Ставр Створовски. Бедовый орк и рыжая бестия

— За мной. И ничего не трогай. — скомандовала Ви, которая в отличии от меня имела опыт в подобных делах.

Так мы и полезли вниз.

Ви в боевом облачении имперского алхимика, только без маски. Маска была прикреплена к поясу. Из оружия она прихватила кинжал. Склянки на перевязи в основном были не для боя, а для того чтобы обработать руду прямо на месте, — об этом Ви меня дважды предупредила.

Дважды-то зачем?

Понял я, что если чего — расчёт на мои кулаки и кирко-молот.

Маску мне выдала.

На намордник больше похожа.

Я сперва попробовал отшутиться, отказавшись от эдакого подарка, припомнив, бытовавшую среди благородных присказку, мол, оно ведь если не судьба, то родная сестра не от тебя залетит, а от конюха.

Ви не оценила.

Маску взял.

Поблагодарил.

Протиснувшись через завал, мы попали в штольню.

Тут уже можно было идти даже не сильно-то и пригибаясь.

Ви достала план, на котором была нанесена система тоннелей.

Веры бумаге особо не было, поэтому Ви поставила отметку на стене, а потом на плане.

И начался наш путь в тусклом свете двух алхимических фонарей.

У каждой развилки Ви останавливалась, делала пометки на стенах, затем переносила их на план.

Я тоже делал пометки на стенах. Знаки — это, конечно, правильно, но своему носу я доверял больше.

Периодически штреки оканчивались завалами. Приходилось возвращаться назад, выбирать другую дорогу.

Иногда по стволу мы спускались на уровень ниже, иногда вновь поднимались, чтобы в этот раз спуститься сразу на три уровня.

Спали, ели, понятное дело.

И не почти говорили.

Это меня угнетало — странно было видеть обычно такую говорливую Ви столь сосредоточенной и молчаливой.

На остановках она просила меня отколоть кусок стены, лила на него свои реагенты, делала пометки в книжечке.

После этого мы либо меняли направление, либо продолжали путь.

Стоит признать, что меня угнетала не только молчаливость Ви, но также моя собственная бесполезность.

Из мелких радостей осталась отправка жука матери.

Я совсем обнаглел и отправлял его почти сразу же после того, как получал её ответ.

И мои, и ей сообщения не отличались оригинальностью: я говорил, что нормально всё у нас, но скучно, а мама говорила, чтоб зря не рисковали и, если ничего не найдёте, так не беда, главное, чтоб живы были.

Новый запах, начавший примешиваться к привычным уже за время, проведённое под землёй, я заметил, но как-то отупев от серости и блуждания в хвосте Ви, не сразу и значение этому придал.

— Ви, впереди люди.

Ви замерла.

Притушила свой алхимический фонарь.

Я свой вообще погасил.

Достала план, показал мне.

— Впереди камера. По моим расчётам если серебро и осталось оно где-то там, за этой камерой, и её нам не обойти. Вот никак.

— Надо глянуть. Одним глазом. Левым. Прикинуть — может безопаснее вернуться. Возможно, вообще вернуться. Не просто так ведь тут люди пропадают.

На лице Ви прям читались сомнения.

— Я пойду, а ты тут жди. — наконец сообщила она мне.

— Я — пойду. А ты — жди. — не согласился я.

— Орк, только не начинай строить из себя героя — знаешь же, что каждый раз это плохо кончается.

— Я — пойду. А ты — жди. Тут. И готовься обвалить проход. Если дело плохо, какое-то время мы с этого хода должны выиграть. Возможно, не слишком много, ведь те люди, что впереди туда пришли явно не тем же путём, что мы.

— Орк, если ты думаешь, что я попробую тебя остановить или ещё что — ты ошибаешься. Я — тебе не твоя мамаша. Вздумал идти — иди, мне же спокойнее.

На том и порешили.

Я аккуратно пошёл вперёд.

Один. В темноте. Прислушиваясь к запахам и звукам.

Впереди определённо были люди. И если бы я полагался на один запах — сказал бы, что живых среди них нет, но звуки говорили мне — живые там всё же имеются.

Когда я смог различить слова, то стало понятно — это не имперцы с какой-то ещё одной своей секретной лабораторией, а одно это уже хорошо, вселяет надежду.

Судя по разговорам — каторжники.

— Заблудшая душа, позволь мне, брату Санто Кавальери, скромному паладину Церкви Истинного, указать тебе дорогу к свету. — донеслось у меня из-за спины, хотя мгновение назад я был уверен, что там никого не было.

— Joder...

Чёрных Шахтёр, чтоб его.

— Заблудшая душа, позволь мне, брату Санто Кавальери, скромному паладину Церкви Истинного, указать тебе дорогу к свету. — вновь прозвучали слова, и десница в тяжёлой, латной рукавице, опустилась мне на плечо.

— Благодарю, почтенный брат Санто Кавальери. Я — Ставр Створовски, и я сам привык путь свой торить.

— Дитя, не отбрасывай в гордыне и глупости своих руку, тебе протянутую, и войди со мной в свет, что душу очистит и узреть позволит Истинного во всем его великолепии. — опустилась мне на плечи и шуйца, и тяжка была она, много тяжелее десницы, но и десница в мгновение в весе прибавила, уравнявшись с шуйцей, и будто скала на плечи мои рухнула.

Силу силой ломить вздумал?

Сердце начинает разгонять по жилам жидкий огонь, которым обратилась моя крови.

Ритм.

Ритм сердца.

Ритм моих ударов по моей обнажённой груди.

— Я — Ставр.

Я — орк.

Я — Ставр.

Я — орк.

— Гибель ты выбрал, дитя. — пропадает вес десницы, пропадает вес и шуйцы.

Хитрый лягух ковыряет пальцем гнилое бревно — удар в рёбра, безжалостный, точный.

Сломать рёбра, пробить сердце и лёгкое не удалось — кожа паладина оказалась тем же камнем, что нас окружал.

Ответный удар припечатал меня к земле.

— Дитя, позволь мне, брату Санто Кавальери, скромному паладину Церкви Истинного, указать тебе дорогу к свету.

Не пытается добить.

Это он зря.

Подобное пренебрежение злит.

— Ставр, это — голем! Вали от него! — орёт Ви.

— Joder... — ругнулся я.

Голем это, а я о него пальцы ломаю.

Голем — оживший камень, поэтому я его и не почуял, поэтому мой удар его не убил.

Резко увеличиваю дистанцию.

Как раз вовремя — в создание прилетает несколько склянок.

Тут же раздаётся шипение.

Голем успевает повторить свою фразу о дороге к свету ещё несколько раз, прежде чем рухнуть на пол исходящей дымом грудой камней, которые постепенно утрачивали всякое сходство с человеческой фигурой.

— Валим отсюда или?..

— Или.

Вот это хорошо.

Вот за это мой поклон Ви.

Душа ведь просит боя.

Беру в руки кирко-молот, что до этого спокойно висел за спиной.

И шагаю к свету туда, откуда доносятся голоса людей и звуки работы.

— Я — Ставр.

Я — орк.

И я жажду показать на что способны мои мышцы.

В камере монотонно стучали кирками.

Да, это определённо был люди — нос меня не подвёл.

Были.

Кто-то не так давно — их разговоры я и услышал. Хотя теперь-то понятно, что это не разговоры, а скорее наборы фраз, повторяемые по кругу.

Другие людьми были давно, поэтому превратились в иссохшие мумии, с трудом отрывающие кирку от поверхности, буквально на несколько сантиметров, а потом безвольно пускающие орудие своего труда вниз.

Моё появление не осталось без внимания — всё это воинство мёртвых шахтёров сначала замерло, прекратив работу, а затем потащилось в мою сторону.

Я не привередлив — мне и их хватит.

Вообще существовала уйма способов заставить мертвеца двигаться.

И все они делались по степени — на сколько данный конкретный способ более вне закона, чем остальные.

Наиболее известными, по сказкам и старым историям, конечно, были некроманты и вампиры. Некромантов в наших краях отродясь не водилось. Был вампир один. Дед Иохим его, точнее её, одолел ещё в далёкие времена своей молодости.

Катарина Фреда, Белая Дама, — иногда, не слишком часто дед позволял ей гулять по вилле и поил кровью. Только своей.

Следом по известности шли мертвецы, которых поднимали алхимики, конструкторы и иные служители её Величества Госпожи Науки, которая по мне так для многих стала почти таким же богом, как для многих был Истинный.

Это всё понятные, наши, если так можно сказать, мертвецы. Но были ещё мертвецы, которые появлялись из-за воздействия Пустоты, что просачивалась к нам из Межреальности. Такие мертвецы сродни демонам — крепкие до безобразия, но к счастью убить их всё же можно и изгнание в Межреальность не требуется. Для этого надо либо разбит голову, либо отделить эту самую голову от тела. Чем я и занимался.

Конечно, это не голем, с которым Ви разделалась, но так-то тоже — небольшая такая армия мертвецов в голов тридцать.

Серебряную жилу мы нашли буквально за первым же поворотом.

Бедную, но нам и такой было достаточно.

Я принялся махать киркой, добывая то, зачем мы собственно и залезли сюда.

Конечно, огорчился, что мертвецы долбили камень где угодно, но не там, где надо было.

Так бы мы пришли уже на готовенькое.

Своими мыслями на эту тему я, разумеется, поделился с Ви.

— А ещё лучше было бы если они сами очистили руду и серебро в слитки переплавили. Мне б только и оставалось, что их упокоить и забрать эти слитки.

— Слушай, как-то сразу пропадает смысл во мне.

— Именно, мой глупый орк. Если всё готово и нет нужды в тяжёлом физическом труде, то я б и без тебя справилась.

— Обидное.

— Честное, мой глупый орк. Честное. Мы ведь с тобой напарники, а не любовники — мне врать смысла нет.

— И всё равно — обидное.

— Ты пока тут махать киркой будешь и усиленно вонять, я схожу поищу кое-чего.

— Чего?

— Кое-чего. — странно так покачала тазом Ви.

Верно, думала, что выглядит загадочно или соблазнительно.

Ха!

Не с её пропорциями.

Вот Виолетта — вот она другое дело.

Или те же русалки. Они хоть и худые, зато плавные такие.

А Ви... Ви это Ви...

Пока я потел, долбя скалу, Ви нашла кое-что поценнее серебра.

Кристаллы, пропитанные Пустотой.

Мелкие, правда, но порядком.

Мы-то не маги, нам с них пользы обо нет, разве что я могу с них славные такие бомбочки сделать, поэтому пойдут на продажу.

— На сколько тут?

— На пару тысяч будет. — демонстративно так взвесила на ладони Ви мешочек. — А может и ещё найду.

— Искали медь, а нашли золото.

К поговорке я хотел присовокупить донельзя пошлую историю, услышанную мной не так давно от Пройдохи, который хвастался тем, что подбивал клинья к одной благородной даме, а потом выяснилось, что и её дочь не против с ним переспать, при чём наличие в постели матери той самой дочери ничуть не смутило.

— Я искал медь, а нашёл золото. — заявил тогда гоблин, а я его слова взял да запомнил.

Рассказывать саму историю, услышанную от Пройдохи, хоть и забавную, я не стал — Ви всё же какая-никакая, а девушка. Не стоит ей такие глупости рассказывать, а то совсем за дурака меня держать будет.

С очисткой руды мы провозились какой-то время.

Забили мешки под завязку и двинули в обратный путь.

На обратном, где-то в дне пути от поверхности, наткнулись на группу таких же, как и мы искателей. Совсем молодые. Парень и две девчонки. Вот прям не лучшее сочетание для шахт, где должна быть ставка именно на мышцы. Приютские — этих сразу видно. Ни в одну приличную Семью таких не возьмут — более достойных кандидатов хватает и те, бывает, годами ждут своей очереди, в банду, которых на улицах в избытке, не пошли, вот и решили попробовать лёгкие деньги срубить — пусть об это они и словом не обмолвились, я это и сам понял.

Выработки-то ведь заброшенные — никто серьёзных сюда не полезет, за грошами-то, а для таких вот оборванцев, у которых одна кирка на троих и ножички — смех один — вот для них, как и для нас, тут есть чем покормиться.

Рассказали им о Чёрном Шахтёре, о мертвецах.

Сперва, видя наши мешки, не поверили, думали пугаем, чтоб не нашли наше тайное место. Пришлось фамилию свою назвать. Поверили. Девчонки даже благодарить стали — хотя, может, и не за что — вряд ли бы они залезли туда, где Черных Шахтёр обитал.

Может и не за что, а приятно.

Я с такого дела поплыл даже.

Люблю, знаете, когда меня хвалят.

Нравится мне это.

Особенно, когда девушки.

В общем, отдали мы им наши съестные припасы, себе на пару дней только оставили — с запасом, вдруг чего. Ви, оценив убогость их плана, отдала наш. Что-то там объяснила и предупредила, чтобы сразу к найденной нами жиле не лезли, без нормальной подготовки, а набрали хоть и полупустой породы, зато не так далеко отсюда.

Нам с такого дела даже десятину пообещали.

Отказываться не стал — нечего обижать их, и так жизнь у них не сахар, не хватало чтоб ещё я от законной доли отказывался, показывая, что их гроши в моей жизни ничего не изменят.

Повозку нашу никто не обнаружил.

Что было ожидаемо и всё равно не могло не вызвать у меня радость.

Погрузили мешки, укрыли всё пологом и пошли купаться.

Это нам нужно было.

Просто необходимо, чтобы забыть те тёплые, влажные объятия, в которых мы провели почти декаду.

Наломал досок и развёл костёр.

Прикончили остатки тех запасов, с которыми спускали вниз, и завалились спать.

Под небом спится просто изумительно.

Утром я влез в ярмо и потащил повозку домой, наслаждаясь солнечным светом, свежим воздухом и мелодиями, что Ви извлекала из своей флейты.

Настроение было прекрасное, но иначе и быть не могло, ведь мы с ней сделали даже больше, чем планировалось, при этом ни во что не вляпались.

Мы — молодцы.

Искорка вышла к нам на встречу. Аккуратно так вышла, чтобы не потревожить Проказницу, что дремала у неё на спине.

Обнаглела шерстяная демонюка в конец.

Только возмутиться мне эти делом не особо дали — приветствовать нас вышли девушки, та самая команда, которую набрал дед Васко.

— Орк, а я тебе говорила — воняет от тебя. Вон только подъехал, а девицы вышли посмотреть, что там воняет так.

Вот вечно эта Ви так.

Какой момент обломала, а после дедам ручкой так помахала и пошла в casino del bagno.

— Я — отмокать, а ты — всё разгрузи, и пойди уже искупнись. Воняешь ведь. И если раньше только я да твои родные это знали, то теперь об этом вся Новая Верона знать будет — вон сколько девиц и у каждой язык имеется.

После разгрузки искупнуться мне не дал дед Иохим.

Конечно, его тренировка ждать не могла.

Ещё и при свидетелях.

Девицах.

Хорошо, что дед Васко у меня понимающий — забрал свою команду, и изредка вставляя в череду крепкий слов обычные, которое не стыдно в приличном обществе говорить, нарезал им задач.

— Малыш Cruel возвращается — это хороший знак.

Круэ — старое прозвище деда Васко, ещё со времён его службы на Империю. Сейчас его никто и не вспоминает. Все его Святым Баско Избавителем зовут. И вот сдаётся мне, сильно были эти все удивлены услышав соленые словца, что сейчас произносил этот святой. Точно были бы удивлены — я вот был удивлен, и даже попробовал запомнить пару дедовых фразочек. Уж больно весело и необычно они звучали.