Товарищ Гроза - 4

— И какие у него характеристики? Сильно хуже?

— Это Short S.25 Sunderland, — Маша перешла на деловой тон профессионала, какой впрочем у неё почти всегда бывает при разговоре о самолётах. — Четыре двигателя 'Пегас' по тысяче лошадиных сил, крейсерская скорость около двухсот сорока километров в час. Дальность полета — почти пять тысяч километров. Вместимость огромная: там две палубы, есть где развернуться и экипажу, и пассажирам. Главное, что их тут сотни. На Средиземноморье они и конвои водят, и десанты таскают, и лодки немецкие топят. Если мы на нем появимся в небе, англичане примут нас за своих, а немцы — за привычную цель, которую не так-то просто сбить из-за мощного пулеметного вооружения.

— А что по скорости, действительно такая маленькая? — продолжил спрашивать я. — И по комфорту?

— Максимальная у него около трёхсот двадцати, — пояснила Маша. — Но на крейсерской в двести сорок он может висеть в воздухе по четырнадцать часов кряду. Для летающей лодки такого веса это отличные показатели. Что же касается комфорта, то теоретически почти то же самое, но только теоретически.

— Почему? — не понял я.

— 'Сандерленд' строился на базе того самого гражданского G-class, о котором я говорила с самого начала, но был адаптирован под военные нужды. Часть роскоши убрали, напихав обилие пулеметных точек и превратив машину в 'летающего ежа'. Однако, в отличие от многих других военных машин, 'Сандерленд' сохранил часть 'гражданского' уюта — на борту предусмотрены спальные места и полноценный камбуз с плитой, что важно для дальних перелетов. Наличие же фарфорового туалета на борту делает его одной из самых гуманных военных машин. А также есть возможность вернуть часть утраченного. Если приложить руки и выкинуть в нашем случае лишнее военное оборудование, мы получим настоящий летающий отель, способный сесть в любой бухте Средиземноморья.

Не трудно догадаться, что планировали именно угон стандартного военного гидросамолёта, а не редкой гражданской экзотики. Нет, появилась у меня мыслишка втихаря стащить редкий вариант, чтобы потом в стандартном внутренности переделать именно за счёт его запчастей. Тем более что изначальная конструкция у них одна или, как минимум, очень близкая. Такая техническая каннибализация позволила бы нам совместить внешнюю неприметность 'Сандерленда' с почти яхтенным комфортом его гражданского собрата.

Но, опять же, угон, когда самолёт улетел и есть куча свидетелей, абсолютно всем понятен. А бесследное исчезновение не где-нибудь там в небе, над морем или в необитаемом месте, а в самом центре Стамбула, точно вызовет определённые подозрения. А такой подозреваемый на данный момент в мире есть только один — Товарищ Гроза. Мне совсем не улыбалось становиться единственным логическим объяснением любой пропажи в радиусе тысячи километров. Во всяком случае не тогда, когда путешествую инкогнито.

Ну а настоящий угон самолёта, а не тихая кража с помощью инвентаря, для нас стал чем-то новым и необычным. На самом деле, это для меня стало чем-то новым и необычным. Маша Воронова вообще-то именно с этого свою партизанскую карьеру и начала. Правда, здесь и сейчас был вовсе не её случай. В своём аэроклубе она была кем-то вроде неофициального заместителя начальника и могла просто приказать заправить и подготовить — тут такой номер не пройдёт.

Савелий Петрович, как оказалось, тоже имел кое-какой опыт. Нет, самолёты ему угонять не приходилось, а с наземной техникой — да, было. Так что планировали не на пустом месте, а складывая наш общий опыт и мои уникальные возможности в одно целое.

Да и кто сказал, что мой инвентарь при этом не будет использован вообще? И охрану туда можно запросто поместить, и лишних свидетелей, и любые двери открыть. А также принести любое количество необходимого горючего. Ведь, как уже сказал, приказать заправить не получится. Вот с обдумывания, где можно достать нужное горючее, мы и начали. Тут очень пригодились мои способности, которые превращали нас в самую автономную группу заправщиков в мире.

— Я вас правильно понимаю, молодой человек, — спросил в очередной раз граф Антон Дмитриевич Оболенский. — Вы собираетесь угнать британскую летающую лодку 'Сандерленд' прямо из бухты Золотой Рог у всех на виду?

— Почти, — честно ответил я.

Привлечь к планированию операции графа Антошку было идеей Савелия Петровича. После некоторых доводов я согласился. Граф Оболенский как участник планирования — фигура крайне ценная. Как старый эмигрант, он может знать много чего, в том числе и то, какой турецкий офицер в порту закрывает глаза на шум за небольшое вознаграждение.

И даже если взятки раздавать никто не планировал, всё равно знания местных реалий не бесполезны. И вот мы теперь обсуждали план уже в более расширенном составе. Граф, при всей своей аристократичности, обладал тем самым нужным нам знанием местных портовых порядков и связей, которые невозможно купить за обычные деньги.

— И что же там будет 'почти'? — ожидаемо решил уточнить он.

— То, что не у всех на виду, — пояснил я. — Всё-таки дело будет происходить ночью, и большинство нормальных людей в это время спят.

— А вы, значит, себя к нормальным не относите? — усмехнулся граф.

— У меня, конечно, очень много недостатков, но именно этого среди них нет, — ответил я одной из своих любимых шуток.

Самоирония и раньше для меня была отличным щитом, позволяющим скрывать за маской улыбки другую, настоящую маску. Ну а сейчас, в прошлом, и подавно.

— И зачем вам, если не секрет, этот самолёт понадобился? Я думал, вы больше коммерсант, прикрывающийся подставными лицами по причине своей молодости.

— Коммерция — это так, один из видов приключений. Или, скорее, прикрытие, зачем я тут вообще. На самом деле я авантюрист ещё тот, — абсолютно честно ответил графу.

В его глазах вспыхнул огонёк понимания; порода людей, ставящих риск выше прибыли, узнавала друг друга без паролей. Ну да, один авантюрист другого сразу поймёт. И он даже не стал интересоваться дальнейшим вопросом 'зачем', а спросил другое:

— Тогда почему вы хотите военную модель 'Сандерленда', когда рядом стоит более редкий и более комфортный вариант?

— И куда я потом на нём полечу? — ответил ему. — А вот ничем не примечательная военная лодка позволит летать над всем Средиземноморьем, вообще ничего не опасаясь. Во всяком случае, не опасаясь англичан. Абсолютно привычная рабочая лошадка. В военное время лучшая маскировка — это слиться с толпой таких же серых трудяг войны.

— Так вы что, реально на нём потом собираетесь летать? — то ли не поверил, то ли восхитился граф.

— Конечно, — подтвердил я. — Зачем ещё самолёты нужны? У меня даже удостоверение пилота есть. Хотя свой пилот тоже есть. Профессионал, каких ещё поискать, именно он и будет угонять. Я пока такого опыта не набрал, могу перелететь из пункта А в пункт Б, не более.

Я всё ждал самого неприятного вопроса, на который у меня не было ответа. Вернее ответ имелся, но не очень убедительный. Где я потом этот самолёт держать собираюсь? А также, где я его буду обслуживать? Думал ответить, что нигде. То есть полетаю и брошу. Однако не пришлось, так как граф об этом почему-то не спросил. Ну или решил что раз беру, значит имею где держать.

Ну а дальше началось настоящее планирование. Что, где, зачем, почему и сколько оно будет стоить. Причём абсолютно честно рассказывалось, сколько оно будет стоить по рекомендации графа, и сколько — без неё. И мне предстояло оплатить как раз второй вариант, а разницу брал себе граф Антошка. Это кроме его основного гонорара, о котором договаривался даже не я, а Савелий Петрович.

И да, я от такого не отказывался, потому что без него нам пришлось бы заплатить ещё больше и без всякой гарантии на успех. Откаты не в России и не в двадцать первом веке придумали, они существовали везде и всегда.

Как оказалось, с угоном 'Сандерленда' у нас была одна небольшая, а вернее — огромнейшая проблема. Там не просто так был большой экипаж. И если убрать кока, пулемётчиков и всех прочих, без которых самолёт в принципе летать может, то один специалист был критически важен: двигателист. Он не просто содержал двигатели в порядке, он управлял ими в полёте. В этой огромной летающей лодке управление тягой четырех моторов 'Бристоль Пегасус' требовало постоянного контроля со специального поста бортинженера. Пилот в одиночку просто физически не мог одновременно держать штурвал и следить за всеми температурными режимами и давлением масла.

Казалось бы, всё, можно ставить крест на затее, так как никаких бортинженеров и тем более двигателистов у нас нет и никогда не было. Неожиданно оказалось, что на самом деле есть. Я как-то даже не подозревал, что у меня в дивизии есть целый авиаинженер, пусть и совсем другого профиля. Тот самый Аркадий Гривозубов, которому спирт не выдавать.

Да, у него был очень узкий профиль: высотное оборудование, но общее образование как раз касалось авиации вообще. Так что если дать почитать инструкцию к конкретным двигателям к конкретному самолёту, то должен справиться. Во всяком случае, Маша Воронова в этом была абсолютно уверена. Проверенная сталинская инженерная школа конечно давала мощнейшую базовую подготовку, но лично я проявлял по этому поводу законный скептицизм.

Мне сама идея управлять самолётом по шпаргалкам сразу не понравилась, да и такой уверенности, как наша Маша я не испытывал. Однако вызвал из пространственного кармана конкретного специалиста, и мы его дополнительно опросили. Тот заявил, что если будут инструкции, то да, сможет.

Похоже, единственной, кого не смущала перспектива управления самолётом по шпаргалке, была Маша Воронова. Та пребывала в святой уверенности: раз она сама способна сесть за штурвал любого летающего аппарата и взлететь с первой попытки, значит, и все остальные просто обязаны так уметь.

Другой вопрос: где и как эти самые инструкции достать? Как в таких случаях говорят, если проблему можно решить за деньги, то это не проблема, а расходы. Ну так вот, похоже, в данном случае проблему решить за деньги не получится. Нет, если бы дело происходило в Англии, особенно там, где эти самолёты строят, то вообще не проблема. Только плати — и сами принесут. Но откуда таким инструкциям взяться здесь, в Стамбуле? Неважно в каком виде: заводская инструкция в виде брошюрки, какой-то учебник по авиации или личные конспекты одного из таких офицеров.

Вот мы и шерстили весь Стамбул в надежде что-то такое найти. А вернее, даже не мы, а люди, нанятые графом Антоном Оболенским. Да и не весь Стамбул, а только англичан, и в первую очередь — их военных. Там было главное — нанять посторонних, чтобы потом след не вывел на нас. Старые связи графа в эмигрантских кругах и его умение сорить чужими деньгами через подставных лиц давали на это надежду.

Причём важно было именно чтобы след не вывел потом. А если до, то такие действия вообще ни у кого никаких подозрений не вызывали. Ну, ищут люди инструкции для управления двигателями 'Сандерленда' — и что? Шпионы? Скорее всего, именно они. Да что там скорее всего — точно шпионы. Однако именно в Стамбуле таким контингентом никого не удивишь, тут каждый второй шпион, а многие сразу на несколько сторон работают. В столице мирового шпионажа, зажатой между проливами, покупка и продажа чужих военных секретов были такой же обыденной частью местного колорита, как торговля коврами или специями на базаре. И всех всё устраивало. Или, скорее воспринималось чем-то неизбежным вроде погоды.

На случай, если вообще ничего не найдём, был план Б. Абсолютно ненадёжный, которым я, скорее всего, не буду пользоваться: похитить одного из таких офицеров и заставить его вместе с нами угонять самолёт. Нет, предлагались и более экзотические варианты — например, подпоить его где-нибудь в кабаке и выведать все тайны управления двигателями. Это ещё более крутой вариант, чем управлять по шпаргалке. Попытка на слух, через пьяный английский, зазубрить параметры давления наддува и температурные лимиты головок цилиндров выглядела гениальной, если бы не была откровенным самоубийством.

На самом деле, никакими планами B, C и прочими буквами сомнительного алфавита я пользоваться не собирался. Потому что у меня был ещё план Икс: вообще отказаться от данной авантюры или, в крайнем случае, угонять самолёт попроще. Тем более что в гавани стояла летающая лодка меньших размеров, которая не требовала такого большого экипажа — британская 'Валрус'. Этот одномоторный биплан-амфибия Supermarine Walrus, хоть и выглядел неуклюжим по сравнению с величественным 'Сандерлендом', управлялся силами одного лишь пилота, что делало его приемлемым запасным вариантом на случай полного провала наших инженерных изысканий. Даже Маша Воронова с этим согласилась, хоть и не очень охотно.

Однако нам повезло, и найти такую инструкцию всё-таки получилось. И даже не сильно дорого. Самое интересное — не мы её нашли, а она нас нашла. Слухи про то, что какие-то люди бегают по всему Стамбулу и ищут нечто такое, очень быстро пошли. И вот кое-кто откликнулся и нашёл таких ищущих. Один из интендантов англичан. Возможно, по его мнению, он содрал с нас в тридорога, даже не подозревая, что мы и в десять раз дороже могли бы заплатить.

Зато я подозреваю, что когда всё-таки самолёт угонят и начнут искать тех, кто разыскивал эту инструкцию, справедливо полагая, что это не может быть случайным совпадением, данный кадр точно не побежит докладывать, что инструкцию продал именно он. Британский снабженец будет сидеть тише воды ниже травы, прекрасно понимая, что его ждёт за соучастие.

После получения инструкцию требовалось ещё перевести с английского на человеческий. Тут, понятно, Савелий Петрович в этом большой специалист, но Маша Воронова тоже помогала, так как иной раз требовалось не просто перевести, а понять, что там имелось в виду под авиационными терминами. Однако они вполне себе справились.

А потом Аркадий Гривозубов сидел в гостиничном номере и зубрил эти инструкции, готовясь к ответственному полёту. Так неожиданно из наземного инженера он превратился в члена экипажа всё-таки воздушного.

Кроме забот по поиску инструкций, были ещё и планы на сам угон самолёта.

Правда, когда озвучивались некоторые пункты плана, граф как-то подозрительно на нас косился. Ну да, о наличии пространственного кармана ему никто не рассказал, а без таких знаний некоторые детали действительно звучали как минимум странно, если не сказать — дико. Косился он сначала на меня, потом на Савелия Петровича, который кивал, соглашаясь, мол, так и будет. Тот удивлялся, но верил своему бывшему однокласснику.

А ещё некоторые вопросы графа, которые не очень-то относились к нашему плану, навели меня на одну интересную мысль. Во время угона самолёта шума в Стамбуле всяких разных дел будет куда больше, чем планировал лично я. Похоже, под это дело в других местах произойдут другие интересные события.

Возможно, сами по себе они будут максимально тихими, но позже шум всё равно поднимется. Ну так это очень хорошо! У всех этих событий будут вполне прозаичные объяснения. Никто точно не подумает на Товарища Грозу. Лучший способ спрятать одно дерзкое преступление — это погрузить город в хаос из десятка мелких происшествий, у любого из которых найдётся более чем прозаичное объяснение.