Тем не менее ленивый поток воды из лейки Немото — крупные капли, покачиваясь, стекали к крошечным зеленым листьям — действовал на удивление успокаивающе.
Салли продолжила анализировать предполагаемые технологии гайджинов. — Прямоточный реактивный двигатель всегда рассматривался как один из способов решения проблемы межзвездных перелетов, потому что огромные расстояния даже до ближайших звезд потребовали бы колоссального количества топлива. А с прямоточным двигателем вам вообще не нужно брать с собой топливо.
— Видите ли, космос не пуст. Даже между звездами есть разреженные облака газа, в основном водорода. Буссард, автор этой концепции, предложил собирать этот газ, концентрировать его и использовать для термоядерной реакции — так же, как водород превращается в гелий в ядре Солнца.
Проблема в том, что эти газовые облака настолько разрежены, что воздухозаборник должен быть гигантским. Поэтому Буссард предложил использовать магнитные поля, чтобы собирать газ из огромного объема пространства в радиусе сотен тысяч километров.
Она вывела на экран еще одну картинку: воображаемый космический корабль, поразительно похожий на морское существо — возможно, на кальмара, — подумала Маура, — цилиндрическое тело с гигантскими магнитными "руками", перед которыми мелькают лучи света.
— Межзвездный газ сначала нужно зарядить электрически, чтобы его можно было отклонять с помощью магнитных "черпаков". Для этого его нужно облучать лазерными лучами, как показано здесь, чтобы нагреть до состояния плазмы, такой же горячей, как поверхность Солнца. Это экзотическая и сложная концепция, но все же она проще, чем тащить с собой все топливо.
— За исключением того, — пробормотала Немото, возясь со своими приборами, — что это никогда не сработает.
— Правильно...
Маура была знакома с подобными выводами и экстраполяциями, исходящими от Министерства обороны и Воздушно-космических сил США, и, учитывая, что резюме Салли основывалось лишь на сведениях, собранных различными группами любителей космоса с особыми интересами и бывшими сотрудниками НАСА в разных уголках Министерства сельского хозяйства, подумала, что они очень хорошо сочетались друг с другом.
Проблема с конструкцией Буссарда заключалась в том, что только сотая часть всего поступающего газа могла быть использована в качестве топлива. Остальное скопилось бы перед разгоняющимся кораблем, закупорив его магнитозаборники; прекрасный корабль Буссарда потратил бы столько энергии, пробираясь через этот затор, что никогда не смог бы достичь скоростей, необходимых для межзвездных полетов.
Салли представила различные варианты основного предложения, позволяющие обойти это фундаментальное ограничение. Наиболее перспективным был вариант ЧПМР — частично прямоточная межзвездная ракета. Здесь потребление межзвездного водорода было бы значительно сокращено и он использовался бы только для пополнения запасов водородного топлива, которые уже имелись на борту звездолета. Считалось, что конструкция ЧПМР может работать в два-три раза эффективнее системы Буссарда и развивать скорость, достигающую 10-20% от скорости света.
— И, насколько мы можем судить по данным "Бруно", — сказала Салли, — этот корабль-цветок гайджинов был сконструирован по принципу ЧПМР: выглядит экзотично, но ничего такого, что было бы нам непонятно. "Бруно" пролетел через нечто похожее на поток выхлопных газов, после чего перестал передавать данные. — Милый эвфемизм, — подумала Маура, имея в виду, что корабль был пойман в ловушку и разобран на части. — Продукты выхлопа были типичны для непосредственной реакции термоядерного синтеза дейтерия и гелия-3, которую мы уже несколько десятилетий можем воспроизвести на Земле.
Салли замялась. Она была невысокой, аккуратной, серьезной и встревоженной женщиной. — Здесь есть над чем поломать голову. Мы можем придумать с десяток способов усовершенствовать конструкцию корабля гайджинов — конечно, построить его сейчас нам не по силам, но в нем нет ничего такого, что было бы за пределами нашей физики. Например, реакция термоядерного синтеза дейтерия и гелия — одна из самых низкоэнергетичных и громоздких. Есть гораздо более продуктивные альтернативы, например реакции с участием бора или лития. Мне всегда казалось, что когда инопланетяне наконец появятся, у них будут технологии, превосходящие наши самые смелые мечты — превосходящие наше воображение. Да, корабли-цветы красивы, но мы бы не стали путешествовать на них к звездам...
— Тем более не в этом регионе, — невозмутимо ответила Немото.
— Что вы имеете в виду? — спросила Маура.
Немото едва заметно улыбнулась, и на ее лице, обтянутом тонкой, как бумага, кожей, проступили скулы. — Теперь, когда мы, хотим мы того или нет, стали частью межзвездного сообщества, нам не помешало бы разобраться в географии нашей новой среды обитания. Межзвездная среда, то есть газы, которые могли бы служить топливом для прямоточного двигателя, неоднородна. Солнце находится не в самом, гм, облачном уголке спирального рукава Ориона. На самом деле мы движемся через так называемую межоблачную среду. Не лучший источник топлива для прямоточного двигателя. Но, конечно, корабли-цветы — это не межзвездные корабли. — Она посмотрела на Мауру. — Вы, кажется, удивлены. Разве это не очевидно? Этим кораблям, развивающим лишь малую долю скорости света, потребуется не одно десятилетие, чтобы добраться даже до Альфы Центавра.
— Но есть замедление времени — часы замедляются по мере увеличения скорости... — сказала Маура.
Немото покачала головой. — Десять процентов от скорости света — это слишком медленно, чтобы такой эффект стал заметным. — Корабли-цветки — это межпланетные крейсеры, предназначенные для путешествий со скоростями, значительно меньшими скорости света, в относительно плотной среде вблизи звезд. Гайджины — межпланетные путешественники; только случайно они стали первопроходцами межзвездного пространства.
— Тогда, — резонно спросила Маура, — как они сюда попали?
Немото улыбнулась. — Тем же путем, каким Мейленфант покинул систему.
— Просто скажите мне.
— Телепортацией.
Маура привела сюда Салли Бринд, потому что ее тяготило и даже тревожило то, что прошел целый год с момента исчезновения Мейленфанта: год, в течение которого ничего не происходило.
В поведении гайджинов не изменилось ничего очевидного. Все это давно исчезло с мысленных карт большинства зрителей и комментаторов, которые списали замечательное путешествие Мейленфанта на еще один странный эпизод в медленной, довольно скучной саге, которая уже растянулась на десятилетия. Философы продолжали спорить и мучиться над значением реальности гайджинов для человеческого существования. Военные, как всегда, проигрывали в голове различные мрачные сценарии, в основном связанные с вторжением гайджинов на Землю и Луну, когда огромные вооруженные корабли-цветы обрушивали глыбы астероидов на беззащитные миры.
Тем временем правительства и другие ответственные органы власти пребывали в нерешительности.
По правде говоря, фактов было слишком мало, вопросов возникало больше, чем ответов, а представления человечества об этих инопланетных захватчиках по-прежнему основывались скорее на старых фантастических образах, чем на научных данных. Картина не складывалась, — с тревогой осознала Маура, — и история уходила все дальше от осмысленного взаимодействия с гайджинами.
Именно поэтому она и организовала эту встречу. В конце концов, Немото была первой, кто обнаружил гайджинов. Она быстро поняла, какие последствия повлечет за собой ее открытие, и сразу же выбрала того единственного человека, Рейда Мейленфанта, который, как оказалось впоследствии, лучше всего подходил для того, чтобы донести ее открытие до всего мира и даже что-то с этим сделать.
Если кто и мог помочь Мауре разобраться в хитросплетениях будущего, так это Немото.
Но все же — телепортация?
Маура закрыла глаза. Так что мне приходится представлять, как эти гайджины перелетают от звезды к звезде. Она подавила неуместный смешок.
Немото продолжала возиться со своей аппаратурой и растениями.
— Давайте проясним, — медленно произнесла Салли Бринд. — Вы считаете, что обруч, который нашел Мейленфант, был чем-то вроде узла телепортации. Тогда почему бы не разместить этот... портал... в поясе астероидов? Зачем размещать его на самом краю системы, со всеми вытекающими сложностями и затратами?
Немото промолчала, давая более молодой коллеге возможность самой дойти до ответа.
Салли щелкнула пальцами. — Но если вы телепортируетесь с другой звезды, то должны передать поток сложной информации по обычным каналам связи — то есть с помощью света или радиоволн — в звездную систему, к цели. И место, где сигнал будет принят с наибольшей точностью, — это фокус солнечного излучения звезды, где коэффициент усиления сигнала составляет сотни миллионов... Но Мейленфант не мог этого знать. Он не мог догадаться о механизме телепортации.
— Но у него сильная интуиция, — с улыбкой сказала Немото. — Он распознал портал и прошел через него. В конце концов, его целью был контакт.
— Я думала, — упрямо сказала Маура, — что телепортация невозможна. Потому что вам нужно было бы нанести на карту положение и скорость каждой частицы, составляющей артефакт, который вы хотите передать. А это нарушает принцип неопределенности, согласно которому из-за квантовой нечеткости невозможно точно отобразить положение и импульс частицы. И если нельзя создать такую карту, как можно закодировать, передать и реконструировать очень сложный объект, подобный человеку?
— Если делать это так грубо, то нельзя, — сказала Немото. — В квантовой вселенной такой классический процесс невозможен. Даже в теории мы знаем только один способ сделать это — телепортироваться. Неизвестное квантовое состояние может быть разобрано на части, а затем реконструировано на основе исключительно классической информации и сугубо неклассических корреляций...
— Немото, пожалуйста, — натянуто произнесла Маура.
— Это телепортационная машина, — сказала Немото, махнув рукой на свое громоздкое барахло. — К сожалению, я могу телепортировать только один фотон, одну крупицу света, за раз. На данный момент.
— Салли, вы хоть что-нибудь из этого понимаете?
— Думаю, да, — сказала Салли. — Послушайте, квантовая механика допускает дальнодействующую корреляцию частиц. Если два объекта соприкасались, они никогда не будут по-настоящему разделены. Существует своего рода мистическая запутанность, называемая корреляцией ЭПР.
— ЭПР?
— ЭПР — это аббревиатура фамилий Эйнштейна, Подольского и Розена, физиков, которые выдвинули эту гипотезу.
— Я не перемещаю фотон, — сказала Немото. — Я передаю описание фотона. Квантовое описание. — Она постучала по двум коробкам. — Передатчик и приемник. В них хранятся состояния, коррелированные по ЭПР, то есть когда-то они соприкасались и поэтому навсегда запутаны, как выразилась Салли.
Я позволяю своему фотону, э-э-э, взаимодействовать со вспомогательными частицами в приемнике. Фотон поглощается, его описание уничтожается. Но информация о взаимодействии, которую я извлекаю, может быть передана в приемник. Там я могу использовать вторую половину моей запутанной пары, чтобы восстановить исходное квантовое состояние.
— Приемник должен быть запутан с передатчиком, — сказала Салли, все еще пытаясь понять, как это работает. — Должно быть, строители отправили приемные врата — тот самый обруч, который нашел Мейленфант, — каким-то обычным способом, на корабле, движущемся со скоростью ниже световой, например на корабле-цветке. Врата коррелированы по принципу ЭПР с другим домашним объектом — передатчиком. Передатчик проводит совместное измерение самого себя и неизвестной квантовой системы объекта, подлежащего телепортации. Затем он отправляет приемным вратам классический результат измерения. Зная его, приемник может преобразовать состояние своего ЭПР-двойника в точную копию неизвестного квантового состояния передатчика...
— То есть теперь у вас есть два фотона, — медленно произнесла Маура, обращаясь к Немото. — Исходный фотон и его копия, которую вы воссоздали.
— Нет, — с трудом сдерживая раздражение, ответила Немото. — Я же объяснила. Исходный фотон уничтожается, когда передает свою информацию.
— Маура, — сказала Салли, — квантовая информация не похожа на классическую информацию, к которой вы привыкли. Квантовую информацию можно преобразовать, но нельзя продублировать. — Она внимательно посмотрела на Мауру, пытаясь понять, дошло ли до нее. — Но даже если мы правы в отношении этого принципа, многое из того, о чем мы говорим, нам недоступно. — Подумайте об этом. Немото может телепортировать один-единственный фотон, а врата гайджинов — что-то с массой человеческого тела. В теле Мейленфанта содержалось...
— Около десяти в двадцать восьмой степени атомов, — сказала Немото. — Это десять миллиардов миллиардов миллиардов. Следовательно, для хранения данных потребуется примерно такое же количество килобайт. Если не больше.
— Да, — согласилась Салли. — Для сравнения, Маура, все когда-либо написанные книги, вероятно, занимают всего тысячу миллиардов килобайт. Сжатие данных должно быть просто невероятным. Если бы мы только получили доступ к этой технологии, наша вычислительная и телекоммуникационная отрасли преобразились бы до неузнаваемости.
— И это еще не все, — сказала Немото. — Тело Мейленфанта было практически уничтожено. Для этого потребовалось бы извлечь и сохранить энергию, эквивалентную взрыву тысячи мегатонных бомб...
Его тело было уничтожено. — Немото сказала это так буднично.
— То есть, — медленно произнесла Салли, — сигнал, который кодирует информацию о Мейленфанте и в данный момент передается по каналу связи между передатчиком и приемником...
— Или каналами, — добавила Немото.
— Каналами?
— Неужели вы думаете, что такая технология будет ограничена одним маршрутом?
Салли нахмурилась. — Вы говорите о целой сети порталов.
— Да. Возможно, они расположены в гравитационных фокусах каждой звездной системы.
И тут Маура внезапно поняла: сеть телепортов, охватывающая огромные расстояния между звездами, гигантские информационные магистрали, по которым можно путешествовать, даже не замечая течения времени. — Боже мой, — пробормотала она. — Дороги империи.
— Итак, — сказала Салли, размышляя над словами Немото, — гайджины построили порталы. Верно?
— О нет, — мягко возразила Немото. — Гайджины слишком... примитивны. Они были ограничены своей системой, как и мы — своей. Исследуя окраины своей системы на примитивных прямоточных кораблях-цветках, они наткнулись на врата — или, возможно, их направили туда другие, как, в свою очередь, нас направили гайджины.
— Если не гайджины, то кто? — спросила Маура.
— Пока что это неизвестно. — Немото посмотрела на свой неуклюжий аппарат, словно изучая его возможности.
Салли Бринд поднялась на ноги и медленно прошлась по тесной квартирке, плавно покачиваясь в условиях низкой лунной гравитации. — Сигналу, даже телепортационному, требуются годы, чтобы преодолеть расстояние между звездами. Это значит, что никто там не разработал технологию, позволяющую перемещаться быстрее скорости света. Ни варп-двигателей, ни кротовых нор. Довольно примитивно, вам не кажется?
