Мутные воды Рубикона

В этот раз можно купить контроллер и жилет, на всякий случай, чтобы были под рукой, если ему вдруг опять что-нибудь попадется, а раба можно купить потом, когда он поднакопит достаточно тюбиков. А сейчас самое время отчаливать, чтобы успеть заскочить к Барри и незамеченным выйти из города.

— Какого черта ты вручил мне этот штырь?

Игорь потряс куском арматуры, который выдал ему Денис, прежде чем они спустились в подвал.

— На всякий случай. Они нормальные ребята, просто немного нервные. Голод, холод, сам понимаешь. В случае чего арматура поможет найти общий язык.

— Так, может, не пойдем? Давай переночуем в другом месте.

— Да все будет нормально. Я же говорю, так, на всякий случай.

Подвал был неглубоким, с маленькими окошками под потолком, такими же, как окошко в подземной резиденции Дельмара. Из глубины веяло теплом. Где-то впереди шепотом разговаривали люди.

Когда они почти пришли, навстречу вышел человек в черных солнцезащитных очках. В руках у него был точно такой же кусок арматуры. Человек был похож на Дениса как брат близнец. Вместо приветствия он задал вопрос.

— Зачем ты привел лишний рот?

— Мы только переночуем. А завтра уйдем. Тебе что жалко?

Игорь толкнул локтем Дениса и кивнул в сторону выхода.

— Не парься. Обычное дело.

— Пропусти их, — крикнул кто-то из глубины подвала, — У нас все равно нечего жрать. Ноль, деленный на восемь равен нулю деленному на десять. Добро пожаловать в клуб циклопов, молодой человек.

Из темного проема появился усталый одноглазый человек и протянул Игорю руку.

— Заходите, ребята.

Их было восемь. Грязных, истощенных одноглазых человека, доживающих последние дни своей жизни. Их сходство было поразительным, и сам он органично выглядел в компании двойников. Они собирали выброшенные тюбики, разрезали их и выскребали с внутренней поверхности ничтожные остатки фарша. День работы одного человека приносил четыре столовых ложки пищи. Этого хватало, чтобы не умереть с голоду и даже скинуться на питание тем, кто не мог ходить (двое были тяжело больны и давно не вставали со своих тряпок).

Придет зима и они вымерзнут все до единого. Но пока она не пришла, каждый из них старался изо всех сил остаться в живых.

На столе в середине комнаты горела керосиновая лампа. За столом сидели трое, остальные лежали вдоль стен на топчанах из тряпок.

В убежище было действительно тепло. Обшитые снаружи металлом стены разогревались за день, а на ночь их присыпали снаружи землей.

На потолке копотью были написано оптимистичное "Но паса ран". А на стенах выцарапаны имена и даты.

— А тебе кабель через зад вставляли? — как бы невзначай спросил Витя Игоря.

Сидевшие за столом дружно рассмеялись.

— Думаю, если бы тебе предложили такой вариант, ты бы тоже не отказался. Я не был в лаборатории. Не дошел пару кварталов.

— Тем сложнее будешь расставаться с жизнью.

— Таких планов у меня нет.

— А какие есть?

— Мы хотим вернуться обратно на Землю.

В углу в тряпках рассмеялся больной.

— И в какую сторону ты собираешься двигаться?

— Еще не знаю. Но я уверен, что выбраться отсюда можно.

— Одной уверенности мало.

Потом о них забыли, и хозяева вернулись к обсуждению плана действий на завтра. Спать легли поздно.

Ночью Игорь опять слышал голоса. Люди, десятки а может быть тысячи людей, в основном женщины и дети громко кричали, перебивая друг друга. Кто-то плакал. Он не мог разобрать слов, но понимал, произошло что-то страшное.

Проснувшись утром, Игорь чувствовал себя сонным и разбитым. Денис же напротив выспался и казалось, повеселел.

Перед уходом Игоря подозвал к себе больной, тот, что вчера смеялся.

— Идите к Дилле. Денис знает, о ком я говорю. Она знает, что нужно делать. И если не поможет, то хотя бы подскажет.

До возврата на Мобл жизнь Дельмара была абсолютно последовательна и логична. Если с вечера он забывал помыть обувь, то с утра шел на работу в грязной, а обнаружив в обеденный перерыв сгоревшую кастрюлю на плите, вспоминал, как с утра варил кашу. Настоящее утверждало непоколебимую объективность прошлого.

Однако, в день перелета на Мобл, события развивались независимо от прошлого и вопреки ему. Казалось, Бог не успел создать достаточно предпосылок для закономерного изменения мира, и грубо нарушая им же установленные правила, расставляет вещи так, как ему нужно.

Попутчиков не было. В капсуле рассчитанной на шесть человек переправлялся он один.

Низкий гул стал громче, и кабинка мелко завибрировала. Возникло ощущение легкой невесомости, будто его окунули в воду.

Дельмар подбросил хмершенскую золотую монету и поймал ее той же рукой. Это была старая традиция. Так он отсчитывал время пути. Обычно около ста двенадцати бросков.

С одной стороны металлического диска была отчеканена голова быка (что еще могло прийти в голову скотоводам, глухо застрявшим в своем развитии где-то пятьдесят миллионов лет назад), с другой стороны номинал — шесть эрно. Номинал мог показаться необычным для десятичной системы, но на Хмерше цифр было шесть.

На сто шестом броске капсулу тряхнуло. Дельмар выронил монету, и она сходящимися кругами покатилась по полу. Последовал жесткий удар. С оглушительным скрежетом, продирая невидимый металл снаружи, капсула перевернулась на бок и остановилась.

Дельмар повис в воздухе на ремнях безопасности.

Как-то ему рассказывал Анак, коллега из отдела, про аварию в двенадцатой колонии. Кабинка с Мобла пришла пустой, шестеро пассажиров исчезли. Анак говорил, что транспортная система ошиблась не только с местом назначения, но и со временем. Их след обнаружили в народном эпосе второй колонии. Легенда рассказывала о шести пророках творивших чудеса. Впрочем, это была лишь версия. Что касается центрального приемного терминала, ни сбоев, ни тем более аварий здесь не случалось никогда.

Через мгновение снаружи что-то еще дважды сильно ударило по корпусу кабинки.

Что творят эти придурки из службы приема? Он поговорит с их начальством. Так и разбиться недолго.

Дельмар подождал, когда в дверях появятся извиняющиеся сервисмены, заготовив пару острот по поводу жесткой посадки.

Но время шло, снаружи по-прежнему что-то грохотало, а его никто не встречал.

Дельмар нажал аварийную кнопку. Свет в кабинке поменялся с мягко белого на пульсирующий красный. Замок ремней безопасности разомкнулся, и он спрыгнул вниз. Пол под ногами угрожающе закачался. Двери разъехались, и он огляделся вокруг.

Капсула завалилась в щель между грузовыми контейнерами. Со всех сторон его окружали стены посылок. Заглянув вниз в темную щель между железными ящиками, он не смог разглядеть земли. Железо под ногами толчками сдвигалось вперед.

"Пункт назначения Мобл" — прочел он справа на стенке контейнера. Значит все верно. Но какого черта здесь происходит? Сверху заскрежетал металл. Снова оглушительный удар железом об железо. Дельмар увидел как щель между стоявшими в соседнем ряду контейнерами сомкнулась и многотонные ящики сдвинулись вперед.

Приемная платформа была перегружена, а грузы продолжали поступать, толкая стоящие на платформе контейнеры вперед.

Дельмар вернулся в капсулу, достал из кармана коммуникатор и набрал номер диспетчерской приемного терминала. Никто не взял трубку. Тогда он позвонил Нирексу, Анаку, Мемситу, перебрал еще не меньше десятка номеров. Никто не отвечал. Журнал событий в коммуникаторе показывал сто тридцать шесть пропущенных звонков за время его отсутствия и одно сообщение от Мемсита, его старшего брата.

Дельмар открыл послание.

"Это конец. Марфил выпустил восемь межконтинентальных ракет. Наш ответ будет соответствующим. Борт номер один вылетел на базу "Купель". Остальные разбежались по убежищам. Советую тебе поступить также. Храни тебя Господь".

Мемсит не знал о его командировке на Хмеш.

Сообщение отправлено 11.07.3225 в 32-18. Семь дней назад.

О неизбежной войне говорили не меньше столетия, и, казалось, будут говорить по меньшей мере еще столько же.

Полтора миллиона лет ледник надвигался на Марфилд со скоростью двадцать километров в год, превращая соседнюю страну в мертвую ледяную пустыню.

Три поколения императоров Картенда отказывались принимать беженцев и изменять границы. В результате, неделю назад, не стало ни границ, ни беженцев.

— Какого черта я не остался на Хмерше? Будь ты проклят Ленц.

Не нужно было обладать богатой фантазией, чтобы сообразить, где закончит свой путь контейнер. Когда капсула рухнула в воду, Дельмар был к этому готов.

У него было достаточно времени, чтобы выбраться наружу, прежде чем контейнер пошел ко дну.

Спрыгнув в воду он обнаружил себя в зловонной теплой густой кашице.

Сначала Дельмар списал это на рассыпавшееся содержимое упавших контейнеров. Но тут же, приглядевшись, сообразил, что причина в другом. Мертвые водоросли поднялись со дна моря на поверхность, разложились и превратились в медленно разлагающуюся пузырящуюся массу.

Не выбирая направления, он поплыл, быстро и ритмично размахивая руками, и успел переместиться на несколько метров, прежде чем сверху упал следующий контейнер. Его подбросило на вязкой волне и накрыло брызгами. На голову упали две длинные мерзкие плети гнилых водорослей.

Дельмар взглянул на то место, откуда прилетел контейнер. На площадке приемного терминала стоял словно сложенный огромным ребенком из металлических кубиков, покосившийся небоскреб.

По логике вещей он должен был погибнуть, но день отрицал логику, и он выбрался из этой движущейся кучи металла.

Вдоль береговой линии от края до края тянулся бархан высотой в человеческий рост из выброшенных недавним штормом водорослей, мертвых рыб, птиц и морских котиков. Ноги с чавкающим звуком проваливались в зловонную кашу. Дельмар с ужасом представил, как вдруг провалится в эту кучу разложившихся мертвых тел и не сможет выбраться оттуда.

Перебравшись, он упал на песок и закрыл глаза. События последних двух часов казались ночным кошмаром. Сейчас он проснется в своей кровати в шестнадцатом номере гостиницы "Серый Буйвол", умоется, позвонит Ленцу, чтобы уточнить план действий на сегодняшний день и отправится завтракать.

Где-то высоко над головой крикнула чайка. Дельмар открыл глаза и вместо потолка гостиничного номера увидел желто-зеленое небо Мобла.

Диллу окликнул мужской голос, и она остановилась и повернулась. Из распахнутых настежь дверей бывшего торгового центра вышли двое. Рука в кармане сняла с предохранителя и крепко сжала электрошокер.

Один из них был ее бывшим пациентом. Процедура тестирования делала их лица более чем узнаваемыми.

С тех пор, как Дилла вывела это пошатывающееся от слабости существо через черный ход лаборатории, оно появлялось еще дважды. Первый раз вместе с четырьмя другими этот человек полдня стоял под окнами ее кабинета. Она прогнала их, пригрозив позвать охрану. Второй раз, две недели назад, он пришел один, и она дала ему полтюбика концентрата.

Что их заставляло возвращаться? Дилла не раз задумывалась об этой странной особенности поведения. Когда-то в журнале по психологии она читала о возможности возникновения привязанности жертвы к палачу. Однако, то были частные случаи, и для объяснения ее ситуации вряд ли они годились. Скорее эти искалеченные понимали, что ей больно видеть их изуродованные лица снова, и так мстили ей.

— Привет.

Тот, что был вместе с отработанным материалом, помахал ей рукой. Она молча ответила коротким наклоном головы.

Дилла без труда угадала в Игоре тот самый последний образец с шестой колонии, который Динк должен был привезти позавчера. Она читала результаты его предварительных тестов. Возможно, перед ней стоял самый интересный экземпляр из ста шестидесяти двух проб прошедших через ее руки. Странным образом все психофизические параметры образца в большей степени соответствовали жителю Мобла, чем гуманоиду с Земли.

Одноглазый вместо приветствия принялся извиняться за внезапное появление.

— Напугать меня после Второго Начала очень сложно, так что вы меня скорее побеспокоили. Что вы хотели?

Она говорила медленно, с трудом подбирая нужные слова. Несмотря на то, что аудиозаписи на языке восьмой колонии она прослушивала по десять раз на день, опыт общения практически отсутствовал.

— Федя сказал, что ты знаешь, как нам можно вернуться домой.

— Я не знаю, кто такой Федя, но у него должна быть очень богатая фантазия.

— Помоги нам выбраться отсюда.

— Это невозможно.

— Но ведь сборщик материала как-то оправляется на работу?— спросил второй.

Информированность светловолосого удивляла.

— Не знаю. Кстати где Динк? Я ожидала впервые увидеть тебя в его сопровождении.

— Он немного задерживается и передает тебе привет.

— Дилла, пожалуйста, помоги нам.

Единственный глаз отработанного заблестел, наполнившись слезой.

Она вдруг вспомнила, как просовывала коммуникационный кабель через его правую глазницу. Голова подопытного была неподвижно зафиксирована, а тело извивалось как червь на крючке. Казалось, что он вот вот вывернет себе шею. Дилле даже хотелось, чтобы так и случилось, и на том закончились его мучения, но он не умирал. Подключение прошло успешно, и они работали с этим материалом несколько недель.

Наверное, Сит все-таки прав. Отработанный материал надо уничтожать. Она только продлевает их страдания и мучает себя.

Дилла никогда не читала Экзюпери, но вздохнув мысленно повторила крылатое выражение французского писателя слово в слово.

— Подумай сам. Если бы это было возможно, все до одного давно покинули бы этот город.

— Но сборщики материала как-то перемещаются с места на место?

— Да. Но их всего трое.

(Ее информация устарела два дня назад, но это вряд ли меняло суть вещей).

— Как они это делают?

— Через отправочный терминал транспортной сети. Он уцелел, но как до него добраться знает не больше пяти человек. Перемещение по сети и вовсе возможно только с благословения Майро.

— Тогда нам надо к нему.

— Вряд ли такая встреча продлит вам жизнь.

— Как нам к нему попасть.

— Не знаю. Но есть человек, который мог бы организовать такую встречу. Он живет в пустыне и привозит в город питьевую воду раз в два месяца.

Майро очнулся. От жажды распухший язык едва умещался во рту. На потолке тускло горела красная лампа аварийного освещения. Он лежал скрюченным на холодном каменном полу в длинной темной комнате. Вокруг лежали десятки грязных консервных банок с остатками присохшей к краям каши и пустые пластиковые бутылки из-под воды. В одной из них на дне оставалось два глотка. Он приподнялся на локтях, отвинтил крышку и вылил воду в рот.

Вдоль стен комнаты стояли высокие стеллажи, упиравшиеся верхними опорами в потолок. Нижние полки были пусты, на верхних стояли большие картонные коробки.

Майро попытался вспомнить, как он сюда попал. Ничего не вышло.

Он нащупал на левой руке под кожей плотный бугор в виде ромба. Клеймо рудников Хейнца. Его отправляли туда трижды. Палящее солнце, отбойный молоток и угольная пыль.