Гэв Торп "Клятва Верховного Кахла"

— Это птичья штуковина, — сказал Губрин, довольный собой. — Имперцы её обожают. Их изображения и скульптуры повсюду. Это какой-то вид голубя, не так ли?

— Арк-вилл-арс, — с видом знатока сказал Фиртор. — Иногда они ему молятся, глупые болваны.

— Да, и я видел, как они делают хлопающий жест над грудью, когда упоминают своего Императора, — добавила Джордики. — Случайно, это для них священный жест, вроде салюта.

— Как думаете, они будут против, если мы похлопаем арк-вилл-арсом, когда они прибудут? — спросил Губрин.

— Неважно, — сказал Лутар, перебивая болтовню. Он ткнул пальцем в грубо вырезанную и позолоченную фигурку, прибитую к притолоке двери. — Что они подумают, когда увидят это?

— Может быть, 'О, смотрите, у них есть Святой Голубь, должно быть, они приличные люди', или что-то в этом роде? — предположил Губрин.

Миртун застонала, придя к тому же выводу, что и Лутар.

— Они могут спросить, откуда мы его взяли, — сказала она. — И кто-нибудь помнит, откуда мы его взяли?

— Не припомню, — солгал Губрин.

Позади него Ийрдин подняла руку.

— Я знаю! Юрда-Йор принёс её с обломков имперского корабля. Это был эсминец или что-то вроде того, не так ли?

— Это не были обломки, когда он приблизился к нам, — пришлось напомнить Миртун. — Мы превратили его в обломки.

— Они проигнорировали твоё предупреждение держаться подальше от нашей утилизационной операции, — напомнил ей Лутар. — Они настаивали, что мы на их территории, и продолжали приближаться.

— С границами всегда сложно, особенно в пустоте, — сказала Миртун, жестом приказывая кому-нибудь пойти и снять птичью эмблему. — Они имеют значение только в том случае, если их нарисовали обе стороны. Эти руины совсем не выглядели имперскими.

Лутар и Губрин направились к двери и принесли табуреты, чтобы добраться до декоративной птицы. В этот момент раздался стук в главную дверь: три медленных, гулких удара чем-то тяжёлым по металлу.

— Я сказал им так сделать, — крикнул Губрин через зал. — Это выглядит официально и всё такое.

— Эта штука прикручена крепче, чем... — Лутар замолчал, не в силах или не желая закончить сравнение. — Она тугая. Есть чем открутить эти болты, Губрин?

Брёкир порылся в карманах и с виноватым пожатием плеч извлёк ложку и венчик.

Три удара снова эхом разнеслись по залу, немного быстрее и нетерпеливее. Миртун почувствовала, как у неё напряглись плечи.

— О, кровавая плесень. Фиртор, идёшь со мной, мы задержим их у двери. Вы, ребята, найдите что-нибудь, чтобы снять эту штуку или прикрыть её, прямо сейчас.

Другой лидер Хернкин не возражал и последовал за ней по центральному проходу между скамьями.

— Просто несколько человек пришли на ужин, — пробормотал он. — Не о чем беспокоиться.

Поршни главного портала раздвинули двери с тихим выдохом недавно отремонтированной гидравлики. Массивные двери мягко встали на место вдоль стены, едва звякнув, прилегая к недавно заменённым стёганым прокладкам. Миртун напомнила себе, что на обратном пути к кораблю Оплота придётся тщательно почистить и надраить 'Великое Предприятие'. Она не хотела передавать сломанную старую мусорку следующему командиру отряда.

Первое, что она увидела, был 'Почётный караул', собранный Губрином, и она была впечатлена. Сотня Хёрткин и пятьдесят Пионеров в полных пустотных доспехах, выстроенных в отряды по две шеренги в глубину с обеих сторон коридора, оружие на груди.

— Они тренировались, — прошептала Джордики. — Но это странно естественно получалось, как только они начали. Говорят, Род мыслит как один, не так ли?

Контингент свободных от вахты членов команды мостика приблизился, за ними — гораздо более высокие имперцы. Когда орудийные, навигационные и связистские чины расступились, имперский контингент остановился в нескольких шагах от Миртун.

Она предположила, что капитаном был тот, кто был одет в больше всего золота: тёмно-синий мундир с золотой нитью, эполеты с петлями из золотого шнура, тяжело лежащие на плечах, треугольная шляпа с большим количеством золота и золотая кисть, свисающая до правого плеча — и это ещё до того, как сверкало настоящее золото и драгоценные камни, покрывавшие его левую грудь медалями. Человек со средствами, что обнадёживало.

Она предположила, что капитаном был тот, кто был одет в больше всего золота: тёмно-синий мундир с золотой нитью, эполеты с петлями из золотого шнура, тяжело лежащие на плечах, треугольная шляпа с большим количеством золота и золотая кисть, свисающая до правого плеча — и это ещё до того, как сверкало настоящее золото и драгоценные камни, покрывавшие его левую грудь медалями. Человек со средствами, что обнадёживало.

На нём были жилет и белая рубашка снизу, облегающие штаны, заправленные в сапоги чуть ниже колена. Золотые пряжки тоже, отметила Миртун. Она видела несколько людей за свою долгую жизнь и решила, что этот был шире большинства и немного выше ростом. Он определённо доминировал в своём контингенте своим присутствием.

Она также заметила кое-что ещё, что дало ей некоторую надежду. Среди всей этой роскоши у капитана были простые, можно даже сказать потрёпанные, ножны с мечом с кожаной рукоятью, поношенной рукой, и простой стальной гардой на чёрной портупее. Его пистолет и кобура на другом бедре были такими же тяжёлыми и грубыми. На его лице были небольшие шрамы, а левого уха почти не было. Миртун остановила свою руку, тянущуюся к бионике своего изуродованного уха, и вместо этого сделала вид, что поправляет цепь полномочий.

Капитан слегка поклонился и поднял руки, чтобы скрестить их на груди с растопыренными пальцами, изображая крылья птицы. Игнорируя непривычный визг восторга позади себя, предположительно от Джордики, Миртун заметила, что у него не хватает кончика указательного пальца.

Боец. Не тот, кто командует из тыла.

— Кептен Арграв Лорзентин. — Он выпрямился. — Его Империал Хули Марджести тяжелый крозер Брингар ов Вур.

Потратив мгновение на размышления о том, что сказал капитан, Миртун улыбнулась и кивнула в ответ. Прежде чем она успела что-то сказать, у её плеча появился Губрин.

— Миртун Даммергот из Рода Вечной Звёздной Кузницы, — объявил он, говоря жёстким, официальным тоном. — Отпрыск Транс-Гиперийского Альянса, Хранительница Врат Эбенового Прохода, Дева Пустоты Узких Морей Нерна, глава отряда Даммерготи, командир 'Великого Предприятия'.

Заранее договорились, что не было необходимости делиться тем, что она была избранным Верховным Кахлом. Такие новости были не для посторонних, равно как и разговоры о Вотанне.

— Если позволите, я возьму вашу накидку, командир, — добавил он почти шёпотом, протягивая руку к застёжке её мантии. Она оттолкнула его пальцы, когда он шагнул перед ней, повернувшись спиной к имперцам. Какими-то странными рывками в сторону имперцев и вопросительными жестами он указал на настоятельную необходимость снять её накидку.

— Конечно, — сказала она, стараясь не выглядеть растерянной. Она расстегнула накидку и отдала её ему. Губрин исчез так же тихо, как и появился. Миртун встретила вопросительный взгляд капитана Лорзентина с притворным выражением досады. — Мой церемониймейстер... Всё должно быть сделано правильно, да?

Лорзентин ничего не сказал, его лицо было задумчивым. Миртун пришла к выводу, что он пытается расшифровать то, что она сказала.

— Ярс. — Тон капитана был медленным и обдуманным. — Мин овен прест не свэервэрнг в фуллувенг святого ритукулс.

Лорзентин повернулся и указал на человека справа от него, ненамного выше ростом, чем Кин, но тощего, как скелет, а не коренастого. Он был одет в тёмно-коричневую мантию из простого материала, а поверх неё — в белый набедренник, расшитый по краям золотой нитью. Капюшон покрывал его голову, на которую был прикреплён тяжёлый значок в форме золотой птицы, не похожей на ту, которую Кин пытались спрятать в зале. Священник — как она поняла по его одеянию и словам капитана — имел тёмную, глубоко морщинистую кожу, налитые кровью глаза и тонкие губы. Он смотрел на неё с неприкрытой враждебностью, его скупые губы были поджаты в отвращении.

Миртун представила членов совета, сопровождавших её, говоря медленно и осторожно. Имперцы представились, некоторые с той же осторожностью, другие с видом едва сдерживаемого презрения. Один показался Миртун особенно осуждающим: второй командующий, назвавший себя 'Фурст Левтенант Оливиар Аардрустос'. Она бросила снисходительный взгляд на линию Кинов, а затем вернула взгляд в нейтральную точку где-то за правым плечом Миртун.

Пока Фиртор отдувался за межкультурную дипломатию, Миртун воспользовалась моментом, чтобы отступить на пару шагов и взглянуть на дверь столовой. Она увидела Губрина, стоящего на устойчивых плечах Лутара, накидывающего накидку Миртун на оскорбительный трофей. Теперь вместо награбленной реликвии ей нужно было объяснять, почему Кин вешают свою одежду на двери...

Услышав своё имя из уст Фиртора, она вернула своё внимание к делегации. Имперцев было около двадцати, из которых несколько человек сопровождали её за главный стол вместе с несколькими избранными членами совета и советниками Фиртора. Остальные имперцы и Кин оставались за отдельными столами, настояние Миртун пересилило утверждение Губрина, что 'после пары выпивки все поладят'.

Потребовалось некоторое время, чтобы все разместились и начали подавать еду. В истинных традициях Кинов всё было вынесено на стол, и Миртун пригласила всех приступить. Застольные разговоры были затруднительными и трудными, и поначалу касались сухих фактов, таких как состояние 'Вестника Войны' и общее нездоровое положение дел в галактике. Капитан Лорзентин, казалось, устроился достаточно хорошо. Он заверил, что передаст начальству просьбу об оплате за работу, проделанную Миртун, и просьбу о будущей оплачиваемой работе. Насколько можно было договориться, были обменены звёздные координаты и маршруты, хотя Миртун была осторожна и не раскрыла местоположение самого корабля Оплота, а направила имперцев на торговый пост Транс-Гиперийского Альянса в системе Яттир, который был создан именно для таких внешних взаимодействий. Пока Лорзентин говорил запинаясь и ел экономно, его лейтенант и священник сидели с каменными лицами в тишине и даже не взяли себе кусок хлеба.

Языки начали немного развязываться по мере того, как утолялись голод и жажда. Отрывистые вспышки разговоров исходили от других столов, более высокий тон имперцев не совсем создавал гармонию с более низкими голосами Кинов.

Разговор за главным столом осторожно перешёл на битву, но терминология оказалась трудным препятствием.

— Я надеюсь, что у вас не слишком много погибших, — сказал Лутар. — Мне показалось, что вы получили серьёзные повреждения.

— Брингар ов Вур из туфф илд бестер, — ответил Лорзентин с улыбкой. — Бин сюрвинг эмпурарур фур феев фарсурд йирс ун мур. Туфф рартейнгс ту, бекбюрн ов зе шип.

— Ан десрпеен ту, — добавила первый лейтенант Оливиар Аардрустос. — Тай ну уф дей стипед фуренг, э гад флоргенг уоз фур зе сурвиворс. Зей гут ту гиф зем э феер оф ю мур тхарн зе энеми. — Она повернулась и посмотрела через плечо на Кинов, ужинающих за несколькими столами. Её неудовольствие было очевидным, когда она снова посмотрела на Миртун. — Эндульгенс макс зем сафт.

Пока Миртун обдумывала это, пытаясь расшифровать слова и решить, было ли это искренним оскорблением или просто дурными манерами, она заметила ужасный изъян в плане рассадки Губрина — или, скорее, часть плана была упущена в суматохе, когда всех рассаживали.

Среди имперцев был тот, кого Кин очень хорошо знали. Не личность, а их организация — один из культистов Марса, поклонник машин, одетый в багровую мантию, украшенную чёрными математическими символами. Их лицо было мешаниной трубок и линз под капюшоном, а обе их руки, которые дрожательно перебирали маленькие кусочки и скармливали их в узкую гибкую трубку, торчащую из разреза мантии, были похожи на узлы из металлических червей. Запах резких благовоний прилипал к ткани, не совсем скрывая запах масла и мочи. И рядом с техножрецом, в дальнем конце стола напротив Миртун, а не через два табурета слева от неё, сидел Брёкир Тёрди.

Техножрец, насколько могла судить Миртун, был довольно оживлён, жестикулируя своими червеобразными пальцами на фонари, дверь, широким жестом, который мог означать 'Великое Предприятие' или всю вселенную. Тёрди наклонялся вперёд, внимательно слушая, полузакрыв глаза в сосредоточении. Он внезапно откинулся назад, и из Брёкира вырвался бурный смех.

— Вы рассказываете замечательные истории, Эльфурексдешфур! — Он хлопнул культиста машины по плечу тяжёлой рукой в кольцах, едва не сбив того с ног. Миртун расслабилась. Она боялась, что странные верования техножреца могли разозлить Брёкира, который прекрасно знал, что не существует всемогущего божества, дающего душу машинам и цепям. Похоже, Тёрди наслаждался.

Мерцание металлических червей стало более возбуждённым, чем оживлённым, а трубки на лице техножреца опасно надулись. Миртун едва могла расслышать несколько шипящих звуков поверх общего шума других столов, что заставило Брёкира снова наклониться ближе, его лицо исказилось от веселья.

— О да, я знаю, — сказал он. Он изобразил руками большой шар и кивнул. — Всё это, да. Никакого отношения к базовой динамике вселенной. Нет, какой-то волшебный космический человек заставляет все машины работать.

На этот раз слова культиста машины разнеслись по всей длине стола протяжным шипением.

— Эта благсфемиес против Техне Мурчин Гуд — эй вар йур крассд арнсесторс шипс так зему тсис ил-ригурдид нирхеелс арн арс стинтед леттул троллс йу грув.

— Кажется, нас только что назвали троллями, — прорычал Тёрди, нахмурив брови. — Троллями? Нас?

Ийрдин засмеялась.

— Нелепо, мы слишком низкорослы для троллей. Они ростом с отвал породы и вдвое больше полны грязи.

— 'Маленькие тролли', — сказала она, — объяснил Тёрди, его голос повышался вместе с его недоверием. — Ты можешь в это поверить?

Его голос был достаточно громким, чтобы разнестись до других столов, и зловещая тишина опустилась на Кинов, в то время как имперцы начали возбуждённо переговариваться между собой.

— Тес пларс стенкес лик ар арблуршун блурк, — насмешливо сказала первый лейтенант Оливиар Аардрустос. — Тис ункурт, фитлерсс руннс киннут э'ен серва ар пропур динар. Лук, диссарт орн те тарбел твекст фуш ант суп! Ар пларс ов най сорлс, притчар, ай уод си.

— Сорллес унт бунд фур те арбесс, фур сур. — Священник капитана сделал хлопающий жест по груди и животу, хотя, могла ли Миртун сказать, то ли это молитва, то ли отгоняние зла. По всей длине стола вспыхнули споры, и от других Кинов раздались гневные возгласы.

— Левтенант! — Рык капитана оборвал следующие слова его подчинённой, и Миртун видела, как её Кины замолкают, ожидающе глядя в её сторону.

— Я скажу это один раз, и для вас осторожно, — сказала она, откладывая нож и ложку. Она встала, опираясь кулаками на столешницу, и посмотрела вдоль рядов по обе стороны. — Позор вам.