Птице нужно небо. Часть I

— Конечно, достаточно! Я даже не представлял себе...

— Дэй... Если бы я это все не изучала, поверь, у меня не было бы ни малейшего шанса даже выбраться из замка, не говоря уже о дальнейшем.

— Расскажешь? — а глаза горят, как у мальчишки. Интересно, сколько ему лет? Тридцать-то есть уже? Нет, поменьше.

Мы расположились на диванах в гостиной, и остаток вечера я посвятила рассказам о своих приключениях в замке и за его пределами. Благодарный слушатель охал и ахал в правильных местах, так что очнулись мы, когда за окном совсем стемнело. Неслышно вернулась Брина, накрыла стол к ужину и, не решаясь помешать, так же тихо удалилась.

После ужина Дайниш показал выделенную мне спальню.

— Я попрошу Брину, чтобы она с утра купила тебе что-нибудь из одежды. Нижнее белье и какое-нибудь платье.

— Мне бы брюки.

— Брюки потом сама купишь, у Брины рука не поднимется девчонке штаны покупать, даже стриженой, — Дэйниш хихикнул, — зато у нее глаз орлиный, и если что купит, то обязательно впору придется. А за брюками вместе сходим, ближе к вечеру, когда я со службы вернусь.

Весь следующий день я проскучала. Книг у Дэйниша почти не было, ничего интересного для себя я не обнаружила. Помедитировала, размялась немного. Для полноценных занятий возможности не было, потому что в платье, которое принесла Брина, двигаться было не особо удобно, а снять его я не решалась, потому что как раз — именно в этот день пришла женщина для убрки дома, и она то и дело открывала двери и совалась во все комнаты. Как мне показалось, иной раз вовсе без необходимости, а из чистого любопытства.

Я вспоминала спарринги с Натом и грустила. Потеряла друга. Даже если он пришел, как обещал, поговорить со мной, то вместо гостиницы нашел руины. Небось уже похоронил меня мысленно. А я в это время бессовестно дрыхла в кабинете лекаря Вестрама.

Дэйниш явился около пяти, перекусил наскоро, и мы засобирались. На том, чтобы купить одежду за свои деньги, я настояла. Взамен милостиво позволила Дэйнишу осчастливить меня нужными книгами — "будем считать, что это твой подарок мне на день рождения". Дэй посмотрел на меня странно, но ничего не сказал. Уже потом я узнала, что день рождения в этом мире праздновать не принято. После прогулки у меня появились еще две пары штанов, несколько рубашек, нижнее белье — Брина меня снабдила только одной парой трусиков, но это и хорошо, поскольку мои вкусы несколько не совпадали с ее выбором. Еще я стала счастливой обладательницей недавно изданного учебника по истории империи, еще одного — по всемирной истории, а также толкового пособия по географии.

Еще одна проблема, которой я озадачила Дэйниша, — место для тренировок. Занятий в комнате мне было категорически недостаточно. Следователь обещал подумать.

— Дэй, — подала идею я, — есть же место где тренируются ваши сотрудники. Может, ты смог бы там договориться, чтобы меня пускали поупражняться в свободные часы?

— М-м-м... Я не уверен.

Ему не нужно было это озвучивать, чтобы я поняла — дело не в том, что туда нельзя привести постороннего, а в том, что он не хочет опозориться, выпуская на рабочей площадке необученную мелочь вроде меня. В мои умения, судя по всему, не особо верил.

— Дэй, тебе необязательно говорить, что ты привел крутого бойца. Просто твоему подопечному захотелось побаловаться, а ты не стал отказывать. Как тебе такой расклад?

Такой расклад господина следователя устроил. Все-таки мальчики — такие мальчики...

На следующий день у меня была работа. Я решила оставить себе время на подготовку к экзаменам и тренировки, поэтому договорилась на неполный рабочий день. Я должна была помогать в больнице тридцать часов в декаду за и получать за это полтора золотых. Для начала вполне недурно, на мой взгляд. Четыре с половиной арса в месяц, притом, что у Дэйниша я живу на всем готовом, — это великолепный старт. Плюс бесценный опыт, который мне, несомненно, пригодится в моей прошлой-будущей профессии. Ну да, я уже изучила список предлагаемых школой специальностей и пришла к выводу, что целительство — самый подходящий для меня вариант. Дело в том, что при моем уровне дара — проявленном четвертом, как я полагала, не будем говорить о перекрытом ритуалом потенциале, — мне были доступны далеко не все факультеты. Отпадала боевая магия, за пределами возможностей оставался факультет магии правопорядка, на котором готовили работников соответствующих органов, будущих следователей и дознавателей. Оставались предметная магия (артефакторика), природная магия, алхимия, прикладная некромантия, которую чаще всего рекомендовали в качестве дополнительной специальности следователям и боевикам, и целительство. Выбор скуден. Возиться с амулетами или колбами — не мой профиль, как и битвы за урожай. А медицина — да. Люблю и умею. А магия, пусть даже такая хилая, существенно расширяет мои прежние возможности.

Правда, как выяснилось, "расширяться" тоже с умом надо. Буквально на второй мой день в лечебнице доктор Вестрам позвал меня в приемную и предложил залечить с помощью магии рану на предплечье пациента. Я поняла, почему он решил провести эксперимент именно на этом больном — всерьез навредить здоровью дюжего мужика я едва ли смогла бы. Впрочем, с ранами я уже работала, и Вестрам об этом знал, так что не особенно беспокоился. Вероятно, это был именно урок, потому что с раной я справилась, но после сеанса сползла по стеночке на пол, не будучи в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Лекарь выпроводил повеселевшего пациента, обернулся ко мне, поднял, усадил на стул, влил в глотку что-то густое и сладкое и смерил строгим взглядом.

— Детка, ты, конечно, молодец, но кто тебе сказал, что при лечении тела ты должна обращаться непосредственно к физической материи?! Учись смотреть на ауру и работать с энергетической оболочкой. Потому что твои методы — чистейшее самоубийство, ты даже не в состоянии контролировать расход силы. Между тем, с раной ты могла бы справиться куда менее затратно.

С того дня Вестрам брал меня на все обходы и осмотры, показывал, как отображаются на тонком слое физические недомогания. Понятно, что моего вмешательства в ауру пациента он пока не допускал, но зато я могла наблюдать, как работает сам лекарь, и учиться.

Училась я и дома — корпела над книжками, медитировала, работала с энергиями.

Дэйниш как-то застал меня за этим занятием и высказался в том духе, что я могла бы и не заморачиваться, таких умений при поступлении в школу никто от меня не потребует. Пришлось объяснять непонятливому, что для меня прокачка каналов — элементарно вопрос выживания. Следователь помрачнел. Он словно бы все время забывал, что перед ним не просто девочка-подросток, а человек, поставленный в очень жесткие условия. Взрослый человек, хорошо знающий, что и как он должен делать.

Через пару дней Дэйниш отвел меня на полигон, где тренировались его коллеги, а также городская стража. Последние как раз преодолевали полосу препятствий. Я полюбовалась издалека на извазюканных в грязи мужиков, подумав, что мне такое развлечение покуда не под силу, и отправилась на тренировочную площадку.

Пока я последовательно выполняла разминочный и боевой комплексы, на площадке собрались зрители. Когда я взяла в руки нунчаку, зрители подобрались поближе. В основном это были молодые парни — по всей вероятности, стажеры, хотя и парочка старых служак поглядывала с интересом.

— Эй, пацан, — решился один из зрителей, — а слабо с этой штукой против меня. Я безоружным выйду.

— Этой штукой я из тебя мозги вышибу. И подозреваю, меня за такое по головке не погладят.

— Да ла-а-адно! — отозвался парень.

Дэйниш тем временем демонстративно смотрел в другую сторону, делая вид, что не имеет ко мне никакого отношения.

— Давай без этого, — я отложила оружие, — просто разомнемся.

Парень переглянулся с товарищами, словно призывая их в свидетели: мол, все видели, он сам напросился.

Схватка была недолгой, своего соперника я уложила на площадку за считанные минуты. Не потому что сильнее, просто он меня всерьез не воспринимал, потому и поплатился.

Дня через два я вернулась на площадку уже сама, меня уже знали и потому пропустили без сопровождения Дэйниша. И потом приходила уже регулярно — разминалась, отрабатывала стойки и удары, неизменно собирая вокруг себя группки зрителей. И всякий раз находился спарринг-партнер, с которым можно было сойтись в схватке к обоюдному удовольствию. Я буквально чувствовала, как крепнет мое тело, оно было уже не просто моим, оно становилось инструментом, который надо просто довести до совершенства — и владеть. Владеть собой — это, оказывается, неимоверно интересно. И понимать выражение можно в разных смыслах.

А потом внезапно настал день, когда нужно было подавать документы в школу.

Глава 14

Подавать документы — это, конечно, громко сказано. Как мне объяснил Дэйниш, от меня требовалось прийти утром к воротам школы вместе с другими абитуриентами, выстоять очередь в секретариат и получить номерок с указанным временем, когда мне надлежало явиться для проверки уровня дара.

В назначенный час у ворот собралась разномастная толпа. Если бы все это множество людей запрудило улицы, столице пришлось бы несладко. Но Высшая Школа Магии была расположена за пределами городских стен. Правда, и сам Лербин давно перерос свои старинные границы, однако возле школы никто не строился, поэтому места перед воротами было достаточно для всех.

В ворота запустили всех сразу в половине десятого утра. Я осторожно переждала основную волну — вместе с несколькими десятками таких же благоразумных — и шагнула на территорию школы. Огляделась. Чем-то мне все это напоминало санаторские корпуса из моего детства.

Студентов здесь не было, кроме нескольких десятков, назначенных следить за порядком в день приема. Похоже, для этой роли выбрали самых дюжих старшекурсников-боевиков. Они выделялись из толпы не только ростом и комплекцией, но и красными нарукавными повязками. "Дружинники!" -мысленно фыркнула я.

Дружинникам, как ни странно, удалось быстро организовать толпу. За короткое время всех не только построили, но и каким-то образом заткнули — не то чтобы воцарилась полная тишина, но крики и просто громкие разговоры постепенно стихли, только некоторые неугомонные ворчали по поводу произвола, но ворчали вполголоса, стараясь не привлекать к себе внимания. Уже через полтора часа я очутилась в кабинете, где восседали две взмыленные секретарши. Я назвала свое полное имя, проследила, чтобы его правильно записали, и мне вручили картонку, на которой значился 817-й номер и дата "прослушивания" — как ни странно, в тот же день, только двумя часами позже. Хорошо, что я сегодня напросилась на ночное дежурство -и дела все переделаю, и выспаться успею.

Но два часа надо было как-то убить. В город возвращаться не было никакого смысла, местность вокруг школы была пустынна и желания погулять не вызывала. И я отправилась бродить по территории школы.

— Эй, малец, ты что здесь делаешь? — окликнул меня парень с повязкой на рукаве.

— Жду,— коротко отозвалась я.

— Кого ждешь-то?

— Не кого, а чего, — и я показала ему свой номерок.

— Что-то ты мелковат для школы.

— А что, к вам по росту пропускают?

— По возрасту. Только не говори, что тебе пятнадцать.

— Не скажу. Но что изменится оттого, что я промолчу? — откровенно потешалась я.

— Да ну, правда, что ли? — подивился старшекурсник. — Ладно, пойдем в столовку сходим. Накормлю тебя. Может, подрастешь слегка.

В столовой почти никого не было — большинство студентов разъехались на каникулы или на практику, а из абитуриентов лишь немногие знали дорогу в студенческую столовую.

— Меня Мерриш зовут, — представился мой провожатый.

— А меня — Лари.

— О, птичка, значит! Споешь?

Мне жалко что ли? Выдала любопытствующему свою коронную смесь павлиньих хрипов и чаячьих воплей. Немногочисленные присутствующие разом повернулись в нашу сторону. Мерриш отшатнулся, потом рассмеялся.

— Тогда, может, летать умеешь?

— Только вниз, зато очень быстро.

От ржания Мерриша запрыгала посуда на столе. Больше он вопросов не задавал: сам наворачивал, да бросал любопытные взгляды на меня.

— Мерриш, что ты так смотришь? Ждешь, когда я расти начну?

— Ага!

— Тогда я тебя разочарую. Я, может, и вырасту еще, но, во-первых, не сегодня, а во-вторых, не намного. Хочешь знать почему?

— Еще бы! Ты такой парень — сплошная загадка!

— Мерриш, главная загадка в том, что я не парень.

— Чо? — обалдел студент

— Девчонка я!

Мерриш уставился на меня сначала с изрядной долей недоверия, потом его взгляд прояснился.

— Точно! Как это я сразу не заметил! — воскликнул парень.

— А я хорошо маскируюсь.

— А куда поступать хочешь?

— На целительский.

— О, я думал, такие пацанки вроде тебя непременно в боевики рвутся.

— Я не рвусь. Трезво оцениваю свои возможности. С четвертым уровнем мне боевка не светит.

— А хотела бы?

— Не знаю. Сражаться, конечно, интересно, но вот убивать... Я лучше жизни спасать буду.

После еды мы с Мерришем еще немножко погуляли по школе, он показал мне общежития и учебные корпуса, потом он проводил меня на проверку дара и пообещал дождаться.

Я зашла в аудиторию. За столом меня ждали трое мужчин. Один, насколько я знала, ректор школы магистр Хольрин, два других были мне незнакомы. На столе, на мраморной подставке, покоилась сфера Левория — артефакт, призванный определять уровень магического дара.

Я протянула ректору картонку с номером, тот обратился к списку:

— Абитуриентка... Лариса Май. Абитуриентка? — ректор с сомнением уставился на меня, совсем как Мерриш недавно. Но надо отдать должное магистру Хольрину, он мою суть разглядел гораздо быстрее.

— Кладите руку на сферу, абитуриентка.

Я осторожно приложила конечность к сверкающей сфере, ректор вгляделся в узор, высветившийся на противоположной стороне и сделал себе пометку.

— Теперь покажите, как вы со своим даром управляетесь. Что-нибудь простенькое.

Я показала ему свое пламя — не самый максимум, а такое, чтобы можно было с ним поиграться без риска выдохнуться за считанные минуты. Ну и поигралась — покрутила на ладони, изменила форму, заставила слегка потанцевать.

— Достаточно, — подытожил ректор, — устойчивый пятый.

— Пятый?! — удивилась я.

— Вам мало, что ли, абитуриентка? Вы что, в боевики рветесь? — ректор скептически окинул взглядом мою фигурку.

— Не рвусь. Я наоборот думала, что не больше четверки, вот и удивилась.

— Понятно, — магистр Хольрин доброжелательно улыбнулся и протянул мне картонку с номером обратно, — а теперь пройдите в соседнюю аудиторию, там магистр Самарэн определит, есть ли у вас склонность к некромантии.

— Но я не собираюсь на некромантию! Я хочу стать целителем!

— Не спорьте, абитуриентка. Во-первых, одно другому не мешает, во-вторых, это обязательная проверка, которой подвергаются абсолютно все, на какую бы специальность ни поступали. Не волнуйтесь, никто вас не заставит насильно заниматься некромантией, если вы сами этого не захотите.