Проверка 2

Глава 7

Дед никого не предупредил, когда собирается приехать, поэтому его появление было неожиданным. Поцеловав мать, он повернулся к Насте.

— С тобой целоваться не буду, не заслужила. Сначала отчитаешься о своих похождениях, а потом посмотрим, как будем строить отношения! Где старшая?

— Таню ранили ножом, — смущённо ответила мама, — но она уже выздоравливает. Сегодня звонила, что в первый раз встала с кровати. Скорее всего, заберём через несколько дней. Тебе не хотели говорить...

— Ваше воспитание! — показав на мать рукой, заявил он. — Распустили девчонок! Одна сбежала из дома, а вторая попала под нож!

— У нас есть третья, — сообщила ему Настя, — тоже распущенная. Дед, может, хватит шуметь? Кроме мамы, меня воспитывал отец, которого воспитал ты.

— Значит, в вашей распущенности виноват я? — нормальным тоном спросил Сергей Алексеевич. — А что за третья?

— Мы удочерили семилетнюю девочку, — ответила мать. — Таня летом выходит замуж...

— А как же образование? — опять вскипел старик. — Хочет остаться неучем? Семья распадётся, и кому она будет нужна? Сядет вам на шею?

— Мы с ней уже говорили, — сказала ему Настя. — Если хочешь поругаться, можешь поговорить и ты. Таня влюблена и не будет тебя слушать. А учиться она не хочет.

— А ты хочешь? — переключился на неё дед. — Из-за глупости потеряла год!

— Если и дальше будешь на меня кричать, я уйду в свою комнату, — спокойно сказала девочка, — а ты можешь продолжать, пусть слушают соседи.

— В самом деле, папа, пойдёмте в комнату, — спохватилась мать. — Давайте я отнесу ваши вещи к Тане, там вам будет удобней.

— Саквояж лёгкий, — отмахнулся от неё старик, после чего обратился к Насте: — А ты, значит, не хочешь, чтобы соседи болтали о твоих художествах?

— У моего исчезновения были объективные причины, — сказала девочка по-английски. — Болтовня соседей меня не волнует, а учебный год я не потеряю. Через неделю сдам все предметы экстерном. Есть ещё вопросы?

— У меня к тебе много вопросов, — поборов удивление, ответил он, — но сначала познакомьте меня с молодёжью.

— Молодёжь в моей комнате, — улыбнулась Настя. — Я вас познакомлю. Саквояж пока оставь здесь.

Она повернулась и пошла в спальню, зная, что дед идёт следом. Оля с Марком в это время смотрели "Карнавальную ночь".

— Останови свой фильм, — сказала она сестре. — Марк, можешь не исчезать. Это тот самый дед, о котором вам говорили.

— Очень приятно! — пропищал домовой, вогнав Сергея Алексеевича в ступор.

— Мне знакомиться? — спросила сестру Оля. — Он же меня сейчас не услышит.

— Кто это? — спросил дед, показав дрожащей рукой на Марка.

— Это домовой, — ответила Настя. — Его мы не усыновляли. Во-первых, ему двести лет, а во-вторых, в опеке не взяли бы заявление. Марк, исчезни, пока Сергей Алексеевич придёт в себя. Дед, ну что ты в самом деле! Неужели никогда не видел домовых? Этот, правда, из другого мира, но у нас и Ольга оттуда же. Оля, выйди и ты, у меня будет с дедом разговор. Фильм досмотрите позже.

Малышка встала из-за стола и вышла из спальни, а Настя выключила компьютер и предложила Сергею Алексеевичу сесть.

— Садись на стул или на кровать. Ты и сейчас будешь обвинять меня в легкомыслии или сначала выслушаешь?

— Рассказывай, — сказал он, присев на край кровати.

— Рассказ будет долгим, — предупредила она. — Может, ты сначала поешь?

— Я летел самолётом, — ответил старик, — а завтракал три часа назад.

Она не уложилась со своим рассказом в час. В самом начале дед взбунтовался и объявил всё сказанное чушью, поэтому пришлось предъявлять ему доказательства.

— Не верю ни в каких богов и магов, — заявил он, осмотрев груду вещей на её кровати. — Это можно объяснить другим уровнем развития инопланетного разума!

— Мои мозги малость улучшили, но в них нет никаких инопланетных знаний, — возразила Настя. — Я имею в виду технические, знаний по магии у меня до фига! Но для тебя эти знания — чушь собачья, а не наука.

— Летала ты при помощи сферы, — сказал дед, — а перстень — это только прибор, с помощью которого ты ею мысленно управляла. С хранением вещей то же самое. Кольцо управляет чем-то, о чём ты не имеешь представление. Поэтому вся твоя магия — это возможность мысленного управления какой-то аппаратурой!

— Может, с вещами богини ты и прав, — не стала спорить она. — Я действительно не знаю, как они работают, и только мысленно управляю. Правда, при работе сферы тратится моя сила, без неё ничего работать не будет.

— Какой-то неизвестный нам вид энергии, — пожал плечами старик. — А твои заклинания — это просто способ сформировать...

— Думай, что хочешь, — сказала Настя, которой надоело убеждать упрямого старика, — только в том мире тысячи магов. Хочешь сказать, что возле каждого из них роятся невидимые инопланетные машины, спешащие выполнить все их приказы? Может, ты дослушаешь до конца, а уже потом будешь делать выводы?

Когда она уже заканчивала рассказ, приехал отец, которому мать позвонила о приезде деда. Сергей Алексеевич не стал разговаривать с сыном пока не дослушал внучку.

— Поразила! — сказал он, когда она закончила. — И магией своей поразила, которую я не считаю магией, и своими поступками! Выжить в таких условиях и сделать всё, что ты сделала... Королевство большое?

— Не меньше Англии, — ответила Настя, — только вытянутое. Но населения раз в десять меньше.

— И как думаешь жить? — спросил дед. — Так и будешь скрывать? Всё равно ведь рано или поздно откроется. Число людей, знающих о твоих возможностях, будет расти, а ты уже сейчас неосторожна, а со временем расслабишься ещё больше.

— Не буду я никому ничего говорить! — ответила она. — Пошли все к чёрту! Я не знаю, как было в СССР, я в нём не жила, но сейчас у нас всем на всё наплевать! Если обо мне узнают, то засекретят, убедятся в том, что сами ничего не смогут делать, и будут потихоньку использовать для своих нужд. Мага сломать трудно, но можно. Даже если не будут ломать, а станут подкармливать, это не та жизнь, о которой я мечтаю. И ты, дед, забыл о богине! Не надо морщиться, если тебе так легче, можешь назвать её пришельцем. Я ведь под присмотром, и она пока ничего не решила. Ты говорил о будущем, а оно у нас есть? Можешь ты мне сказать, что для нас лучше? То ли кому-то пережить чистку, пожертвовав остальными, и сохранить живую планету, то ли скопом умереть на ней лет через сто?

— Я за чистку, — ответил он, — Тысячи лет люди боролись за лучшую жизнь, а сейчас построили её для очень немногих ценой будущего следующих поколений! Если люди настолько эгоистичные и бестолковые, что не могут решить жизненно важные вопросы, пусть твоя богиня вправит им мозги! Но я старик, сколько мне осталось жить! Если меня вычистят, я не так много потеряю, зато умру, зная, что человечество будет жить! Ведь если оно погибнет, вообще всё потеряет смысл! Но учти, что очень многие люди будут против. Для них их жизнь — это величайшая ценность на свете, которую у них отберут, чтобы благополучно жили другие. Кто-то смирится, но таких будет немного. Я не знаю, как твоя Верона собирается это проделать. Может быть, у неё получилось с тем миром, где был силён страх перед богами, но у нас даже в своих богов не верят, а её тем более не признают! При нашей численности под нож пойдут миллиарды! Ты думаешь, они тихо уйдут? Как только поймут, что их ждёт, оставшиеся умоются кровью!

— Я думаю, что она прекрасно это понимает и выполнит так, что не будет никакой крови, — возразила Настя. — Ей не нужна залитая кровью планета. Я тебе всё рассказала, что скажешь ты?

— А что ты хочешь от меня услышать? Я не собираюсь куда-то бежать и тебя закладывать. Убеждать открыться властям тоже не буду: ты с одинаковым успехом можешь прекрасно устроиться или очень плохо кончить. Там своя борьба интересов, много кланов и ещё больше дерьма. Страна и народ интересуют многих чиновников только потому, что без них накроется кормушка, а тех, кто кормится из-за границы, не интересует у нас вообще ничего. Будь осторожна и поменьше свети своими способностями. Если на тебя выйдут, попробуй договориться на своих условиях, ну а если не получится, тогда уходи в тот мир, в этом у тебя не будет спокойной жизни.

— Ладно, поговорили, теперь пойдём обедать, — сказала девочка, которая умолчала о земных возможностях перстня.

Легко перемещаясь по миру, зная все его языки и не испытывая недостатка в средствах, можно было устроиться и здесь, наплевав на любое правительство. Родителям она об этом тоже не говорила.

— Ну что? — тихо спросил отец Настю, после того как пообедали. — Договорились или ты на него действовала?

— В магию не поверил, считает, что это работает какая-то инопланетная техника, — засмеялась она. — Сказал, что я его удивила, и обещал не лезть в мою жизнь. Теперь навалится на Таню. Ты не хочешь нажать на врачей, чтобы её побыстрее отпустили домой? Могу помочь.

— Пусть пока побудет в больнице, — ответил он. — Старик прилетел на пару дней, а если она вернётся, придётся ставить раскладушку. Улетит в Москву, тогда я поеду разговаривать с медиками. Они сейчас не столько лечат дочь, сколько её изучают. Пытаются понять, из-за чего она так быстро выздоровела.

Сергей Алексеевич гостил у них четыре дня. К Тане он съездил на второй день и вернулся хмурый.

— В чём дело? — забеспокоилась мать. — Что-то не так с Танечкой?

— Не так с её головой! — буркнул старик. — Влюблённая дура!

Больше он о старшей внучке не говорил и переключился на младшую. Оля его покорила, да и ей дед понравился. Уже сильно потеплело, поэтому старик стал с ней гулять, а до этого съездил в магазины и купил новой внучке более лёгкую одежду. Такие походы каждый раз заканчивались в кондитерских, где малышка приканчивала несколько пирожных.

— Меня ты не закармливал сладким, — упрекнула его Настя.

— Для этого у тебя были мать с отцом, — ответил он, — а она сирота. Настоящая любовь у неё к тебе, а к приёмным родителям только благодарность. Тебя с ней многое связывает, а родители о ней только заботятся. Для любви этого мало!

— Они её любят, — возразила внучка.

— Любят, — согласился он, — только она не видит их любви. Скажи, много они проводили с тобой времени? Николай вечно был занят в своей милиции и к вечеру едва приползал домой, а Надя... Наверное, её саму в детстве мало ласкали. Она заботилась о том, чтобы у вас всё было, и помогала с учёбой, а любила на расстоянии. Попробуй с ними поговорить, может, с этой девочкой сложится по-другому.

Дед добился своего: когда его провожали, Оля даже всплакнула.

— Из трёх внучек одна любит — уже хорошо! — сказал он, обняв малышку. — Старшей нас заслонила любовь, а средняя — коронованная особа, её даже страшно обнять.

— Ну тебя, дед! — сердито сказала Настя. — Сам же знаешь, что я тебя люблю. А что не реву...

— Подойди ко мне, королева, — сказал старик. — Обниму, а то я в таком возрасте, что могу в любой день помереть. Смерть не очень страшит, страшно умереть одному и потом лежать, пока не почувствуют запах. Вы хоть звоните почаще.

— Мог бы обменять квартиру и жить рядом! — рассердился отец. — Как я тебе отсюда помогу?

— Моя квартира вам пригодиться, — возразил Сергей Алексеевич. — Знаешь, сколько они стоят в Москве, особенно такие, как моя? Завещание у тебя, поэтому сможете без проблем переехать, а перевод тебе сделают. Москва — это не ваш Ростов, в ней гораздо больше возможностей! У Насти голова работает не хуже компа, поэтому ей одна дорога — в науку. Внучка, ты можешь подействовать на попутчиков и проводницу?

— Предлагаешь приехать к тебе? — догадалась Настя.

— Конечно, — подтвердил он. — Лето большое, а вы уедете на море недели на три, так что время у тебя будет. Пригласил бы всех, так не приедут. А тебя приглашаю не просто так. Тебе учиться четыре года, поэтому вряд ли я дотяну до твоего выпускного. Если приедешь, найду возможность познакомить с нужными людьми. Экзамены ты сдашь, только для поступления в Университет этого было достаточно только в Советском Союзе, да и то года до семидесятого, потом и там стал править блат. Подумай хорошо. Конечно, при известной осторожности, с твоей магией и золотом можно как сыр в масле кататься и за всю жизнь пальцем о палец не ударить, но это не для таких, как ты.

— Я подумаю, дед, — пообещала она и, привстав на цыпочки, поцеловала его в щёку.

Он сел в такси и уехал, отец тоже поехал на службу, а женская часть семьи вернулась в квартиру. Пользуясь тем, что Оля забралась на диван читать книгу, Настя решила поэкспериментировать с перстнем. Она взяла фотоаппарат и вызвала сферу, после чего прямо из квартиры перенеслась на школьный двор. Это перемещение преподнесло сюрприз. В тридцати шагах от возникшей сферы стояли двое мужчин, которые с недоумением посмотрели в её сторону. Одним из них был школьный физрук, а второго девочка не знала.

— Странно, — сказал незнакомец. — Ты слышал хлопок?

— Значит, мне не почудилось, — отозвался Семёныч. — Интересно, что бы это могло быть?

"Когда я вызываю сферу, нет никакого хлопка, — подумала Настя. — Значит, он только при переходе. И я его при этом не слышу. Наверное, и в сквере хлопнуло, только никого не было рядом. Может, это из-за того, что мой шар вытесняет воздух? Вряд ли мне пойдёт на пользу, если он попадёт в тело. Это надо будет учесть".

Она сфотографировала мужчин и сразу же проверила снимок. Судя по изображению на дисплее, всё получилось замечательно.

"Повисну над Ниагарским водопадом и сделаю классное селфи, — помечтала девочка. — Жаль, что такое потом никому не покажешь".

Зазвенел звонок, и Настя решила дождаться свой класс и заснять ребят. Она не рвалась учиться в школе, но скучала по одноклассникам. Первым из школы выскочил Олег Волошин и чуть ли не бегом устремился к калитке в заборе.

"Наверное, побежал в больницу к Тане, — подумала Настя. — Полечу следом, заодно на неё посмотрю. Время есть, а убыли силы от таких полётов не чувствуется".

Она поднялась метров на десять и полетела следом за юношей. Минут пять этот полёт доставлял удовольствие, потом стало скучно. Настя уже хотела опередить Олега и слетать к сестре, как он замахал кому-то рукой, дождался, когда не будет машин, и перебежал через дорогу к поджидавшей его девушке. Низенькая и стройная, с красивым лицом и густыми волосами — она была красивее сестры. Оба обнялись и пошли по тротуару не в том направлении, в котором находилась больница.

"Вот сволочь! — подумала девочка об Олеге. — Хотя, может, это и к лучшему. Институт — хорошая замена раннему браку. Но их нужно сфотографировать, а то Танька мне не поверит".

Она обогнала обнимающуюся парочку, снизилась и сделала несколько фотографий с очень близкого расстояния. Девушка прижималась к Олегу, а он одной рукой по-хозяйски её обнимал, а в другой нёс свою сумку.

"Этого хватит самой последней дуре, — подумала она, в последний раз нажимая на спуск. — Сейчас не отдам, а вот дома получит. Надо только их отпечатать".