Энеата. Воин и солнце

Но всё же ночь по-прежнему была на стороне Идшара. Аарка-Луна скрылась за чёрными облаками, и непроглядная темнота не давала смотреть вдаль. Стражники на энаранской заставе, которые должны были зажечь огонь на башне в случае появления врага, не успели исполнить свою задачу. Меткие стрелы аркских предателей, нацеленные по светящимся в ночи факелам энаранских стражей, пронзили дозорных на смотровой площадке, а их сменщики, что спали внутри, не успели проснуться прежде, чем в башню вошли воины Идшара.

Энаранский порт был пуст, если не считать нескольких рыбацких лодок, ведь Арк перекрыл реку для кораблей, как и Ризайя, город чуть ниже по течению Великой Реки. Когда первые лучи рассвета коснулись дозорных башен города, громогласно зазвучал рог, предупреждающий об опасности — идшарские воители были на подходе.

Жители пригородов спешно устремились к городским воротам, надеясь укрыться за крепкими стенами. Стражи и воины еле сдерживали людей, чтобы те сами не передавили друг друга в надежде спастись. Эсин Алуганг смотрел на город из окна одной из башен, с тоской выслушивая прибежавшего вестника.

— Сколько их? — спокойно, тихо поинтересовался эсин в ответ на сообщение о приближающихся врагах.

— Видно немного — сотен пять. Разведчики говорят — пришла пара тысяч, и от Ризайи движется тысяча. Точно не знаем, повелитель, но с ризайянами они точно ещё не встретились. Кто будет командовать?

— Энхеду, сын Нинурта. Иди, скажи ему. И всем.

— Может, лучше вы, повелитель?

— Нет. Мне надо подумать... Иди. Пусть готовятся... Подожди! Пришли... пришли ко мне Редала.

Вестник поклонился и вышел. Эсин вздохнул, окидывая взглядом раскинувшийся внизу Энаран. Он был так красив, этот цветущий город-сад, полный зелени и воды, изящный, изысканный, почти совершенный. Больше всего на свете эсин Алуганг хотел бы, чтобы город стоял вечно...

Шелохнулась штора, и в комнату вошёл молодой гонец по имени Редал. Молча приветствовав эсина поклоном, Редал с плохо скрываемыми опасениями во взгляде ждал приказаний своего повелителя.

— Редал, — повернувшись к нему, медленно начал Алуганг. — Ты боишься смерти?

— Хотите, чтобы я передал что-то байру Асахиру?

— Да. Сейчас.

— Вообще-то, повелитель, — скосив взгляд на окно, заметил Редал. — Думаю, он уже не ждёт посланий. Люди говорят, они уже в порту, и там битва. Воины, что не успели отступить к городу, бьются... Я просто не дойду до байру. Но я просто говорю, что думаю, эсин. Если вы прикажете — я пойду. Таков мой долг.

— Ты дойдёшь. Никто не посмеет убить человека со знаменем посланника.

— Тогда почему Эдхир не вернулся?

— Он принёс Асахиру отказ. Ты же передашь согласие.

Редал с сомнением посмотрел на эсина Алуганга. Но тот, похоже, был уверен в своих словах.

— Скажешь, что новая дань будет собрана в течении двух дней. Я клянусь торговать медью только с Ризайей и Идшаром. Я... Я покину город вечером, и... И судья Арнунна придёт со мной.

— Боюсь, он уже ушёл, повелитель.

— А... Ну да. И что ты стоишь? Я всё сказал.

* * *

Фазмира, убедившись, что Энеата больше не нуждается в помощи и уходе, покинула дом и вместе со служанкой Гиямой отправилась в городское святилище, чтобы принести жертвы добрым богам и попросить их о защите Энарана.

Освежившись в прохладной воде и переодевшись в чистую тунику, Энеата наконец смогла окончательно прийти в себя. Расчесав мокрые волосы и заплетя их в косу, она уселась на лавке в тени увитого виноградом навеса и предалась размышлениям.

Письмо, в котором Хурсан говорил о долгах и опасностях, не давало покоя. Горячо любимый опекун был для Энеаты, пожалуй, единственным истинно родным человеком, и девушка не могла унять тоски, переживая и всё же не теряя надежды на то, что просто неправильно поняла текст письма.

Нунна, по её мнению, был в безопасности; Фазмира, если сможет не проговориться и дать проговориться слугам — тоже. Впрочем, успев оценить разговорчивость своей гостьи, молчаливая Энеата невольно засомневалась в надёжности тайны.

А вот для судьи Арнунны и Энарана всё выглядело весьма прискорбно. Но в этот раз Энеата не видела никакой возможности хоть как-то помочь. Помочь бежать от отряда из десятка человек — это не звучало для неё слишком тяжело, хотя и удалось с трудом. А вот попытаться защитить кого-то от огромного войска... Это было бы совершенным безумием, и Энеата, как бы ни было ей нестерпимо печально, понимала, что будет просто сидеть здесь и ждать исхода.

Не добавляла радости и боль от сгоревшей кожи, с трудом переносившей даже прикосновения мягкой одежды. Оглядев двор и убедившись, что поблизости никого нет и увидеть её никто не может, Энеата перестала сдерживаться и разревелась, растянувшись на каменной скамье и закрыв лицо ладонями.

Слёзы принесли хоть слабое, но облегчение, и Энеата, размашисто стерев последние капли, вдруг подумала о вещах Нунны, что, по словам Фазмиры, взял с собой идшарец.

— Найти кого-то в городе в пылу битвы невозможно, да и незачем уже, — рассудительно заметила она, почему-то вслух обращаясь к подошедшей курице. — Правда ведь?

Ответное кудахтанье показалось Энеате одобрительным, и асу радостно хлопнула в ладоши.

— Верно, выманивать надо куда-то и откуда-то. Посланником или слухом... Узнаем всё!..

В этот раз Энеата не только плотно намотала покрывало на голову, но и взяла с собой два запасных: одно положила в поясную сумку к флягам с водой (помня прошлый горький опыт, Энеата взяла две большие фляги, а не одну крохотную), а второе повязала на талии — на всякий случай. Не забыв и об истёртых и порванных в прошлом порыве отваги сандалиях, асу положила в сумку и пару тряпичных туфелек. Дополнили её вещи большой кусок пирога, нож и несколько видов мазей от ран и ожогов.

Оставив на столе кухни послание для Фазмиры, сообщавшее, что Эне скоро вернётся, целительница вновь покинула родное жилище.

Пеший путь до Энарана должен был отнять слишком много времени и сил, а Энеата собиралась беречь и то, и другое. Поэтому девушка решила обратиться к соседке, чей муж был торговцем, и попросить одолжить ненадолго онагра и повозку. На ходу придумав, будто её просит приехать больной из одной из деревень, и в довесок к словам одарив соседку парой монеток, Энеата легко убедила ту согласиться. Стражам у городских ворот Энеата объявила то же самое, и те без сомнений позволили ей покинуть город, только с уважением протянув вслед уходящей девушке что-то вроде:

— Сама только поднялась, еле на ногах стоит, а уже помогает кому-то. Вот истинная асу.

А вот попытка скрыть колдовским мороком и себя, и повозку вместе с впряжённым в неё животным оказалась непростой задачей, и усталая и утомлённая Энеата недолго справлялась с этим делом. Если городские стражи Арка так и остались уверены, что повозка везёт Энеату куда-то в сторону Эрисума, то дозорные первой же заставы громко объявили, завидев приближающегося онагра:

— Эй, смотрите!.. Пустая повозка! Сбежал от хозяев, гадёныш!.. Шустро бежит.

Когда повозка подкатила к башне, Энеата подтянула поводья, прося онагра замедлить ход, и легонько спрыгнула, так и оставшись незамеченной. А подошедшие стражи принялись наперебой высказывать предложения о происхождении заблудшего животного. Понадеявшись, что стражи вернут онагра и телегу в Арк — ведь на оглоблях возка было вырезано имя владельца — Энеата невидимкой заторопилась дальше.

Следующей была уже застава Энарана, и Эне ещё издали поняла, что можно попробовать поискать свою цель здесь. Прежде висевшее на стене знамя Энарана было заменено на чёрный флаг Идшара. Однако, пройдя по двору, живых Энеата не обнаружила. Заходить в башню она не решилась — прислушавшись и постаравшись прочувствовать чье-либо присутствие чарами, она уловила лишь тишину. Идшарцы ушли. Энеата продолжила путь.

За двором заставы открывался вид на предместья Энарана. Энеата замерла, едва бросив взгляд и заметив выросший в низине между двумя холмами лагерь со знамёнами Идшара.

— Тысячи!.. — выдохнула она и тут же прижала ладонь к губам.

Где-то вдалеке глухо звучал рог.

— Асахир... — вплела она имя в чары, и колдовство отозвалось, указывая ей путь.

Энеата, надеясь, что ещё не опоздала, бегом рванулась вперёд.

* * *

Слишком поздно прозвучал тревожный рог, не все люди успели покинуть опасное место. Стрелы и камни осыпали улицы окружавшего порт поселения; рыбаки и рабочие спешно разбегались, надеясь укрыться в домах и подвалах. Те же, кто охранял порт Энарана, выхватывали оружие и мчались к башне, собираясь там принять бой. Гарнизон — чуть больше сотни воинов, и пара десятков стражей.

Энаранские дозорные-лучники выстроились в ряд, вложив стрелы, целясь и ожидая приказа командира. Раздался возглас "Залп!", и ливень стрел устремился к врагам; но в ту же долю секунды прозвучал и приказ для мчавшихся вперёд идшарцев, резко замеревших и поднявших тяжёлые щиты. Переждав опасное мгновение, идшарцы так же молниеносно рванулись продолжать свой путь.

— Эллашир!.. — грянул и пронёсся над окрестностями громогласный боевой клич идшарцев.

— Залп! — ещё раз скомандовал предводитель энаранцев, и в этот раз получилось удачнее — несколько человек упали, ещё нескольких зацепило, но едва ли серьёзно ранило.

Расстояние сокращалось слишком стремительно, и командир портовой стражи не видел смысла в битве здесь и сейчас — огромное численное преимущество идшарцев не давало никакой надежды на победу в честном бою.

— Отступаем! — закричал он, рукой указывая назад. — Отходим назад!

Воины и стражи бросились врассыпную, надеясь затеряться среди домов и попытаться поймать тех из идшарцев, кто отойдёт на какое-то расстояние от товарищей, пытаясь скорее пройти через хитросплетение улиц портового посёлка.

Асахир, как и всегда, мчался в первых рядах. Сражаться на улицах незнакомого городка было бы опасно, если бы у Энарана здесь было хоть немного больше людей. Но Асахир отправил на эту первую вылазку шесть сотен, не считая сотни аркских стрелков, сделавших несколько залпов до боя и теперь стоявших поодаль и прикрывавших подход основной части войска — больше, чем нужно, но излишне рисковать военачальник не хотел.

Отряд защитников порта бросился врассыпную после двух не слишком удачных залпов, и теперь стрелы то и дело свистели мимо, выпущенные высунувшимися откуда-нибудь лучниками. Лязг оружия, редкие воззвания гулкого рога и крики — привычные и приятные звуки для байру, живущего войной.

Асахир краем глаза успевал заметить, что почти все подобные попытки заканчиваются плачевно для отчаявшихся энаранцев. Показавшего свое местоположение стражника сразу же замечали и окружали, не давая возможности покинуть укрытие. Ещё хуже обстояли дела у мечников и копейщиков — те, кто пытался высунуться, думая, что застал отбившегося от товарищей одиночку, растерзать могли почти мгновенно. Асахир приказал верным спутникам идти в другом направлении, отдалившись от них и свернув в одну из небольших улиц в надежде наткнуться на прятавшегося энаранца.

Ему повезло почти сразу. Из-за изгороди одного из двориков вынырнул мечник, тут же набросившийся на Асахира, причём довольно ловко — байру едва успел увернуться от удара, уходя в сторону и поднимая щит, с лязгом встретившийся к с клинком защитника.

— Идшар! — рявкнул боевой клич Асахир, замахиваясь копьём. Но раненое в прошлое битве плечо, чудесным образом залеченное Энеатой, вдруг подвело воителя. Копьё качнулось, встретив древком мощный удар меча соперника, и чуть не выпало из почти разжавшейся ладони Асахира. Энаранский мечник не дал ему отшагнуть назад в попытке как следует размахнуться — подскочив, энаранец быстрым и точным выпадом заставил Асахира закрыться щитом и отпрыгнуть в сторону.

Боль в плече на месте прежней раны не собиралась отступать, с каждым мгновением становясь всё сильнее, но для Асахира не существовало нестерпимой боли. Куда больше его волновала предательски дрожавшая рука, упорно не желавшая как следует сжать древко. Отбив очередной удар, Асахир резко развернулся боком и швырнул в сторону свой щит, перехватив копьё левой ладонью. Здоровая рука тут же крепко сомкнулась на тёплой древесине, и последовавший мощный удар пронзил бы энаранца насквозь, если б тот не успел пригнуться. Копьё просвистело над головой стража.

— Асахир!.. — раздался возглас Азмара, одного из сотников Асахира, случайно свернувшего именно в этот переулок и в крайне неподходящий момент.

Рука Асахира вновь дрогнула, когда он пытался нанести удар по неудачно развернувшемуся врагу. Из-за невыносимой боли в плече у Асахира на мгновение потемнело в глазах, и он пропустил выпад энаранца — к своему счастью, не слишком точный. Лезвие скользнуло по руке, разодрав наруч и кожу. Сотник Азмар рванулся на помощь, но раной такую царапину байру назвать и не подумал. Только разъярившись от осознания собственной уязвимости, в порыве ярости Асахир взмахнул копьём, ударив энаранца древком, а не лезвием. Тяжёлый сокрушающий удар пришёлся по виску, и стражник рухнул на дорогу.

— Тьма Хеды!.. — прорычал Асахир, вновь беря оружие в правую руку.

Военачальник было крепко сжал в руке древко тяжелого копья, но тут же, пошатнувшись, уткнул его в землю, опираясь на него, как на посох. Прикусив губы, чтобы сдержать стон, он одарил бранью память прошлого сражения.

— Хиру?.. — испуганно бросился к нему Азмар.

Асахир раздражённо отмахнулся.

— Отступай, — настойчиво предложил сотник. — Я прикрою. Тебе нужен лекарь.

— Я с ним говорил. Он мне не поможет.

— По крайней мере, рана уже не опасна. Ещё немного времени, и всё наладится, я уверен. Но...

— У меня нет времени, Азмар!.. — Асахир резким движением подхватил копьё, и на этот раз удержал его на весу. Преодолеть боль он бы смог, но рука предательски дрожала, и на точность ударов воин не смел надеяться. Несколько проверочных выпадов — и Асахир снова опустил копьё, бранясь.

— Хиру, брат, — попытался уговорить военачальника Азмар. — Прости, но здесь тебе... не место...

Увидев выражение лица Асахира, Азмар, побледнев, очень торопливо добавил:

— Сейчас... Пока что!

— Мне?! Не место в битве?! А где мне, по-твоему, быть?! Идти пока тут порыбачить?!

— Хиру, прошу тебя! Тебя убьют! Отступай!

— Мои люди идут в бой за мной, — Асахир тяжело вздохнул. — После меня.

— Я же говорил, эту колдунью надо брать с собой!

— Не думаю, что она может сделать что-то ещё.

— А если она нарочно сделала так, чтобы ты не мог биться?

Асахир молча снова попытался размахивать копьём. Сил хватило ненадолго — слишком широко размахнувшись, он пошатнулся и еле удержал оружие в руке.

— С мечом будет получше... — задумчиво произнёс он, пристально наблюдая за отчаянно дрожавшим в ослабевшей хватке копьём.

— Хиру!..

— Заткнись и подай мне щит.

Азмар обиженно нахмурился, но приказ выполнил. Асахир пристегнул копьё к ремешкам на спине, взяв в руки короткий меч. Это оружие удержать на весу было действительно легче, и Асахир, вздохнув, отправился дальше.