История железного лорда

Главы гильдий рыболовов и охотников хотя и носили приличную одежду и на первое впечатление выглядели представительно, но при этом имели наглые, почти разбойничье выражения лиц, подобно тому, что Гайрон встречал у остановившего его на дороге предводителя лесных грабителей.

Все прояснилось в тот же момент, как они рассказали о том, что занимаются в основном решением вопросов вроде: когда можно начинать ловить рыбу и охотиться на дичь, а так же взиманием налога с рыбаков и охотников исключительно для казны Цвергберга.

Глава гильдии мастеров Артификус отличался от всех остальных. Неподдельно простодушное выражение загорелого морщинистого лица, грубые натруженные руки и абсолютное отсутствие склонности к пустым разговорам. В глаза он почти не смотрел, на вопрос о дровосеке лишь развел руками. Раньше Артификус занимался изготовлением луков в Галате, но по несчастью был вовлечен в конфликт с главой гильдии оружейников, попытавшись вступиться за друзей, с которыми обошлись несправедливо. В ходе разбирательства друзья пошли на попятную, и судья оштрафовал его, как клеветника и смутьяна. Затем его выгнали из гильдии, и он в расстроенных чувствах покинул город.

— А в местной гильдии мастеров есть цверги?— неожиданно сменив тему спросил Гайрон.

— Цверги?— Артификус поднял на него удивленный взгляд.— Их давно никто не видел, в Галате есть несколько потомков полукровок, но...

— Итак,— вмешался в разговор Лука,— Теперь, когда все условности соблюдены, пора перейти к угощениям и вину!

На угощения Вирт не поскупился. Поджаренная на вертеле дичь, блюда из запеченной свинины и говядины, свежий горячий хлеб и вино ничуть не хуже того, которым он поил Гайрона при первой встрече.

Уличив момент, когда советник наместника увлекся разговором с Вевей Сильвой, а телохранителям Гайрон позволил вкусить господских яств, Лука подошел к молодому человеку долил в его кубок вина, и, улыбаясь, как всегда в своей хищной манере, завел беседу:

— Как видите не все в нашем захолустье так плохо, как может показаться на первый взгляд. Через пару дней будет базарный день. Обязательно приходите на рыночную площадь, и вы непременно увидите, что люди здесь живут, так же как и во всей остальной империи. Все они оказались тут не от хорошей жизнь, но уверяю вас, для многих этот полузаброшенный городок стал последним прибежищем. Здесь они нашли достаток не хуже, чем в любом другом месте, посему и остались.

Гайрон сделал хороший глоток вина, окинул взглядом собравшихся, и спросил:

— В Цвергберге есть жрецы?

Лука округлил глаза и весело, на этот раз совершенно искреннее захохотал. Гости немного притихли устремив внимание на хозяина вечера.

— Наместник, спросил меня о жрецах,— пояснил Лука.

Главы рыбацкой и охотничьей гильдий ухмыльнулись, Брутус и Вевея весело переглянулись, глава совета поджал губы, закатив мутные глазки, Артификус помрачнел и сделал вид, что не может оторваться от угощения.

— Со жрецами в Цвергберге, должен откровенно признаться, плохо,— Лука заговорил серьезным тоном, но в его холодном взгляде замерцали озорные огоньки,— Иногда они забредают к нам по ошибке, но надолго никто из них не задерживается. Последний сказал, что в месте, оставленном богами, жрецам делать нечего.

Дождавшись пока гости вернуться к своим разговорам и угощениям, Лука продолжил беседу:

— Позвольте и мне вас кое о чем спросить, наместник.

— Что-ж, спрашивайте.

— Что вас привело сюда, без преувеличения, на самую глухую окраину Ида.

— Приказ императора, конечно,— тут же ответил Гайрон.

— Насколько я знаю,— вкрадчиво заговорил Лука,— Если честный гражданин ничем не провинился перед императором, то может отказаться от подобного назначения.

— Младшим сыновьям из небогатых домов отказываться не пристало,— хмуро заметил Гайрон.

— Боюсь, вы меня не правильно поняли,— поспешил поправиться Лука,— я хотел спросить, что вами двигало в тот момент, когда вы согласились. Ведь оставшись в столице и получив самый небольшой чин, проявив усердие, вы бы, безусловно, могли достичь больших высот, чем здесь.

— Безусловно нет,— глядя прямо в глаза Луке, отрезал Гайрон,— В наши дни высокие чины редко получают за усердие и чаще благодаря деньгам и родственным связям, а ни того ни другого у моего дома нет.

Лука улыбнулся одними уголками губ, при этом его хищный взгляд стал еще холоднее.

— Кто знает...— неопределенно произнес он,— Возможно, здесь вам и удастся заработать достаточно средств, чтобы их хватило для продвижения вверх там, в Иде.

К концу вечера. Наместник замкнулся в себе, мысли не дававшие ему покоя на этот раз не имели ничего общего с Цвергбергом и царившей в нем разрухе. Вопрос Луки застал его врасплох. "Что мной движет?" — снова и снова повторял Гайрон про себя, не находя ясного удовлетворяющего его ответа.

Прощаясь с наместником с глазу на глаз, Лука вручил ему небольшой кошель.

— Вас ждут тяготы обустройства на новом месте,— прошептал Лука,— Это всегда непросто, а здесь в Цвергберге в особенности, примите от городского совета скромную подарок...

Гайрон, полностью захваченный водоворотом размышлений, молча, принял подношение.

— Еще кое-что,— уже громче сказал Лука,— Тот человек, о котором вы спрашивали, трехпалый Рикон...

— Да, что с ним?— рассеянно отозвался Гайрон.

— Мои люди нашли его,— ответил Лука,— Он сильно проигрался в кости и завтра утром его должны были отправить на отработку долга, на ферму Акутиона. Но так как вы проявили интерес к его судьбе, я позаботился о погашении его долга, теперь он полностью в вашем распоряжении.

— Хорошо, благодарю тебя, Лука,— устало произнес наместник,— Пришли его завтра утром ко мне в форт.

— Непременно...

Попрощавшись с Виртом, Гайрон молча пошел обратно к форту, следом за Ксеном освещавшим дорогу небольшим факелом.

— Не нравится мне этот Лука, плут, каких свет не видывал,— посетовал Слай.

— Боишься, что он займет твое место?— усмехнулся Гайрон.

Ночная прохлада освежила мысли наместника, прогнав нарастающее недовольство собой.

— Вовсе нет,— улыбнулся Слай,— Вы ни разу не давали мне повода считать вас глупцом, господин. Дело в том, что после общения с членами совета, мне кажется, что мы разворошили осиное гнездо, а этот Лука Вирт способен ужалить сильнее всех, он и в самом деле походит на лукавого сетарха.

— Думаю, ты прав,— заключил Гайрон,— Впрочем, как всегда. Пожалуй, действительно, кому-то другому будет очень трудно занять твое место.

— Рад это слышать,— довольно заулыбался советник,— Мне показалось, хозяин вечера что-то вручил вам на пороге.

— А это,— Гайрон потянулся к новому кошелю на поясе,— Это небольшая помощь от городского совета.

— Помощь какому-то определенному делу?— с улыбкой поинтересовался Слай.

— Мм...— наместник задумался и внезапно остановился как вкопанный.— Так это же...

Гайрон резко развернулся и решительно вознамерился понестись обратно, потребовать встречи с Лукой и выразить тому свое негодование, но мудрый советник остановил наместника, успев встать на его пути.

— Остановитесь, господин,— тихо произнес Слай,— Поздно... Вы приняли дар и, к счастью, этого никто, кроме меня не видел.

— Но это же...— не унимался оскорбленный Гайрон.

— Если бы в империи превыше всего ценились честность и прочие добродетели, которые у каждого храма воспевают жрецы, уверен, вам бы не пришлось проделать такой длинный путь.

Выражение, с которым Гайрон посмотрел в глаза Слая заставило того смутиться и отступить. Как будто наместник занес для удара клинок, хотя при этом его руки спокойно висели вдоль тела. Отблеск острой стали на мгновенье мелькнул в глазах юноши, и этого мгновения было достаточно, чтобы осадить всезнающего советника.

— Сейчас два квартала направо, потом идем прямо на юг к главной площади,— бросил Гайрон телохранителю, и холодно глянув на пройдоху из Худана, пошел следом за тусклым пятном света от факела в руках Ксена.

Глава 10

Вечный огонь

Из темноты главной площади появились пятеро вооруженных мужчин. В закрытых плащах с капюшонами и прорезями для рук. Двое с копьями длиной с человеческий рост, трое с мечами. У двоих ножны сдвинуты на левую строну, у третьего на правую.

Они обступили наместника и его свиту полукругом, прижав их к каменному прямоугольному давно не работающему фонтану в центре площади. Ксен поудобнее перехватил молот правой рукой, отведя левую с факелом в строну. Трен держался чуть в стороне, подальше от света. Прикидывая шансы на победу в случае стычки, наместник пожалел, что не взял с собой Драйка. Если трену удастся незаметно метнуть топорик, а ему удастся проделать то же самое с ножом и хотя бы ранить одного из незнакомцев, то шансы немного уравняются.

По тому, как незнакомцы умело без разговоров и угроз оттеснили их к фонтану и манере их движений сразу стало понятно, что эти не чета тому отрепью, что собирались ограбить наместника на дороге между Галатом и Цвргбергом. Левша со сдвинутыми на правую строну ножнами вышел вперед и снял капюшон, открыв черные средней длины курчавые волосы и обветренное с трехдневной щетиной лицо. Над его ровным длинным носом красовался глубокий шрам тянущийся полумесяцем к верхней правой части лба.

— Мое имя Мат,— представился левша.— Я глава местной стражи. Прошу вас, не откажите в любезности, представьтесь и расскажите, что привело вас сюда в столь поздний час.

Гайрон представился.

— Хм...— Мат внимательно посмотрел на заключенный в круг скипетр с открытой ладонью на груди наместника,— Давненько мне не доводилось видеть подобных знаков отличия. Уж простите меня, наместник, за мою настойчивость, но люди Дровосека завели дурную привычку являться в город когда им угодно и делать все, что вздумается, поэтому любая группа незнакомцев бродящих по ночным улицам вызывает некоторые подозрения.

Мат оказался вполне учтивым и спокойным человеком. Немного сдержанно, но без неохоты он ответил на все вопросы Гайрона. В городскую стражу входили пять человек, и все они сейчас стояли перед наместником. Наемники из разных уголков империи, собравшиеся здесь по различным причинам. Договор они заключили с городским советом, но по факту указания получали непосредственно от Луки Вирта. В их обязанности входило следить за двумя площадями: центральной и рыночной, кварталом мастеров к западу от рынка, и кварталом состоятельных горожан чуть восточнее центра. Все, что происходило вне этих границ — их не касалось.

— Будьте осторожнее, господин,— сказал напоследок Мат,— Ночью, здесь можно столкнуться с вещами, куда более опасными, чем головорезы Дровосека.

Наемники отступили в темноту и бесшумно удалились. Гайрон посмотрел на высокую каменную чашу в центре фонтана, когда-то из четырех ее ручек обращенных в разные концы света струилась вода, сейчас же, под чашей валялась каменная крошка. Справа от неисправного, давно высохшего украшения центральной площади угадывалась массивная тень храма.

— Туда,— Гайрон указал Ксену на храм.

Не решаясь войти внутрь, наместник остановился у полуразрушенных ступеней, ведущих к выщербленным, покрытым зеленым плющом колоннам в три человеческих роста высотой.

— Думаю, этот Мат, прав,— поводив факелом из стороны в сторону, сказал Ксен,— Не стоит бродить здесь среди ночи.

— Это уж... Уж, конечно, наверняка,— поежился Трен.

Гайрон молча смотрел на колонны, треугольную каменную крышу и на кромешную мглу внутри храма.

— Мой дядя говорил,— ни к кому конкретно не обращаясь, произнес Гайрон,— что в храме всегда должен гореть огонь, чтобы ни случилось... Даже если город обречен и его жителям неоткуда ждать спасения, они должны знать, что после смерти их ждет свет, что о них позаботятся на той стороне.

— Вы верите в богов?— учтиво поинтересовался Слай.

— Я всегда молюсь Даоту,— уклончиво ответил наместник,— Богу умеренности, благочестивых дел и равновесия. Мой дядя брат моей матери стал его приверженцем еще до того, как Даота добавили в Пантеон. Он научил меня трем основным наставлениям Даота.

— Каким же?— спросил Слай.

— Трем правилам равновесия,— ответил Гайрон,— Равновесие сердца и разума, равновесие мыслей и деяний, равновесие слов и поступков. Если перевешивает разум, человек становится не восприимчивым к проявлениям божественной воли. Если преобладает власть сердца, то он не сможет правильно истолковать послание богов. Если ты живешь и действуешь вопреки своим мыслям и убеждением, то это не твоя жизнь и богам даже не придется тебя наказывать, ибо ты сам наказываешь себя. И если твои слова расходятся с твоими поступками, то цена того и другого не выше пыли под твоими сапогами и это значит, что и за тебя не дадут больше горсти праха, который останется от твоих костей.

— Я мало знаю о Даоте,— нехотя признался Слай,— Его совсем недавно добавили в Пантеон. Но твой дядя должно быть очень мудрый человек.

— Спорное утверждение,— возразил Гайрон,— Он служил под началом Марка Келсия на востоке. После неудачной попытки Марка объявить себя царем восточных провинций и разгрома его легионов, горе мятежнику удалось скрыться. Но кто-то должен был понести за это публичное наказание... Мой дядя, Гайрон из дома Тэрт, потомок доблестного полководца Тэрта Сервия, не поддержал Марка Келсия и с верными императору центуриями вернулся в Ид, надеясь на благоразумие Идана Шестого. Дядю схватили, обвинили в измене и казнили на Головной Площади прямо перед Пантеоном...

Наместник, еще некоторое время, всматривался в темноту между колоннами. С тяжелым вздохом он медленно развернулся, устало махнул рукой в сторону форта, и пошел вслед за освещавшим дорогу Ксеном.

— Жену дяди отправили в ссылку,— по дороге добавил Гайрон,— Все владения отошли императору. Так бесславно закончилась история дома Тэрт. Но в одном дядя точно был прав, огонь в храме не должен угасать. Вместе с ним гаснет всякая надежда...

Вернувшись в форт, наместник приказал старому Рибо наполнить горячей водой одну из ванн в бане, но слуга посетовал на то, что дрова в дефиците и расходовать их таким образом — не разумно. Наместник, с трудом сдержав свое недовольство, внял совету слуги. Совершил скромное омовение и отправился в постель.

Спалось этой ночью ему не важно. Поначалу перед глазами всплывали события минувшего дня, на смену назойливым мыслям и образам пришла череда тягучих, несвязных и бессмысленных снов. В одном из них Гайрону привиделось, что над ним в темноте склонился высокий черный человек. Чувство тревоги пронзило тело насквозь, и он проснулся. Проснулся как раз вовремя для того, чтобы увидеть как длинная тень, тянется к его мечу, стоявшему у стены рядом с изголовьем кровати.

Гайрон вскочил, как ужаленный в причинное место пес, схватил ножны и одним быстрым движением обнажил клинок. Тень тут же начала расплываться, и словно дым подгоняемый сквозняком вылетела в окно.

Без одежды и сапог наместник выбежал на двор, столкнувшись по дороге с охранявшим его сон Треном. Снаружи никого не было. Караульные у провала в стене и в арке не смели заснуть, опасаясь оказаться на кресте в центре двора. Все как один убеждали Гайрона, что не то, что человек, ни одна животина не смогла бы проскользнуть мимо.