Товарищ Гроза - 4

Аннотация:

На Землю пришла Система. Не сама пришла — её инопланетяне к нам принесли. И вовсе не с целью завоевать или уничтожить таким хитрым способом. Нет, они нас спасают. Во всяком случае, сами в это искренне верят.

И вот после успешного переноса в пространственном кармане через линию фронта захваченных трофеев и спасённых эвакуированных людей герой думает: что ему делать дальше? Прогуляться по улицам предфронтовой Москвы? Отпраздновать Новый год где-нибудь на Крайнем Севере? Или, наоборот, переждать зиму где-нибудь в южных странах? А может, всё это вместе и ещё что-нибудь невероятное сверх того?

От автора:

Если найдёте какие-нибудь ошибки пишите, обязательно исправлю. Если есть замечания, предложение и пожелания по самой книге, тоже пишите. Критика приветствуется любая, не только 'конструктивная'. Не обещаю, что обязательно последую вашим советам и замечаниям, но обязательно их выслушаю. Если кто помнит как я работал над своим 'Полным набором', то наверняка знает, никого за критику не баню, даже если она матерная.

Первая книга цикла тут:

СИ: https://samlib.ru/k/kmiloslaw/groza1.shtml

АТ: https://author.today/work/506174

ВВВ: https://mahrov.4bb.ru/viewtopic.php?id=11289

Глава 1 Москва

Москва — столица нашей родины. Как там дальше в учебниках для младших классов написано, я уже и не помню. Однако идея посетить город на обратном пути всё-таки появилась. И правда: по Минску гуляли, по Бресту... ну, там не совсем гуляли, но тоже считается, по Варшаве вообще прошлись по полной программе. Будет совершенно несправедливо не посетить и Москву.

И то, что она сейчас не совсем по пути, не так уж важно. Это смотря какими картами пользоваться. Всё та же пустая пачка от 'Беломора' прекрасно подойдёт. Ну а если глобус взять, то он вообще круглый. В какую сторону ни лети, всё равно рано или поздно в нужную точку попадёшь.

Только была одна проблема: на оккупированных территориях я, считай, ничего не боялся. В любой момент был готов доставать из инвентаря пулемёты, танки, всю свою дивизию и начинать активные боевые действия. Тут это как бы не предусмотрено. Конфискация эшелонов на вокзалах тоже не предусмотрена. Хотя именно в Москве вряд ли кто-то заранее на меня снайперские ловушки устраивать станет. Но от привычных методов всё равно придётся отказаться.

Во всём остальном — то же самое. Если какой-нибудь патруль на улице попросит документы, нельзя его по-тихому забрать во вне лимит и пойти дальше, как будто ничего не было. Центральная библиотека имени Ленина, опять же... Хотелось бы, но придётся отказаться. Так что соблазнов даже больше, чем в любом другом городе, а возможностей считай почти никаких.

Ну и осень опять же. Это летом по лесам прятаться хорошо, а когда зарядят затяжные дожди, вся лесная романтика быстро проходит. Я, конечно, могу прятаться в своём пространственном кармане и там сохнуть, но на остальных-то это не очень распространяется. И то, что сколотили ровно столько бытовок, сколько помещается в выделенном месте, дело не спасает. Это же каждый раз надо целый городок в лесу ставить.

И кстати о выделенном месте. Инвентарь после массовой эвакуации не только людей, но и огромного количества трофеев скачкообразно вырос. Я даже не проверял, сколько в нём сейчас пространства. Но и на глаз видно, что очень много. Ведь раньше, когда доставал имущество из эшелонов, инвентарь практически не увеличивался, потому что имеет значение только общий объём. Причём — общий объём упаковки.

То есть, получается, пока груз в вагоне, Система считает объем вагона, а не каждой коробки внутри. Разгрузив эшелоны (распаковав 'матрёшку'), всё равно будет засчитана только самая большая кукла этой матрёшки. А сейчас, когда вываливал в первую очередь именно эти эшелоны, как полные, так и пустые, там скакнуло знатно. Надо будет потом всё тщательно посчитать и померить. Хотя бы чтобы знать, сколько у меня теперь места.

Вариант с посещением Москвы или какого-нибудь другого не оккупированного советского города был заранее обдуман. Так что ничего спонтанного не произошло. Но добирались с несколькими пересадками и ни на 'Шторхе', а в основном на У-2 — уж на нашей территории этот самолётик подозрительным не выглядит. Хотя это далеко не самая комфортная машина, особенно для осени. И особенно — после 'Тайфуна'. Ну а в самом финале — стандартный прыжок с парашютом и выход в город уже пешком.

Первым делом мы с Любовью Орловой отправились оформлять документы. А именно — восстанавливаться в МГУ. И правда, чего мелочиться, сразу туда! Студенческие билеты из Минского университета у нас есть, причём самые что ни на есть настоящие, несмотря на то, что фальшивые. Они бы любую придирчивую проверку прошли, если бы у местных была возможность её технически сделать.

Так что в этом смысле легенда была железная. Двое родственников, брат и сестра двоюродные, вовремя покинули Минск и теперь хотят восстановиться в качестве студентов. Нет, можно, конечно, годик подождать и вернуться в родной город, когда его освободят, но не хотелось бы прерывать образование.

И нет, в то, что нас тут прямо сразу примут, я не рассчитываю — объяснял Любови Орловой перед тем, как туда явиться. Но хоть какую-нибудь справку пусть дадут.

— Ну почему же не примут? — усмехнулась она. — Дать правильные взятки, и всё будет.

— Знать бы ещё, кому их давать, — усомнился я.

— А чего там знать? Если действительно хочешь, уже завтра будем студентами.

— Правда?

— Правда, — уверенно ответила моя подруга. — Это наш Савелий Петрович может английским шпионом прикидываться и вербовать немецких чиновников. Мне даже прикидываться никем не надо, я просто знаю, как тут всё на самом деле работает.

— Тогда не надо, — возразил я. — Получить пару-тройку высших образований я не против, но после войны. А пока хватит какой-нибудь ни к чему не обязывающей справки.

— Хорошо, будет тебе справка, — подвела итог Любовь Орлова.

Ну а дальше я просто помалкивал и кивал в нужных местах — всем остальным занималась моя подруга. С кем-то ругалась, перед кем-то заискивающе улыбалась. Я бы даже не удивился, если бы она комплименты про Любовь Орлову и свою на неё похожесть принимала как должное. Ну да, от меня она их не принимает и сразу же воспринимает неадекватно, а если надо для дела — то умеет. Но в данном случае мы были, естественно, не под своими настоящими именами, поэтому таких комплиментов никто не выдавал.

Очень быстро возникли претензии из-за вовремя не оплаченных комсомольских взносов. И нет, это не нам их предъявили — это Любовь Орлова предъявила университету. Как же так: война, важна каждая копейка, а с нас не хотят брать деньги?

Тут прониклись и быстро всё оформили. Сразу позвали секретаря комсомольской организации университета, которая и взносы приняла, и метки в комсомольских билетах поставила, и даже отдельную расписку выдала, хотя та и не требовалась.

В общем, раздали ровно столько взяток и именно таких, каких положено. И выходили из здания университета с ничем и ни к чему не обязывающими справками. В первую очередь — ни к чему не обязывающими сам университет. Но, что очень важно, — и нас тоже. Теперь мы официально являемся студентами, которые восстанавливаются в МГУ.

Когда-нибудь. Как только появится такая возможность. Причём владеем абсолютно настоящими справками, которые пройдут вообще любую проверку, какая только возможна. Это Савелий Петрович — фальшивый английский шпион, а Любовь Орлова — настоящий бюрократ. Причём настоящий советский бюрократ, знающий все как явные, так и тайные ходы и выходы.

Ещё одно преимущество этих справок: их можно использовать в качестве образца. У нас ведь студенческих билетов целая куча — сможем менять имена, когда понадобится. А справка из Москвы в любом другом городе имеет очень хороший, почти магический вес.

Советских денежных знаков у нас не просто хватало, а было с большим избытком. Просто потому, что они имелись в варшавском банке. И теперь появилась почти официальная возможность их тут все потратить. Вернуть, так сказать, деньги в экономику.

Правда, и некоторые препятствия тоже имелись, учитывая советскую специфику. Никакие посещения ресторанов с танцами, например, не предусматривались — даже если таковые где-то ещё сохранились. Фирменные магазины с товарами, недоступными большинству по причине слишком высокой цены, тоже закончились вместе с НЭПом.

Можно, конечно, погулять по всяким разным большим рынкам и поискать интересные диковинки — чем я успешно занимался в своё первое посещение Минска, — но массово там ничего не закупишь. Да и целенаправленно тоже. Можно только случайно найти что-нибудь действительно стоящее. Однако, если найдётся время, то почему бы и нет?

Вот и получилось, что большую часть досуга мы проводили в кинотеатрах. Про то, что атмосфера кинотеатров до эпохи попкорна мне нравится куда больше, чем та, что сейчас в моём времени, я уже рассказывал. Ну так вот: московские кинотеатры в этом смысле гораздо лучше варшавских. Хотя бы потому, что фильмы идут на русском.

За несколько дней мы успели посетить 'Валерия Чкалова', который в октябре крутили почти везде, посмотрели 'Боевой киносборник ?4' и зашли на 'Дело Артамоновых'. Ещё зашли на повторный сеанс 'Волги-Волги'.

Да, всё это, кроме сборника, я когда-то видел ещё у себя в будущем. Что-то крутили по телевизору, а что-то посмотрел уже по интернету. Ну и вот, наконец-то довелось увидеть их в оригинале.

Кроме кинотеатров, посетили один раз и самый что ни на есть обычный театр. Может быть, ходили бы чаще, но билетов тут было просто не достать. Вернее, их надо было именно 'доставать' — просто так, в кассе, их никогда не было. Учитывая, что с деньгами у нас проблем не возникло, вопрос в итоге решился, но всё-таки.

Нам удалось попасть в филиал Малого театра на 'Варваров' Горького. Зал был набит до отказа — в Москве сорок первого дефицит зрелищ ощущался не меньше, чем дефицит продуктов, так что каждое представление превращалось в событие.

К счастью, ни на концерты классической музыки, ни на оперу с балетом мы не ходили. И нет, всё это в воюющей Москве тоже было, просто моя подруга прекрасно понимает, что мне это не нравится, и согласилась совершенно добровольно отказаться.

Однако часть обязательной программы, можно сказать, выполнили без проблем. Например, посетили ближайшее фотоателье и сделали стандартный набор снимков. Это стало своеобразной традицией. Также традиционно доплатили за срочность. Может быть, бедные студенты, швыряющиеся деньгами, и смотрятся странно, но во все времена студенты попадались разные. У некоторых недостатков с финансами вообще не случалось. И кто сказал, что мы не из таких?

А вот от похода по Москве с фотоаппаратом и фотографирования на фоне разных достопримечательностей пришлось отказаться. А то ещё, чего доброго, за шпионов примут. Причём — стопроцентно немецких: 'Лейка'-то — немецкий фотоаппарат. Сейчас с этим делом всё плохо. Немецкие шпионы фотографируют немецкими фотоаппаратами, а английские агенты расплачиваются английскими фунтами стерлингов.

Потом было посещение центрального почтамта с закупкой всех открыток и марок, какие там только нашлись. Тоже ведь предмет коллекционирования, а я теперь к любой коллекции отношусь весьма серьёзно. К сожалению, отправить открытку самому себе, как это сделали в Варшаве, не получилось. Просто некуда было. Ведь тут квартиру мы не сняли, да и задерживаться на большой срок в Москве тоже не планировалось.

Деньги на квартиру у нас на самом деле были. И желание поселиться примерно так же, как в Варшаве, тоже имелось. И не надо думать, что в СССР не найдётся элитной квартиры, которую тебе сдадут. Только и в Москве, и в Варшаве, и в Париже с Лондоном такую квартиру непонятно кому никто не сдаст.

Тут нужны рекомендации, и так уж получилось, что там, в Варшаве, они у нас имелись. Да, сомнительные, да, от контрабандистов, но они были. Здесь же ничего такого не было, так что пришлось от идеи отказаться. Ну а на комнату в коммуналке, которую снимешь вообще без проблем, у самого желания не было.

Однако далеко идущие планы на посещение почты тоже имелись. Например — написать письмо товарищу Сталину. Попаданец я или где? А те попаданцы, которые лично советы товарищу Сталину не дают, пишут обычно ему письма. В планах было не только ему, а вообще много кому и много куда разослать такие неожиданные послания.

А вообще моё влияние на историю уже просматривалось невооружённым глазом. Я, конечно, никогда не был в той, в настоящей военной Москве, но много что о ней читал, особенно когда готовился к испытанию, и в этой альтернативной Москве сразу были заметны отличия. Там, в конце сентября сорок первого года, немцы уже вовсю готовили операцию 'Тайфун' и концентрировали силы для решающего броска. А здесь этого ещё не произошло. Ничем другим, кроме моего влияния, такое объяснить невозможно. А ведь мы бомбили с Машей Вороновой только Ленинградское направление, на Московском ничего такого не было.

Или взять ту же Машу Воронову — вон она смотрит на нас буквально со всех газет. И где-то же нашли её старое фото из аэроклуба! Ну да, героиня, сумевшая разбомбить весь Ленинградский фронт на одном У-2. Именно так там и было написано — ни про какую 'Раму' ни слова. Как и ни про какого товарища Грозу. Кстати, надо будет написать претензию в газеты тоже. И нет, не за то, что меня забыли, а за старую фотографию. Вот сама Маша Воронова и напишет, и вложит целую пачку своих новых фотографий на фоне разных самолётов. А их у нас полно, она это дело любит. Пусть печатают, раз уж им так сильно хочется.

Или вот ещё одно кардинальное изменение: звучащая из всех динамиков 'Одна победа' в исполнении Любови Орловой. Только не моей Любови Орловой, а местной актрисы. В аранжировке они, конечно, изрядно переврали, но тоже неплохо звучит.

Или тут всё сделано по принципу 'не можешь бороться — возглавь'? И теперь что: актрисе придётся перепевать все те песни, которые в прямом эфире исполняет моя Любовь Орлова? А ведь далеко не все они идеологически верные. И это пока только то, что уже было исполнено, а ведь будет ещё и не такое.

Зато я наконец понял, почему моя подруга категорически отказывается исполнять некоторые песни. Пусть и через некоторое время, но до меня всё-таки дошло. Ведь все те песни, от которых она отказалась, уже были исполнены в это время. Причём не кем-то там, а этой конкретной актрисой. Которую она недолюбливает из-за совпадения имени и фамилии, а также из-за того, что её постоянно с ней сравнивают.

А тут можно сказать — однозначная победа: не она, исполняя, повторяет песни Любови Орловой, а Любовь Орлова повторяет её песни. И кто теперь из них настоящая?

— И как тебе? — спросил я свою подругу.

— Фальшивит, — усмехнулась она.

Да, я знаю, что она свою не родственницу и даже не однофамилицу недолюбливает. Но в данном случае готов согласиться: фальшивит. Или не фальшивит, но просто исполняет не так, как я привык слышать.

— Можешь ей об этом рассказать, — предложил я.

— Не имею ни малейшего желания с ней встречаться, — ответила она.

— Так и не обязательно встречаться. Письмо напишем и подробно объясним, как надо правильно исполнять наши песни.

А вот это идея подруге понравилась. Точно напишет.

И если все остальные изменения произошли как бы сами по себе — то есть даже если я действовал целенаправленно, никакой гарантии, что получится именно нужный эффект, не было, — то одно всё-таки сработало именно так, как и требовалось. Я всё-таки замочил в сортире... нет, не буквально, но фактически, не товарища Хрущёва.

Попался на последней странице одной газеты некролог. Да, там рассказывалось, что он геройски погиб во время инспекции одного из фронтов. Но какой-то странный героизм, когда тебя даже не застрелили, а ты просто поскользнулся и свернул себе шею. Видимо, очень товарищу Сталину не понравилось его собственное будущее. Официально наказывать вроде бы пока не за что, но и геройскую смерть устраивать тоже не стали. А вот такую глупую он более чем заслужил.

Выходит, я уже много пунктов из кодекса попаданца почти собственноручно осуществил. Сталина предупредил — как минимум о Хрущёве, самого Кукурузника замочил, ну или такой вот вариант тоже считается. С командирской башенкой тут промашка вышла: оказывается, она уже и так существует. Высоцкого пока не перепели, но это обязательно будет.

Осталось изобрести промежуточный патрон и автомат Калашникова. А кто мне мешает описать принцип действия, сделать примерные чертежи и отправить в нужные конструкторские бюро вместе с остальными письмами? Так и сделаю.

Гуляя по городу, постоянно ловил себя на желании устроить какую-нибудь грандиозную... нет, не пакость, а особенную и неповторимую шутку. Например — Эйфелеву башню на Красной площади поставить. К счастью, у меня в инвентаре никакой Эйфелевой башни не было, так что тут даже не приходилось наступать на горло своей творческой мысли.

А вот один из военно-транспортных самолётов с максимальным размахом крыльев, которые сейчас имелись у меня во вне лимите, вполне бы мог поставить. И вот тут уже приходилось себя сдерживать. Или, например, желание покинуть город, обязательно взлетев с Красной площади... А почему бы и нет? В Варшаве так сделал, потом в Минске хотел так сделать — что, Москва хуже?

Прекрасно понимал, что ничего такого делать не собираюсь, но давно фантазировал на эти темы. Или, например, к маршалу авиации дверь в кабинет ногой открыть. Я же обещал Маше Вороновой — вот и предоставить ей такую возможность. А то она на газеты ругалась, что они всякую фигню про неё пишут — пусть начальству всё это выскажет, чтобы оно разобралось с журналистами.

Я даже не знаю: выданный Системой навык 'Королевский шут' на меня так влияет или это я сам такой. Скорее всего, ближе к истине второе. Так что из шуток оставим только рассылку писем с полезными советами.

И кстати, блошиные рынки, о которых я уже думал, попадались мне и тут, в Москве. Вообще-то это такое явление, которое не очень-то сильно зависит от благосостояния народа. Кто там сказал: чтобы продать что-нибудь ненужное, надо сначала купить что-нибудь нужное, а у нас денег нет?

Понятно, что когда денег нет, люди начинают нести туда что-нибудь нужное, и блошиные рынки обретают массовый характер. Но у нас дома всегда найдётся что-нибудь ненужное, и я видел такие рынки у метро в две тысячи двадцать шестом году, и вижу теперь — в тысяча девятьсот сорок первом.

И да, в Варшаве таковых тоже хватало, просто я обычно проходил мимо. И действительно: зачем туда соваться, когда у тебя денег полно и можешь просто прийти в магазин, купить что-то интересующее тебя задорого, особенно если это 'дорого' — простые бумажки?

В Москве же своя специфика: тут в любой магазин в любой момент не зайдёшь. Вот поэтому иногда и заглядывал в такие места, правда, не находя тут ничего для себя интересного. Но если всё-таки попадались, например, книги или старые журналы — брал не глядя. Да и расплачивался не торгуясь: сколько просили, столько и давал. Уж чего-чего, а советских рублей в варшавском банке тоже хватало, и теперь от них надо куда-нибудь и как-нибудь избавляться.

И я наконец-то построил себе 'капсульную бытовку'. Небольшое помещение, которое можно извлечь хоть в подвале, хоть на чердаке. Размером оно вышло чуть больше совсем маленькой палатки. В нём получалось не только полноценно переночевать, но и сидеть за небольшим столиком. Вот именно за ним мы с Любовью Орловой и писали письма в разные инстанции. Вернее, писала она, а я иногда только диктовал. Хотя в тесноте, но помещались — тем более что модель изначально на двоих и была рассчитана.

А вот втроём уже действительно с большим трудом. Однако пришлось достать Машу Воронову, чтобы дать ей почитать газеты о ней самой.

Надо было видеть, как девушка возмущалась.

— Они меня что, совсем за дуру держат?! — чуть ли не на каждом втором абзаце вскрикивала она.

— А что не так? — скрывая усмешку, спросил я.

— Кто вообще поверит, что можно бомбить линию фронта на маленьком У-2?

— А где ты видела ангелов без ботинок? — спросил я.

Естественно, пришлось рассказывать анекдот про шабашников, которые расписали церковь и изобразили там ангелов в ботинках. Ну а на резонный вопрос священника ответили: 'А где он видел ангелов без ботинок?'

— Что вы имеете в виду, товарищ Гроза? — перешла на официальный тон, как она иногда делает, Маша.

— Ты думаешь, кто-нибудь поверит в такую же возможность, но не с У-2, а с 'Рамой'? — спросил я.

Та задумалась и была вынуждена признать, что действительно — без моего пространственного кармана вообще ни с каким самолётом такая бомбардировка невозможна. Выходит, без разницы, что там упоминать. Ну а наш У-2 политически более верен, чем немецкая 'Рама'.

Но всё равно Маше Вороновой статьи не понравились, и она решила написать гневное письмо в ответ. Зачем, собственно, я её и вынул. Даже намекать не пришлось — сама додумалась. К письму приложили пачку её фотографий на фоне любых самолётов. Как уже упоминал, любит она это дело — фотографироваться с техникой. Если гневное письмо журналисты, скорее всего, проигнорируют, то фотографии имеют преимущество и действительно пригодятся. Это если пресса продолжит печатать статьи о героическом пути нашей летчицы.

Была шальная мысль: похитить какого-нибудь журналиста 'Комсомольской правды' или какой-нибудь другой подобной газеты и дать ему секретное интервью. А перед самым покиданием города — отпустить. Однако мысль именно что шальная. Не сработает, потому что всё равно не напечатают. Вернее, напечатают не то, что мы там наговорим, а исключительно то, что будет надо.

И в данном конкретном случае то, что мы находимся в СССР, ничего не меняет. Во время войны свободная пресса одинаково 'свободна' везде. То есть — печатает только то, что ей разрешат. Хотя, если подумать, то и без войны сохраняется то же самое неизменное положение дел. Свободная пресса одинаково свободна везде и одинаково печатает только в рамках, которые ограничивает ей власть. Другое дело, что эти рамки везде разные, и в некоторых случаях возникает иллюзия реальной свободы слова.

Так что от похищения журналистов отказались. Но в постскриптуме письма предложили когда-нибудь встретиться и взять настоящее интервью.

Глава 2 Возвращение на болота

Покинули город тихо и незаметно. Хотя у меня были соблазнительные идеи как-нибудь пошутить. Например — найти какой-то пустой склад и заполнить его трофеями. Причём такими, которые там не могли в принципе оказаться. Представьте: склад с небольшими дверями, а внутри — целый вагон полезного имущества. И иначе как разобрав всю стену, вагон оттуда никак не вытащишь.

Тем более что после того, как придут все разосланные письма, и так будет ясно, что товарищ Гроза инкогнито посещал Москву. Поэтому пошутить всё же можно было бы. Совместить приятное с полезным.

Но, во-первых, я прекрасно понимаю, что это откровенное ребячество. А во-вторых — у меня больше не было лишних вагонов, которыми я мог бы вот так просто пожертвовать. Всё, что было, осталось там, в Тайном Городе. Не то чтобы мой вне лимит теперь совсем пустой. Отложенного там тоже хватает. Но всё отложенное отложено либо для каких-то конкретных целей, либо вообще оставлено себе, чтобы забрать в будущее.

Поэтому покинул Москву я тихо. Вначале вышел пешком, потом отъехали на велосипеде, а уже ночью взлетели на У-2. Линию фронта мы пересекали уже на 'Шторхе'. А дальше, при первой же возможности, пересели на 'Тайфун' и полетели обратно в свои белорусские болота.

Каким бы предсказуемым меня ни считали немцы, но именно эту мою черту пока что никто не вычислил. А даже если и вычислят — пойди и найди. Тут во время войны и настоящие партизанские дивизии прятались. Да что там дивизии — целые армии!

Правда, были и свои недостатки. Главный из них называется 'осень'. Это в Москве нам с погодой повезло. Хотя хорошая погода и была одной из главных причин почему я туда отправился. Осенью же в лесу на болотах не очень-то и уютно. Даже когда ты можешь поставить под кронами деревьев целый городок из бытовок.

Вполне себе комфортабельных бытовок даже по меркам двадцать первого века, а уж сейчас — просто роскошных. Но что ещё делать? Не на юга же отправляться, чтобы пересидеть там не самый приятный сезон? Нет, идея вообще интересная, но, кроме неприятной погоды, должна быть ещё хоть какая-то объективная причина.

Поймав себя на том, что реально пытаюсь придумать такую причину, решил всё-таки сменить тему размышлений. Например — на то, что уже успел сделать.

Попал сюда почти в самом начале войны — десятого июля одна тысяча девятьсот сорок первого года. А сегодня, между прочим, уже двадцать шестое октября всё того же сорок первого года. То есть прошло чуть более трёх месяцев. Не так уж и много. Глянул на системный счётчик, который ведет обратный отсчет, и он теперь показывал двести пятьдесят семь дней. Если быть совсем точным, то:

256-21-37-...

Попал я сюда примерно в это же место, где-то между Брестом и Минском. Хотя сейчас я, конечно, нахожусь не там, а на болотах у контрабандистов. Бывших контрабандистов с которыми у меня случился конфликт и чье имущество в результате досталось целиком и полностью мне. Да и никакими контрабандистами они были а простыми бандитами. Произошло это примерно там, где с Савелием Петровичем познакомились и с активным его участием. А до этого я познакомился со своей главной подругой, Любовью Орловой.

Потом был Минск с приключениями там и даже с похищением целого генерала. Потом — Брест с организацией там фиктивного партизанского отряда под предводительством товарища Рабиновича, которым я сам и являлся. Так сказать, моё дополнительное подпольное имя. Правда, эта шутка зашла слишком далеко, но и отказываться я от неё не собираюсь. Особенно мне понравилась расклейка листовок 'по рублю'. Даже самому интересно: получится ли реально стрясти с руководства эти деньги или нет?

Потом была Варшава и первая засада, когда меня немцы чуть не поймали. Хотя, правильнее будет сказать чуть не убили, потому что поймать у них в любом случае не получилось бы. Стоило вернуться в Минск — и опять был чуть не пойман. Зато отдохнул в Москве: там меня точно никто не ждал и не ловил. И вот я опять в белорусских болотах. Посреди собственного небольшого городка из бытовок, и часть дивизии тут же отдыхает. Жаль за каждое вытаскивание из инвентаря этого городка мне уровень навыка градостроитель Система не повышает. И даже за дополнительные бытовки тоже не повышает. А то бы я развернулся на всю катушку

От воспоминаний о том, что успел сделать, перешёл к планам на будущее, а именно — на Новый год. К новому году я стал готовиться сильно заранее. Просто однажды увидел красавицу-ель метров пяти ростом и сразу же приказал её срубить, чтобы отправить во вне лимит инвентаря. Даже сам пару раз топором стукнул, чтобы Система признала это лично мною сделанным — ну или, как минимум, под моим прямым руководством.

Сначала было желание вообще выкопать ёлку вместе с корнями, соорудить какую-нибудь огромную кадушку, наполнить землей и так посадить. Чтобы, значит, она была у меня вечной и использовалась многократно. А потом отмахнулся от этой ерунды. В стазисе пространственного кармана она и так будет вечно стоять. А если и понадобится извлекать её на какое-нибудь время в честь новогодних праздников — чтобы порадоваться мог не только я, но и остальные бойцы дивизии, ну или как минимум Любовь Орлова, — то это ведь ненадолго.

Однако приказал специалистам соорудить основание с ёмкостью для воды, чтобы, значит, при изымании, пусть даже на несколько часов, дерево не высыхало. Всё как они любят: основание и крестовина из рельсов, дальше — сваренная из металла бочка, в которой установлены специальные крепления, куда можно поставить даже не пятиметровую, а пожалуй, десятиметровую ель.

Почти сразу вытащил дерево вместе с постаментом в основное пространство инвентаря и начал её неспешно украшать. Тем более что, как оказалось, у меня даже было чем. И ведь я специально до этого момента ничего такого не искал и не покупал. Однако среди барахла контрабандистов нашлась пара чемоданов с игрушками. Потом тот трофейный поезд, который удалось захватить, немцы везли к себе в Германию всё подряд и тоже нашлись несколько коробок с ёлочными игрушками. Не знаю зачем это было нужно контрабандистам, тем более не знаю зачем это понадобилось немцам, но оно там было.

Новогодние игрушки, между прочим, — тоже предмет коллекционирования. И такие коллекции можно держать в старых чемоданах, обмотанных старыми же газетами или даже ватой. Можно в специальных шкафах под прозрачными витринами. А можно прямо на ёлке, не убирая её вообще круглый год.

Правда, проделать такое не очень получится даже с искусственной елью. За годы такими слоями пыли зарастёт, что ничего под ней видно не будет. Хотя можно утверждать что это снег. Почему серый? Ну так с экологией проблемы, вот и не совсем белый. Шутки конечно забавная, но у меня есть возможность проделать это с самой что ни на есть настоящей ёлкой. Так почему бы не воспользоваться таким уникальным случаем?

И даже пыли можно не бояться. Заметил, что от неё при небольших мысленных усилиях можно избавляться с помощью того же механизма инвентаря. То есть вынул наружу, а потом опять отправил внутрь, но уже без пыли. Пытался тот же трюк проделать с грязной одеждой, не получилось.

И коллекцию, кстати, есть возможность постоянно пополнять, сейчас в Советском Союзе с новогодними игрушками всё хорошо. Если делать поправку на войну, конечно. Вначале с празднованием Нового года в СССР пытались бороться как с буржуазным пережитком. Правда, всякая мелкая шушера боролась, а когда Сталин заявил, что хватит ерундой заниматься, то буквально за несколько дней смогли подготовиться и отпраздновать Новый год как положено. С тех пор праздник вернулся в Россию и теперь уже навсегда.

Но, до новогодних праздников на самом деле надо ещё дожить. А здесь и сейчас были другие проблемы. После того как я отпустил четырёх бойцов, то ли сдуру, то ли по каким-то другим соображениям не пожелавших оставаться у нас в дивизии, причём вместе со всеми честно заработанными трофеями, ко мне по этому поводу начали подходить люди и интересоваться: а как там, в будущем?

Даже не ко мне, а в первую очередь к Любови Орловой. Ведь к ней всегда можно было подойти и поинтересоваться, сколько и каких трофеев на данный момент у тебя там, в пространственном кармане, хранится. Девушка достанет твоё личное дело и всё перечислит. Вот ей заодно задавали и этот дополнительный вопрос. Она, естественно, ответа не знала, поэтому пошла и по просьбам трудящихся поинтересовалась у меня.

— Всё добытое в прошлом путешественником во времени принадлежит исключительно самому путешественнику и никому больше, — честно ответил я, не поясняя подробностей об особенностях работы Системы. — У нас с этим строго. Так что никаким мародёрством или ещё чем-либо, подпадающим под запретительные законы, это не считается и считаться не может.

— Так то путешественник, — точно заметил слушавший всё это Савелий Петрович. — А что касается, например, нас?

Именно для него это очень актуальный вопрос. Мало того что всё своё личное имущество собирается перевезти в будущее, так ещё и трофеев немало собрал. Ведь мы с ним с самого начала и из схрона контрабандистов ему полагается довольно серьёзная доля. Да и потом немало контрабандных операций уже в Польше провернул, где тоже есть его доля. И там речь не о каких-то чемоданах, а о вагонах.

— Резонный вопрос, — согласился я. — Ответ на него очень прост: дальше путешественник во времени может раздать своё законное имущество кому угодно и как ему вздумается. Так что все трофеи будут принадлежать тем, кому я их отдам. Имею в виду тех, кто отправится со мной в будущее.

— Вот прямо так и все? — задала Любовь Орлова делегированный ей вопрос.

Да и не только делегированный. По количеству трофеев она вполне могла посоперничать с Савелием Петровичем. А там много было всякого, в том числе и запрещенного. Так что вопрос и лично для неё тоже очень важный.

— Я-то отдам всё, что бы вы ни попросили, — честно ответил им всем. — Но именно тут, с точки зрения закона, есть некоторые вполне логичные исключения.

— Какие?

— Сам путешественник во времени может оставить у себя вообще всё: хоть оружие, хоть любые другие запрещённые вещи. Но на очень многие из них всё-таки распространяются более чем ожидаемые ограничения. У себя в пространственном кармане держи что хочешь, тем более что отнять это всё равно не получится. А вот вытаскивать наружу — уже либо крайне нежелательно, либо строго запрещено. Поэтому что-либо подобное передать в качестве трофеев я не смогу, да и не собираюсь.

— Да такое и не нужно, — вставил кто-то из бойцов.

Ну да, мы не наедине разговаривали, и слушателей нашлось немало, тем более что тема для них была более чем интересная. Вот я ничего и не собирался скрывать.

— Трофеи — ладно, не отнимут, только ждут нас там с распростёртыми объятиями, как же... — высказался кто-то из скептиков.

— Ты угадал — действительно ждут, — совершенно серьёзно ответил я ему.

— Что, правда?

— Может быть, есть страны, где к спутникам путешественника во времени относятся негативно, но в основном мире законы для вас благоприятные. А уж в России — особенно. По прибытии в своё реальное время любой путешественник обязан сразу же выпустить из пространственного кармана всех, кто у него там есть. Неважно — родственники это, спутники, соратники или даже рабы.

— Рабы?! — удивился кто-то из присутствующих.

— Ну да, рабы. Ведь некоторые попадают вовсе не в сорок первый год, а куда подальше. Кто-то сам становится рабовладельцем, а кто-то, наоборот, выкупает рабов, чтобы освободить в будущем. Люди — они ведь разные бывают.

— А, если освободить, тогда ладно...

— Ну так вот, в России и в других основных странах такие выпущенные из пространственного кармана невольные путешественники во времени тут же получают гражданство и все права. Так что — да, вас там ждут с распростёртыми объятиями.

— Зачем? — не поверил очередной боец.

— Зачем вы там все нужны такие красивые? Ну так все вы будете молодыми, здоровыми и многие даже красивыми. А от молодых и здоровых граждан ни одно нормальное государство не откажется. Мало того — и ваши дети, и внуки, и правнуки тоже будут абсолютно здоровыми. Не буду рассказывать, что такое доминантные гены — скорее всего, тут никто меня не поймёт, даже профессора, — но медицинский факт остаётся фактом. Все ваши потомки получат от вас в наследство абсолютное здоровье. Которое вы и сами получите в результате перемещения во времени.

— А землю дадут? — вставил кто-то из бойцов.

— Как же, дадут тебе, а потом догонят и ещё раз дадут, — ответил ему тут же кто-то другой. — У них же там, в будущем, этот... как его... капиталистический социализм.

— Ну да, капиталистический и социализм, — согласился я. — Только он в разных странах очень разный. И, что самое главное, в разных странах очень разные и очень специфические условия. А Россия — одна из самых специфических.

— Почему?

— Да хотя бы потому, что самая большая. Именно со свободной землёй у нас проблем нет вообще. Вас там действительно примут с распростёртыми объятиями, но где-нибудь в Москве вы никому нафиг не нужны. Поэтому если кто-нибудь захочет получить землю и обрабатывать её, то сразу получит. Причём государству будет фактически плевать, что вы там на ней будете делать и выращивать. Вырастите что-нибудь полезное — платите налоги и живите. Вырастите что-нибудь исключительно для собственного прокорма — ну, тоже живите, никому от этого ни тепло, ни холодно.

Понятно, что люди у меня в дивизии были очень разные и довольно специфические. Можно сказать — странные. Но это опять же понятно: я сам считаюсь странным и выбираю таких же. И опять же, возвращаясь к тому, что кроме обычных бойцов остальные были довольно разные. Тут и профессионалы из университета, и разные специалисты, и врачи из минского гетто, и другие персоны — из варшавского.

И всех их интересовали разные вопросы. На многие из них я честно отвечал, что не знаю. Но возможность уехать в ту же Польшу, если им хочется — то пожалуйста, такая тоже есть.

— Хотя, учитывая ваши непростые отношения с поляками, вряд ли большинство из согласившихся переехать ко мне в будущее захотят туда возвращаться, — закончил я мысль.

Действительно, желающих не было. Вернее, не так: самого желания ехать в Польшу не было, но там оставалась собственность, причём недвижимость. А это уже совсем другое. Но на главный вопрос я всё-таки ответ знал. А вернут ли собственность, которая когда-то принадлежала?

— Нет, не вернут. Что, кстати, очень логично и совершенно предсказуемо.

— Почему? — спросил один из евреев Гетто.

Может быть, мне показалось, но в его вопросе так и слышался тот самый тон: 'Это потому, что я чёрный? Это потому, что я еврей? Это потому, что я гей?' Так и захотелось ответить, что нет, не потому, но не стал этого делать, а ответил по существу:

— Потому что в один прекрасный день придёт два таких, как ты, или три, или десять, и все попросите одну и ту же собственность. Кому её в такой ситуации возвращать?

— Почему два? — не понял тот.

— Я ведь вам показывал временные линии. И в каждой из них может быть один и тот же человек, и каждый путешественник во времени может его привести обратно в будущее, и вас там будет несколько одинаковых. Это не говоря о том, что у собственности будет свой хозяин, который живёт там в будущем. Не исключено, что это окажется кто-то из ваших потомков. И кому из вас отдавать ту собственность?

Потом прозвучал ещё один довольно интересный вопрос, а можно ли собраться всей дивизии и поселиться вместе? Ну или не обязательно всей, но какая-то группа единомышленников вполне может собраться. Самое интересное, что на него я ответ тоже знал.

Понятно, что властям любой страны крайне не понравится попаданец, вернувшийся в своё время с целым отрядом бойцов. И таких, кстати, хватало. Это товарищ Иванов вернулся чуть ли не с целой страной, что наделало шуму, а так явление самое обычное. Родственников мы даже не считаем. Но небольшое абсолютно сплочённое и верное своему командиру воинское подразделение или даже готовая террористическая организация — это запросто.

А учитывая, что всем этим будет командовать абсолютно неподконтрольный человек — игрок, супер, культиватор или попаданец, которого защищает сама Система, — это особенно не понравится любой власти или государству.

Да что там боевое подразделение или террористическая организация, просто деревня, которая живёт по собственным законам и никому не подчиняется, тоже не понравится. Ну или промежуточный вариант: барон со своей дружиной плюс подчинённая ему деревня. Такие тоже были, разве что баронский замок с собой притащить не могли.

К счастью для правительств, Система такое тоже не сильно одобряла. Ну или, скорее, не считала нужным защищать. Нет, если попытаться против этого действовать силой, то будут уже знакомые санкции. А если воздействовать экономическими или социальными гарантиями, то вообще никаких проблем.

А теперь представим себе ту же баронскую деревеньку, где каждому её жителю предложили участок земли — такой, какой он только сможет лично обработать. Да плевать ему после этого будет на любого барона. Своя землица — она вещь исключительно надёжная. Да что там деревня, большая часть дружины поступит аналогично, то есть уйдёт. Ведь большинство там служит тоже за землю.

Другой вопрос, что в большинстве густонаселенных стран Европы свободной земли нету от слова вообще. Даже если на ней никто не живёт, она всё равно кому-то принадлежит. Другое дело — Россия. Выделят вот отсюда и до горизонта, только добросовестно обрабатывай.

В России вообще сложилась интересная ситуация. Если ты вот с такой деревней или боевым подразделением задумал поселиться где-нибудь в столице или недалеко, то приложат все усилия, чтобы вас раздёргать. Если же где-нибудь в глуши — то пожалуйста. Землю выделят, причём не каждому отдельно, а тебе лично, а ты уж раздавай её, как захочешь. Строй город, или деревню, или даже княжество — никто возражать не станет.

Да, жить придётся по общим законам, но с некоторыми вполне понятными послаблениями. В своём собственном городе можешь быть мэром не регулярно избираемым, а пожизненно. Можешь даже называться бароном или князем — всем будет пофиг.

Не то чтобы абсолютно совсем, но в разумных пределах. И школу, в которой детей будут учить по общим российским программам, у тебя обязательно построят. От этого не выкрутишься. А ещё — почту и полицейский участок. Даже если это маленькая деревня и там сидит всего один участковый. Его, кстати, могут даже не из центра назначить, а вы сами выберете на манер шерифа.

Система — та в самом центре твоего нового поселения свою Стеллу поставит. Так чем государство хуже? Оно тоже свои институты поставит. Ну а дальше живите как хотите, пока остальным не мешаете.

Вот примерно про это всё я и рассказал. Разве что пока не упоминая Систему. Многие задумались. Некоторые поглядывали друг на друга. А некоторые, что странно, на меня. Они что, думают — я по возвращении собираюсь вот такое княжество строить, а их всех взять к себе?

Читателям:

Возник вопрос по обложкам. Это уже четвёртая книга и обложки тут довольно однотипные, хотя и изменяющиеся от книги к книге. Более подробно тут: https://author.today/post/832072