Прозрение богов

— Работай быстрее! — приказал Лео, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала не ярость, а надежда.

Через две минуты Кэл издал короткий, торжествующий звук.

— Готово! Запускаю вирус. Перегрузка через десять секунд.

Они выскочили из здания тем же путем, каким пришли, выведя из строя систему охлаждения и залив серверы пеной из огнетушителей.

И когда они, запыхавшиеся, скрылись в лабиринте задних дворов, гигантские голографические экраны над "Сектором-7" вдруг погасли. Идеальные миры, сияющие герои и сладкие мелодии — всё просто... исчезло, оставив после себя лишь гнетущую тишину и темноту.

На улицах воцарилось замешательство. Люди, привыкшие к постоянному визуальному шуму, в растерянности оглядывались. Кто-то попытался в панике включить свой персональный планшет — но и там был лишь черный экран. Вся сеть в этом районе была парализована. На несколько часов целый район Тай-Линны погрузился в непривычную, пугающую тишину. Тишину, в которой вдруг стало слышно собственное дыхание и тревожные мысли.

Они не взорвали ретранслятор. Они просто... выключили его. И в этой внезапной тишине их правда, их листовки, их шепот — впервые зазвучали громче пропагандистского гула.

Лео с товарищами смотрели на темный район из укрытия. Они не праздновали победу. Они знали — охота на них теперь начнется по-настоящему. Но теперь у них был союзник в стане врага. И один темный район был первым проблеском настоящей, неподконтрольной Твердыне реальности. Война за умы только началась.

.............................................................................................

Ночь над окраинами Тай-Линны была тихой, нарушаемой лишь шепотом подпольных радиопередач. В грузовике-радиостанции "Свободный Сарьер" царило напряженное ожидание. Их недавний успех с отключением ретранслятора висел в воздухе не как победа, а как грозовое предчувствие. Они перешли некую невидимую черту.

Лео смотрел в монитор, показывающий чистый эфир. Внезапно экран завибрировал, помехи пропали, и на нем возникла идеальная, безжизненная картинка — летящий городской пейзаж, снятый с высоты. Это был не их сигнал.

— Кэл? — обернулся Лео.

Кэл уже впился в свои экраны, его лицое побелело.

— Это... прямой канал Твердыни. Они нас... не пеленгуют. Они видят. И дают это понять.

И в этот момент тишину ночи разрезал тонкий, нарастающий свист, похожий на звук точильной стали. Свист шел сразу с нескольких направлений.

...........................................................................................

Высоко в небе, невидимые в ночной тьме, парили три овальных силуэта. Легкие истребители Твердыни. Их эллиптические корпуса длиной в три метра были гладкими, лишенными выступающих частей. Восемь реактивных двигателей на шарнирах по периметру позволяли им менять вектор тяги мгновенно, делая их не летательными аппаратами, а скорее летающими снарядами с интеллектом. На переднем и заднем торцах тускло светились линзы легких лазерных орудий.

Они не атаковали сразу. Они заняли позиции, образовав в небе смертельный треугольник. Для их квантовых компьютеров эта задача была проще детской игры.

..........................................................................................

— Бросай все! Бежим! — закричал Лео, хватая автомат.

Они высыпали из грузовика, но было поздно. Ночь превратилась в день. Три ослепительных луча, тонких как иглы, пронзили тьму. Не было ни взрыва, ни гула. Лишь резкий шипящий звук и три аккуратных, оплавленных отверстия в борту грузовика. Лучи прошли насквозь, испарив всё на своем пути — аппаратуру, кресла, запасы. Мощность была более чем достаточной, чтобы превратить сложную электронику в облако ионизированной пыли. Их радиостанция перестала существовать за долю секунды.

— Рассредоточиться! В укрытие! — ревел Лео, отползая за груду мусора.

Один из истребителей, не меняя положения, развернул свои двигатели. Луч ударил в землю перед убегавшими Рифом и Тайрой, поднимая в воздух фонтан раскаленного шлака и грунта. Это не была атака на поражение. Это была демонстрация. Игра кошки с мышью.

Второй истребитель плавно описал дугу и завис прямо над их укрытием. Его лазерные линзы холодно сияли, словно глаза небесного хищника.

И тут на горизонте показался Он. Тяжелый истребитель. Двенадцать метров холодного, бездушного металла. Он был похож на своего меньшего собрата, но его размеры внушали первобытный ужас. Шесть мощных двигателей позволяли ему нести чудовищную массу в девяносто тонн. Его силовой щит мог выдержать попадание мощной ракеты, а тяжелые лазерные орудия на торцах несли в себе энергию, способную испарить танк.

Он не стал приближаться. Он просто завис в отдалении, его датчики сканировали местность. Он был над всем этим. Над их страхом, их попытками спрятаться. Он был олицетворением безнадежности.

Лео прижался к горячей металлической стенке, чувствуя, как его сердце колотится о ребра. Он смотрел на холодные огни тяжелого истребителя и понимал. Это не была карательная операция. Это был урок. Демонстрация абсолютного, непререкаемого превосходства. Файа могли уничтожить их всех в мгновение ока, но не делали этого. Они просто показывали, насколько ничтожны и беспомощны те, кто осмелился бросить вызов их порядку.

Легкий истребитель над ними слегка качнулся, и его передние лазеры плавно переместились, целясь прямо в их укрытие. Лео зажмурился, ожидая конца.

Но выстрела не последовало. Вместо этого тяжелый истребитель развернулся и с той же леденящей душу безмятежностью исчез в ночи. Легкие истребители, словно по незримой команде, синхронно развернулись и умчались прочь, их свист быстро затих.

Наступила тишина, ещё более зловещая, чем до их появления. Дымился развороченный грунт. Дымился их мертвый грузовик с аккуратными, оплавленными дырами.

Лео медленно поднялся. Его руки дрожали. Он посмотрел на Кэла, на остальных. В их глазах он увидел не ярость, не решимость. Он увишел шок. Глубокое, всепоглощающее осознание того, против какой силы они воюют.

Они выжили. Но в ту ночь они проиграли сражение. Не за территорию, не за радиоэфир. Они проиграли битву за надежду. Истребители Твердыни не просто уничтожили их передатчик. Они уничтожили их веру в то, что у них есть хоть какой-то шанс. Они были не солдатами, а букашками, на которых Сверхправитель благосклонно решил не тратить заряд своих орудий. И это было унизительнее любой смерти.

База "Кентавр-7". Комната капитана Арна.

Воздух в комнате был спертым, пахшим пылью, металлом и страхом. Капитан Арн сидел на краю койки, механически протирая тряпкой затвор своего автомата. Перед ним на столе лежал тот самый смятый листок — его собственное лицо, смотрящее на него с обвинением. Он больше не был солдатом. Он стал символом, разменной монетой в войне, которую не начинал.

"Спроси своего капитана, что он видел в горах".

Они знали. И теперь знала Твердыня. Его удачное "вмешательство" в расписание патрулей, позволившее мятежникам атаковать ретранслятор, не могло остаться незамеченным для систем наблюдения. Он ждал. Каждый скрип за дверью, каждый шаг по коридору заставлял его сердце сжиматься.

Дверь в каюту открылась без стука. На пороге стояли двое солдат из внутренней охраны базы с каменными лицами. Их форма была идеально отглажена, а взгляды — пусты.

— Капитан Арн, — голос одного из них был безжизненным. — С вами хочет поговорить Наблюдатель. Пройдете с нами?

Это был не вопрос. Это был приказ. Арн медленно встал, оставив автомат на койке. Он понимал — брать оружие к такому разговору было бы самоубийством.

Его провели не в кабинет командования, а в небольшое, лишенное окон помещение с зеркалом во всю стену и одним-единственным столом. За столом сидела Аютия Хеннат. Она изучала данные на планшете, её лицо было спокойным, почти отрешенным. Она не выглядела злобной. Она выглядела... скучающей. И это было страшнее любого гнева.

— Капитан, — она подняла на него взгляд. — Садитесь.

Арн сел, положив руки на колени, чтобы скрыть дрожь.

— Ваши недавние действия... вызвали вопросы, — начала она, откладывая планшет. — Сначала — ваше несанкционированное присутствие в секторе "Омега". Теперь — странное изменение графика патрулей, которое позволило диверсантам атаковать объект инфраструктуры. И, наконец, этот... — она легким движением пальца указала на листок, который всё это время лежал перед ней.

Она не спрашивала, правда ли это. Она констатировала факты.

— Мне нечего сказать, — хрипло произнес Арн.

— О, мне кажется, вам есть что сказать, — её губы тронула едва заметная улыбка. — Вы стоите на развилке, капитан. С одной стороны — трибунал. Расстрел за измену. Ваше имя станет синонимом позора. Ваша семья... ах, да, у вас нет семьи. Вас воспитала система. И система же может вас стереть. Как мелкую ошибку.

Она сделала паузу, давая ему прочувствовать каждое слово.

— С другой стороны... возможность. Вы — талантливый офицер. Вы видите то, чего не видят другие. Ваше... смятение... доказывает, что у вас есть совесть. А совесть — ценный ресурс... если направить её в нужное русло.

Она наклонилась вперед, и её взгляд стал тяжелым, пронзительным.

— Мятежники доверяют вам. Они использовали ваше имя. Это делает вас уникальным активом. Вы можете перестать быть проблемой. Или вы можете стать решением. Вашим заданием будет не борьба с мятежниками. Вашим заданием будет... возглавить их.

Арн почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Это был не шантаж. Это был ход на опережение. Она не хотела его убить. Она хотела его использовать. Сделать пешкой в своей игре, агентом-провокатором, который приведет всех, кто ему поверит, прямиком в лапы Твердыни.

— Вы предлагаете мне стать предателем, — тихо сказал он.

— Вы уже предатель, — поправила его Аютия. — Ваше пособничество мятежникам доказано. Стоит мне шевельнуть пальцем — и вас поставят к стенке. На совершенно законных основаниях, замечу. Но я не хочу вашей смерти. Я предлагаю вам служить Сарьеру Тому Сарьеру, который есть. Стабильному. Упорядоченному. Тому, который не скатится в хаос из-за сентиментальных идеалов горстки фанатиков. Вы видели настоящий хаос в Таргайских болотах. Разве вы хотите этого для всей планеты?

Она встала и подошла к нему. Её присутствие было почти физическим давлением.

— Я даю вам шанс искупить вашу измену действием. Проявить настоящую лояльность. Примите моё предложение, — и вы будете не просто реабилитированы. Вы станете героем, который изнутри уничтожил угрозу порядку. Откажитесь... — она пожала плечами, — и вы станете ещё одним мрачным примером для всех, кто замыслил измену. Выбор за вами. Но выбирайте быстро. У мятежников, судя по всему, короткая память. И они уже ищут нового лидера после гибели своего "Призрака".

Она вышла, оставив его одного в комнате с зеркалом, за которым, он знал, за ним наблюдали.

Капитан Арн сидел, сжав голову руками. Ему предлагали стать тем, кого он презирал — лжецом, провокатором, палачом для тех, кто, возможно, искал ту же правду, что и он. Но цена отказа — позор и смерть. Не героическая, а бессмысленная, в грязи, как его солдаты в болотах.

Он посмотрел на свое отражение в зеркале. Измученное лицо, тени под глазами. Он был капитаном Друзей Сарьера. Но кем он был на самом деле? Винтиком системы? Или человеком, способным на собственный выбор, даже если этот выбор вел к гибели?

Он должен был принять решение. И это решение определит не только его судьбу, но и судьбу того хрупкого огонька правды, который пытались раздуть мятежники. Теперь он должен был либо потушить его своими руками, либо... присоединиться к ним, зная, что за каждым его шагом следят из Твердыни. Игра только начиналась, и он был поставлен на самую опасную клетку на доске.

Решение далось ему не просто. Оно оставило во рту вкус пепла и предательства. Но видение собственного бесславного конца под залпом расстрельного взвода, стертого из истории как "изменник", перевесило смутные идеалы. Он согласился стать агентом Аютии.

Его "побег" с базы "Кентавр-7" был инсценирован с файской точностью. Подстроенная перестрелка на периметре, "ранение", его якобы похищение во время суматохи... Всё было заснято и тут же запущено в информационные потоки Твердыни как доказательство зверств мятежников, похитивших и казнивших героического капитана.

На самом деле его доставили на заброшенную свалку на окраине Тай-Линна, в тот самый район, где когда-то работала радиостанция Лео. Теперь это было пепелище. Аютия, одетая в потертый плащ, стояла рядом, её лицо было бесстрастным.

— Место идеальное, — сказала она, осматриваясь. — Достаточно символичное. Здесь они чувствуют себя в безопасности. Ваша легенда проста: вы были шокированы правдой, увиденной в горах. Вы не могли больше служить системе, строящейся на лжи. Вы сбежали, чтобы присоединиться к настоящим защитникам Сарьера.

Она протянула ему старый, но исправный пистолет и сумку с минимальным запасом еды и медикаментов.

— Ждите. Они найдут вас. Наши сканеры уже засекли их биометрику на подъезде к свалке. Ваша задача — войти в доверие. Узнать их структуру, их лидеров, их планы. Найдите того, кто взял на себя руководство после Габриэля. Мы передадим вам средство связи. Раз в сорок восемь часов — отчет. Если пропустите две сессии подряд... — она не договорила, лишь скользнула взглядом по руинам вокруг. Угроза была понятна.

Она развернулась и ушла, растворившись в сумерках, как призрак.

............................................................................................

Арн остался один. Холодный ветер гулял среди обломков, шелестел обрывками тех самых листовок с его лицом. Он сел на обгоревшую балку, сжимая пистолет. Он чувствовал себя не солдатом, не шпионом, а наживкой. Приманкой, которую бросили в воду, чтобы выманить хищника.

Ждать пришлось недолго. Через несколько минут он услышал осторожный шорох. Из-за груды металлолома вышла худая, напряженная фигура с автоматом наизготовку. Это был Риф, бывший рабочий. Его глаза сузились от ненависти.

— Предатель, — прошипел он. — Ты посмел прийти сюда? После того как твои хозяева убили Габриэля?

Арн поднял руки, демонстрируя, что он не опасен.

— Я не с ними. Я сбежал. Я видел то же, что и вы. Я больше не могу им служить.

— Врешь! — крикнул Риф. — Все вы лжете!

В этот момент из тени вышел Лео. Он выглядел изможденным, но его глаза горели холодным огнем. Он внимательно, с ненавистью и любопытством, разглядывал Арна.

— Оставь, Риф. Если бы он был с ними, нас бы уже окружили его солдаты. — Он шагнул ближе. — Почему?

Арн повторил выученную легенду. Он говорил о своем разочаровании, о лжи, о трупах в болотах, которые никому не были нужны. Он говорил искренне, потому что большая часть этого была правдой. Он лишь опустил финальную сцену в комнате с зеркалом.

Лео слушал молча. Сомнение боролось в его глазах с отчаянной нуждой в любом, даже самом сомнительном союзнике.