Повороты судьбы

Она молчала. Просто смотрела.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Девочка помолчала несколько секунд. А потом открыла рот и тихо, но отчётливо произнесла:

— Элисон.

— Красивое имя. Элисон, нам сейчас нужно уходить. Здесь может быть опасно. Ты пойдёшь с нами?

Она кивнула. И вдруг сунула руку в карман своего грязного платья. Вытащила маленький металлический жетон на цепочке и протянула мне.

— Папа велел спрятать, — сказала она. Голос её дрогнул. — Сказал, что если с ним что-то случится, я должна найти хороших людей.

Я взял жетон. Он был холодным и тяжёлым, неожиданно тяжёлым для такой маленькой вещицы. На нём был выгравирован символ: перечёркнутый меч и буквы MPRI. А снизу — номер. Похоже на пропуск или идентификатор.

— Где твой папа, Элисон?

Она отвела взгляд. Посмотрела в сторону развалин, откуда мы прибежали.

— Он остался там. Он велел мне бежать, а сам... сам остался. Я слышала выстрелы.

Я сжал челюсть.

— Дерек! — окликнул меня Денни. Он стоял над одним из трупов — тем, который застрелил Сержио. — Глянь-ка сюда.

Я подошёл. Денни перевернул тело. Под курткой, которую мы сначала приняли за армейскую, оказалась обычная клетчатая рубашка. На руке — татуировка: череп с крыльями и надпись 'Freedom'. На поясе — не армейский нож, а дешёвое мачете.

— Это не военные, — тихо сказал Денни. — Это 'Свобода'. Они просто напялили форму, чтобы люди боялись и думали, что за ними стоит армия.

— Значит, за ними никто не придёт? — спросил подошедший Майк.

— Придёт, — я покачал головой. — Такая банда не прощает потерь. Скоро здесь будут их друзья. И они будут искать своих. Искать нас. Искать Элисон.

Я обернулся к Мигелю и замер. Девочка смотрела на труп человека в клетчатой рубашке. Смотрела не отрываясь.

— Элисон? — позвал я.

Она перевела взгляд на меня. В её глазах стояли слёзы, но она не плакала.

— Это он, — сказала она тихо. — Тот, кто убил папу. Я его запомнила. У него был нож и... и он смеялся.

Я подошёл к ней, присел на корточки.

— Твой папа... он был военным?

Она помотала головой.

— Нет. Он был учёным. Он работал там, где делали умные машины. А после войны он меня нашёл и сказал, что теперь я его дочка. Он говорил, что должен всё исправить.

— Нам нужно найти его тело, — тихо сказал я. — Если у него были документы, записи... Это может быть важнее, чем мы думаем.

— Дерек, — Майк положил руку мне на плечо. — У нас нет времени. Ты слышишь?

Я прислушался. Где-то далеко, со стороны посёлка, донёсся низкий, нарастающий гул. Двигатели. Не один, несколько.

— Они уже здесь, — выдохнул Денни.

Я посмотрел на наших. Раненый Сержио, девочка, груда трофеев... и джип с припасами, оставленный внизу, у заправки. Если бандиты найдут машину, они поймут, что мы не могли уйти далеко пешком.

— Майк, — сказал я. — Ты и Денни — быстро к джипу. Угоняете его подальше от дороги, прячете в кустах или в овраге, маскируете ветками. Потом догоняете нас пешком. Мы пойдём вдоль ручья, в сторону Пасадены.

— Понял, — Майк кивнул, но в глазах его мелькнуло что-то... не то чтобы неповиновение, скорее азарт. Я знал этот взгляд. У него всегда загорались глаза, когда задача пахла риском.

— Без геройства, — добавил я жёстко. — Спрятали — и сразу назад. Не вздумайте искать короткие пути.

— Всё сделаем, командир, — Денни хлопнул Майка по плечу, и они исчезли за поворотом.

Я посмотрел им вслед и почувствовал неприятный холодок под ложечкой. Зря я, наверное, отпустил их вдвоём. Слишком хорошо знал эту парочку — стоило им остаться без присмотра, и в голову лезли идеи, от которых у любого взрослого волосы встали бы дыбом.

— Дерек, — окликнул Мигель. — Они справятся.

— Справятся, — согласился я. — Вопрос только — как.

Я поднял голову к небу. Серое, тяжёлое, низкое. Тучи набухали влагой, сползая с вершин в ущелье. К обеду здесь будет ливень — или, если повезёт, снег. В горах погода менялась быстро, и холодный дождь мог стать таким же врагом, как бандиты внизу.

— Надо спешить, — сказал я. — Если начнётся, нам конец. Мокрые, без огня... не хотел бы я тут застрять.

Мигель только кивнул, плотнее прижимая к себе Элисон. Девочка зябко поёжилась, но не открыла глаз.

— Нам нужно найти укрытие, — сказал я. — Развести огонь, просушиться, перевязать Сержио. И понять, что делать дальше.

— И что нам теперь делать с ней? — тихо спросил Мигель, кивая на Элисон.

Я посмотрел на девочку. На её измученное личико, на синеву под глазами, на искусанные в кровь губы, на маленький кулачок, всё ещё сжимающий жетон с символом MPRI.

— Сначала выживем, — ответил я. — А там видно будет. Она теперь наша.

Элисон подняла на меня глаза.

И в этом взгляде я увидел всё. Благодарность. Недоверие. Страх. Надежду. И что-то ещё, чему я не мог подобрать названия. Что-то древнее, что есть в каждом человеке, но что редко просыпается в детях.

Волю к жизни.

— Не бойся, — сказал я ей. — Я обещал, что мы не дадим тебя в обиду. Мы выполним обещание.

Она кивнула. Просто кивнула, как взрослая, которая принимает условия сделки.

И снова закрыла глаза.

Некоторое время спустя

Мы нашли пещеру. Неглубокую, метра три в глубину, с низким сводом, но сухую. Кто-то явно использовал её до нас, вход был частично скрыт разным мусором аккуратно закрепленным к камням, в углу валялись пустые консервные банки, проржавевшие до дыр, груда тряпья, от которого разило плесенью, и рассохшийся ящик из-под патронов.

Сержио вошёл внутрь последним. Сделал два шага, пошатнулся и, не добравшись до стены, начал медленно оседать. Я подхватил его под здоровое плечо, и почти таща оставшиеся полметра, осторожно прислонил спиной к камню. Он был бледен — не просто бледен, а как мел, той страшной, восковой бледностью, когда кожа становится почти прозрачной, а под глазами залегают синие тени. Губы обметало белым налётом, на лбу выступила крупная, холодная испарина.

— Эй, — я похлопал его по щеке. — Сержио, не отключайся.

Он мотнул головой, пытаясь сфокусировать на мне взгляд. Зрачки плыли, никак не желая собираться в фокус.

— В норме я, — голос его прозвучал сипло, едва слышно. Губы шевелились с трудом, словно каждое слово приходилось выцарапывать изнутри. — В норме...

— Вижу, как ты в норме, — буркнул я, опускаясь рядом на корточки. — Давай сюда руку.

Он послушно протянул правую — левая висела плетью, и, когда я попытался её приподнять, Сержио дёрнулся и зашипел сквозь сжатые зубы так, что у меня самого свело челюсть. Сквозь пальцы, зажимавшие рану, всё ещё сочилась кровь — не хлестала, но и не останавливалась, тёмная, почти чёрная на серой ткани куртки. Пальцы мелко дрожали — то ли от боли, то ли от холода, то ли от потери крови.

— Мигель, — крикнул я, не оборачиваясь. — Разжигай огонь. Быстро. Ему согреться надо.

Мигель уже возился у входа, собирая сухие ветки и куски коры. Элисон сидела на камне, подобрав ноги, и смотрела на Сержио огромными глазами. Она молчала, но я видел, как её маленькие пальцы вцепились в край платья, побелели от напряжения.

Я разорвал упаковку бинта. Руки у меня самого дрожали — то ли от холода, то ли от адреналина, который всё ещё плескался в крови. Перекись зашипела, задымилась белым, и Сержио дёрнулся, глухо застонав сквозь стиснутые зубы. Из глаз его брызнули слёзы — не от слабости, от дикой, выворачивающей боли, когда пузырьки кислорода вгрызаются в открытую рану. Он закусил губу так, что на ней выступила кровь, и зажмурился, часто и мелко дыша, как загнанный зверь.

— Терпи, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Терпи, брат. Сейчас легче станет.

— Знаю, — выдохнул он. Голос сел окончательно, превратился в хрип. — Я знаю, Дерек. Давай.

Я начал бинтовать. Руки делали работу на автомате, а мысли были совсем в другом месте.

Где Майк и Денни? Полчаса прошло, они должны были уже вернуться.

Я достал рацию.

— Майк, приём. Докладывай.

Тишина. Только треск помех — злой, колючий, от которого зубы сводило.

— Майк, чёрт тебя дери, ответь.

Снова тишина.

Я уже собрался повторить вызов, когда динамик ожил, и из него донёсся голос Майка — сдавленный, но, слава богу, живой.

— Дерек, — голос его прозвучал виновато, но довольно бодро. — Мы тут... есть небольшая проблема.

У меня внутри всё оборвалось. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле.

— Какая проблема? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Да не, не в том смысле. Мы целы. Оба. И джип спрятали — закатили в овраг, ветками забросали, рядом пройди не найдёшь. Но... мы тут дорогу нашли. Нормальную, не по воде. Она идёт в объезд, по склону. Если вы выберетесь из ручья и подниметесь метров на сто, упрётесь в старую лесопилку. От неё начинается грунтовка — разбитая, но проходимая. Мы можем встретить вас там.

— Вы какого чёрта полезли в объезд? — рявкнул я. — Я приказал спрятать машину и вернуться!

— Знаю, — голос Майка стал тише, виноватее. — Но мы когда машину прятали, заметили, что бандиты внизу остались. Они трупы собирают, орут друг на друга. Похоже, у них там свои разборки — то ли дележ добычи, то ли еще что не поделили. Короче, у нас есть время, может час, а может и больше. А по этой дороге мы срежем половину пути и выйдем прямо к Пасадене. Не придётся тащиться по горам с ребёнком и раненым. Дерек, Сержио к медикам нужно.

Я закрыл глаза. Сжал свободной рукой переносицу, пытаясь унять бешеный стук в висках. Майк, конечно, прав. Сержио на последнем издыхании, Элисон на руках, бандиты за спиной... Дорога — это удача, от которой глупо отказываться. Но нарушение приказа...

Я посмотрел на Сержио. Он сидел, откинув голову на камень, и тяжело дышал. Грудь ходила ходуном, на шее вздулись жилы, и с каждым выдохом из горла вырывался тихий, свистящий хрип. Бледный. Страшно бледный.

— Дерек, — тихо сказал Мигель. Он стоял в двух шагах, держа на руках Элисон, и смотрел на меня с тем спокойным, усталым пониманием, которое появляется у людей, прошедших войну. — Они правы. Мы не в том положении, чтобы отказываться от удачи.

Я выдохнул. Шумно, сквозь зубы, как перед прыжком в ледяную воду.

— Майк, — сказал я в рацию. Голос мой прозвучал хрипло, устало. — Ждите нас у лесопилки. Если в течение часа не придём — уходите к базе. Свяжетесь с сержант-майором, доложите обстановку. И если вы там хоть раз высунетесь под пули...

— Не высунемся, командир. Обещаю.

— Врёшь, — буркнул я, но в голосе уже не было злости. Только усталость. Тысячелетняя усталость человека, который слишком часто видел, как хорошие парни умирают из-за одной дурацкой ошибки. — Ладно, мы выдвигаемся.

Я убрал рацию и подошёл к Сержио. Присел перед ним на корточки, заглянул в глаза. Они были мутными, с трудом фокусировались, но в глубине ещё теплилась жизнь. Упрямая, злая, не желающая сдаваться жизнь.

— Встать сможешь?

Он попытался кивнуть, но вышло какое-то жалкое подёргивание головой. Потом он опёрся здоровой рукой о камень, попробовал подняться — и снова осел, глухо ударившись спиной.

— Давай помогу.

Я просунул его здоровую руку себе за шею, обхватил за пояс и медленно, осторожно поднял. Сержио повис на мне всей тяжестью — тяжёлый, горячий, пропахший кровью и потом. На секунду мне показалось, что мы оба сейчас рухнем, но я устоял, перехватил его поудобнее.

— Мигель, — сказал я. — Иди первым. Дорогу показывай. Я его дотащу.

Мигель кивнул и, прижимая к себе Элисон, шагнул к выходу из пещеры. Девочка обернулась, посмотрела на меня и на Сержио. В её глазах плескался такой ужас, что у меня сердце сжалось.

— Не бойся, — сказал я ей. — Мы все дойдём.

Она кивнула. Мелко, по-детски, но кивнула. И уткнулась лицом в плечо Мигеля.

Мы вышли из пещеры. Небо нахмурилось ещё сильнее, тучи опустились почти к самым вершинам, и в воздухе запахло снегом — тем особенным, зябким запахом, который бывает только в горах перед первым снегопадом.

— Пошли, — сказал я больше себе чем раненому приятелю. — Нас ждут.

И мы пошли. Медленно, тяжело, каждый шаг давался с боем. Сержио дышал мне в ухо, хрипло и часто, и я чувствовал, как его тело вздрагивает от каждого толчка. Но он шёл. Шёл, потому что выбора не было. Потому что остановиться значило умереть.

А где-то там, внизу, за нашими спинами, ревели двигатели бандитских машин, и с неба уже падали первые, злые и холодные капли снега с дождём.

Глава 11

Часть 1. Лесопилка

Лесопилка оказалась именно тем, что я ожидал увидеть от места, заброшенного задолго до войны. Лет двадцать, не меньше — словно люди ушли отсюда ещё до того, как небо раскололось. Разваливающийся сарай с провалившейся крышей, штабеля гнилого бруса, заросшие сорняками, и ржавый остов какого-то трактора, вросший в землю по самые колёса. Ветки голых кустов царапали стены, словно пытались добраться до того, что осталось внутри.

Майк и Денни нашлись сразу. Они сидели внутри сарая, на уцелевших каким то чудом перевёрнутых выцветших ящиках, и при нашем появлении вскочили, как ужаленные.

— Дерек! — Майк рванул к нам, но на полпути замер, увидев Сержио. Лицо его вытянулось, побледнело под слоем грязи, глаза расширились. — Господи... Сержио, ты как?

Сержио поднял на него мутные глаза. Губы его шевельнулись, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвался только сиплый, свистящий выдох. Он висел на мне, и каждый шаг давался ему с таким трудом, что я чувствовал, как дрожит его тело — мелкой, противной дрожью, от которой холодеет внутри.

— Жив пока, — прохрипел он наконец. Голос сел окончательно, превратился в хрип. — Дерек, дай посидеть... секунду...

Я осторожно опустил его на ближайший ящик. Сержио откинул голову, закрыл глаза. Грудь его ходила ходуном, на лбу выступила испарина — холодная, липкая, нехорошая. Губы обметало белым налётом, под глазами залегли синие тени, от которых лицо казалось почти мёртвым.

— Кровь остановили? — Денни присел рядом, всматриваясь в повязку. Пальцы его дрожали, когда он осторожно коснулся края бинта.

— Остановили. Но он много потерял, — я выпрямился, разминая затекшую спину. Каждый позвонок отозвался болью, словно меня переехали грузовиком. — Машина где?

— В овраге, — ответил Майк. Он всё не мог отвести взгляд от Сержио, словно боялся, что тот рассыплется прямо на глазах. — Мы её ветками забросали, чтобы было не видно. Дорога от неё — сразу за лесопилкой, метров сто вверх по склону. Грунтовка разбитая, но проехать можно.

— До базы сколько?

— Если быстро — часа три. Но там завалы есть, придётся объезжать. И машина... — Майк помялся. — Она битком забита оружием с трупов и припасами, мы загрузили что смогли по максимуму, мертвым свободовцам не нужно а нам пригодится. Мы с Денни еле в кабину втиснулись. Сейчас больше, плюс ребёнок, плюс раненый... Тесно будет, жутко, но выбрасывать все жалко.

— Да ехать надо! — вставил Денни. — Пешком мы с Сержио и девчонкой не доберёмся. А ночью и с преследователями тем более...