— Да, Хокаге-сама, план предусматривает удвоение численности летунов через год и дополнительные курсы для всех желающих. Пусть обычный шиноби не сможет виртуозно сражаться, но взлететь и ударить, используя преимущество высоты, уже немало. Еще, конечно, присутствует сдерживающий фактор работы самих летательных досок, иначе можно было бы поднять в воздух всех шиноби Конохи.

Пожимаю плечами. Ну да, дело энергии уходит много, но одна батарейка на час полета — это же прекрасно.

Какие бои у шиноби длятся часами? Только те, где машут руками, ногами и мечами, а не техниками. С мощными техниками, бьющими по площадям, со скоростями джонинов, время боя резко сокращается до минут. Так что всех не всех, а массовый взлет листовиков можно обеспечить, подготовив достаточное количество леталок.

— Также, сдерживающим фактором выступает подготовка самих шиноби, — продолжает Белка. — Из-за того, что бой идет в воздухе, на огромных скоростях, нужны опытные шиноби, в ранге чунина и выше, владеющие дальнобойными техниками. Невозможно просто забрать таких шиноби с других участков. Чтобы собрать их по Стране Огня и в самой Конохе, вначале им нужно подготовить замену, это все занимает время и силы. Сотрудники АНБУ и Корня, на сегодняшний день, все обучены технике полетов и боя, но у них свои задачи.

— Именно поэтому мы и переводим полеты в разряд открытых, — хмыкает Цунаде. — Желающих, конечно, будет много, но просто так их забрать в лётные команды не получится, тут ты прав. Сколько займет подготовка?

— Месяц, Годайме.

— Удвоим срок, — прищурилась Цунаде, — и пусть отобранные добровольцы передают дела, без спешки, чтобы не возникало провалов в работе. Так, Шизуне.

— Да, Цунаде-сама? — отзывается из угла Шизуне.

— С госпиталя — два ирьенина, B-ранга, больше тут не нужно. Осмотр добровольцев, рекомендации, потом наблюдение за теми, кто будет летать. Анализы, показатели здоровья, рацион питания, чакра — раз уж запускаем массовую открытую программу, сразу добавим к ней медицинскую часть. Ирьенины пусть наблюдают в обычном режиме, ну, сама знаешь.

— Да, Хокаге-сама, — кивает Шизуне.

— Что-то требуется от меня? — спрашивает Цунаде и тут же отвечает сама себе. — Так, официальный приказ и объявление по Конохе, о наборе желающих. Сколько вам потребуется времени на подготовку к приему желающих?

— Три дня, Хокаге-сама, — отвечает Белка.

— Значит, через три дня будет объявление, — кивает Цунаде. — Что-то еще?

— Фуу, джинчурики Нанаби, выразила желание и ее можно сразу зачислять в штат, летает она прекрасно.

— Хорошо, будет вам Фуу, — обещает Пятая.

Не могу удержать мрачную ухмылку.

Не ВДВ, конечно, рождается, но сама картинка, как шиноби ломают головой кирпичи и фонтаны, и бродят пьяные по Конохе в голубых беретиках, так и стоит перед глазами. Также думаю, что надо бы прикрутить к резиденции Хокаге систему выступления перед всей Конохой. Выходит такая Цунаде на крышу, а ее стометровая голограмма появляется на горе, и громогласно вещает чего-нибудь, типа, завтра праздник или там, всем собраться у ворот.

Надо, надо поразмыслить.

22 октября 78 года. Кумо, страна Молний.

Два названных брата, Четвертый Райкаге Эй и Киллер Би, джинчурики Восьмихвостого, столкнулись в центре арены. Резиновая голова манекена, оторванная их фирменным ударом, "Двойным арканом", кувыркаясь, отлетела к ногам судьи.

— Йоу, братан, ты был как ураган! — заявил Би.

— Ближний бой! — объявил судья. — Начали!

По телу Райкаге засверкали молнии, образуя защитный покров, одновременно усиливающий его защиту и удары руками. Киллер Би выхватил свои семь мечей, встав в оригинальную стойку, в частности один из мечей был зажат под коленом, а другой джинчурики держал в зубах. Но даже так, он промычал что-то рифмованное, устремляясь в атаку. Кружась с неимоверной скоростью, вздымая пыль, закрывающую зрение, Киллер Би пошел в атаку, стремясь достать брата одним из мечей.

Райкаге ловко парировал, используя покров Молнии, и специальные утяжелители, закрывающие его руки, от сгиба кисти до локтя. Огромные металлические утяжелители не только делали удар Райкаге еще сильнее, но и позволяли ему парировать практически любой удар, от мечей до техник шиноби, использующих Врата или их аналоги.

Не добившись ничего, Киллер Би разорвал дистанцию, оставив один из мечей на песке арены.

— Удар небес! — Райкаге перешел в ответную атаку.

Он моментально оказался рядом с джинчурики, нанося удар правой. Киллер Би выпустил щупальца (пр. Истинная форма Восьмихвостого — Бык — Осьминог), удерживая правую руку брата. Отшатнулся, пропуская удар левой, прошедшей в миллиметре от носа.

Тело джинчурики улетело, ударившись в стену арены, после пинка Райкаге.

— Брат, ты мне кажется, не рад, — пошатываясь, встал Киллер Би.

В стене за его спиной остался отпечаток тела джинчурики. У двух мечей сломались рукояти.

— Да, я не рад! — рыкнул Райкаге. — Ты пропустил мой удар! Тебе надо больше тренироваться, а не шляться по деревне, устраивая концерты!

— Но

— И это я еще не припомнил тебе поведение в Киригакуре! — прорычал Райкаге.

— Братан, это же было давно, все забыли, всем все равно! — испуганно воскликнул Киллер Би.

— Я не забыл! У тебя полный симбиоз с Хачиби, а ты все равно уступаешь мне в поединке! Скоро война, а ты не готов! — рычал Райкаге. — Бери своих учеников, бери отряд мечников, и вон из деревни! В Ущелье падающих скал или еще куда, тренироваться!

— Я могу тренироваться и сам, и опасен я в режиме биджу, тадам!

— Значит, сдерживай себя! Деревне нужны хорошо подготовленные мечники, тренируй их! Заодно присмотрят, чтобы ты тренировался, а не свои песенки сочинял, ясно?!

По лицу Райкаге было видно, что он не шутит, и Киллер Би пошел на попятную.

— Буду я их так тренировать, что не узнает даже родная мать! Под моим руководством они станут сильнее, ведь как махать мечом мне лучше всех виднее!

Райкаге остановил покров молнии, подошел к Би, и сказал проникновенно, положив руку на плечо.

— Брат, грядет война, ты понимаешь? Твоя подготовка может спасти тысячи жизней шиноби Кумо, или наоборот, погубить, если ты будешь не готов. В Конохе, Иве, везде найдутся шиноби, умеющие бить не хуже меня, взять хотя бы Годайме Хокаге.

— Схватиться с Годайме буду я рад, ведь у нее клевые сиськи, брат! — заявил Би.

— Ты слышишь меня?! — рыкнул Райкаге. — В бою будет не до сисек, никто тебя жалеть не будет! Удар Цунаде-химе еще сильнее моего, она размажет тебя по стене и даже не заметит! В ближнем бою ты не успеешь применить биджудама, так что тренируйся хорошо с мечами, Би, понятно?

— С мечами я очень хорош, но лучше ты меня вообще не трожь! Приму форму биджу и задницу кому угодно покажу, йо!

Джинчурики Восьмихвостого не разговаривал иначе, как рэпом, но тут даже Райкаге, привыкший к поведению Би, ощутил, что в нем закипает злость. Вопрос серьезный, а джинчурики все песенки! Или Би считает, что в Конохе не найдется нового Минато, способного превзойти братьев в скорости?

Киллер Би тем временем продолжал свои песенки.

— Я все понял, будет война, и в сраженьях меня заметит она! Наша любовь все превзойдет, и дело до сисек точно дойдет! Прямо в бою ее я сражу, и силу Хачиби ей покажу!

— Ладно, сойдет, — дернул щекой Райкаге, наблюдая, как Би уходит с арены. — Мотои!

— Да, Райкаге-сама, — подошел судья.

— Отправляйся вместе с Киллер Би, присмотри за ним и тренировками. Он будет отлынивать, конечно, и петь свои песенки ученикам, но нужно, чтобы он и мечников потренировал.

— Понимаю, Райкаге-сама, — наклонил голову Мотои. — Позвольте спросить, Райкаге-сама?

— Что тебя интересует? Когда война?

— Да, Райкаге-сама.

— Скоро, скоро, но начнем ее не мы, — хмыкнул Райкаге. — После того, как Ива сцепится с Конохой, придет наше время. Мы спокойно ударим и победим, если не будем устраивать концерты вместо боевой подготовки.

— Они поднимают дух вашего брата, Райкаге-сама, — заметил Мотои.

— Знаю, — проворчал Райкаге, — его песенки помогают ему оставаться истинным джинчурики, но он думает за себя, а мне приходится думать за всю гакуре. Иди, Мотои, присмотри за моим братом.

— Слушаюсь, Райкаге-сама, — Мотои поклонился и тоже пошел к выходу с арены.

Глава 37

9 ноября 78 года. Полигон номер 100, Коноха, страна Огня.

Неделя, как Джирайя и Наруто вернулись из очередного тренировочного похода, и если юный Узумаки теперь снова в седьмой команде, с Сакурой и Карин, то саннин вплотную берется за тренировки сенмода. Команду "Е", от слова "Ежи", они же Дюжина, и меня ежедневно собирают на закрытом полигоне.

— Начали! — командует Джирайя.

Дюжина шиноби садится и сосредотачивается, пытаясь уловить и впитать энергию природы.

Простые шинобские парни, какие у нас на каждом шагу, как говорится. В свое время АНБУ и Корень выделили своих представителей для этой миссии, не сказать, что близнецов, но очень похожих друг на друга. Возраст от двадцати до двадцати пяти, джонины, по две-три стихии у каждого, но без улучшенных геномов, кроме одного. Старый деревянный знакомый, из Леса Смерти, и, как выясняется, знаком с Какаши, во всяком случае, Копирующего называет "Какаши-семпай".

— Ямато! — Джирайя бдит за процессом. — Что-то случилось?

— Извините, Джирайя-сама, — отвечает шиноби, не двигаясь. — Пока не получается просто так, мне бы один глоток, для старта, точно получилось бы!

— Гермиона, — оборачивается Джирайя.

— Да, да, сейчас, — уже кастую заклинание, подставив чашку.

Отправить Левитацией к адресату, не вставая из мягкого и удобного кресла.

Товарищ Ямато, Тензо и еще куча имен, носитель генов Первого Хокаге, в программу включен как раз затем, чтобы потом работать не просто с Мокутоном, а улучшенным Мокутоном. Усиленным. В этом основная соль Режима Отшельника, сенмода, усиление за счет заемной природной энергии, и много опасностей подстерегает того, кто решится его осваивать.

Но и приз велик, ибо сенчакрой можно усиливать что угодно, включая техники биджу и кеккей-генкай.

В будущем, насколько понимаю, вообще будут открыты специальные курсы по повышению квалификации и освоению природной энергии, для всех желающих, у кого чакры и умения хватит. Но начать решено с визитной карточки Первого Хокаге, а значит и Конохи — Мокутона, стихии Дерева. Ну и немножко еще потому, что товарищ Ямато с самого детства был подопытным.

Не сказать, что он привык или что ему нравилось, но навык есть, опыт не пропьешь, как говорится.

С другой стороны, вон Джирайя без улучшенного генома, и что? Спокойно работает в режиме Отшельника, могуч и легендарен, может победить кого угодно или практически кого угодно. Так и эти Ежи, со временем смогут. Не скажу за призывных животных, сейчас у них нет, но кто-нибудь из них вполне может выполнить свободный призыв. Картинка огромного призывного Ежа, метров на тридцать ростом, с копьем и щитом, неизменно веселит и поднимает настроение.

Но есть и еще мысль, не менее забавная и местами странная.

Если эти двенадцать — ежи, вон даже шапочки себе с шипами сделали, то ли для защиты головы... а, нет, вру, это Джирайя их заставил еще летом. Методика перевоплощения в зверя, Джирайя и сам не дурак потаскать костюм жабы, и себя называет жабой. Ну и остальным значит, всучивает свои методы. Так вот, получается, что эти двенадцать боевые ежи, а я при них матерью-ежихой.

Так сказать, магическая мать и отец в одном флаконе.

Джирайя садится рядом и протягивает руку за водой.

— Отлично, — довольным голосом заявляет он. — За полтора года добиться такого прогресса, это просто отлично!

Собственно, он всю неделю об этом твердит. Что полтора года — это быстро, что для работы с сенчакрой нужно много собственной чакры, и умение смешивать, и что Дюжина молодцы в этом вопросе. Добавляет, что, мол, последний шажок остался, "на сухую", без стартового толчка порцией моей воды, уметь впитывать природную энергию, и что команда "Е" быстро этот шажок сделает.

В общем, доволен Джирайя до глубины души.

— Может, в запас сделать им воды? — спрашиваю у Джирайи. — Каждому по бочке, на всю войну хватит, раз они уже с одного глотка успешно стартуют.

Кстати, да. Пусть "на сухую" еще никто в сенмод не зашел, но самым продвинувшимся, вроде Ямато, хватает маленького глотка. А самым отстающим — трех.

— В запас, говоришь? — задумывается Джирайя. — Может и в запас, только ведь энергия из твоей воды тоже рассеивается. И бочку могут украсть враги, выпьет кто-то случайно, или просто продырявят. Так что им все равно надо научиться впитывать энергию природы, без дополнительных толчков и помощи, но мысль здравая. Надо ее как следует обдумать, все равно они изначально работали с твоей энергией, им не надо пить по десять ведер, чтобы выйти в режим.

Джирайя задумывается, бормотание становится глуше, пока окончательно не смолкает.

20 ноября 78 года. Основная база Орочимару на границе страны Звука и бывшей страны Неба

Мягким, неслышным шагом Орочимару скользил по коридорам базы.

Очередной эксперимент окончился удачно: материал умер, но обогатил саннина новым знанием, над которым стоило поразмыслить. Слегка чесался левый бок, с приживленными туда клетками Хаширамы. Орочимару не торопил и не ускорял рост клеток, постепенно, медленно и аккуратно вживлял их в организм. Торопиться было некуда, и Орочимару не торопился, так как основное должно было начаться после полного вживления клеток, когда они станут частью его организма.

Вот тогда, если он все сделал правильно, глаза Учиха Саске превратятся в риннеган.

— Ку-ку-ку! — разнеслось по пустому коридору резонирующим эхо.

Орочимару припомнил, почему ему пришлось покинуть Акацуки.

Именно из-за секрета риннегана, секрета, как его получить и пробудить. Орочимару вообще-то сунул нос в основной план Тоби, из-за кулис управлявшего Акацуки, но попутно зацепил и секрет риннегана. Это и погубило Орочимару, во всяком случае, закончило период его пребывания в Акацуки, потому что Орочимару выдал себя, выдал то, что он проник в секреты, которых не должен был знать. У змеиного саннина, конечно, была уважительная причина: мысль заполучить глаза Рикудо и познать все секреты чакры взволновала его настолько, что чешуя конспирации приоткрылась.

Пришлось бежать, напоследок прихватив все, до чего успел дотянуться, и разыграв возмущение и страх перед шаринганом новичка в Акацуки — Учиха Итачи. Орочимару еще раз рассмеялся, высовывая длинный язык, хохоча над глупостью людей. Даже лучшие из шиноби глупы и находятся в плену предрассудков! Все поверили, что он бежал, не сумев одолеть Итачи, глупцы!