— Просит? — произнесли, даже не повернувшись в сторону подчинённого. — Выдай.
Капитан широко открыл глаза, не ожидая такого ответа. — Господин подполковник, даже не поинтересуетесь... сколько?
— Капитан, — резко повысили голос. — Просит, значит, надо! Дай, пусть тратит.
— Ваше сиятельство, но в казне нет такой суммы.
Князь наконец-то повернулся. Скептически осмотрел подчинённого сверху в низ. Прищурил глаза...
— Я вообще, задаю себе вопрос? — Есть ли у нас деньги в полковой казне? Или, только — красивое слово... — казна!
— ???... — что-то промямлил Игнатов в ответ.
— Ладно, шучу. Идёшь ко мне в кабинет. Под столом мешок, со вчерашнего бала-маскарада. Открываешь, берёшь сколько надо, отдаешь Котейкину.
— Без всякой отчетности? — Игнатов первый раз встретился с таким безрассудным доверием.
— Нет, конечно. Возьмёшь бумажку. Запишешь сумму. Поставишь подпись. А Котейкину, скажешь: Если, к концу недели не покажет результат! Повешу за одно место на березе.
— Господин подполковник, ещё вопрос. Управляющий Горелов просит выдать лопаты с полкового склада. Говорит, чем больше лопат — тем стройка пойдёт быстрее.
— Верно говорит, выдай.
— Но! Ваше сиятельство? А вдруг, что случится: Проверка? Учебная тревога? Или внезапно, не дай бог, война?
Вселенец весело откинул голову. С хитрецой посмотрел на капитана...
— Война, на ЛОПАТАХ, что ли?
Игнатов не понял шутки. Неловко переступил с ноги на ногу и после небольшой паузы продолжил — Я имел в виду, шанцевый инструмент должен быть всегда под рукой.
— Ладно, — согласился князь. — Prenons une dеcision rationnelle. (Примем рациональное решение. Франц.).
— Отдай обычные лопаты. Сапёрные можешь оставить.
— Sapeurn-ые? — с французским акцентом переспросил капитан.
— Сапёрные, сапёрные, — повторил вселенец.
— Ваше сиятельство, не понимаю?
— Ты сейчас пошутил? Или, правда, не знаешь, что такое МПЛ-50? — капитана просверлили острым взглядом.
— Никак нет. Не знаю.
— ЧТО? — подполковник повернулся к капитану так быстро, что чуть эполет не слетел с мундира. Глаза его мгновенно налились кровью. — Бегом! Рысью! Галопом! Прыжками! Скачками! Ко мне! Старшего кузнеца. Быстро!
.....
— Господа офицеры, — прошу встать, — дежурный поднял присутствующих в учебном классе.
— Господин подполковник, — он обратился к вошедшему. — Господа офицеры готовы к началу занятий.
— Господа, — князь подошел к учебной доске. — Прошу садиться.
— Кхм..кхм... — вселенец прочистил горло.
— С сегодняшнего дня приступаем к изучению очень! важных документов — названных мной — "Уставы 22 артиллерийской бригады". Как вам известно, в 1716 году был принят свод воинских законов — он же "Артикул воинский", разработанный при личном участии государя нашего Петра I. Уставы, с которыми мы сегодня будем знакомиться — это доработанные мной свод правил к "Артикулу", которые "конкретно" будут регламентировать жизнь и быт военнослужащих 22 артиллерийской бригады, их взаимоотношения, и повседневную деятельность.
Изучать будем следующим образом: Я быстро, подробно, постранично!, с выражением проговариваю каждый устав. Вы! Внимательно слушаете. Запоминаете. Причем так, запоминайте чтобы дошло до печёнок. Затем каждый садиться и пишет на память страницу с номером, который обозначен цифрой, на листе лежащим перед ним. Пишем не торопясь, аккуратно, красиво, разборчиво. После написания текст сдаём на проверку. Вопросы есть. Вопросов нет. Начинаем...
.....
Подполковник, бегло пробежал глазами по исписанным листам. "Отлично! Теперь у нас есть "Устав" на бумаге и чёткий слепок в головах офицеров".
— Господа, на сегодня занятия завершены, — он произнёс довольным голосом. — Все свободны. Капитан Игнатов, прошу остаться.
— Скажите, Пётр Григорьевич, — князь прищурил глаза. — Вы читаете газеты?
— Газеты? — протянул капитан, словно вспоминая, что это такое.
— Газеты, — дал пояснением князь. — Такие большие листы тонкой бумаги, с текстом и рисунками. Иногда, там пишут очень занимательные вещи.
— Простите, Кирилл Васильевич. К сожалению, в последнее время, не читаю. Служба-с. Всё время уходит на неё.
— Это, плохо! — князь резко повысил голос. — Si le commandant ne sait pas planifier son temps de travail et dеlеguer une partie des pouvoirs aux subordonnеs, c'est un mauvais commandant. (Командир, который не умеет планировать своё рабочее время и делегировать часть полномочий подчинённым — это плохой командир. Франц.).
— Игнатов! Что вы как мать Тереза? В каждой бочке затычка? Назначьте ответственных и контролируйте их. Даю время до конца недели! Если не изменитесь, понижу в должности. Ясно?
— Так точно.
— Теперь по газетам. В "Московском Меркурии", в разделе "Продам", есть объявление о продаже частной типографии. Новые станки, почти не пользованное оборудование из Франции. Определите офицера и группу солдат. Пусть получат деньги, и чтобы через неделю эта типография стояла в Вардеево.
* * *
Поздним вечером, артистка, вернувшаяся с выступления, срочно начала будить спящую подругу.
— Анфиса! Просыпайся. Подымайся. Расскажу, такое! Ужасть, какое!
Сонная потянулась, села, свесила ноги с кровати, зевнула так глубоко, что могла бы откусить половину Луны.
— Анфисочка, не поверишь! — у молоденькой гулёны от возбуждения вздрагивали губы, она теребила косу, перекинутую на грудь, и смотрела на подругу широко открытыми вишневыми глазами. — Князь Волконский, за меня, нашему князю, предлагает... сто тысяч рублей!
— И, чё? — сглотнули, переваривая полученное известие.
— А наш, сказал, низа что! Я не продаюсь!
— Ну, не продал! — снова зевнули, потирая кулаком глаз. — А чё, радостная?
— Как, че? За меня давали — цельных... сто тысяч рублей! Вот, за тебя столько не дают. А за меня дают и даже могут продать!
— Господя! Продадут. Потом загонят в какую-нибудь мухо-таракань. И будешь там в подвале перебирать репу. Плакать надо, а она уши развесила и радуется.
— Зато, завтра! На рассвете! Из-за меня будет дуэль! — девчушка красиво изогнулась, сложила обе руки на одно колено. Часто заморгала длинными иголочками ресниц. Сделала губки бантиком.
— Из-за тебя? Быть такого не может. Благородные не дерутся из-за простой крестьянки. Так, что спустись на землю и не ври.
— Хорошо, не из-за меня. Одному майору не понравились мои песни. Они на русском. А красивыми, по его мнению, могут быть только на французском. А какой-то корнет. Такой... хорошенький, с усиками. Возразил ему. Майор ответил — не его собачье дело. Корнет обиделся. И завтра, на рассвете, они будут стреляться. Так, интересно — кто победит? Корнет, такой молоденький, или майор — который старый, пузатый — фу... Анфис, давай всю ночь держать кулаки за корнета. Жаль его будет, если умрёт.
— Божечки мои!, нашла о чём переживать? — подруга легла на кровать, накинула одеяло. — Спи, давай. Может быть застрелят друг друга и будет всем хорошо.
Прелюдия 10.
Солнечный день сверкал яркими весенними красками. Трелями перекликались голосистые птицы. Ветерком шумела и трепетала свежая листва на деревьях. Костер сытно урчал, поглощая сухие поленья. Молодой барашек на вертеле, политый вином, переливался румяной корочкой.
А что господа офицеры? Господа офицеры, как всегда, красовались друг перед другом, своей доблестью, мужеством и исключительностью.
— Я! — штабс-ротмистр с длинными кавалерийскими усами хвастался перед друзьями. — Не подымаясь с места, попаду в эту ветку с десяти шагов.
— Тогда, я, — парировал гусар в мундире Ахтырского полка. — С двадцати!
— Господа! — не будем спорить, — в разговор вступил князь Ланин. — Я легко собью все ветки с дерева за тридцать шагов. Лучше выпьем и прекратим ненужный спор. У меня родился прекрасный тост. — "За меня — самого меткого стрелка!"
— Ваше сиятельство! — с земли поднялся полковник. — Прошу, повремените с тостом. Я тоже неплохой стрелок. И могу попасть с тридцати шагов. Думаю, даже с сорока.
— Тогда пари, господа... — воодушевился князь. — Попаду в ветку со ста шагов. За десять тысяч рублей.
— Кирилл Васильевич? — удивлению гусара не было предела. — Как же можно-с? Со ста шагов? Если, убойная сила пистолета, от силы шагов семьдесят. А вы собрались стрелять на сто.
Ланин удивленно осмотрел ствол своего пистолета. — Тогда, господа! Пари на пятнадцать тысяч рублей. Кто готов участвовать?
— Дорогой князь! — полковник примирительно поднял бокал. Попытался увести разговор в сторону. — Вы произнесли прекрасный тост. Предлагаю выпить за самого меткого стрелка вашего полка. То есть — за вас. А все эти пари — чепуха: Вдруг налетит ветер во время выстрела или пуля случайно ускорится. Как говориться, в жизни бывает, всё.
Паяный спорщик поднялся с места. — И всё же, господа офицеры. — Предлагаю другое пари...
Полковник мягко потянул его вниз. — Лучше, послушайте. Расскажу занимательную историю... Шёл вчера по дороге, и... Представляете! Нашёл золотой империал. Оказывается, я счастливчик, господа.
— Это, что! — подключился к разговору гусар. — Я! Каждый месяц что-нибудь нахожу. В позапрошлом — двадцать рублей ассигнациями. В прошлом серебряный кулон с камешками. Думаю, в этом тоже что-нибудь найду.
— А, я! Вообще сплю с удачей в обнимку — настырный князь никак не хотел униматься. — Как пойду куда-нибудь, обязательно найду... тысяч на десять, а то и больше. Даже готов поспорить...
— Не может быть? — ему не поверили. — Подполковник, вы пьяны — так не бывает. Чтобы каждый месяц, да ещё больше десяти тысяч.
— Не верите?
— Нет, ваше сиятельство.
— Тогда, — князь хлопнул в ладони, потёр ими. — Пари на двадцать тысяч рублей. Сейчас отойду по надобности. Куда-нибудь и что-нибудь найду. Дорогое! — Поправили себя. — Тысяч на сто!
— Что вы можете найти? — голова полковника была самой трезвой. — Да, ещё на сто тысяч? Тут, кругом одни камни.
— Господа, двадцать тысяч! Что найду! Кто участвует?
Офицеры не поддержали рвение подполковника. (Пошёл он к чёрту со своим везением. Деньги запрашивает бешенные! А вдруг — найдет?!).
— Не хотите — как хотите, — раздосадовано выдохнул обиженный любимец Фортуны. — Тогда иду без пари.
Он встал, на подгибающих, пьяных ногах, доковылял до ближайшего камня, с трудом оторвал его из земли и принёс к костру.
— Вот, господа! — произнесли, усаживаясь на место.
— И что это? — полковник указал на грязный, весь в пыли булыжник.
— А вы не догадываетесь?
— Нет.
— Честно говоря, я тоже не знаю. Сейчас, посмотрим, — он смачно плюнул на самую "чистую" сторону. Растер рукавом. Повернул на свет, показать результат.
Очищенное место засверкало характерным переливом.
— Мать честная, да это же... ЗОЛОТО!!! — раздалась в едином порыве.
— Господи, Иисусе, — раздалось откуда-то сбоку. — Как хорошо, что я не поспорил
Глава 10.
Сизая муха, медленно перебирая лапками, ползла по столу. Забралась на чернильницу. Обнюхивая края, совершила несколько кругов. Остановилась. Потёрла передние лапки, потом задние. Приняла какое-то решение... и прыгнув, утопилась в чернильных разводах.
Старший лекарь бригады Антон Евграфович Курелин возлежал на кушетке, закинув ногу за ногу и думал о смысле человеческого бытия. — Живешь, живешь... А потом раз — и как, бедная муха — никто, ничего, ни о чём не узнает. Да, господа, — он обратился к невидимым слушателям. — Такова-с жизнь!
— Можа? — раздался вкрадчивый голос из коридора.
— Нельзя, — твердо ответили с кушетки. — Готовлю лекарства.
— А мне? — раздался другой голос.
— И тебе нельзя.
— Господин лекарь, может, мне или Ваське Кобелеву?
— Никому нельзя. Приходите позже.
— Позже, энто когда? А то терпеть моченьки нет.
— Позже — это, позже...
.....
— Вы, лекарь бригады? — князь Ланин зашёл внутрь небольшой комнаты.
— Так точно, ваше высокоблагородие. Лекарь второго класса Антон Евграфович Курелин. Выпускник Медико-Хирургической Академии.
— Где больные?
— Слава богу, больных в бригаде, нет. Все здоровы. Я, — указали на книгу. — Обновляю знания латинского языка.
— Отлично, — князь провел пальцем по шкафу проверяя наличие на пыль. — Латинский подождёт. Давай, уважаемый Антон Евграфович, поработаем с картотекой военнообязанных.
— С картотекой? — не понял лекарь.
— Именно. — Ланин продолжал сыпать незнакомыми терминами. — Покажите мне, карточку рядового Иванова. Меня интересует его первичный осмотр. Как у него со зрением, слухом? Здоров ли? В каком состоянии сердце, лёгкие, зубы, пульс, моча, давление и прочее, чего у него там есть?
Курелин не понял половины из сказанного. — Ваше сиятельство, извините. — Он низко склонил голову. -Я не разумею о чём речь.
— Бери листок, перо, записывай, — князь достал платок, задумчиво поперебирал пальцами. Начал водить одним из них по ткани. — С сегодняшнего дня на каждого бойца бригады начинаешь заводить карту медицинского осмотра. Куда вносишь основные данные: Измерение роста, веса, окружности груди, талии, цвет волос....
— Ваше сиятельство, простите, — лекарь перебил на половине списка. — Это много работы и не на одну неделю.
— Верно, — подполковник задумчиво помахал указательным пальцем. — Посчитаешь, сколько надо помощников. Подойдёшь к Игнатову. Он выделит. Я буду заходить раз в неделю и лично контролировать как идут дела. Вопросы, есть. — Строго свели брови.
— Э... — несчастный бросил взгляд на чернильницу, где утонула муха.
— Вопросов, нет. Приступай. — Князь повернулся в сторону двери, двинулся на выход. Внезапно остановился. Оглянулся. — А покажи мне, Эскулап, свой стетоскоп. (Очень интересно посмотреть какой он в этом времени?).
— Что показать? — переспросил Курелин.
— Стетоскоп? — вселенец повторил вопрос. — Прибор, которым слушаешь больных? Внутренние органы, сердце, лёгкие, живот?
— Ваше сиятельство, — виновато улыбнулись, зачем-то спрятали руки за спину. — Я слушаю их без всякого прибора. Просто, прикладываю ухо и слушаю.
— Какая дикость! — подполковник нахмурился. — Ты хотя бы про него слышал?
— Про кого? — Курелин никак не мог понять про, что спрашивает начальство.
— Про стетоскоп, олух! — рявкнул князь.
— Никак нет, ваше высокоблагородие, — врачеватель рассеяно мотал головой.
— Значит, так! Зайдёшь послезавтра к столяру. — Я нарисую ему самый простой аппарат из дерева, он изготовит. Заберешь и будешь пользоваться. Ясно?
— Так точно.
.....
Дежурный постучал в дверь кабинета командира бригады. Зашёл внутрь. Чётко доложил...
— Ваше высокоблагородие, прапорщик Голубев, привёз крепостных крестьян. Построил у мерного столба. Просит провести приёмку.
— Просит, примем. Спущусь через пять минут.
....
