Товарищ Гроза - 4

— А что по скорости, действительно такая маленькая? — продолжил спрашивать я. — И по комфорту?

— Максимальная у него около трёхсот двадцати, — пояснила Маша. — Но на крейсерской в двести сорок он может висеть в воздухе по четырнадцать часов кряду. Для летающей лодки такого веса это отличные показатели. Что же касается комфорта, то теоретически почти то же самое, но только теоретически.

— Почему? — не понял я.

— 'Сандерленд' строился на базе того самого гражданского G-class, о котором я говорила с самого начала, но был адаптирован под военные нужды. Часть роскоши убрали, напихав обилие пулеметных точек и превратив машину в 'летающего ежа'. Однако, в отличие от многих других военных машин, 'Сандерленд' сохранил часть 'гражданского' уюта — на борту предусмотрены спальные места и полноценный камбуз с плитой, что важно для дальних перелетов. Наличие же фарфорового туалета на борту делает его одной из самых гуманных военных машин. А также есть возможность вернуть часть утраченного. Если приложить руки и выкинуть в нашем случае лишнее военное оборудование, мы получим настоящий летающий отель, способный сесть в любой бухте Средиземноморья.

Не трудно догадаться, что планировали именно угон стандартного военного гидросамолёта, а не редкой гражданской экзотики. Нет, появилась у меня мыслишка втихаря стащить редкий вариант, чтобы потом в стандартном внутренности переделать именно за счёт его запчастей. Тем более что изначальная конструкция у них одна или, как минимум, очень близкая. Такая техническая каннибализация позволила бы нам совместить внешнюю неприметность 'Сандерленда' с почти яхтенным комфортом его гражданского собрата.

Но, опять же, угон, когда самолёт улетел и есть куча свидетелей, абсолютно всем понятен. А бесследное исчезновение не где-нибудь там в небе, над морем или в необитаемом месте, а в самом центре Стамбула, точно вызовет определённые подозрения. А такой подозреваемый на данный момент в мире есть только один — Товарищ Гроза. Мне совсем не улыбалось становиться единственным логическим объяснением любой пропажи в радиусе тысячи километров. Во всяком случае не тогда, когда путешествую инкогнито.

Ну а настоящий угон самолёта, а не тихая кража с помощью инвентаря, для нас стал чем-то новым и необычным. На самом деле, это для меня стало чем-то новым и необычным. Маша Воронова вообще-то именно с этого свою партизанскую карьеру и начала. Правда, здесь и сейчас был вовсе не её случай. В своём аэроклубе она была кем-то вроде неофициального заместителя начальника и могла просто приказать заправить и подготовить — тут такой номер не пройдёт.

Савелий Петрович, как оказалось, тоже имел кое-какой опыт. Нет, самолёты ему угонять не приходилось, а с наземной техникой — да, было. Так что планировали не на пустом месте, а складывая наш общий опыт и мои уникальные возможности в одно целое.

Да и кто сказал, что мой инвентарь при этом не будет использован вообще? И охрану туда можно запросто поместить, и лишних свидетелей, и любые двери открыть. А также принести любое количество необходимого горючего. Ведь, как уже сказал, приказать заправить не получится. Вот с обдумывания, где можно достать нужное горючее, мы и начали. Тут очень пригодились мои способности, которые превращали нас в самую автономную группу заправщиков в мире.

— Я вас правильно понимаю, молодой человек, — спросил в очередной раз граф Антон Дмитриевич Оболенский. — Вы собираетесь угнать британскую летающую лодку 'Сандерленд' прямо из бухты Золотой Рог у всех на виду?

— Почти, — честно ответил я.

Привлечь к планированию операции графа Антошку было идеей Савелия Петровича. После некоторых доводов я согласился. Граф Оболенский как участник планирования — фигура крайне ценная. Как старый эмигрант, он может знать много чего, в том числе и то, какой турецкий офицер в порту закрывает глаза на шум за небольшое вознаграждение.

И даже если взятки раздавать никто не планировал, всё равно знания местных реалий не бесполезны. И вот мы теперь обсуждали план уже в более расширенном составе. Граф, при всей своей аристократичности, обладал тем самым нужным нам знанием местных портовых порядков и связей, которые невозможно купить за обычные деньги.

— И что же там будет 'почти'? — ожидаемо решил уточнить он.

— То, что не у всех на виду, — пояснил я. — Всё-таки дело будет происходить ночью, и большинство нормальных людей в это время спят.

— А вы, значит, себя к нормальным не относите? — усмехнулся граф.

— У меня, конечно, очень много недостатков, но именно этого среди них нет, — ответил я одной из своих любимых шуток.

Самоирония и раньше для меня была отличным щитом, позволяющим скрывать за маской улыбки другую, настоящую маску. Ну а сейчас, в прошлом, и подавно.

— И зачем вам, если не секрет, этот самолёт понадобился? Я думал, вы больше коммерсант, прикрывающийся подставными лицами по причине своей молодости.

— Коммерция — это так, один из видов приключений. Или, скорее, прикрытие, зачем я тут вообще. На самом деле я авантюрист ещё тот, — абсолютно честно ответил графу.

В его глазах вспыхнул огонёк понимания; порода людей, ставящих риск выше прибыли, узнавала друг друга без паролей. Ну да, один авантюрист другого сразу поймёт. И он даже не стал интересоваться дальнейшим вопросом 'зачем', а спросил другое:

— Тогда почему вы хотите военную модель 'Сандерленда', когда рядом стоит более редкий и более комфортный вариант?

— И куда я потом на нём полечу? — ответил ему. — А вот ничем не примечательная военная лодка позволит летать над всем Средиземноморьем, вообще ничего не опасаясь. Во всяком случае, не опасаясь англичан. Абсолютно привычная рабочая лошадка. В военное время лучшая маскировка — это слиться с толпой таких же серых трудяг войны.

— Так вы что, реально на нём потом собираетесь летать? — то ли не поверил, то ли восхитился граф.

— Конечно, — подтвердил я. — Зачем ещё самолёты нужны? У меня даже удостоверение пилота есть. Хотя свой пилот тоже есть. Профессионал, каких ещё поискать, именно он и будет угонять. Я пока такого опыта не набрал, могу перелететь из пункта А в пункт Б, не более.

Я всё ждал самого неприятного вопроса, на который у меня не было ответа. Вернее ответ имелся, но не очень убедительный. Где я потом этот самолёт держать собираюсь? А также, где я его буду обслуживать? Думал ответить, что нигде. То есть полетаю и брошу. Однако не пришлось, так как граф об этом почему-то не спросил. Ну или решил что раз беру, значит имею где держать.

Ну а дальше началось настоящее планирование. Что, где, зачем, почему и сколько оно будет стоить. Причём абсолютно честно рассказывалось, сколько оно будет стоить по рекомендации графа, и сколько — без неё. И мне предстояло оплатить как раз второй вариант, а разницу брал себе граф Антошка. Это кроме его основного гонорара, о котором договаривался даже не я, а Савелий Петрович.

И да, я от такого не отказывался, потому что без него нам пришлось бы заплатить ещё больше и без всякой гарантии на успех. Откаты не в России и не в двадцать первом веке придумали, они существовали везде и всегда.

Правда, когда озвучивались некоторые пункты плана, граф как-то подозрительно на нас косился. Ну да, о наличии пространственного кармана ему никто не рассказал, а без таких знаний некоторые детали действительно звучали как минимум странно, если не сказать — дико. Косился он сначала на меня, потом на Савелия Петровича, который кивал, соглашаясь, мол, так и будет. Тот удивлялся, но верил своему бывшему однокласснику.

А ещё некоторые вопросы графа, которые не очень-то относились к нашему плану, навели меня на одну интересную мысль. Во время угона самолёта шума в Стамбуле всяких разных дел будет куда больше, чем планировал лично я. Похоже, под это дело в других местах произойдут другие интересные события.

Возможно, сами по себе они будут максимально тихими, но позже шум всё равно поднимется. Ну так это очень хорошо! У всех этих событий будут вполне прозаичные объяснения. Никто точно не подумает на Товарища Грозу. Лучший способ спрятать одно дерзкое преступление — это погрузить город в хаос из десятка мелких происшествий, у любого из которых найдётся более чем прозаичное объяснение.

Этой ночью в порту Стамбула погибло несколько десятков турецких и примерно столько же британских военных. Нейтралы и союзники? А турки с англичанами хоть когда-нибудь ими были? Враги и только враги. Некоторые возмущаются, когда кто-то предлагает сотрудничать с немцами или, допустим, итальянцами. И никого не смущает сотрудничество с американцами и англичанами, которые тысячекратно большие враги, чем Гитлер с Муссолини, вместе взятые.

Если понадобится, то я буду сотрудничать и с немцами, и с итальянцами — и кто там ещё официально во врагах числится? Но при одном обязательном условии: когда они воюют не против России, а против тех же англичан, например. То есть на Средиземноморье как раз самое оно. Ну и сам не постесняюсь уничтожить любое количество противника, которое у меня получится. Правда, пока с обязательным условием — соблюдение полного инкогнито.

Ну а здесь и сейчас не повезло некоторым конкретным туркам и англичанам. Причём похищать их с помощью инвентаря нельзя было ни в коем случае: след должен быть самый понятный и естественный. Так что снимали часовых бойцы дивизии. Другое дело, что подобраться можно было с помощью инвентаря, ну а дальше — всё по-настоящему. Холодная сталь в руках моих профессионалов сработала не хуже любой магии или системных возможностей.

Разве что экипаж самого самолёта оказался у нас в плену. Другой вопрос — что с ним потом делать? Сдать, как до этого пленных немцев советскому руководству, не получится. Англичане всё-таки считаются союзниками, хотя и враги. Такая двусмысленность их статуса для кого-то могла создать определённые юридические и моральные трудности. Но только не для меня, все они легко решались в рамках моей личной логики.

Поэтому даже если я когда-нибудь признаюсь, что эту акцию совершил именно я, а не кто-нибудь другой, всё равно эти пленные бесследно исчезнут где-то в Средиземном море. А пока пускай побудут в пространственном кармане — учитывая, какой он сейчас по размеру, много места не займут. На борту 'Сандерленда' в ночную смену обычно остаётся минимальный дежурный экипаж: два пилота, бортмеханик и, возможно, пара стрелков-радистов — итого пять-шесть человек в офицерских и сержантских чинах. В данном случае их было шестеро и много места, как я уже сказал, не займут.

Это, можно сказать, была тихая часть операции. Даже учитывая снятых часовых и некоторых случайных солдат противника. Следующий, тоже тихий этап: заправка и техобслуживание самолёта. К счастью, это была дежурная машина, готовая взлететь в любой момент по приказу. Но всё равно проверить требовалось. Не просто так я в инвентаре пронёс полный комплект бочек с горючим. Если не хватит — заправимся. С другой стороны, если не хватит и в воздухе, тоже заправимся.

Ну а дальше Маша Воронова села за штурвал, я занял место второго пилота, хотя толку от меня там пока что крайне мало. Тут главное — возможность выхватить напарницу в инвентарь, если вдруг что пойдёт не так. Пока моя роль сводится к функциям живой системы спасения.

Обычно каждый новый самолёт в начале совершает пробный полёт, Маша Воронова привыкает к машине, её особенностям. Это был первый раз, когда, можно сказать, с корабля на бал. Тем более что летающая лодка вполне официально считается не только самолётом, но и кораблём.

Мы покидали бухту Золотой Рог, а у нас за спиной разгорались пожары. Даже не приходилось что-то самому сооружать в виде ненадёжных таймеров со свечками. Энтузиасты-поджигатели нашлись, особенно за звонкую монету. Я абсолютно не опасался, что их потом поймают и они всё расскажут. Хотя бы потому, что они сами понятия не имели, кто и зачем их нанял. Вот про 'зачем' быстро выяснят — конечно, чтобы замести следы угона. Ну и отвлечь внимание. А про 'кто' рассказать невозможно, если ты этого не знаешь.

Стамбул превращался в пылающий хаос, который для внешнего мира выглядел как череда диверсий, а для нас был лишь ярким занавесом, скрывающим уход в небо. Ну ладно, не весь Стамбул, и даже не один из многих портов, но даже самой маленькой части тоже хватало.

Египет, а конкретно Александрия, по отношению к Стамбулу лежит почти идеально на юге. Во всяком случае, на карте кажется именно так. Но, как известно, нормальные герои всегда идут в обход. Летят они тоже в обход. Вот и мы потянули сначала на восток, сознательно путая след и заставляя береговые службы Турции гадать, куда вообще в том направлении решил рвануть похищенный 'Сандерленд'.

Дальше уже в ночном турецком небе, когда поняли, что никакие истребители нас не преследуют и ПВО не палит куда попало, развернулись на более подходящий курс. Пока Маша Воронова вела самолёт, я осмотрелся и обнаружил одну интересную вещь — бортовой журнал. Ну да, летающие лодки — это в том числе и корабли, и некоторые правила морского флота тут присутствуют. Эта пожелтевшая тетрадь в кожаном переплёте хранила в себе не только графики дежурств, но и некоторую другую информацию о тех, кто ещё вчера считал эту машину своим домом.

Позже уже днём, когда посадили самолёт где-то в середине пути, в одной из уединённых бухт греческого острова Родос, перечитали журнал. Выяснили даже, кто у нас теперь в плену, никого из них не допрашивая.

Естественно, журнал проверял Савелий Петрович, как лучше всех из нас разбирающийся в английском. Ну и вообще в английских правилах. Именно он заметил некоторые пометки. Если с офицерами всё было понятно, то вот один из сержантов, бортмеханик, был отмечен как неблагонадёжный. Шон О'Флаэрти — само имя и фамилия так и веяли духом мятежной Ирландии и нелюбовью к британской короне.

У меня даже возникла мысль перевербовать, а то у нас именно специалистов по авиации вообще не хватает, не говоря уже об этой конкретной летающей лодке. Другой вопрос: что можно такому человеку предложить, даже если он не любит Его Величество? Свободу, золото или шанс поквитаться с империей её же оружием?

Но об этом предстояло подумать в будущем, а пока курс лежал на Александрию.

Ещё немного иллюстраций. Стамбул 1941 год, ресторан Максим. А так же, если нетрудно, помогите выбрать образ графа Антошки:

https://author.today/post/843071

Глава 10 Александрия

Визит в Александрию сильно отличался от вроде бы точно такого же в Стамбул. Да, гостиничный номер мы тоже сняли в приличной части города, но на этом, собственно, всё сходство и закончилось. Теперь это был не торговец фруктами из 'бывших русских', а англичанин, путешествующий с секретарём. С совсем молодым секретарём, видимо, из родственников, потому что постороннего человека на такую должность в столь юном возрасте не возьмут. Нетрудно догадаться, что секретарём выступал я, а англичанином — Савелий Петрович.

Соответственно, ни профессора, ни Любови Орловой, ни кого-то ещё с нами не было. Во всяком случае, официально их никто в гостинице не прописывал. Однако поскольку номер двухместный, то подругу по ночам я вполне мог туда вытаскивать. Да и не только по ночам — мы с ней иногда гуляли по городу, хоть и не с такой расширенной программой, как в том же Стамбуле.