Воля к жизни

В результате больничной эпопеи я не только поправила здоровье, но и могу с уверенностью сказать, что до возвращения в академию осталось всего пятнадцать дней, в течение которых Феликс будет преподавать колористику.

И как мне сбежать, находясь под тотальным контролем?

— Феее-ликс, — протянула я, когда попытка отмазаться от лекций, причитая о больной спине и невозможности сидеть, провалилась. — Давай я сама твои лекции почитаю, мм? Уж читать я не разучилась. А если что не пойму, то запишу и завтра ответишь на вопросы.

— Хорошо, — сдался мужчина. — Но имей в виду, я обещал руководителю Шани Йофу, что ты не отстанешь от других учеников.

— Не отстану!

Да нас с ними даже сравнивать противозаконно: малышня и взрослая женщина — кто умнее? Кто сильнее? Кто опытнее?

С надписью "КОЛОРИСТИКА" большими буквами на обложке не тетрадка, гроссбух толщиной в два пальца! У меня на этот курс в свое время ушло не больше двадцати листов, а здесь их не меньше двухсот. Я, конечно, понимаю, что Феликс — ученый, но надо мной зачем так издеваться?

— Ознакомишься с курсом до завтра? — язвительно поинтересовался Феликс, понимая, что осилить такой кусок знаний за два-три часа нереально.

— Издеваешься? — не веря в происходящее, приняв все за шутку, я потрясла гроссбухом перед собой. — А закон триколора в тоненькую тетрадь бы не влез? Или здесь собрана полная историческая справка?

— Закон триколора — это только базис. Здесь лекции полного курса, а тебе нужно к возвращению в академию выучить только первую часть "Основы", — пояснил Феликс на полном серьезе.

Я быстренько пролистала гроссбух до "Часть II" и в ужасе взглянула на нумерацию, начерканную от руки: "56"! Пятьдесят шесть страниц зубрежки! Зачем столько лишней информации? Неужели недостаточно простого: закон триколора, цвет-значение, палитра смешения, практика создания цветосхем — ?

— Если что, то я буду в лаборатории, — предупредил Феликс, а я со стоном отпихнула от себя гроссбух и зарылась в одеяло.

Зато кормят хорошо. И личная комната есть. Маленькая, персикового цвета стены и традиционно-песочный пол. От комнаты в академии она отличалась разительно: более удобная мебель, окно раза в два-три уже и не от пола до потолка, а где-то в центре стены. И здесь уютно, там — безлико.

И шкаф поменьше, зато стол — побольше. Кому что надо... Стол, кстати, Феликс с отцом, Рейвеном, притащили из лаборатории, все равно тот был завален срачем, как выразилась Нисса Тсенор. Мужчины взвыли от такого обращения.

Но что за информация по колористике может быть представлена в таком объеме? Из любопытства я выбралась из одеяла и засунула нос в гроссбух. Что изучает колористика меня не интересовало — ничего нового — а вот шестнадцатеричная базовая система вместо родных трех удивила.

Морской, черный, голубой, пурпурный, серый, зеленый, лаймовый, бордовый, синий, оливковый, фиолетовый, красный, серебряный, серо-зеленый, белый и желтый.

Каждому основному цвету отведен небольшой описательный раздел, дополненный простенькими заклинаниями, исключая зеленый, белый, морской (который я всегда принимала за бирюзовый).

Остальные двести семьдесят с лишним страниц отведены под подробное описание каждого раздела и в тех частях, со второй по семнадцатую, "опасные" разделы не исключены. Могу поклясться, в кратком описании (на пятьдесят шесть страниц!) вырезки сделал сам Феликс ради меня.

Заинтересовавшись новой классификацией, я подорвалась с постели и кинулась к рабочему столу. Толстые тетради и канцелярия на месте. Я схватила один набор и взялась переписывать конспект Феликса на привычный манер цвет-значение.

Морской — шпионский, вп

Черный — вредоносный

Голубой — пространственный

Пурпурный/розовый — атакующий

Серый — исцеляющий

Зеленый — разлагающий, вп

Лаймовый — предсказательный, вп

Бордовый — защитный, вп

Синий — преобразующий

Оливковый — сексуальный, вп

Фиолетовый — калечащий

Красный/алый — защитный

Серебряный — исцеляющий, вп

Серо-зеленый — ментальный, вп

Белый — убивающий

Желтый — любовный

"вп"? Что значит "вп"?

Ммм... спектр сексуальных заклинаний? Не то, чтобы этот момент меня сильно заинтересовал, но из любопытства я-таки пролистала гроссбух до одиннадцатого раздела и выловила несколько строк.

Заклинания и проклятия оливкового спектра в общем случае являются преумножающими заклинания и проклятия желтого спектра.

Существует несколько классификаций: по продолжительности, по глубине воздействия, по силе воздействия, по количеству объектов.

Является запрещенной категорией для рядового мага.

Применяются в медицине для лечения гиполибидемии. Также в паре с заклятием сна (серо-зеленый спектр, стр. 186) используется психиатрами для лечения сексуальных девиаций и разрешения интимных проблем семейных пар.

Заумно... Помимо полной характеристики перед прочитанными абзацами, после них — не менее "краткая" историческая справка с этапами открытия, развития и обобщения результатов. Ее я бессовестно пропустила.

Заклинаний указано немного, зато отсылок к другим лекционным гроссбухам — выше Древнего пика в горной цепи Цезурей. Заклинаний приводилось по одному в качестве примера для каждого пункта классификации.

Вау. Можно даже пробудить легкое неосознанное влечение к себе, и оно будет выглядеть естественно. Нда, вот же черт нашептал... В голову прокралась идея, и она загорелась с невиданной силой.

— А что же я тому мужику наговорила? — пробурчала под нос и взялась вспоминать слова. — Помню рианеро...

Спустя несколько минут записала все пять, хотя чувство, будто одно упустила, не отпускало. Сначала выписала их в столбик и провела вертикальную линию, отгородив от чистой части лица. Во второй столбик пошла запись название раздела и в третий — воздействие.

заклинание | раздел | воздействие

рианеро | серо-зеленый (ментальный, вп) | одно из стандартных начал раздела

ниризо | черный (вредоносный) | категория кожных заболеваний

шаризи | фиолетовый (калечащий) | нанесение линейных неглубоких порезов

михесто | желтый (любовный) | любовь к самому себе в любом виде и состоянии

истелише | оливковый (сексуальный, вп) | возбуждение полового члена

Слегка офигевая, я сложила в голове полную картинку того, что бы произошло, найди я финальное слово. А может... найти его? Только без "шаризи", чтоб без крови. В драке с тем мужиком такое заклинание хорошо себя зарекомендовало! Да и по схемоцветике я была лучшей в группе...

* * *

После обеда из комнаты заточения меня освободили, чтобы я расходилась и больше не хромала. Не хромаю, но Нисса Тсенор знает лучше. Я ее даже немного побаиваюсь. Высокая стройная женщина где-то в метр восемьдесят — метр девяносто с маленькими цепкими глазками.

Нисса Тсенор, будто благородная дама или воспитанница девичьего пансиона суровых правил, всегда носила "упаковочное" платье темного цвета, обязательный минимум украшений дамы в возрасте и туго заплетенную черную до самых колен косу.

Чудесным образом свои волосы во время существования на фронте я так и не обрезала. Такие шоколадные, густые и прямые до середины спины. Испортила их знатно, сильно посекла.

Когда Нисса Тсенор увидела этот ужас у меня на голове, то была поражена до глубины души. В шоке она усадила меня, нехило так обрезала, и я в ужасе ходила с каре, пока она не решилась помагичить. Рядом с детьми нельзя — а вдруг потеря контроля? Или еще какой срыв внутренней настройки.

И с шестнадцатью годами я пообвыкла и старалась вести себя по-детски, в чем мне оказала посильную помощь Рина. Сейчас мы сидели с ней за одним столом и уплетали вишневый джем, запивая несладким чаем.

— Зубы испортите! — грозно заявила Нисса Тсенор, отобрав конфеты, купленные Риной и безжалостно выбросив те в мусорное ведро, предварительно развернув обертки. А в мусоре — очистки и ошметки от ингредиентов, оставшихся после приготовления обеда.

Рина сникла под чопорным взглядом матери. В отличие от нее, Рина — другая. Она шаловлива и редко ведет себя согласно правилам. Местами фамильярна, а, обращаясь к матери или отцу, всегда вежлива, но не услужлива.

— Э-хе-хех, — выдохнула Рина, отложив чайную ложку. — Такие конфеты замечательные, вкусные... были.

— Да ладно тебе, еще будут, — подбодрила я, сочувственно вздохнув из солидарности.

Теперь, не забывая о проблемах с памятью, стараюсь как можно чаще проговаривать словесный портрет тех людей, с которыми приходится сталкиваться. Та же Рина Тсенор.

Ей в этом году уже двадцать. Внешне сильно похожа на мать, но ростом совсем не вышла: будет здорово, если в ней есть хотя бы метр шестьдесят. Такая же черноволосая, как и вся ее семья. И такая же кудрявая, даже короткая стрижка не скрывает кудрей. Глаза голубые, как у меня. Лицо тонкое, заостренное. Красивая. Но вздорная.

— А правда, что ты стража четвертого ранга уделала? — вдруг спросила Рина и вперилась придирчивым взглядом, как у матери.

— Четвертого ранга? — неуверенно переспросила я. — Я... не разбираюсь в рангах.

Рина скорчила безразличную мину и резко налегла на стол.

— Шесть рангов силы стражей, — таинственным голосом, будто ведет допрос с пристрастием, пояснила Рина. — Ликса сказал, что тот извращенец в бассейне четвертого ранга.

Ликсой она называет Феликса. Тот морщится, но терпит — сестра же, любимая и неповторимая.

— А ты не знаешь, что с ним случилось дальше? Да и кто он вообще такой? — в ответ напала я.

Рина надулась, сложила руки на груди, как старший брат, когда чем-то недоволен, и облокотилась на спинку стула. Сама выдавать информацию она не собиралась, по крайней мере, бесплатно, а конфет у меня нет. В этой семье все любят сладости, кроме Ниссы Тсенор.

— Не, ничего не знаю, — отмахнулась Рина и ушла из кухни, бросив открытую банку джема и грязную ложку на столе.

Пришлось мыть за нее и за себя. На время летних каникул в доме прекратили использовать магию в бытовых целях, чтобы не спровоцировать срыв.

У Феликса для меня на сегодня времени не нашлось: какой-то из его опытов на грани схождения с дистанции, и Феликс носится с ним, как со мной не так давно. Ну и ладно. Рейвена Тсенора в доме не было — частная практика детского психолога отбирала у него львиную долю времени.

Нисса Тсенор вышивала панно с осенним пейзажем, так что подходить к ней близко я не посмела. А вдруг отвлеку? Рина тоже сама по себе...

И вдруг я почувствовала себя брошенной и невероятно одинокой. Душу сжирала жуткая догадка, а чувство одиночества разрывало на кусочки.

Прикрыв за собой дверь в гостиную, где устроилась Нисса Тсенор, пробралась обратно к себе. Выходить из комнаты разрешили, а уходить-то некуда. Без денег, без еды (домоправительница и единственный наемный работник в доме вернется только вечером — готовить ужин), не зная дороги... добраться домой не представлялось возможным.

Брошенная всеми, я зарылась с головой в конспект Феликса.

* * *

Даже ужин не выманил Феликса из лаборатории. Облизавшись на жареную рыбку, отправилась за опекуном. Разрешение на опеку он получил. Вчера пришло окончательное подтверждение, что дан испытательный срок в год.

Лабораторию разместили в подвале, который долгие годы детства Феликса простоял пустым и совершенно неиспользуемым. Теперь же он заставлен заваленными старыми книгами и жирными гроссбухами стеллажами, несколькими рабочими столами (один из которых перенесли ко мне) и двумя поставленными рядом лабораторными.

— Феее-ликс, ужинать пора, — протянула я. Такое обращение мне нравилось: оно отдавало ребячеством.

— Не мешай, — отмахнулся он, что-то чиркая на отдельных листах. — Потом поем.

— Фее-ликс...

— Угу.

Незнакомая схемоцветика привлекла внимание, но Феликс сказал отойти от его стола и не влезать в его исследования. Сказал грубо, но из-за увлеченности и полного погружения в работу даже не заметил этого.

Придя к выводу, что я сделала все, что могла, пожала плечами и подошла к ближайшему стеллажу, самому забитому. Все нужное — под рукой, иначе не скажешь. К каждому гроссбуху на переплет наклеена цветная полоска. Думаю, это по цвету спектра.

— Ничего не понимаю, — прорычал Феликс, пропахал пальцами большие черные кудри и сполз по стулу.

— Попробуй краски, — не особо осознавая, что говорю, посоветовала я, проводя указательным пальцем по книгам. У Феликса хорошо читаемый подчерк, что очень удобно.

— Что?

— Ну, краски для детского рисования, — отстранившись от стеллажа, я обернулась к Феликсу. — Посмешивай цвета. Если результат выйдет неверным, значит ошибка в компонентах.

Феликс удивленно и устало взглянул мне в глаза. Чуть недоверчиво, будто не понимает, о чем я ему втолковываю. Так много знает, столько выучил и исследовал, а что такое схемоцветика — не помнит? Как странно.

— Ариэль, ответь честно, откуда ты родом?

Замерев, я вглядывалась в усталое лицо и пыталась не показать испуга. Неужели отправит в допросную после того, как взял надо мной опеку? На глаза попался гроссбух с синей полосой на переплете. Преобразование природы материи.

Я долго молчала и Феликс махнул рукой, не собираясь продолжать допрос. Но вопрос задан — ответ опасен. Пора собирать вещи и валить на все четыре стороны — плевать на деньги и комфорт. Жизнь дороже.

— Ты слишком сильна, для ребенка. Упор в магической практике делаешь на давно устаревший закон триколора, говоришь про цветовые схемы и... ты выжила. Мало того, что стабилизировалась, так еще и забеременела. Нет, наверное наоборот: сначала забеременела и из-за этого стабилизировалась. По собственному желанию делала это, верно? Если бы была изнасилована, то сейчас бы не стояла передо мной. Если бы не проверка на биологический возраст, решил бы, что ты — взрослая женщина. Что-то около тридцати. Но тебе пятнадцать, диагностика не соврет.

— Шестнадцать. У меня двадцать девятого июля было день рождения, — тихо пискнула, потупив взгляд.

Феликс снова взлохматил волосы. Видимо, он совсем сбит с толку. Прости. Прости, что никогда не смогу сказать вслух. Мне еще есть кого терять. Есть к кому спешить домой. Я хочу защитить не только себя, но и тех, кто дорог, жизненно важен. Прости меня, Феликс.

— Ты издеваешься надо мной, — выдохнул Феликс, ровно усевшись на стуле. — Впервые встречаюсь с подобным. Хотя, что хотел от копрехов? У нас на всю страну всего несколько сотен талантливых магов, а у них — тысячи. Ни одного слабого не видел.

Во время монолога Феликс практически не шевелился, будучи обессиленным за целый день работы в лаборатории без еды и естественного света.

Он знает, откуда я. По крайней мере, предполагает. Есть ли шанс, что не захочет уничтожить, а притворится, будто ничего не знает? Немножко правды, маленький кусочек. Поверит ли?

— По ту сторону фронта очень мало реально сильных, — прошептала, хотя не хотелось ничего говорить, но, понимаю, стоит. — Вот ты силен, чудовищно силен. Я середнячок, который чудом избежал лишения. Если бы не прошла испытание за те несколько отведенных минут, осталась бы без магии, как мать.