Сатхэльес исчез в телепорте, Элвис ещё немного посидел, но я отмалчивалась, или отвечала на его вопросы короткими фразами. В конце концов, видимо, сообразив, что сейчас я не лучший собеседник от озвученных известий, светлый пожелал мне приятных снов и исчез. Я почувствовала себя разбитой и уставшей. Пожелав ночи Ломоголу, собиравшему со стола, поплелась в свою комнату. Плюхнувшись на кровать, думала, буду ворочаться и переживать, прокручивать сегодняшний разговор, однако ничего подобного, уснула довольно быстро и без сновидений.

Глава 9

Наверняка у каждого, хоть раз в жизни был такой момент, когда просыпаясь утром и делая привычные вещи, у нас остаётся ощущение, что мы все ещё во сне. Этакая лёгкость, тихая эйфория, и уверенность в нереальности происходящего. Обычные вещи кажутся ярче, голова не обременена проблемами, и как бы вы ни старались думать, мозг отказывается, все, что происходит, вы видите, словно со стороны, а на любую неприятность, равнодушно пожимаете плечами. Вот и у меня было точно такое же ощущение нереальности и сна, просыпаясь утром следующего дня, делая зарядку и завтракая с троллем.

Не удивило появление в нашей скромной обители, едва мы закончили завтрак, двух эльфов, представившихся как Фаррлеон и Датрегор, и десятка стражников, призванных сопровождать меня на Малый совет. Собрались быстро, нас с Ломоголом плотно окружили, проводили до небольшой поляны, чуть в стороне от Эрхэ, и я ощутила лёгкое головокружение и тошноту сопровождавшую переходы телепортации. После солнечного и светлого леса нас перенесло в сумрачное помещение, более всего напоминавшее зал суда.

Помещение было из мрамора, круглое, с колоннами, поддерживающими округлый потолок, в котором имелось несколько небольших окон, свет из которых лился скудным потоком. Это несколько выбивалось из общего ряда, я предполагала, что у эльфов все должно быть из дерева, данный архитектурный ансамбль совершенно не вписывался в окружающую действительность. Дверей не видно, собственно как и каких-либо украшений, все серо и однообразно. Мраморные стулья, располагались по кругу ближе к центру в один ряд, и было их тридцать шесть, семнадцать из них занимали эльфы, обсуждавшие что — то тихо, но бурно.

Я стояла в самом центре зала, мои провожатые после перехода отступили мне за спину на несколько шагов, скрывшись из поля зрения. Наступила тишина, на меня оказались направлены семнадцать пар глаз, внимательно наблюдающих за каждым моим действием. Почти весь Малый совет — не хватало только одного, чтобы быть в полном составе. Восемнадцать старейшин, главы гильдий и старейшие, по сути, решали все, вынося лишь итоги на большом совете, число которого равно пятидесяти четырём эльфам. Это сам Малый совет и ещё по двое представителей от их же гильдий, выступающие за разные оппозиции.

Я не привыкла находиться под столь пристальным вниманием, но и признать, что мне неловко, тоже было бы неприятно. Поэтому в ответ начала разглядывать мудрых.

Фанаты ушастых часто говорили, что эльфы не стареют, а устав от мирской жизни, они уплывают в край богов их создавших. Увы, ничто не вечно, пусть перворождённые и живут дольше, но и их не минует старость, просто процесс идёт медленней. Определить приблизительный возраст можно по глазам, и если авторы не врут, то, треть всех собравшихся старейшин, были старыми, а внешне вполне себе мужчины лет так пятидесяти, ну то есть в самом расцвете сил. Остальные классификации возрасту не поддавались, но визуально от двадцати до сорока, с учётом, что пару пластических операций они делали втайне.

Я поделила эльфов на группы, распределив их по возрасту, который определяла на глаз. Своим лицом тут владели все, равнодушно осмотрев мою скромную особу с ног до головы, мудрые обратили свой взор на тролля, прихватившего мой многострадальный рюкзак, содержимое которого в очередной раз подверглось изучению. Складывалось впечатление, что данная процедура была у них частой, и я не первая, кто подвергался такой чести.

Ломогол, жестом профессионального фокусника, вытаскивал, показывал и складывал у ног эльфов моё добро, пока не вывернул рюкзак наизнанку, полностью опустошив. И все это в полной тишине. Конечно, учась в педучилище, мы вынужденно привыкли к дисциплине сидеть два часа и слушать лектора, но на лекциях, хотя бы было более оживлённо, а тут складывалось впечатление, что очутилась в сказке про Царевну Несмеяну. Только Царевен было ажн семнадцать, выпивших не один литр Новопасита.

Впрочем, нет, оживление в стане особо приближенных к 'царю', появилось при демонстрации многострадального котелка, имевшего вид ещё более непонятный, чем привёл в лёгкий ступор всех, включая меня.

Около минуты я пыталась узнать свою вещь в руках тролля, больше похожую на жёваную бумагу, которую пытались разгладить, ничего общего с изначальной округлой формой этот измятый лист железа не имел. Непонятно? Сейчас объясню. Возьмите лист бумаги, скомкайте, тщательно, а потом попытайтесь вернуть его в первоначальную форму, каков будет результат? Ага, а теперь представьте, то же самое было проделано с железным (бывшим!) круглым котелком, вывернутым дном наружу.

Физиономия тролля была каменной, а взгляд был устремлён куда — то поверх голов Старейшин, это мне напоминало ребёнка, упорно делавшего вид, что он тут ни при чем и знать ничего не знает, а вещь, которая в его руках, такой и была.

— Это ещё что такое?! — Я возмутилась, сдвинув брови, грозно посмотрела на Ломогола, но тот никак не отреагировал на мой вопрос, зато зашевелились остальные.

— Мы тоже не отказались бы узнать, что это за вещь и для чего оная предназначена. — Один из эльфов поймал мой взгляд, и на секунду мне показалось, что уголки его губ поднялись в лёгкой улыбке. Видимо, он хотел добавить что — то ещё, но его бесцеремонно перебили.

— Все эти вещи человеческие, и не представляют интереса настолько, чтобы начинать обсуждение. — Колючий взгляд одного из эльфов, представляющего группу 'кому за 100', заставил меня поёжиться. — Она всего лишь человек, и я очень сомневаюсь, что за Звёздным порогом живёт столь жалкая раса. Впрочем, людей как от крыс, от них не избавишься, и плодятся со скоростью dipperite...

— Хватит. Все мы прекрасно знаем ваше мнение о людях, достопочтимый Гарвиэль. Однако, давайте воздержимся от каких-либо выводов о столь юном создании, мы здесь не за этим.

В зале появилось ещё одно действующее лицо, заметно моложе остальных членов совета. И он мне не понравился сразу, не знаю чем, но поверьте женской интуиции. Высокий, стройный, с мягкими чертами лица, располагающими глазами, и доброй улыбкой. Восемнадцатый Старейшина, намного моложе всех остальных, а значит по законам жанра, выбился в столь высокое общество благодаря своему уму. Обычно такими бывают злодеи, убийцы, интриганы, этого я окрестила 'Ехидной', Гарвиэля — 'Колючкой', а первого, кто со мной заговорил — 'Добряком'.

— Ируэль прав, не будем делать поспешных выводов, и разберёмся по порядку. Не стоит уподобляться детям, и торопиться там, где можно наделать непоправимых ошибок. — Остальные степенно кивнули, соглашаясь. — И пока истина не раскроется, столь юное создание будет нашей гостьей.

Передо мной появился весьма удобный стул с высокой спинкой, но настолько скромный, словно взяли первый попавшийся из кухни. Если это предлагают гостям, то какая у них мебель во дворце?! Я не привередливая, и просить кушетку из бархата, мальчика с опахалом и корзинку фруктов не собиралась, поэтому села на то, что дают, благообразно сложив ручки на коленях.

— Вознесём хвалу за щедрую мудрость, твёрдую руку и гармонию духа не дающую нам опуститься во Тьму. Vire! — Торжественным голосом произнёс Добряк, видимо, ритуальную фразу и стройный хор подхватил последнее слово, а я чуть было не ляпнула: 'Аминь'.

— Итак, дитя, как имя твоё? Поведай нам, откуда ты? Как называется твоя страна и кто править твоим народом? Благороден ли Род твой? И чем занимаются твои достославные родители?

У меня было ощущение, что я нахожусь в сумасшедшем доме, вокруг меня собрался консилиум из врачей, не знавших, куда определить новенькую, не вписавшуюся в привычную классификацию Наполеонов.

— Малика Энгельсовна Темная. Для друзей Морна. Прибыла с планеты Земля, а страна моя большая, где так вольно дышит человек, называется Россия. Правит у нас Президент, который выбирается народом. Страна у нас демократическая. Род мой простой, ничем особым не выделяется, папа геолог по образованию, мамы нет. Я учусь на четвёртом курсе Педагогического Института, на факультете по физической культуре. После диплома буду преподавать физкультуру в школе.

Недоумение, изумление и что — то ещё, пока мне неуловимое в эмоциях, угадывалось во время моего короткого монолога. И так понятно, что о Земле, России, президенте и геологе они ничего не слышали и слов таких не знают, а если знают, то здорово разыгрывают обратное.

— Позвольте узнать, с кем имею честь беседовать?

Блеснула я хорошими манерами, и мне незамедлительно представили всех собравшихся, а так как их имена были заковыристы и витиеваты, то про себя каждому было даровано прозвище. Вопросы в основном задавал мне Добряк и Ехидна, Колючка пытался поймать на лжи, остальные больше молчали, кивали.

Небольшое потрясение в рядах ушастых вызвало моё заявление, что в нашем мире магии не существует, вместо магии у нас машины, придуманные людьми для облегчения своего труда. И то, что мы уже начинаем осваивать Космос и планируем полёты к другим Звёздным системам, вызвало оживлённый интерес, меня просто завалили вопросами, только что я могла им рассказать? Газеты не читаю, мне все Нинка рассказывает, это у неё мама всем интересуется, немного школьного курса астрономии, которого помню и то смутно, ну и то, что знает даже пятилетний малыш. В конце концов, от меня отстали, когда я сказала, что все подробности засекречены, и нам простым людям власть всего не рассказывает.

Когда со мной распрощались, пообещав, что это наша не последняя встреча, я вздохнула с облегчением. Для меня мой мир и уклад жизни вполне понятен, но вот как объяснить это тем, у кого совершенно иное представление о мире в целом? Их мир строится на Богах, Магии и тех, кто хочет ввергнуть их мир в Хаос. Понятие 'Бог един' для них неприемлемо, а искоренение у нас язычества вызвало откровенное негодование. Хорошо, что я не стала рассказывать, что у нас было в средние века с теми, кого обвиняли в колдовстве, хватит с них и нашего прогресса.

Дверь в этом помещении все-таки была, видимо, я её не заметила сразу. На улице меня уже ждали — то ли конвой, то ли почётный караул, так сходу и не поймёшь, но во главе пятёрки воинственных ушастых, которых я видела очень редко, был знакомый мне по заставе карлоэльф, представившийся как Капитан Урваль. В подчинении капитана находился небольшой отряд рейнджеров по поимке особо опасных преступников. Обернувшись, посмотреть на здание, где меня допрашивали несколько часов, обнаружила довольно большую полянку и никакого мраморного Колизея.

— Вы уж определитесь с моим статусом, или я гость или преступник, или все вместе, — хмыкнув, насмешливо посмотрела на Урваля, который даже бровью не повёл, а спокойно сказал.

— Нет, вы наша особая гостья, которую я и мой отряд имеет честь охранять от различных опасностей. — Многозначительное молчание маленького эльфа, и долгий оценивающий взгляд, навёл на мысль, что не только меня будут охранять, но и от меня!

— Ну, тогда ладно. — Буркнула я, даже не стараясь расспрашивать. — Веди тогда, куда у вас обычно всяких гостей ведут, чтоб посмотреть было на что.

— О! Это сколько душе угодно, — оживился Урваль. — В таком случае, первым делом вам обязательно нужно посмотреть на картины великой руки Мастера Юсиэля...

* * *

...Три дня. Три долгих, изнурительных дня, мне приходилось, встречаться со Старейшинами, отвечать на различные вопросы, объяснять, иногда даже спорить. Ходить в сопровождении Урваля, который таскал меня по злачным местам для гостей, посещать различные мастерские и галереи в садах, и всегда в обход многоэльфных мест. Гид из него выходил замечательный, сторож, к сожалению, тоже. За все это время Элвисель так и не появился, на все мои просьбы о встрече мне вежливо отвечали, что, мол, занят, вне зоны доступа, шлёт самые искренние извинения, и как только так сразу. Ломогол оставался под негласным домашним арестом, от Сатхэльеса тоже не было весточек. Во мне начинало кипеть раздражение, я металась по дому как зверь, загнанный в клетку, да так я себя и чувствовала.

Эльфы мне осточертели быстро, нет, со мной были всегда вежливы, предупредительны, но совершенно не желали разговаривать на те темы, которые интересовали меня, остальные разговоры были скучны до безобразия, если не считать редких споров и объяснений в Совете, выматывающих и физически и морально. Впрочем, кое-какие ответы на вполне безобидные вопросы я получила. Например, о языках. Тот, на котором я говорю, и на котором мне отвечают, не эльфийский, это и так было заметно, это общий язык им пользуются все представители рас. По сути, каждый ребёнок неважно какой национальности, изучает минимум два языка, свой родной и общий. При перемещении мне автоматически было даровано знание общего языка, как самого распространённого, включая чтение и письмо, впрочем, писать я буду на русском для себя, но другие будут видеть текст и буквы на общем. Остальные вопросы по мелочи, тоже нашли своё объяснение.

Вароллен забегала ко мне пару раз, принесла одежду, и мы потратили целый час на примерки, хотя половину я отбраковала сразу, как только рассмотрела, что мне принесли. В основном это были платья и сарафаны. Нет, фасоны и ткани, мягкие, струящиеся и лёгкие на ощупь, мне очень нравились, как и расцветка, не броская и яркая, однако бегать по лесу и цепляться подолом за кусты и ветки, не имела никакого желания. Это эльфы могут ходить так, что ни одну веточку не заденут, ни одну травинку не примнут, а я лошадь гордая, поступь твёрдая, мне чего попроще и удобней.

Расписав и показав на примере своей одёжки, что мне нужно, через день уже примеряла обновки. Можно сказать, что пара штанов была скопирована с моих один в один, только материал другой и расцветка осталась эльфийской — темно-зелёной с переходом в изумрудную зелень. Рубашки были без всяких рюшечек, со шнуровкой, мне даже притащили нечто вроде плаща и эльфийские полусапожки из мягкой кожи, — мои берцы хороши, но постоянно ходить в тяжёлых ботинках, ноги портить.

Белья эльфы не носят, им это незачем, а мне неудобно, однако эльфийка на все мои попытки объяснить, только отмахнулась, пришлось брать все в свои руки, то есть портить одно из принесённых мне платьев. Естественно, я выбрала что похуже, на мой взгляд, и где побольше материала. Швейные принадлежности, как и все моё имущество, мне вернули, так что я потратила не слишком много времени, чтобы сварганить себе все необходимое в нужном количестве, остатки второго платья, как и первого, были тщательно уничтожены.