Меняразбудил рассвет, мягкие, но яркие лучиеще не вставшего солнца проникали сквозьокно, окрашивая мою постель в розовыеоттенки. Аккуратно потянувшись, яприподнялся и огляделся: туески, ящички,сундучки и пара банок — нечего интересного.Отогнул одеяло, да не такой уж он ибольшой этот шов как мне показалосьвчера и вроде даже не болит.
-Доброе утро, юноша, — я вздрогнул, чертведь не шороха не было, а этот дед уже умоей кровати, может он тоже телепортируется?
-Доброе… — спёкшиеся губы с трудомразлепились, во рту был отвратительныйпривкус болезни, — а можно воды?
-Можно и даже нужно, — мне протянуликовшик, — выпей как можно больше этойводицы и станешь вообще здоровым какбуйвол. Вода была почему-то белого цвета,но мне было не до этого, очень уж питьхотелось. Нет, это не вода, это чье-торазбавленное молоко, может буйвола?Выпив весь ковш, я даже не подумал вернутьего обратно, сон слепил мои веки. Ещедва раза будил меня рассвет, прежде чемя смог сесть в кровати. Сел, смотрю адвери то в комнате нет, только круглоеотверстие в полу, и из него двигаясь поокружности поднимался старик, винтоваялестница — догадался я. Дед нес с собойкакую-то доску:
-Ну как болит еще? — и ткнул мне доскойв живот, я обмер, но боли не последовало,а доска осталась у меня на коленях, яосторожно убрал одеяло: шва уже не было,только тонкая полоска шрама и точки отниток вокруг него. Старик уже ушел вниз,спустив ноги с кровати и попытавшисьвстать, я понял, что фигня все этополосатая, даже стоять пока для меняслишком трудно.
-А ну сел обратно в постель! — это дедвернулся с глиняной тарелкой похлебки,— рано тебе еще ходить то, доску на колениположи и получишь поесть.
Слюназаполнила мой рот в предвкушении еды,черт доска далеко, нафиг я ее отбросил?Дед насмешливо хмыкнул и вернул доскумне на ноги.
Датакого бульона я в жизнь не ел, жирный,но не маслянистый, острый с мелкимикусочками свинины доставлял неимоверноеудовольствие, накушавшись до отвала, яблаженно потянулся… и резкая больпронзила внутренности, меня вывернулов подставленный стариком тазик. Дедпонимающе улыбнулся:
-Вечером еще раз попробуешь, желудокдолжен начать работать, — после чего яостался один, размышлять на тему, какон должен работать, мне представлялсясерый мешок, который старательно сам всебе ковыряется лопатой, как он могдержать лопату без рук, понятие не имею,вскоре этот сон сменился темнотой безсновидений.
Вечеромя уже не набросился так на еду, ел по немногу, помня утренний опыт, и моему коблегчению похлебка наружу большепроситься не стала. Это окончательноподтвердило то, что дедан неплохойцелитель, и я действительно скоро будуздоров.
-Ну что братец, давай знакомится, меняРусланом люди зовут, а тебя как?
Яназвал свое имя, и поинтересовался:
-Вы ведь маг, так?
-Допустим, и так, а что ты хотел?
-Вы наверняка учились в столице, вакадемии, так?
-И учился, преподавал потом некотороевремя, но сейчас я уже не у дел.
-Но вы все равно можете подсказать, чтоя должен делать, чтобы поступить туда!
-Да могу, поступи сначала в какую-нибудьшколу, а потом уже через эту школу и вакадемию попадешь.
-Школа, опять школа…
-А что ты уже учился в магической школе?
-В магической нет, мне и обычной по горлохватило.
Старикрасхохотался:
-Обычной ему хватило, ой не могу, если утебя есть дар, то как ты в обычную школупопал?
-Когда я туда ходил, у меня еще не былоникаких там магических способностей.
Дедрезко стал серьезным:
-Так, а вот с этого момента поподробнее.
Итут меня нагло выкинули из собственнойголовы.
Листвадеревьев уже теряла розовый оттенок,подаренный им закатом, становясьиссине-серой, когда маг Руслан, обнаружилу себя дома одного из магов древности,ныне уже несколько столетий мертвого.
-Грэйвер.
-Руслан, я тоже узнал тебя, — в голоседревнего мага проскользнуло нетерпение.
-Зачем тебе этот мальчишка? Что ты забылв нашем мире?
-Школа, я хочу, чтобы была школа, где будутобучать телепортации с детства, и своеотделение в Академии естественно.
-Ты прекрасно знаешь, что невозможностоль сложную науку постичь раньшетридцати лет.
-Скажи это мальчишке перед тобой, которыйуже сейчас прыгает по видимой траектории,а недавно прыгнул на расстояние болеетрех лиг, и выжил после этого благодарятебе, ты же понимаешь, насколько теперьвозросли его способности.
-Понимаю, как и понимаю то, что ты провелискусственное привитие ему дара.
-Да, про это технологию знают только троев этой комнате, ведь мы с тобойвосстанавливали ее в полной тайне отдругих.
-Итак, ты хочешь, чтобы этот мальчишкапоступил в Академию?
-Да, и раз уж мы так удачно наткнулись натебя, я хочу, чтобы ты научил его основам.
-Ладно, что не сделаешь ради мертвогодруга, — Руслан усмехнулся, — только потой же дружбе прошу, присмотри за моимвнуком в академии, что-то похоже он тамувязнет скоро в местных интригах какмуха в меду.
-Хорошо, я посмотрю, что можно сделать,и даже напишу тебе про него.
Маготпустил тело отрока, а старик раскурилтрубку размышляя о госте, и вскореполумрак в комнате наполнился ароматомкрепкого табака, который вытесняя воньболезни из комнатки, струился сквозьщели в оконной раме, навстречу встающейиз-за горизонта луне.
Опятьрассвет, ну как-так можно, вставать стольрано каждый день, да еще практическибез повода! Как только встану на ноги,надо либо завешать это рассветное окошкочем-нибудь, либо вообще валить нафиготсюда. Потянувшись, сажусь в кровати— лужайка-то за окном красивая… Эх, асколько времени уже прошло с того моментакак я сбежал в лес от этого придурка?Кажется годы прошли…. Вон и солнцепоказалось… пойду огляжусь что ли. Дастоять я все еще не могу. Но это теперьэто не проблема. Прыжок сквозь пространствобыл легче глубокого вдоха. Не дожидаясь,пока тело потеряет равновесие, я прыгнулснова, прислонился к дереву, такого яеще не чувствовал! Я могу так попастькуда угодно, вон хоть туда, хоть туда…Речка… Может и холодная… Но я могубыстро искупаться и в кровать. Прыжок.Удар настолько силен, что я даже не понялчто это было. Все тело как будто пропустиличерез мясорубку, грудина просто замерла,сжавшись, я услышал гулкий удар в груди,один, второй, третий уже быстрее, чисторефлекторно выползаю на берег, вдохнутьвсе еще не удается. Бью себя в грудь иживительный воздух наконец-то, поступаетвнутрь. Удары в груди становятся всебыстрее, но я уже понял, — это мое сердцебьётся. Что же произошло, факстрот?
-Да силу дали, а ума пожалели… — скашиваюглаза вверх, старик стоит в шаге от меня.Молчу, говорить еще пока как-то неохота.Старик, садясь рядом со мной на траву,расстёгивает мне рубашку, и задумчивоощупывает меня:
-Шов выдержал, хорошо… ну внутреннегокровотечения не избежать, это и ежикуясно, но больше похоже нечего непострадало, даже все ребра целы, да тывезунчик парень!
-Что… Это… Было…
-Хорошо, лекция первая, чисто практическая:Любое вещество имеет сопротивлениедвижению, даже воздух, вот напримервоздух, мы спокойно ходим сквозь него,но стоит подняться ветру, и идти ужепротив течения воздуха трудновато, …
Явнимательно слушал, надеясь, что этотстарикан рано или поздно подойдет ксути вопроса.
… таквот, когда ты телепортирушься вкакое-нибудь вещество, ты получаешь отнего практически максимальноесопротивление, воздух вещество неплотное,потому все что он может дать, это толькоголовную боль и тошноту, другое деловода, она настолько плотная, что дажепадая на нее сверху можно разбиться, неговоря уже о телепортации в нее.
-Хотите сказать, это опасно делать?
Руслантак взглянул на меня, что я сразу осозналсвою глупость, вот только в чем она?
-Это не опасно, это смертельно, тебясегодня госпожа Удача спасла, ведьокажись ты не по пояс, а хотя бы по грудьв воде, плавал бы сейчас в воде краснойот твоей же крови.
-Значит, если вовремя телепортации частьмоего тела попадет в твердый предмет…
-Ты можешь забыть про эту часть тела, -закончил за меня дед, — думаешь, я не умеютелепортироваться?
-Не знаю...
-Умею, но предпочитаю старые и надежныеноги, ведь глаз может и подвести тебярано или поздно, и что будет с тобойтогда?
-Это конечно так, но не владей ятелепортацией, наверно уже сейчас былбы мертв.
-Может и так, но все же без необходимостисоветую этим не пользоваться.
-Так вот зачем Грэйвер требовал, чтобыя подпрыгивал каждый раз, когдателепортируюсь.
-Я рад, что ты хоть что-то понял сам, -старик улыбнулся.
-Но до кровати я сам доберусь!
-Гордый значит…
-Да гордый! Кстати, что вам там вчера этасволочь наговорила, учтите это не я был!
-Знаю, что не ты, но знаешь ты единственныйчеловек, который назвал Грэйверасволочью, и все еще жив.
-Да ну, он же мертв уже давно, неужелиникто не поминает его злым словом.
Старикрезко остановился, как странно глядяна меня:
-Те, кто про него помнят, даже имя еголишний раз не произносят, боясь, что онможет вернуться на зов, а ты говоришьзлым словом…
Уменя по коже пробежали мурашки, говоритьбольше не хотелось, люди боятся вспоминатьтого, кто сидит у меня в душе… Что я,черт побери, сделал? И чем теперь этомне грозит? А ладно, поздно уже лаптиснимать, когда уже в реку зашел. Лучшенадо подумать, как дальше жить.
-Вы не могли бы мне помочь вступить водну из магических школ?
-Считай, уже вступил, я как бывшийпреподаватель академии имею право взятьтебя в ученики и подготовить к учебе вакадемии, — Руслан снова по-отеческиулыбался мне.
Деньзакончился так же быстро, как и начался:добравшись до домика, я поел, причем елс такой жадностью, что даже не помню начем я сидел, был то стул или табуретка,черт его знает, я просто сложил в себявсе, что мне дали, а потом вернулся вкровать и тут же вырубился.
М-м-млин-н-н,что так ноги то болят? Это простоневозможно, как болят, пытаясь их ощупать,один сплошной синяк, а не ноги, и что сними могло произойти, пока я спал? Сжавзубы, тихонько переворачиваюсь на бок,выдыхаю. Прикрыв глаза, думаю, как мнетеперь с такой болью заснуть, то чтонадо заснуть, это стопудово, потому стакой болью я до утра не дотерплю, ногиоставаясь в одном положении стали нытьнемного меньше. Ну вот, теперь и заснутьможно… Как бы не так — сказала праваянога зачесавшись, да пошла ты — ответиля. На том и порешили, правая нога пересталачесаться, но тут что-то поползло по левойноги, дернув ее, я задохнулся от боли.Факстрот! И когда я таким способом засну?Ладно, старый проверенный способ —овечки. Потом вспомнил в кого они впоследний раз в моем сне превратилисьи передумал. Что это постоянно в лицосветит? А луна. Она сегодня яркая ижелтая, как кусочек топленого масла.Масло надо сливать аккуратно, — говориламама. Но как его сливать аккуратно, еслимне надо скорее на улицу, у меня тамплотину на ручье может вот-вот прорвать,а мама тут про масло толкует, ну всеслил, теперь мне пора…
-Хорк.
Сглатываю,поворачиваюсь, это не мама, это Лаура,и как я это сразу не понял. Лаура? У менядома? Ну в принципе, если оказался дома,почему ее со мной не вернуться… Такстоп, оставить бред, это зараза опятьвломилась в мои сны, а я о какой-то туфтерассуждаю.
-Лаура…
-Ты мог и радостнее приветствовать своюхозяйку, я тебе даже разрешаю при встречепоцеловать мне ручку.
-Лаура, не нарывайся!
Темнаяэльфийка тяжело вздохнула:
-А я думала, ты поумнел…
-Я то же самое про тебя думал, но вижуошибся.
Лаураотвернулась к окну, некоторое времясмотрела в него, я тоже наблюдал с тихойтоской как мои друзья бегают вокругплотины, и зовут меня выйти, сами что лине могут, ее парочкой лишних ветокподпереть?
Внезапноя услышал сдавленный плач, чт, откудаон доносится? Тут сквозь плач послышалисьслова:
-Почему, зачем ты меня тогда спасал? —Что?! Это Лаура плачет?! И что она тамспрашивает?
Слышусвой спокойный голос:
-Потому что ты мне нужна, — это кто сказал?Я ведь сказал, но вроде и не я… Грэйвер!Сволочь не смей за меня отвечать дажев моих снах, не позволю! Лаура повернуласько мне заплаканным лицом:
-Ты что ставишь меня с тобой на однуступеньку?
Аона милая… когда не строит из себяповелительницу, ладно надо что-нибудьуже ответить:
-А почему нет? Я типа человек, а ты эльф?Обломись! Когда я тебя защищал, для менябыло важно только одно: я мужчина, а тыдевушка. И поэтому я решил, что обязансделать все что в моих силах для твоейзащиты. Еще вопросы?
-Ты стал сильнее, с тех пор как мывстретились, — скорее утверждение, чемвопрос.
-Да теперь я маг, — ну как тут не похвастаться,просто язык за зубами не держится.
УЛау (так мне больше нравилось ее имя)глаза стали с монету:
-Но как?!!
-Тут один очень нехороший и древний магмне помог.
-Он провел над тобой какой-то темныйритуал?!
Тутмежду нами внезапно упала стена изкакого-то камня и голос Грэйвераторжественно заявил:
-Свидание окончено, ласки понемногу, апытки не до кровавых слез.
-Какого… — тут я вдруг почувствовал застеной ее ужас, страх охватывающий дажесамые непоколебимые участки сознания,разбиваю стену и зачем-то обнимаюдрожащую девушку, дуракам закон неписан, а если писан то не так… но иногдаим везет, место того чтобы убивать комне прижались только сильнее:
-Лаура, ты чего? Это Грэйвер, мой союзник,он не причинит тебе вреда, у него простошутки дурацкие… — нет, ну вот что я несу, это все ведь ложь чуть ли не до последнейбуквы.
-Слушай Хорк, я приду завтра ночью сновахорошо? Я боюсь, ты с некоторых порединственный человек, который втайнене мечтает убить меня.
-Конечно, приходи, только вот сегоднятебе сейчас лучше вернуться к себе, уменя просто важный разговор с моимсоюзником… — последние слова я сказалсквозь зубы.
-Хорошо, — Лаура резко вывернулась измоих объятий и вышла, ну и что не так…
-Я только тебя вызволил из одного рабства,как ты уже опять нашел себе другое,прекрасно!
-Нет, Грэйвер, рабство у меня в жизниодно, это ты черт тебя побери!
-Не справится.
-Чего?
-Черту, говорю, со мной не справится.
-Хватит дурацких шуток, и покажись давай,а то с потолком разговаривать неинтересно.
Картинарезко изменилась, опять лужайка и столикс троном, за ним сидят двое Грэйвер иЭлеонора.
-Элеонора!
-Я расстроена.
-С чего? — я подошел ближе, хмуро поглядываяна Грэвера.
-А как я еще должна реагировать на изменусвоего любовника?
-Чего?! — тут до меня дошло что надо мнойиздеваются, — так, так, а если бы я женилсяна…
-Жены это одно, а любовницы совсем другое…
-Так еще одна юмористка, слушайте вы оба,пока вы мне не поведаете свои истинныецели, я делать вообще больше нечего небуду!
-Я хочу, чтобы телепортация стала обыденнойвещью и конечно хочу свое собственноетело.
Номеня шокировал не этот ответ, Элеоноракак не в чем не бывало поделилась:
