In vino veritas

Видимо, мои глаза загорелись азартным блеском, раз лорд довольно улыбнулся. Повезло еще, что меня озарило именно в тот момент, где этот блеск можно списать на что-то другое.

— Наши обручальные кольца,— пояснил он, хотя догадаться не смог бы только... Да каждый смог бы догадаться, когда жених показывает два кольца, лежащих рядом!

— А это не слишком?— все же спросила я, с интересом разглядывая необычное изделие.

У мамы было одно такое украшение, ожерелье с небольшим кулоном, вот в нем было совсем немного вкраплений этого металла. Я всегда любовалась и восхищалась им, хотела себе такой же, с такими же красивыми 'штуками', как я называла это золото. И вот теперь мечта осуществилась, еще и в большем масштабе! Отличительной особенностью его была изменчивость. В прямом смысле изменчивость, оно содержало в себе всевозможные оттенки красного и постоянно меняло свою структуру, цвета менялись местами, находясь в постоянном движении! Как такое возможно — только магам и известно, такие штуки больше по их части, а в наших землях таким чудом просто любуются.

— В самый раз,— Реджинальд пожал плечами, будто бы держал в руке какую-то ерунду, а не целое состояние, и положил коробочку в одну из тумбочек.— Нам пора.

Как только дверь открылась, и мы медленно вошли в зал, наступила гробовая тишина. Как-то не очень весело для свадьбы.

'Мы' — это я, Эмбер и еще несколько совсем юных девушек, а то и вовсе маленьких девочек. Все они — дети каких-то очень дальних родственников моего жениха, которых массово поприглашали на свадьбу. Моей родне тоже отправили приглашения, и некоторые даже приехали, но меня очень огорчил отказ отца и брата. Неужели было так сложно позабыть ненадолго о своих делах и приехать, поддержать меня? Как требовать предавать мужа — так они сразу, мастера, а как помочь, пусть и морально — их и след простыл.

В бальную залу по случаю торжества притащили длинный ковер, по которому мне следовало пройти до небольшого возвышения, где меня уже ждал Терренс Реджинальд.

Чувствуя на себе восхищенные и часто завистливые взгляды окружающих, которые придавали уверенности в себе, я шла, гордо задрав подбородок и не смотря себе под ноги. Смотрела почему-то исключительно на своего жениха, как и он на меня. Со стороны может показаться, что мы горячо любим друг друга, хотя, думаю, такие сплетни и пойдут в обществе после полного завершения церемонии на рассвете, когда мы при всех наденем такие занятные кольца. В том, что на рассвете будет большая часть собравшихся, сомнений не было. Это, пожалуй, самая интересная, пусть и сама короткая часть свадебного ритуала! Всем интересно узнать, будут ли на простыни кровавые пятна.

Вот правильно говорят, задерешь нос — корона спадет. В какой-то ужасный момент я поняла, что обо что-то споткнулась и начала падать. О боги, только не это! Да я готова хоть целыми днями не вылезать из постели мужа, только бы не испытывать такого публичного позора.

Перед тем как упасть, успела заметить спешно убираемую в сторону маленькую ножку в изящной белой туфельке.

Эмбер! Ну, она у меня получит, она так у меня получит завтра, что никто, ни отец, ни Герда не спасут ее от меня! Ненавижу эту маленькую паршивку! Неужели она не могла придумать нечто менее безобидное? Она не понимает, что эта ее дурацкая выходка будет стоить и репутации отца, которого она так любит?

Вспомнилась любимая угроза нянюшки: сидеть у меня не сможет! Очень-очень долго!

Эта маленькая лицемерка еще и аккуратно действовала, будто бы невзначай подошла близко-близко, а из-за широких подолов никто ничего не увидел.

Раздался дружный 'ох' среди присутствующих. Я лежала на полу и не торопилась вставать, хорошо хоть еще ничего не болело! То, как я краснела перед женихом, когда он меня целовал — это, оказалось, были еще сущие пустяки по сравнению с тем, что было сейчас. Да у меня на лице бушевал настоящий пожар!

Для меня эта свадьба не должна быть так важна, я должна не устраивать себе семейную жизнь, а добывать сведения для отца! Но ведь эта свадьба... Она моя! Другой больше не будет. Неужели боги не могли смилостивиться и позволить всему пройти если не идеально, то просто хорошо, без таких происшествий?

На лицо очень просились слезы, я даже не знаю, как смогла сдержаться и не разреветься! Эмоции не просто зашкаливали, они, кажется, побили все мыслимые и немыслимые рекорды.

— Шеннон! Вы в порядке?— а сколько тревоги в голосе, даже я восхитилась. Юная актриса, талант! Лицемерка, чтоб ее...

Захотелось встать, залепить ей громкую пощечину и придушить. Останавливало только то, что я не убийца, а она — просто маленькая девочка, которая поступила очень нехорошо! Да и слишком много свидетелей будет, лучше уж оставить этот разговор на потом, в узком семейном кругу, а не устраивать из свадьбы еще и цирк какой-то.

— Шейна,— а вот в тревогу в голосе жениха, который быстро оказался рядом, я поверила сразу.

Просто захотелось поверить.

Меня подняли на руки, прижали к сильному телу и прямо так понесли к месту назначения. Нервно усмехнулась, подумав, что добралась туда не своим ходом, а с полными удобствами! Потом еще один смешок, и еще... Скоро они уже стали более походить на всхлипы, а перед глазами все подозрительно расплылось.

— Только не плачь, милая,— шепнул мне Терри на ухо, незаметно поглаживая по спине.— Скоро все закончится.

Эти слова немного отрезвили, и взгляд снова приобрел свою четкость. Улыбнуться так и не смогла, но уж лучше серьезность на лице, чем слезы и истерика. Напомнила себе, зачем я тут, и стало еще легче. Какое мне, собственно, дело до чужого мнения? Все равно оно не будет хуже того, что я думаю о себе!

Пока мы шли, спрятала лицо на груди у жениха, но в какой-то момент ему все же пришлось отпустить меня, но, прежде чем убрать руки, убедился, что я могу удержаться на ногах. Вот теперь я уже улыбнулась, чувствуя некое превосходство. Я сильнее, чем он думает! Сейчас не время и место срывать эмоции, я их лучше спрячу глубоко в себя, пока не придет время им вырваться наружу. Не знаю, надолго ли меня хватит, но очень постараюсь хотя бы брачную клятву произнести без слез на глазах.

Мало ли, злые языки подумают, что меня насильно, через слезы волокут замуж!

Жрец храма богини, терпеливо дожидающийся нас на небольшом возвышении, с которого всем гостям было хорошо видно нас с женихом, громко кашлянул, привлекая всеобщее внимание. Гул, вызванный моим падением, еще не сошел, так что пришлось ему еще пару раз намекающе кашлянуть, призывая к тишине.

— Хмм... Раз все ждут, то начнем церемонию!— возвестил мужчина в каком-то безразмерном балахоне серого цвета.

Он, похоже, тоже был удивлен сложившейся ситуацией, раз немного замешкался. Не каждый же день невесты падают на своей же свадьбе, да еще и на глазах у всех гостей!

Мы с Реджинальдом стояли друг напротив друга. Сил смотреть ему в глаза почему-то не было, так что я опустила глаза к полу. Мое несколькими минутами белоснежное платье уже не было таким уж белоснежным: к нему успели прицепиться красные ворсинки ковра, да и впереди оно немного посерело, помялось. Недовольно поджала губы и нахмурилась, в который раз проклиная богов. Чтоб им икалось вечно! Сыпать угрозы в сторону всевышних не боялась, все равно ведь уже давно записана в очередь в ад! Одно только несправедливо, то наказывать меня за мои деяния и намерения начали уже сейчас, в жизни. Или им не понравилось, что меня неделю назад вытащили с того света?

— Должен спросить для начала, не жалеете ли вы, что идете на этот ответственный шаг?

Когда все-таки решила, что смотреть на жениха приятнее, чем на немного подпорченное платье, и подняла голову, заметила, как он недовольно скосил взгляд на жреца. Что, боится, что я отвечу 'да' на этот вопрос? Зря! Даже если так, то свадьба все равно продолжится, несмотря на мои желания, только перед собравшимися еще больше опозоримся.

— Нет,— синхронно ответили мы, смотря уже только друг в другу глаза.

— Подтверждаете ли, что находитесь в здравом уме и трезвой памяти?

— Да,— опять вместе.

— Шеннон, на вас не давили, не унижали, не применяли насилия, не спаивали, не угрожали?

Очень хотелось согласиться с несколькими пунктами, но эти возражения можно потом перечислить жениху.

— Не давили, не унижали, не применяли насилия, не спаивали, не угрожали,— эхом повторила я, поймав благодарный взгляд ближнего.

— Терренс, на вас не давили, не унижали, не применяли насилия, не спаивали, не угрожали?

— Жрец, вы только посмотрите на мою невесту,— усмехнулся.— Она способна хоть на что-то перечисленное?

— И все же?

— Не давили, не унижали, не применяли никакого насилия, не спаивали, не угрожали,— с улыбкой на губах послушно повторил он, осматривая смутившуюся меня.

— Вы осознаете, что, идя на этот шаг, уже никогда не сможете отказаться от намеченного пути?

Меня уже немного начал раздражать этот мужчина. Нет, я понимаю, что у него работа такая, перед тем как венчать людей, дать им время подумать о намерениях и возможности отказаться! Только вот смысл это делать, если только слово жениха может прервать свадьбу, а он уже ясно дал понять, что не имеет никаких возражений?

— Осознаем,— ответил за нас двоих Реджинальд.

Моего согласия так и не дождались. Что и требовалось доказать! Я тут больше для красоты стою, чем для дела.

— Вытяните руки,— потребовал жрец, доставая из своей сумки, повязанной на пояс, две длинные ленты, одна яркого алого цвета, чем-то отдаленно напоминающего огонь, а другая почти черная, с едва различимыми оттенками темного красного. Они достигали, наверное, около полуметра, а может, даже чуть больше.

Протягивать руки надо было не ему, а жениху, что и сделала. Меня медленно избавили от обеих перчаток, оголяя руки. Лента должна обвить запястья, прикоснуться к коже, а не к ткани, пусть и довольно тонкой. Позже носить их будет совсем необязательно, они будут скорее лишь приятным напоминанием о свадьбе, семейной ценностью. Это скорее дань уважения традициям, нежели серьезная необходимость, но испокон веков жених и невеста проходят полный свадебный обряд с такими вот кусочками ткани. Что занимательно, и для аристократии, и для простого населения их делают из одного и того же материала в храмах. На одном из концов лент вышито имя новобрачного.

Ну а перчатки... Еще одна традиция. Сейчас Терренс даст мне одну, мы оба закроем глаза, тихо сосчитаем до трех и кинем их в толпу. Кто словит — того в скором времени ждет счастье, от вечной любви до неожиданных приятных известий. Перчатка юной герцогини вызовет ажиотаж, думаю, за нее еще успеют подраться.

Дальше мы взялись за руки, у меня ладони смотрели вниз, у него — вверх. Пальцы уверенно сжали чужое запястье, одновременно почувствовала, как коснулись моего.

Жрец подошел ближе. Решили начать с меня: на левую руку стали наматывать алую ленту, полностью скрыв мое предплечье. Жениху досталась та, которая темная.

Ненароком бросила жалостливый взгляд на окно: уже темнело. Это только моего будущего супруга ждали в зале в шесть вечера, меня же Герда перехватила недалеко от выхода, буквально выкрала из цепких мужских рук и отвела обратно в покои. Несколько часов я репетировала свою брачную клятву под ее строгим надзором, разрешили выйти только тогда, когда уже стало точно известно, что жрец готов провести церемонию. Тогда было уже часов девять, а прошло, наверное, минут пятнадцать-двадцать.

Стало грустно. Мало того, что опозорилась из-за этой мелкой паршивки, так еще впереди маячит брачная ночь! Просто ужасный день.

— Вам есть, что сказать друг другу,— не спрашивал, а утверждал мужчина в балахоне.

Ну да. Что мне нравится в наших свадьбах, так это то, что брачные клятвы следует произносить шепотом, так, чтобы услышать мог только ток, к кому непосредственно обращаешься. Хоть не придется краснеть, произнося этот бред громко перед всей собравшейся толпой!

Плохо, что мы держимся за руки. Даже если никто не заметит, что я скрещу пальцы, то мой драгоценный жених не сможет не почувствовать! Рисковать не буду. Ладно, к списку моих проступков добавиться еще и нарушение одной из важнейших клятв в жизни. Одним пунктом больше, одним меньше — какая разница?

Терренс наклонил голову ближе, мне же пришлось чуть задрать ее вверх, чтобы обоим было удобно так стоять. Легкое касание лбом лба, носом носа, ну а от чужих губ разделяло лишь незначительное расстояние в пару сантиметров, которое не станет преградой после завершающих слов.

Герде говорить все это было намного легче, да и вариант с зеркалом мне нравился гораздо больше, чем стоять перед живым человеком и такое обещать ему! Нянюшка, как назло, такое напридумывала мне, что потом будет стыдно смотреть в глаза мужу, когда он поймет, зачем меня отдали ему в жены.

Начинать следовало невесте, то есть мне. А я испугалась, около минуты просто молчала и часто-часто дышала, пытаясь собраться с мыслями. Мне еще мешала его близость, когда вот так вот стоишь, пытаешься сосредоточиться, а в голову лезут лишь мысли о том, как непозволительно близко его лицо! То есть, уже позволительно близко...

— Шейна,— тихо сказал Реджинальд. Он не упрекал, не торопил, просто назвал мое имя.— Закрой глаза и представь, что меня нет. Или что перед тобой не я, а, скажем, твоя мама.

Я вздрогнула, едва только стоило вспомнить о матери, которой нет рядом со мной в такой день. А потом губы дрогнули в глупой улыбке. Мама тут, рядом, иначе быть не может! Она ни за что не пропустила бы мою свадьбу, пусть и я не буду ее видеть, а она не сможет обнять меня, поцеловать, утешить.

— Терренс,— не очень уверенно, но начала я.— Обещаю быть тебе хорошей женой.

Большей частью было неловко из-за того, что обращаться к нему надо было на 'ты'. Как я ни старалась переупрямить старую женщину, она наотрез отказалась менять в тексте 'ты' на 'вы', да еще и стребовала с меня обещание, что во время свадьбы не буду самовольничать со словами. Сказала, что нашему Терри понравится, а то все выкаю ему, да выкаю.

Прямо почувствовала, как он улыбается, хоть и не могла видеть этого. Пусть слушает, как только это закончится, опять выкать стану! Не хочу сближаться с ним.

— Шеннон,— перехватил инициативу он. Оригинальность во время своей очереди не проявил:— Обещаю быть тебе хорошим мужем.

Нервно сглотнула, перед тем как заговорить опять. Видение матери исчезло, передо мной опять стоял мужчина.

— Обещаю стать матерью твоих детей, беречь их, безоговорочно любить и лелеять.

Вот насчет 'лелеять' я тоже долго спорила. Если так делать, то вырастет чадо, похожее на Эмбер. Я не хочу, чтобы мой ребенок, если он вообще у меня будет, вел себя так!

— Беречь тебя, наших детей, ставить вашу безопасность и ваше благополучие превыше своих.

Если б не была уже красной как рак, то наверняка бы смутилась после этих слов! А так мои чувства не нашли свободного места на лице и остались при мне.

— Быть рядом с тобой в любой беде, поддерживать в трудную минуту и не давать забыться в радости.