Повороты судьбы

Черновик.

"Повороты судьбы".

В основу этой истории положен сериал ХСК, фантазия автора, а так же многие из произведений написанных фанатами мира Терминатора, однако не все события и параллели могут совпадать с первоисточниками.

— Нет судьбы. Нет судьбы, кроме той, которую мы выбираем, — так говорил мой брат Каил. Жаль, что нам так и не довелось с ним еще раз увидеться. Но сейчас речь пойдет не о нем. — Меня зовут Дерек, Дерек Риз. Я чувствую, как жизнь уходит из меня вместе с вытекающей из раны кровью и это моя история.

Середина 2014 года. После ядерного апокалипсиса прошло почти 5 лет.

Глава 1

Тёмные коридоры старого военного бункера оказались завалены различным хламом, и отряду из пяти человек приходилось прилагать множество усилий, чтобы преодолевая их на своём пути, издавать как можно меньше шума. Внезапно, в свете фонаря, бойца идущего впереди, мелькнула неясная тень. Он моментально застыл на месте, и поднял вверх зажатую в кулак руку. Словно по команде, все кроме замыкающего тут же заняли позиции для отражения возможной атаки. Лишь человек, идущий последним, развернулся на сто восемьдесят градусов и присев на одно колено, поднял автоматическую винтовку, готовясь в случае необходимости прикрыть тыл.

Таяли секунды. Луч фонаря бойца шедшего в авангарде метался, ощупывая стены, потолок и горы мусора на полу, однако все было тихо. Его рука в очередной раз приподнялась вверх, показывая два пальца и направление, повинуясь которому, двое людей в военной форме, двигавшихся следом, стараясь прикрывать друг-друга, медленно пошли вперёд, охватывая указанную область в клещи.

Смутное шевеление впереди повторилось. И тут же быстрый силуэт, выскочивший из под обломка бетонной плиты, рванул в сторону, пытаясь вырваться из светового пятна. Со стороны могло показаться, что ещё шаг-другой и ему это удастся, но вынырнувший из темноты боец схватил беглеца за рукав и повалил на грязный пол, моментально усевшись сверху и заламывая ему руки за спину. Уже через пару мгновений военный командовавший отрядом оказался рядом с захваченным человеком и только тогда смог разглядеть, кого отряд взял в плен.

— Отличный улов, — произнёс один из бойцов, подошедший следом за командиром, рассматривая пленника в свете фонаря. — На вид ему лет пятнадцать — шестнадцать, и выглядит довольно крепко. Пару коробок патронов за него точно дадут да и пайка на неделю как минимум. Вон Блэкман его еле скрутил, — и мужчина с издевательским смешком, ударил другого ладонью по предплечью.

— Да иди ты, Ковальски, — огрызнулся темнокожий, занося руку для ответного тычка.

— Отставить! Блэкман, Ковальски проверить периметр, может еще, кто прячется, а я пока потолкую с пареньком, — в разговор вступил третий человек, который, судя по тому, как остальные бросились выполнять его распоряжения, являлся командиром отряда. — Ну а ты, что мне скажешь? Есть тут кто-то ещё?

Пленник поднял измазанное лицо, смотря прямо в глаза задавшему вопрос человеку. Из его носа текла тоненькой струйкой красная кровь, капая на порванную в нескольких местах куртку и оставляя там тёмные пятна. Увидев это, военный вынул из кармана штанов клочок грязной ткани и, протянув руку вперёд, попытался вытереть лицо парня, но тот резко отдернулся назад, и на его губах появилась презрительная улыбка.

— Нас много, и всех вам не переловить, — парень сплюнул на грязный пол бункера

— Так значит, ты знаешь, где есть ещё люди, — в задумчивости произнёс командир, — хм, это несколько меняет дело... Ты знаешь, а твоя стоимость только что немного выросла. Хотя конечно не факт, это сильно зависит от того состояния, в котором ты попадёшь на рынок, — мужчина на пару секунд замолчал. — А хочешь остаться свободным? Или может вообще присоединиться к нашему отряду. Тогда у тебя будет и еда и кров и оружие, чтобы защититься. Скажи, где находятся остальные?

— Значит, если я отвечу, где они, вы меня отпустите, — парень не столько спросил, сколько повторил слова бойца. — А знаете, я скажу, где они, — произнёс он, и на его губах вспыхнула улыбка, — они уже здесь, — парень прокричал последние слова, падая на спину и стараясь отползти за груды мусора. Одновременно со всех сторон зазвучали громкие хлопки одиночных выстрелов, и каждая выпущенная пуля нашла свою цель. Голова командира отряда, несколько минут назад захватившего пленника, разлетелась от точного попадания, и его тело, простояв ещё мгновение и словно не веря в то, что его жизнь оборвалась, медленно осело.

Выстрелы стихли, не успев начаться и наступила полная тишина, лишь бывший пленник с замотанными за спиной руками часто дышал лёжа на спине, да пытался высвободить ногу из под придавившего ее трупа. Внезапно темноту вокруг прорезали лучи света и послышались приближающиеся торопливые шаги.

— Дерек, ты как?, — раздался знакомый голос.

— Могло быть и лучше, как все прошло?

— Все как планировали...

— Потери?

— Среди наших нет, а среди них... — из темноты донёсся короткий смешок, — среди них все.

— Отлично, тогда помоги выбраться.

— Ага, сейчас..., — подошедший отложил в строну фонарь и винтовку, ею оказалась старенький полицейский М4 с коллиматорным прицелом, и принялся стаскивать труп с ноги товарища. Луч света периодически выхватывал его из темноты, и в эти моменты становилось видно, что он гораздо младше бывшего пленника.

— Все я вылез. Теперь освободи мне руки... Ага... Вот так... Ах, твою ж..., аккуратнее, ты мне чуть палец не отрезал... Отлично спасибо, — бывший пленник поднялся на ноги и начал растирать, уже успевшие затечь руки. — Давай посмотрим трофеи теперь, что ли, — Дерек направил фонарь на труп и оба парня склонились над ним начав обыскивать, складывая все, что их заинтересовало в отдельную кучу, которая быстро начала расти.

Минут через десять к ним присоединился ещё один человек. На его лбу виднелись окуляры прибора ночного видения, а в обеих руках было по холщовой сумке внушительных размеров.

— Каил, Дерек, мы закончили, пора уходить.

— Мы тоже почти все, — произнёс Дерек и посветил на кучу снятого обмундирования, сверху которой стояли почти новенькие высокие армейские ботинки, — помоги собраться.

Несколькими днями позднее. Не далеко от Лос-Анджелеса.

Окна полуразрушенной двухэтажной школы, в пригороде Пасадены смотрелись совсем необычно на фоне других, уцелевших в искусственном апокалипсисе, зданий. Все проемы первого этажа, оказались заложены более свежей кладкой, в которой угадывались куски битого кирпича, бетонных блоков и булыжников средней величины. Двери, ведущие на улицу, постигла также участь, поэтому без длинной лестницы способной дотянуться до второго этажа, в здание попасть было совершенно невозможно. Вот только и здесь дела обстояли похожим образом. Некогда широкие окна, способные пропускать достаточно дневного света для занятий нескольких десятков учеников, теперь представляли собой узкие бойницы, со вставленной в центр крест-накрест толстой арматурой.

Попасть же внутрь этого укреплённого объекта теперь можно было лишь двумя способами. Первый, общедоступный для всех жителей. Через крышу по сбрасываемой сверху веревке, и второй, который являлся тайным знанием, коим обладали всего лишь два человека. В данный момент они оба находились друг напротив друга, в подвале здания.

Один из них, сидел в широком кожаном кресле. За долгие годы оно успело потрескаться и покрыться сотней белесых складок-морщинок. Его руки покоились на таком же видавшем виды столе, покрытом сверху куском толстого закаленного стекла. Сидевший мужчина, внимательно слушал своего более молодого оппонента, периодически кивая и задавая ему уточняющие вопросы.

— Удалось выяснить, к какой банде они принадлежали? — хриплый голос сидящего был похож на скрежет несмазанного механизма. — Да, ты присаживайся, доклад я твой выслушал, теперь хотелось бы вникнуть в остальное. Тем более, ещё месяц — другой и ты... кхе, кхе... — не закончив фразу, мужчина сильно закашлялся, прикрывая рукой рот, а его лицо резко покраснело.

Второй поспешил помочь, но остановился, увидев отрицательный жест.

— Уже все..., отпустило, — произнёс мужчина в кресле, вытирая с ладони тёмный сгусток крови и откидываясь назад на спинку. — Налей мне чего-нибудь покрепче, горло совсем пересохло.

— Но доктор же сказал...

— Я знаю, что сказал доктор, мне осталось не больше пары месяцев, а днём раньше, днём позже, не все ли равно?! Так что Стэн давай не тяни время, наливай и садись поближе.

Выглядевший лет на двадцать моложе сидящего в кресле человека, Стэн, открыл побитый временем шкаф и извлёк из него хрустальный бокал. Как он сохранился до этих пор, оставалось загадкой, ведь его нашли, километрах в десяти от эпицентра ядерного взрыва, произошедшего на побережье Санта-Моники, среди останков разрушенного большого дома в Беверли-Хиллз. Он словно памятник апокалипсису стоял, спрятавшись за вертикальным куском бетонной стены, на небольшом алебастровом столике, покрытом сетью трещин. Хрустальный бокал, словно в насмешку над катаклизмом поменял, с одного бока свой цвет, став вместо прозрачного, темно-фиолетовым и слегка поплыл. Отчего его форма и без того вычурная стала ещё замысловатее.

— Да чего ты на него смотришь, как на девушку, — раздался хриплый голос, вырвавший Стэна из воспоминаний и мужчина, очнувшись, второй рукой подхватил откупоренную бутылку бурбона и перенёс на стол. После чего, одним лёгким движением плеснул в бокал где-то на два пальца янтарной жидкости, моментально заигравшей в свете настольной лампы.

— Уничтоженный отряд, принадлежит группировке свобода, — продолжил говорить молодой мужчина после того как занял место поближе к столу. — Их численность по последним данным переваливает за три сотни бойцов. Однако они никогда не действуют сообща, разделяясь на более мелкие группы, контролирующие каждая определённую территорию.

— Чем, по-твоему, нам грозит прямая конфронтация?

— Я не уверен, что с их стороны вообще последует хоть какая-то ответная реакция. Во всяком случае, в отношении нас. Тот бункер не является не их территорией не нашей, отряд двигался в одиночестве, в далёкие от обычных маршрутов. Дерек с командой выслеживали их почти два дня, живых свидетелей не осталось. К тому же, чтобы чуть запутать возможные следы, старший Риз бросил среди мусора заклинивший китайский Калашников, а как все знают, ими пользуются в основном мексиканцы.

— Риз... Растёт парень, а ведь ещё недавно вместе с братом были совсем сопливыми мальчишками... Сколько ему сейчас? Шестнадцать? А Каилу и того меньше. Да... быстро взрослеет теперь молодежь... Чертова война, лишившая их детства, пусть будут прокляты те, кто ее развязал, — сидящий в кресле мужчина казалось, разговаривает сам с собой, периодически делая небольшие глотки из бокала.

— Хоть операция прошла успешно, я все же считаю, что Дерек повёл себя в этот раз опрометчиво. Свободовцев было пять человек. Судя по добытой экипировке и снаряжению, они являлись весьма опытными ловцами, и могли легко уничтожить отряд Риза состоящий лишь из восьми бойцов. К тому же в его задачу входила лишь разведка местности и сбор припасов, а не атака противника.

— Неподчинение приказу, это конечно в духе Дерека, он всегда действует больше по наитию и не всегда оказывается прав. Однако в этом случае, я считаю, он грамотно провёл операцию, единственным минусом которой, является то, что он выступил в роли приманки сам, хотя и это отдаёт ему должное. Риз не хотел рисковать людьми, — мужчина сделал ещё один глоток, полностью опустошив бокал, резким движением поставил его на стол, и поднялся, опершись одной рукой на кресло позади. Едва пожилой мужчина встал, как стало видно, что у него отсутствует правая нога чуть выше колена, — но он должен, этому научится, иначе толка не будет! Вызови его ко мне!

Глава 2

Чистка оружия всегда отвлекала меня от неприятных мыслей, вот поэтому я уже в пятый раз разбирал свою винтовку, проверяя наличие смазки, плавность хода спускового механизма и отсутствие нагара в стволе. Обиды на старого сержант-майора, за выволочку я совершенно не чувствовал. Да и как можно винить бывшего морпеха собравшего настоящий боевой отряд из выживших, в ядерном пожарище и минувших после него лет, мальчишек и девчонок, человека научившего их сражаться, не подставляясь под пули врага, в своих собственных ошибках.

Хотя если быть откровенным с самим собой, я проведённую своим отрядом операцию ошибкой не считал, ни в коей мере. Было задание произвести разведку территории, и собрать провиант для базы. Все сделано. Мы притащили больше сотни килограммов (здесь и далее по тексту будут использоваться единицы измерения более привычные Российскому читателю) различных консервов. Разметили на картах участки с повышенным радиационным заражением и наметили пути их обхода. А то, что мы одновременно занимались выслеживанием отряда противника, итога не меняет. В конце-концов, мы заманили в ловушку и уничтожили пятерых ловцов. К тому же, брату впервые довелось поучаствовать в боевой операции, а это дорогого стоит. Он конечно не в кого не попал, хотя хвалиться всем, что снял тылового охранника, однако я-то знаю, что это был контрольный выстрел Мартина, которому я поручил присмотреть за малышом....

— Дерек, Дерек... Ты меня слышишь вообще?

Рядом со мной стоял двенадцатилетний мальчишка с серыми глазами и русыми, чуть вьющимися волосами. Из нас двоих он больше походил на отца, особенно когда улыбался.

— Дерек, ты идёшь? — Каил увидев, что я повернулся к нему, вновь принялся меня торопить. — Пойдём, в столовой уже все ребята собрались, хотят отметить наше удачное возвращение, а тебя все нет.

— Ты же знаешь, как я к этому отношусь, все живые вернулись и это главное, — выговаривая брату, я понимал, что лгу ему и себе. Мне действительно было приятно такое отношение со стороны других жителей нашего лагеря, но я все же был командиром отряда, сформированного всего чуть больше месяца назад, поэтому должен был показывать суровость и непоколебимость.

— Да ладно тебе, посидишь немного, пол часика, а потом уйдёшь если захочешь. Тем более я там Эмилию видел... — брат словно смутившись, умолк, хотя на его лице блуждала хитрая улыбка.

Как же видел он там эту девушку, в которую были заочно влюблены все старшие ребята лагеря. Да она без сопровождения своих амазонок вообще нигде не появляется. С другой стороны раз уж я не могу предотвратить это мероприятие, то придётся в нем все же поучаствовать, — подумал я, и немного помедлив ответил брату, — Хорошо, уговорил, беги вперёд, я через пару минут буду, приберу тут только.

В столовой стояла звенящая тишина, ровно до того момента, как я вошёл в оббитые металлом двери. Тут же со всех сторон раздались приветственные крики, по плечам застучали дружеские похлопывания, а в руки мне сунули эмалированную кружку с резко пахнущей мутноватой жидкостью.

— За Дерека, — послышался справа чей-то возглас и толпа, состоящая из нескольких десятков человек, тут же подхватила его, — За Дерека... за Риза... молодец...

В первый раз меня так горячо приветствовали, причём даже те, с кем я был мало знаком, и кажется, я покраснел от смущения. Чтобы скрыть этот факт, я поднёс кружку к губам и не думая, сделал внушительный глоток, уже через мгновение, пожалев об этом.

Нечто, словно жидкий огонь провалилось мне в глотку, и, обжигая горло устремилось вниз, по пути опаляя пищевод. Грудь мне сдавило стальным обручем спазма, перехватившим дыхание, отчего я стоял с выпученными глазами, не в силах вздохнуть или выдохнуть. Неприятные ощущения продолжались секунды, показавшиеся мне вечностью, однако вокруг никто ничего не замечал. Наконец, огонь достиг моего желудка и разлился в нем приятной теплотой.

— Что, что это такое?, — едва дыхание вернулось, я поймал за рукав ближайшего парня с такой же выпивкой в кружке.

— Это?, — он улыбнулся, — забористая штука да? Вон видишь, высокий крепкий брюнет стоит возле большого котла. Он новенький, по-английски говорит ещё плохо, зато поило, делает отменное. Говорит, что это напиток настоящих мужчин на его родине.

— Дерек, выпьешь со мной?, — меня отвлёк женский голос и я обернулся.

В двух шагах стояла одна из амазонок. Так называли девушек сплотившихся в один отряд под предводительством Эмилии. Крепкий алкоголь удалил мне в голову, иначе как можно объяснить то, что вместо того, чтобы промямлить в ответ, я произнёс, — с удовольствием, но только с одним условием!

— Да? Интересно, каким же?

— Сначала я хочу узнать имя такой красавицы!, — сказал я, внимательно разглядывая стоящую напротив девушку. А посмотреть было на что. Ее длинные чёрные как смоль волосы были собраны на затылке в один хвост и широким водопадом струились вниз у неё за спиной. Огромные карие глаза, смотрели на меня, отражая свет электрического освещения. Полные чувственные губы звали и манили. Я с неимоверным усилием оторвал от них взгляд и перевёл его дальше.

Открытые плечи, с кожей цвета молочного шоколада, призывно тонули в тёмной ткани узкой облегающей футболки, открывающей изумительный вид на высокую грудь девушки. Одна ее рука свободно висела, лишь слегка зацепив большим пальцем за широкий ремень камуфлированных брюк, совсем рядом с кобурой, из которой торчала рукоятка пятнадцати зарядного пистолета. Во второй руке девушка держала небольшой пластиковый стаканчик, выполненный в виде бокала, заполненный примерно до половины темно-рубиновой жидкостью.

— Меня зовут Адриана, — голос девушки, заставил оторвать взгляд от ее упругих бёдер, плотно облегаемых брюками, и посмотреть ей в глаза.

— Тогда за знакомство, — произнёс я, приподняв свою кружку чуть вверх и сделал ещё один глоток, но помня о последствиях, на этот раз совсем крохотный.

Какое-то время спустя

— Мигель, — рация, зашипела и ожила, — Мигель, ты меня слышишь? Ответь!

— Ну, кому я там ещё понадобился? — парень лет двадцати пяти, с повязкой на одном глазу, лениво приподнялся с потрёпанной раскладушки и, протянув руку к микрофону радиопередатчика, нажал на тангенту. — На связи.

— Я тут передачу засек, похоже на запись, так как повторяется слово в слово уже второй раз, — заговорил дежурный по радиоузлу.

— Ну и что с этого?

— Подойди, послушай, может сержант-майора заинтересует.

— Хорошо, сейчас буду, — парень быстро оделся и направился в бывшую кладовую, больше года назад переоборудованную под станцию радиосвязи всей базы. Примерно тогда Мигель и ещё пара человек прибилась к разрастающейся молодой группе, под командованием одноногого морского пехотинца.

Едва он раскрыл дверь, как мальчишка, сидевший возле громоздкой станции в наушниках, сдвинутых на бок так, чтобы одно ухо оставалось снаружи, подскочил со своего места и затараторил. — Сигнал резко пропал после третьего повтора, но я смог записать его....

В этот момент я проходил мимо радиоузла и услышал слова дежурившего возле радиостанции паренька лет десяти. — Кого ты там записал? — спросил я из-за плеча Мигеля застывшего в дверях и, немного сдвинув его в сторону, вошёл внутрь помещения.

Дежурный коротко пояснил, а потом добавил, что он уже один раз слышал ее несколько дней назад, так же будучи на дежурстве и сканируя частоты по регламенту. Вот только в тот раз он услышал лишь последнюю фразу и подумал, что это просто чьи-то переговоры, хотя запись в журнале сделал и частоту запомнил. А сегодня специально весь день старался ее почаще слушать и вот, засёк чьё-то послание.

— Ну тогда включай запись, послушаем что там интересного, — с коротким смешком произнёс Мигель.

Подросток щёлкнул кнопкой старого кассетника, и из динамиков, сквозь треск помех, донёсся мужской голос.

— Человек, такое существо, которое может приспособиться существовать практически в любых условиях, однако саму суть людского эгоизма не смог искоренить даже ядерный апокалипсис унёсший большую часть населения планеты. Весь наш вид оказался на грани вымирания, разделившись на группы, забившись в катакомбы, подвалы и станции метро. Но едва только осел пепел пожарищ, и радиационный фон немного спал, как снова начались конфликты. Сначала они касались остатков запасов продовольствия, затем оружия и боеприпасов, а чуть позже и за сами людские ресурсы.

Зачем мы убиваем друг друга, зачем уничтожаем последние клочки живой земли, которая может... — плёнка в магнитофоне была очень старой и часть слов, оказалось, невозможно разобрать, поэтому мы стояли, слушая хрипение динамиков до тех пор, пока голос говорящего человека не стал вновь различим, — ...ведь у нас есть враг, против которого нам нужно сражаться. Это он развязал эту войну, это он виновен в гибели наших друзей, близких и родных. Я призываю вас объединиться, найти и уничтожить этого врага, где бы он ни прятался.

Я Джон Коннор, и я призываю вас присоединиться ко мне!

Запись закончилась, а мы втроём стояли и смотрели друг на друга.

— Кто этот чертов Коннор? И откуда идёт передача? — я нарушил молчание первым.

— Нне знаю, — стушевался мальчишка, опустив голову вниз.

— Я тоже ничего о нем не слышал, — в задумчивости произнёс Мигель, — сигнал плохой, и может идти как из соседнего района, так и из другого штата, все зависит от мощности источника. Вычислить откуда ведётся передача можно, нужен лишь ещё один переносной приёмник. Я как раз восстанавливаю такой и дня за два — три он будет готов, если у меня будут необходимые запчасти.

Протянув руку к кассетнику, я вытащил запись, — я на доклад. Мигель, ты как старший связист со мной....

Постучав в металлическую дверь и услышав утвердительный ответ, я вошёл в небольшое помещение. Оно находилось в подвале, и не имело окон, поэтому все освещение в нем состояло из пары ламп накаливания в потемневших от времени эмалированных абажурах, висевших у самого потолка.

— Сэр, Командир сводного отряда Риз, сэр. Разрешите говорить.

— Да Дерек, слушаю тебя, — сержант — майор, сидел в своём излюбленном кресле, и перед ним на столе лежало несколько бумаг, заполненных от руки. Скорее всего, это был доклад от одной из разведывательных групп, вернувшихся сегодня утром.

— Сэр, дежурным радистом, получено обращение от неизвестных, вот его запись, сэр, вам стоит послушать, — я протянул кассету морпеху и понял, что допустил ошибку решив дать ему совет, что делать, поэтому тут же добавил — простите сэр. Старший связист Родригез говорит, что источник можно отследить, если он повторится....

— Тогда позови его сюда, а пока включи запись.

Сержант — майор несколько раз прослушал то, что говорил Коннор, затем выслушал Мигеля и приказал вызвать своего помощника, попросив нас выйти, пока они общаются. Их разговор занял больше получаса, и все это время мы со связистом находились неподалеку.

— Дерек зайди, — послышался из-за двери громкий немного хрипловатый голос.

Глава 3

С того момента как мы услышали голос по радио, прошло всего два дня. Сержант — майор предположил, что этот Коннор, ещё один из новых царьков, которые пытаются строить вокруг себя маленькие Империи. А лозунги типа один враг, нужно сплотиться и так далее, все уже не раз слышали. Однако, появление в ближайшей округе новой неизвестной силы, могло пошатнуть шаткое равновесие и тот аналог вооруженного нейтралитета, который здесь царил. Поэтому старый морпех решил для начала выяснить, откуда идёт трансляция, и несёт ли она в себе угрозу, а уже после этого строить какие-либо долго идущие планы.

Мигель практически закончил сборку новой радиостанции, но для ее работы вне базы требовались аккумуляторы, которых в наличии у нас не оказалось, поэтому меня и моих бойцов отправили на их поиски, а связист увязался с нами. В ближайшей округе вероятность найти батареи, да ещё в рабочем состоянии, была крайне низкой. Мародеры и поисковые отряды, наши и чужие, за прошедшие годы, уже успели вывезти все практически подчистую. В зданиях бывших складов и магазинов иногда даже отсутствовала электропроводка, которую выдирали прямо из стен. Поэтому, для того, чтобы найти что-либо стоящее, требовалось идти в глубину заражённых радиацией областей. Однако у меня было несколько иное мнение, а так как в задачу входило добыть, но не уточнялось где и как, я решил действовать по собственному усмотрению.

Наш отряд уже покинул свою территорию, без приключений добрался до Глендейла и двигался в сторону побережья Санта-Моники, в обход разрушенного, близким попаданием ядерного боезапаса, города Ангелов. Холмы Голливуда остались далеко слева, где-то там под одной из вилл мультимиллиардеров, оказалось построено гигантское бомбоубежище, которое теперь стало домом для группировки Свобода.

Внезапно меня привлекло движение метрах в трехстах впереди, прямо у подножья огромной горы битого кирпича и щебня, некогда бывшей каким-то зданием. Приглядевшись, я увидел медленно крадущегося человека, в песчаном камуфляже, практически скрывающем его на фоне развалин. Его лицо было повернуто в противоположную от нас сторону.

— Контакт! Всем найти укрытия и замереть, — отдал я команду по рации, закреплённой у меня на шее, одновременно плюхаясь за кучу мусора, и отползая назад. В наушнике раздалось три щелчка. Это дозорный, двигающийся впереди нашего отряда, докладывал об обнаружении трёх противников, а буквально через несколько секунд раздалась ещё одна серия щелчков.

— Твою мать, — шёпотом выругался я, — как не вовремя, — судя по докладу второго дозорного, он обнаружил ещё три десятка человек. Мысль об атаке противника тут же улетучилась у меня из головы. Мы находились практически на открытом пространстве, раньше здесь была ярмарка или передвижной цирк, от которого теперь остались только обугленные остовы. Спрятаться тут было совершенно негде. — Хотя, — мелькнула у меня ещё одна мысль, и я оглянулся.

Метрах в пятидесяти от меня, на небольшом пригорке, стояло чудом уцелевшее одноэтажное здание, с огромными пустыми окнами, начинающимися сантиметрах в тридцати от земли. Укрытие конечно так себе, но с другой стороны, особых вариантов нет. Подступы к нему прикрывал проржавевший остов от школьного автобуса, лежащий на боку. На меня смотрели три пары глаз моих товарищей, ожидавшие решения своего командира и готовые броситься за ним в безрассудную атаку, лишь на лице Мигеля Родригеса читалось удивление и страх. Жестами показав парням что делать, я начал медленно отползать назад.

Сквозь разбитое окно я осторожно наблюдал, как мимо проходит взвод бойцов вражеской группировки. Их насчитывалось чуть больше тридцати человек. Все хорошо вооружённые, они шли рассредоточенной группой, в нескольких сотнях метров впереди которой, двигались трое разведчиков. Я живо представил, как навожу на одного из них оптический прицел и плавно нажимаю на спуск, а парни моего отряда поддерживают шквальным огнём, и невесело улыбнулся. Они более чем в шесть раз превосходили по численности мою пятерку, Мигеля отправившегося с нами я за бойца не считал, поэтому даже с учётом возвышенности, где мы находились, затея была самоубийственной. Даже если бы мы положили половину бойцов противника, что с нашей позиции сделать практически не реально, остальные бы вычислили нас очень быстро, а затем попросту забросали гранатами из подствольных гранатометов.

— Эх, ну почему наши дозорные так поздно обнаружили такой большой отряд, — думал я, — в противном случае, можно было попробовать занять позиции по обеим сторонам дороги, а не всем забиться в единственное попавшееся на пути укрытие. Теперь приходится сидеть, словно крысы и ждать, пока они пройдут мимо.

Минут через пятнадцать, рация снова ожила и я, выслушав, что сказал разведчик, проследивший за взводом противника, дал команду на выдвижение. Нужно было постараться как можно скорее преодолеть оставшееся расстояние до более плотно расположенных городских развалин.

— Хрусть, — раздался громкий звук, похожий на выстрел и все моментально попадали на землю, выискивая врага, однако, это всего лишь под ногой Мигеля раскололся запылённый череп какого-то бедняги, не сумевшего пережить ядерный апокалипсис. Таких черепов, с пустыми глазницами, а также выбеленных временем и ветрами скелетов на улицах городов было не сосчитать. Ни кто не занимался похоронами погибших, да и сделать это было попросту нереально, ведь как говорили погибло больше половины населения планеты. Их трупы, в конечном итоге превратившиеся в скелеты, для меня и большинства выживших уже давно стали частью пейзажа, и не вызывали прежнего отвращения, превратившись в обыденность.

— Продолжаем движение, — отдал я приказание, поднимаясь и отряхивая куртку от излишков грязи. До первой точки нашего маршрута оставалось пройти ещё около семнадцати километров. На счет неё я был настроен крайне пессимистично, но проверить все же стоило. До войны там располагался огромный трехэтажный торговый центр, занимающий площадь в несколько гектар. Из докладов разведки я знал, что само здание от взрывов практически не пострадало, выбитые стекла и сорванные вывески не в счёт. Однако сотни расположенных в нем магазинов, в первую же очередь подверглись разграблению, поэтому шансы найти там что-либо стоящее, практически отсутствовали.

Ближе к вечеру отряду удалось найти неплохое место для ночёвки. Им оказалось старое здание автосервиса, давным-давно заброшенное, с гигантскими прорехами в крыше и капающей с потолка водой, скапливающейся в неприятно пахнущие лужи. Зато здесь оказался вполне удобный, а главное сухой подвал, с запирающейся изнутри железной дверью. Похоже, кто-то пережидал здесь последствия ядерного удара, так как в одном углу было натаскано с десяток матрасов, а у стены неподалёку стояло сооружение из ящиков похожее на стол.

Здесь я решил сделать привал на ночь, так как двигаться в темноте без острой необходимости не хотелось. Серое, постоянно затянутое тучами небо, сквозь которое днём хотя бы пробивался солнечный свет, ночью становилось совершенно непроглядным и тёмным одеялом накрывало землю. В это время суток лучше всего было оказаться под крышей у тёплого костра, так как на улице становилось прохладнее, и часто начинал накрапывать дождь, под мокрые струи которого, без костюма радиационной защиты, попадать не следовало. Это грозило как минимум выброшенным комплектом верхней одежды, а то и возможной лучевой болезнью.

Выставив дежурного и назначив очерёдность вахты, я постарался как можно тише притворить железную дверь, а только затем зажег небольшой фонарик, висевший у меня на груди. Выбрав свободное, от завалившихся спать бойцов, место, я присел на край матраца и прислонился спиной к шершавой стене. Прежде чем уснуть, мне нужно было закончить кое-какие дела. Резким движением я расстегнул липучку нагрудного кармана и достал из него карту местности. — Похоже, кто-то распотрошил туристический автомат, — подумал я, так как большая часть надписей оказалась на французском языке.

Мне нужно было изучить дальнейший маршрут, я до этого не часто бывал в нужном районе.

— Ну что, далеко нам ещё? — ко мне поближе подсел Мигель.

— Ты имеешь ввиду вообще, или до Галереи (название торгового центра).

— Не, до торгового центра. Ведь если мы найдём там все что нужно, то пойдём обратно, — с надеждой в голосе проговорил Родригез.

— Ну да, ну да, — произнёс я в ответ с лёгкой улыбкой, и пододвинул поближе к нему карту освещаемую фонарем. — Вот смотри мы сейчас здесь, за прошедший день нам удалось пройти почти тридцать километров, что, в общем-то, довольно неплохо, однако дальше начинается более сложный отрезок пути. — Я перевёл руку чуть дальше, — мы пройдём по Хьюстон стрит до реки, и дальше вдоль нее, до авторазвязки на Сан-Диего, а оттуда повернем строго на север вдоль дороги и вот мы на месте. Примерно километров пять — шесть пройти осталось.

— А почему не пойти сразу вдоль фривея? Ведь гораздо ближе получится!

— Ближе-то ближе, только потом светиться в темноте начнёшь, — я улыбнулся, но связист похоже шутку не оценил, — там такую дозу облучения схватить можно, что дальше идти уже не сможешь. Вся полоса земли от холмов до реки, сплошное заражённое пятно, туда лучше не лезть. Ладно Мигель, иди, отдыхай, завтра тебе тяжелее всех придётся.

— Почему это тяжелее всех, — попытался возмутиться старший связист в котором, похоже, заиграла латинская кровь.

— Потому, что для моего отряда за день пройти тридцать километров и то много, а ты в последнее время с базы нос не высовываешь. Вот и думай сам, а сейчас иди, отдыхай. Это приказ!

Утро встретило нас привычной серой хмарью и лёгким морозцем, отчего я первые сотни метров пути постоянно поеживался. Однако постепенно организм разогревался, и через некоторое время мне даже стало немного жарковато. Движение вдоль реки, с одной стороны, позволяло сосредоточить все внимание только на двух возможных направлениях появления противника. В грязную воду, фонящую радиацией, полез бы разве что самоубийца. Зато с другой стороны приходилось мириться с таким зловонием, от которого иногда слезились глаза. Нам ещё повезло, что сегодня дул слабый ветер, в сторону океана, иначе пришлось бы идти через разрушенные кварталы, что существенно снизило скорость передвижения отряда и добавило бы несколько лишних километров пути.

Вскоре, впереди показалась развязка автомагистрали, и я приказал дозорным усилить внимание. Здесь частенько бывали перестрелки, так как пересекались сразу несколько часто используемых маршрутов. Однако нам сегодня везло, сначала с ветром, а теперь и с отсутствием лишних приключений на одно место, поэтому спустя два часа я уже разглядывал здание торгового центра.

— Ну что, мы пойдём туда или так и будем сидеть на одном месте?, — Родригез уже во второй раз подходил ко мне с одним и тем же вопросом, а я все никак не мог решиться отправить в здание людей. Как-то беспокойно и тревожно было у меня на душе.

— Ладно, — решился я всё-таки. — Майк, Клеменс, разведайте вход, остальные прикрывают, — раздал я команды, передернул затвор винтовки, и убрал защитные крышки с линз оптического прицела. — Надейся на лучшее, а готовься к худшему, — так говорил сержант — майор. Однако худшего все же не произошло и минут через десять оба парня, отправленных на разведку, появились в поле зрения и доложили, что все в порядке. Как я и предполагал, торговый центр был вынесен подчистую. Даже предметы интерьера в некоторых магазинах отсутствовали, оставив после себя более тёмные следы на выцветшем полу.

Любой неосторожный звук разносился по пустующим помещениям на многие метры. Поэтому приходилось осторожно переступать мусор и кучи битого стекла. Мы вышли в центральный зал Галереи, где несколько эскалаторов ведущих на второй и третий этаж, ещё несколько лет назад бесшумно поднимали тысячи человек в день, а теперь навсегда замерли. Я взглянул наверх. Там на остатках ферм поддерживавших стеклянную крышу, сидели чёрные вороны и внимательно наблюдали за нами.

Мне кажется из всего многообразия птиц, в ядерной войне выжили только они, переквалифицировавшись в падальщиков. В отличие от других пернатых, вороны всегда были всеядны, а после апокалипсиса, пищи для них оказалось хоть отбавляй.

Я вспомнил один эпизод, произошедший со мной примерно через неделю после бомбежки, стершей с лица земли человеческий мир, в том представлении, в котором я его помнил. Именно после него я стал ненавидеть пернатых тварей и, похоже, они отвечали мне взаимностью. Мне и брату удалось выжить в том аду, разверзнувшемся на планете, и мы прятались в подвале нашего дома столько, сколько смогли выдержать без еды и воды. Родители так и не вернулись с работы, и нам только лишь оставалось молиться Богу, чтобы с ними все было в порядке.

Мы с Каилом выбирались из города. Везде, куда не кинь взгляд, лежали мертвые тела, в машинах, на дорогах, на тротуарах, на автобусных остановках. Женщины, мужчины, старики и дети. Все засыпанные черно-серым пеплом, словно закутанные в саван. На перекрёстках, идущих в направлении центра города улиц, было ещё хуже. Там словно прошёл огненный шторм. Обгорелые остовы легковушек и автобусов, с сидящими внутри почерневшими от нестерпимого жара трупами людей. От этого зрелища становилось ещё страшнее. К моему горлу подступила тошнота. Я старался закрывать своей ладонью брату глаза, чтобы он не видел всего этого, но любопытному мальчишке все же удалось оглядеться. Я почувствовал, как моя рука быстро намокает от слез. Каил беззвучно плакал, опустив глаза, и стараясь смотреть в землю прямо перед собой. Я потянул его дальше, и он послушно побрел следом. И тут я увидел ее. Девочке на вид ещё не было и семи лет. Казалось, она просто устала и присев на уцелевшей скамейке просто спит. Ее маленький плюшевый мишка лежал рядышком, а метрах в двух гордо вышагивал крупный ворон.

Вдруг он резко взмахнул крыльями и взлетел прямо на голову сидящей девочке, отчего она просто упала на бок, затем свалившись на асфальт и оставшись на нем неподвижно лежать. Она была словно сломанная кукла, про которую забыл ее кукловод. Но вот обнаглевшая птица приблизилась и резким движением ударила девочку клювом в голову.

— Эй, — воскликнул я, — а ну пошла вон..., — но до них было ещё далеко, и ворон даже не отреагировал на мои крики. Он ещё раз опустил клюв к лицу девочки и одним движением вырвал у неё глаз....

— Дерек, — тихий голос Мигеля выдернул меня из воспоминаний, и я увидел, как весь отряд смотрит на меня, ожидая команды.

— Так, рассредоточиться по двое, ищем все, что нам может пригодиться, не забывая про аккумуляторы! Каждая двойка берет один этаж. Сбор здесь же, — я взглянул на наручные часы, и продолжил, — через пол часа. Мигель ты идёшь со мной!

Глава 4

Как я и предполагал, ничего стоящего в торговом центре нам обнаружить не удалось, поэтому перекусив на скорую руку, я вывел отряд из здания и повёл вдоль Сан-Диего фривея. Сама автомагистраль оказалась забита брошенными автомобилями. Где-то дальше случилась авария, и люди пытавшиеся покинуть город попали в смертельную ловушку. Те, кто был посообразительнее, бросал машины, и старался как можно скорее найти укрытие, а другие..., их выбеленные временем и ветрами костяки до сих пор находились внутри ржавых остовов автомобилей.

Вдоль трассы было проще всего спуститься с холмов, а там уже и до побережья оставалось рукой подать. В этот раз нашей целью был аэропорт города Лос-Анджелеса, точнее, его гигантские склады. Они были в руках военных, и являлись нейтральной территорией.

Ещё пару лет назад, аэропорт со всей его прилегающей территорией безраздельно принадлежал одной из группировок, но они чём-то сильно насолили военным. Бой за аэропорт был скоротечным. Появившиеся словно из-под земли Апачи, за несколько секунд подавили шквальным огнём несколько точек обороны банды, а прибывшие вслед за ними Чинуки, сбросили десант из полутора сотен солдат. На этом захват оказался закончен. Выжившие члены группировки попросту побросали оружие и стояли с поднятыми вверх руками.

Армейское командование оказалось понятливым и мудрым, поэтому захватив аэропорт, они не стали пытаться вывезти, что-либо оттуда, или наоборот, оставлять все имущество себе. Первое время даже ходили слухи о том, что военные вскоре вообще уничтожат все группировки вокруг города. Однако действительность оказалась совершенно иной. Вся территория воздушной гавани города Ангелов в кратчайшие сроки была окружена высокой стеной из сорокафутовых морских контейнеров, наполненных металлическим ломом, сверху на ней появились защитные укрепления с пулеметными гнёздами.

Единственный путь на территорию аэропорта, представлял собой пятидесятиметровый тоннель, составленный из тех же контейнеров, дорога внутри которого шла зигзагами между бетонных блоков, а вдобавок ко всему в конце стояли два тяжёлых танка Абрамс. Как только строительство укреплений было закончено, над городом раздался громкий голос, усиленный мощными динамиками и дублирующийся на основных радиоканалах. В объявлении было сказано, что территория аэропорта с этого момента является нейтральной для всех, и на ней открывается зона отдыха и свободной торговли.

Военные гарантировали полную безопасность находящихся на их территории людей, в не зависимости от принадлежности к группировкам. Правда это касалось лишь тех, кто неукоснительно выполнял их правила пребывания. Любое оружие внутри огороженной зоны, должно было находиться в опечатанных чехлах, либо ящиках. Стычки и тем более перестрелки жёстко пресекались и обычно обе стороны вооружённого конфликта выносились с территории аэропорта ногами вперёд, а их имущество шло в пользу военных.

Любые сделки проводились только под контролем армии, за что ее представители получали по пять процентов от каждой стороны, неважно был ли это бартер, покупка или продажа. Торговать разрешалось всем чем угодно, кроме, живого товара.

После войны смысл в наличных деньгах потерялся полностью. Нет, в первые дни их ещё можно было потратить, купив что-либо втридорога, в уцелевших магазинах которые продолжали работать. Однако скоро люди смекнули, что теперь это не более чем цветные бумажки, годные разве что на разведение костра. С тех пор основной валютой стали продукты питания, а чуть позже патроны и оружие. Хотя, частенько к обмену брали и другие товары.

Впереди послышалась громкая музыка, а вслед за ней раздался рёв мотора автомобиля и на перекрёсток метрах в пятидесяти перед нами, сноровисто огибая ржавые остовы и кучи мусора, выскочил темно-зелёный джип. Его огромные колёса выдавались из переделанных арок в разные стороны, передняя часть была защищена широким отбойником, сваренным из двухдюймовых труб, а крыша отсутствовала полностью. Вместо этого сверху виднелись чёрные толстые дуги. За них держались двое мужчин, стоя в полный рост. Ещё пара сидела на передних сидениях.

— Контакт! Рассредоточиться! — прокричал я команду.

Мой отряд мгновенно занял позиции для отражения возможной атаки, разбежавшись в разные стороны и спрятавшись за всевозможными укрытиями. Даже Мигель, не привычный к походам, все сделал как нужно. Он в два прыжка пересек улицу и притаился за обвалившейся стеной какого-то ресторанчика.

Люди в машине тоже заметили нас, и моментально подхватив оружие, начали стрелять, одновременно останавливаясь и пытаясь отъехать назад.

— Огонь!, — заорал я, — огонь!....

В оптический прицел мне попала голова водителя, и я плавно потянув за спуск, выстрелил. Винтовка толкнула в плечо, выпустив смертоносный кусочек свинца в цель и лобовое стекло автомобиля, тут же покрылось паутиной трещин вокруг аккуратного отверстия. От попадания, водила резко дёрнул рулём в сторону и машина, неудачно повернув, въехала задним бампером остановку, а затем заглохла. Оставшиеся трое попытались выпрыгнуть, но тут, раздалась короткая очередь на три патрона, справа от меня, и ещё один противник упал перечёркнутый попаданиями. Двоим другим, удалось спрятаться за кузовом джипа, поэтому наши выстрелы тот час смолкли. Не имело смысла просто так тратить патроны, да и машину стало жалко. Отличный трофей был бы.

Я отложил в сторону свой FN SCAR, так как он мне бы только помешал и взмахом руки привлёк внимание ближайших бойцов своего отряда. Ими оказались Мигель и Дени Протаски. Коротко объяснив, что попробую пробежать немного вперёд, пока они меня прикрывают, и, получив утвердительный кивок, я набрав побольше воздуха в грудь, словно перед прыжком в воду, досчитал до трёх, выглянул из-за укрытия и не заметив непосредственной опасности побежал, что есть сил.

Метрах в двадцати по диагонали на тротуаре, лежала на боку, перевёрнутая тележка. На ней ещё до сих пор можно было разобрать надпись "Лучшие Хот-Доги Америки". Практически достигнув ее, я заметил движение за джипом, и недолго думая, прыгнул за это укрытие рыбкой. В самый последний момент, я услышал звонкий выстрел и почувствовал, как что-то горячее обожгло мне левое плечо.

Несколько очередей выпущенных прикрывающими меня парнями загнали противника обратно за машину, и я смог быстро выглянуть и осмотреться. С моей позиции все ещё невозможно было достать никого из засевших за джипом, поэтому мне нужно было смещаться ещё. Вот только дальше укрытия отсутствовали.

— Дерек, — раздался в наушнике голос Стражински, — я на позиции, вижу только одного, могу снять.

Я молча поблагодарил Бога, что в дозоре сегодня был Майк. Он двигался примерно в километре впереди отряда проверяя обстановку и услышав выстрелы вернулся назад.

— Отлично, тогда стреляй на счёт три, — произнёс я, и, выхватив из кобуры пустынного орла, побежал прямиком к джипу, одновременно в уме отсчитывая в обратном порядке.

— Три, два, один....

Грохнул выстрел, и что-то с глухим стуком ударило по корпусу автомобиля, одновременно я выскочил из-за его борта и поднял пистолет. Мужчина лет сорока, в камуфляже сидел, отвернувшись от меня, и держа автомат у плеча, пытался высмотреть место, откуда смерть нашла его напарника, лежащего с простреленной грудью.

— Похоже, это он, падая, ударил по дверце машины, испачкав ее кровью, — мысленно отметил я.

Громкая музыка скрывала мои шаги, но автоматчик словно почуствовал что-то, резко развернулся. Автоматная очередь и мой выстрел раздались практически одновременно, но мужику не хватило каких-то долей секунды, чтобы довернуть автомат и его пули прошли мимо кроша где-то за спиной бетонную стену. Мой же пистолет дернулся в руках, слегка смещаясь вверх, и сбивая прицел, однако второго выстрела не понадобилось. Тяжёлая пистолетная пуля, способная пробить даже бронежилет, отбросила противника на пару метров и он, упав на асфальт, захрипел, пуская кровавую пену, затем несколько раз дернулся и затих.

— Чисто, — произнёс я в микрофон рации.

— Чисто, — подтвердил Майк.

— Чисто, — послышалось от остальных членов отряда.

Я обошёл машину и, протянув руку, так, чтобы не испачкаться кровью выдернул ключи из замка зажигания, отчего грохочущая, на сотню метров музыка, тот час смолкла и вокруг наступила тишина.

Через несколько минут мы все собрались возле джипа. Мигель принёс оставленную мной винтовку, а потом задал простой вопрос, от которого все призадумались.

— А на кой черт мы машину берегли? Из вас кто-нибудь водить умеет?

Я медленно оглядел парней, однако все в ответ лишь покачали головой,

— Ну, я пробовал. Давно, ещё до войны..., так что, скорее всего, смогу, — неуверенно произнёс я.

— Я смогу, — послышался уверенный голос подошедшего ближе Майка. Он слышал наши разговоры по рации. — До войны, у нас на ранчо, в Техасе, я трактором управлял. Ну это пока мы в Лос-Анджелес не перебрались, так что и с машиной справлюсь.

— Окей, тогда ты и Клеменс, пока займите позиции вон там, и вон там, — я протянул левую руку, указывая парням, где им надлежит быть и почувствовал боль в плече. — Черт, — выругался я, заметив на рукаве куртки рваную дыру, и начал расстегивать разгрузочный жилет. Нужно было осмотреть рану и при необходимости перебинтовать ее.

— Да они пьяные все были! — воскликнул Дени, едва открыл заднюю дверь машины. Он нагнулся и извлёк из салона пустую бутылку из под пива, для вида тряхнул ею, держа вниз горлышком. — Их тут штук десять ещё валяется, и текила ещё. Ох, ты! Да тут ещё два ящика, не тронутые! И шесть непочатых бутылок бурбона.

То, что четверка придурков оказалась пьяной, разрешила мои сомнения, отчего они так вдруг неосторожно попались. Однако для нас это оказалось на руку. Помимо того, что у нас появилось транспортное средство, причём переделанное для езды в новых условиях, так теперь ещё было средство для расчётов за аккумуляторные батареи, что не могло не радовать.

Пока Мигель, Дени и Мартин, ещё один боец моего отряда, обыскивали машину и трупы, я успел раздеться по пояс и обработать свою рану. Мне повезло, пуля прошла по касательной, разорвав рукав куртки и лишь чиркнув по коже, оставив легкий ожег. Поэтому, я просто побрызгал на него заживляющим спреем и заклеил сверху пластырем.

Теперь оставалось привести наше новое транспортное средство в порядок. Я снял с ближайшего трупа, с дырой в груди, валявшегося на асфальте куртку, нам она точно не пригодилась бы, и, набросив на размозжённую голову водителя, вытащил его наружу. Куртка мне понадобилась не из-за брезгливости, а просто, чтобы самому не изгваздаться в быстро засыхающей крови. Вытаскивая труп из машины, я почувствовал идущий от него резкий запах алкоголя, — Да ребята были сильно поддатые, — мелькнула у меня мысль.

Потом пришлось почистить салон, все сиденья, которого оказались перепачканы. Тут мы порадовались, что обивка была сделана из искусственной кожи, а в машине стояла, почти полная, пятилитровая канистра с водой. В итоге, примерно через полчаса транспорт был готов к выезду. Поэтому, отозвав наблюдателей и перебросив в багажник трофейное оружие, и снятое с трупов барахло, я занял переднее пассажирское сидение, положив винтовку себе на колени. Парни же заняли заднее сидение, спокойно поместившись на нем вчетвером.

— Ну что, поехали!?, — скорее сам для себя произнёс Майк, завёл двигатель, выжал сцепление, и включив передачу, рывком тронул машину с места.

Я же в это время смотрел на крышу дома напротив. Мне показалось там какое-то еле заметное движение, но, сколько я не вглядывался, разглядеть так ничего и не смог, а через пару секунд дом скрылся за другими, такими же пустыми и заброшенными.

Едва джип скрылся из виду, и шум его двигателя затих вдали, над крышей пятиэтажного дома, практически беззвучно поднялся необычный летательный аппарат. Внешне он напоминал широкое кольцо, без каких либо опознавательных знаков, диаметром около метра, в центре которого были расположены четыре независимых пропеллера. Его черно-серый металлический цвет позволял скрываться на фоне разрушенных и запылённых объектов, поэтому он был практически незаметен. Лишь ярко красный свет поворачивающегося в разные стороны объектива камеры, мог выдать его наблюдателю. Однако в ближайшей округе таких уже не было.

Аппарат несколько секунд неподвижно повисел воздухе, словно размышляя, а потом взмыл в небо и направился на восток, туда, куда доступ людям перекрывали радиоактивные поля.

Глава 5

Дальнейшая дорога до аэропорта города Ангелов заняла не так много времени, как если бы мы двигались пешком и едва начало смеркаться, как впереди показались сторожевые надстройки на стене из контейнеров. Здесь уже можно было расслабиться, так как в зоне двух километров от стен, любые боевые действия находились под запретом и сурово карались военными. Для лучшего обзора, вблизи аэропорта, и без того редкие малоэтажные здания оказались снесены, а завалы расчищены.

Метрах в пятидесяти перед воротами, перегородив дорогу, стояло три тентованных грузовика, рядом с которыми небольшой группой расположились четыре армейских хамви, покрашенных в камуфляжную расцветку, используемую в пустыне. Шагах в пяти от них, стояли солдаты и темнокожий офицер, что-то негромко им объяснявший. На нашу машину он лишь бросил короткий взгляд, продолжив общение как ни в чем небывало. Майк хотел посигналить, но я перехватил его руку уже протянувшуюся к клаксону. — Не стоит их нервировать лишний раз, а то можно и внутрь не попасть, мало ли, что они там везут. Посмотри, как подвеска у грузовиков просела.

Ждать пришлось где-то около получаса, за это время ночь опустилась на землю, и территорию, прилегающую к стене, осветили десятки ярких прожекторов. Наконец, ворота открылись и из них выехали два четырехколесных бронетранспортера. Тут же двигатели автомобилей взревели, и машины выпустив клубы чёрного дыма из выхлопных труб, выстроились в колонну и медленно покатили куда-то на запад, по бульвару Линкольна.

Вышедший солдат, помахал нам рукой, показывая, что теперь наша очередь проезжать на территорию аэропорта, и Майк уже приноровившийся справляться с ручной коробкой джипа, плавно заехал в своеобразный тоннель, впрочем тут же остановившись по знаку другого человека, в форме с сержантскими нашивками. Я же в свою очередь огляделся. Ширина тоннеля составляла примерно восемь метров, а длина около пятидесяти. На втором ярусе контейнеров, из которых состоял проход, в металле стенок были прорезаны бойницы, откуда торчали стволы пулеметов, сейчас нацеленные на нас. Честно говоря, у меня засосало под "ложечкой". Совсем неприятно было осознавать, что в любую секунду тебя могут нашпиговать парой килограммов свинца, а ты даже шевельнуться не успеешь.

— С какой целью прибыли на базу? — это спросил сержант, подошедший со стороны водителя.

— Торговля, — не растерялся я.

— В первый раз у нас?

— Я уже бывал пару раз, — ответил я за всех, — а остальные впервые.

— Тогда начнём с Вас, а затем и остальных зарегистрируем, — военный протянул мне устройство, в которое я сунул большой палец.

Пару секунд ничего не происходило, потом устройство пикнуло, и на нем загорелся зеленый индикатор. Сержант стоял ко мне полубоком, поэтому я успел заметить, как у него на планшете одновременно появилась моя фотография, сделанная на фоне этих же контейнеров где-то около полугода назад.

— Дерек Риз, — произнёс он, — добро пожаловать в форт города Ангелов. А теперь вы, господа, — обратился он к остальным членам моего отряда, — сейчас мне нужно будет снять отпечатки ваших больших пальцев рук и сделать ваши фотографии. Имена вы можете назвать любые, но рекомендую использовать настоящие. Мы периодически синхронизируем базу данных с остальными форпостами, входящими в юрисдикцию армии США, так что есть вероятность найти родственников или знакомых.

Регистрация не заняла много времени. Задав несколько стандартных вопросов, солдат сделал пометки в своём планшете и подозвал ещё одного бойца с серо-зеленым брезентовым мешком в руках. Я уже зная процедуру, не делая резких движений, достал свою винтовку, отсоединил магазин и выщелкнув патрон из патронника, поставил ее на предохранитель. То же самое я проделал и с пустынным орлом. Приблизившийся солдат распахнул мешок, и я аккуратно сложил в него все оружие, не забыв проверить, как держатся крышечки на оптическом прицеле.

— Парни, делаете все то же самое, по очереди, Майк, ты первый, — распорядился я, а потом добавил, — только давайте безо всякой дерготни и спешки, Окей.

Для упаковки всего нашего арсенала понадобилось четыре мешка. В конце-концов, мы полностью разоружились, только у меня и Мигеля на поясе осталось по ножу, их сдавать было не обязательно. Солдат закрыл и опечатал все брезентовые мешки, а после этого передал их нам, сообщив, что в случае нарушения хотя бы одной из пломб, последствия будут весьма неприятными.

— Хорошо вам провести время, — сержант козырнул и махнул рукой, разрешая нам проезжать, — Да и не забудьте выставить свой товар на торговую площадку, это можно сделать прямо сейчас через дежурного офицера. Его кабинет находится прямо за вторыми воротами. Проезжайте.

Запустив двигатель и врубив первую передачу, Майк тронулся с места и тут же сноровисто начал выкручивать руль, то в одну, то в другую сторону, объезжая тяжёлые бетонные блоки, превращающие пятидесятиметровый участок дороги в настоящий слалом. При нашем приближении внутренние ворота ожили и начали отъезжать в разные стороны. Вдруг резко взвизгнули тормоза, и джип замер на месте как вкопанный, оставив на бетонном покрытии четыре чёрные полосы длинною в полметра.

Сразу за воротами, гигантскими стальными ромбами, стояли два тяжёлых танка Абрамс и стволы их пушек оказались наведены прямо на нас. Я хоть и знал о них, но все равно почувствовал себя неуютно, а уж на побледневших ребят, побелевшими от напряжения пальцами вцепившихся в сидения и борта автомобиля, было больно смотреть. Тут я вспомнил свою первую реакцию, и попытался успокоить бойцов.

— Все нормально парни, не дергайтесь! — негромко произнёс я, — Майк рули по центру между ними. — Посередине между танками оставался проезд, шириной не больше трёх метров, именно в него я приказал ехать нашему водителю.

Машина по сравнению с железными громадинами смотрелась, словно детская игрушка, которую эти два металлических монстра могли запросто раскатать в плоский блин своими широкими гусеницами. Поэтому едва мы миновали их, как я отчётливо услышал радостный выдох ребят, сидевших в напряжении и, кажется даже не дышавших.

— Все ребята, можно расслабиться, здесь мы в полной безопасности, и скоро сможем немного отдохнуть в спокойной обстановке, — я решил ещё подбодрить свой отряд, — Майк останови вон там справа, у синего контейнера, где открыта дверь. — Над распахнутой створкой висела растяжка с надписью "дежурный", так что ошибиться было трудно, и едва машина остановилась, как я выбрался из неё и, попросив парней посидеть немного, вошёл внутрь железного ящика. Выставить товары на продажу обычно было делом нескольких минут. База данных у вояк была общая, поэтому от меня требовалось лишь прикоснуться к сканеру отпечатка пальцев и назвать то, что я хочу реализовать.

Услышав, что речь идёт об оружии, бурбоне и двух ящиках пенного напитка, дежурный офицер слегка прищурился, а затем задал вопрос, — а ты что в обмен на алкоголь хочешь?

— Да в общем-то как и все, патроны, гранаты для подствольника и ручные, ну и аккумуляторы для раций интересуют, но только если новые. — Я решил схитрить и назвал самое необходимое последним пунктом, чтобы казалось, что они просто дополнение к основной закупке.

Сидящий за компьютером офицер, которому на вид было примерно лет тридцать пять — сорок, откинулся на спинку стула, отчего он жалобно скрипнул, и его лицо на секунду приобрело задумчивое выражение. — Слушай, — дежурный бросил короткий взгляд на монитор, — Дерек. Давай договоримся по пиву и виски напрямую, а я тебе тогда обмен оружия максимально выгодно проведу, через наши склады. А?

— Договориться то можно, смотря по какому курсу алкоголь считать будем, а по оружию хотелось бы список посмотреть, из чего выбирать. — Я решил сбросить все трофеи, так как автоматами FN P90 у нас на базе никто не пользовался, это было крайне специфическое оружие с оригинальными патронами. К тому же они относились к оружию ближнего боя, да и с точностью у них не так уж хорошо. Единственное, что я рассчитывал оставить себе — это джип. Очень уж ладная машинка оказалась, да и сержант-майор как-то говорил, что техникой пора обзаводиться.

— Смотри. За каждый ящик пива, я дам тебе по три рожка патронов 5,56, — он посмотрел на меня внимательно, — У вас же не Калашниковы? — и, увидев как я помотал головой, продолжил, а за бурбон получишь по одному. Договорились?

Я отрицательно замотал головой, — Нет, так не пойдет. За коробку Лёгера, возьму по два рожка обычных и по два бронебойных, вместе с магазинами. Это и так дёшево. А за бурбон.... — я на секунду умолк, раздумывая. — Что есть из снайперского оружия?

Дежурный чуть не свались со стула от неожиданности, — что ты за бухло хочешь? — переспросил он.

— Хочу снайперскую винтовку, — невозмутимо ответил я, — и патроны к ней. В идеале Barrett 98 Bravo, можно конечно Armalite AR-10, или на крайний случай AR-15. С ней хотя бы дефицита в патронах не будет.

— А может тебе ещё и пару бронетранспортеров подогнать? А то оптику он захотел, в обмен на дешевое поило, — весь вид офицера показывал, что он возмущён до предела, однако в его глазах бегали искорки, а на лице появилась лёгкая улыбка, словно мужчина почувствовал некий азарт. — Да ты понимаешь, что даже AR-15 в простейшей компоновке будет стоить дороже всего твоего барахла вместе взятого.

— Конечно, понимаю. Однако я так же понимаю, что у меня возможно последние бутылки настоящего Мэйкерс Марк, да и какого-нибудь другого приличного виски в мире. Так что здесь условия торга задаю я. Мы с парнями можем запросто выпить его сами, а патроны дело наживное, так же как и снайперка. В конце-концов мы можем просто продать автоматы и пиво, а затем свалить отсюда или найти другого покупателя посговорчивее, — я сделал вид что злюсь, и это оказалось совсем не сложно, так как внутри я уже был и так на взводе. — Мы с парнями из-за этого вискаря чуть не полегли все, — добавил я для пущего эффекта.

— Ладно, ладно, не кипятись, — заметив мою реакцию, мужчина пошёл на попятную и поднял руки ладонями вверх, показывая, что не хотел меня задеть. — Вообще-то нам не разрешено продавать такое оружие гражданским, так что ничего из названного тобою, получить не удастся, даже если ты притащишь сюда вагон пива. Поэтому у нас с тобой есть несколько выходов. Первый — ты выставляешь на продажу свой товар и ждёшь покупателя, затем просто отстегиваешь наш процент. Второй я забираю алкоголь, без оформления. За пиво получишь три рожка обычных и рожек бронебойных, — офицер сурово посмотрел на меня, — и даже не пытайся поднять цену, больше все равно не дам. А за виски..., есть у меня одна мыслишка, подожди пару минут.

Дежурный встал из-за стола и направился вглубь контейнера, где оказалась ещё одна дверь. Щёлкнул выключатель и я увидел, через узкий проем, небольшую комнату уставленную стеллажами. Мужчина чём-то несколько раз громыхнул, громко выругался, а затем вернулся, держа в руках винтовку зеленовато песчаного цвета. Выглядела она на первый взгляд не очень, где-то измазана грязью, где-то на ней даже висела спутанная паутина, и я хотел было сразу отказаться, но офицер, увидев мою недовольную гримасу проговорил.

— Ты подожди нос вертеть, сначала посмотри, что я тебе даю, — с этими словами он протянул мне оружие, внешне напоминающее что-то среднее между старым М16 и затребованной мной AR-15, — это полуавтоматическая винтовка SR-25. Комплект как ты видишь не полный и есть трещина на прикладе.., — офицер на секунду умолк давая мне время повертеть и осмотреть оружие, а затем продолжил, — придется, конечно, немного повозиться, чтобы привести ее в порядок. Зато у неё стандартная планка пикатини, а это значит, что можно навесить практически любой аксессуар, в том числе и оптический прицел.

Я ещё раз осмотрел оружие со всех сторон, признавая, что дежурный, в общем-то, прав, оружие неплохое. Конечно за винтовкой давно не ухаживали, в стволе остался нагар, трещина на прикладе того и гляди разойдётся при выстреле, значит его нужно менять... правда судя по креплению проблем с заменой не будет. С другой стороны, я взглянул на ствол и подумал, что если смотреть по его диаметру, то калибр малышки никак не меньше чем 7,62мм, а это не могло не радовать.

— По рукам, — произнёс я, — но только в комплект к ней четыре магазина, два простых, два бронебойных, и оптика на выбор.

— Ну, ты сильно-то не наглей, — я тебе и так отдаю то, что не имею права... — Прицел, какой найду и патроны, в обмен на Р90 с боезапасом, всем что есть. Я бы их вообще не стал брать, однако у нас тут бельгийцы прибились, а у них как раз такое оружие используется. Так что можно сказать тебе повезло.

Я сделал вид что задумался, однако предложение было действительно неплохим, и отказываться от него не имело смысла.

— Окей, — сказал я, — но тогда бонусом, комплект для обслуживания винтовки, и четыре комплекта аккумуляторов для армейских переносных радиостанций, — я протянул офицеру клочок бумаги, на которой были написаны модели и параметры батарей.

— Договорились, — сказал офицер, едва взглянув на листок, тащи все сюда, а батареи я тебе утром выдам после дежурства.

Глава 6

Разгрузка машины и передача оружия заняла несколько минут. Я специально, ещё на пропускном пункте, отложил трофейные Р90 в отдельный мешок, чтобы потом было проще продавать. Офицер снял пломбу, осмотрел автоматы, и оставшись доволен, вручил мне винтовку, длинный шомпол и небольшой чёрный чемоданчик, пояснив, что это тот самый набор для обслуживания. Магазины, набитые патронами 5,56 уже были приготовлены на столе с компьютером, и сложены в стопку, а рядышком с ними стояла коробка с рассыпанными в ней несколькими десятками патронов, чуть большего калибра для винтовки. Головки некоторых имели зеленоватую окраску.

— Прости, но пятизарядный магазин для неё только один, — послышался голос дежурного, — посмотрю завтра на складе, может, подберу что-нибудь. Часам к восьми утра прямо сюда подходи, на склад вместе сходим, выберешь себе батареи, да и прицел там же посмотрим. — увидев как я начал шустро набивать патроны в магазин, он тут же уточнил, — остальное все собрал? — и дождавшись моего утвердительного кивка, добавил, — тогда давай я тебе заново мешки опломбирую.

На территории аэропорта, в одном из трёх уцелевших терминалов оказался организован целый развлекательный центр. На его входе дежурили два морских пехотинца, вооружённых небольшими автоматами MP5, спокойно висящими у них на плечах стволами в землю. Они стояли, опиревшись спинами на стены по обе стороны от прохода, и о чем-то не громко переговаривались. При нашем приближении они замолчали, однако я, не обратив на них никакого внимания, толкнул створки двойных дверей и вошёл внутрь. Практически сразу попав в игровую зону.

Слева от входа, я заметил шесть столов с рулеткой, пара из которых оказалась занята несколькими посетителями. Неподалёку справа, играли в Блэк Джек и покер, немного левее стояли столы с рулеткой, а ещё чуть дальше начиналось пространство огромного бара, за стойкой которого, сидела пара человек в форме, и примерно с дюжину в "гражданке". Мысль об одежде меня немного развеселила. Сейчас, что военные, что гражданские в основном ходили в той или иной разновидности камуфляжа, или другой формы. Сказывалась ее практичность, так что различия между ними, были лишь в нашивках на рукавах, знаках отличия в петлицах, да ещё в том, что в помещении у вояк под погоном всегда находилась аккуратно сложённая кепка, положенная по уставу.

Обширное пространство бара оказалось заполнено парой десятков круглых столов, выстроенных полукругом, возле каждого из них стояло по три крепких кресла, а в центре описываемого радиуса находился высокий круглый подиум с пилоном. Он являлся продолжением широкой сцены начинающейся пямо у стены. Из колонок, развешанных в углах бара, под потолком, лилась тихая музыка, и я взглянул на громадные электронные часы. Пятница, почти полдевятого. Мне сразу стало понятно, почему пока тут так пусто.

Представление устраиваемое только два раза в неделю, по пятницам и субботам, начиналось в десять, ровно через два часа после смены часовых у военных. Обычно в это время в баре было не протолкнуться. Так что если мы хотели занять места поближе к сцене, а не выглядывать потом из-за солдатских спин, следовало поторопиться.

— Так парни, — объявил я, — сейчас снимем и заселимся в номера, а уж там и отдохнуть сможем! Бар и все остальное вы уже видели, так что не потеряетесь, а вон там, — я показал вытянутой рукой на широкие двери, — находится отель и камеры хранения.

Я перебросил мешок с оружием на другое плечо и прошёл между бильярдными столами, за одним из которых соревновались, в меткости удара по лузам, двое подвыпивших свободовца. Отличить их не составляло труда, на спине у каждого находилась вышивка. Чёрные буквы с белым кантом сливались в прописное слово Freedom (Свобода), в общем-то, отсюда и пошло их название.

Протопав мимо них, я не заметил брошенный любопытный и в тоже время неприязненный взгляд, от одного из бандитов, вместо этого я толкнул широкую створку и через пару шагов подошёл к регистрационной стойке отеля, точнее к широкому столу с компьютером заменяющим ее. Как и везде, здесь тоже сидел дежурный офицер. Однако на вновь прибывших, точнее на нас, он не обратил ни капли внимания, поглощённый чтением какой-то книги.

— Кхе, кхе, — громко кашлянул я и дождавшись когда военный поднимет не меня глаза произнёс, — нам нужны комнаты на ночь.

— Общая, по пять с человека, на четверых по десять, на двоих по пятнадцать. Есть ещё одноместные, по тридцать патронов. Завтрак не входит, — недовольно пробурчал офицер, злясь, что его оторвали от занимательной истории.

— Тогда нам четырёх и двух местную, — принял решение я, переглянувшись с парнями. Ночевать в компании бойцов других группировок не очень хотелось. Не ровен час это могло привести к конфликту, а они нам не очень-то на руку сейчас.

Военный обернулся и протянул руку к фанерному щиту за спиной. Там на крючках из вкрученных блестящих саморезов с широкими плоскими шляпками, были развешаны несколько десятков комплектов ключей. Выбрав два, с желтым и синим брелоками он бросил их на стол, — двести тринадцатый, на двоих, триста двадцать четвёртый на четверых, — произнес он раздраженно, одновременно набивая что-то на клавиатуре. — Палец давай прикладывай!, — во второй руке, он уже вместо книги, держал сканер отпечатков пальцев.

— Расчёт сразу же, — напомнил офицер, едва устройство пикнуло и осветилось зелёным.

Пришлось лезть в подсумок за магазинами. Благо я не стал их упаковывать в мешки с оружием, так как это не возбранялось. Выщелкнув необходимое количество патронов, я выставил их на стол пулями вверх, а потом забросил опустевшие рожки обратно и развернувшись направился к лестнице на второй этаж. Лифты в этом отеле предусмотрены, не оказались.

— С десяти до семи утра выход гражданским на улицу запрещён! — раздался возглас дежурного нам в спину и через секунду я услышал стук ссыпаемых в пластиковый ящик, патронов.

— Так парни, — начал я, едва мы поднялись на второй этаж, — Мигель идёт со мной, остальные на третий, полчаса вам на приведение себя в порядок, у вас душевые общие, прямо на этаже, так же как и туалеты. В общем разберётесь. И не забудьте запереть оружие в сейф, он есть в каждом номере, кроме больших общих. Стражински, ты за старшего, встречаемся внизу!

Тугие струи горячей воды смывали накопившуюся за последние дни усталость, и казалось, что вместе с грязью с тела из головы исчезают грустные мысли. Я уже совершенно не помнил когда в последний раз вот так стоял под душем и наслаждался спокойствием. По-моему это было в другой жизни и совершенно с другим человеком. Тем, который не ведал боли утрат, тем, который не знал, что значит хоронить друзей, тем который оказался так молод, когда началась ядерная война.

Почти месяц мы с братом скитались по городским развалинам. Точно не знаю, но то ли нам повезло, то ли мозгов в детских головах хватило не приближаться к самому центру города Ангелов, но мы схватили не очень высокую дозу облучения. Позже я видел, что происходило с людьми побывавшими в "горячих" местах без костюмов радиационной защиты. С некоторых из них, ещё живых, слезала кожа, прямо вместе с кусками плоти, оставляя лишь желтоватые кости. Другие, которым повезло меньше, умирали неделями. У меня до сих пор стояли в ушах их крики, которые я кажется не забуду до самой смерти.

Питались мы в основном в уцелевших, после взрыва, магазинах и супермаркетах. Чипсы, шоколад, ореховое масло, зефир, в общем, мечта подростка и малолетки. Мы с братом даже раздобыли себе по вместительному рюкзаку, чтобы уносить в свой схрон, так мы называли занятый нами подвал одного из домов, побольше провианта и нужных вещей. Это произошло после того, как однажды мы увидели, как какой-то здоровый мужик разбивает витринное окно в рыболовный отдел и берет там все, что приглянулось, а потом беспрепятственно уходит. В дальнейшем мы стали поступать так же. А как-то раз я нашёл полицейскую беретту. Она была спрятана под прилавком, в прикрученной к обратной стороне столешницы, кобуре. К ней в комплекте в выдвижном ящике рядом, лежали две снаряжённые обоймы. В тот день я и Каил впервые держали боевое оружие в руках. Как мы тогда оба остались живы, я не могу понять до сих пор.

Младший брат, увидев оружие, тут же начал вырывать его у меня из рук. Попытки вразумить его, ни к чему хорошему не привели, лишь ещё больше уверив мальчишку в том, что пистолет ему не достанется. Мы стояли на месте, и каждый с криками тянул беретту на себя. Ее ствол гулял во все стороны. Я был сильнее физически, однако Каилу вдосталь хватало упрямства. В конце-концов один из нас случайно зацепил спусковой крючок. Раздался оглушительный выстрел, а затем громкий удар пистолета о напольную керамическую плитку. Мы оба выпустили оружие из рук одновременно и застыли двумя неподвижными изваяниями. Я панически боялся пошевелиться и ощутить, что где-то во мне засел кусочек свинца, но ещё больше я испугался за брата. Ведь если пуля окажется не во мне, то вероятнее всего она поразила его. На лице шестилетнего мальчика, стоящего напротив меня, появилась крупная слезинка. Она прочертила мокрую дорожку из левого глаза, пробежала по носу, краешку рта и на секунду зависнув на подбородке, рухнула вниз.

Это словно послужило мне сигналом к действию. Как в фильмах про полицейских, я ногой отпихнул в сторону, ставший вдруг страшным пистолет, и, шагнув к заплакавшему брату начал обнимать его и успокаивать, одновременно ощупывая каждый сантиметр его тела. В тот день нам повезло, и пуля ушла мимо, однако я в тот самый момент зарекся, сделать все возможное, чтобы мой брат выжил в этом сошедшем с ума мире. Я был готов даже отдать для этого свою жизнь.

Чтобы научиться стрелять у меня ушло примерно три дня и все имеющиеся патроны. Я решил, что жалеть их не имеет смысла. Что толку во владении оружием, если попасть из него можешь только себе в ногу, да и то случайно. К концу третьей обоймы, я попадал в жестяную банку с десяти шагов примерно в пятидесяти процентах выстрелов, на большие дистанции я пока не замахивался.

Как оказалось, в своих решениях я был прав. Проблем с патронами не возникло. В первом же найденном нами оружейном магазине мы нашли их несколько сотен. Они валялись рассыпанные по полу в беспорядке, смешиваясь с патронами других калибров. Словно те, кто побывал здесь ранее, не могли унести все с собой, но и оставлять просто так не хотели. Мы старались собрать их все, надеясь, что в будущем они не окажутся лишними. То, что магазин кто-то как следует обнес, говорило и то, что ни одного ствола в нем мы не обнаружили, а железная дверь ведущая в подсобку, оказалась вырвана вместе с петлями.

Мы набивали патроны в рюкзаки, карманы джинсов и курток. Набирали их столько, сколько могли унести, ведь если здесь уже побывали люди, и не факт, что они не вернутся, тем более, что в магазине ещё оставалось чем поживиться. Среди полок с униформой, нашлись неплохие армейские ботинки моего размера, в которые я незамедлительно переобулся, ведь мои кроссовки к этому времени уже дышали на ладан. Скорее всего, окрашенные в темно зелёный цвет, ботинки были рассчитаны на женскую ногу, но в тот момент мне оказалось глубоко плевать на этот факт. Здесь же среди амуниции, я нашёл кобуру для своего пистолета и, недолго размышляя, повесил на ремень джинсов, запихнув в неё пистолет и отрегулировав так, чтобы было удобно вынимать его в случае необходимости...

— Дерек, ты долго ещё? — сквозь шум водяных струй раздался голос Мигеля, который вырвал меня из воспоминаний почти пятилетней давности. — Там парни уже минут пятнадцать ждут, а тебя все нет и нет.

— Сейчас буду, займите пока столик у сцены, — отозвался я, намыливая голову. Только ради горячего душа я был готов бывать в гостях у вояк почаще.

Как и обещал, через несколько минут я спустился в зал. Народу в нем к этому времени значительно прибавилось. Даже небольшие кабинки с диванчиками и маленькими квадратными столиками идущими вдоль одной из стен, оказались почти все заняты, а ведь их аренда на вечер стоила целый рожек. Везде сновали официанты, одетые в отличие от посетителей в белые сорочки с бабочками, переносящие большие подносы со всевозможной снедью и алкоголем.

Насколько я помнил, ни кто из военных не занимался приготовлением пищи, уборкой, строительством, ремонтом или обслуживанием техники. Весь обслуживающий персонал базы состоял только лишь из гражданских. Для них и их семей был даже развернут небольшой палаточный городок. Вход и выход, в который, осуществлялся исключительно по пропускам.

— Привет парни, а вот и я, — поприветствовал я сидящих за одним столиком ребят. Перед ними уж стояла большущая тарелка с шестью бургерами и примерно наполовину наполненные мутной жидкостью стаканы. Подняв один из них, я принюхался и поморщился. Из него несло сивушным спиртом. — Вы это, сильно не налегайте, нам завтра обратно двигать.

— Не, не, — я услышал в ответ нестройный хор голосов, — мы только по чуть-чуть, чтобы расслабиться. Ну и бутерброды запить, не всухомятку же... мы и тебе взяли...

— Ладно, черт с вами, но только по одной, — я наклонился вперёд и подхватил со стола один из бокалов. За мной без промедления последовали остальные. — Ну что Мигель, с первой вылазкой тебя! — подмигнул я парню, который был почти на десять лет старше меня.

Мы чёкнулись и залпом выпили мутное содержимое. Мда, а я ещё недавно считал, что то, что я пил у нас на базе можно назвать дерьмом. Как же я ошибался. Я схватил со стола бургер и, откусив от него порядочный кусок начал жевать, закусывая неприятное послевкусие паршивого самогона. Однако крепкий алкоголь, принятый на пустой желудок вскоре дал о себе знать. В голове приятно зашумело, и я почувствовав, как по телу распространяются приятные ощущения, захотел их усилить.

— Эй, — я поймал за руку проходящего мимо официанта, — можно нам ещё раз повторить тоже самое?!

— Конечно, сейчас принесу, — произнёс молодой парень и тут же удалился выполнять заказ, вернувшись назад буквально через минуту. В одной его руке оказался зажат привычный сканер отпечатка пальцев, а в другой запотевшая бутылка из тёмного стекла объёмом примерно в литр. — С вас сорок пять, — произнёс официант, ожидая пока я, не подтвержу свой заказ.

— Сколько?, — я от неожиданности чуть не подавился недоеденным гамбургером.

— По пять за порцию виски, и по два за бургер, — словно ожидая моего вопроса, тут же ответил мне парень, пожимая плечами, словно говоря, что цены назначает не он.

— А остальное?

— Это за обслуживание. Стандартный процент.

— За предыдущее кто платил? — спросил я своих бойцов, которые немного притихнув, следили за моим разговором с официантом. Однако их ответ потонул в громком рёве восторженной толпы, начавшемся со всех сторон, едва сцену осветили несколько прожекторов. Тут же из динамиков донёсся голос конферансье, объявляющий выход исполнительницы и зал в ожидании умолк. Колонки запели выразительную латинскую мелодию, и из-за кулис появилась изящная девушка блондинка, облачённая лишь в узенькие трусики и полупрозрачную накидку поверх плеч.

Поняв, что в ближайшее время я от парней точно не добьюсь внятного ответа, я обернулся к официанту, который все так же стоял рядом. Ткнув пальцем в сканер, я записал на себя долг в сорок пять патронов, и лишь только после этого парень разлил алкоголь по бокалам. Пригнувшись ко мне, он не громко пояснил, что гамбургеры принесёт через несколько минут, и, развернувшись быстро удалился, стараясь не мешать наслаждаться зрелищем никому из зрителей.

Глава 7

Ранним утром того же дня

Где-то в трехстах километрах от Лос-Анжелеса

Серо-зелёный Чинук натужно разгоняя воздух гигантскими лопастями двигался на высоте не больше сотни метров, над серой покрытой слежавшемся пеплом, землей. На его борту краской был выведен номер и эмблема, указывающие принадлежность к армии США, точнее к тому, что от неё осталось. В кабине сидели двое пилотов, а позади них, сразу за тонкой перегородкой, на паре узких скамеек по бортам примостилось с полдюжины морских пехотинцев в полном вооружении.

Прямо возле их ног, обутых в зеленые шнурованные ботинки на толстой подошве, лежал конусообразный ящик высотой чуть больше метра, с эмблемой радиационной опасности. В длину и ширину он занимал весь оставшийся объем салона большого транспортного вертолета, и при погрузке, его еле удалось впихнуть внутрь металлической птицы.

Морпехи хоть и знали о теоретической безопасности содержимого, но, тем не менее, старались по возможности прижиматься к спинкам жёсткого сидения, чтобы дать себе хотя бы несколько лишних миллиметров дополнительного расстояния от опасного груза. Лишь двое из них, мулат офицер с тонкими щегольскими усиками и лысый темнокожий здоровяк с сержантскими нашивками делали вид, что им все равно. Вполне возможно так оно и было, либо таким образом они просто не давали рядовым бойцам лишних поводов усомниться в приказе командования.

Пилоты только закончили переговоры с диспетчером, который сообщил им, что воздушное судно покидает пределы дальности действия радиосвязи и на всякий случай сверил дальнейший курс. Он начался из небольшого, чудом уцелевшего, порта возле Ричмонда, что находится в прямой видимости из разрушенного Сан-Франциско. Дальше шёл вдоль побережья и лишь в конце маршрута углублялся вглубь материка. Проходя над гористой местностью, где когда-то давно находился небольшой городок Сент-Луис, а теперь лишь остались фонящие руины.

Куда-то сюда прилетело сразу две боеголовки с ядерной начинкой, которые сравняли с землёй сам город и военную базу, расположенную в паре десятков километров южнее, чей воздушный флот насчитывал более полутора тысяч единиц техники, а человеческий состав достигал ста тысяч солдат, офицеров и гражданских специалистов.

Вертолёт должен был обогнуть фонящие городские развалины и, сделав небольшой крюк над менее заражённой местностью, прибыть к месту назначения. На все про все, отводилось около шести часов. У людей управляющих воздушным судном нервы за последнее время были на пределе. За неполную неделю им пришлось пережить сначала срочную погрузку на видавший виды десантный корабль, на посадочную площадку которого, Чинук смог поместиться буквально впритирку. Затем суточный перелет, с короткой подскоковой дозаправкой и обратный путь на корабле с радиоактивным грузом, во время которого их настиг циклон, устроивший двухдневную болтанку в штормовом море. И теперь новый перелет к конечной цели.

Оба пилота не сговариваясь, переглянулись. Они уже так долго летали вместе, что успели изучить манеры поведения друг друга на все сто, и даже более того, научились понимать напарника без слов. Короткий кивок одного из них, того, что сидел справа, в ответ на многозначительный взгляд более старшего товарища, носившего на плечах майорские погоны, и вот уже туша военного транспортника немного наклоняется вперёд, а двигатели увеличивают обороты, разгоняя вертолёт до максимальной скорости. Пилоты единогласно решили пройти опасный район побыстрее. Им не терпелось добраться до электростанции Серано Поинт, сдать свой груз как можно скорей и наконец-то нормально выспаться.

Впереди показались руины Сент-Луиса. Это был не тот, всем известный город на берегу Миссисипи, в штате Миссури, а небольшой городок, рассчитанный на проживание всего сотни с небольшим тысяч людей, большую часть из которых составляли военные. Находящийся примерно посередине между Сан-Франциско и городом Ангелов, всего в тридцати с небольшим километрах от океанского побережья.

Что такое тридцать километров для винтокрылой машины на максимальной скорости — плёвое дело, вот только прямой перелет был заказан. Даже здесь, в пятнадцати километрах от города, счётчик Гейгера, закрепленный в кабине пилотов, начал негромко потрескивать, предсказывая повышенное излучение от далёких развалин. Слишком высок был ещё здесь радиационный фон, и лететь приходилось в облёт, либо требовалось подниматься выше, а это тоже неоправданный риск. Висящие над землёй густые облака представляли собой взвесь кислотных паров, периодически изливающихся на поверхность и гробить в них машину, ради сиюминутной выгоды так же не следовало.

Пилоты единодушно приняли решение обходить город с восточной стороны, так как на западе, судя по клубившемуся у земли туману, шёл дождь. Маршрут был не проверенным, так как в предполётном задании оговаривался именно западный облёт, но тут уже было ничего не поделать. Сверившись с картами местности, где красным маркёром выделялись области повышенного заражения, летчики, предупредив пехотинцев по внутренней связи, начали манёвр.

Винтокрылая машина, лихо заложив вираж, наклонилась на правый борт, отчего солдатам сидящим в грузовом отсеке пришлось схватиться за висящие с потолка брезентовые стропы. Одному из них даже показалось, что массивный груз сдвинулся на пару миллиметров, и сейчас порвав удерживающие канаты, сорвётся с креплений, чтобы всей своей массой размазать людей по стенкам, а затем, проломив одну из них рухнуть вниз на землю. Парень в страхе зажмурился. Однако секунды текли и ничего страшного не происходило. Лишь сидящий рядом сержант, похлопал его по ноге, показывая, что все в порядке и можно расслабиться. Транспортник к этому времени уже выровнялся и, гудя двигателями, устремился в сторону видневшихся вдалеке гор.

Ещё через полчаса спокойного полета, перед пилотами встал нелегкий выбор. Опустившаяся слишком низко густая облачность, перекрыла воздушный коридор, и упиралась прямо в скалы, не давая машине свободного пространства. Пути оставалось лишь два. Один, вернуться назад, и пробовать обойти по ещё большему радиусу. Благо запасов топлива на это хватало, либо второй, идти вдоль скалы, в надежде найти проход из заражённой зоны и молиться, что не нахватаешь много рентген. Карта разведанной местности говорила, что глубина красного участка здесь не больше двадцати километров, и дальше пятно постепенно бледнело, сходя на нет, а вот обходной путь, вновь шёл через гористый район, и ситуация с низкой облачностью могла повториться.

Лётчики вновь поняли друг друга без слов, и пока один из них потянулся к упаковке с антирадиационными таблетками, другой связался с сержантом морпехов, объясняя ему ситуацию. Уговаривать никого не пришлось и вертолёт, не останавливаясь, вошёл в опасную зону. Датчик счётчика Гейгера на приборной панели машины тут же пронзительно затрещал, в мгновение ока, увеличив свои показания в несколько раз, и индикаторный диод на его корпусе зажегся желтым цветом. Со стороны могло показаться, будто стальная птица преодолела невидимую стену удерживающую излучение в определенном месте, однако это было не так. Просто скорость вертолета оказалась слишком высокой, и за несколько секунд он пролетел довольно внушительное расстояние.

Один из пилотов внимательно следил за показаниями измерительного прибора, однако пока цифры на нем были в допустимых пределах, хоть и намного выше считавшихся сейчас нормой. — Эх, придётся по прибытию как следует напиться, — подумал лётчик. Он хоть и не особо уважал крепкий алкоголь, однако знал, что это довольно доступное средство для вывода радионуклидов из человеческого организма. Внезапно послышался громкий хлопок, от которого корпус винтокрылой машины вздрогнул, а ровный гул одного из двигателей сменился пронзительным воем.

Оба летчика оказались профессионалами высшего класса и не ударились в панику, при попадании в критическую ситуацию. Пока один из них пытался удержать машину в воздухе и плавно снизится, другой старался запустить внезапно отказавший мотор, однако он не реагировал и только взгляд назад подсказал ему почему. Всю заднюю часть транспортника заволокло чёрным дымом. Через несколько секунд машина потеряла остойчивость и ее начало раскручивать против часовой стрелки.

— Мэй Дэй, Мэй Дей, — заорал более молодой пилот, щёлкнув тумблером рации. — Браво, мы падаем! Браво, вы слышите, мы падаем! — переключившись на внутреннюю связь, он за мгновения до удара успел предупредить морпехов, — держитесь крепче, земля....

Дымящаяся машина камнем рухнула с высоты примерно в пять десятков метров. Ее начальная скорость сложилась со скоростью не контролируемого падения, и поэтому удар о каменистую почву получился довольно сильным, хоть, и не привёл к мгновенному разрушению корпуса, лишь сорвав двери, измяв его и надломив посредине. Отчего поперёк грузовой кабины пошла широкая трещина. Бешено вращающиеся лопасти переднего винта Чинука вспороли грунт и неестественно изогнувшись, лопнули, разлетевшись на множество кусков. Один из них, длинной немногим больше трёх метров, словно гигантский меч в руках великана невидимки, рассек красный песчаник, и застрял в нем, погрузившись примерно на треть.

Пропахав по грунту несколько метров, дымящийся транспортник со всего размаха уткнулся кабиной в огромный валун. От сильного удара, смявшего металл, будто обычную бумагу, его развернуло почти на сто восемьдесят градусов. Постояв так несколько мгновений, тяжёлая машина, громко заскрипев, завалилась на бок, вывесив над тридцатиметровой пропастью значительную часть корпуса.

Ротор переднего двигателя с обломанными лопастями, беспомощно молотил воздух, постепенно замедляясь. Электрические кабели, проходящие в месте разрыва, искрили и растягивались, силясь выдержать предельное натяжение и сохранить конструкцию в целости. Камни под массивной металлической тушей, предательски крошились и, сползая, сыпались мелким песком вниз, неизбежно грозя в скором времени утащить за собой поврежденную машину, которая гудела и стонала словно живой, и раненный зверь, не желающий умирать.

Одним из первых в себя пришёл молодой морпех. Со стоном открыв глаза, он увидел мир перевёрнутым и осознал, что висит головой вниз, пристегнутый ремнём безопасности. Откуда-то завыл ветер, и присмотревшись, парень заметил широкую щель в хвостовой части вертолета, где заднюю аппарель машины выгнуло дугой.

В побелевших от напряжения пальцах он сжимал винтовку. Инстинкт, вбитый сержантами во время обучения, сработал даже у потерявшего сознание морского пехотинца. Парень облизал пересохшие и покрытые пылью губы, и тут же почувствовал на языке легкий металлический привкус. Паника и страх, тут же сковали его члены, двадцатилетний парень просто испугался, что умрет здесь, один, истекая кровью от ран, от голода или радиации. Однако чувство самосохранения вскоре взяло верх и вместо того, чтобы оплакивать свою несчастную судьбу, он начал искать пути к спасению.

Сначала он аккуратно отпустил винтовку, и та с глухим звуком упала на виднеющуюся сквозь проем сорванной двери, землю. Затем похлопав рукой по поясу, он нащупал застёжку привязного ремня, удерживающего его, и тут же попытался ее расстегнуть, однако та не поддавалась. Вспомнив о ноже, висящим на бедре, морпех потянулся к нему и стараясь не уронить, осторожно отстегнул кожаный ремешок, фиксировавший клинок в ножнах. Деревянная рукоятка, обмотанная мягкой тканью, привычно скользнула в ладонь, придав уверенности в своих силах и парень, поудобнее ухватившись за скамью, одним движением резанул у основания привязного ремня. Короткий рывок и вот он, уже перевернувшись, стоит на ногах.

Шок от стремительного падения и авиакатастрофы сказывался на самочувствии выжившего парня, иначе как ещё можно было объяснить то, что только приняв вертикальное положение он догадался посмотреть, что же стало с остальными членами подразделения и пилотами. Один из сержантов висел в таком же положении, как и он сам несколько минут тому назад, вот только лишь с той разницей, что по подбородку и лицу старшего по званию лысого темнокожего мужчины текла тоненькая струйка крови. Внизу на земле от неё уже образовалась небольшая лужица.

— Эй, — парень позвал его, а затем с опаской протянул вперёд руку и подергал висящего морпеха за рукав униформы. Но в ответ ничего не услышал, лишь тело сержанта немного повернулось и стало видно, что он мертв. В шее военного, прямо в сонной артерии, торчал зеленоватый кусок металла.

Несколько строп, удерживающих контейнер, оборвались, и тяжёлый ящик висел по диагонали, одним своим краем упираясь в скамью, где сидела часть подразделения. Парень, даже не надеясь, что там кто-нибудь мог уцелеть, заглянул под него и тут же отпрянул назад, зажимая рот рукой, пытаясь таким образом сдержать рвотные позывы. Прямо под контейнером лежало два тела, ноги одного, так же как и грудь другого представляли собой страшное месиво из обрывков униформы и человеческих костей.

Внезапно откуда-то снаружи донесся слабый стон, который молодой морпех поначалу даже не услышал, либо просто не понял что это, на фоне других звуков, наполнявших утробу разбившейся машины. Однако через несколько минут он повторился и парень, осознав, что где-то там, вне корпуса вертолета, есть кто-то живой, начал торопливо выбираться наружу.

Едва голова морпеха показалась снаружи, как он увидел, в каком положении находится транспортник. Ещё никогда в жизни парень не двигался так быстро, хотя ему и казалось, что те мгновения, пока он выпрыгивал из машины, длились вечность. Лишь оказавшись на земле, в паре шагов от повреждённого вертолета он смог перевести дух и осмотреться.

Неподалёку от упавшего Чинука лежал мулат офицер. Его правая рука была неестественно вывернута в районе локтевого сустава, на голове виднелась огромная ссадина, снявшая часть кожи в районе виска, но в остальном он оказался цел, а самое главное его грудь равномерно вздымалась и опускалась. При дыхании с губ раненого иногда срывался слабый стон, однако он был жив, лишь находился без сознания. Парень отцепил от ремня фляжку с водой и побрызгал из нее на лицо лежащему, отчего тот на секунду затих, однако в себя так и не пришёл.

Лейтенанту требовалось вправить и закрепить руку, а также перебинтовать голову, поэтому как бы этого не хотелось, но молодому пехотинцу вновь пришлось лезть в упавшую машину. Где-то там, среди трупов и покорёженного металла, должен был быть медицинский чемодан. Прежде чем забраться в чрево вертолета, парень сквозь рваное отверстие заглянул в кабину пилотов. Выжить кому-нибудь в том месиве, которое она представляла собой после удара, было не реально.

Осторожно взбираясь наверх, в салон рухнувшей машины, парень вдруг почувствовал нарастающую вибрацию и услышал громкий скрежет и треск. Даже не успев осмыслить что происходит, молодой морпех, спрыгнул со стонущего вертолета и отскочил от него на несколько шагов. С места, где он замер было видно, что длинная трещина на корпусе машины сначала медленно, а потом все стремительнее начала расширяться.

Корпус Чинука заворочался, и стал потихоньку сползать в сторону обрыва. Словно живое существо, пытающееся выжить, вертолёт повернулся на бок ещё больше, обломки его переднего винта с силой зацепили землю, вырывая из неё камни и... все затихло. Целых несколько мгновений стояла полная тишина, казалось, что даже ветер замер, а винтокрылая машина наконец-то успокоилась. Но внезапно, целый пласт слежавшегося грунта, за который цеплялся Чинук, вывернулся из под обломков лопасти, забросав морпеха комьями грязи и многотонная туша поверженного летательного аппарата сорвалась со скалы. Раздался грохот падения, а через секунду из-за обрыва взметнулись оранжевые языки пламени, чуть было не опалившие лицо солдата решившего подойти поближе и посмотреть вниз.

Глава 8

Два человека двигаясь друг за другом, медленно брели по узкой горной тропинке. Рука одного из них, идущего чуть позади, оказалась перетянута куском камуфлированной ткани и висела вдоль тела. Его голову, вместе с левым глазом, скрывала повязка, на которой отчётливо просматривались подсохшие бурые пятна.

При каждом шаге на лице раненого появлялась едва заметная гримаса боли, однако человек двигался, словно на автомате, остекленевшим взглядом уперевшись в спину идущего впереди.

— Сэр, вы уверены, что нам нужно двигаться в сторону Сирано? — молодой морпех, продолжая брести вперёд, обернулся к раненому офицеру, — ведь до туда топать больше сотни километров. Может, лучше вернёмся на побережье?

— Если повернем обратно, то до океана может и дойдём, вот только к тому моменту кожа с нас начнёт слезать, так как придётся идти прямо сквозь фонящие руины. Обходной маршрут есть, но пешком мы его не осилим, точнее я не смогу там пройти. — Первый лейтенант, кивнул в сторону висевшей вдоль тела руки зафиксированной кусками обшивки вертолета и замотанной в обрывок камуфляжной ткани. — можешь конечно попробовать добраться один...

— Нет, простите, сэр! Я вас не брошу!

После фразы молодого морпеха, который даже остановился и вытянулся в постройке смирно, на лице офицера скользнула улыбка. — Спасибо, — произнёс он, — я этого не забуду..., если нам удастся выжить. И давай, пока мы не добрались до электростанции, без официоза, зови меня по имени. Ок?

— Так точно, сэр.... простите....

Через несколько часов ходьбы усталость и раны офицера начали сказываться. Хотя на улице заметно похолодало, по лбу и виску мулата крупными каплями тёк пот, оставляя грязные следы на покрывшейся пылью коже. Вокруг единственного глаза, торчащего из-под повязки, появился темный круг, а походка лейтенанта, стала неровной, его начало пошатывать, словно пьяного. Периодически он спотыкался и только лишь чудом пока ни разу не упал.

Солдат, двигавшийся чуть впереди, оказался настолько сосредоточен поиском более легкого пути в горном массиве, что не сразу заметил состояние раненого, обернувшись лишь на негромкую ругань офицера. Тот остановился, облокотившись спиной на каменный выступ, и держался за повреждённую руку. Как оказалось нетвердый шаг мулата все же привёл к тому, что он потерял равновесие и чтобы не упасть упёрся правым плечом в каменную стену, вдоль которой ветвилась тропа, разбередив и без того ноющий локоть.

Получасовой перерыв позволил обоим солдатам прийти в себя. Красные круги в глазах офицера отступили и его дыхание выровнялось. — Ну что, — произнёс он, — двинули дальше, скоро солнце сядет, а нам нужно ещё поискать убежище на ночь.

До темноты морпехами удалось пройти ещё около пяти километров. Узкая тропа к этому моменту потихоньку расширилась, превращаясь в полноценную дорогу шириной в несколько метров, а скалы отступили в разные стороны, теряясь в сгустившихся сумерках.

— .... командор, лейтенант-командор, — сквозь гул в ушах разобрал офицер и поднял глаза. Молодой морпех замер в паре шагов впереди уперевшись в проржавевшую сетку покосившегося забора, и пытаясь сквозь тьму, разглядеть что-то в дали. — Мне кажется, там впереди есть постройки, не уверен насколько они целые, слишком плохо видно, но это шанс устроиться на ночь под крышей.

— Согласен, — произнёс мулат, — перелезай через забор, разведай что там, а я пока посижу здесь.

— Но..., если вдруг кто нападет, а вы ранены?

— Да кому мы здесь нужны? На ближайший десяток километров тут нет ни одной живой души, радиационный фон, отпугнёт любого находящегося в здравом уме. Это нам с тобой "повезло" тут разгуливать. Хорошо хоть ещё таблетки есть. Ты кстати за временем следишь? Когда следующую дозу радиопротекторов принимать?

— Ещё больше часа, — посмотрев на часы, ответил младший по званию, — вот только их осталось всего пять, и ещё три ампулы Мексамина.

— Хреново..., максимум на сутки хватит... Ну что же, будем надеяться, что за это время нам удастся выйти в менее заражённые земли. Иначе... — офицер замолк на несколько секунд, не став договаривать то, что было и так понятно обоим морпехам. — Ладно, чего время терять, иди, осмотрись, что там, а я присяду пока здесь. — Словно показывая, что разговор закончен, лейтенант, не дожидаясь ответа или возражений, тяжело опустился на землю. Вытянув ноги, он прикрыл глаза и облокотился спиной на сетку рабицу, заставив поржавевший металл забора колыхаться, и шелестеть.

Далёкий хруст камней вырвал из полудрёмы уставшего офицера и он выхватив из кобуры пистолет за озирался. Сквозь кромешную тьму разглядеть, что приближалось к сидящему на земле человеку, казалось практически не возможно, но вдруг темнота неподалёку от лейтенанта начала сгущаться, послышалось лёгкое шелестение, словно кто-то осторожно тронул сетку забора и шагах в трёх справа появился высокий силуэт.

Внезапно раздался глухой удар, и размер сгустившейся тьмы резко уменьшился, а тут же донесшееся, с его стороны, злобное шипение оказалось ни с чем несравнимо.

— Стоять!, — на выдохе выкрикнул мулат, по спине которого пробежал холодок и неприятное чувство поселилось где-то в районе лопаток. — Стоять, буду стрелять! — ещё раз повторил он, выцеливая темное пятно.

— Сэр, — послышался сдавленный голос из темноты, — это я, рядовой Дербиан... не стреляйте... это я...

— Замри! Что с тобой? Ты один? — выпалил лейтенант-командор, не отводя оружия и все ещё удерживая палец на спусковом крючке.

— Я один, со мной все нормально...

— Тогда, что за удар я слышал и почему ты крался?

— Да не видно же ничего, вот я и шёл вдоль забора, боясь свалиться куда-нибудь, а тут что-то под ногами оказалась, я не заметил и ногой зацепил.

— А чего шипел тогда? — задал очередной вопрос офицер, догадавшись о происхождении недавнего звука.

— Так влететь мордой в железную опору не особо приятно, хоть и успел руку подставить, но нос все равно похоже сломал. Даже дотрагиваться до него больно... Мне подойти теперь можно? — через несколько секунд молчания из темноты вновь послышался голос рядового.

— Да, подходи, но только медленно и без резких движений, — лейтенант, все ещё оставался на чеку, хоть и опустил оружие на колени.

Осторожно приблизившийся боец тут же опустился рядом с мулатом и принялся расстёгивать разгрузку. Вытащив небольшую коробочку, он на ощупь выудил из неё пару вытянутых капсул и протянув одну из них раненому офицеру, вторую закинул в рот и проглотил.

— Ну что там за оградой? — спросил через несколько секунд мулат, последовав примеру младшего по званию.

— Непонятное что-то. Темно уже, многого не разобрать. Такое впечатление, что это какой-то режимный объект был, но в предполётном инструктаже ничего подобного не упоминалось.

— Конечно, не упоминалось, маршрут полёта совершенно в другом месте проходил. Примерно в полусотне миль (лейтенант до войны служил во флоте и привык расстояния измерять в других единицах, поэтому имел ввиду морские мили) севернее, хотя командирам и пилотам описывали прилегающие районы, и я видел карты, однако ничего подобного тоже не припоминаю.

— Может это долбанная зона 51, или ещё что похлеще?

— Вряд ли. База Грум-Лейк находится далеко на востоке, в штате Невада, пешком нам туда точно не добраться. Тем более, насколько я знаю, во время ракетного удара, там ничего не уцелело, во всяком случае на поверхности. — ответил офицер, и тут же спросил сам. — А с чего ты решил, что здесь не просто территория очередного фермера, перебравшегося из Техаса? Я слышал их перед Судным днём поближе к ЭлЭй, переехало довольно много. У них же любимое занятие свою собственность окружать забором и отстреливать нарушителей частной собственности, — лейтенант усмехнулся, и тут же понял, что зря. Запекшаяся кровь образовала корочку, спекшуюся с тканью повязки. Эмоции, тронувшие глаз и висок, заставили ее шевельнуться, и боль острым ножом резанула по нервам.

— Не видел я, чтобы фермы имели свой контрольно пропускной пункт с оборудованными точками огневой поддержки. Да и остальные найденные здания на жильё ни как не смахивают, больше похожи на склады, одна дверь находящаяся прямо в створе ворот и больше ничего. Даже окон нет. Вовнутрь попасть не удалось, заперто. Зато небольшой домик на въезде открыт и там даже три шконки (армейская кровать двух или трёх ярусная) есть, похоже для отдыхающей смены предназначенные. На окнах решётки, стекла целы, можно переночевать там. Фон внутри — как везде, может даже немного ниже.

— Так чего ты тянул. Я уже себе всю задницу отсидел на холодной земле. Давай руку, подняться поможешь и веди показывай, где там что...

Молодой пехотинец, уже набрал полную грудь воздуха, чтобы начать оправдываться, что мол это лейтенант его тут подстрелить хотел и все такое, но потом подумал, и просто протянул сидящему ладонь, в которую тот уцепился без промедления.

Небо над головой морпехов слегка посветлело, давая хоть какую-то видимость света. Наверное, это взошла луна, мелькнула мысль сразу у обоих военных. Хоть ее все так же скрывали густые и тяжёлые облака, однако теперь появилась возможность увидеть землю и не разбить при движении себе носы, как это не так давно произошло с одним из них.

До пропускного пункта оказалось всего ничего, не больше двухсот метров, и как сразу два человека не разглядели небольшое одноэтажное здание в сумерках, оставалось неясным. Приоткрыв скрипучую дверь, морпехи сразу попали в небольшую комнату с прямоугольным окном в половину стены, сквозь которое виднелись приоткрытые ворота, теряющиеся во тьме. Тут же был давно погасший и покрытый толстым слоем пыли, пульт, с десятком мониторов и системой управления состоящей из кучи кнопок и переключателей. По центу помещения стояло кресло на колесиках, а неподалёку, под одним из столов на боку валялось второе такое же.

Внимание офицера привлёк шкаф в дальнем углу и он, сделав пару шагов в его направлении, распахнул створку. Единственный черный китель одиноко висел на крючке внутри. Лейтенант потянул его за рукав, и ему удалось разобрать надпись на нашивке "MPRI", перечеркнутую мечем. Секундное узнавание мелькнуло на лице мулата...

— Комната отдыха здесь, — послышался голос рядового Дербиана, тут же сменившийся руганью прерываемой частыми чиханьями и парень стремглав вылетел из смежного помещения. Как оказалось он, не задумываясь о последствиях, рухнул на первую попавшуюся кровать, подняв облако пыли.

Людям понадобилось какое-то время на проветривание будущей спальни от поднятой сглупившим солдатом пыли. Хорошо хоть окна открывались настежь, и вовремя поднявшийся ветер быстро вынес мелкую взвесь, витавшую в воздухе, наружу. За эту оплошность офицер заставил провинившегося морпеха вытрясти все одеяла и подушки на улице, подальше от домика, а сам занялся исследованием содержимого ящиков стола и тумбочки. Ещё в шкафу, в кармане кителя, ему повезло найти зажигалку и теперь, при ее свете, было гораздо легче проводить осмотр.

Пламя колыхалось и дрожало, его оранжево-голубой огонёк то замирал, уменьшаясь до едва светящегося уголька, который казалось, вот-вот потухнет, то вдруг разрастался до десятка сантиметров высоту, обжигая пальцы. В его свете все тени начинали пляску по стенам, образуя причудливый хоровод неведомых существ. Офицер улыбнулся своим мыслям, в очередной раз разбередив раны на виске. В жизни после апокалипсиса осталось так мало интересно, что только и можно было любоваться игрой теней от огня.

Обыск дал свои результаты. В одном ящике нашёлся чёрный металлический фонарь с длинной ручкой, правда батареи в нем давно сели и его можно было использовать разве что в качестве дубинки. В другом, лежала пластиковая карта ключ на тканевом ремешке и планшет, со значком надкусанного яблока на обратной стороне, так же разряженный. Повертев бесполезные вещи в руках, лейтенант положил их обратно, лишь машинально сунув карточку в карман своей куртки.

Кроме нескольких журналов, с записями от руки, ничего интересного в выдвижных ящиках не оказалось, поэтому мулат, дождавшись возвращения рядового, принялся закрывать окна и двери. Холодный ветер помимо того, что очистил воздух в помещении ещё и знатно выстудил его, до такой степени, что периодически изо рта обоих людей вырывались облачка пара.

Только улёгшись на койку, и укутавшись в несколько одеял, лейтенант понял, насколько вымотался за этот долгий день. Ноги после долгой ходьбы гудели, поврежденная рука ныла и пульсировала так, словно в неё тыкали раскалённым металлическим прутком. Офицер пощупал локоть. Даже сквозь одежду и повязку можно было ощутить, что он заметно опух. Правая сторона лица вдруг нестерпимо зачесалась, и он уже высунул руку из-под одеяла, но вовремя остановился. Нужно было терпеть. Ещё раз разбередить раны, мулату совершенно не хотелось. Хотя он все же легонько потрогал ткань, скрывающую поврежденный участок. Пропитанная кровью ткань оказалась жёсткой, и любое прикосновение тут же плетью ударяло по нервам.

Мазохистом лейтенант не был, поэтому пара касаний, наглядно продемонстрировали, что трогать повязку раньше, чем они доберутся до электростанции Сернано-Поинт, не стоит. Раз уж рука оказалась высунутой из-под одеяла, офицер взглянул на часы. Стрелки показывали без четверти одиннадцать. Покрытые фосфоресцирующей краской, они светились в темноте и легко различались на циферблате. До рассвета было ещё далеко....

Утро наступило внезапно. Ещё секунду назад за окном стояла непроглядная тьма, однако стоило лишь смежить веки и уже кто-то шумит за стенкой, не давая выспаться. — Да ещё и сон какое-то дерьмо, кажется, что и вправду отмахал по горам не один километр, даже ноги ноют, — шум все нарастал, — вот сейчас встану и кому-то не поздоровиться, — не открывая глаз, подумал мулат, просыпаться ему совершенно не хотелось. Особенно сейчас, когда лейтенант кончиком носа, высовывающимся из-под одеяла, ощутил пронизывающий холод. — Твою мать, дневальный, почему отопление не включили?!, — проорал офицер, но в ответ ни чего не услышал, кроме приближающегося шума, который все усиливался.

Наконец-то мулат открыл глаза. Светлый потолок и чуть зеленоватый оттенок стен, совершенно не напоминали его серую бетонную комнатушку в бункере, как собственно и каюту на корабле. — Дерьмо, — в голос выругался он, осознав, что все ему привидевшееся, на самом деле является явью. Тот час появилось реальное чувство холода, и он понял, насколько продрог, даже не смотря на укрывавшие его два одеяла. Резкий спазм, идущий откуда-то снизу, практически от живота, заставил офицера резко согнуться. Сильный кашель рвал лёгкие лейтенанта, не давая вздохнуть, поэтому он не сразу услышал крики.

— Лейтенант-командор, лейтенант-командор, — послышался громкий топот и голос рядового, через секунду влетевшего в двери. — Там это... вертушка...

Мулат сам не заметил, как вскочил с постели и не смотря на отозвавшуюся боль в руке, ринулся на выход. Шум на улице ощущался куда заметнее, однако нужную сторону, откуда он идёт, сразу определить не удалось, эхо хлопков винтокрылой птицы доносилось сразу со всех сторон, и офицер принялся озираться.

— Вон они, — окликнул Дербиан, указывая рукой куда-то поверх крыши домика охраны. Рядовой стоял на несколько шагов в стороне и обзор у него открывался чуть лучше.

Винтокрылая машина показалась именно оттуда, куда показывал рядовой. И первым делом оба морпеха начали махать руками, привлекая к себе внимание пилотов. Вот только воздушный аппарат даже не замедлил движения и не повернул в их сторону продолжая двигаться куда-то за крыши ближайших построек.

— Они не видят нас! Не видят! Что делать? — скороговоркой запричитал рядовой и кинулся вслед за машиной, однако громкий возглас лейтенанта заставил его остановиться.

— Стой! Это не поисковый вертолёт! Тем более они, похоже, садятся, — мулат показал на почти исчезнувший за складами аппарат. — Собирай наши вещи, нужно сначала выяснить, кто это такие, а после договоримся о связи или эвакуации.

Пока Дербиан одевался, офицер присел на стул. Ночь хоть и дала немного отдохнуть его усталому организму, однако мулат все чётче ощущал, насколько его ресурсы ограничены. То ли долгое лежание на земле в беспамятстве, то ли прохладная ночь подействовали на него не лучшим образом, да ещё и значительная потеря крови из-за раны. Лейтенант чувствовал себя паршиво. Сиюминутный приток адреналина, при мысли о возможном спасении, иссяк, и тело начинало дрожать, словно в лихорадке. В голове зашумело и появилось чувство, словно он сильно перебрал, однако даже такое состояние не мешало ему думать.

Вертолёт только что пролетевший над ними был старым воздушным грузовиком "Сикорского". Эта машина, времен Вьетнама, уже давно практически нигде, не использовалась. На таком уж точно не эвакуируют, да и не занимаются поиском людей, тем более с грузом. А мулат отчётливо видел большой серый стальной контейнер, закреплённый между четырёх посадочных стоек винтокрылой машины. Значит, вертолёт прибыл не за ними. Вопрос, зачем он здесь, если вокруг на многие километры простирается выжженная радиацией земля.

Лейтенанту вдруг очень сильно захотелось узнать ответ на этот вопрос, хотя вероятность донести его до своих с каждой минутой уменьшалась. — Интересно, что убьёт меня раньше, радиация или головная боль, нарастающая с каждой минутой? — подумал мулат, потирая висок, и продолжил рассуждать. Похоже, грузовик что-то привёз, либо наоборот вывозит отсюда что-то ценное, ведь ни кто не будет рисковать жизнью и здоровьем, влезая на грязные территории просто так...

— Я готов, — Дербиан вышел из комнаты, одетый в видавшую и более лучшие дни камуфлированную форму держа на плече коричневую спортивную сумку. Ее он ещё вчера нашёл под матрацем одной из кроватей, и сейчас в ней скрывались несколько упаковок бинта, пластиковая бутылочка перекиси водорода, и запечатанная в полиэтилен маленькая аптечка, выковырянная утром из металлического ящика с красным крестом на дверце.

— Тогда двинули, кто знает, сколько они тут времени проведут.

Спустя минут двадцать плутаний вокруг совершенно одинаковых серых построек, некоторые из которых, оказались закрыты массивными металлическими воротами, а другие являлись двухэтажными офисными центрами, либо жильем казарменного типа, морпехи вышли к такой же серой бетонной громаде. Только стена перед морпехами достигала в длину около полутора сотен метров и больше напоминала высокую ограду, а не часть здания. Однако где-то наверху, на высоте десяти — двенадцати метров над землёй, в ней виднелись узкие окна, такие же грязные и пыльные, как и все вокруг, да еще несколько ливневых стоков опускались с крыши вниз, пропадая в бетонных колодцах зарешеченных металлическим прутком в палец толщиной.

— Слушай, что это? — лейтенант рукой остановил рядового Дербиана, однако тот лишь недоуменно уставился на него и помотал головой.

— Да вроде ничего не слышу.

— Замри, просто прислушайся, это не звук... Это... Даже не могу точно описать, что я ощущаю, это словно зуд на зубах, — произнёс офицер, и уже через несколько секунд увидел в глазах солдата понимание.

Оба морпеха стояли в нескольких шагах друг от друга и пытались понять, что же они слышат, внезапно Дербиан ни слова не говоря приблизился к высокой постройке и приложил к ней руку.

— Я чувствую! — негромко произнёс он, — это не звук, это вибрация, там внутри что-то работает. Нужно побыстрее обойти здание.

Рядовой словно забыл, о чем ещё недавно предупреждал его лейтенант, и на волне эмоций тут же ринулся воплощать свои слова, причём совершенно не обращая внимания на протесты старшего по званию. Дербиан рванул настолько быстро, что буквально через несколько секунд скрылся за поворотом.

— Твою мать, — в очередной раз выругался мулат и поковылял следом, надеясь, что рвение молодого пехотинца не приведёт к проблемам, ведь в нынешнем мире жизнь человека ничего не стоила, особенно если он увидит то, что видеть не следует.

Из-за дальнего угла здания показался хвост СН-54, а затем и сам вертолёт Сикорского. Он стоял, опираясь на свои длинные, широко расставленные ноги и лопасти его гигантского винта беззвучно подрагивали на внезапно поднявшемся ветру. Контейнер, находившийся у него под брюхом, исчез, зато следы на занесённом песком асфальте явно показывали направление, куда его отвезли.

Лейтенант успел заметить, как Дербиан нырнул под створку опускающихся ворот, прежде чем они полностью закрылись. Других входов в здание поблизости мулат не увидел, поэтому немного постояв на месте, он подошёл ближе к винтокрылой машине и, поднявшись по ступеням на бору, заглянул в кабину. Там оказалось пусто. Причём совсем. Отсутствовали приборы управления, штурвалы и даже кресла пилотов. Вместо них оказались установлены какие-то черно-серые ребристые цилиндры, на одном из которых, горело несколько желтых и зелёных индикаторов.

Внезапно изнутри здания послышались приглушённые стенами выстрелы. Сначала одиночные пистолетные, а спустя несколько секунд, раздалась длинная очередь, которую лейтенанту было трудно не опознать. Прямо перед выстрелами раздался пронзительный свист раскручиваемых электроприводом стволов, моментально сменившийся ревом выпущенных за секунду десятков пуль. Так мог грохотать только авиационный пулемёт Вулкан.

Там же. Несколькими минутами ранее.

Рядовой Дербиан еле успел нырнуть в быстро сужающуюся щель, закрывающихся ролетных ворот, куда только что заехал электро погрузчик с ребристым морским контейнером.

— Эй, — поднимаясь с пола, закричал он вслед удаляющейся машине, но ее водитель не отреагировал. То ли не слышал, то ли ему просто было наплевать, так как фигура в капюшоне даже не повернула голову в сторону оравшего человека.

Морпех хотел было последовать за погрузчиком, но к этому времени тот уже скрылся в сумраке помещения и лишь издали слышался удаляющийся скрип его резиновых шин. — Да и пошёл ты, — подумал рядовой, — сам разберусь, где тут, что есть.

Дербиан медленно побрел вперёд и чуть не грохнулся на пол, запнувшись об идущую поперёк прохода железнодорожную рельсу, параллельно которой проглядывалась ещё одна такая же. — Дерьмо, да как вы тут работаете вообще впотьмах, с фонарями, что ли ходите? — спросил он вслух, и словно в ответ неподалёку слева зажглись несколько красных точек.

В темноте раздался шелест и в невидимой до этого стене открылся проход, освещаемый периодическими вспышками желтовато-красного оттенка. Тут же помещение наполнилось гулом и грохотом, от которого чуть не заложило уши. Лица морпеха, коснулся приятный тёплый ветерок с металлическим привкусом, а в открывшемся проеме показалась треугольная вагонетка, двигающаяся на парня прямо по злополучным рельсам. Дербиан еле успел отскочить в сторону, выругавшись в очередной раз. Вагончиком ни кто не управлял, он просто катился сам по себе, не замедляясь и не ускоряясь. Пройдя вдоль рельсов, морпех оказался в огромном цеху. Внутри оказалось довольно жарко, и парень тут же принялся расстёгивать верхние пуговицы куртки, не забывая посматривать по сторонам.

Первое что бросилось ему в глаза — это длинный конвейер, ползущий сквозь помещение и теряющийся за нагромождением различных устройств. Несколько механических рук манипуляторов периодически укладывали на него что-то непонятное. Это было похоже на небольшой танк или трактор, с плавными, чуть закруглёнными обводами, точнее на его гусеничную базу без башни, к которому кто-то, непонятно за чем прилепил поднятую над корпусом круглую платформу.

Конвейер медленно двигался, не останавливаясь ни на секунду, и морпех следовал вдоль него, восторженно наблюдая за происходящим. Он впервые видел автоматизированное производство, о которых иногда рассказывали старшие товарищи, работавшие на них до ядерного апокалипсиса. Особенно часто о них любил вспоминать старик немец, который когда-то работал на заводе, выпускающем автомобили известной на ту пору марки. Их остовы и сейчас частенько встречались в заброшенных городах. И хотя его рассказы постоянно сопровождали различные нелепицы из-за плохого знания английского и ужасного лающего акцента, вокруг него обычно собирались десятки детишек. Да и взрослые не отказывались немного послушать о прежней жизни, особенно когда рассказчик брал в руки губную гармошку и принимался негромко напевать на родном языке.

Яркая вспышка отвлекла рядового от нахлынувших воспоминаний. Это очередная механическая рука-манипулятор, вдоль ряда которых, бежала лента конвейера, приладила выпуклый щиток к корпусу танка, в тоже время другая, такая же, только имеющая на конце тонкий стержень быстро прикоснулась к нему поочерёдно в нескольких местах. При касании во все стороны разлетелись ослепительные искры, озарив помещение и Дербиан понял, что это работает сварочный автомат.

— Этим дерьмом точно должен кто-нибудь управлять, — подумал парень, — нужно найти его во чтобы то ни стало. — Эй! Есть кто, — что есть мочи заорал он. — Ээээйй! — однако, кроме треска сварочных автоматов собирающих непонятную технику да гула сборочной линии в ответ ничего не услышал.

Внезапно впереди во вспышках, рядовому почудилось движение, и он на секунду остановился приглядываясь. Сумрак шагах в двадцати впереди чуть колыхнулся. — Эй, — повторил парень громко, — мы заблудились и моему товарищу нужна срочная медицинская помощь! — однако в ответ ничего не услышал.

В этот момент цех осветился очередной сильной вспышкой и морпех увидел приближающегося навстречу человека в висящей балахонистой одежде и капюшоне, надвинутом так, что разглядеть его лицо оказалось невозможно.

Через пару мгновений, следующая вспышка, позволила Дербиану осмотреть двигающегося к нему чуть лучше. Походка человека казалась какой-то ломаной, он словно кукла неуклюже переставлял ноги, и при этом совершенно не шевелил руками, словно пряча их из виду. — Они тут что, все больные? — мысленно спросил себя морпех и тут же понял, что живущие здесь, похоже, страдают различными недугами после долгого нахождения на заражённых территориях. — Хоть бы у них связь работала, ведь вертолёт сюда прилетел, значит, и улететь может и доставить нас в Сирано, либо ещё куда к нормальным людям, — проскользнула у рядового следующая мысль и тут он увидел высунувшуюся из под балдахина руку приближающегося, в которой оказался зажат пистолет.

— Эй! Стой! Мы не враги! Убери оружие! — парень, крича ещё что-то, одновременно старался вытащить своё оружие из кобуры на поясе. Получалось это крайне скверно, страх и паника оказались не лучшими помощниками и пальцы морпеха все никак не могли нащупать застёжку. Отвести взгляд от человека, идущего ломаной походкой на встречу, Дербиан был не в силах, а то, что он разглядел при новой вспышке, заставило его забыть обо всем и сделать несколько шагов назад. Существо, вышедшее к нему, оказалось не человеком.

Желтоватые блики играли на поднимающейся металлической руке, точно такие же, как и на чёрной вороненой стали пистолета. Под слегка съехавшим капюшоном показались две круглые линзы, сквозь которые смотрели объективы с красными зрачками. Треугольная голова существа больше напоминавшая бинокль, установленный на двух тонких стержнях, внезапно немного наклонилась в сторону и его глаза сверкнули. Металлическая рука замерла, словно робот, а это вне всяких сомнений был он, задумался и в ту же секунду грохнул выстрел.

Молодого парня словно ударили молотом по руке, отчего он непроизвольно покачнулся назад. Его онемевшую руку обожгло огнём, однако от мгновенного выброса адреналина, он этого даже не заметил, так как в этот же самый момент ему наконец-то удалось выхватить своё оружие.

Загремели частые выстрелы. Они казалось, не причиняли приближающемуся механическому существу никакого урона, лишь выбивая искры и заставляя его легонько пошатываться, но внезапно одна из удачно выпущенных пуль разбила сияющий красным окуляр и он потух. Робот резко остановился.

— На, получай сука! — радостно заорал парень, стреляя ещё. Вот только механический ублюдок, постояв несколько секунд вновь зашевелился. — Да сдохни же тварь! — снова закричал Дербиан нажимая на спусковой крючок, но боек пистолета лишь сухо щелкнул в ответ. Патроны в обойме закончились.

— Дерьмо, — коротко выругался морпех и резко развернувшись, бросился обратно к все ещё открытому проходу с рельсами. Ему приходилось резко менять траекторию, чтобы хоть немного сбить прицел открывшей огонь, по убегающей цели, машине. Ещё пару шагов и казалось спасение близко, но тут раздался пронзительный свист.

Однако этого парень этого не услышал, так как в этот момент его тело, разорванное крупнокалиберной очередью практически пополам, уже падало на пол, орошая все вокруг алыми брызгами и покрывая кусками разодранной в клочья плотью.

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

*

Рокот пулеметов смолк секунду спустя, вот только это ни чем не помогло вошедшему в зону поражения человекообразному роботу, в висящей мешком балахонистой одежде. Крупнокалиберные пули, разорвав человеческое тело почти пополам и не потеряв при этом кинетической энергии, заколошматили по конвейеру, манипуляторам и приблизившемуся андроиду. Несколько попаданий в правую часть корпуса смяли броневые листы закрывающие грудь машины и моментально лишили ее руки, а на месте разрыва тут же засверкали короткие молнии электрических разрядов. Тело робота развернуло и отбросило на несколько метров назад, где оно замерло без движения, лишь иногда судорожно подергиваясь.

Послышался металлический скрип и в открытый проем сборочного цеха, звеня гусеницами, въехал тот самый непонятный танк, корпус которого собирали на конвейере. На его хромированном борту чёрной краской по трафарету была выведена надпись Т-1-167.

На монохромном дисплее чуть опустившего стволы Т-1 подсвечивалось тело человека, электронный мозг машины распознал его повреждения и на идентификаторе появилась надпись 'Цель уничтожена', а затем сканеры подсветили лежащего о чуть дальше робота.

Модель Т-200, статус поврежден, — высветились несколько надписей на экране. Функциональность лежащего андроида отображалась в критической отметке, меньше десяти процентов, и процессор танка принял логическое решение вызвать ремонтников.

Глава 9

Двигатель джипа слегка порыкивал, когда машина взбиралась по извилистой горной дороге. Мы медленно двигались по грязному городку, уместившемуся в узком каньоне. Невысокие домики когда-то раньше имевшие веселую и яркую окраску, сейчас казались просто серыми и заброшенными. Здесь совсем не наблюдались следы разрушения, однако было видно, что жилье покидали в спешке. Двери многих строений оказались открыты настеж, а ворота гаражей подняты.

На нашем пути уже попадались такие поселения с одно и двух этажными постройками. В основном в них жили люди среднего достатка, те кто не мог позволить себе иметь роскошный особняк на холмах, но при этом хотел поселиться поближе к городу Ангелов, к океану, и одновременно находиться в относительном уединении.

Эти места уже были неплохо изучены, даже мне во время патрулей и рейдов ещё в составе другого отряда доводилось пользоваться этой дорогой, и здесь чаще всего бывало тихо и спокойно. Люди пережившие ядерную катастрофу не стремились вновь селиться в жилых районах парка Топанга. Повышенный радиационный фон, оказывался не страшен, если ты просто проезжал мимо, однако даже несколько дней проведённых в стенах одного из домов, могли привезти к значительному ухудшению здоровья. Как минимум доза облучения, полученная за это время превысила бы среднемесячную в несколько раз.

Я выбрал этот маршрут не случайно. Возвращаться обратно той же дорогой, которой мы добрались до аэропорта Лос-Анжелеса не хотелось. Мало ли компаньоны тех парней, что мы оставили лежать возле Сан-Диего фривея, увидят знакомый джип и захотят узнать отчего это он поменял хозяев. Я конечно был не против хорошей драки, но предпочел бы, чтобы она происходила на моих условиях. Тем более, что наша миссия увенчалась успехом и хотелось побыстрее оказаться дома.

С неба, где клубились темные облака, совершенно не вовремя начал накрапывать мелкий дождик, поэтому нам пришлось срочно искать укрытие для себя и машины. Впереди как раз показалась заправка, с широким, невесть каким образом уцелевшим навесом, и наш бессменный водитель Майк, тут же направил джип под него.

От выпитого накануне паршивого самогона, так и не успевшего стать виски, слегка побаливала голова, и периодически подкатывала тошнота, однако неважное самочувствие не помешало мне поручить двум бойцам найти какие-нибудь тряпки и протереть намокший салон автомобиля. Ещё не хватало, чтобы от кислотного дождя он превратился невесть во что. После этого я откупорил большую канистру, стоявшую в багажнике, и вымыл чистой водой лицо и руки, куда попали первые капли упавшие из серых туч, пока я не успел набросить на себя прорезиненый плащ. Остальные парни без команды последовали моему примеру, так как сами знали к каким последствиям могла привести даже малейшая задержка. Ждать пока природа угомониться можно было довольно долго, поэтому я распределил время до вечера на парные дежурства и приказал всем оставшимся отдыхать. Вчерашняя ночь давала о себе знать и не только я чувствовал себе паршиво.

— Майк, — позвал я одного из дозорных, выставленных первыми нести вахту, а сам достал из багажника приобретённую винтовку и аксессуары к ней. — Это тебе, начинай приводить в порядок, может удасться пристрелять в дороге.

— Спасибо Дерек!, — глаза парня загорелись, словно он только что получил не орудие убийства, а самую прекрасную в мире вещь, о которой только можно мечтать.

— Давай занимайся, если что зови меня. Только не увлекайся, следи за обстановкой. Вряд ли кто под дождем полезет, но все же..., — напутствовал я, — и это, приглядывай за Мигелем..., — добавил я, прежде чем отойти от дежурного бойца и расстелив кусок потемневшей от времени пенки, присесть возле машины, привалившись спиной к заднему колесу.

Дождь все усиливался, с каждой минутой все громче стуча по асфальту и крыше навеса. В нескольких местах влага просачивалась и набухая крупными каплями падала на землю, но все протечки оказались на безопасном расстоянии, поэтому я не волновался. По канавкам и трещинам в земле и асфальте, потекли первые ручейки воды, быстро собираясь в один мутный бурлящий поток и устремляясь по склону вниз.

Когда-то давно, в другой жизни, мы с братом бы обрадовались такому дождю. По ручьям текущим вдоль дорог в специальном желобке оказывалось так весело запускать маленькие веточки. Помню мы даже устраивали соревнования чья проплывет до водостока быстрее, и подбадривали свои гоночные "кораблики" веселыми криками. Помню как здорово было потопать по лужам, разбрызгивая воду далеко в разные стороны и громко хохоча, если волна брызг накрывала одного из нас. Правда потом приходилось стоять с низко опущенной головой и слушать как мама отчитывает нас... Точнее меня, ведь я всегда был старшим, и на мне чаще всего лежала ответственность за такие шалости, хотя в большинстве случаев именно Каил являлся зачинщиком.

Мои наручные часы тихонько запикали. В них сработал будильник, выдернувший меня из полудремы. Подошла моя очередь побыть охранником для отдыхающих товарищей. Я встал и потянулся широко разведя руки в стороны. Тело, от продолжительного сидения в одной позе, немного затекло и требовалось разогнать кровь. Я пару раз присел и покрутил головой в обе стороны с облегчением почуствовав как "хрустнули" позвонки. Затем подхватив свою винтовку и стараясь не наступить на ноги мирно спящих парней, я направился к часовому всматривающемуся с дождливую хмарь.

— Ну что, Дени, все тихо? — спросил я, обернувшегося при моем приближении, бойца.

— Пока да. Да и кто в такую погоду полезет. Сидят все под крышей в тепле и нос на улицу на кажут.

— Ну да, ну да, — посочувствовал я парню, который похоже немного захандрил. — Не боись, надеюсь дождь стихнет и мы завтра то же дома будем, и если повезёт без приключений... Давай, буди Сержио, а сами с Мартином отдыхайте, через пару часов ужинать будем.

Я подождал несколько минут, пока Клеменс придёт в себя, а потом отправил его в невысокое здание самой заправки. Нужно было определиться, сможем ли мы там переночевать с относительным комфортом, или придётся оставаться на улице. Боец вернулся примерно через пол часа и притащил с собой несколько шоколадных батончиков в грязной упаковке.

— Раньше здесь кафе было или ресторан, там что-то типа кухни организовано и большой холодильник метра два на три есть. Дверца помята сильно но закрывается плотно. Мусора правда вокруг полно. Вот как раз среди него и нашёл! Там таких целая коробка, а ещё конфеты и содовая. Такое впечатление, что их кто-то припрятал, так как это все оказалось завалено приличной горой мелкого хлама.

— Фонят?

— На уровне наших продуктов. Так что можно употреблять в пищу.

— Хорошо, оставь по одной штуке для всех, — я кивнул в сторону сладостей, — а остальное забрасывай в багажник, доставим на базу. И что там со внутрянкой? Ночевать можно?

— В основном помещении не стоит, а вот внутри холодильника можно, там фон гораздо ниже. В остальном все сухо, двери, окна целые. Со двора решётки, так что довольно безопасно. Крупной живности не заметил. Нужно только мусор после чьей-то мародёрки немного разгрести и можно устраиваться.

— Сегодня сплошь хорошие новости. Не люблю я такого, потом как бы на неприятности не нарваться. С другой стороны, отказываться от подарков судьбы, тоже не стоит, — подумал я, и добавил вслух обращаясь к бойцу. — Давай так, я пока подежурю, а ты занимайся ужином, как будет готово поднимем остальных, ну а уже после этого и в здание переберёмся. Ловить лишние рентгены не стоит.

Серое небо, затянутое тучами начинало постепенно темнеть. Приближался вечер. Дождик потихоньку стих, перейдя в противную морось, когда мелкие капли воды словно висят в воздухе, забывая падать на землю. Двигаться по такой погоде было точно нельзя. Тут не помогут никакие плащи и накидки, влага в любом случае проберется в любую мало-мальскую щель.

Ещё минут через двадцать, когда я уже собирался поторопить напарника, легкий порыв ветерка донёс до моего носа необычный запах, и я облизнувшись обернулся в поисках его источника. Шагах в десяти от меня, Клеменс сложил небольшой костерок из разломанной на куски деревянной мебели. Прямо над огнём, задевая донышком за поленья, на куске толстого провода, висела помятая кастрюля, закопчённая с одного бока. В ней что-то тихонько кипело и плескалось. Заинтересовавшись, я подошёл поближе и заглянул внутрь.

Когда мы покидали базу города Ангелов, мне пришла в голову дельная мысль. — Раз уж мы двигаемся на автомобиле, и получили кое-какой навар с продажи вооружения, то почему бы не разжиться у вояк провизией, для нашей базы? — Быстренько подсчитав все свободные ресурсы, которых у нас после ночёвки в отеле, вечеринки со стриптизом и возлияниями оставалось не так уж много. Я решил, что оставшихся патронов, сверх необходимого боезапаса, на что-нибудь да хватит и попросил нашего водителя свернуть в сторону складов. Сегодня там дежурил грузный старший уоррент офицер. Мне уже "повезло" познакомиться с ним утром и впечатление осталось не из приятных. Его глубоко посаженные глаза, одутловатое лицо и растопыренные в разные стороны уши, создавали впечатление, что ты общаешься с большущим поросёнком. А его манера при разговоре через слово пытаться тебе что-нибудь впарить, успела меня взбесить пока мы искали прицел и магазины для винтовки. Однако именно на такую линию поведения сейчас я и рассчитывал.

Оставив парней сидеть в машине, я распахнул небольшую дверь прорезанную в огромных ангарных воротах и заглянул внутрь. Стол, за которым должен был сидеть дежурный пустовал, поэтому прежде чем войти я на всякий случай громко проорал. — Эй! Есть кто-нибудь?

— Да есть, есть, — тут же послышался немного визгливый голос, отчего у меня вновь возникла ассоциация с поросёнком. — Уже перекусить не дают, — из-за ближайшего стеллажа сначала показался полный живот уоррент офицера, а затем уже он сам. — Это опять ты? Забыл чего?

— Нужно ещё кое-что закупить, — ответит я.

— Так чего ты стоишь, проходи давай, сейчас все подберем! Что нужно?, — в голосе толстяка послышались радостные нотки, словно с реализации товаров он имел свой маленький гешефт. Впрочем, почему бы и нет.

— В основном продукты, — я не стал акцентироваться ни на чем конкретно, пока не узнаю, что и по каким расценкам есть у военных.

— Есть то много чего. Поконкретнее не уточнишь?

— Интересует все что может долго пролежать в условиях комнатной температуры, ну или на крайний случай уличной.

— Ясно..., Тогда смотри. Есть индивидуальные пищевые рационы, армейские, длительного хранения, — толстяк пощёлкала по клавиатуре, — четырёх видов, все меню "В". Гражданские пять видов... — уоррент офицер на секунду замялся, огляделся во все стороны, а затем прошептал заговорщецким голосом, — хоть они и дешёвые, но не советую их брать, условия хранения похоже не соблюдались, хотя в пищу пока пригодны. — дежурный по складу откинулся назад на спинку стула и сложил пальцы рук, больше похожие на сардельки, в замок. — Ещё недавно подвезли консервированные овощи в банках по пять килограмм, — он на секунду запнулся увидя немой вопрос в моих глазах и тут же добавил, — ну там всякое, помидоры, огурцы... О кстати, сегодня только машина прибыла, ещё даже не сортировал и в базу не вносил! — Толстяк поднял указательный палец вверх, словно делая акцент на этом пункте, — там насколько я успел посмотреть во время разгрузки, фрукты в килограммовых железных банках, тушенка, крупа разная в мешках, и вроде бы макароны или спагетти... — Дежурный одной рукой повернул ко мне экран монитора, где в простой таблице были расписаны цены на перечисленные товары, и замолчал, давая мне время подумать и определиться.

Вглядываясь в цифры, я прикидывал как получше распределить оставшиеся в моем распоряжении ресурсы. С одной стороны, дикой нехватки продовольствия у нас на базе пока не наблюдалось, в общем-то как и с боезапасом, с другой, в каждый выход отрядов патруля и разведки входил обязательный поиск продуктов для пополнения их запасов. Ведь никогда не знаешь, что произойдёт на следующий день, а у нас как никак почти две сотни человек на базе. — Эх решено, — я мысленно махнул рукой и решил всё-таки обменять излишки патронов на сухпаи, но тут вдруг обратил внимание на изучающее выражение лица уорент-офицера.

По всему его виду можно было понять, что у него в загашнике осталось ещё что-то стоящее....

Ночь пролетела в относительном комфорте. Ужин приготовленный Сержио, удался на славу, да и шоколад пришёлся как нельзя кстати и поднял захандрившим бойцам настроение. Поэтому холодильник мы вычистили совместными усилиями за полчаса, и хотя заканчивали уборку уже в темноте, при свете горящего факела, однако ни кто не жаловался. Герметично закрывающаяся дверь отлично сохраняла тепло, а четверо взрослых мужчин спокойно смогли лечь на чистом гладком полу. Дежурства я не отменял, тем более, что влажная морось постепенно сошла на нет и чей-нибудь визит оказывался весьма вероятен.

Себе и Клеменсу я оставил предрассветную вахту. Обычно ее считали самой тяжелой и бойцы промеж собой называли ее собачьей, однако для меня она становилась своего рода ритуалом, который появился ещё в раннем детстве. Окна моей комнаты на втором этаже выходили прямо на восток, поэтому яркие и тёплые лучи восходящего из-за гор солнца освещали ее получше всяких ламп. Облачность в ЭлЭй практически не наблюдалось, так что к побудкам часов в шесть утра я привык. До школы, уроки в которой начинались в девять, оказывалось полно времени, которое я старался всегда провести с пользой.

Вот и сейчас оглядевшись вокруг, я заметил как Сержио сидящий ко мне боком, широко позевывает, прикрывая глаза, но тут же словно почувствовав на себе мой взгляд, оглядывается, и махнув мне рукой — мол, все нормально, — поднимается на ноги. Он, не выпуская из рук винтовки, несколько раз глубоко приседает, одновременно поднимая оружие вверх и разминает шею, так, что кажется я даже со своего места услышал хруст его позвонков... Вот только звук различенный мною в 'жидком' рассветном тумане, оказался совершенно иным — более хлестким, словно кто-то часто-часто защелкал кнутом. Где-то неподалёку, в прошлом шёл бой и одиночные выстрелы, принятые мной за хруст, перекрыл беглый автоматический огонь.

— Поднимай парней, — бросил я команду Клеменсу, а сам подхватил винтовку и занял более удобную позицию, направив оружие в сторону отзвуков доносившейся перестрелки.

Глава 10 (полная финальная версия)

Посёлок, в котором нам повезло заночевать, насчитывал не больше полусотни одно и двухэтажных домиков, разделённых парой-тройкой небольших улочек, ползших вверх вдоль склонов невысоких гор. По одной из них мы медленно двигались в сторону периодически раздававшихся выстрелов. Теперь они звучали гораздо реже, будто кто-то экономил патроны, однако смолкать, похоже, не собирались. Утренняя хмарь и лёгкий туман, стелившийся по улочке, хорошо скрывали нас на фоне посеревших стен, однако точно так же не давали нормально просматривать обстановку. Поэтому небольшой проулок под прямым углом уходящий в сторону от нашей дороги, я едва не пропустил.

— Майк, Денни, там идёт параллельная улица, — я махнул рукой в сторону узенького переулка, зажатого между двумя заборами. — Пройдите по ней. При обнаружении противника доклад по рации, в бой без необходимости не вступать.

Оба парня синхронно кивнули и, резко развернувшись, побежали по асфальтированной дорожке, на которой даже сейчас можно было разглядеть остатки схематичного изображения велосипедиста.

Звуки выстрелов донеслись прямо из-за угла дома, находящегося в паре шагов впереди меня. Кажется, я даже увидел промелькнувшие пули, которые, выбив из штукатурки несколько кусочков камня, рикошетом ушли в пожухлый газон. Выскочивший через мгновение силуэт заставил меня дёрнуться назад, и лишь краем сознания я остановил палец, потянувший спусковой крючок. Появившееся существо точно не являлось противником.

Чумазый ребёнок неопределённого возраста, явно не старше пяти-шести, замер в метре от меня. В его — или её? — глазах читался дикий страх и обречённость. Грязные волосы слиплись, на щеке — ссадина, платье порвано и перепачкано так, что невозможно разобрать цвет. Девочка смотрела на меня, и в этом взгляде было что-то такое, отчего у меня на мгновение перехватило дыхание. Слишком взрослые глаза для такого маленького лица. Слишком понимающие. Слишком... пустые? Нет, не пустые. Наполненные чем-то, чему я не мог подобрать названия.

Ещё несколько пуль выбили крошку из угла дома, и послышались тяжёлые шаги, и чей-то голос проорал:

— Стоять, сучка, всё равно поймаю!

— Каким нужно быть уродом, чтобы палить в ребёнка? — промелькнула у меня мысль, а сам я уже сильным рывком забрасывал детёныша себе за спину. Она была лёгкой, почти невесомой, и я чувствовал, как её маленькое тело дрожит крупной дрожью.

Выбежавший первым, тощий как жердь, но при этом как минимум на две головы выше меня мужик, тут же схлопотал в грудь короткую очередь от Мигеля и завалился на спину. Второй, выскочивший следом, не успел остановиться и, споткнувшись о труп товарища, кувырком полетел на землю, сбивая прицел Сержио. Его пуля лишь чиркнула противника по плечу, выбив фонтанчик крови. Не давая бандиту опомниться, Клеменс тут же чуть сместил ствол винтовки вниз и добил раненого вторым выстрелом.

Всё это заняло не больше трёх секунд. А потом наступила тишина. Звенящая, оглушительная, страшная.

— Наблюдаю армейский хамви и восемь человек, — раздался голос Денни в наушнике, — все в форме, у двоих сержантские нашивки. Трое двигаются в вашу сторону. Примерно пятьдесят шагов до перекрёстка.

— Наблюдаю ещё двоих в машине, — тут же добавил Майк. — Снять обоих не смогу.

Я выглянул из-за угла и так же быстро спрятался обратно, оценивая увиденную обстановку. Солдат я не увидел, да это и не удивительно: весь обзор загораживал покрытый старыми пятнами копоти бензовоз, лежащий на правом боку в нескольких метрах от перекрёстка. Хоть здесь повезло: я не видел приближающихся бойцов, но и они соответственно не видели нас. А если удача повернулась к нам лицом — то и не догадывались о судьбе своих напарников.

Подумав о мертвецах, я посмотрел на них. Оба трупа так же были одеты в военную форму.

— Дерьмо, какое же дерьмо, только этого нам не хватало... — прошептал я, оглядываясь назад.

Мигель опустился на коленки, что-то тихо шепча напуганному ребёнку, осторожно придерживая его за плечо и не давая обернуться к трупам. Спина мальчика — или всё же девочки? — мелко подрагивала, и с их стороны доносились тихие всхлипы.

— Так, парни, — сделав глубокий вдох и постаравшись, чтобы мой голос звучал уверенно, заговорил я в передатчик. — Нужно не дать им уйти или передать сообщение на базу. Майк, старый бензовоз видишь? — на всякий случай уточнил я у дозорного и, дождавшись утвердительного ответа, продолжил. — Сообщи, когда троица подойдёт к нему, потом отсчитай десять секунд и постарайся сбить антенну на машине. Затем работай по сидящим внутри, ну и по другим, по возможности. Сержио, на тебе остальные. Только не подставляйте задницы под ответный огонь — мы их на себя отвлечём.

— Принято, — голос Майка в наушнике прозвучал глухо, словно сквозь вату.

Я замер, считая удары пульса. Раз. Два. Три.

Где-то далеко, со стороны развалин, донёсся странный звук — протяжный, скрежещущий, ни на что не похожий. Металл о металл? Или, может, кусок кровли, сорванный ветром?

Я покосился на Денни. Тот сидел в засаде метрах в тридцати левее, за грудой битого кирпича, и в его руке блеснул обломок арматуры. Он перехватил мой взгляд и едва заметно усмехнулся, прикладывая палец к губам.

Хитёр, — подумал я. — Отвлёк внимание, заставил их гадать.

Звук стих так же внезапно, как и возник. И в наступившей тишине я услышал, как один из солдат за бензовозом негромко выругался.

— Твою мать, — донеслось до нас. — Нервы мне тут не трепли.

— Заткнись, — огрызнулся второй. — Смотри в оба.

Они напряглись. А значит — стали чуть менее внимательными. Чуть более уязвимыми.

Ровно то, что нам нужно.

Тишина растянулась на вечность. Я слышал, как стучит кровь в ушах, как ветер шелестит обрывками бумаги, застрявшими в кустах, как Мигель что-то шепчет ребёнку, пытаясь его успокоить.

А потом...

*Вжух! *

Звук пули, срезающей антенну, был похож на короткий свист, за которым последовал звонкий щелчок — металлический прут, лишившись крепления, рухнул на крышу хамви и скатился на землю, подпрыгнув несколько раз, словно живой.

И в ту же секунду мир взорвался.

Майк бил короткими, экономными очередями — три-четыре патрона, пауза, ещё очередь. Я представил, как пули разносят стёкла хамви, как двое солдат внутри пытаются укрыться, как один из них падает, схватившись за пробитое горло...

Не думай об этом. Не сейчас.

Из-за бензовоза выскочил первый солдат. Он даже не успел понять, откуда стреляют — Сержио встретил его короткой, хлёсткой очередью. Я видел, как тело дёрнулось, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, как руки взметнулись вверх, словно в последнем удивлении, и как оно рухнуло лицом в грязь, даже не вскрикнув.

Второй оказался умнее. Он не выбежал, а выкатился, прячась за колесо бензовоза, и открыл беспорядочный огонь в нашу сторону. Пули взвизгнули, выбивая куски кирпича из стены дома, за которым мы прятались, и острые осколки брызнули в лицо. Я пригнулся, вжимаясь в шершавую, холодную стену, и краем глаза увидел, как Сержио дёрнулся и выругался — пуля чиркнула его по плечу, разрывая рукав куртки, и тёмное, почти чёрное пятно мгновенно расползлось по ткани.

— Сержио! — крикнул я, и голос мой прозвучал чужим, хриплым.

— В норме! — рявкнул он в ответ, даже не взглянув на рану. Его лицо было белым, но глаза горели. — Заходи слева, я его прижму!

Я понял. Перекатился через груду мусора — ржавые банки, битое стекло, какие-то тряпки, — оказавшись в паре метров от угла, и выглянул. Солдат за бензовозом перезаряжал автомат, на секунду открывшись. Я вскинул FN SCAR, поймал его в прицел — мокрый от пота затылок, грязный воротник, дрожащие руки — и нажал на спуск.

Короткая очередь. Попадание.

Солдат дёрнулся, словно наткнувшись на невидимую стену, и затих, уткнувшись лицом в резиновое колесо. Из-под его тела медленно потекла тёмная струйка.

— Третий! — заорал Денни в наушнике так, что заложило ухо. — Третий заходит справа, он обходит вас!

Я резко развернулся, но поздно. Солдат вынырнул из-за угла соседнего дома — молодой, почти мальчишка, с перекошенным от страха лицом. Он вскинул автомат, и я увидел его глаза.

Боже, какие у него были глаза. Широко распахнутые, с расширенными от адреналина зрачками, в них плескался такой дикий, первобытный ужас, что на мгновение я увидел в них себя. Себя, каким я был пять лет назад, когда впервые взял в руки оружие, когда впервые понял, что убивать или умирать — это единственный выбор, который оставил нам этот мир.

Время будто замерло.

Я понял, что не успеваю. Что его пуля будет быстрее. Что всё, что я успел сделать в этой жизни — спасти брата, выжить в аду, привести свой отряд — сейчас закончится здесь, в грязном переулке, под серым небом, за пять метров от испуганного ребёнка, которого я даже не успел узнать по имени.

*Бах! *

Солдат дёрнулся и осел на землю, так и не нажав на спуск. За его спиной стоял Майк, опуская дымящийся ствол. Его лицо было спокойным, почти равнодушным, и только побелевшие костяшки пальцев, сжимавших пистолет, выдавали, чего ему стоила эта секунда.

— Живой? — выдохнул он.

Я не успел ответить. В наушнике раздался голос Денни, срывающийся на крик:

— Хамви горит! Один внутри был мёртв, второй... второй уходит! Он побежал вниз по улице, к выезду из посёлка!

— Не дай ему уйти! — рявкнул я, вскакивая на ноги. — Если он доберётся до рации, нам конец!

Денни рванул следом, и я на секунду увидел его — длинноногого, быстрого, перепрыгивающего через груды мусора, словно заправский спринтер. Мы с Майком переглянулись. Сержио уже поднимался, зажимая рукой плечо, по которому текла кровь, и морщась от боли, когда тяжёлый автомат сползал с раненого плеча, но стараясь не показывать вида.

— Мигель, — крикнул я, — веди ребёнка, быстро! Уходим!

Я не помню, как мы бежали. Помню только обрывки: стук собственного сердца, тяжёлое дыхание Майка за спиной, сдавленный выдох Сержио, когда автомат в очередной раз больно ударил по ране. Помню запах гари, который тянулся за нами от горящего хамви, и ещё один запах — резкий, металлический, от которого першило в горле. Запах крови.

Денни догнал солдата через квартал. Тот отстреливался на бегу, но палил вслепую, даже не оборачиваясь, и пули уходили в небо или в стены домов. Одна пробила стену в сантиметре от головы Майка — я видел, как он дёрнулся и пригнулся, но не остановился. Вторая взвизгнула где-то над ухом, и я на секунду оглох от звона.

— Не уйдёшь, гад! — рявкнул Денни и, остановившись, вскинул винтовку.

Короткая очередь. Солдат споткнулся, взмахнул руками, словно пытаясь удержаться в воздухе, и рухнул лицом вниз, так и не добежав до угла, за которым начиналась дорога из посёлка.

— Чисто, — выдохнул Денни, и в голосе его слышалась такая усталость, словно он пробежал марафон. — Он мёртв.

Тишина навалилась внезапно, оглушительная после стрельбы. Я слышал только, как воздух со свистом врывается в лёгкие, и как где-то далеко, за горами, глухо рокочет гром. Или это мне показалось.

— Осмотреть трупы, — приказал я, и голос мой прозвучал хрипло, чужо. — Быстро. Забрать оружие, патроны, рации. И всё, что может нам пригодиться. У нас есть минута, может, две.

Парни разбрелись, словно тени. Я же, пошатываясь, вернулся в проулок, где Мигель всё ещё сидел на том же месте, прижимая к себе девочку.

Он поднял на меня глаза. В них был страх. Не за себя — за неё.

— Ты как? — спросил я, опускаясь на корточки рядом. Колени противно хрустнули, и я вдруг остро ощутил, как болят все мышцы, как ноет спина, как мокрая от пота одежда липнет к телу.

— Я в порядке, — Мигель говорил тихо, чтобы не напугать ребёнка. — Она... она не плачет. Всё это время молчит. Смотрит и молчит.

Я перевёл взгляд на девочку.

Она в ответ смотрела на меня.

Боже, какие у неё были глаза. Огромные, серые, с длинными, пушистыми ресницами, которые сейчас слиплись от слёз. Но в них не было того, что я ожидал увидеть. Не было ужаса, не было истерики, не было пустоты, в которую проваливаются дети, пережившие слишком много. В них было что-то другое. Что-то, отчего у меня защемило сердце.

— Привет, — сказал я как можно мягче. Голос всё равно дрогнул. — Меня зовут Дерек. Ты в безопасности. Эти плохие люди больше не тронут тебя. Обещаю.

Она молчала. Просто смотрела.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Девочка помолчала несколько секунд. А потом открыла рот и тихо, но отчётливо произнесла:

— Элисон.

— Красивое имя. Элисон, нам сейчас нужно уходить. Здесь может быть опасно. Ты пойдёшь с нами?

Она кивнула. И вдруг сунула руку в карман своего грязного платья. Вытащила маленький металлический жетон на цепочке и протянула мне.

— Папа велел спрятать, — сказала она. Голос её дрогнул. — Сказал, что если с ним что-то случится, я должна найти хороших людей.

Я взял жетон. Он был холодным и тяжёлым, неожиданно тяжёлым для такой маленькой вещицы. На нём был выгравирован символ: перечёркнутый меч и буквы MPRI. А снизу — номер. Похоже на пропуск или идентификатор.

— Где твой папа, Элисон?

Она отвела взгляд. Посмотрела в сторону развалин, откуда мы прибежали.

— Он остался там. Он велел мне бежать, а сам... сам остался. Я слышала выстрелы.

Я сжал челюсть.

— Дерек! — окликнул меня Денни. Он стоял над одним из трупов — тем, который застрелил Сержио. — Глянь-ка сюда.

Я подошёл. Денни перевернул тело. Под курткой, которую мы сначала приняли за армейскую, оказалась обычная клетчатая рубашка. На руке — татуировка: череп с крыльями и надпись 'Freedom'. На поясе — не армейский нож, а дешёвое мачете.

— Это не военные, — тихо сказал Денни. — Это 'Свобода'. Они просто напялили форму, чтобы люди боялись и думали, что за ними стоит армия.

— Значит, за ними никто не придёт? — спросил подошедший Майк.

— Придёт, — я покачал головой. — Такая банда не прощает потерь. Скоро здесь будут их друзья. И они будут искать своих. Искать нас. Искать Элисон.

Я обернулся к Мигелю и замер. Девочка смотрела на труп человека в клетчатой рубашке. Смотрела не отрываясь.

— Элисон? — позвал я.

Она перевела взгляд на меня. В её глазах стояли слёзы, но она не плакала.

— Это он, — сказала она тихо. — Тот, кто убил папу. Я его запомнила. У него был нож и... и он смеялся.

Я подошёл к ней, присел на корточки.

— Твой папа... он был военным?

Она помотала головой.

— Нет. Он был учёным. Он работал там, где делали умные машины. А после войны он меня нашёл и сказал, что теперь я его дочка. Он говорил, что должен всё исправить.

— Нам нужно найти его тело, — тихо сказал я. — Если у него были документы, записи... Это может быть важнее, чем мы думаем.

— Дерек, — Майк положил руку мне на плечо. — У нас нет времени. Ты слышишь?

Я прислушался. Где-то далеко, со стороны посёлка, донёсся низкий, нарастающий гул. Двигатели. Не один, несколько.

— Они уже здесь, — выдохнул Денни.

Я посмотрел на наших. Раненый Сержио, девочка, груда трофеев... и джип с припасами, оставленный внизу, у заправки. Если бандиты найдут машину, они поймут, что мы не могли уйти далеко пешком.

— Майк, — сказал я. — Ты и Денни — быстро к джипу. Угоняете его подальше от дороги, прячете в кустах или в овраге, маскируете ветками. Потом догоняете нас пешком. Мы пойдём вдоль ручья, в сторону Пасадены.

— Понял, — Майк кивнул, но в глазах его мелькнуло что-то... не то чтобы неповиновение, скорее азарт. Я знал этот взгляд. У него всегда загорались глаза, когда задача пахла риском.

— Без геройства, — добавил я жёстко. — Спрятали — и сразу назад. Не вздумайте искать короткие пути.

— Всё сделаем, командир, — Денни хлопнул Майка по плечу, и они исчезли за поворотом.

Я посмотрел им вслед и почувствовал неприятный холодок под ложечкой. Зря я, наверное, отпустил их вдвоём. Слишком хорошо знал эту парочку — стоило им остаться без присмотра, и в голову лезли идеи, от которых у любого взрослого волосы встали бы дыбом.

— Дерек, — окликнул Мигель. — Они справятся.

— Справятся, — согласился я. — Вопрос только — как.

Я поднял голову к небу. Серое, тяжёлое, низкое. Тучи набухали влагой, сползая с вершин в ущелье. К обеду здесь будет ливень — или, если повезёт, снег. В горах погода менялась быстро, и холодный дождь мог стать таким же врагом, как бандиты внизу.

— Надо спешить, — сказал я. — Если начнётся, нам конец. Мокрые, без огня... не хотел бы я тут застрять.

Мигель только кивнул, плотнее прижимая к себе Элисон. Девочка зябко поёжилась, но не открыла глаз.

— Нам нужно найти укрытие, — сказал я. — Развести огонь, просушиться, перевязать Сержио. И понять, что делать дальше.

— И что нам теперь делать с ней? — тихо спросил Мигель, кивая на Элисон.

Я посмотрел на девочку. На её измученное личико, на синеву под глазами, на искусанные в кровь губы, на маленький кулачок, всё ещё сжимающий жетон с символом MPRI.

— Сначала выживем, — ответил я. — А там видно будет. Она теперь наша.

Элисон подняла на меня глаза.

И в этом взгляде я увидел всё. Благодарность. Недоверие. Страх. Надежду. И что-то ещё, чему я не мог подобрать названия. Что-то древнее, что есть в каждом человеке, но что редко просыпается в детях.

Волю к жизни.

— Не бойся, — сказал я ей. — Я обещал, что мы не дадим тебя в обиду. Мы выполним обещание.

Она кивнула. Просто кивнула, как взрослая, которая принимает условия сделки.

И снова закрыла глаза.

Некоторое время спустя

Мы нашли пещеру. Неглубокую, метра три в глубину, с низким сводом, но сухую. Кто-то явно использовал её до нас, вход был частично скрыт разным мусором аккуратно закрепленным к камням, в углу валялись пустые консервные банки, проржавевшие до дыр, груда тряпья, от которого разило плесенью, и рассохшийся ящик из-под патронов.

Сержио вошёл внутрь последним. Сделал два шага, пошатнулся и, не добравшись до стены, начал медленно оседать. Я подхватил его под здоровое плечо, и почти таща оставшиеся полметра, осторожно прислонил спиной к камню. Он был бледен — не просто бледен, а как мел, той страшной, восковой бледностью, когда кожа становится почти прозрачной, а под глазами залегают синие тени. Губы обметало белым налётом, на лбу выступила крупная, холодная испарина.

— Эй, — я похлопал его по щеке. — Сержио, не отключайся.

Он мотнул головой, пытаясь сфокусировать на мне взгляд. Зрачки плыли, никак не желая собираться в фокус.

— В норме я, — голос его прозвучал сипло, едва слышно. Губы шевелились с трудом, словно каждое слово приходилось выцарапывать изнутри. — В норме...

— Вижу, как ты в норме, — буркнул я, опускаясь рядом на корточки. — Давай сюда руку.

Он послушно протянул правую — левая висела плетью, и, когда я попытался её приподнять, Сержио дёрнулся и зашипел сквозь сжатые зубы так, что у меня самого свело челюсть. Сквозь пальцы, зажимавшие рану, всё ещё сочилась кровь — не хлестала, но и не останавливалась, тёмная, почти чёрная на серой ткани куртки. Пальцы мелко дрожали — то ли от боли, то ли от холода, то ли от потери крови.

— Мигель, — крикнул я, не оборачиваясь. — Разжигай огонь. Быстро. Ему согреться надо.

Мигель уже возился у входа, собирая сухие ветки и куски коры. Элисон сидела на камне, подобрав ноги, и смотрела на Сержио огромными глазами. Она молчала, но я видел, как её маленькие пальцы вцепились в край платья, побелели от напряжения.

Я разорвал упаковку бинта. Руки у меня самого дрожали — то ли от холода, то ли от адреналина, который всё ещё плескался в крови. Перекись зашипела, задымилась белым, и Сержио дёрнулся, глухо застонав сквозь стиснутые зубы. Из глаз его брызнули слёзы — не от слабости, от дикой, выворачивающей боли, когда пузырьки кислорода вгрызаются в открытую рану. Он закусил губу так, что на ней выступила кровь, и зажмурился, часто и мелко дыша, как загнанный зверь.

— Терпи, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Терпи, брат. Сейчас легче станет.

— Знаю, — выдохнул он. Голос сел окончательно, превратился в хрип. — Я знаю, Дерек. Давай.

Я начал бинтовать. Руки делали работу на автомате, а мысли были совсем в другом месте.

Где Майк и Денни? Полчаса прошло, они должны были уже вернуться.

Я достал рацию.

— Майк, приём. Докладывай.

Тишина. Только треск помех — злой, колючий, от которого зубы сводило.

— Майк, чёрт тебя дери, ответь.

Снова тишина.

Я уже собрался повторить вызов, когда динамик ожил, и из него донёсся голос Майка — сдавленный, но, слава богу, живой.

— Дерек, — голос его прозвучал виновато, но довольно бодро. — Мы тут... есть небольшая проблема.

У меня внутри всё оборвалось. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле.

— Какая проблема? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Да не, не в том смысле. Мы целы. Оба. И джип спрятали — закатили в овраг, ветками забросали, рядом пройди не найдёшь. Но... мы тут дорогу нашли. Нормальную, не по воде. Она идёт в объезд, по склону. Если вы выберетесь из ручья и подниметесь метров на сто, упрётесь в старую лесопилку. От неё начинается грунтовка — разбитая, но проходимая. Мы можем встретить вас там.

— Вы какого чёрта полезли в объезд? — рявкнул я. — Я приказал спрятать машину и вернуться!

— Знаю, — голос Майка стал тише, виноватее. — Но мы когда машину прятали, заметили, что бандиты внизу остались. Они трупы собирают, орут друг на друга. Похоже, у них там свои разборки — то ли дележ добычи, то ли еще что не поделили. Короче, у нас есть время, может час, а может и больше. А по этой дороге мы срежем половину пути и выйдем прямо к Пасадене. Не придётся тащиться по горам с ребёнком и раненым. Дерек, Сержио к медикам нужно.

Я закрыл глаза. Сжал свободной рукой переносицу, пытаясь унять бешеный стук в висках. Майк, конечно, прав. Сержио на последнем издыхании, Элисон на руках, бандиты за спиной... Дорога — это удача, от которой глупо отказываться. Но нарушение приказа...

Я посмотрел на Сержио. Он сидел, откинув голову на камень, и тяжело дышал. Грудь ходила ходуном, на шее вздулись жилы, и с каждым выдохом из горла вырывался тихий, свистящий хрип. Бледный. Страшно бледный.

— Дерек, — тихо сказал Мигель. Он стоял в двух шагах, держа на руках Элисон, и смотрел на меня с тем спокойным, усталым пониманием, которое появляется у людей, прошедших войну. — Они правы. Мы не в том положении, чтобы отказываться от удачи.

Я выдохнул. Шумно, сквозь зубы, как перед прыжком в ледяную воду.

— Майк, — сказал я в рацию. Голос мой прозвучал хрипло, устало. — Ждите нас у лесопилки. Если в течение часа не придём — уходите к базе. Свяжетесь с сержант-майором, доложите обстановку. И если вы там хоть раз высунетесь под пули...

— Не высунемся, командир. Обещаю.

— Врёшь, — буркнул я, но в голосе уже не было злости. Только усталость. Тысячелетняя усталость человека, который слишком часто видел, как хорошие парни умирают из-за одной дурацкой ошибки. — Ладно, мы выдвигаемся.

Я убрал рацию и подошёл к Сержио. Присел перед ним на корточки, заглянул в глаза. Они были мутными, с трудом фокусировались, но в глубине ещё теплилась жизнь. Упрямая, злая, не желающая сдаваться жизнь.

— Встать сможешь?

Он попытался кивнуть, но вышло какое-то жалкое подёргивание головой. Потом он опёрся здоровой рукой о камень, попробовал подняться — и снова осел, глухо ударившись спиной.

— Давай помогу.

Я просунул его здоровую руку себе за шею, обхватил за пояс и медленно, осторожно поднял. Сержио повис на мне всей тяжестью — тяжёлый, горячий, пропахший кровью и потом. На секунду мне показалось, что мы оба сейчас рухнем, но я устоял, перехватил его поудобнее.

— Мигель, — сказал я. — Иди первым. Дорогу показывай. Я его дотащу.

Мигель кивнул и, прижимая к себе Элисон, шагнул к выходу из пещеры. Девочка обернулась, посмотрела на меня и на Сержио. В её глазах плескался такой ужас, что у меня сердце сжалось.

— Не бойся, — сказал я ей. — Мы все дойдём.

Она кивнула. Мелко, по-детски, но кивнула. И уткнулась лицом в плечо Мигеля.

Мы вышли из пещеры. Небо нахмурилось ещё сильнее, тучи опустились почти к самым вершинам, и в воздухе запахло снегом — тем особенным, зябким запахом, который бывает только в горах перед первым снегопадом.

— Пошли, — сказал я больше себе чем раненому приятелю. — Нас ждут.

И мы пошли. Медленно, тяжело, каждый шаг давался с боем. Сержио дышал мне в ухо, хрипло и часто, и я чувствовал, как его тело вздрагивает от каждого толчка. Но он шёл. Шёл, потому что выбора не было. Потому что остановиться значило умереть.

А где-то там, внизу, за нашими спинами, ревели двигатели бандитских машин, и с неба уже падали первые, злые и холодные капли снега с дождём.

Глава 11

Часть 1. Лесопилка

Лесопилка оказалась именно тем, что я ожидал увидеть от места, заброшенного задолго до войны. Лет двадцать, не меньше — словно люди ушли отсюда ещё до того, как небо раскололось. Разваливающийся сарай с провалившейся крышей, штабеля гнилого бруса, заросшие сорняками, и ржавый остов какого-то трактора, вросший в землю по самые колёса. Ветки голых кустов царапали стены, словно пытались добраться до того, что осталось внутри.

Майк и Денни нашлись сразу. Они сидели внутри сарая, на уцелевших каким то чудом перевёрнутых выцветших ящиках, и при нашем появлении вскочили, как ужаленные.

— Дерек! — Майк рванул к нам, но на полпути замер, увидев Сержио. Лицо его вытянулось, побледнело под слоем грязи, глаза расширились. — Господи... Сержио, ты как?

Сержио поднял на него мутные глаза. Губы его шевельнулись, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвался только сиплый, свистящий выдох. Он висел на мне, и каждый шаг давался ему с таким трудом, что я чувствовал, как дрожит его тело — мелкой, противной дрожью, от которой холодеет внутри.

— Жив пока, — прохрипел он наконец. Голос сел окончательно, превратился в хрип. — Дерек, дай посидеть... секунду...

Я осторожно опустил его на ближайший ящик. Сержио откинул голову, закрыл глаза. Грудь его ходила ходуном, на лбу выступила испарина — холодная, липкая, нехорошая. Губы обметало белым налётом, под глазами залегли синие тени, от которых лицо казалось почти мёртвым.

— Кровь остановили? — Денни присел рядом, всматриваясь в повязку. Пальцы его дрожали, когда он осторожно коснулся края бинта.

— Остановили. Но он много потерял, — я выпрямился, разминая затекшую спину. Каждый позвонок отозвался болью, словно меня переехали грузовиком. — Машина где?

— В овраге, — ответил Майк. Он всё не мог отвести взгляд от Сержио, словно боялся, что тот рассыплется прямо на глазах. — Мы её ветками забросали, чтобы было не видно. Дорога от неё — сразу за лесопилкой, метров сто вверх по склону. Грунтовка разбитая, но проехать можно.

— До базы сколько?

— Если быстро — часа три. Но там завалы есть, придётся объезжать. И машина... — Майк помялся. — Она битком забита оружием с трупов и припасами, мы загрузили что смогли по максимуму, мертвым свободовцам не нужно а нам пригодится. Мы с Денни еле в кабину втиснулись. Сейчас больше, плюс ребёнок, плюс раненый... Тесно будет, жутко, но выбрасывать все жалко.

— Да ехать надо! — вставил Денни. — Пешком мы с Сержио и девчонкой не доберёмся. А ночью и с преследователями тем более...

Я кивнул. Он прав.

— Втиснемся, — сказал я. — Но сначала укутать их. Мигель, у тебя есть что-нибудь тёплое?

Мигель уже стаскивал с себя куртку. Под ней оказался старый, заношенный свитер, но это было лучше, чем ничего.

— Элисон в него завернём, — сказал он. — А Сержио... Денни, у тебя одеяло было?

— В машине, — кивнул Денни. — Я захватил, так и думал, что пригодится.

— Пригодилось.

Мы спустились к оврагу. Джип нашёлся там, где сказал Майк — заваленный ветками так, что и правда мимо пройдёшь и не заметишь. Мы откинули лапник, и я окинул взглядом машину. Майк не соврал — кузов был забит мешками и ящиками так, что сесть можно было только сверху, на этот груз, вцепившись в сварной каркас

Денни достал одеяло — старое, байковое, в клетку, пахнущее пылью, но тёплое. Мы вдвоём аккуратно укутали Сержио, стараясь не тревожить раненую руку, и разместили его по центру машины. Он даже не открыл глаз, только вздохнул облегчённо, когда тепло укрыло его тело.

— Залезайте, — скомандовал я. — Мигель, ты с Элисон в кабину. Майк — за руль. Мы с Дэнни в кузов.

Мигель полез в кабину, бережно передавая мне девочку. Элисон открыла глаза, мутные, сонные, посмотрела на меня и снова закрыла. Она почти ничего не весила — комочек тепла в этой холодной, жестокой ветренной ночи. Положив ее на колени Мигелю, я снял с себя куртку и накрыл её сверху, поверх свитера.

— Спи, маленькая, — шепнул я. — Мы скоро будем дома.

Денни и я втащили Сержио в кузов. Он застонал, когда мы укладывали его на мешки, но даже глаз не открыл — сил не осталось совсем. Мы подложили под него свёрнутые куртки, укрыли одеялом, и он сразу как-то обмяк, расслабился — то ли от тепла, то ли оттого, что перестал бороться.

— Держись, брат, — сказал я, поправляя одеяло. — Сейчас поедем. Потерпи.

Сержио не ответил. Только вздохнул — тихо, жалобно, и затих.

Я залез сам, устроился рядом, вцепившись в борт. Денни примостился, с другой стороны, придерживая Сержио, чтобы его не болтало на ухабах.

— Трогай! — крикнул я Майку.

Двигатель зарычал, джип дёрнулся и, выбравшись из оврага, покатил по разбитой грунтовке. Нас кидало из стороны в сторону, подвеска жалобно скрипела, и каждый ухаб отдавался в теле. Сержио стонал сквозь зубы, но держался.

Я посмотрел на небо. Тучи сгущались, ветер усиливался. К ночи здесь будет снегопад — или, если не повезёт, ледяной дождь. А нам ещё ехать и ехать. Часа три, если повезет и дорога будет сносной. А если нет...

— Только бы успеть, — прошептал я. — Только бы успеть...

Я не договорил. Не хотел думать о плохом.

Денни перехватил мой взгляд и кивнул. Понимающе, устало.

— Дотянем, — сказал он. — Он крепкий. Дотянем.

Часть 2.

— Командир, там что-то есть.

Адриана подняла руку, и отряд замер. Пять девушек, одетых в пятнистую форму, с винтовками наизготовку, застыли на горной тропе, как изваяния. Ветер трепал их волосы, бросал в лица колючую снежную крупу, но никто не шелохнулся.

— Что именно? — спросила Адриана, не оборачиваясь. Голос её звучал ровно, но внутри всё уже кричало: опасность, опасность.

— Следы крови, — ответила девушка из дозора, та, что шла первой. Она стояла на коленях, всматриваясь в камни. — И... кажется, свежей.

Адриана жестом приказала рассредоточиться — две девушки ушли вправо, две влево, перекрывая возможные пути отхода. Сама она осторожно двинулась вперёд, ступая бесшумно, как кошка.

Кровь была на камнях. Тёмная, почти чёрная, уже слегка подсохшая, но явно свежая — кто то прошел здесь не больше часа назад. Местами она блестела, ещё влажная, и Адриана, коснувшись её пальцем, почувствовала липкую влагу.

Совсем недавно, — подумала она. — Кто-то истекает кровью, и этот кто-то совсем рядом.

Дальше, метрах в десяти, начиналась полоса примятой травы, словно кто-то полз, цепляясь за землю, оставляя за собой тёмный, маслянистый след.

— Раненый, — тихо сказала Адриана. — Идём по следу. Осторожно. Всем внимание по сторонам, это может быть ловушка.

Они нашли его через пять минут. Человек лежал в ложбинке между двух валунов, скорчившись, поджав под себя сломанную руку. Форма — военная, морская пехота, нашивки лейтенант-командора. Лицо землисто-серое, в кровоподтёках, глаза закрыты. Губы шевелились, но звука не было — только беззвучный шёпот, похожий на молитву.

Адриана опустилась рядом на колени, прикоснулась к шее. Пульс был — слабый, нитевидный, едва уловимый, но был. Кожа под пальцами — горячая, сухая, нехорошая.

— Живой, — сказала она. — Медсестру ко мне. Остальным — прикрытие.

Пока одна из девушек доставала аптечку, Адриана осматривала раненого. Сломанная рука — плохо, очень плохо, если началось воспаление, мы его не вытащим. Глубокая ссадина на голове — похоже, ударился сильно, может быть сотрясение. И кожа... кожа на его лице начала шелушиться, облазить мелкими чешуйками.

Облучение, — похолодела Адриана. — Он был в горячей зоне.

Раненый вдруг дёрнулся, открыл мутные глаза. Зрачки его были расширены, плавали, никак не желая фокусироваться. Он посмотрел на Адриану невидящим взглядом и забормотал:

— Завод... машины... они там... контейнер... Дербиан... Дербиан!

Голос его сорвался на крик, он забился, пытаясь встать, и Адриана едва удержала его, прижав здоровой рукой к земле.

— Тихо, тихо, — она говорила спокойно, но внутри у неё всё дрожало. — Ты в безопасности. Мы свои. Мы поможем.

— Машины, — повторил он. Глаза его снова закрылись, голос упал до хриплого шёпота, в котором слышалась такая боль, что у девушек перехватило дыхание. — Они делают машины... Т-1... Дербиан погиб... я видел... он вошёл туда и... и они его...

Он всхлипнул — коротко, по-детски, и затих, потеряв сознание.

— Т-1? — переспросила одна из девушек, бледнея. — Что это?

— Не знаю, — Адриана покачала головой. Внутри у неё разрастался холод. — Но этого человека нужно доставить на базу. Быстро. Несите носилки.

— Командир, — осторожно начала девушка. — Мы же на задании. Эмилия...

— Эмилия поймёт, — отрезала Адриана. Голос её прозвучал жёстче, чем она хотела. — Этот человек — военный. Он говорит про какие-то машины, про завод. Это может быть важнее всего, что мы искали. Делаем носилки и уходим.

Через десять минут лейтенант, зафиксированный ремнями на импровизированных носилках из курток и веток, уже покачивался в руках двух дюжих девушек. Адриана шла рядом, держа его за руку и то и дело проверяя пульс. Пальцы раненого были холодными, безжизненными, и каждый раз, находя эту ледяную неподвижность, Адриана чувствовала, как сердце пропускает удар.

— Держись, — шептала она. — Держись, слышишь? Мы тебя вытащим. Только держись.

Раненый не отвечал. Он потерял сознание и теперь только тихо стонал при каждом толчке — тоненько, жалобно, как ребёнок.

Часть 3. Дорога

Дорога оказалась хуже, чем я думал. Грунтовка, разбитая годами запустения, петляла между скал, то поднимаясь вверх, то проваливаясь вниз. Джип кидало на ухабах так, что я несколько раз прикладывался головой о борт, и в голове гудело, как в колоколе. Сержио стонал при каждом толчке, но держался — то ли спал, то ли был без сознания, я не мог разобрать.

Денни сидел рядом, вцепившись в борт побелевшими пальцами, и молчал. Только иногда, когда особенно сильно тряхнёт, он оглядывался на Сержио и шептал что-то вроде 'ты как там, держишься?', хотя ответа не ждал.

Небо тем временем окончательно испортилось. Ветер усилился, и в лицо полетели первые колючие снежинки — мелкие, злые, секущие кожу. Я поднял воротник, но это мало помогало. Холод пробирался под одежду, заставлял зубы стучать.

— Денни, — крикнул я, перекрывая шум ветра. — Одеяло! Накрой Сержио с головой!

Денни кивнул и начал возиться с одеялом, укутывая раненого. Сержио даже не пошевелился.

Впереди было немногим лучше. Я видел, как Мигель прижимает к себе Элисон, как Майк крутит руль, вглядываясь в темноту. Девочка, наверное, спала — хорошо, что спала. Не видела этой дороги, не чувствовала этого холода.

Первый завал мы встретили через час. Груда камней, сошедшая со склона, перегородила дорогу почти полностью. Майк выругался, вылез из кабины, подошёл к краю.

— Объехать можно? — крикнул я.

— Попробуем! — кивнул он в ответ.

Джип сполз с дороги, запетлял между валунами, цепляя днищем камни и пробуксовывая колесами. Я молился, чтобы не пробить бак или не сломать подвеску. Машина стонала, скрежетала, но лезла вперед по раскисшей земле и кустарнику.

Повезло, объехали. Минут двадцать потеряли, но объехали.

Второй завал оказался хуже — огромный валун, упавший с вершины, расплющив несколько ржавых остовов перекрыл дорогу начисто. Пришлось разворачиваться и искать другой путь — в объезд, по старой лесовозной дороге, уже порядком заросшей кустарником. Ветки хлестали по бортам, царапали лица, но мы ползли.

Время тянулось бесконечно. Я уже давно перестал смотреть на часы. Перестал считать километры. Только смотрел на Сержио, слушал его дыхание, проверял, жив ли. Он дышал — хрипло, тяжело, но дышал.

Денни похоже задремал, привалившись одним боком к мешкам а рукой вцепившись в трубу каркаса. Я его не будил. Пусть отдохнёт.

А снег всё падал. Мелкий, колючий, противный. Он покрывал дорогу тонким слоем, скрывал ямы и ухабы, делал дорогу ещё опаснее заставляя колеса скользить в поворотах. Майк вёл машину медленно, осторожно, но джип всё равно периодически заносило, чувствовалось, что он перегружен.

Я смотрел на небо и думал об Элисон. О том, как она сжимала жетон, о том, как смотрела на убийцу своего отца. О том, что она теперь одна в этом мире. Совсем одна.

— Топливо заканчивается, — произнес Майк. — Должно хватить, но...

— Дотянем, — сказал я вслух. — Дотянем. Я обещал малышке.

Часть 4. База

База появилась из снежной мглы неожиданно — знакомый силуэт школы, заложенные кирпичом окна первого этажа, верёвки, свисающие с крыши. Я никогда не думал, что буду так рад видеть это уродливое здание. На глаза навернулись слёзы — то ли от ветра, то ли от усталости, то ли от облегчения.

— Стоять! — раздался окрик с крыши, и лязг затвора.

— Свои! — заорал Майк, высунувшись из кабины. — Дерек Риз, отряд возвращается! У нас раненый!

На крыше зашевелились, потом послышался скрип лебёдки, и вниз полетела верёвочная лестница. Почти мгновенно показались люди — кто-то с носилками, кто-то с фонарями.

Мы с Денни кое-как спустили Сержио. Его перехватили, уложили на носилки, и он даже не открыл глаз — только простонал что-то невнятное.

— В лазарет его, быстро! — скомандовал подоспевший сержант-майор. Он стоял, опираясь на костыль, и лицо его было мрачнее тучи.

Мигель вылез из кабины с Элисон на руках. Девочка проснулась и теперь смотрела по сторонам огромными, испуганными глазами.

— Это база, — тихо сказал ей Мигель. — Здесь ты в безопасности. Здесь тебя никто не тронет.

Элисон молчала. Только прижималась к нему, дрожа.

— Мигель, — сказал я. — Отведи её внутрь. Пусть поест, поспит. Потом разберёмся.

Он кивнул и ушёл.

Я повернулся к сержант-майору.

— Сэр, разрешите доложить?

— Утром, — отрезал он. — Ты еле стоишь. Иди в казарму, отдохни. Завтра поговорим.

— Есть, сэр.

Я пошёл в казарму, чувствуя, как от усталости подкашиваются ноги. Каждый шаг давался с трудом, и только чудом я не упал. Машинально вытащив галету из сухпайка, я начал ее жевать.

В коридоре было тихо. Я прошёл мимо столовой, мимо комнат, и вдруг услышал детский голос.

— Ты кто?

Я остановился. Заглянул в приоткрытую дверь. Мигель сидел на койке, прижимая к себе Элисон. Девочка уже не спала — смотрела широко раскрытыми глазами на сидящего напротив на корточках Кайла. Он разглядывал ее так, словно увидел привидение.

— Я Кайл, — сказал он тихо. Голос его звучал удивлённо, но мягко. — А ты?

— Элисон, Элисон Янг.

Они смотрели друг на друга. Кайл — двенадцатилетний мальчишка, уже умеющий стрелять и выживать, но всё ещё ребёнок. Элисон — маленькая девочка, потерявшая отца, спасённая чужими людьми, ещё не знающая, что через тринадцать лет она станет подругой Джона Коннора, а потом погибнет от руки машины, носящей её лицо.

Я постоял секунду, глядя на них. В горле встал ком. Потом тихо закрыл дверь.

Пусть познакомятся. Пусть.

Часть 5. База. Утро

Ночь прошла. Я не помнил, как добрался до койки и провалился в сон без сновидений — тяжёлый, чёрный, похожий на смерть. Разбудил меня стук в дверь и голос Мигеля:

— Дерек, вставай. Адриана выходила на связь.

Я сел на койке, растирая лицо ладонями. Тело ломило, словно меня всю ночь месили дубиной, но голова была удивительно ясной. За окном серело — наступало утро, хмурое, снежное утро.

— Что передала? — спросил я, натягивая куртку.

— Они нашли раненого военного, — Мигель говорил быстро, возбуждённо. — Часа три назад. Передали коротко: 'Обнаружили лейтенанта морской пехоты, тяжёлый, несём на базу'. И отключились. Связи больше не было.

— Где они?

— В горах, где-то в районе старого карьера. Сказали, что к утру должны быть здесь.

Я вышел в коридор. База уже просыпалась — где-то гремели котлы на кухне, перекликались голоса, пахло чем-то съестным. Я прошёл мимо столовой, заглянул в комнату, где вчера оставил Элисон.

Она спала. Маленькая, укутанная в одеяло, сжимая в руках плюшевого медведя Кайла. Рядом, на стуле, сидел мой брат — он тоже дремал, уронив голову на грудь. Я тихо прикрыл дверь.

— Пусть спят, — шепнул Мигелю.

Мы поднялись на крышу. Снег шёл всю ночь. Он укрыл всё вокруг — развалины, дорогу, горы на горизонте — белым, почти чистым покрывалом. Воздух был морозным, колючим, но каким-то удивительно свежим, словно вместе со снегом с неба упала вся вчерашняя грязь и кровь.

Дежурные уже расчистили площадку, куда-то перегнали наш джип, и верёвочная лестница была спущена. Я подошёл к краю, всматриваясь в белую мглу.

— Долго ещё? — спросил я у одного из бойцов.

— Должны уже, — ответил он. — Если не сбились с пути.

Я ждал.

Минут через десять в снежной пелене показались фигуры. Сначала одна, потом ещё, потом цепочка — пять человек, медленно бредущих по сугробам. В центре — носилки, на которых темнело тело.

— Это они, — выдохнул Мигель.

Я уже бежал к лестнице. Адриана была бледна, губы посинели от холода, но глаза горели тем же лихорадочным огнём, что и в прошлую нашу встречу.

— Дерек, — выдохнула она. — Помогай, еле его дотащили.

Я посмотрел на носилки. На них лежал человек в форме морской пехоты — лицо землисто-серое, в кровоподтёках, ссадина на голове запеклась чёрной коркой. Рука его была неестественно вывернута и зафиксирована ремнями. Он дышал — тяжело, с хрипом, но дышал.

— В лазарет его, быстро! — скомандовал я.

Бойцы вышедшие со мной тут же подхватили носилки и понесли их к лестнице. Адриана хотела пойти следом, но я остановил её.

— Ты как?

— Я в порядке, — она помотала головой, стряхивая снег с волос. — Дерек, он говорил в бреду. Всю дорогу. Про какие-то машины, про завод... Т-1, Скайнет... Это не просто военный. Он что-то знает.

— Понял, — кивнул я. -Иди внутрь, отогрейся и все расскажешь.

Адриана ушла. А я остался стоят, глядя на носилки, которые уже затаскивали внутрь. Где-то внизу, в подвале, где жил сержант-майор, уже наверняка знали о прибытии.

В лазарете уже суетились врачи. Раненого раздевали, обрабатывали раны, ставили капельницу. Он метался на койке, бормоча что-то невнятное, и я разобрал только одно слово, повторяющееся снова и снова:

— Завод... завод... завод...

В дверях появился сержант-майор. Он опирался на костыль, и лицо его было мрачнее тучи. Подошёл к койке, долго смотрел на раненого, потом перевёл взгляд на меня.

— Риз. Ко мне в кабинет. Через час. И приведи ту девушку, Адриану.

— Есть, сэр.

Я вышел в коридор. В руке у меня была кружка с чем-то горячим — кто-то сунул, пока я стоял в лазарете. Я отхлебнул. Чай был странным — терпким, чуть горьковатым, с непонятным травяным привкусом. То ли из каких-то кореньев, то ли из листьев, которые Разведчики иногда находили в горах. Но он обжигал горло и прогонял остатки сна.

— Бодрит, — сказал я вслух. — Чёрт знает что, но бодрит.

В столовой было пусто. Я сел за стол, допил чай и уставился в окно на падающий снег. Через час начнётся разговор, который может изменить всё. Жетон MPRI, раненый лейтенант, рассказы о заводе...

А где-то в комнате, укрытая одеялом, спала маленькая девочка с плюшевым медведем. И ей снилось, наверное, что папа жив.

Глава 12: 'Совет'

Часть 1. Подвал

Кабинет сержант-майора находился в подвале школы — единственном месте, где можно было чувствовать себя в относительной безопасности. Стены здесь были сложены из огромных бетонных блоков, удерживающих все здание, потолок подпирали массивные балки, а единственная дверь представляла собой лист корабельной стали, сваренный в два слоя.

Я спускался по лестнице, и с каждым шагом нарастало странное чувство — смесь усталости, тревоги и предвкушения. Слишком много всего произошло за последние сутки. Слишком много информации обрушилось на нас за одно утро.

Адриана ждала у двери. Она уже успела переодеться в сухое, но ее роскошные волосы всё ещё были влажными, однако не смотря на бессонную ночь и усталость глаза девушки смотрели ясно и твёрдо.

— Заходим? — спросила она.

— Заходим.

Я толкнул дверь. Внутри было накурено — сержант-майор не изменял своей привычке дымить как паровоз, несмотря на больные лёгкие. Сам он сидел в своём потёртом кожаном кресле, положив руки на стол, покрытый стеклом. Рядом стоял Мигель с какой-то бумажкой в руках, а в углу, прислонившись к стене, замерла Эмилия.

Я видел её всего несколько раз — главу отряда 'амазонок' редко можно было застать в общих помещениях. Высокая, подтянутая латинос, с короткой стрижкой и холодными серыми глазами. Она кивнула нам, но ничего не сказала.

— Садитесь, — сержант-майор указал на два пустых стула.

— Докладывай, Риз, — сказал он. — С самого начала.

Я рассказал всё. Про миссию, про джип, про перестрелку, про бандитов 'Свободы', про девочку, про жетон. Когда я достал из кармана металлический кружок и положил на стол, Эмилия подалась вперёд.

— MPRI, — сказала она тихо. — Я уже видела этот символ.

— Что ты знаешь? — спросил сержант-майор.

— Это частная военная компания, я..., хм... мои приятели иногда работали на них. До войны они часто нанимали бывших военных и силовиков для охраны объектов, сопровождения грузов..., иногда они вели дела с крупными бандами, если нужно было выполнить грязную работу — она помолчала. — Еще я слышала, что перед войной их привлекали для работы над секретными проектами правительства. Если отец этой девочки работал на них или был как-то связан...

— То его могли убрать, — закончил сержант-майор. — Или попытаться забрать силой. А девочка — девочка случайный ненужный свидетель...

— Но её спасли, — вставила Адриана.

— Спасли, — кивнул сержант-майор. — И теперь она здесь. Вопрос — что нам с этим делать?

Он перевёл взгляд на Мигеля.

— А теперь ты. Что с лейтенантом?

Мигель развернул бумажку.

— Я поговорил с врачами. Состояние тяжёлое, но стабильное. Рука сломана в двух местах, началось воспаление, сотрясение мозга, облучение средней степени. Если повезет и не начнётся заражение — выживет. Но доктора пока не дают прогноза. Антибиотиков мало, нужно отправлять команду в рейд..., Доктор говорит, что он может прийти в себя в любой момент, а может придёт не раньше чем через сутки. Организм лейтенанта сильно истощен.

— А что он говорил в бреду? — спросила Эмилия.

— Завод, — ответила Адриана. — Т-1. Он повторял это всю дорогу. И ещё имя — Дербиан. Видимо, его напарник.

— Т-1, — сержант-майор потёр переносицу. — Если это то, о чем я думаю... то это плохо, первые боевые автономные машины. Лёгкие, быстрые, проходимые, с пулемётами. До войны они были только в прототипах.

— А теперь их делают на заводе, — сказал я. — Где-то здесь, рядом.

Тишина повисла в кабинете.

— Мигель, — сержант-майор повернулся к связисту. — Радиостанция готова?

— Готова, сэр. Могу начать сканирование хоть сейчас.

— Начинай. Мне нужно знать, откуда идёт сигнал этого Коннора.

Мигель вышел. Мы остались вчетвером.

— Что будем делать с девочкой? — спросила Адриана.

— Пока пусть поживёт у нас, — ответил сержант-майор. — Место найдём. Кайл вон уже взял шефство — я видел, как он ей медведя своего тащил. — Он усмехнулся, но усмешка вышла грустной. — Может, хоть у неё будет детство. Пусть короткое.

Эмилия молча кивнула.

— А что с жетоном? — спросил я.

— Оставь у меня, — сержант-майор спрятал металлический кружок в ящик стола. — Позже разберёмся. Когда лейтенант очнётся — может, он знает что-то.

— Сэр, — я помялся. — Банда 'Свобода' не ушла. Они рыщут в районе посёлка. Если найдут следы...

— Знаю, — перебил он. — Выставим дополнительные посты. Усилим патрули. Если сунутся — встретим. — Он посмотрел на меня. — Ты и твои люди заслужили отдых. Сутки у вас есть — никуда не высовываетесь. Это приказ.

— Есть, сэр.... Но...

Дверь распахнулась так резко, что все вздрогнули. На пороге стоял запыхавшийся боец в белой повязке дежурного по лазарету.

— Сэр! — выдохнул он, обращаясь к сержант-майору. — Тот раненый... лейтенант... он очнулся! Врач сказал, можно поговорить, но очень недолго.

Сержант-майор медленно поднялся, опираясь на костыль.

— Риз, Эмилия — со мной. Остальные ждите.

Часть 2. Лазарет

Лазарет встретил нас запахом — резким и едким, пахло нашатырём, корвалолом и формалином въевшимся в каждую щель. Смесь антисептика, йода, крови и чего-то ещё, сладковатого, от чего у меня свело желудок. Таким пахнет смерть, когда она приближается раньше положенного.

За ширмой горела тусклая лампа, отбрасывая на стены дрожащие тени. Я обогнул её и увидел лейтенанта.

Он был страшен. Лицо землисто-серое, осунувшееся, с провалившимися щеками и заострившимся носом. Глаза — мутные, с красными прожилками, но уже открытые — смотрели куда-то в потолок, не мигая. Губы шевелились, но звука не было.

Рядом суетился врач — тот самый пожилой мужчина в очках с треснувшей линзой. Он промокал лоб раненого влажной тряпкой и что-то бормотал себе под нос.

— Он очнулся минут пять назад, — негромко сказал он, заметив нас. — Пока в сознании, но... — доктор замялся. — Сам не свой. Бредит. Или вспоминает. Я не могу разобрать.

Сержант-майор шагнул ближе, тяжело опираясь на костыль.

— Лейтенант, лейтенант, вы понимаете меня? — позвал он. Голос его прозвучал неожиданно мягко. — Вы меня слышите?

Веки раненого дрогнули. Он с трудом перевёл взгляд с потолка на говорившего. В глазах его плескалось что-то странное — смесь боли, страха и... облегчения?

— Вы... кто? — прошептал он. Голос лейтенанта был сдавленным, сиплым, практически превратился в хрип.

— Командир этой базы. Вы в безопасности.

— Безопасности нет, — лейтенант дёрнул уголком рта — то ли усмешка, то ли судорога. — Нигде нет.

Он замолчал, собираясь с силами. Я видел, как на лбу его выступила испарина, как вздулись жилы на шее.

— Дербиан, — выдохнул он вдруг, и в этом имени было столько боли, что у меня сердце сжалось. — Где Дербиан?

Мы переглянулись. Эмилия шагнула вперёд.

— С кем вы были? — спросила она тихо, но твёрдо. — Что случилось?

Лейтенант посмотрел на неё. Долго, словно пытаясь понять, можно ли верить.

— Мы... летели, — начал он, останавливаясь после каждого слова. — Груз... особый. Вертолёт...я не знаю, что случилось.... был какой-то звук и вертолет упал.

— Какой у вас был груз? — спросил сержант-майор.

— Машина. — Глаза лейтенанта расширились, в них мелькнул ужас. — Одна из них. Т-1. Мы подбили её на базе... везли... ему.

— Кому? — я подался вперёд.

— Коннору. — Он сказал это имя так, словно оно должно было объяснить всё. — Джону Коннору. Он знает. Он говорил... предупреждал...

Тишина. Только шипение лампы и далёкий стук снега в окно.

— Вы были на связи с Коннором? — уточнил сержант-майор.

Лейтенант слабо кивнул.

— Он... с нами. Не здесь. Далеко. Но мы знали... он сказал, если найдём образец... везти ему. Он сможет... понять. Найти способ.

— Способ чего? — спросила Эмилия.

Лейтенант посмотрел на неё. В глазах его мелькнуло что-то странное — то ли жалость, то ли обречённость.

— Способ выжить.

Он прикрыл глаза и замолчал, надолго. Я уже решил, что он потерял сознание, но вдруг лейтенант заговорил снова, и голос его стал другим — тише, словно он говорил сам с собой, пытаясь убедить что все он помнит происходило на самом деле.

— Я видел завод. Там... они делают их. Много. Длинный конвейер течет как река из металла, и они... растут. Как живые. Только железные. Дербиан пошёл туда... я кричал ему... а он не слышал. Или слышал, но... не мог остановиться.

По щеке лейтенанта побежала слеза. Одна-единственная.

— Потом стрельба. Это был вулкан. Я всё слышал. А потом... тишина. И я пополз, потом поднялся и побежал. Побежал изо всех оставшихся сил. Потому что..., потому что надо было рассказать хоть кому-то.

— Рассказать что? — спросил я.

Он посмотрел на меня — и в этом взгляде было столько боли, что я невольно отшатнулся.

— Что мы проиграли. Что они уже здесь. И что Коннор... он единственный, кто знает, что делать. Но он далеко. А завод... завод близко.

— Где завод? — спросила Эмилия.

Лейтенант покачал головой.

— Не знаю. В горах. Я шёл... долго, потом полз. Думал, что умру. А потом... — он посмотрел на меня, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на удивление. — Потом вы.

Он снова замолчал. Его веки тяжело опустились, дыхание стало ровнее.

— Всё, — вмешался врач. — Ему нужно отдыхать. Иначе я не отвечаю за последствия.

Мы вышли в коридор. Я прислонился к стене — ноги вдруг стали ватными.

— Он знает, где Коннор, — тихо сказала Эмилия. — Или знал.

— Знал, — кивнул сержант-майор. — Но сейчас это неважно. Важно, что он подтвердил: Коннор реален. И военные с ним работают.

— А завод? — спросил я.

Сержант-майор посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Завод подождёт. Сначала — Коннор. Если он действительно знает, что происходит и как с этим бороться, нам нужно к нему.

— А если не успеем?

— Тогда, Риз, мы все умрём. Но сначала попытаемся.

Он повернулся и, опираясь на костыль, медленно пошёл по коридору. Я смотрел ему вслед и думал о том, что сказал лейтенант.

Они уже здесь.

Глава 13: 'Дорога'

Часть 1. Последняя воля

Я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. В лицо светила тусклая лампа, и я не успев открыть глаза сразу зажмурился, пытаясь понять, где я и который час.

— Дерек, вставай, — голос Мигеля звучал взволнованно. — Лейтенант... ему хуже. Врач сказал, если хочешь с ним поговорить — иди сейчас. Он просил тебя. Лично.

Я сел на койке, растирая лицо. Тело ломило после вчерашнего, но сон ушёл мгновенно.

— Меня? Почему меня?

— Не знаю. Но он назвал твоё имя. Сказал: 'Позовите Риза'.

Странное чувство кольнуло где-то под ложечкой. Я вскочил и, на ходу натягивая куртку, побежал в лазарет.

Там было тихо. Тусклая лампа горела за ширмой, отбрасывая длинные тени. Врач сидел у койки, держа лейтенанта за руку и считая пульс. Лицо его было мрачным.

— Ему хуже, антибиотики не помогают, сердце слабеет, — сказал он, не оборачиваясь. — боюсь он долго не протянет. Несколько часов, может сутки, не больше.

Я подошёл ближе. Лейтенант лежал, закрыв глаза, и дышал тяжело, с хрипом. Лицо его стало ещё более землистым, губы потрескались, под глазами залегли чёрные тени.

— Лейтенант, — позвал я тихо.

Веки его дрогнули. Он с трудом открыл глаза и посмотрел на меня. Взгляд его был мутным, но осмысленным.

— Риз, — прошептал он. — Это ты? Хорошо.

— Я здесь. Зачем я тебе?

Он попытался приподняться, но сил не хватило. Я придержал его за плечо.

— Слушай, — выдохнул он. — Времени мало. Я..., я должен тебе сказать. Коннор... он знает про тебя.

Я замер.

— Что значит 'знает'?

— Он говорил... когда мы связывались... он сказал, что если встречу кого-то с фамилией Риз... то нужно ему сказать. Сказал, что это важно. Что ты ему нужен. — Лейтенант сглотнул, и я увидел, как боль исказила его лицо. — Я не знаю, что он имел в виду. Но когда твои люди сказали, как тебя зовут..., я понял. Это не случайно.

У меня в голове не укладывалось. Джон Коннор знает мое имя? Почему? Мы никогда не встречались, и я никогда не слышали о нём до недавнего времени.

— У меня есть карта, — продолжал лейтенант. — Координаты. Частота. Он ждёт. Ты должен идти к нему.

— Где карта?

— В куртке. Внутренний карман, он потайной, в рукаве. — Он сглотнул, и я увидел, как боль исказила его лицо. — Забери. Там всё.

Я кивнул Мигелю, который стоял в дверях. Тот понял и выскользнул наружу.

— Лейтенант, — я снова повернулся к Картеру. — А завод? Где завод?

Он покачал головой.

— Не знаю точно. Горы... к востоку от места крушения. Часа три ходу точно не знаю, Дербиан тащил меня сколько мог и только у завода сделал укол адреналина. Я видел его, когда мы шли с Дербианом. Огромный, из серого бетона. Там... там дым идёт, и гудит всё. Как живое.

Он закашлялся — страшно, надрывно, и на губах выступила кровь.

— Т-1, — прошептал он. — Они делают их сотнями. Конвейер работает без остановки день и ночь. Если Коннор не успеет... если мы не успеем...

— Успеем, — сказал я, хотя сам не был уверен.

Вернулся Мигель. В руках у него была куртка лейтенанта — грязная, прожжённая в нескольких местах, с чёрными пятнами засохшей крови на рукаве. Он протянул мне карту — сложенный вчетверо лист, испещрённый пометками, координатами и частотами, выведенными дрожащей рукой.

— Это она?

Лейтенант кивнул. Глаза его закрывались.

— Передай ему... — голос его стал совсем тихим. — Передай Коннору... что мы сделали всё, что могли. Дербиан... он хороший был парень. Скажи ему... скажи, что мы не зря.

— Скажу, — пообещал я. — Обязательно скажу.

Лейтенант улыбнулся — слабо, едва заметно, но в этой улыбке было столько тепла, что у меня защипало в глазах.

— Спасибо, — прошептал он. — За всё.

Глаза его закрылись. Дыхание стало реже, потом остановилось совсем — тихо, без всхлипа, без стона. Просто перестало быть.

Врач отпустил его руку и перекрестился.

— Всё, — сказал он тихо. — Отмучился.

Мы стояли молча. Я смотрел на этого человека, которого знал всего сутки, и чувствовал странную пустоту внутри. Ещё один. Ещё один, кто не дожил.

— Мигель, — сказал я, пряча карту во внутренний карман куртки. — Идём в радиоузел. Нужно проверить координаты. И позови сержант-майора.

Часть 2.

В радиоузле было тесно. Мигель колдовал над аппаратурой, сверяя надписи на карте лейтенанта с частотами, которые он фиксировал последние дни. Я сидел рядом и ждал, глядя, как танцуют стрелки приборов. Сержант-майор пришёл через несколько минут, опираясь на костыль, и опустился на единственный свободный стул.

— Что у вас? — спросил он.

— Лейтенант передал карту с координатами места встречи с Коннором и частотой для связи с ним, — ответил я. — Мигель сейчас проверяет.

— Сигнал должен быть через... — Мигель взглянул на часы. — Минут пятнадцать. Если Коннор не сменил расписание.

— А если сменил?

— Тогда будем ждать следующий сеанс. Но у нас есть частота, которую записал Картер. Должны поймать.

Мы ждали. Тишина давила на уши, только лампы радиостанции гудели едва слышно, да где-то в стене скреблись мыши.

Ровно через пятнадцать минут динамик ожил.

— ...говорю с теми, кто ещё жив, — голос Джона Коннора звучал спокойно, но в нём чувствовалась усталость человека, который повторяет это уже в сотый раз. — Меня зовут Джон Коннор. Если вы меня слышите — вы не одни. Наш враг — не просто машины. Это система. Она называется 'Скайнет'. Она разумна. Она учится на наших ошибках. И она хочет уничтожить человечество...

Мигель крутил ручки настройки, сверяясь с картой. Через минуту он поднял глаза и кивнул.

— Координаты совпадают, — сказал он, когда передача закончилась. — Он там, куда указывает карта. Примерно двести километров к северо-востоку.

Сержант-майор посмотрел на меня.

— Риз, ты понимаешь, что это значит? Коннор реален. Военные с ним работают. И он ждёт.

— Понимаю, сэр.

— Сколько идти?

— Пешком — дней пять шесть, если повезёт. Может, неделю.

— А на джипе?

— Дорог там нет. Разведчики ходили в том направлении. Горы, лес. Даже жилья почти не попадается. Только пешком.

Сержант-майор потёр переносицу.

— Значит, пойдёте пешком. Состав?

— Я, Мигель, Майк, Денни. И.... — я замялся. — Адриана просилась. Она хорошо знает горы.

— Эмилия тоже хочет идти, — вставил Мигель. — Она говорит, что, если завод рядом, ей нужно самой посмотреть.

Сержант-майор покачал головой.

— Много вас. Но... ладно. Расширим задачу. Чем больше людей, тем больше шансов, что кто-то точно дойдёт. — Он помолчал. — А что с Сержио?

— Врач сказал, минимум две недели, — ответил я. — Потерял много крови, рана воспалилась. Он не боец сейчас.

— Жаль. Хороший парень. — Сержант-майор вздохнул. — Ладно, готовьтесь. Выступаете завтра на рассвете. Сегодня отдыхайте, собирайте снаряжение. И... Риз, поговори с Эмилией. Пусть она тоже готовит своих. Пойдёте вместе, до развилки, а там разделитесь.

— Есть, сэр.

Часть 3. Сборы

День пролетел в хлопотах. Мы проверяли оружие, чистили стволы, снаряжали магазины. Мигель возился с рацией, упаковывая запасные батарейки и антенны. Майк и Денни перебирали припасы — сухой паёк, тёплые вещи, тент, аптечку.

Я зашёл в лазарет проведать Сержио. Он лежал с закрытыми глазами, бледный, осунувшийся, но при моём появлении открыл глаза и слабо улыбнулся.

— Дерек, — прошептал он. — Ты уходишь?

— Завтра утром. Ты как?

— Хреново. Но врач сказал, жить буду. — Он помолчал. — Только какое то время здесь проваляюсь. Говорят, вы к Коннору идёте?

— Да.

— Повезло вам. — Он попытался усмехнуться, но вышла гримаса боли.

Я пожал его здоровую руку и вышел.

Потом был разговор с Эмилией. Мы разложили карту на столе в пустой классной комнате, и она долго вглядывалась в отметки.

— Завод где-то здесь, — она ткнула пальцем в точку восточнее нашего маршрута. — Если верить словам лейтенанта, часа три от места крушения. Мы выйдем к развилке, потом я поведу своих туда.

— Осторожнее. Там могут быть банды.

— Знаю. Но если мы узнаем, что там, это поможет Коннору. И всем нам.

— Согласен. Держите связь. Если что — вызывайте.

— Вы тоже.

Вечером я зашёл к Элисон. Она сидела на койке, обняв медведя, и слушала, как Кайл читает ей книжку — старую, потрёпанную, с картинками.

— Дерек! — обрадовался Кайл. — Ты завтра уходишь?

— Да. Присмотришь за ней?

— Конечно. — Он посмотрел на девочку. — Она теперь моя подруга. Я её в обиду не дам.

Элисон подняла на меня глаза.

— Ты вернёшься? — спросила она тихо.

— Вернусь, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Обещаю.

Она кивнула и снова уткнулась в медведя.

Я вышел. В коридоре было тихо, только где-то в столовой гремели посудой. Скоро ужин, потом — последняя ночь перед выходом.

Часть 4.

Я не мог уснуть.

В казарме было тихо, только где-то в углу похрапывал Денни, да Майк бормотал что-то во сне. Я лежал на спине, смотрел в потолок и слушал, как за стеной шумит ветер. Снегопад прекратился, но мороз усилился — даже сквозь стены чувствовалось, как холодает.

Завтра на рассвете мы уходим. К Коннору. Через горы, через леса, через неизвестность. Я думал о карте лейтенанта, о его словах про мое имя, о том, что Коннор знает? Почему? Что это значит?

— Не спится? — Тихий шёпот Адрианы заставил меня вздрогнуть. Я повернул голову — она стояла в дверях, закутанная в армейское одеяло, и смотрела на меня.

— Тебе тоже? — спросил я.

— Тоже.

Она подошла и села на край моей койки. В темноте я видел только очертания её лица, блеск глаз, тень волос, падающих на плечи. От неё пахло чем-то тёплым, домашним — забытым запахом, от которого у меня сжалось сердце.

— Боишься? — спросила она тихо.

— Не знаю. — Я помолчал, подбирая слова. — Скорее, не могу поверить, что это происходит. Коннор, завод, машины... Ещё неделю назад мы просто искали аккумуляторы. А теперь...

— А теперь спасаем мир.

Я усмехнулся.

— Спасаем мир. Звучит глупо, когда тебе восемнадцать.

— Глупо, — согласилась она. — Но другого у нас нет.

Она помолчала, потом вдруг положила голову мне на плечо. Я почувствовал тепло её тела, запах волос — какой-то травяной, чистый, не похожий на всё, что меня окружало последние годы. Казалось, сам воздух вокруг нас стал другим — мягче, теплее.

— Дерек, — сказала она чуть слышно. — Я рада, что ты есть.

Я не ответил. Просто обнял её одной рукой, прижимая к себе, и чувствовал, как бьётся её сердце — ровно, спокойно, уверенно.

Мы сидели так долго. Ветер выл за стеной, где-то далеко выла собака — или мне показалось. А потом Адриана подняла голову и посмотрела мне в глаза. В темноте они казались огромными, чёрными, как ночное небо.

— Я не хочу уходить, — прошептала она. — Хочу, чтобы ты сегодня был со мной.

Я не стал спрашивать, что она имеет в виду. Я просто поцеловал её.

Это было странно — впервые за столько лет я чувствовал не страх, не боль, не усталость. А что-то другое, тёплое, живое, настоящее. Её губы были мягкими и холодными от ночного воздуха, а руки — сильными, но такими нежными, что у меня перехватывало дыхание.

Мы не говорили больше. В темноте казармы, под храп спящих товарищей, мы просто были вместе. Коротко, жадно, словно завтра могло не наступить. А потом она уснула у меня на плече, и я смотрел, как мерно вздымается её грудь, как тени от ресниц ложатся на щёки, и думал о том, что завтра мы уходим.

И что я сделаю всё, чтобы она вернулась.

Часть 5. Рассвет

— Подъём!

Голос сержант-майора прозвучал как гром среди ясного неба. Я открыл глаза — Адрианы рядом не было. Только тепло на том месте, где она лежала, и слабый запах её волос на подушке, говорил что мне все это не привиделось.

Я вскочил, натянул куртку и выбежал во двор.

Они уже стояли там — Адриана, Мигель, Майк, Денни. И Эмилия с тремя девушками из своего отряда. На снегу темнели рюкзаки, оружие, скатанные тенты — всё готовое к долгому пути.

— Что происходит? — спросил я, подходя.

— План немного меняется, — сказала Эмилия. — Мы идём с вами. Но только до развилки.

— Почему до развилки?

Она развернула карту и ткнула пальцем. На пожелтевшей бумаге, исчерченной пометками, чётко выделялась точка — место, где горная тропа раздваивалась.

— Вот здесь. Ваш путь к Коннору уходит на северо-восток. А наш — к заводу, примерно в том же направлении, но сильно южнее. Нам по пути где-то часа три-четыре. По горам — может, все пять.

Я посмотрел на сержант-майора. Он стоял чуть поодаль, опираясь на костыль, и курил, пуская дым в морозное небо.

— Это её решение, — сказал он. — И я его одобрил. Идут два отряда, твой и Эмилии. Задача прежняя, Найти Коннора и разведать завод, вот только пойдете вы порознь. Страхуя задачи друг друга но в разном порядке. Если с одной группой что-то случится, вторая донесёт информацию.

Я кивнул. В этом был смысл.

— Тогда выступаем. Майк, Денни — вы в дозоре. Майк головной, Денни замыкающий. Мигель — со мной в центре, будешь сверяться с картой. Эмилия, распредели своих чтобы прикрывали фланги.

— Принято, — коротко ответила она, принимая мое командование и жестом подозвала своих девушек.

Через пять минут мы выдвинулись за ворота.

Солнце, вынырнув из-за низких облаков на несколько секунд успело по золотить верхушки гор, и снова скрылось в плену нависающего неба. Серый снег скрипел под ногами — сухой, колючий, рассыпавшийся в пыль при каждом шаге. Воздух был морозным, но чистым — дышалось на удивление легко, несмотря на высокий темп передвижения.

Майк ушёл вперёд метров на пятьдесят, держась чуть выше по склону, откуда открывался хороший обзор. Денни замыкал группу, то и дело оглядываясь и проверяя, не идёт ли кто следом.

Первый час пути дался легко — тропа была относительно ровной, снег неглубоким. Мы шли молча, экономя силы, и только иногда перебрасывались короткими фразами. Мигель сверялся с картой и компасом, то и дело сверяя направление. Майк время от времени подавал сигналы — короткий свист означал 'путь чист', двойной — 'внимание, опасность'.

Адриана шла рядом. Когда никто не смотрел, она взяла меня за руку — коротко, на секунду, и отпустила.

— Не отставай, — шепнула она.

— Не отстану.

Подьем становились всё круче, снег — глубже. Несколько раз приходилось обходить завалы и заснеженные овраги. В одном месте тропу перегородил свежий оползень — камни и замёрзшая грязь громоздились выше человеческого роста.

— Обход есть? — спросил я Мигеля.

— По карте — да. Метров двести влево, там была старая дорога. Если не завалена.

— Майк! — крикнул я. — Проверь левую сторону!

Майк кивнул и скрылся за деревьями. Через пять минут мы услышали двойной свист — опасность.

Все замерли. Я жестом приказал рассредоточиться и пригнуться.

Майк появился из-за деревьев — крадучись, с винтовкой наизготовку.

— Там следы, — сказал он тихо. — Свежие. Человек пять-шесть прошли сегодня утром уже после снегопада. Идут в ту же сторону.

— Бандиты? — спросила Эмилия.

— Не знаю. Но явно не наши.

Мы переглянулись. Кто-то ходит в окрестностях нашей базы и это явно чужой. Все, с кем мы поддерживали связь и торговали знали, что без предупреждения соваться на нашу территорию не стоит, и заранее согласовывали визиты по рации. Это либо чьи-то разведчики, либо бандиты, которые просто искали добычу.

— Идём дальше, — решил я. — Но тихо. Майк, ты видишь их?

— Нет. Ушли вперёд.

— Значит, будем осторожны. Денни, усиль наблюдение за тылом. Если кто-то появится сзади — сразу сигнал.

— Мигель, передай на базу, что мы обнаружил следы, пусть будут внимательнее, — скомандовал я.

Мы двинулись дальше, но теперь темп стал медленнее, а тишина — напряжённее. Каждый куст, каждый камень казались подозрительными. Ветер доносил только шум деревьев и далёкий крик птиц — больше ничего.

К полудню мы вышли на развилку. Это было небольшое плато, откуда открывался вид на долину, уходящую на юго-восток, и на горный перевал, ведущий на северо-восток. Внизу, в долине, темнел лес, а дальше, у горизонта, угадывались очертания каких-то построек — то ли руины, то ли постройки. Серая дымка не давала разглядеть их, сливаясь с облаками.

— Нам туда, — Эмилия махнула рукой в сторону долины. — Если верить словам лейтенанта, завод где-то там.

— А нам туда, — я показал на перевал. — К Коннору.

Мы остановились. Наступила та неловкая минута, когда надо прощаться, но никто не знает, что сказать.

— Дальше пойдём сами, — сказала Эмилия. — Рация на связи. Если что — вызывайте.

— Вы тоже, — кивнул я.

Адриана шагнула ко мне. Мы стояли друг напротив друга, и я видел, как в её глазах борется желание остаться и чувство долга.

— Береги себя, — сказала она.

— Ты тоже.

Она обняла меня — крепко, по-настоящему, так что я даже сквозь одежду почувствовал, как бьётся её сердце. Запах её волос, тепло тела — всё это врезалось в память, словно я хотел запомнить этот момент навсегда.

— Вернись, — шепнула она.

— Вернусь, — кивнул я.

Она отстранилась, улыбнулась — грустно, но твёрдо — и пошла к Эмилии. Девушки быстро построились и через минуту уже спускались в долину, исчезая среди деревьев. С серого неба снова пошел снег, сначала большими легкими хлопьями, но с каждой секундой набирая силу.

— Красивая, — сказал Майк, подходя ко мне. — Береги её.

— Буду.

Мы смотрели, фигуры амазонок скрываются за снежной пеленой, пока последняя из них не растаяла в белой мгле.

— Идём, — сказал я. — Нас ждёт Коннор.

Часть 6. Перевал

К вечеру мы прошли перевал и спустились в лес. Здесь снега было меньше, но идти стало труднее — корни, камни, валежник. Мигель то и дело сверялся с картой и компасом, но пока мы не сбились.

— Следы бандитов исчезли, — доложил Майк, возвращаясь из дозора. — Но их точно не засыпало. Похоже, в какой то момент они ушли в другую сторону.

— Хорошо. Значит, сегодня мы в безопасности.

— Дерек, — позвал Мигель. — Нужно искать место для ночлега. Темнеет быстро, а в темноте мы тут ноги переломаем. И холодно будет — без укрытия замёрзнем.

— Согласен. Майк, Денни — ищите место.

Мы двинулись дальше, внимательно оглядывая склоны. Через полчаса Денни подал сигнал.

Он стоял у огромного поваленного дерева — старого кедра, вывороченного с корнем, скорее всего, ещё прошлогодним ураганом. Корни торчали вверх, образуя естественный навес, а ствол создавал стену, защищающую от ветра. Место было почти идеальным — с трёх сторон прикрыто, с четвёртой — обзор на тропу.

— Отлично, — сказал я. — Мигель, давай тент.

Мигель скинул рюкзак и вытащил свёрнутый брезент — старый, видавший виды, но ещё крепкий, с петлями по краям для крепления. Мы вчетвером быстро натянули его между корнями и стволом, закрепив камнями и ветками. Получилось нечто вроде шалаша — низкого, но просторного, куда могли залезть все четверо, чтобы переждать ночь.

Денни тем временем собрал ветки и развёл небольшой костёр у входа, выложив его камнями, чтобы огонь не было видно издалека. Пламя весело затрещало, отбрасывая тени на брезент и согревая воздух внутри укрытия. Дым поднимался вверх, рассеиваясь в ветвях, и скоро в шалаше стало почти тепло.

— Перекусим и спать, — сказал я. — Завтра рано вставать. Майк, ты первый на дежурство. Через два часа разбудишь Денни, потом я.

— Понял.

Мы сидели у костра, грея руки и жуя сухой паёк — жёсткие галеты, кусок вяленого мяса, глоток воды из фляги. Огонь танцевал, потрескивая, и от него шло такое живительное тепло, что я чувствовал, как усталость потихоньку отпускает мышцы. Снег за стенами шалаша всё падал, но внутри было сухо и уютно.

Мигель возился с рацией, пытаясь поймать сигнал, но эфир был пуст — только шипение и треск помех.

— Коннор должен выйти через час, — сказал он. — Если успеем, может, подтвердим направление.

— Успеем. У нас ещё есть время.

Я смотрел на огонь и думал об Адриане. Где она сейчас? Разбила ли лагерь? Не попала ли в беду? Мысль о том, что она там, в темноте, одна со своим отрядом, не давала покоя, но я знал — она сильная. Она справится.

— Дерек, — тихо спросил Майк. — А что мы скажем Коннору, когда найдём его?

— Правду. Что мы хотим жить. И что готовы бороться.

— Думаешь, он примет нас?

— Не знаю. — Я пожал плечами. — Но попытаться стоит. Лейтенант верил в него. Военные верили. Может и мы поверим

— А если он окажется психом?

— Тогда мы хотя бы попытались. А это уже больше, чем те, кто даже не пробует.

Майк усмехнулся.

— Да ты философ.

— Жизнь заставляет.

Мы замолчали. Где-то вдалеке завыл ветер, и снегопад резко усилился превращая снежинки в мелкие колючие иглы. Он сыпался сквозь ветки, оседал на брезенте, но внутри укрытия было сухо и тепло. Денни дремал, привалившись к рюкзаку. Мигель крутил ручки рации, вглядываясь в темноту и сверяясь с частотой, записанной на карте лейтенанта.

— Есть! — вдруг прошептал он. — Сигнал!

Динамик ожил. Сквозь треск помех пробивался голос — спокойный, уверенный, чуть хрипловатый. Тот самый голос, что мы слышали на базе, но сейчас он звучал иначе — устало, но твёрдо, словно человек говорил не в запись, а прямо сейчас, обращаясь к нам лично.

— ...ещё раз говорю с теми, кто меня слышит. Меня зовут Джон Коннор. Я не знаю, сколько нас осталось. Может, тысячи. Может, сотни. Может, только я и вы. Но это не важно. Важно другое: наш враг — не просто машины. Это система. Она называется 'Скайнет'. И она не просто выполняет программы — она учится. На наших ошибках. На нашей боли. На нашей смерти.

Мигель замер, боясь дышать, чтобы не пропустить ни слова. Я смотрел на рацию, и мне казалось, что я вижу этого человека — где-то там, в темноте, склонившегося над микрофоном, уставшего, но не сломленного.

— Сегодня я хочу сказать вам то, что знаю точно. 'Скайнет' не остановится. Она будет посылать свои машины снова и снова, пока последний человек не умрёт. Но у неё есть слабости. Она не знает, что такое надежда. Она не знает, что такое жертва. Она не знает, что такое любовь. А мы — знаем. И это наше оружие.

Он замолчал на секунду, и в динамике послышалось шипение помех, но никто из нас не шелохнулся.

— Я собираю всех, кто готов бороться. У меня есть убежище, есть припасы, есть план. Приходите. Я буду ждать. Запомните частоту. Запомните координаты. Мы победим. Не потому, что мы сильнее. А потому, что мы люди.

Щелчок — и динамик затих.

Мы сидели молча. Даже Майк, который обычно находил повод для шутки, только смотрел на рацию и молчал. Тишина стояла такая, что было слышно, как падает снег на брезент.

— Он... он правда так думает? — тихо спросил Денни. — Про любовь и всё такое?

— Думает, — ответил Мигель. — Или хочет, чтобы мы думали. Но какая разница? Главное — он знает, что делать.

— Координаты те же? — спросил я.

Мигель сверился с картой и кивнул.

— Те же. Мы идём правильно.

Я посмотрел в ту сторону, куда нам предстояло идти завтра. Там, за перевалом, за лесами, за снегами, ждал человек, который говорил о любви как об оружии. Странно. Но почему-то после этих слов мне стало чуточку теплее.

— Отдыхайте, — сказал я. — Завтра будет тяжёлый день.

Майк вышел наружу, заняв пост у костра. Денни уже спал, свернувшись калачиком. Мигель устроился у стены шалаша, прикрыв глаза.

Я лёг на спину, глядя на брезентовый полог, и думал о том, что где-то там, в темноте, идёт Адриана. И что мы оба идём к одной цели — только разными дорогами.

— Спокойной ночи, — прошептал я в темноту.

Никто не ответил. Только ветер выл за стеной, да снег шуршал по брезенту.

А где-то далеко, в долине, может быть, Эмилия и Адриана тоже сидели у костра и слушали тот же голос. И, может быть, им тоже стало чуточку теплее.

Глава 14:

Часть 1.

Элисон проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. Она открыла глаза и увидела Кайла — бледного, с расширенными зрачками, прижимающего палец к губам.

— Тихо, — прошептал он. — Там стреляют.

Спросони она ещё не понимала, что это значит. Просто смотрела на него, непонимающе моргая сонными глазами и переводя взгляд то на серые стены комнаты, то на тусклый свет, пробивающийся из-под двери. А потом звук донёсся снова — далёкий, но отчётливый: бах-бах-бах, автоматная очередь, и следом — крики. Много криков.

— Идём, — Кайл схватил её за руку и потянул с койки. — Надо спрятаться.

В коридоре было холодно. Кто-то пробежал мимо с оружием в руках, не глядя на детей. Лицо бойца было перекошено, на щеке — разводы копоти, в руках — пустой магазин, который он лихорадочно пытался заменить на ходу.

— Патроны! — крикнул он кому-то впереди. — У меня патроны кончились!

Где-то наверху, на крыше, гремели выстрелы, внезапно раздался мощный взрыв и казалось, что само здание задрожало от этого грохота. С потолка посыпалась мелкая известка, лампы замигали, словно вторя грохоту, как живые.

— В подвал, — Кайл тянул её за собой. — Там сержант-майор, там безопасно.

Они побежали по лестнице вниз, в темноту, где пахло сыростью и старым бетоном. Сзади, за спиной, раздался еще один оглушительный взрыв и Элисон закричала, зажимая уши.

— Не бойся, — Кайл обнял её, прижимая к себе и увлекая вниз по лестнице. — Не бойся, я с тобой.

Но голос его дрожал. Он тоже боялся. Просто не показывал.

Наверху стрельба не стихала. К звукам выстрелов добавился новый, низкий и тяжёлый — бух! Бух! — гранатомётные выстрелы. После каждого такого удара здание вздрагивало, и где-то сыпалась штукатурка, звенели стёкла, и слышался глухой грохот падающих камней.

Элисон вжималась в стену, чувствуя, как вибрация проходит сквозь тело.

— Они ломают школу, — прошептала она.

— Пусть ломают, — Кайл старался говорить уверенно. — Она крепкая.

Но он не был уверен. Где-то наверху в очередной раз раздался особенно сильный взрыв, и пол под ногами вздрогнул.

Часть 2.

Сержант-майор сидел в своём кресле, сжимая в руке старую армейскую рацию. Лицо его было спокойным, только желваки ходили под кожей, да пальцы мелко дрожали — то ли от напряжения, то ли от болезни.

— Докладывайте, — приказал он в микрофон рации.

— Сэр, они с северной стороны, — голос бойца на крыше срывался от крика. — Человек двадцать, может, больше. У них гранатомёты, мы уже потеряли двоих. И... сэр, у нас патроны на исходе. У каждого по два магазина осталось, не больше.

— А как они подошли так близко? — рявкнул сержант-майор. — Где патруль?!

— Не знаем, сэр. Мы полчаса назад пытались вызвать внешний пост — тишина. Похоже, их сняли. И радист... наш радист пропустил время связи. Мы думали, это просто помехи, и нужно немного подождать, но... они уже тут.

Сержант-майор выругался сквозь зубы. Внешний пост — двое ребят, которых он знал очень хорошо. Если их сняли бесшумно, значит, бандиты подготовились.

— Держитесь, — сказал он. — Я пришлю подмогу.

Он отложил рацию и посмотрел на детей, забившихся в угол. Кайл сидел, обняв Элисон, и смотрел на старика с такой отчаянной надеждой, что у сержант-майора защемило сердце.

— Сидите здесь, — сказал он. — И не высовывайтесь, что бы ни случилось.

— Сэр, — Кайл шагнул вперёд. — Я могу стрелять. Я умею. У меня есть пистолет, Дерек научил.

Сержант-майор покачал головой.

— Знаю, сынок. Но сейчас ты нужен здесь. Присмотри за ней. — Он помолчал, потом достал из кармана запасной магазин для пистолета и протянул Кайлу. — Держи. На всякий случай. Но в бой не лезь. Понял?

— Понял, сэр.

— Я не шучу, Кайл. Ты должен охранять Эллисон. Если они ворвутся сюда — стреляй. Но сам не высовывайся.

Он вышел, тяжело опираясь на костыль, и дверь за ним закрылась.

Элисон прижимала к себе медведя и молчала. Только слёзы текли по щекам — беззвучно, как вода по стеклу.

— Он вернётся, — сказал Кайл. — И Дерек вернётся. Все вернутся. Ты не бойся.

— Я не боюсь, — прошептала она. — Я просто... я не хочу больше никого терять.

Кайл обнял её крепче.

— Не потеряешь.

За дверью грохнуло так, что стены задрожали, и с потолка посыпалась известка. Элисон вскрикнула, Кайл заслонил её собой, сжимая в руке пистолет.

Снаружи слышались крики, топот ног, очереди — всё ближе, ближе.

А потом дверь распахнулась.

На пороге стоял один из бойцов — молодой парень, Мартинес, которого Кайл знал. Он был весь в крови, лицо белое как мел, на рубашке расплывалось тёмное пятно. Он шагнул вперёд, шатаясь, и рухнул на пол.

— Сержант... — прохрипел он.

Кайл бросился к нему, забыв про приказ. Элисон закричала, но он не слышал.

— Мартинес! Мартинес, ты чего?

Парень открыл глаза. В них было столько боли, что Кайл едва сдержал крик.

— Они... внутри, — прошептал Мартинес. — Прорвались... через стену... гранатомётом... я не смог...

— Молчи, — Кайл пытался зажать рану, но кровь хлестала сквозь пальцы, горячая, липкая, страшная. — Сейчас позову врача...

— Нет... уже... поздно. — Мартинес слабо улыбнулся. — Береги... сестру...

Он закашлялся, и на губах выступила кровавая пена. А потом глаза его остановились.

Кайл сидел на полу, зажимая руками рану на уже мёртвом тело, и не мог пошевелиться. Элисон плакала в углу, закрыв лицо руками.

Где-то наверху всё ещё гремели выстрелы. И теперь к ним добавился новый звук — грохот падающих камней, треск ломающегося дерева. Бандиты крушили школу.

Часть 3.

Стрельба стихла только под утро. Когда первые лучи солнца пробились сквозь тучи, на крыше уже было тихо. Сержант-майор, обходил позиции, считая потери.

Картина открывалась страшная. Северная стена школы была частично обрушена — гранатомётный выстрел пришёлся прямо в угол, и теперь там зияла рваная дыра, заваленная битым кирпичом, обломками мебели и искорёженной арматурой. Сквозь неё виднелось серое небо и кусты за забором, припорошённые утренним снегом.

Внизу, под завалом, что-то чернело. Рука. Нога. Тела тех, кто не успел отбежать.

— Здесь двое, — доложил боец, стоящий у пролома. Голос его дрожал. — Патрульные. Их завалило.

— Откопать, — приказал сержант-майор. — Живых и мёртвых. Всех.

Люди бросились разбирать завал. Работали руками, потому что лопаты остались на складе. Кирпич резал ладони, пыль забивала глаза, но никто не жаловался. Через полчаса извлекли двоих. Одного — мёртвого, с размозжённой головой, лицо которого уже не узнать. Второго — живого, но без сознания, с переломанными ногами и глубокой раной.

— В лазарет его, быстро! — сержант-майор махнул рукой. — И остальных раненых туда же.

— Сэр, — подошёл другой боец. Лицо его было в копоти, на рукаве темнело пятно крови — не его. — Трое пропали, семеро раненых, трое тяжело и... двенадцать челок убитых. Мартинес... тоже погиб.... Бандиты отступили, но... сэр, я видел как они забрали с собой двоих наших. Живыми.

— Пленных?

— Да. Стивенса и... и Джонсона. Утащили с собой. Эти двое полезли в обход и ударили нападавшим сбоку, наверное, только это нас и спасло сегодня, Бандиты просто не ожидали этого и мы смогли уничтожить прорвавшихся. Но вот парни обратно вернутся не смогли, их зажали. Я видел, как они размахивали автоматами, когда закончились патроны, мы рванули на помощь, но не успели... не смогли... у нападавших был прикрывающий огонь.

Сержант-майор закрыл глаза. В голове стучала одна мысль: пленные. Это хуже смерти. Особенно если учесть, что у нас нет ни людей, ни патронов, чтобы их вызволить.

— Сколько патронов осталось?

— Мало, очень мало, еще одна такая битва и останется только кидаться камнями. В среднем по паре магазинов на ствол. Может, чуть больше. Бандиты, похоже, тоже не бесконечны — отошли, когда поняли, что с наскоку не взять.

— Медикаменты?

— Всё, что было, уйдет на раненых. Антибиотиков практически нет, обезболивающего тоже. Если у кого-то начнётся заражение — мы их не спасём.

Сержант-майор кивнул. Он знал это и без доклада.

— Усилить посты, — приказал он. — И готовьтесь к новому нападению. Они вернутся. Им нужны припасы, и они знают, что у нас они есть.

— Сэр, а как же внешний пост?

— Внешнего поста больше нет, — глухо ответил сержант-майор. — Похоже, их сняли первыми. Поэтому банда и подошла незаметно. Рация молчит. Если кто и выжил, они не подают сигнала.

Люди молчали. Каждый думал о том, что следующей ночью их может не стать. Кто-то смотрел на пролом в стене, кто-то на носилки с ранеными, которые проносили мимо.

— Сэр, — раздался голос с края двора. Там, где лежали тела убитых бандитов, копошились двое бойцов. — Мы тут кое-что нашли.

Сержант-майор подошёл ближе. На снегу вповалку лежали шесть или семь тел в разномастной одежде — камуфляж, куртки, даже пара гражданских пуховиков. Бандиты не позаботились о единой форме.

— Обыщите их, — приказал старик. — Заберите оружие, патроны, всё, что может пригодиться. И смотрите внимательно — может, найдём, кто они такие.

Бойцы принялись за работу. Через несколько минут один из них поднял руку, в которой блеснул металлический жетон.

— Сэр, взгляните.

Сержант-майор взял жетон, повертел в пальцах. На нём был грубо выбит номер и знакомый символ — череп с крыльями и надпись 'Freedom'.

— 'Свобода', — процедил он сквозь зубы. — Те самые ублюдки, что охотились за девочкой. Значит, они нас вычислили.

— Может, они не специально? — предположил боец. — Просто рыскали в округе и наткнулись?

— Не важно. Важно, что теперь они знают, где мы. И им нужны наши припасы и не только. Им нужны рабы.

Сержант-майор оглядел собранные трофеи: с десяток автоматов, несколько пистолетов, гранаты, патроны — россыпью и в магазинах, один тубус гранатомета. Неплохо.

— Это нам поможет, — сказал он. — Но ненадолго. В следующий раз они придут с большими силами. Нужно подготовиться, хорошо бы найти помощь.

— Откуда, сэр? — спросил боец. — У нас никого больше нет.

— Свяжитесь со всеми группами, пусть срочно возвращаются, предупредите что у нас было нападение, пусть будут внимательнее, особенно на подходах. — Сержант-майор задумался. В голове прокручивались разные варианты. Военные в аэропорту Лос-Анджелеса... у них есть вертолёты, есть люди. Они не вмешиваются в дела группировок, но если речь идёт о нападении на нейтральную базу? Если подать сигнал как официальный запрос о помощи?

— У нас есть мощная рация, — сказал он наконец. — И есть канал связи с военной базой в аэропорту. Риз и Мигель пользовались им, когда торговали. Я попробую связаться с ними. Может, они пришлют подмогу.

— Военные? — удивился боец. — Они же ни во что не вмешиваются.

— Обычно — да. Но если 'Свобода' перейдёт все границы и начнёт массовую резню, это нарушит баланс. Возможно, они решат навести порядок. По крайней мере, попытаться стоит.

— А если не успеют?

Сержант-майор посмотрел на пролом в стене, на тела убитых, на усталые лица своих людей.

— Тогда мы будем драться до конца. А пока — собирайте трофеи, хороните погибших и готовьтесь. Время работает против нас.

Он повернулся и, прихрамывая, направился к подвалу. Там ждали дети, которым он должен был сказать, что всё будет хорошо. Даже если сам в это не верил.

В подвале Кайл и Элисон всё ещё сидели в углу, прижавшись друг к другу. Мартинес лежал там же, где упал — никто еще не успел убрать тело. Элисон смотрела на него и молчала. Слишком много смертей для такой маленькой жизни.

Когда дверь открылась, она вздрогнула, но увидела сержант-майора и выдохнула.

— Всё кончено? — спросил Кайл. Голос его сел, глаза покраснели от слёз, которых он не позволял себе выплакать.

— Пока да. — Старик опустился на стул, растирая больную ногу. Он выглядел постаревшим за эту ночь, постаревшим на десять лет. — Вы молодцы. Сидели тихо.

— Я не сидел, — Кайл сжал кулаки. — Я.... он умер у меня на руках. А я даже не смог... не смог ничего сделать.

— Ты сделал всё, что мог, — сержант-майор положил руку ему на плечо. — Ты был с ним. Это важно.

— А Дерек? — спросила Элисон. — С ним всё хорошо?

— С ним всё хорошо, — ответил сержант-майор, хотя сам не был уверен. — Он далеко, бандиты до него не доберутся.

Элисон кивнула и снова уткнулась в медведя. Медведь был мокрым от её слёз.

— Кайл, — сказал сержант-майор тихо. — Ты молодец. Но запомни: иногда самая важная победа — это просто остаться в живых. И сохранить тех, кто рядом. Понял?

— Понял, сэр.

— А теперь идите. Помогите медсестре перевязывать раненых. Ей очень нужны дополнительные руки. И.... — он помолчал. — Если сможете, потом помогите разобрать завал. Там ещё могут оставаться живые.

Кайл кивнул и, взяв Элисон за руку, вышел из подвала.

В коридоре пахло кровью, порохом и сыростью. Где-то слышался плачь. Кто-то громко ругался, требуя патроны. Из пролома в стене тянуло холодом и гарью, и крупные хлопья снега заносило внутрь, смешиваясь с пылью и сажей.

Элисон сжимала его руку так крепко, что пальцы побелели.

— Кайл, — прошептала она. — А мы победим?

— Победим, — ответил он, хотя сам не знал, правда это или нет. — Обязательно победим.

Они пошли по коридору, перешагивая через обломки и осколки стекла. Впереди их ждала работа — тяжёлая, страшная, но необходимая.

Часть 4.

— Вставайте.

Голос Эмилии прозвучал как удар хлыста. Адриана резко открыла глаза и увидела над собой серое небо и лицо командира — холодное, сосредоточенное, с тёмными кругами под глазами от бессонной ночи.

— Завтракаем на ходу. До завода часа два, если верить карте.

Девушки быстро свернули лагерь — небольшой шалаш из веток и тента, остатки костра, присыпали снегом. Через десять минут они уже шли по долине, держась ближе к деревьям. В отряде их было четверо: Эмилия, Адриана и ещё две девушки — Лина и Таня, крепкие, молчаливые и надёжные, не раз проверенные в деле.

— Эмилия, — тихо спросила Адриана. — Что мы там ищем?

— Правду. — Эмилия не обернулась. — Хочу своими глазами увидеть, что этот завод делает. Если там действительно делают машины, которые убивают людей, мы должны узнать, как их остановить.

— А если там охрана?

— Значит, будем осторожны. Мы не на войну идём — на разведку. Привлекать внимание к себе не будем, все делаем тихо. Приходим, смотрим, уходим. Потом догоняем отряд Дерека.

Они шли молча. Снег скрипел под ногами, ветер трепал волосы, где-то вдалеке кричали птицы.

Через два часа лес начал редеть. Эмилия подняла руку, и отряд замер.

— Дальше пойдём не все, — сказала она, вглядываясь в просвет между деревьями. — Лина, Таня — ваша позиция здесь. Граница леса. Готовите позиции. Отсюда до завода метров двести, может чуть меньше. Открытое пространство, все как на ладони.

Девушки кивнули, начиная осматриваться, выбирая удобные позиции среди камней и корней.

— Мы с Адрианой пойдём к заводу, — продолжила Эмилия. — Ваша задача — прикрывать. Если что-то пойдёт не так, если нас заметят и начнётся стрельба — вы даёте отвлекающий огонь и отходите в лес. Не геройствуйте, ваша задача — чтобы в случае проблем мы смогли уйти. И связь держите постоянно.

— Поняли, — Лина уже пристраивала винтовку на упор из веток. — Удачи вам.

— И вам.

Эмилия и Адриана скинули лишнее, оставив только оружие, ножи и минимум припасов. Адриана проверила магазины — полные, патронов хватало, но стрелять они собирались только в самом крайнем случае.

— Пошли, — шепнула Эмилия.

Они выскользнули из леса и побежали, пригибаясь, используя каждую складку местности, каждый куст и камень. Снег заглушал шаги, ветер относил звуки в сторону. До завода оставалось всё меньше.

Когда до стен оставалось метров пятьдесят, они залегли за грудой бетонных обломков — видимо, остатками какого-то старого строения, рухнувшего давным-давно. Отсюда завод был виден как на ладони.

— Смотри, — Адриана указала в небо.

С севера, со стороны гор, приближался вертолёт. Старый, видавший виды, с облупившейся краской, но вполне живой. Он медленно снижался, направляясь к посадочной площадке за зданием.

— Прячемся! — скомандовала Эмилия, и они вжались в снег.

Вертолёт прошёл прямо над ними — так низко, что поднимал лопастями облака только выпавшего снега. Скрывающихся девушек знатно засыпало, однако Адриана успела разглядеть на борту почти стёршийся знак: перечёркнутый меч и буквы, которые когда-то были яркими, а теперь едва угадывались. MPRI.

Он сел за зданием, и гул двигателей стих. Через несколько минут из-за угла показались люди — четверо, в камуфляже без опознавательных знаков, но на рукавах у каждого темнели нашивки: тот же символ, перечёркнутый меч. Они тащили ящик — длинный, металлический, с эмблемой радиационной опасности на боку.

— Тот же контейнер, — выдохнула Адриана. — Как в рассказе лейтенанта. Они нашли обломки Т-1.

— Значит, они всё-таки заполучили его, — Эмилия прищурилась. — Интересно, зачем он им. Изучают? Используют?

Люди скрылись внутри завода. Ворота закрылись с лязгом, эхо которого разнеслось по долине.

— Нам нужно проникнуть внутрь, — сказала Эмилия.

— Согласна, — ответила Адриана.

Часть 5.

Они нашли вход с тыльной стороны — небольшую дверь, техническую, не запертую. Видимо, те, кто работал здесь, не ждали гостей. Слишком самоуверенны. Или просто знали, что в этих горах никого нет. По отсутствию следов вокруг, можно было понять, что ей давно не пользовались.

Внутри было шумно и жарко. Гул машин, лязг металла, шипение пневматики — всё это смешивалось в единый, оглушающий звук, от которого закладывало уши и начинала кружиться голова. Воздух был горячим, влажным, пахло маслом, озоном и ещё чем-то сладковатым.

Они двигались вдоль стены, стараясь держаться в тени, ступая бесшумно, как кошки. Впереди, в огромном цеху, работал конвейер. Бесконечная лента, уходящая в темноту, и по ней медленно ползли корпуса машин — на гусеницах, с пулемётными турелями сверху.

Т-1.

Их делали здесь. Десятками, сотнями.

— Боже, — прошептала Адриана. — Это же...

— Тихо, — Эмилия прижала палец к губам.

Возле конвейера, стояли люди. Похоже те самые, что прилетели на вертолёте. Они уже открыли контейнер, и из него торчали остатки машины — разбитой, изуродованной, с почерневшей бронёй и оплавленными гусеницами. Рядом с ними суетился ещё один, в очках, с планшетом в руках — похоже, техник или инженер. На его комбинезоне тоже была нашивка MPRI.

— Это точно тот самый контейнер, — прошептала Эмилия. — Который везли к Коннору. Они его нашли.

Один из людей поднял голову, и Адриана увидела его лицо. Молодой, лет тридцати, с короткой стрижкой. Нашивка на рукаве — перечёркнутый меч — не оставляла сомнений. Он что-то сказал остальным, и они засмеялись. Спокойно, буднично, словно разгружали не обломки машины-убийцы, а обычный груз.

— Нам нужно уходить, — прошептала Адриана. — Мы узнали достаточно.

— Ещё минуту, — Эмилия всматривалась в темноту. — Я хочу понять, что они делают...

Внезапно из-за угла, метрах в двадцати позади девушек, появился охранник. Он шёл не спеша, с автоматом на плече, и явно не ожидал увидеть посторонних. На секунду он замер, увидев две фигуры в тени, и потянулся за оружием.

Эмилия среагировала мгновенно. Рука метнулась к поясу, и нож, сверкнув в тусклом свете, вонзился охраннику в горло. Тот захрипел, схватился за рану и рухнул на пол, не успев издать ни звука. Только глухой стук тела и звякнувший об пол автомат.

— Быстро! Уходим, — прошипела Эмилия, бросаясь к двери. Адриана за ней.

Но было поздно. Из-за угла вышел второй охранник — видимо, услышал шум падения. Он, увидел падающее тело своего напарника, увидел две тени, бегущие к выходу, и закричал одновременно, поднимая автомат:

— Стоять! Тревога!

Автоматная очередь прошила воздух над головой девушек, выбивая искры из стен. Адриана нырнула в дверь, Эмилия за ней, и они побежали, не разбирая дороги, через снег, через кусты, петляя как зайцы.

— Нас заметили! — крикнула Эмилия в рацию.

Где-то за спиной взвыла сирена, и из завода начали выбегать люди.

Девушки бежали к лесу, а пули свистели всё ближе. Адриана чувствовала, как обжигает лёгкие, как снег забивается в ботинки, но не останавливалась.

Лес приближался. Ещё сто метров. Пятьдесят. Двадцать.

— Открываю огонь! — раздался голос Лины из рации, и с опушки леса загрохотали винтовки прикрытия.

Их пули заставили залечь бандитов, давая Адриане и Эмилии драгоценные секунды на последний рывок. Они влетели в лес, упали за стволы, хватая ртом воздух.

— Живы? — выдохнула Лина, меняя магазин.

— Кажется, да, — прохрипела Адриана.

— Быстро, уходим, — скомандовала Эмилия, — только не поднимайтесь. Они не пойдут сразу в лес так как не знают сколько нас, но как осмелеют точно будут искать.

Глава 15: 'Тени над базой'

Часть 1.

Над базой поднимался новый рассвет, серый и печальный, словно сама природа разделяла скорбь выживших. Снег, выпавший за ночь, припорошил следы вчерашнего побоища, но не мог скрыть главного — уродливого пролома в северной стене, чёрных пятен копоти на стенах и свежих могильных холмиков за оградой.

Их было двенадцать. Двенадцать человек, которые еще пару дней назад завтракали утром, шутили, планировали патрули. А теперь лежали в мёрзлой земле, завёрнутые в то, что осталось от их одежды, потому что на нормальные саваны не было ткани.

Сержант-майор стоял у импровизированной братской могилы, опираясь на костыль. Лицо его казалось высеченным из камня, только желваки ходили под кожей да пальцы, сжимавшие старую армейскую фуражку, мелко дрожали. Рядом молчаливо застыли выжившие — человек тридцать подростков разных возрастов, от пятнадцати до двадцати лет, считая раненых, которые могли стоять, десятка полтора разновозрастных детишек и тех, кто пришёл поддержать товарищей.

— Мы собрались здесь, — голос старика звучал хрипло, но твёрдо, — чтобы проводить тех, кто ушёл. Тех, кто до последнего прикрывал наши спины. Тех, кто не струсил, не побежал, не предал.

Он обвёл взглядом присутствующих. Кайл стоял в первом ряду, сжимая руку Элисон. Девочка прижимала к себе медведя и смотрела на могилы широко раскрытыми глазами. Она уже видела смерть — смерть отца, смерть Мартинеса на руках у Кайла. Но двенадцать могил сразу... это было слишком много даже для взрослого.

— Я не буду читать длинных речей, — продолжал сержант-майор. — Здесь не нужно пафоса. Эти парни любили жизнь. И отдали её за то, чтобы мы с вами стояли здесь сегодня. Запомните их имена.

Он начал перечислять. Кайл слушал и чувствовал, как к горлу подступает ком. Мартинес... он знал Мартинеса. Тот всегда улыбался, всегда находил доброе слово для Кайла. А теперь его имя — просто имя в списке.

Элисон вдруг дёрнулась и сильнее прижалась к Кайлу. По её щеке текли слезы.

— Не плачь, — шепнул Кайл, хотя у самого глаза были мокрыми. — Они теперь там, где нет войны.

— Ты правда так думаешь? — спросила она.

— Правда, — соврал Кайл. Но ему хотелось верить.

Когда последнее имя прозвучало, сержант-майор замолчал. Тишина висела в воздухе, тяжёлая, как свинец. Потом он надел фуражку и, прихрамывая, направился к школе. Люди начали расходиться — молча, не глядя друг на друга. Работа ждала всех.

Кайл потянул Элисон за собой.

— Пойдём, — сказал он. — Нам ещё помогать в лазарете.

Девочка кивнула и послушно пошла за ним, не выпуская из рук медведя.

Часть 2.

В лазарете было тесно и душно. Раненые лежали на койках, на матрасах, брошенных прямо на пол, на столах, сдвинутых вместе. Медсестра — пожилая женщина с седыми волосами и вечно уставшими глазами — металась между ними, едва успевая менять повязки и делать уколы.

— Кайл, — окликнула она, увидев вошедших. — Воду принеси, вон там ведро уже пустое. И бинты сверни, те, что на столе. Элисон, поможешь мне — подержи вот это.

Девочка подошла и взялась за край повязки, которую медсестра накладывала на страшную рваную рану на плече молодого бойца. Тот застонал, Элисон вздрогнула, но руку не убрала. Только губы её побелели от напряжения.

— Умница, — похвалила медсестра. — Держи крепче. Вот так.

Кайл принёс воды и принялся сворачивать бинты. Работа помогала отвлечься от мыслей о могилах, о Мартинесе, о том, что бандиты могут вернуться. Но краем глаза он следил за ранеными. Многие смотрели на него — и в их взглядах было что-то новое. Не жалость, не пренебрежение к мальчишке. Уважение.

Он видел смерть. Он не сломался. Он помогал. И это значило здесь больше, чем возраст.

— Кайл, — позвал его один из раненых, тот самый, у которого была перебита нога. — Подойди.

Кайл подошёл.

— Я видел, как ты с Мартинесом... — парень запнулся. — Ты держал его. Это правильно. Никто не должен умирать один.

— Я не смог его спасти, — тихо ответил Кайл.

— Ты был с ним. Это и есть спасение. — Раненый закрыл глаза. — Спасибо.

Кайл вернулся к бинтам, чувствуя странное тепло в груди.

А вечером, когда работы стало чуть меньше и его отправили передохнуть, он спустился в подвал. Достал пистолет — тот самый, что дал ему Дерек. Аккуратно разрядив оружие, он встал в углу, где его никто не мог видеть, и начал тренироваться. Вскинуть, прицелиться, плавно нажать на спуск. Сухие щелчки бойка казались оглушительными в тишине.

Он не заметил, как в дверях появилась Элисон. Она смотрела на него долго, а потом тихо спросила:

— Ты научишь меня?

Кайл обернулся.

— Ты маленькая ещё.

— Ты тоже был маленький, когда учился, — возразила она.

Кайл промолчал задумчиво глядя на девочку, потом серьезно кивнул.

— Когда-нибудь точно научу. А пока — никому не говори, что видела.

Элисон улыбнулась и исчезла так же тихо, как появилась.

Часть 3.

Сержант-майор сидел в радиоузле перед старой армейской рацией. Напротив него, привалившись к стене, стоял один из бойцов — тот, что когда-то служил связистом и знал частоты военных.

— Есть контакт, сэр, — сказал он. — Военные в аэропорту отвечают.

— Давай сюда.

Динамик зашипел, потом послышался спокойный, чуть надменный голос:

— Говорит диспетчерская базы 'Форт Лос-Анджелес'. Назовите себя.

— Сержант-майор Гиббонс, база выживших в районе Пасадены. Мы подверглись нападению банды 'Свобода'. Просим помощи.

Пауза. Потом голос ответил:

— Мы не вмешиваемся в конфликты гражданских группировок. Вам это известно.

— Они не просто банда, — жёстко сказал сержант-майор. — Они охотятся за людьми. Берут пленных. У нас уже двенадцать убитых и двое похищенных. Если их не остановить, они перережут всех в округе.

Снова пауза. Слышно было, как на той стороне совещаются.

— У вас есть доказательства?

— Есть жетоны с их символикой. И показания выживших. И пролом в стене от их гранатомётов. Этого достаточно?

— Мы подумаем. Ждите.

Связь прервалась.

— Сволочи, — выдохнул связист. — Они будут думать, пока нас всех не перебьют.

— Будут, — согласился сержант-майор. — Но и мы не пальцем деланы. Запомни эту частоту для сигнала бедствия. Если они нападут снова, передадим 'Mayday' на этой волне.

— Думаете, прилетят?

— Если не дураки — прилетят. 'Свобода' слишком обнаглела. Военным не нужен хаос у них под носом.

Он посмотрел на карту, разложенную на столе. Пролом, завалы, позиции... Нужно было готовиться к худшему.

Часть 4.

Лес встретил их тишиной и холодом. Второй день они уходили от погони, петляя, заметая следы, стараясь держаться подальше от открытых мест. Ноги вязли в снегу, силы таяли с каждым часом.

Адриана чувствовала, как горит щека. Царапина, полученная при бегстве, распухла и теперь дергала тупой болью. Она старалась не показывать вида, но Эмилия всё замечала.

— Дай посмотрю, — сказала она, останавливая группу. — Плохо. Начинается воспаление.

— Дойду, — отмахнулась Адриана.

— Дойдёшь, если не сдохнешь от заражения. У кого есть антибиотики?

Девушки переглянулись. Лина молча протянула упаковку — последние три таблетки.

— Запей снегом, — велела Эмилия. — И не вздумай геройствовать. Если свалишься, придется тащить на себе, тогда точно догонят.

Адриана проглотила таблетку, закинула в рот горсть снега, и когда он растаял, проглотила лекарство. Действие таблетки началось не сразу, но девушке стало чуть легче.

Они двинулись дальше. Где-то вдалеке послышался нарастающий гул. Группа замерла, определяя направление, потом быстро рассредоточилась и вжалась в темную землю под стволами деревьев. Над верхушками, низко-низко, прошёл вертолёт. Тот же, что они видели у завода. На его борту едва угадывался стёршийся знак — перечёркнутый меч.

— Ищут, — прошептала Таня.

— Молчи. Лежи.

Вертолёт сделал еще один круг и ушёл ближе к горам. Девушки ещё долго не двигались, боясь пошевелиться.

Когда гул стих, Эмилия достала рацию.

— Пробуем связаться с базой.

Она крутила ручку настройки, но слышны были только помехи и обрывки чужих переговоров. Наконец сквозь шипение пробился голос — свой, с базы:

— ...повторяю, у нас были... потери... готовимся... если слышите нас...

— База! — закричала Эмилия. — Мы слышим! Это Эмилия, мы у завода, нас обнаружили, уходим! У них вертолёт, они ищут! Предупредите...

Связь оборвалась. Рация захрипела и замолчала.

— Чёрт! — Эмилия стукнула кулаком по снегу. — Не услышали.

— Или услышали, но не до конца, — сказала Лина. — Что делать?

— Идти. Большим крюком, не напрямую. Если мы приведём 'хвост' к базе... — девушка не договорила, но всем и так было понятно, что произойдет в этом случае.

Они поднялись и снова побрели через лес, оставляя за спиной завод, вертолёт и невидимых преследователей, наступающих им на пятки.

К вечеру следующего дня они вышли на развилку. У них все-таки получилось уйти от погони пройдя почти десять километров вверх по шустрой горной речке, которая несущимся вниз потоком скрывала их следы.

Впереди, за полосой редких деревьев, открывалась долина где находился город Пасадена. И там, в мелькнувшем на секунду, луче заходящего солнца, далеко-далеко, поднимался дым. Чёрный, густой, похожий на тот, что они видели у завода. Но в этот раз он шёл со стороны базы и сопровождался щелчками выстрелов.

— Нет, — прошептала Адриана. — Только не это.

Эмилия молчала. Она смотрела на дым и считала километры. До базы было ещё далеко. Слишком далеко, чтобы успеть.

— Надо идти, — сказала она наконец. — Если даже опоздаем, мы должны знать, что там происходит.

Часть 5.

Солнце на мгновение, показавшееся из-за плотной облачности садилось за горы, окрашивая небо в багровые тона. Люди уже успели заложить пролом мешками с песком, и укрепить металлической арматурой.

На базе готовились к ночи, выставляли посты, проверяли оружие. Трофейный гранатомёт установили на крыше, рядом с ним остался дежурить самый опытный стрелок.

Кайл и Элисон сидели в углу подвала. Девочка прижимала к себе медведя и смотрела на Кайла.

— Они придут сегодня? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответил Кайл. — Но, если придут, мы готовы.

— Ты будешь стрелять?

— Если придётся.

Она помолчала, потом протянула ему медведя.

— Подержи. Он приносит удачу.

Кайл улыбнулся и взял игрушку.

— Спасибо. Но она нужна тебе.

— Нет, — Элисон покачала головой. — Сейчас тебе нужнее.

Он не нашёлся, что ответить. Просто обнял её одной рукой, и они сидели так, слушая, как за стеной готовятся к бою.

А за периметром, в сгущающихся сумерках, замелькали тени. Они двигались бесшумно, перебегая от укрытия к укрытию, окружая школу со всех сторон. Бандиты возвращались. Их было больше, чем в прошлый раз. И они были готовы.

С крыши донёсся крик часового:

— Тревога! Они здесь!

И сумеречная тишина взорвалась выстрелами.

Глава 16: 'Дорога к пророку'

Четвертый день пути давал о себе знать. Ныли мышцы, саднили потёртости на ногах, а рюкзаки, которые в начале пути казались такими лёгкими, теперь висели на плечах тяжёлыми камнями. Отряд двигался медленно, но упрямо — по замёрзшим ручьям, через заснеженные перевалы, мимо островков мёртвого леса, где деревья стояли голые, обугленные, словно призраки и даже снег не хотел скрывать их мрачное уродство.

Дерек шёл первым, прокладывая тропу. За ним, тяжело дыша, тащился Мигель, то и дело сверяясь с картой и компасом. Майк и Денни замыкали цепочку, изредка перебрасываясь короткими фразами, чтобы не уснуть на ходу.

— Дерек, — позвал Мигель, — Надо передохнуть. Ещё километров пять, и будет спуск. Там, по карте, старая дорога. По ней хоть и дальше, но все же быстрее получится.

— Хорошо. Привал пать минут.

Все попадали в снег, кто как стоял. Майк достал флягу, сделал глоток и передал Денни. Мигель растирал задубевшие пальцы.

— Сколько ещё до Коннора? — спросил Денни, жуя чёрствый сухарь.

— Если по дороге, то дня два. Может, три, — ответил Мигель. — Если повезёт и не наткнёмся на неприятности.

— А если наткнёмся?

— Тогда дольше.

Дерек молчал. Он смотрел на заснеженные вершины, за которыми где-то далеко осталась база. База, где остались Кайл, Элисон, Адриана... Мысли о них не отпускали ни на минуту. Он знал, что там может быть опасно, но гнал от себя тревогу — сейчас важнее было дойти.

— Пошли, — сказал он, поднимаясь. — Отдых окончен.

Ночь застала их в распадке между двумя скалами. Майк и Денни быстро соорудили укрытие из тента и веток, Мигель развёл костёр. Пламя весело затрещало, отбрасывая тени на черных камнях. Тепло согревало и расслабляло, поэтому Дерек отсел чуть подальше, глядя на огонь. Майк подсел рядом.

— Не спится? — спросил он.

— Думаю, — коротко ответил Дерек.

— Об Адриане?

Дерек покосился на него, но ничего не сказал.

— Ладно, не отвечай, — Майк усмехнулся. — Я тоже, когда уходил в первый раз, думал о девушке. Только у меня её не было.

— А сейчас?

— Сейчас тоже нет, — Майк пожал плечами. — Как-то наша жизнь не располагает.

Они помолчали. Мигель возился с рацией, пытаясь поймать хоть какой-то сигнал, но слышны были только помехи.

— Знаешь, — вдруг сказал Дерек, — лейтенант перед смертью сказал, что Коннор знает нашу фамилию. Мою и Кайла.

— Риз? — удивился Майк. — Откуда?

— Не знаю. Но он сказал, что Коннор велел нас найти. Что мы сыграем какую-то роль.

— Странно. — Майк задумался. — Может, он что-то знает о ваших родителях?

— Родители погибли в первый год, — глухо ответил Дерек. — Я никого не знаю из тех, кто мог бы быть связан с Коннором.

— Тогда остаётся только спросить у него самого.

— Спрошу, — кивнул Дерек.

Мигель вдруг оживился.

— Кажется, что-то есть!

Все замерли. Из динамика сквозь шипение пробивался обрывок голоса:

— ...повторяю, говорит Джон Коннор... если вы меня слышите... мы здесь...

— Глушит, — выругался Мигель. — Горные массивы не дают сигналу пробиться. Но мы близко. Очень близко.

Дерек посмотрел в ту сторону, откуда, по расчётам, шёл сигнал. Где-то там, за перевалом, был человек, который знал ответы.

— Завтра идём дальше, — сказал он. — Отдыхайте.

Утро встретило их морозом и пронизывающим ветром. Снег, выпавший за ночь, скрыл все следы, а стрелка компаса металась в разные стороны не хотя указывать север и Мигелю пришлось долго сверяться с картой, чтобы не сбиться с пути.

— Дорога должна быть где-то здесь, — бормотал он, водя пальцем по пожелтевшей бумаге. — Если мы её не прошли.

— Не прошли, — успокоил его Майк. — Я запоминал ориентиры.

Они двинулись дальше. Через час пути показалась старая дорога, занесённая снегом, но всё же различимая среди деревьев.

— Идем по ней, — решил Дерек.

Дорога петляла между холмами, идти по ней было легче, чем по целине. Но и опасность была гораздо выше.

Они вышли к замёрзшей реке. Деревянный мост, когда-то перекинутый через неё, давно сгнил и рухнул, оставив лишь ржавые сваи. Переходить пришлось по льду.

— Лёд вроде крепкий, — сказал Денни, ступая на замёрзшую поверхность и делая пару прыжков на месте. — Меня держит. Толщина приличная.

— Осторожнее, — предупредил Дерек. — Идти по одному, не кучкуемся.

Денни пошёл первым. Лёд выдержал, и даже не затрещал. За ним двинулся Майк, потом Мигель. Дерек замыкал.

И вдруг раздался треск. Мигель, шедший почти посередине, провалился в ледяную воду.

— Держись! — крикнул Дерек, бросаясь к нему.

Лёд вокруг Мигеля крошился, вода заливалась в сапоги, холод перехватывал дыхание. Денни и Майк уже бежали обратно.

— Руку давай! — Дерек лёг на лёд, раскинув руки, чтобы распределить вес. — Хватайся!

Мигель ухватился за протянутую винтовку. Денни и Майк схватили Дерека за ноги, и общими усилиями вытащили связиста обратно на лёд.

— Быстро к берегу!

Они перебежали реку и упали на снег, тяжело дыша. Мигель трясся от холода, зубы выбивали дробь.

— Снимай мокрое! — скомандовал Дерек, стаскивая с себя сухую куртку. — Майк, разводи костёр. Быстро!

Через полчаса Мигель, завёрнутый в сухую одежду, сидел у огня и грелся. Его вещи сушились тут же развешанные на палках. Лицо парня было бледным, но он держался.

— Жить буду, — прохрипел он. — Спасибо.

— Не за что, — ответил Дерек. — Отдыхаем. Дальше пойдём, когда согреешься и обсохнешь.

Этот случай задержал их на несколько часов. Но все понимали, что им сегодня очень повезло, а могло быть гораздо хуже.

К вечеру того же дня, когда они нашли укрытие в заброшенной лесной избушке, попавшейся на пути, Дерек сидел у окна и смотрел на темнеющее небо. Мысли снова вернулись к тем, кто остался.

Он вспомнил Адриану. Её волосы, её глаза. Ночь перед уходом... он чувствовал тепло её тела, слышал ее дыхание. Это было единственное тёплое воспоминание за последние годы.

— Дерек, — тихо позвал Мигель. Он уже оправился и сидел у печки. — Ты как?

— Нормально.

— Думаешь о ней?

Дерек не ответил, но Мигель и так знал.

— Она сильная.

— Знаю. — Дерек помолчал. — Но легче от этого не становится.

— Это хорошо. Значит, ты живой.

Дерек усмехнулся.

— Философ.

— Жизнь заставляет, — улыбнулся Мигель.

Они замолчали. Где-то вдалеке завыл ветер, но в избушке было тепло и тихо. Завтра — снова в путь.

Утром шестого дня группе удалось добраться до цели. Вызвать на нужной частоте Коннора не получилось, рация не работала. Мигель хоть и высушил ее после купания в реке, но по какой-то причине включить ее не получалось. Выбор у Дерека был простой — идти обратно, не выполнив задачу, либо попытаться дойти до базы Коннора, которую уже было видно впереди. Решение было очевидным, и группа двинулась вперед, всем своим видом показывая, что они не враги.

База Джона Коннора располагалась в старом военном форпосте — бетонные укрепления, колючая проволока, смотровые вышки. Вокруг расчищенная полоса, за которой начинались позиции патрулей. Над входом развевался потрёпанный флаг — когда-то американский, а теперь просто символ того, что здесь есть люди.

— Ничего себе, — выдохнул Майк. — Крепость.

— Не расслабляйтесь, — предупредил Дерек. — Они нас уже заметили.

Действительно, из-за укреплений вышли несколько человек с оружием. Один из них поднял руку.

— Стоять! Кто такие?

— Дерек Риз, отряд с базы выживших в Пасадене. У нас карта от лейтенанта Картера. Мы к Коннору. Рация не работает.

Переговорщик исчез, потом появился снова.

— Оружие сдаем на входе. Потом получите обратно. Только медленно. И после этого проходите.

Они подчинились. Через несколько минут их уже вели внутрь.

Внутри база оказалась такой же, как и снаружи — суровой, военной, но чувствовалось, что здесь живут люди. Горели костры, кто-то чистил оружие, кто-то перевязывал раненого. Взгляды, устремлённые на пришельцев, были настороженными, но не враждебными.

Их провели в командный пункт — бункер, оборудованный аппаратурой, картами и рациями. За столом сидел человек.

Джон Коннор.

Он был моложе, чем представлял Дерек. Лет двадцать восемь — тридцать, подтянутый, с усталыми, но цепкими глазами. Короткая стрижка, щетина, камуфляж без знаков отличия. Он поднялся навстречу и протянул руку.

— Я Джон Коннор. Слышал о вас.

— Откуда? — спросил Дерек, пожимая руку.

— Я стараюсь собирать информацию обо всех человеческих анклавах, даже нейтральных как ваш. — Коннор указал на стулья. — Садитесь, рассказывайте.

Дерек рассказал всё. Про базу, про бандитов, про девочку, про жетон со знаком MPRI, про завод, что видел Картер. Коннор слушал внимательно, не перебивая, иногда задавая уточняющие вопросы.

Когда рассказ закончился, Коннор откинулся на спинку стула.

— Вы проделали большой путь, — сказал он. — И принесли важные сведения. Про завод..., про MPRI... это интересно. Вы сказали к заводу была отправлена другая группа и она должна была догнать вас по пути ко мне... почему не нагнали?

— В горах проблемы со связью, у нас была договоренность, что если они не смогут связаться с нами, то возвращаются обратно и ждут на базе.

Коннор выслушал, кивнул, но в глазах его мелькнула тень беспокойства.

— В горах не только связь пропадает, — сказал он негромко. — Там и люди пропадают. Но будем надеяться, что с ними всё в порядке. Если они решили вернуться на базу — значит, так было надо.

Он поднялся, подошёл к карте, развёрнутой на стене.

— Смотрите. Ваша база здесь. Завод где-то здесь. — Он ткнул пальцем в две точки. — Расстояние приличное, но, как вы говорите, другая группа должна была произвести там разведку. Базовая радиостанция у вас на базе скорее всего маломощная, да и горы нас разделяют, поэтому связаться не получится. Но я должен узнать, что там происходит... — Коннор замолчал с задумчивым видом разглядывая карту.

— Вот что, — после паузы продолжил он, — вы сегодня отдыхаете, поешьте нормально, отогреетесь, а завтра я отвезу вас в Пасадену на вертолете, заодно пообщаюсь с вашим сержант-майором и разведчиками. После этого решим, что делать.

— На вертолёте? — удивился Майк. — У вас есть вертолёт?

— Есть один старенький, — усмехнулся Коннор. — 'Белл-407'. Достался по случаю, летает редко, но метко. Если погода позволит, завтра к вечеру будем на месте.

Дерек кивнул. Мысль о том, что они смогут вернуться быстро, а не тащиться неделю обратно, согревала. Но внутри всё ещё свербел вопрос, который не давал покоя с того самого момента, как лейтенант произнёс эти слова.

— Сэр, — Дерек помялся, но решился. — Разрешите спросить?

Коннор вопросительно поднял бровь.

— Лейтенант Картер перед смертью сказал, что вы ищете Риза. — Дерек сглотнул. — Я Риз. Мой брат Кайл тоже Риз. Зачем мы вам?

Коннор посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. В комнате повисла тишина. Даже Мигель перестал возиться с рацией и замер.

— Я ищу многих, — медленно произнёс Коннор. — Людей, которые могут помочь. Которые не сломались. Которые готовы бороться. Фамилия Риз... она всплывала в некоторых донесениях. Но речь шла точно не о тебе.

— Сэр, а мы можем вернуться прямо сейчас?

— Вернётесь... завтра, вертолет на ночь глядя не полетит — Коннор положил руку ему на плечо. -А рацию мы попробуем починить. У меня есть хороший связист.

Дерек хотел было возразить, но встретился взглядом с Коннором и понял: сейчас спорить с ним бесполезно.

— А теперь, — Коннор хлопнул ладонью по столу, — идите отдыхайте. Вам выделят место. Завтра будет тяжёлый день.

Они вышли из бункера. Снаружи уже стемнело, но база жила своей жизнью — где-то перекликались часовые, горели костры, пахло дымом и похлёбкой.

— Странный он, — тихо сказал Майк. — Коннор этот.

— Он знает больше, чем говорит, — ответил Мигель. — Это точно.

— А кто сейчас говорит всё, что знает? — философски заметил Денни.

Глава 17: 'Битва за базу'

— Слышите?

Эмилия замерла, подняв руку. Лина и Таня, шедшие следом, тоже остановились. Адриана, с трудом подняла голову. Каждый вдох давался ей с болью — воспалённая щека горела огнём, пульсировала в такт сердцу, и казалось, что эта пульсация отдаётся во всём теле.

Тишина. Только ветер шумит в кронах деревьев да снег поскрипывает под ногами. Слишком тихо. Слишком. А потом звук донёсся снова — далёкий, но отчётливый. Бах. Бах-бах-бах. Взрывы гранат, и следом — сухие щелчки словно хлыстом, работали снайперы. Звуки врезались в мозг, как раскалённые иглы.

Эмилия смотрела в сторону дыма, который они видели с развилки. Там шел бой. Смертельный бой.

— Сколько еще до базы? — спросила она жёстко, отбрасывая эмоции. Голос её резанул, как нож.

— Если напрямую, через овраг, часа два, — быстро прикинула Лина. — Может, чуть меньше. Под гору бежать легче.

— Значит, побежим, — Эмилия уже скидывала лишнее, оставляя только оружие и патроны. На снег полетели рюкзаки, фляги, свёртки. — Бросаем всё, кроме боеприпасов. Адриана, ты как?

— Дойду, — сквозь зубы ответила та, хотя каждый шаг отдавался болью в воспалённой щеке. Из раны сочилась сукровица, повязка промокла, но Адриана даже не чувствовала этого — адреналин заглушал всё. — Я должна.

— Тогда — бегом.

И они побежали. Спускаясь по склону, съезжая по снегу где было возможно, перепрыгивая через камни, продираясь сквозь кусты, царапавшие лица и руки. Ветки хлестали по лицу, снег забивался в ботинки, но они не останавливались. Звуки боя становились всё громче, и с каждым шагом росло понимание: они могут не успеть.

Адриана споткнулась, упала, разбила губу о камень. Тёплая кровь смешалась с холодным снегом. Лина рванула к ней, но Адриана уже вскочила, не чувствуя боли.

— Вперёд! — прохрипела она. — Не смотреть на меня! Вперёд!

И они побежали дальше, оставляя за спиной кровавый след на снегу.

— Держать оборону! Не дайте им прорваться!

Сержант-майор, припадая на больную ногу, перемещался по крыше, отдавая приказы. Костыль давно валялся где-то внизу — здесь, под пулями, он был только помехой. Старик держался за перила, за стены, иногда за плечи бойцов.

Внизу, у пролома, который они так и не успели как следует заделать, кипел бой. Крики, мат, лязг металла, выстрелы — всё смешалось в один сплошной кошмарный гул. Бандитов было больше, чем в прошлый раз. Гораздо больше. Они учли ошибки — атаковали с двух сторон, используя дымовые шашки и приставные лестницы. Чёрный едкий дым застилал глаза, ел слизистую, заставлял кашлять и задыхаться.

— Сэр! — крикнул один из бойцов, указывая вниз. — Они прорываются к подвалу!

У сержант-майора похолодело внутри. Подвал. Там дети. Там Кайл и Элисон. Там те, кто не может защитить себя.

— Держите оборону! Я сам!

Он рванул к лестнице, забыв о больной ноге, о возрасте, о смертельной усталости. Но на полпути его остановил взрыв. Граната, брошенная кем-то из бандитов, разнесла часть стены, и в пролом хлынули нападающие.

— Заходи слева! — кричал кто-то. — Мочи их!

Сержант-майор упал, придавленный обломками. Где-то далеко, сквозь звон в ушах, он слышал крики своих людей, но не мог пошевелиться. Только смотрел в небо, затянутое дымом, и думал: только бы дети... только бы дети...

Кайл слышал этот крик. Он сидел в углу подвала, прижимая к себе Элисон. Девочка не плакала — только смотрела на него широко раскрытыми глазами и сжимала его руку так крепко, что пальцы побелели. От неё пахло страхом — тем особенным, горьковатым запахом, который Кайл научился распознавать за эти годы.

— Они не пройдут, — шептал Кайл, хотя сам не верил в это. Голос его срывался, дрожал. — Не пройдут.

Сверху доносились крики, топот, выстрелы. Иногда потолок вздрагивал, и сверху сыпалась известка, заставляя детей зажмуриваться и пригибаться.

— Кайл, — вдруг сказала Элисон. — Медведь. Он с тобой?

— Здесь, — он похлопал по карману, куда сунул игрушку перед боем. Маленький плюшевый медведь, единственное тёплое напоминание о той, другой жизни, которую Элисон почти не помнила.

— Значит, удача с тобой.

— Удача, — горько усмехнулся Кайл. — Если бы она была, мы бы сейчас не сидели здесь.

— Она есть, — Элисон посмотрела ему в глаза. В её взгляде было что-то такое, от чего у Кайла перехватило дыхание. Спокойствие. Уверенность. Вера. — Я знаю.

Сверху донеслись крики, топот, выстрелы. А потом — страшный грохот, и часть потолка обрушилась, перекрыв выход.

Тьма стала полной. Пыль забила нос, рот, глаза. Кайл закашлялся, прикрывая Элисон собой. Она не кричала — только сильнее прижималась к нему.

— Тише, — прошептал он. — Тише, я здесь.

Они сидели в темноте, слушая, как где-то наверху продолжается бой. Каждый взрыв отдавался дрожью в стенах, каждый крик резал по сердцу.

— Кайл, — прошептала Элисон. — А мы умрём?

— Нет, — ответил он, хотя сам не был уверен. — Мы не умрём. Я обещал Дереку, что присмотрю за тобой. Я не нарушу обещание.

— А если они нас найдут?

— Пусть только попробуют, — Кайл сжал пистолет. — У меня ещё есть патроны.

Они замолчали. Тишина давила, становилась всё тяжелее. Кайл чувствовал, как бьётся сердце Элисон — быстро-быстро, как у маленького зверька. И своё — тоже.

А потом, сквозь гул боя, он услышал голоса. Свои? Чужие? Не разобрать.

— Элисон, — шепнул он. — Если что — закрой глаза и не открывай, пока я не скажу.

— Хорошо.

Он достал пистолет, взвёл курок. Палец лёг на спусковой крючок.

Шаги приближались.

Эмилия выскочила к школе первой. Перед ней открылась панорама боя — база в дыму, фигурки людей, мечущиеся у стен, вспышки выстрелов, крики раненых. Запах гари и крови долетал даже сюда, смешиваясь с морозным воздухом.

— Смотри, — Лина указала на группу бандитов, которые сосредоточились у пролома, пытаясь расширить проход. Их было не меньше десятка, и они методично забрасывали защитников гранатами.

— Они не видят нас, — прошипела Таня. — Мы у них в тылу.

Эмилия оценила обстановку за секунду. Опыт разведчицы подсказывал: удар с неожиданной стороны может посеять панику. Один точный залп — и они перестанут существовать как организованная сила.

— Работаем по крайнему правому, — скомандовала она. — Лина, Таня — прикрываете. Адриана, ты со мной. Бьём залпами и сразу меняем позицию.

— Есть.

Девушки рассредоточились. Эмилия и Адриана залегли за грудой камней. Адриана, стиснув зубы от боли, передёрнула затвор. Руки дрожали — не от страха, от слабости. Перед глазами плыли круги, но она сжала волю в кулак.

— Готова? — спросила Эмилия.

— Готова.

— Огонь!

Два выстрела грохнули почти одновременно. Двое бандитов у пролома рухнули, даже не поняв, откуда пришла смерть. Один завалился на спину, второй ткнулся лицом в снег.

— Меняем позицию!

Они перекатились в сторону, и вовремя — пули засвистели над тем местом, где они только что лежали, выбивая искры из камней.

— Работаем дальше!

Ещё два выстрела. Ещё двое убитых.

— Адриана, держись! — крикнула Эмилия, видя, как девушка покачнулась.

— Я держусь!

В рядах нападающих началась паника. Кто-то кричал, что в тылу засада, кто-то разворачивался, пытаясь понять, откуда стреляют. Атака захлебнулась, потеряла напор.

— Они отходят! — закричал кто-то с крыши. — Гони их!

— Держать оборону! — рявкнул сержант-майор, который уже выбрался из-под обломков и снова руководил обороной. — Не дайте им перегруппироваться!

Ба-бах. Кто-то из защитников точно отработал из единственного гранатомета прямо в толпу отходящих бандитов.

И в этот момент в небе раздался нарастающий гул. Вертолёт появился внезапно — тёмный силуэт на фоне чуть менее темного неба, подсвеченный снизу вспышками выстрелов. Он шёл низко, почти над крышами домов, и рокот его двигателей заглушал всё остальное — крики, выстрелы, стоны раненых.

Военный 'Блэк Хок' — не тот, что обещали из аэропорта, а настоящий боевой вертолёт с опознавательными знаками — прошел над позициями банды осветив их прожекторами. С его борта ударили пулеметы. Затем раскрылись створки, и по тросам заскользили десантники. Они падали на землю, как карающие ангелы, и сразу открывали огонь.

— Зачистить периметр! — прозвучала команда, усиленная динамиками.

Десантники действовали быстро и жёстко. Короткие очереди, чёткие перебежки, никакой паники. Бандиты, зажатые между огнём с крыши, атакой с тыла и вертолётом, побежали, бросая раненых, оружие, убитых. Кто-то пытался отстреливаться, но их уничтожали сразу.

Эмилия видела, как один из десантников — здоровенный мужик в полной боевой экипировке, с лицом, заляпанным грязью и кровью, — махнул им рукой.

— Спасибо за помощь, девчонки! — крикнул он, пробегая мимо. — Вовремя вы! Дали нам фору!

Адриана опустилась на колени, хватая ртом воздух. Щека горела огнём, в глазах темнело, но она улыбалась. Губы её шевелились, шепча что-то неслышное.

— Успели, — прошептала она. — Успели.

Эмилия подхватила её под руки, не давая упасть.

— Вставай, героиня. Вставай. Ты жива. Мы все живы.

Адриана попыталась встать, но ноги подкосились. Таня подбежала, помогла поднять. И тут же ахнула, увидев на своих руках кровь.

— На базу, быстро! Ей нужна помощь, она ранена.

Они потащили, поддерживая Адриану с двух сторон в сторону школы. Вокруг ещё стреляли, но это были уже одиночные выстрелы — десантники и защитники добивали разрозненные группы бандитов.

Сержант-майор, опираясь на чей-то автомат, как на костыль, обходил позиции. Везде были раненые, убитые, обломки. Кто-то стонал, кто-то звал на помощь, кто-то просто лежал и смотрел в небо невидящими глазами.

— Сэр! — к нему подбежал боец. Лицо его было в копоти, на лбу запеклась кровь. — Там подвал завалило! Там дети!

Сержант-майор рванул к обрушенному входу, забыв о больной ноге, об усталости, о возрасте.

— Кайл! Элисон! — закричал он, падая на колени и начиная разбирать камни. Пальцы сдирались в кровь, ногти ломались, но он не чувствовал боли.

К нему присоединились другие. Лина, Таня, несколько бойцов, даже десантники подбежали. Работали руками, ломами, чем придётся.

— Держитесь! — кричал сержант-майор. — Мы вас вытащим! Слышите?! Держитесь!

Из-под завала донёсся слабый голос:

— Мы здесь... мы живы...

Это был Кайл. Голос его звучал глухо, но твёрдо.

— Кайл! — закричал сержант-майор. — Говори с нами! Не замолкай!

— Мы здесь, — повторил Кайл. — Элисон и другие со мной. Мы в порядке.

— Молодцы! Держись! Ещё немного!

Они разбирали завал, передавая камни по цепочке. Минуты тянулись бесконечно. Каждый камень, каждая плита давались с трудом.

Через полчаса, когда разобрали основные завалы, их вытащили. Последним из подвала выбрался Кайл, он был бледен, губы искусан в кровь, но глаза горели. Элисон он прижимал к себе, закрывая своим телом. Медведь, зажатый в его кармане, был весь в пыли и крови, но девочка, увидев его, улыбнулась.

— Удача сработала, — прошептала она.

Кайл обнял её крепче.

— Сработала.

Старик сержант-майор плакал, не скрывая слёз.

— Живы... все живы, слава богу...

Эмилия и две девушки из ее группы сидели у костра, грея руки. Лина перевязывала Тане порезанную руку. Адриана лежала в лазарете — она все-таки потеряла сознание от боли. И медсестра успела извлечь пулю из ее плеча пока девушка не пришла в себя. Врач хлопотала над ней, вливая последние запасы антибиотиков и промывая рану, готовясь зашивать.

— Выкарабкается? — спросила Эмилия, зайдя через некоторое время в лазарет.

— Должна, — ответила медсестра, не поднимая головы. — Если воспаление не пойдёт дальше. Если хватит лекарств. Если... — она замолчала, не договорив.

— Если повезёт, — закончила Эмилия.

Медсестра кивнула.

— Держись, — прошептала Эмилия, глядя на бледное лицо Адрианы. — Твой парень скоро вернётся. Ты должна дождаться.

Адриана не ответила. Она была без сознания, но дыхание её стало ровнее, спокойнее. Может, услышала. Может, почувствовала.

На базе Коннора Дерек сидел у костра и смотрел на огонь. Рядом возился Мигель, пытаясь починить рацию.

— Никак? — спросил Дерек.

— Пока нет. — Мигель покачал головой. — чуть попозже местный специалист посмотрит. Может, оживит.

Дерек кивнул. Где-то внутри свербело тревожное чувство — глухая, ноющая боль, от которой не получалось избавиться. Он гнал её прочь, убеждая себя, что всё в порядке, что Кайл и Адриана в безопасности. Но боль не уходила.

— Завтра мы будем дома, — сказал он вслух, словно убеждая сам себя.

Майк и Денни уже спали, закутавшись в спальники. Ночь была тихой и спокойной. Звёзды мерцали в чёрном небе, и казалось, что весь мир замер в ожидании.

Они не знали. Не знали, что их дом только что пережил атаку. Не знали, что Адриана борется за жизнь. Не знали, что Кайл и Элисон едва не погибли под завалом.

Они просто сидели у костра и ждали утра.

А за сотни километров от них, на разрушенной базе, сержант-майор смотрел на список погибших и считал, сколько ещё таких ночей им придётся пережить. На развороченной стене школы, освещённой отблесками догорающего пожара, плясали тени. Где-то плакала женщина, потерявшая мужа. Кто-то тихо молился.

Кайл и Элисон сидели в углу лазарета, прижавшись друг к другу. Медведь лежал у них на коленях. Элисон держала Кайла за руку, и они молчали.

— Кайл, — прошептала она наконец. — А Дерек скоро приедет?

— Скоро, — ответил он. — Очень скоро.

— Я хочу, чтобы он знал, что я не плакала.

— Узнает, — Кайл погладил её по голове. — Обязательно узнает.

Снаружи, на расчищенном от снега пятачке, десантники грузились в вертолёт, они пришли вовремя и оказали неоценимую помощь и скоро улетят, но база останется. Останется жить. Останется надеяться. И ждать.

Глава 18: 'Правда'

Утро наступало над базой медленно, нехотя, словно тоже не хотело видеть того, что осталось после ночного кошмара. Серое небо нависало низко, готовое разразиться снегопадом, но пока только давило своей тяжестью.

Сержант-майор Гиббонс стоял на крыше, и оглядывал то, что ещё вчера было школой, а теперь превратилось в руины. Северная стена зияла проломом, через который видно было груды битого кирпича, переломанную мебель, чёрные пятна копоти. Ветер шевелил обрывки тента, которым пытались заделать дыру, но тщетно.

Внизу, во дворе, люди собирали тела. Их было много — слишком много для такой маленькой базы. Один за другим на носилках проносили мимо тех, кто погиб, защищая ее. Еще недавно они жили и улыбались, а теперь они лежали неподвижно, накрытые простынями, которые быстро пропитывались кровью.

— Сколько? — спросил сержант-майор, подошедшего вестового.

Боец тяжело вздохнул. Голос его звучал глухо, словно из могилы.

— Семнадцать убитых, сэр. Сорок раненых, одиннадцать тяжелых. Из них трое... — он запнулся. — Трое, скорее всего, не доживут до вечера.

Сержант-майор закрыл глаза. Семнадцать. Сорок. Цифры стучали в висках, как похоронный колокол.

— Лекарств хватит?

— Нет, сэр. Десантники оставили нам весь запас что был в вертолете, но этого мало, очень мало, Медсестра говорит, нужны антибиотики и срочно, без них трое точно не переживут эту ночь. Остальным... тоже придется не сладко, выживут только если повезёт.

— Повезёт, — горько усмехнулся старик. — Мы уже использовали всю удачу на этот год.

Он повернулся и, прихрамывая, начал спускаться вниз. Нужно было хоронить мёртвых и поднимать дух живых. Хотя какой там дух — одни ошмётки.

Во дворе уже копали могилы. Мёрзлая земля не поддавалась лопатам, люди долбили её ломами, кирками, чем придётся. Рядом на досках лежали тела, завёрнутые в простыни, одеяла, рваные куртки — на саваны ткани не хватило.

Сержант-майор подошёл к одной из могил. В ней уже лежало трое. Четвёртого только опускали. , Порыв ветра откинул закрывающую лицо простынь. Парень лет девятнадцати, светловолосый, с застывшей на лице гримасой боли. Кто-то из женщин зарыдал в голос.

— Простите, — прошептал сержант-майор. — Простите, что не уберег.

Он снял фуражку и стоял так, пока первую горсть земли не бросили на простыню. Потом развернулся и пошёл к лазарету. Там его ждали живые, и им нужна была его сила.

В лазарете было тесно и душно, несмотря на распахнутые окна. Запах крови, йода, гноя смешивался с запахом пота и страха. Раненые лежали на койках, на матрасах, прямо на полу, на столах, сдвинутых к стене. Стоны, крики, жалобные бормотания — всё сливалось в один сплошной гул.

Пожилая медсестра с седыми волосами и красными от бессонницы глазами, металась между ними, едва успевая менять повязки, делать уколы, останавливать кровь потекшую из так не кстати открывшейся раны. Руки её дрожали, но она не останавливалась ни на секунду.

Ближе к углу, лежала Адриана. Лицо её было белым как мел, губы потрескались, на лбу выступила испарина. Плечо туго забинтовано, повязка уже пропиталась кровью и чем-то розовато-жёлтым. Она была без сознания, но дышала — тяжело, с хрипом, но дышала.

Рядом, на табуретке, сидел Кайл. Он держал её за руку и тихо говорил:

— Держись, Адриана. Дерек скоро вернётся. Ты должна дождаться. Он тебя очень любит, я знаю. Он мне сам не говорил, но я видел как он на тебя смотрел.

Элисон сидела рядом и влажной тряпочкой вытирала девушке испарину со лба. Ее любимый медведь был в пыли и крови, но девочка не выпускала его из рук. Она не плакала — только смотрела на Адриану широко раскрытыми глазами и молчала.

— Кайл, — позвала медсестра. — Принеси воды. Ведро опять пустое

Кайл осторожно отпустил руку Адрианы и встал. Элисон тоже поднялась и пошла за ним, как привязанная. Они наносили воды, потом помогали перевязывать, подавали бинты, держали раненых, когда тем становилось совсем плохо. Один парень, совсем молодой, с перебитыми ногами, схватил Кайла за руку и зашептал:

— Не уходи... не уходи... мне страшно...

— Я здесь, — ответил Кайл, сжимая его ладонь. — Я здесь.

Парень закрыл глаза и через минуту перестал дышать. Кайл сидел рядом, держа его за руку, и не мог пошевелиться. Элисон подошла и молча положила голову ему на плечо.

Так они и сидели — двое детей среди смерти, боли и отчаяния, сжимая друг друга и не давая себе сломаться.

Эмилия нашла сержант-майора во дворе, когда он руководил погребением. Она была бледна, под глазами залегли тени, но держалась прямо.

— Сэр, нам нужно поговорить.

Они отошли в сторону, под навес, где ещё виднелись сохранившиеся остатки школьной мастерской. Лина и Таня стояли тут же, прислонившись к стене.

— Докладывай, — коротко сказал сержант-майор.

Эмилия начала рассказывать. Ровно, без эмоций, как на рапорте, но в голосе её чувствовалась дрожь.

— Завод работает. Конвейер не останавливается и работает круглосуточно. Мы видели корпуса машин — Т-1, как и говорил лейтенант. Десятки, может, сотни. Они их делают серийно.

— Кто охраняет?

— Люди в камуфляже. Без опознавательных знаков, но на рукавах нашивки — перечёркнутый меч. Мы видели их вертолёт, старый 'Белл', с таким же знаком. Они привезли контейнер с остатками разбитой машины — той самой, что везли к Коннору.

— Значит, они нашли обломки, — задумчиво произнёс сержант-майор. — Изучают. Используют.

Сержант-майор сжал челюсть. В голове стучала одна мысль: MPRI. Эта чёртова контора, которая до войны работала на правительство, теперь строит машины.

— Ты уверена, что это они?

Эмилия достала из кармана смятый кусок ткани — лоскут с нашивкой, содранный с убитого охранника. Перечёркнутый меч. Тот же символ, что на жетоне у Элисон.

— Уверена.

Сержант-майор посмотрел на нашивку, потом на небо, где кружили снежинки.

— Значит, война начинается, — тихо сказал он. — И мы в ней по уши.

Гул вертолёта разорвал тишину неожиданно. Сначала никто не понял, что это — у всех в ушах ещё стоял звон от какофонии ночной перестрелки. Но когда тёмная машина показалась из-за холмов, люди на базе замерли, а потом кинулись занимать места на случай отражения новой атаки. Но атаки не последовало. 'Белл-407' медленно заходил на посадку, поднимая тучи снега. На борту едва угадывался истершийся флаг, а в салоне — фигуры людей.

Дерек спрыгнул на землю, едва колёса коснулись снега. Он бросился к школе, не разбирая дороги, спотыкаясь, падая и снова вставая. В груди горело, сердце колотилось где-то в горле.

— Кайл! — заорал он. — Кайл!

Из дверей выскочил мальчишка. Грязный, бледный, с красными глазами, но живой. Он бросился к брату, и они столкнулись в объятиях посреди двора, под взглядами усталых, израненных людей.

— Ты жив... ты жив... — повторял Дерек, сжимая брата так, словно боялся, что тот исчезнет.

— Жив, — всхлипнул Кайл. — Мы живы. Но Адриана... она ранена. Тяжело.

Дерек отстранился, посмотрел ему в глаза.

— Где она?

— В лазарете. Я провожу.

Они побежали. Коннор, вышедший из вертолёта следом, кивнул сержант-майору, который уже ковылял навстречу. Остальные бойцы выгружали припасы, оружие, медикаменты.

— Сержант-майор Гиббонс, — представился старик. — Джон Коннор, я полагаю?

— Он самый. — Коннор пожал протянутую руку. — Привёз подкрепление и лекарства. Надеюсь, не опоздал.

— Опоздали? — горько усмехнулся Гиббонс. — Вы прилетели после того, как мы отбили вторую атаку. Через час, когда семнадцать наших уже лежат в мёрзлой земле. Так что да, опоздали. Но спасибо, что вообще прилетели.

Коннор опустил глаза.

— Простите. Мы не знали.

— Теперь знаете, — сержант-майор махнул рукой в сторону школы. — Пойдёмте. Нам нужно о многом поговорить.

Дерек влетел в лазарет и замер. В нос ударил тяжёлый запах, от которого свело желудок, но он не обратил внимания. Глаза искали только одно лицо.

— Здесь, — Кайл потянул его в угол.

Адриана лежала на койке, бледная, почти прозрачная. Повязка на плече набухла кровью, лицо осунулось, под глазами залегли синие тени. Она была без сознания, но дышала.

Дерек опустился на колени рядом, взял её руку. Ладонь была горячей и сухой.

— Адриана, — прошептал он. — Это я. Я вернулся. Слышишь?

Её веки дрогнули. Ресницы затрепетали, и она с трудом открыла глаза. Мутные, невидящие, но, когда взгляд сфокусировался на Дереке, в них мелькнул слабый огонёк.

— Дерек, — прошептала она. Голос девушки сел, превратившись в хрип. — Ты... пришёл.

— Я же обещал.

Она попыталась улыбнуться, но вышла лишь слабая гримаса.

— Здесь было... страшно. Я думала... не дождусь.

— Дождалась. Я здесь. Я рядом.

Она закрыла глаза, но руку не отпустила. Дерек сидел так, держа её ладонь, и чувствовал, как по щекам текут слёзы. Он не стыдился их — здесь, в лазарете, полном боли и смерти, слёзы были естественны, как дыхание.

— Она выживет? — спросил он у подошедшей медсестры.

— Должна, — ответила та устало. — Пуля прошла чисто, кости не задела. Главное, чтобы воспаление не пошло. Лекарства есть? Вы привезли?

— Привезли. Коннор привёз.

— Хорошо. Тогда есть шанс.

Медсестра ушла к другим раненым. Дерек остался сидеть у постели Адрианы, гладя её руку и шепча слова, которые она, может быть, и не слышала, но ему было всё равно.

Кайл и Элисон стояли рядом, молчаливые и серьёзные. Элисон протянула Дереку медведя.

— Держи, — сказала она. — Он приносит удачу.

Дерек взял игрушку, посмотрел на неё, потом на девочку.

— Спасибо, малышка.

Элисон кивнула и прижалась к Кайлу.

В кабинете сержант-майора собрались все ключевые фигуры. Коннор сидел во главе стола, рядом с ним — сержант-майор. Напротив — Эмилия, Дерек (которого еле оторвали от Адрианы), Мигель и двое бойцов из отряда Коннора.

На столе лежали карты, документы, нашивка с MPRI, жетон 'Свободы' и жетон отца Элисон.

— У нас есть информация, — начал сержант-майор. — Эмилия и её девушки видели завод. Он работает. Производит Т-1. Охраняется людьми с нашивками MPRI. У них есть вертолёт.

— Подтверждаю, — кивнула Эмилия. — Мы видели, как они привезли контейнер с остатками разбитой машины — той самой, что везли к тебе, Коннор.

— Есть еще кое-что, во время ночной атаки на нас банду 'Свободовцев' поддерживали бойцы MPRI, — сержант-майор бросил на стол еще один металлический жетон, — такой же как до этого нашли у Эллисон. А это значит, что они работают заодно.

Коннор задумчиво посмотрел на карту.

— MPRI до войны работала на Пентагон. Они охраняли объекты, связанные со спецпроектами. Одним из них была система Искусственного интеллекта для управления противоракетной обороной и ядерным вооружением. Если сейчас они собирают остатки машин и похищают людей, значит, они либо восстанавливают производство, либо готовят что-то новое.

— Стивенс и Джонсон, наши парни, которые пропали в первую атаку... они в плену у 'Свободы'.

— Значит, MPRI стоит за похищениями, — подвёл итог сержант-майор. — Зачем им люди?

— Рабы? — предположил Мигель. — Рабочая сила на заводе?

— Или подопытные, — мрачно добавил Коннор. — Если они делают машины, возможно, им нужны люди для... экспериментов.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Каждый думал о своём. Дерек сжал кулаки.

— Мы должны их спасти, — сказал он твёрдо. — Стивенса и Джонсона. И узнать, куда их хотят отправить.

— Согласен, — кивнул сержант-майор. -Нужно разобраться со 'Свободой'. Они — наша прямая угроза. Пока они существуют, база в опасности.

— Я предлагаю рейд на их логово, — сказал Коннор. — У меня есть люди, оружие, боеприпасы. Плюс ваши бойцы. И военные аэропорта — думаю, они не откажутся помочь.

— Когда выступаем? — спросила Эмилия.

— Завтра на рассвете. Чем быстрее, тем лучше. Пока они не оправились от поражения. Нужно связаться с военными в аэропорту, их помощь очень сильно пригодится.

— Остальные мои бойцы прибудут ближе к вечеру, нужно подготовится их встретить и разместить. — сказал Коннор.

Совещание закончилось. Люди расходились готовиться к рейду. На базе воцарялась та особенная, напряжённая тишина, которая бывает перед бурей.

Дерек вышел во двор. Снег всё падал — крупными, пушистыми хлопьями, укрывая следы крови, грязи, смерти. Где-то в лазарете боролась за жизнь Адриана. Где-то там же помогали Кайл и Элисон. А за холмами ждали своей участи Стивенс и Джонсон.

Глава 19: 'Рейд'

Вечер опустился на базу незаметно — серые сумерки просто сменились чёрной, непроглядной тьмой. Тяжёлые тучи висели так низко, что казалось, до них можно дотянуться рукой. Снег всё падал — мелкий, колючий, злой, он забивался за воротники, скрипел под ногами, делал воздух обжигающе холодным. Но люди на базе в Пасадене не обращали внимания на погоду. Они готовились к рейду.

Бойцы Коннора прибыли к вечеру — две дюжины крепких, обветренных мужчин и женщин в камуфляже, в бронежилетах и касках, с автоматами за плечами и усталыми, но цепкими глазами. Их доставила небольшая колонна: два 'Хамви', покрытых грязью и копотью, и старый армейский грузовик М35, чей двигатель периодически кашлял и чихал, но всё равно тащил положенное. В кузовах были припасы: ящики с оружием, патронами, медикаментами, а также сухпайками и тёплыми вещами.

Разгрузка шла быстро, без лишнего шума. Людей Коннора разместили в уцелевших классах, а сержант-майор лично проследил, чтобы лекарства немедленно доставили в лазарет. Когда последний ящик исчез в дверях школы, старик перевёл дух и направился в кабинет, где его уже ждал Коннор.

Дерек стоял немного в стороне, наблюдая за сборами. Внутри всё кипело — он отомстить за погибших, за Мартинеса, за двадцать девять свежих могил, за Стивенса и Джонсона, которые томились неизвестно где. Руки парня сами сжимались в кулаки.

— Дерек.

Голос сержант-майора вырвал его из оцепенения. Старик подошёл и положил руку ему на плечо.

— Ты остаёшься здесь.

— Что? — Дерек рванулся, но сержант-майор лишь крепче сжал плечо. — Сэр, я должен быть там! Это мои друзья, мои...

— Знаю, — перебил старик. — Потому и остаёшься. Посмотри на себя — ты на пределе. Устал, измотан, голова забита Адрианой и братом. Ты кипишь от ярости... В бою такие, как ты, ошибаются. А цена ошибки — жизни людей.

— Но...

— Никаких 'но'. — Сержант-майор посмотрел ему в глаза. — Ты нужен здесь. У нас много раненых, бойцов почти не осталось, да и те, кто есть, либо легко ранены, либо идут в рейд. Кайл и Элисон — они держались, но им нужен старший брат. Тот, кто сможет защитить, если... если вдруг что-то пойдёт не так.

Дерек хотел возразить, но слова застряли в горле. Сержант-майор был прав. Он чувствовал, как дрожат руки, как путаются мысли. Ещё немного — и он сорвётся.

— Ты уже сделал главное, — тихо добавил старик. — Привёл Коннора. достал лекарства. Теперь дай другим сделать их работу.

Дерек молча кивнул. Глаза защипало, но он сдержал слёзы.

— Иди к ней, — сказал сержант-майор. — Она ждёт.

Дерек повернулся и пошёл в сторону лазарета.

В лазарете было тихо — только редкие стоны раненых да размеренные шаги медсестры. Адриана лежала с открытыми глазами. Бледная, осунувшаяся, но взгляд её был ясным.

— Ты не спишь, — сказал Дерек, присаживаясь рядом.

— Ждала тебя.

Он взял её руку — горячую, сухую, с едва уловимым пульсом.

— Как ты?

— Жива. Медсестра сказала, антибиотики подействовали. Так что если до утра доживу — выкарабкаюсь.

— Доживёшь, — твёрдо сказал Дерек.

Она слабо улыбнулась.

— Слышала, ты идешь с ними.

— Хотел. Но меня оставили.

— Это правильно. — Она сжала его пальцы. — Останься со мной. Пожалуйста.

— Останусь.

Адриана закрыла глаза. Дыхание её стало ровнее. Дерек сидел, держа её за руку, и смотрел, как за окном падает снег.

В углу двора, под навесом из старого шифера, горел маленький костёр. Кайл и Элисон сидели рядом, прижавшись друг к другу. Медведь лежал у неё на коленях, грязный, в пятнах крови, но она не выпускала его.

— Холодно, — прошептала Элисон.

— Терпи. Скоро утро.

Она помолчала, потом спросила:

— Кайл, а ты боишься?

— Чего?

— Всего. Стрельбы. Бандитов. Того, что опять придётся прятаться.

Кайл посмотрел на небо. Чёрное, беззвёздное, тяжёлое.

— Боюсь, — честно ответил он. — Но, когда ты рядом, страх меньше.

— Правда?

— Правда.

Элисон уткнулась в плечо мальчишки.

— Я тоже меньше боюсь, когда ты рядом. Ты как будто... как будто защищаешь.

— Буду защищать всегда, — сказал Кайл, и голос его прозвучал так серьёзно, что Элисон даже удивилась. — Обещаю.

— А если тебя убьют?

Кайл вздрогнул.

— Не убьют. Я обещал Дереку, что присмотрю за тобой. Я не нарушаю обещаний.

Они замолчали. Снег всё падал, укрывая их плечи белым покрывалом. Где-то вдалеке завыл ветер, но здесь, у костра, было почти тепло.

— Кайл, — вдруг сказала Элисон. — Я хочу научиться стрелять. Как ты.

— Зачем?

— Чтобы тоже защищать. Тебя. Дерека. Адриану. Всех.

Кайл посмотрел на неё. Маленькая, хрупкая, в огромной куртке, сжимающая игрушку. И в глазах — такая решимость, что у него перехватило дыхание.

— Научу, — сказал он. — Когда всё закончится.

— Обещаешь?

— Обещаю.

В кабинете, за столом, заваленном картами, сидели двое. Сержант-майор Гиббонс и Джон Коннор. Перед ними лежал план логова 'Свободы' — наспех зарисованный со слов пленных.

— У них там осталось человек тридцать, — говорил Коннор, водя пальцем по карте. — Может, даже меньше после вчерашнего. Основные силы разбиты, но остатки могли укрыться. Вот здесь — основной вход. Здесь — запасной. А здесь, держат пленных.

— Охрана?

— Есть посты по периметру, двое на входе, один на крыше. Внутри — казарма, склад, штаб. Если заходить с тыла, через этот овраг, можно подобраться незаметно.

Сержант-майор внимательно слушал, изучая карту.

— Твои люди готовы?

— Всегда готовы. — Коннор поднял глаза. — Но дело не только в готовности. Важно, кто поведёт.

— Ты о чём?

— Я пойду первым. — Коннор сказал это спокойно, но так, что стало ясно: это не обсуждается. — Мои люди знают меня, доверяют. Если я буду впереди, они пойдут за мной куда угодно.

Сержант-майор нахмурился.

— Ты командир. Твоё место — руководить, а не лезть под пули.

— Моё место — там, где мои люди. — Коннор выдержал его взгляд. — Я не посылаю других туда, куда не готов пойти сам. Так меня учила моя мать. Так я выжил. И так мы победим.

Старик помолчал, потом усмехнулся. — Хотел бы я знать ее лично. Хорошая школа.

— Лучшая.

Коннор снова склонился над картой.

— План следующий. Эмилия и её команда пойдут с тыла — они знают местность. Десантники ударят в лоб, отвлекут основные силы. Мы с моими людьми заходим через овраг, берём штаб и освобождаем пленных. Снайперы снимают дозоры и охранение. Всё должно быть синхронно.

— А как доберётесь? — спросил сержант-майор. — До их базы километров пятнадцать, если не двадцать.

— У меня два 'Хамви' и грузовик, — ответил Коннор. — Подбросят нас почти до самого места. Остановимся километрах в трёх, чтобы не спугнуть шумом. Дальше — пешком, по снегу.

— Хорошо. А припасы, которые привезли?

— Всё уже разгрузили. Лекарства передали в лазарет, продукты — на склад. Машины пустые, пойдут под нас.

— Добро. — Сержант-майор кивнул. — Возвращайтесь живыми.

Коннор посмотрел ему в глаза.

— Я приведу их обратно. Всех, кого смогу. Обещаю.

Они обменялись крепким рукопожатием.

— Возвращайся, сынок.

Утро наступило внезапно. Просто серый сумрак стал чуть светлее, и люди поняли: пора.

Во дворе, урча моторами, стояли два 'Хамви' и старый армейский грузовик М35, видавший виды. Бойцы грузились в кузова, проверяли оружие, перебрасывались короткими фразами. Коннор стоял рядом с головной машиной, сверяясь с картой.

— Эмилия, ты со своими в первый 'Хамви', — распорядился он. — Десант — во второй. Мои люди — в грузовик. Выдвигаемся колонной, дистанция пятьдесят метров. Скорость минимальная, чтобы не шуметь.

— Поняла, — кивнула Эмилия.

Через пять минут колонна тронулась. Снег летел из-под колёс, машины заносило в поворотах на замёрзшей дороге, но водители держали строй. В кузовах бойцы молчали, каждый думал о своём.

Дорога заняла почти час. Километрах в трёх от базы 'Свободы' Коннор поднял руку, и колонна остановилась. Двигатели заглохли, и в наступившей тишине стало слышно, как ветер шумит в голых ветвях.

— Дальше пешком, — тихо скомандовал Коннор. — Атаки сегодня они скорее всего не ждут, Эмилия, твоя группа — в обход справа. Десант — занимают позицию у входа, ждут моего сигнала. Мы идём прямо.

Бойцы бесшумно рассредоточились. Коннор повёл свою группу через небольшой подлесок в сторону оврага, ориентируясь по карте и компасу. Снег скрипел под ногами, но ветер заглушал звуки.

Через полчаса они вышли к на место. Коннор поднял руку — все замерли.

— Здесь, — шепнул он. — За этим холмом их логово. Эмилия, ты на месте?

— Да, — раздалось в наушнике. — Вижу вход с тыла. Двое часовых.

— Жди сигнала.

Коннор жестом разделил людей. Трое остались с ним, остальные рассредоточились по краю оврага.

— Снайпера огонь, Десант, начинайте.

Вдалеке загрохотали выстрелы. Короткие очереди, взрывы, крики. Со стороны базы бандитов взметнулись дым и пламя.

— Пошли!

Коннор рванул вперёд. За ним — его бойцы. Они ворвались в тыл, когда охрана ещё не поняла, что происходит. Двое часовых упали, даже не успев вскинуть оружие.

— Эмилия, заходи!

Девушки ударили с фланга, зажимая бандитов в клещи. Коннор с группой прорывался к штабу. Короткие очереди, удары прикладов, хрипы и крики — всё смешалось в один сплошной гул боя.

— Штаб чист! — крикнул кто-то.

— Подвал! — скомандовал Коннор. — Быстро!

Он первым ворвался в подвал. Там, в углу, на грязном полу, лежали двое. Избитые, измождённые, еле живые..

— Стивенс? Джонсон?

Один из них поднял голову. В темноте блеснули глаза. — Ты кто? — голос звучал хрипло, едва слышно.

— Коннор?

— Коннор, я пришёл вытащить вас. — Джон опустился рядом, перерезал верёвки. — Пора домой.

Стивенс попытался улыбнуться, но губы не слушались.

— Мы знали... знали, что вы нас не бросите.

— Никогда. — Коннор поднял его на ноги. — Выносите! Живо!

Через десять минут всё было кончено. Бандиты бежали, бросив раненых и убитых. Штаб горел. Коннор стоял у входа, глядя, как его люди выводят пленных.

— Командир, — подбежал один из бойцов. — Мы нашли документы. Целая папка. И вот это.

Он протянул несколько металлических жетонов. Перечёркнутый меч.

Коннор сжал их в кулаке.

— MPRI. — Он посмотрел на горизонт, где клубились тучи. — Скоро, сволочи. Скоро.

В кабинете сержант-майора снова было тесно. На столе лежали жетоны, бумаги, карты.

— Стивенс рассказал, — начал Коннор. — что он слышал, как бандиты говорили, что людей отправляют куда-то на восток. К заводу.

— Значит, наш завод, — кивнула Эмилия.

— Именно.

Дерек пролистывал бумаги. Имена, даты, цифры. Поставки 'живого товара'. Платежи. Планы поставок, — Это они, — тихо сказал он. — MPRI. Они забирают людей. Для чего?

— Для работы, — ответил Коннор. — Для опытов. Для того, чтобы строить свои машины.

— А папа Элисон... — Дерек посмотрел на жетон. — Он работал на них.

— Значит, он знал. И они убили его, чтобы он молчал.

Тишина повисла в комнате. Каждый думал о своём. Дерек сжал кулаки.

— Мы должны их остановить.

— Остановим, — твёрдо сказал сержант-майор. Теперь у нас есть доказательства.

— У нас есть координаты, — сказал Коннор. — Есть люди. Есть оружие. И есть причина. MPRI связан со Скайнет.

— Они строят машины. Они похищают людей. Если мы не остановим их сейчас, потом будет поздно. — добавил сержант-майор.

— Атакуем завод, — кивнула Эмилия. — Когда?

— Нужна подготовка. Разведка, припасы, план. — Коннор посмотрел на карту. — Дадим себе неделю. А потом будем планировать удар.

— Согласен, — сказал сержант-майор. — Всем готовиться. Мы идём на завод.

Элисон сидела в углу лазарета, когда Дерек вошёл с жетоном в руке. Она сразу узнала символ.

— Это папин? — спросила она тихо.

— Нет, малыш. Но такой же.

Она взяла жетон, повертела в пальцах.

— Папа говорил, что плохие люди хотели сделать что-то страшное. Он хотел их остановить.

— Мы остановим, — сказал Дерек, присаживаясь рядом.

Элисон посмотрела на него, потом перевела взгляд на Кайла, который стоял в дверях.

— Вы вернётесь? — спросила она.

— Все вернутся, — ответил Кайл. — Мы теперь вместе.

Поздно вечером, когда снег на мгновение перестал падать, а тяжёлые тучи чуть приподнялись над землёй, на базе зажгли большой костёр. Люди собрались вокруг — кто сидел на брёвнах, кто на ящиках, кто просто на снегу, подстелив куртки.

Кайл и Элисон сидели рядом, прижавшись друг к другу. Она смотрела на огонь и улыбалась — впервые за долгие дни.

— Смотри, Кайл, — прошептала она. — Огонь как солнце.

— Почти, — ответил он. — Только греет лучше.

Дерек сидел чуть поодаль, обнимая Адриану. Она пришла в себя и настояла, чтобы её вынесли к костру. Бледная, слабая, но живая. Она положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

— Я так боялась, что не увижу тебя, — прошептала она.

— Я здесь. И больше никуда не уйду.

Коннор и сержант-майор стояли в стороне, наблюдая за этой картиной. Старик курил, пуская дым в серое небо.

— Смотри на них, — сказал он. — Дети. А уже прошли через ад.

— И пройдут ещё не раз, — ответил Коннор. — Но они выдержат. Потому что есть ради кого.

Сержант-майор кивнул.

— Знаешь, Джон, а ведь ты прав. Судьба — это не то, что с нами случается. Это то, что мы выбираем.

— Именно.

Где-то вдалеке завыл ветер, но здесь, у костра, было тепло. Люди ели, пили, разговаривали, смеялись. Жизнь продолжалась. И в этом сером, холодном мире, где солнце было лишь редким воспоминанием, они всё равно находили свет. В друг друге.

Элисон подняла голову и посмотрела на Кайла.

— Кайл, — сказала она. — Я рада, что ты есть.

— Я тоже.

Она улыбнулась и снова уткнулась в медведя.

А снег всё падал — белый, чистый, укрывающий следы крови и грязи. Завтра будет новый день. А послезавтра — новая битва. Но сегодня они были вместе.

Эпилог (голос Дерека из будущего)

'Мы думали, что война — это только машины. Железо, огонь, смерть. Но оказалось, что люди бывают хуже машин. Холоднее, расчётливее, безжалостнее.

Тогда, глядя на эти документы, на лица наших спасённых друзей, на детей, которые смотрели на огонь и видели в нём солнце, мы поняли главное: судьба — это не то, что с нами случается. Это то, что мы выбираем. Каждый день. Каждую минуту.

И мы выбрали — драться. До конца. Против машин. Против тех, кто их создаёт. Против тьмы, которая хочет поглотить этот мир.

Потому что даже в самом холодном, самом сером, самом безнадёжном мире всегда найдётся место для огня. Для тепла. Для любви.

И мы будем беречь этот огонь. Пока дышим. Пока бьются наши сердца.

Пока мы — люди'.

Конец первой книги.