— Уже нет, — ответил Вере Фолиум. — Александрия ещё остаётся крупнейшим научным центром, но после нескольких пожаров библиотека по большей части утрачена. Первый пожар случился ещё при Цезаре (в 48 г до н. э.). Затем Александрию трижды захватывали и грабили римские легионы — при Каракалле (216 год н. э.), при подавлении мятежа Зенобии (273 год н. э.) и во время восьмимесячной осады Диоклетианом (298 год н. э.). Потом ещё христиане сожгли много свитков в ходе религиозных беспорядков (в 391 году н.э). В общем, библиотека сейчас уже далеко не та, что при Птолемеях, хотя, безусловно, книг там ещё много.
Египетское отделение 'Приората' целенаправленно занимается копированием свитков просто потому, что документы на папирусе вообще сложно хранить дольше двухсот лет. Бо́льшая часть документов библиотеки нами скопирована и оцифрована. Конечно, там ещё осталось немалое количество научных трудов. Что сможем — постараемся скопировать или вывезти. Насколько мне известно, халиф Умар ибн аль-Хаттаб ещё в прошлом году дал повеление полководцу Амру ибн аль-Асу сжечь Александрийскую библиотеку, сказав при этом: 'Если в этих книгах говорится то, что есть в Коране, то они бесполезны. Если же в них говорится что-нибудь другое, то они вредны. Поэтому и в том, и в другом случае их надо сжечь'.
— Постарайтесь, — распорядился Вентус. — Фулгур, — он повернулся к той, что так часто нарушала его приказы и требовала решительных действий. — В другой ситуации я бы такого не разрешил. Но когда эта орда ворвётся в Александрию и будет уничтожать книги, я разрешаю наблюдателям вступить в бой, чтобы прикрыть антро из 'Приората' для эвакуации библиотеки.
— Есть, командир, — мрачно ответила Фулгур. — Если ты думаешь, что мне это нравится больше, чем тебе, то ты сильно ошибаешься. Но мы сделаем то, что должны.
17 сентября 642 года армия Восточной Римской империи оставила Александрию и эвакуировалась на остров Родос.
— У нас есть несколько дней, прежде чем по условиям договора арабы займут город, — предупредил сомнаморф членов 'Приората', остававшихся в Александрии. — Мы должны скопировать столько книг, сколько сможем. Что не успеем скопировать — попытаемся вывезти.
Операцию по спасению библиотеки проводили круглосуточно несколько дней подряд. Обычных антро из 'Приората' обучили пользоваться фотоаппаратами. Отснятые кассеты относили по мосту на остров Фарос, где стоял Александрийский маяк (был разрушен серией землетрясений в 796, 951 и 956 годах, а также в 1303 и 1323 годах, в 642 году ещё действовал). Оттуда наблюдатели по ночам вывозили кассеты на Крит, где плёнку проявляли и отвозили на хранение в комплекс 'Умбрия'.
В порту Александрии стояли несколько кораблей. За пару дней до двадцать девятого сентября между Александрийским Музейоном, где располагалась библиотека, и портом антро из 'Приората' выстроили живую цепь и передавали из рук в руки футляры со свитками, которые не успевали переснять. Те, что пересняли, решили оставить — вывезти всё было невозможно. Свитки грузили на корабли и вывозили на Крит. Та часть библиотеки, что располагалась в храме Серапеум, была утрачена после пожара, устроенного христианами в 391 году.
Двадцать девятого сентября войска Амра ибн аль-Аса вошли в Александрию. Предводитель арабов писал халифу Умару: 'Я захватил город, от описания которого воздержусь. Достаточно сказать, что я захватил там 4000 вилл и 4000 бань, 40 тыс. платящих подушный налог евреев и 400 мест развлечений царского достоинства'. По приказу Амр ибн аль-Аса сначала книги были собраны в одном месте, а потом все они были распределены по городским баням и использовались как топливо для печей в течение шести месяцев.
Фулгур и её наблюдателям не пришлось защищать библиотеку — все свитки, что в ней оставались, успели переснять или вывезти в комплекс 'Умбрия'. Арабы сожгли то, что было переснято. К сожалению, то, что было утрачено в предыдущие века, было потеряно навсегда. Но те члены 'Приората', что спасали книги, сами теперь оказались в опасности, не успев эвакуироваться из города. Тем более, среди них было немало евреев, которых арабы облагали немалой 'подушной данью'. Все, кто не успел сбежать из города, по мосту организованно отступили на остров Фарос, в ожидании кораблей с Крита. У арабской армии кораблей ещё не было, эпоха арабов-мореплавателей наступила позднее. Заметив скопление людей с факелами вокруг маяка, арабы побежали к мосту. Наблюдатели, кружившие в темноте над гаванью и маяком, увидели их.
— Все за мной, — скомандовала по радио Фулгур, переворачиваясь через крыло и входя в пикирование.
Разъярённые, предвкушающие добычу и кровь захватчики уже бежали по мосту к острову, когда эквиридо один за другим сбросили бомбы. Каменная кладка моста перед наступающей ордой со страшным грохотом окуталась дымом и развалилась. В темноте арабы даже не поняли, что произошло. Разглядеть ночью атакующих они не успели, даже не догадавшись до взрывов посмотреть вверх. Позже они докладывали Амру ибн аль-Асу:
— Только что перед нами был широкий и надёжный мост, и вдруг с небес обрушился гнев Аллаха — и мост рассыпался. Неверные остались на острове, и мы не смогли до них добраться.
Арабский предводитель, сам изрядно напуганный, приказал хранить происшедшее в тайне, опасаясь паники в рядах войска.
Спасшиеся провели на маяке несколько тревожных часов. Ближе к утру подошли корабли, отправленные 'Приоратом' с острова Крит. Они забрали всех с маяка.
— Мы спасли те книги, что ещё оставались в библиотеке, — доложила Фулгур. — Бо́льшую часть пересняли, что не успели переснять — вывезли, сейчас их переснимают на Крите. Вывезенные и переснятые папирусы мы передаём Стелле в Северо-восточный центр технологий. Там их пропитывают консервирующим составом и отправляют на хранение. К счастью, в ходе операции никто не пострадал. Мы бомбили пустой участок моста перед захватчиками.
— Отлично сработано, Фулгур, — похвалил Вентус.
-= W =-
644-673 годы н. э.
— В Медине убит халиф Умар ибн аль-Хаттаб, — доложила Фулгур. — Его убил персидский раб-кузнец по имени Фируз, прямо во время молитвы. В мечети началась суматоха, Фируза пытались схватить охранники Умара. Во время бегства он ранил тринадцать охранников, шестерых — смертельно. В конце концов его сумели сбить с ног, запутав халатом, но живым взять не смогли — он покончил с собой.
— Новым халифом избрали Усмана ибн Аффана, — добавил Вере Фолиум. — Он — богатый торговец и ростовщик, соратник пророка Мухаммеда и образованный антро, как говорят — при жизни пророка Мухаммеда он был один из двадцати двух в Мекке, который умел писать.
— Какие прогнозы? — спросил Вентус.
— Арабы будут продолжать экспансию, — ответила Фулгур. — Им понравилось. Остановить эту орду сейчас едва ли кто-то сможет. Восточную Римскую империю они вытеснили из Сирии, разгромили Сасанидов в Персии и уже лезут на Кавказ, в Дербент. Там они упёрлись в Хазарский каганат, хазары их пока сдерживают. На западе они вряд ли ограничатся Египтом, скорее всего, — пойдут в Киренаику и дальше, пока не захватят всё северное побережье Африки.
Так и получилось. Уже в 647 году началось первое вторжение арабов из Египта в Карфагенский экзархат, отделившийся от Восточной Римской империи, но оно продолжалось всего год. Халиф Усман оставался у власти 12 лет, в его правление арабы построили большой флот, атаковали Крит и Кипр и грабили всё африканское побережье до самого Гибралтара.
Конец правлению Усмана положила начавшаяся гражданская война. В 656 году халиф был убит восставшими.
— Усман раздавал высокие посты своим родственникам и знакомым, — рассказал Вере Фолиум. — Он развёл жуткую коррупцию. В халифате начались волнения, в Медину отправились более пятисот повстанцев из Египта, притворившись паломниками. Они взяли дом халифа в осаду и осаждали его более сорока дней.
— И что, никто не пришёл ему на помощь? — спросил Вентус.
— Похоже, он так достал всех, что нет, — Вере Фолиум усмехнулся. — В итоге несколько восставших через соседние дома перепрыгнули во двор дома халифа и зарезали его во время полуденной молитвы. Вместо него халифом был выбран Али ибн Абу Талиб. Посмотрим, сколько он будет править.
Практически всё правление халифа Али прошло в период продолжавшейся гражданской войны, вплоть до его убийства в 661 году.
— Пост халифа занял египетский наместник Муавия ибн Абу Суфьян, и для Восточной Римской империи это плохой расклад, — доложил Вере Фолиум. — Этот Муавия ещё за год до смерти Усмана уже разбил в морском сражении императорский флот под командованием самого императора Константа Второго. За пару лет до этого арабы захватили Армению. Скорее всего, теперь арабы продолжат экспансию не только на суше, но будут давить ещё и с моря.
— Надо что-то придумать, чтобы остановить их, — вмешалась Фулгур. — Восточная Римская империя важна для сохранения сложившейся веками культуры. Разорение арабами Александрии и Египта в целом ясно показало, что ждёт Константинополь.
— Мы не вмешиваемся в распри антро, — напомнил Вентус.
— Мы не только наблюдаем, Вентус, — возразила Фулгур. — Мы и 'Приорат' сейчас уже фактически хранители цивилизации и культуры. Ты предлагаешь сидеть, сложа копыта, пока дикие племена разрушают то, что создавалось тысячелетиями?
— Я не позволю никому из нас вмешиваться, — Вентус оставался непоколебим. — Максимум — информационная поддержка по линии 'Приората'.
Фулгур была вынуждена отступить, но ждала удобного случая. Он представился в 668 году. С ней связался сомнаморф, приор Константинополя и попросил о личной встрече. Командир наблюдателей прилетела ночью.
— В Восточную империю из сирийского Гелиополя бежал инженер по имени Каллиник. Он — грек, — рассказал сомнаморф. — Он работает над созданием огнесмеси для военного применения и изобрёл устройство для её метания, именуемое 'сифон', для установки на кораблях. Это даёт надежду на возможность противостоять натиску арабов хотя бы на море. Может, ты сможешь подсказать на этот счёт что-то полезное? Я ему передам.
— Из чего он делает огнесмесь? — спросила Фулгур.
— Состав он держит в секрете, но туда точно входит сырая нефть и сера, — ответил сомнаморф.
— Устрой мне с ним встречу, — потребовала Фулгур.
— Ты что? — приор Константинополя не на шутку испугался. — Вентус будет в ярости!
— А мы ему не скажем, — усмехнулась командир наблюдателей.
— Его инфаркт хватит, если он тебя увидит, — сомнаморф не оставлял попыток её отговорить.
— А ты его подготовь, — Фулгур умела настоять на своём. — Мне нужно поговорить с ним как инженеру с инженером, а не передавать знания через третьи лапы.
— Хорошо... Через несколько дней я с тобой свяжусь, — в конце концов сдался приор Константинополя. — Но с Вентусом будешь разбираться сама.
— Разберусь, — коротко ответила Фулгур. — Просто не болтай.
Сомнаморф прислал сообщение через неделю:
'Инженер готов встретиться. Я тоже там буду', — и передал координаты.
Фулгур дождалась темноты, кружа над городом, и спустилась на крышу дома, где сомнаморф разместил треугольником три факела. Инженер, даже предупреждённый и подготовленный приором Константинополя, в ужасе отшатнулся, увидев, как удивительная гостья складывает перепончатые драконьи крылья.
— Приветствую тебя. Ты — Каллиник?
Меньше всего инженер ожидал услышать от столь ужасающего чудовища женский голос.
— Д-да... — выдавил он. — Это я.
— Ну, рассказывай, — Фулгур уселась на крыше. Даже сидящая, она была ростом выше стоящего перед ней антро. — Смесь из сырой нефти делаешь?
— Да, — подтвердил Каллиник. — Но есть ещё несколько ингредиентов.
— Знаешь, что такое перегонный куб? — спросила Фулгур.
— Конечно.
— Перегони нефть. Собери и охлади испарения. Получится прозрачная жидкость с резким мерзким запахом, — посоветовала командир наблюдателей. — Она очень огнеопасная, особенно её пары. Будь очень осторожен. Эта жидкость, как и нефть, будет гореть на поверхности воды. Но она слишком жидкая, её надо загустить. Мыло у вас тут делают?
— Мыло? — удивился инженер. — Да, конечно, делают.
— Мыло надо ... — Фулгур подробно проинструктировала его. — Только всё делай на открытом воздухе. Получится густая смесь, при горении она разжижается, течёт и прилипает.
Инженер поспешно записывал всё, что она говорила.
— Чтобы смесь сама загоралась, к ней надо добавить фосфид кальция, — продолжала Фулгур. — Его можно получить реакцией трёх частей кальция и двух частей фосфора, или восстановлением фосфата кальция углём, без доступа воздуха. При соединении с водой фосфид кальция выделяет ядовитый газ — фосфин. Сам по себе фосфин не горит, но при получении соединением с водой в нём всегда присутствует немного дифосфина. Это тоже газ, и вот он очень ядовитый и самовозгорается на воздухе. Для вооружения кораблей — то, что надо.
Каллиник тщательно всё записывал.
— Теперь по конструкции сифона. Чертежи покажешь?
— Д-да, г-госпожа... — инженер развернул большой свиток папируса с чертежом.
— М-де-е... поди тут разберись... Давление кузнечными мехами создаёте, что ли? Баловство это, — Фулгур покачала головой. — Сделай паровой котёл. Длинную медную трубку сверни в спираль и помести в топку. Воду подавай в неё непрерывно. Пар будет создавать давление, намного большее чем мехи. Давление пара из котла можно много для чего полезного использовать. Про Герона Александрийского слышал?
— Э-э... да, — Каллиник кивнул.
— Раздобудь инженеру труды Герона, — посоветовала Фулгур сомнаморфу. — Может, изобретёт, наконец, паровую турбину. Всё. Дальше сам. Основное я тебе подсказала.
Удивительная гостья поднялась на ноги, взмахнула крыльями и исчезла в темноте.
Паровую турбину Каллиник не изобрёл. Зато придумал несколько конструкций сифонов для метания огнесмеси, в том числе и ручной 'хейросифон', фактически, первый прообраз огнемёта. Состав и технологию приготовления смеси он хранил в строжайшем секрете, настолько строго, что через несколько веков первоначальный секрет оказался утерян.
Император Константин IV применил огнемёты в 673 году в ходе сражения при Кизике, против арабского флота, осадившего с моря Константинополь. Император приказал подготовить очень большие двухпалубные корабли-'дромоны', парусно-гребные, как большинство античных кораблей, и оснастить их огнемётами. Сифоны меньшего размера были поставлены и на малые галеры.
Эффект применения огнемётов в морских сражениях того времени, в которых корабли сходились вплотную для тарана и абордажа, оказался сокрушительным. Напалм горел в воде, потушить горящие корабли водой оказалось невозможно. Арабы в ужасе бежали, понеся немалые потери. Страшному оружию, изобретённому Каллиником, они дали название 'греческий огонь'. Впрочем, и на имперских кораблях было немало пожаров и несчастных случаев во время применения огнемётов.
Вентус так и не узнал о визите Фулгур к инженеру. Каллиник стал вторым человеком в истории, после Одина, лично говорившим с эквиридо.
