Гринландия

На черта ему свет, когда день, а не ночь?

— Я видел раны и похуже. Правда они все на кладбище отбыли, хе-хе.

— Сеньора, — пробормотал Шон, с трудом отводя взгляд от извлекаемых из саквояжа блестящих пыточных инструментов. — Можно кого-то послать в особняк Кордоба? Я заплачу, — своевременно вспомнил.

— Сделаю, — величественно кивнула бордельмаман.

— Милочка, — сказал одной из девиц, доктор, — вон ту бутылочку. Это у нас опиумная настойка, — неизвестно зачем прокомментировал, вливая в глотку раненому. — Пусть лучше так, а то начнет дергаться или приложит кого. Без сознания оно гораздо удобнее потрошить, хе-хе...

Подержал руку, отсчитывая пульс.

— Нормально. Ты, — крикнул доктор, — сюда иди.

— Я? — удивился Шон.

— Ну не я ж, — нетерпеливо гаркнул. — Надеюсь крови не боишься и в обморок падать не станешь.

— Я?

— Держи светильник и чтоб мне было видно! Да-да, сюда.

Дальше началось форменное издевательство. Стоять неподвижно и точно направлять куда тот требовал не так уж легко. Пару минут любой сумеет. А ты пару часов постарайся. Руки отваливаются.

— Йотуны твари живучие, — говорил Ринальдо промывая внутренности чем-то отчетливо попахивающим бренди и засовывая все лишнее очень терпеливо внутрь. Кишки лежать не желали и ползли назад. — Человек бы уже сдох от потери крови и боли. А этот дышит с задержкой, не больше. Сердце, как у слона, — принюхиваясь, пробормотал.

— Такое большое? — удивился Шон.

— Не буквально. Здоровое, хотел сказать. И ты посмотри, еще и везунчик. У другого б кишки лопнули, и все внутри, включая дерьмо вывалилось бы в брюшину. И ведь зацепили, — принимаясь зашивать кожу живота аккуратными стежками, — след есть. Неужели правду писал Дуглас Мак Шейн про скорость заживления у этих зверей. Что непременно добивать нужно, а лучше голову отрезать и сжечь тело. А то и смертельно раненый может встать через какой-то срок.

— Он был врач? Ну этот Дуглас.

— Он был фратер ордена святого Патрика, — рассеяно пробормотал доктор, продолжая шить. — Из монастыря реки святого Лавра. Они там все чуток ненормальные. В молодости обращают в свою веру язычников, а кого те не убьют, пишут трактаты чего повидал. Иные летописи прямиком просятся в балладу. Причем по уставу, если сам не видел, обязан так и сообщить: другие поведали, лично не присутствовал. Самое удивительное, в тамошних монастырях и многие саги записали. Казалось бы, языческое прошлое и христиане обязаны стирать всякое упоминание о прошлом. Так они все хранили, не зря Папа римский их католиками не считает.

Он посмотрел на свою работу и вздохнул.

— Дальше по воле Его. Я сделал что мог. Пока не трогать, поить и бульончиком кормить. Ничего твердого, даже если очухается и захочет.

— Насчет Дугласа, — опуская затекшие руки с лампой, напомнил Шон.

— Что? А... Этот еще дурнее остальных был. Трупы выкапывал и резал. Я и прежде верил в его рассказы, но тут уж какие сомнения. Сердце у йотуна одно, — с удовольствием сообщил, — легких два и так далее. Не особо от человека отличается в этом смысле. Вот с мышцами что-то не так, но особенно на руках и ногах. Но я врач, а он пока не покойник, чтоб кромсать из интереса. Кстати, имейте в виду, — сказал он, глядя через голову Шона, — ежели вопреки моим скромным усилиям все ж помрет, готов заплатить за тело серьезную сумму.

Шон обернулся. За его спиной стояли Ифа с Дорадом, а у двери еще двое при оружии, со смутно знакомыми лицами, гербами Кордоба на одежде и еще парочка альгвазилов, легко отличаемым по одинаковой одежде. Что на воротах, что у эшафота, то и здешние носят одинаковое синее сукно при дурацкой треугольной шляпе.

— Они все равно не хоронят, — пренебрежительно махнул рукой на Белтара. — Бросают прямо в степи трупы сородичей и никого не волнует. А науке подробное вскрытие будет интересно, не вспоминая, что неплохо бы здешним девочкам и хозяйке компенсировать неудобства и потерю заработка.

— Дорад, — сказала наследница клана Кордоба, глядя на говорливого доктора специфическим взором властителя на мелкого батрака. Лично Шону от льющегося холода захотелось поежиться. — Разберись сколько мы должны и заплати. Да, заодно выясни кто мертвяков обчистил. Монеты не интересует, но имелось ли нечто интересное. Бумаги, странные вещи.

Отвернулась и пошла на выход, сделав подзывающий жест рукой. Парень поспешно подскочил. Один быстрый взгляд на покойников и понял откуда вопрос. В отличие от него, кто-то не побрезговал забрать все ценное, пока он торчал в помещении. Шустрые ребята, до исподнего раздели и кровь не интересовала с дырками в ткани.

— Рассказывай.

Он выложил в нескольких фразах. На приличную сагу происшествие не тянуло, а о чем до нападения болтали и вовсе неважно.

— Ярл Алардис, — хмыкнула. — Кто б мог подумать.

— Они специально ждали. Знали, что придет.

— Белтар сюда часто таскался. Для этого не нужно предателя покупать. Достаточно осторожно расспросить по тавернам.

Шон в душе жутко обрадовался. В отличие от доктора его слушает, а не обливает презрением.

— Это тот...

— У которого сына Белтар убил, — подтвердила догадку.

Не удивительно, что послал погоню и убийц. Кому из родителей нравится хоронить детей и не отомстить.

— Они первые начали и пытались напасть еще тогда. Все сделал правильно. Рано или поздно все равно б дошло до столкновения.

Шон понял, сейчас сказано не для него. Себя уговаривает.

— Если опознать, можно выяснить на каком корабле приплыли.

— Ничего не дает. Капитан с владельцем судна совсем не обязан знать зачем пассажиры плывут. А и в курсе, вовек не сознается. Но с ярлом придется что-то делать...

Глава 8

Учителя и ученики.

Следующие дни они Дорадом таскались за госпожой с утра до вечера. А еще их сопровождало с пол дюжины милитари. Самой ей отправляться в город отец запретил, выделив дополнительную охрану. Никто не знает, может и не на одного йотуна покушаться могут. И не они одни нечто выясняли. Шоново дело охранять и в разговоры не лезть. Посему почти ничего и не понял в происходящем. Нечто она искала или проверяла, заезжая на склады, в порт, беседуя с владельцами кораблей. Главное никто на них не напал и даже криво не посмотрел. Все были вежливы и предупредительны.

Шон уже знал, Дон Фредерико входит в Городской Совет. Там состояли тринадцать консулов и они из своей среды избирали главу города. Каждый занимался определенными делами. Таможня, налоги, суд, расходы городских денег, скрепление всех имущественных перемен договорами и купчими, а также хранение и многое другое. Кордоба отвечал за внешние отношения, как с другим городами Содружества, так и странами севера. Сориться с ним для купца означало серьезные проблемы.

Система городского управления достаточно простая, но всегда могут вмешаться личные интересы. Поэтому существовал Большой Совет из 480 представителей гильдий, объединяющих всех представителей некой профессии, не взирая на титул и богатство. Они могли быть даже разной религии, однако правила для всех устанавливали специальные хартии. При том высшим органом власти считалось народное собрание. Его уже лет сто не собирали. А вот гильдии свои интересы могли жестко отстаивать.

Дело в том, что жить в городе вовсе не означало быть горожанином. Если ты приезжий, то не мог просто так заниматься ремеслом и торговлей. Без взноса в соответствующее братство, да дополнительно на благотворительные нужды, просто бы выгнали, а то могли и морду набить. Кому нужны конкуренты. Ведь они и сами платили ежегодную мзду, уходящую на помощь пострадавшим или заболевшим членам гильдии. Бедняков такое отсекало сразу, разве идти в подмастерье или податься в деревню.

Что характерно, избранные в Городской Совет членами гильдии не являлись. Они должны были быть беспристрастны. И это тем более забавно, что одни и те же семьи правили городом из поколения в поколение.

Пока что Шон временно оказался свободен и в очередной раз, как всю предыдущую неделю, направил стопы, как и следует паладину к своей даме. Она это принимала как должное, а он немало выяснил из обычных разговоров. Да и с самого начала собирался проникнуть в библиотеку, где шли занятия. Конечно, можно было Ифу спросить о разрешении, но зачем грузить хозяйку, когда есть другой способ. Абсолютно невинный.

— Это Шон, — сказала Анна величественно, представляя его подслеповато щурящемуся еще не старому, но уже полностью лысому мужчине. — Учитель Винченцо, — тут тон внезапно стал умильным, — вы позволите ему посмотреть книги?

— Выносить нельзя, — сразу заявил тот, скептически осмотрев гостя с головы до ног. — Руки должны быть чистыми и читать, положив на кафедру, — показал на специальный столик.

— Я буду осторожен, — смиренно пообещал Шон, деловито оглядываясь.

Библиотека впечатляла. Все стены заняты шкафами с сделанными из маленьких кусочков стекла дверцами. У них такое могли позволить себе разве в окнах церкви. И не настолько чистое. А главное книги! Самых разных размеров, от в рост человека с толстенным деревянным переплетом, до совсем маленьких. Ну два столика с креслами явно для детей, а больше в комнате ничего и не имелось. Она не для гулянок предназначена.

Тут дверь распахнулась и влетел запыхавшийся брат Анны.

— Как всегда! — язвительно вскричал библиотекарь. — не было случая, чтоб не опоздал к началу занятий.

Мальчишка откровенно ухмыльнулся и не пытаясь просить прощения, застыл в ожидании нотации, которая моментально последовала. Шон не стал слушать, продолжая изучать содержимое шкафов, пытаясь сообразить по какому принципу расположены. Большинство книг рукописные, но некоторые печатные. Он про такие только слышал, но не видел прежде. Тем не менее, не ошибешься. Они сделаны проще и даже обложка без украшательства. Где-то треть оказалась на латыни. Не то, чтоб не смог бы разобраться, достаточно слов общих с порто-кастильским и окситанским, но сходу не прочитать. Отложить на будущее.

А вот это... 'История кельтского заселения Гринландии', не иначе то самое сочинение, о котором говорила мать, подчеркивая, что саги хорошо, а настоящая история не всегда совпадает. У барда основная задача выпятить роль Харальда Строителя или Эйрика Изгнанника. Тогда их потомки щедро заплатят. А напоминать, как первый убил брата, а второй сжег несколько ирландских городов, отчего его ловили как бешеного пса и хотели казнить, несколько неудобно.

Осторожно потянул за ручку и извлек из шкафа увесистый томик. Ага, автора нет. Похоже, не ошибся. Мать говорила приписывают епископу Ульстера Рольфу, но точно никто не знает. Зато внизу первой страницы про смиренного фратера-переписчика и год 1460 от рождения господа. Последние новости в книге не найти, свыше двухсот лет прошло.

Короткие главки о кельтских племенах Ирландии, Шотландии, Галлии, Британии пролистал, не задерживаясь. Первый набег викингов на Ирландию состоялся в 795г, когда практически весь остров уже крещен. Два столетия скандинавские конунги владели немалой частью, пока в битве при Клонтарфе в 1014г не разгромили общее войско кланов , положив полный конец надеждам выкинуть завоевателей в море. Правда, к тому времени, местные жители нередко переняли обычаи захватчиков и сами стали не хуже викингов по части кровожадности и упертости, но возможно они всегда такие были. Не случайно так и не создали общего государства даже перед лицом врага и общего уничтожения. Свой клан был важнее.

Согласно автору, ирландцы прекрасно знали о существовании огромного континента на западе. Они давно ходили к обширным отмелям у тамошней земли ловить в кишащей рыбой воде добычу. На берегу имелись временные поселения для копчения и соления. Так что ничего нового Эйрик Рыжий и его сын Лейф Эрикссон не открыли. Те места не особо интересовали кельтских мореплавателей, ходивших за треской, сельдью и мясом китов южнее. Все изменилось, когда скандинавы принялись уничтожать ирландцев всерьез. Сопротивление давили с огромной кровью и остров опустел немало на треть.

Далеко не все погибли от мечей и последовавшего голода. Многие снялись с мест и уходили знакомой дорогой по морским волнам к далеким зеленым землям. Первым поселениям пришлось туго, несмотря на возможность прокормиться с воды. Немало народа умерло от тяжелых трудов, болезней и отсутствия знаний местных растений. На счастье пришельцев они уже были знакомы с местными народами. Крепкие, светловолосые, практически не отличающиеся внешне от европейцев с севера, те были малочисленны и не агрессивны. Хотя нельзя сказать безобидны и безответны. В книге приводилось несколько примеров, когда обнаглевших приезжих вырезали полностью.

Жили местные, неизвестно с чего получившие прозвище огров, больше охотой, используя каменные и костяные орудия, не особо мешая распахивающим прибрежную полосу. Зато очень быстро вкусили пользу железа и инструментов из него. Многие ирландцы охотно брали в жены тамошних девиц. Все ж в изгнание отправлялись все больше крепкие мужчины и своих баб не хватало. Огры без проблем принимали крещение и адаптировались к оседлой, более приятной и сытной жизни.

Тут автор сам себя уточнял, что частенько женщин у огров покупали. У тех не приданное давали в род мужа, а за выкуп отдавали. Вероятно, мнение никто и не спрашивал. Сам же добавлял: старинные ирландские обычаи почти соответствовали. Жена переходила в род мужа и за нее выплачивалось вознаграждение родичам. В тоже время свободно распоряжалась приданным и при разводе получала обратно. То есть возврат к знакомым традициям, никого не обижавший.

Ко всему, достаточно быстро, стало заметно, общие дети почти не болели. Даже слово появилось — когр. Потомок огров и кельтов. Ничуть не обидное. Среди хирдманов и ярлов почти в каждом кровь местных присутствовала. В итоге огры практически растворились в пришельцах, пусть и есть небольшие группы до сих пор.

Со временем ирландцы обнаружили Великие озера и стали заселяться вокруг. Тем более, к воде им не привыкать. Устойчивый поток пушнины шел в Европу, давая неплохой доход и подталкивая идти дальше за зверями. И тут впервые пришли йотуны. Они в леса обычно носа не совали и проходили у поселенцев на манер страшных сказок отсталых туземцев. К сожалению, легенда оказалась истинной. Благо никуда не делась пресловутая ирландская задиристость, а постоянная жизнь в стычках с соседями и охота на диких зверей воспитывали не боящихся ничего и никого. Хотя и отбились, но потери оказались огромными. Не только люди, но и целые поселения уничтожены.

Все могло б вернуться к первоначальному уровню, но поток новых приезжих стабильно продолжался и дальше. От скандинавских конунгов бежали целые рода, не согласные жить под чужим управлением. Ирландию, Шотландию с Уэльсом и Бретанью периодически трясло от вторгающихся англичан, голода и эпидемий. Католическая церковь давила, пытаясь заставить ирландцев соответствовать их правилам, но те крепко держались за свою веру, когда молитвы на понятном языке и нередко монахи целыми монастырями, со своим добром и сельскими жителями, уходили на запад.