Гэв Торп "Клятва Верховного Кахла"

ПРОЛОГ

— Вперёд!

Рёв Ортхонара заставил Верховного Кахла зайтись в приступе надсадного кашля. Его седая борода слиплась от засохшей крови, левый глаз почти заплыл. Свежие струйки крови сочились из покрытых коркой порезов, пересекавших лицо. Оранжевый ворот пустотной брони обрамлял его мрачную, окровавленную гримасу.

Сам доспех, выкованный из лучшего бастиевого сплава, пострадал в бою даже сильнее своего владельца. Пластины скрипели и вздрагивали, когда Верховный Кахл перехватывал украшенный плазменный топор. Комби-болтер он потерял ещё раньше, в разгар сражения.

— Не могу.

Дори Хультван, чемпион родства Вечной Звёздной Кузницы, застыл на месте.

Его сковал не страх за собственную жизнь, а ужас куда более глубокий и пронзительный — страх неудачи.

Он смотрел мимо своего господина вдоль широкого колонного зала, в объятые огнём тени, откуда вновь наступали орки. Их боевые вопли и звериное рычание отражались от высоких сводов и далёких стен, пока зелёнокожие бросались вперёд сквозь озарённую вспышками выстрелов темноту огромного хранилища.

За толпами рычащих ксеносов грохотали тяжёлые боевые машины. Их оружие светилось странной энергией, а примитивная электрика сыпала искрами, освещая маслянистый смог от десятков дымовых труб. Зловоние грибной расы перебивало даже запах крови и смерти.

Ортхонар поднял топор. На указательном пальце его перчатки сверкнуло массивное кольцо с рубином. Другой рукой он снял его и силой вложил в ладонь своего чемпиона.

— Исполни мою клятву. Такова моя воля.

Каждое слово причиняло ему боль, но чемпион вздрогнул ещё сильнее, осознав смысл приказа.

От айнхиров родства — отряда воинов Дори — поднялся возглас ярости. Грохот орочьих тесаков и выкованных Кин молотов смешивался с шумом отчаянной битвы.

Чемпион заметил гигантскую фигуру, возглавлявшую новую атаку, — орочьего военачальника. Телохранители Ортхонара плотнее сомкнули строй, пытаясь остановить его продвижение.

С трудом оторвав взгляд от врага, Дори снова посмотрел на Верховного Кахла.

— Я ваш чемпион, первый среди телохранителей. Моё место рядом с вами.

— Твоё место там, где я прикажу, — резко ответил Ортхонар.

С усилием он схватил Дори за нагрудник и притянул к себе. Голубые глаза Верховного Кахла были налиты кровью и сияли так ярко, словно два ауморитовых бура вгрызались прямо в душу чемпиона.

— Верни мою клятву родству.

— Пошлите другого, — взмолился чемпион, положив руку на предплечье господина. — Вы нарекли меня Железным Шлемом. Я поклялся служить вам до самой смерти. Не могу жить, если вы падёте. Прошу, пошлите кого-нибудь другого.

Взгляд Ортхонара не дрогнул.

Он сплюнул кровь и снова посмотрел на чемпиона.

— Ты также клялся подчиняться моим справедливым приказам. Исполни его сейчас. Только тебе я могу доверить это дело.

По каналу связи раздалось предупреждение: орки прорывают оборону.

— Теперь ты хранитель моей клятвы, Железный Шлем, — продолжил Ортхонар. — Это твоя ноша до самой смерти или пока не передашь её другому. Если орки нас сомнут, пути обратно к кораблю не останется. Уходи. Это мой последний приказ.

Слёзы выступили на глазах Железного Шлема, когда его господин отвернулся и зашагал к поредевшим рядам защитников перед огромными вратами главного зала.

Из второго ряда айнхиров, которыми Железный Шлем командовал половину своей жизни, донёсся гул магна-катушек, озаривший мрак холодным светом.

Тяжесть долга пригнула его плечи.

Если он потерпит неудачу, эти воины погибнут здесь навсегда. Их опыт будет утрачен, их воспоминания никогда не пополнят великую мудрость Вотанна.

Он нёс обратно к родству не только клятву Верховного Кахла. Он нёс с собой всю накопленную жизнь своих товарищей.

Чемпион вздрогнул, когда в дальнем конце зала прогремел выстрел пушки.

Снаряд врага ушёл слишком высоко и ударил в одну из сотни колонн, поддерживавших древнее поселение. Кин и враги сражались повсюду, куда ни падал взгляд.

С усилием отвернувшись от этой картины, Железный Шлем развернулся и тяжёлым бегом направился к посадочной площадке.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ДРУЗЬЯ В ПЛОХИХ МЕСТАХ

Оглушительные взрывы сотрясали панцирную броню био-корабля, когда очередной залп орудийных батарей 'Великого Предприятия' обрушился на его изрытую кратерами корму. Почти вдвое больше корабля-разведчика Кинов, гигантское живое судно извергало в пустоту сгустки замерзающей слизи вместе с дождём осколков хитина, тянувшихся за раненым зверем. Среди органических обломков, выброшенных взрывной декомпрессией, виднелись тела существ поменьше, вращающиеся и кувыркающиеся в хаотичном полёте сквозь вакуум.

За уничтожением с поста управления шаттлом наблюдала Миртун Даммергот из рода Вечной Звёздной Кузницы. За свою долгую жизнь она заработала множество титулов: Отпрыск Транс-Гиперийского Альянса, Хранительница Врат Эбенового Прохода, Дева Пустоты Узких Морей Нерна. Но больше всего она ценила звание Командира 'Великого Предприятия'. Миртун знала, что повреждения были в основном поверхностными. Со временем био-корабль исцелится, а большая часть его смертоносного груза останется в целости в бронированных чрев-хранилищах глубоко под слоями плоти и хитина. В этом, собственно, и заключалась суть — как только корабль погибнет, самые ценные его части начнут увядать и терять ценность.

Тысячелетиями глубочайшая ненависть Кинов была зарезервирована для диких орков, досаждавших их мирам и экспедициям со времён первого Вотанна. Но эти древние враги меркли по сравнению с убийцами генов, вторгнувшимися на территории Кинов в последнее время. Ненасытные, одержимые мирами-мишенями, убийцы генов не просто убивали Кинов; они похищали их сейс-данные, чтобы создавать всё более гипер-эволюционировавших монстров. Быть убитым убийцами генов означало потерять всё — воспоминания, предназначенные Вотанном гены, шанс после смерти стать единым с бездонной мудростью Вотанна. Вот почему у них было и другое имя.

Погибель.

Редко когда выгода и удовольствие совпадали так же удачно, как при разделке био-корабля. Миртун удалось привести 'Великое Предприятие' в нужную позицию, не перегружая щиты от огромных био-пушек, усеивавших утопленные латеральные орудийные борозды, которые тянулись на две трети длины чужеродного корабля. Теперь сложный танец между био-кораблём и разведчиком продолжался: последний жёг двигатели, чтобы как можно дольше оставаться в мёртвой зоне, пока шаттлы с абордажными командами преодолевали пустоту.

Как и все члены абордажной группы, лидер экспедиции носила тяжёлый пустотный скафандр чёрно-оранжевого цвета, увенчанный куполообразным шлемом. Внутри прозрачной полусферы Миртун выглядела так, будто её отлили из застывшей лавы: тёмная кожа, глубоко прорезанная морщинами. Её белые волосы сильно поредели и были собраны в длинный локон. Карие глаза, налитые кровью, но пронзительные; короткого взгляда из них хватало, чтобы смутить всех, кроме самых сильных духом. Левое ухо отсутствовало, вместо него к челюсти тянулись провода бионического устройства, служившего и слуховым аппаратом, и приёмопередатчиком.

На браслете мигнуло уведомление о входящей передаче на её личной частоте. Она уже знала, кто это, когда нажала кнопку подтверждения.

— Посыльный, с корабля Оплота, почти прибыл, — сказал Лутар, её Путеводитель и, что важнее, её пожизненный помощник и спутник. Миртун представила, как Железный Кин на мостике 'Великого Предприятия' снова и снова проверяет био-сканы, а огни панелей отражаются на стеклянном куполе его бронированной формы. — Ты уверена, что хочешь продолжать?

— Достаточно уверена, — ответила она, подавляя вздох. — И сообщение Фиртора означает, что нас, вероятно, отзовут обратно на корабль Оплота меньше чем через вахту.

Ответа не последовало, но Миртун умела читать молчание Лутара так же хорошо, как и слова.

— Хочешь знать, что не так? Почему я избегаю Фиртора?

— Значит, что-то не так?

— Нет, не совсем так. — Миртун подняла взгляд на тёмную массу био-корабля, заслонявшую звёзды. — Отвлекает. Ты знаешь, что корабль Оплота уже некоторое время меня донимает.

— Джордики сказала мне, что ты игнорируешь их. Даже не читаешь сообщения.

— Джордики должна знать лучше, чем сплетничать, — прорычала Миртун. — Это только моё дело.

— Она не разглашала содержание посланий, которых не знает. Только сам факт их существования. И свою обеспокоенность.

— Обеспокоена тем, что не может заставить меня делать их дела?

Короткая пауза, голосовой эквивалент нахмуренного лба.

— Беспокойство о тебе. Дела кого? Верховного Кала? Вотанна?

— Конечно же нет! Я всегда слушаюсь Вотанна. — Плечи Миртун сгорбились от этой мысли, и она согнула металлические пальцы своей искусственной левой руки внутри скафандра. — Я не... я не приручённая гончая, чтобы прибегать по первому зову.

— Или чтобы надевать ошейник и поводок. Я понимаю, моя звезда-самоцвет.

— Да, ты понимаешь меня, мой звёзд-вожатый. — Она улыбнулась, произнося последние слова. — Как никто другой.

— Прошло больше сотни оборотов с тех пор, как ты в последний раз возвращалась к Родству. Дольше, чем когда-либо. И мы были дальше от корабля Оплота, чем любой разведывательный отряд. Возможно, пришло время позволить некоторым из Хернкин вернуться и набрать свежих рекрутов. Некоторые здесь уже должны вести собственные отряды или посвятить жизнь другим занятиям.

— Я не могу вернуться, пока полностью не рассчитаюсь с Ортонаром. Он спонсировал этот корабль, и я всё ещё должна. А теперь он затягивает меня обратно на корабль Оплота.

— Ты заработала больше, чем любой другой разведчик Хернкин.

— И потратила столько же, пытаясь туда попасть. Мы должны были на этот раз не просто выйти в ноль. Хорошая добыча с био-корабля поправит наши дела в балансовой ведомости.

— Я не знаю... У меня просто такое чувство.

— Паранойя? — его тонкий голос передавал улыбку, которую его синтетическое тело не могло воспроизвести, и Миртун почувствовала себя немного глупо.

— Может быть. Но я не могу избавиться от мысли, что это моё последнее путешествие. Я стара, но это мои лучшие дни. — Говоря это, Миртун становилась всё более оживлённой. Словно последняя сотня оборотов спала с её плеч. — Я хочу пойти дальше. Дальше карт. Может быть...

Она осеклась, глаза заблестели, дыхание участилось.

— Я боюсь, мой звёзд-вожатый, — призналась она. Её оживление угасло, время снова навалилось на неё. — Боюсь, что если я вернусь на корабль Оплота, они увидят эту старую усталую рухлядь из костей и кожи и больше не отпустят. Они отдадут 'Великое Предприятие' кому-то помоложе, кто лучше подходит для этой жизни. Может быть, даже Фиртор получит его для своего флота. Возможно, поэтому он ходил за мной по пятам последние три системы. А что потом для меня? Торчать на корабле Оплота, надоедая всем рассказами о моих славных деньках?

— Или, возможно, почётная пенсия, советник Верховного Кала? — предположил Лутар.

— Почётная пенсия? — выражение лица Миртун ожесточилось. — Сидеть и целыми днями молоть языком о всякой ерунде? Как я и сказала, я бы тосковала по старым временам и заливала бы Верховному Калу о том, как всё было лучше раньше, как все остальные старики. Нет! Это не для меня! Не для нас.

— Нас?

Она хотела взять слово обратно; оно выскользнуло само собой. Но теперь было поздно.

— Да, нас, конечно. Ты Путеводитель, созданный, чтобы бороздить звёздные пути на корабле, вести разведывательный отряд или Кинтронг через море варпа. Для этого Вотанн тебя и создал.

— Создал? — В его голосе послышалась нотка обиды, что показалось Миртун необычным, ведь Лутар редко бывал озадачен чем-либо. — Вотанн создаёт всех нас, Миртун. Твой клонскейн и мой различаются только материалом. Синтетические схемы для меня, плоть и нервы для тебя. У них были намерения для нас обоих, но Вотанн — не боги и не судьба. Ты выполняла их замысел десятки раз и больше. Я мог бы выбрать остаться с тобой. Разве это было бы так плохо?

Миртун несколько мгновений обдумывала его вопрос, ничего не говоря. Она не любила, когда люди сначала говорят, а потом думают. Она предпочитала взвешивать свои ответы.

— Никто из нас не был бы счастлив, — сказала она наконец.

Всё было готово для финального сближения, и Миртун знала, что пришло время действовать. Но сначала ей нужно было обратиться к отряду. Каждый из них получит свою долю от этого приключения, и ей нравилось напоминать им об их долге.

— Лутар, соедини меня с основным каналом связи.

— Галактический центр охвачен варп-штормами, подобных которым даже Вотанны не видели вот уже десять тысяч лет. — Говоря, Миртун чувствовала внимание сотен Кин по всей сети связи: одни были в пустотных скафандрах, другие слушали у корабельных динамиков. Её голос разносился от машинных отделений до командного мостика и повсюду между ними. — Ксеносы, Империум и рабы сил варпа вторгаются повсюду на территории Вотаннов. Война царит безраздельно. Давайте на мгновение вспомним тех, кого больше нет с нами, кто вернулся к Вотанну.

В эфире воцарилась тишина, длившаяся всего несколько ударов сердца, прежде чем Миртун заговорила снова, и её голос взлетел до торжествующей громкости.

— И давайте все встретим это время великих возможностей!

— Возможностей! — проревели сотни голосов, приглушённые авто-сенсорами её бионического уха.

Восприняв её последние слова как команду, экипаж на 'Великом Предприятии' активировал главный режущий лазер. Луч мерцающего жёлто-красного цвета, обычно использовавшийся для рассечения астероидов и бурения лун, теперь устремился с носа, чтобы разрезать открытый борт корабля убийц генов. Слои мышечной ткани и жира разошлись, словно хорошо прожаренный бифштекс. В сопровождении двух меньших десантных кораблей шаттл устремился к открытой ране.

— Начинаю финальное сближение, — объявил пилот Кин в пустотных скафандрах, одновременно транслируя свои слова Лутару на 'Великом Предприятии'.

— Готовы? — спросила Миртун, отступая в главный отсек.

Два десятка её лучших воинов ждали в двух отрядах. Два нейтронных заряда парили прямо над палубой между ними, их чёрные корпуса светились встроенными подвесками. Брёкир Тёрди шагнул вперёд, сжимая в одной руке посох-гигантский автоключ, его седые усы бледнели в свете шлемных фонарей. Железный Мастер показал большой палец и жестом велел воинам взять груз. По четыре человека из каждого отряда вышли вперёд, поднимая заряды, словно носильщики на похоронах. По другому приказу Тёрди два его Э-КОГа, куда менее сложные собратья Лутара и других Железных Кинов, всплыли рядом с Железным Мастером, готовые к бою, когда он повернулся к десантному люку.

Связист ожил, и голос Джордики Ортдотт исказился в куполе шлема Миртун.

— Срочное сообщение от Фиртора, — сказал Гримнир отряда. — 'Хитрый Странник' вышел из варпа и направляется к нашей позиции. Он просит немедленной аудиенции.

— Я занята здесь, Гримнир.

— Именно это я ему и сказала, но он говорит, что обязан поговорить с тобой как можно скорее.

Миртун оглянулась через дверь рубки управления и увидела громаду био-корабля, почти целиком заполнившую обзор. Она видела покрытые льдом комья, дрейфующие мимо, словно багровое поле микро-астероидов, и за ними — лоскутья раны в боку существа, уже затянутые дымкой от крошечных организмов, роящихся вокруг рваной плоти. Блеск выделений ловил далёкий свет звёзд, когда они начинали плести исцеляющую мембрану через обожжённые слои. Пройдёт не много времени, прежде чем они затянут вход внутрь.

— Что ж, передай ему, что я встречу его в кишках этого зверя и пусть приведёт своих лучших воинов.

— Я передам ему твои слова. — Джордики звучала скорее смирившейся, чем ещё какой. — Я сообщу о его решении. Сражайся гордо. Предки наблюдают.

Последний комментарий вызвал у Миртун кривую улыбку, когда связь оборвалась щелчком. Кроме Гримнира, мало кто из ныне живущих Кинов был ближе к Предкам, чем Миртун; некоторые из самых недавних Предков были созданы и умерли за время её жизни.

— Сканеры фиксируют более крупные формы жизни во входной полости, — предупредил второй пилот Хенгфр. Как и все остальные, лётный экипаж носил пустотные скафандры в фирменных цветах Родства — оранжевом с чёрным — но его визор был золотым, защищённым от звёздного света и слепящего излучения плазмы. На экране консоли красные точки выделялись на фоне тусклого оранжевого свечения био-корабля. — Две дюжины, количество растёт.

Миртун кивнула, хотя внутри просторного купола её шлема движение было скрыто от всех, кроме второго пилота, который мог видеть сквозь лицевой щиток. Она нажала кнопку управления на браслете скафандра, чтобы активировать связь.

— Враждебная высадка. Огневая группа — вперёд. Подготовительное обстрел и одновременная высадка. Никакой задержки, нам нужно проникнуть достаточно глубоко, чтобы заряды сделали своё дело, прежде чем враг соберётся с силами. Задержимся — и увязнем по самые кишки.

Второй пилот активировал управление оружием, и привычная гармония вибраций шаттла изменилась, включив моторы двойных HYLas-пушек, смонтированных в носу. Взглянув налево и направо, Миртун увидела, как малые корабли с остальными силами идут рядом, их коренастые крылья тяжело нагружены ракетными блоками.

— Начинаем заход на атаку через пять... четыре... — сказал Хенгфр.

Миртун снова перевела внимание на био-корабль, пока обратный отсчёт продолжался.

...два... один... Открыть огонь.

Ракеты парами вылетали из малых кораблей, два десятка устремились к огромной ране, которая была местом высадки. Странное чувство отрешённости охватило Миртун, когда она наблюдала за беззвучными взрывами, наполнявшими рану. Вой заряжающихся энергоячеек предвещал залп HYLas, и мгновением позже багровые полосы пронзили свежее облако слизи и разрушенной плоти. Оторвав взгляд от громады впереди, Миртун проверила дисплей сканирования, ожидая обновления данных. Когда экран мигнул следующим проходом, больше половины отметок исчезло.

— Начинаю посадочный манёвр, — доложил пилот, плавно вводя шаттл в медленный крен коротким импульсом латеральных двигателей и направляя его мимо расширяющегося облака органических обломков. — Выравниваю курс и скорость. Замки люков отключены.

Миртун двинулась к своим воинам в транспортном отсеке, делая длинные шаги в невесомости. Впереди неё Тейн Лордун активировал управление люком. Дверь откинулась вверх, открывая мимолётный вид на звёздное поле, прежде чем он заполнился изорванными мясистыми узелками и треснувшим хитином, более толстым, чем броня линкора. Следы ожогов покрывали края перерезанного транспортного канала, внутри которого плавали изуродованные лазером тела существ поменьше, покрывающиеся инеем в пустоте.

— Штурмовая группа, за мной, — рявкнул Лордун. Миртун почувствовала вибрацию двигателей ориентации, подводящих шаттл ближе, и на краю её взгляда через люк мелькнуло отражённое сияние сопровождающих малых кораблей.

Отключив магнитные замки, Лордун выпрыгнул из люка, небольшая вспышка от двигателей его пустотного доспеха понесла его вперёд. За ним последовали ещё девять Хёрткин, став группой искр вдалеке, их позиции отмечались на визоре Миртун идентификационными метками и искусственными ореолами.

— Носители зарядов, ваше время. — Миртун шагнула вперёд, преодолевая сопротивление магнитных подошв, и отключила их как раз в тот момент, когда почувствовала, что вот-вот упадёт. Её инерция пронесла её через проём, и она последовала за Хёрткин. Дополнительные данные на дисплее купола указывали на позиции её Пионеров — в более лёгких пустотных скафандрах, чем у Хёрткин. Она также видела оставшихся Хёрткин позади себя, которые несли между собой два нейтронных заряда. Впереди вспышки орудийного огня возвестили о контакте с уцелевшей Погибелью.

Выключив коммуникатор, Миртун почти чувствовала себя так, будто смотрит голофильм без звука. Вспышки света проходили по её зрению, словно статические помехи. Если она слишком долго концентрировалась на чём-то одном, Миртун казалось, что она остановилась, а вся вселенная движется к ней — такова была нехватка ощущений. Она гадала, похоже ли это хоть немного на опыт Вотанна — следят ли их вневременные, бесформенные интеллекты за сменой эонов с тем же грациозным спокойствием, с каким она приближалась к перестрелке.

Ощущение исчезло в тот момент, когда она снова включила коммуникатор. Поток предупреждений, боевых кличей и приказов накладывался друг на друга в её искусственном ухе. Гул ионного оружия и выхлопы выстрелов болтеров звучали на заднем плане, приглушённые резкими, суровыми голосами её спутников. Резкий голос Ийрдин Кабб прорвался сквозь болтовню, когда прибыли Пионеры. Пока Хёрткин устанавливали периметр, в который Миртун вплыла с носителями зарядов, разведчики Хернкин двигались вперёд, уходя в левые изгибы артерии, направляясь глубже во внутренности био-корабля.

Здесь не было палубы для магнитной сцепки, поэтому короткая вспышка реактивных двигателей пустотного доспеха остановила Миртун в относительной неподвижности, прямо внутри обрубка артериального тоннеля. Тоннель был в шесть раз выше её ростом, изгибался вниз и вправо, его стены были покрыты хрящевидными наростами. Её скафандр уловил колебания атмосферы — больше воздуха вытекало из глубин корабля убийц генов.

Данные сенсоров, ретранслированные Пионерами, появлялись в виде грубой схемы в углу зрения Миртун — сеть соединённых между собой труб, тянущихся в основном от носа к корме и разветвляющихся на более сложные структуры к внутренностям. Изображение мерцало, и она увидела, как по тоннелю прошла рябь, свежие капли слизи вытолкнуло из разорванной ткани вокруг неё.

Она узнала это явление по предыдущим встречам.

Это было напоминание о том, что она всего лишь жук, заползающий в порез.

Один организм из инвазивного вида, намеревающегося отложить взрывающиеся яйца.

Чудовищный пульс.

— Захватываю соединительный узел, обозначенный как четырнадцатый латеральный. Второй отряд движется к дорсальному выступу, обозначенному как пятнадцатый дорсальный.

Слушая доклады Ийрдин Кабб, Лутар имел мало представления о том, что происходит внутри био-корабля. По прошлым разговорам с Миртун и другими он знал, как выглядят внутренности: дыхательные камеры, полные удушающего тумана, скользкие смазочные трубы и пульсирующие насосы слизи, горячие залы-вытяжные каналы, отводящие накопленное тепло существа, которое, по любому пониманию биологии Кинов, не должно было существовать. Несмотря на это и видеозаписи предыдущих экспедиций, он находил невозможным создать подобие симуляции среды, даже более чуждой, чем бури газовых гигантов или глубины гелиевого моря.

К счастью, данные сканирования абордажной группы предоставили ему лучшую геотопографическую интерпретацию для работы. Голограмма триангулированных данных висела прямо над сенсорной станцией, наложенная на полупрозрачную визуализацию ранее встречавшихся био-кораблей, хранящуюся в Святилище 'Великого Предприятия' — по крайней мере, тех, которые Джордики смогла извлечь из его записей. Сходства были очевидны. Даже эта точная конфигурация — или вид? — Погибели ранее не встречалась, её внутреннее строение следовало эквивалентным, достаточно предсказуемым схемам.

Обладая этой информацией, Лутар смог разместить виртуальный маркер на дисплеях штурмовых групп, выделив область, ранее определённую как статоцистные камеры. Лучшие умы Лиг изучали захваченные био-корабли и определили большую часть их анатомии, но точное функционирование многих органов и систем всё ещё оставалось предположением, а не фактом. Лутар знал, что статоцистные камеры, обычно четыре в симметричной организации, влияют на движение и сенсорные способности био-корабля так же, как у водных беспозвоночных, встречающихся по всему галактическому ядру. Однако в глубинах космоса с минимальной гравитацией, обеспечивающей направление, не было известно, на какую силу реагируют первичные статоцисты. Некоторые считали, что они, возможно, каким-то образом настроены на варп-плоскость.

Хотя теория была весьма спорной, практическое применение этих знаний было проверено много раз с тех пор, как Погибель вторглась в Лиги. Нарушение — желательно уничтожение — статоцистных камер делало био-корабль неуправляемым. Возвращаясь в межсистемное биостатическое состояние, корабль становился лёгкой мишенью, когда дрейфовал безжизненно по пустоте.

Однако уничтожение органов было далеко не лёгкой задачей. И даже тогда приходилось иметь дело с другими существами внутри био-корабля.

— Должен быть спиральный маршрут, ведущий вертикально вверх и вниз от пятнадцатого дорсального, — сказал Лутар Ийрдин. — Тебе нужно подняться вверх по аортальному каналу, а затем разрезать мембрану через отверстие слева от тебя.

— Понял. Начинаю подъём.

Маленькие пульсирующие руны двигались на дисплее, сгруппированные вокруг более яркой руны Миртун. Лутар старался не фиксироваться на этом конкретном символе. Он знал, что каждый Кин выполняет жизнь, достойную той души, что была дана им Вотанном, от кахла до техника реактора, от гримнира до фермера гидропоники. Он также знал, что функционально не способен на те эмоции, которые другие Кины могут испытывать к отдельной личности. И всё же...

Его мысли прервала Дури за связью.

— Получаю сигнал с 'Хитрого Странника'. Это Фиртор.

Лутар кивнул, и динамики связи зашипели, когда межкорабельная связь была установлена.

— Я на связи? Хорошо. Говорит Фиртор, командующий 'Хитрым Странником' от разведывательной артели Хернкендерссон. Прошу аудиенции у Миртун, Хозяйки Врат Эбенового Прохода, Девы Пустоты...

— Её здесь нет, — перебил Лутар, проверяя сканы био-корабля. Экспедиция почти полностью миновала пятнадцатый дорсальный и пробивалась через мембрану в верхний амфикишечник. Самый быстрый путь к их цели, к сожалению, пролегал через часть пищеварительного тракта огромного существа. — Она занята, боюсь.

— Миртун действительно сейчас на этом чудовище Погибели? Прямо сейчас? Она не получила сообщение?

— Она получила твоё послание, но сочла это дело более приоритетным. Я уверен, вы согласитесь, что захват столь ценного приза и сохранение жизней Кинов — наши главные задачи?

— Э-э, да, конечно. Я видел, что она отправила абордажную группу, но решил, что она, возможно, не пойдёт сама.

Сопоставление этого предположения со всем, что Лутар хранил о Миртун в своих банках данных, вызвало короткий каскад процессорных реакций, завершившийся громким, но коротким смехом.

— Вы не встречали Миртун?

— Однажды, когда был намного моложе.

Лутару были оставлены строгие инструкции на этот случай.

— Уверяю вас, Миртун займётся вашим сообщением, как только вернётся на 'Великое Предприятие', — сказал он.

— Она действительно предпочла спрятаться в кишках чудовища Погибели, чем выслушать то, что я должен сказать? Это нелепо!

— Ваша связь, кажется, работает нормально, я не понимаю проблемы.

— Я должен гарантировать, что она получила сообщение. Не должно быть никаких сомнений.

— Тогда боюсь, вам придётся подождать.

— Вы не понимаете, — ответил Фиртор, его разочарование росло. — Я должен передать это сообщение лично, как можно скорее. Мне это поручил Совет Очага.

— И если они услышат, что вы не сделали всё возможное для выполнения их желаний, вы думаете, они могут задержать оплату?

Молчание было единственным ответом, который нужен был Лутару. Он быстро оценил ситуацию и предположил, что Фиртор намерен присоединиться к абордажной операции. Было в интересах каждого координировать свои усилия.

— Я могу передать наши тактические данные на 'Хитрый Странник', если хотите?

— Нет нужды, я отслеживаю атаку с тех пор, как мы вошли в зону действия. Собираетесь отключить и разграбить?

— Да, такой план, — ответил Лутар. Он быстро оценил данные сканеров. Он не был запрограммирован для тактического командования, но тактическое мышление, в конце концов, было в основном вопросом осведомлённого поиска пути. И у него было довольно много данных для использования.

— Дорсальный вход отвлёк бы значительную часть растущего сопротивления, — предложил он.

Некоторое время не было ответа. Хэвен за сканерами сообщила, что 'Хитрый Странник' маневрирует, чтобы занять позицию над био-кораблём; их траектория проходила близко к группе дыхальцев прямо под краем переднего края основного панциря.

— Передай Миртун, что мы идём. Фиртор конец связи.

У Кинов сохранилось лишь слабое природное чувство варпа и его тонкой связи со смертными, но Гримнир Джордики Ортдотт была клонирована с несколько более высокой психической чувствительностью. Этому помогала вырезанные на её посохе эмпирические руны и такие же руны, украшавшие амулеты и талисманы. Подобно линзам микроскопа, собирающим световые лучи, руны усиливали её врождённую связь, и с помощью их тайной технологии она могла чувствовать огромное, но тупое сознание самого био-корабля.

Всё больше Погибели просыпалось.

На фоне её тусклого присутствия появлялись точки другого сознания. Каждая была отдельной личностью, каждая обладала не большей психической силой, чем могучий корабль, но была частью более обширного и могущественного целого. Там, где сканеры останавливались хрящами, мышцами и костями, чувство разума Джордики давало менее точное, но более дальнее предупреждение о возникающей угрозе. С каждым пробуждающимся организмом облако-тень сознания становилась темнее и острее, направляя всё больше существ к захватчикам.

До сих пор они сталкивались с самыми слабыми организмами — рабочими тварями и мелкими боевыми конструктами, которые либо бежали, либо нападали инстинктивно, и ни те, ни другие не представляли большой угрозы. Даже в роях, собиравшихся вокруг органов и нервных узлов, как звери в логове, они были нескоординированы и неэффективны, либо умирали от болтеров Кинов в разрозненных волновых атаках, либо были скошены там, где съёживались в складках плоти и костяных камерах.

Но это менялось.

Джордики двинулась вперёд, чтобы догнать лидера отряда. Она не носила громоздкую пустотную броню, как её спутники, её масса слишком мешала тонким эмпирическим волнам, необходимым для работы её рун. Вместо этого она была в обычных одеждах, в безопасности внутри сложной сети оберегов, спроецированных её руническим снаряжением. Этого было достаточно даже для защиты от потенциально коррозионной атмосферы внутренностей био-корабля, когда они двигались через пищеварительную слизь длинными прыжками в невесомости, отталкиваясь от одной мясистой стены к другой.

Её сопровождали два КОРВа — простые мыслящие машины, похожие на сложных Э-КОГов, каждый с высоким гребнем, дугой поднимающимся от спины и нависающим над гладким куполом головы, внутри которого находились эмпирические резонаторы. Они были вооружены болтерами, чтобы охранять Гримнира. Оружие было предосторожностью против физической угрозы, но главным средством защиты были сложные эмпирические цепи внутри их округлых корпусов. Синхронизированные с её руническими талисманами, конструкты действовали как психические предохранители, создавая прерыватель между Джордики и варпом, из которого она черпала свои силы.

— Миртун, приближаются неприятности, — предупредила Гримнир.

— Когда их не бывает? — ответила Миртун. Её броня была покрыта слизью и кровью, расцветка частично скрыта под размазанной плотью, но в остальном ни вмятины, ни царапины не отмечали её.

— Коллективный разум Погибели усиливается. Просыпаются узловые звери. Ты знаешь, что это означает.

Миртун хмыкнула, подтверждая, что действительно знает, что это предвещает — более скоординированные атаки и неизбежное прибытие более опасных воинов.

— Мы почти у клапанного прохода к цели. Наши пушки и клинки справятся с тем, что впереди, мне нужно, чтобы твои обереги прикрыли наши задницы.

— Считай, что сделано, — заверила её Джордики.

— Кинна, ты остаёшься в арьергарде с Джордики.

— Есть, как прикажешь, — ответила ветеран-командир отряда.

Десять Кинов отделились от остальных и присоединились к Гримниру, замыкая шествие экспедиции. Один из них нёс портативный сканер и проверял его светящийся экран, пока они подтягивались вверх по склону гладкого пола тоннеля и проплывали сквозь дрейфующие частицы переваренной пищи. Хотя её чувство разума не было таким точным, как сканер, Джордики знала, что непосредственной опасности нет. Ближайший из узловых зверей Погибели был ещё далеко позади, в центре формирующейся массы других оргаЕщё несколько были ещё дальше, один из них — гораздо острее и сильнее остальных. Словно сквозь тяжёлую вуаль, Гримнир могла смутно ощущать психические каналы между узлами сознания — силовые линии в биологической коммуникационной сети, соединяющие передатчики, которые ретранслировали пульсирующий сигнал на своих локальных территориях. Всегда было тревожно чувствовать сознание ксеносов таким образом. Погибель наполняла её пустым ужасом — безэмоциональный коллективный разум, не испытывающий даже ненависти к своим врагам, движимый единой объединяющей хищнической потребностью. Голодом, который не могли утолить целые галактики.

Вернувшись мыслями к окружающему, Джордики наблюдала, как головной отряд использовал режущие лазеры, чтобы вырезать выход из тракта в жирный, пенистый слой клеток. Первые из них протиснулись внутрь, когда из раны вывалилась жидкость и овальные капли.

— Это ткань вокруг статоцистных камер — смягчает их от ударов, — доложила Ийрдин Кабб, передавая информацию, поступающую к ней с 'Великого Предприятия' от Лутара. — Почти на месте.

Движение через защитный слой больше напоминало плавание, чем что-либо ещё, видимость упала до следа, оставленного впередиидущим воином. Джордики осознала чувство бдительности совсем рядом за мгновение до того, как сканер в руке Кинны начал бешено пищать.

— Здесь что-то есть вместе с нами! — предупредила командир отряда.

Извивающиеся формы легко двигались сквозь шарики, безглазые и покрытые хитиновыми пластинами. Они натыкались на Кинов, не замечая их, пока не касались чего-то твёрдого. Тогда они судорожно сжимались, инстинктивно обвиваясь вокруг того, что обнаружили. Крики попавших в ловушку Кинов метались по сети связи, в то время как редкие выстрелы болтеров глухо вибрировали сквозь маслянистое месиво. Несколько мгновений царила неразбериха, и Джордики оказалась одна, если не считать куполообразных форм КОРВов, прорывавшихся сквозь клетки по обе стороны от неё.

Из слизи вынырнула фигура в скафандре, её испуганное лицо освещено лампами скафандра — это был ветеран по имени Варгн. Одно из существ обвилось вокруг её правой руки, его хвост хлестал взад-вперёд, пытаясь найти что-то ещё, за что можно зацепиться.

— Сними его! — Её выражение лица становилось всё более паническим. — Он трескает мою броню!

Джордики увидела, что там, где пластинчатая броня твари скреблась о пустотный скафандр Варгн, откалывались щепки. Змееподобная тварь сжималась всё туже, посылая трещины напряжения вдоль руки воина. КОРВы Джордики поворачивались влево и вправо, реагируя на движения где-то ещё в массе клеток.

++ Цель обнаружена. Решение для стрельбы недоступно. ++

Джордики подтянулась вперёд, протягивая руку, чтобы схватить хвост существа. Она промахнулась, и зазубренный кончик хлестнул к ней, вызвав вспышку защитной энергии в дюйме от её лица. Пытаясь снова, она замахала руками, но не могла найти опору в сочащейся полужидкости.

Эндосимбиот возобновил внимание к Варгн, с силой ударяя хвостом по её груди и лицевому щитку. Варгн задыхалась от каждого удара, высота её выдохов увеличивалась с каждым разом. В отчаянии она схватила червя другой рукой, и тот немедленно обвил оставшейся длиной её запястье, связав её, как кандалами. Существо напряглось, и Варгн закричала — её предплечье торчало из колец существа под прямым углом к естественному положению.

Бедственное положение Варгн стало и её спасением. Джордики смогла схватить извивающегося противника, её обереги действовали как слой электричества между ней и организмом. Через это она вызвала эмпирическую силу, направляя энергию через цепи КОРВов. Искры заплясали в её глазах, и струйки плазмы потекли по её руке, когда энергия устремилась в оборонительный организм. Белое пламя пробежало по его длине, вырываясь наружу, пожирая существо в серии детонаций, которые послали ударные волны, выпячивающиеся сквозь жировую ткань био-корабля

— Твой скафандр цел? — потребовала Гримнир. Глаза Варгн смотрели куда угодно, только не на Джордики, застыв в неверии на своих освобождённых руках, а затем остановившись на сломанном запястье.

Потребовалось ещё несколько попыток, чтобы Варгн сосредоточилась, но наконец в её мутный взгляд вернулась ясность. Она кивнула и позволила Джордики схватить её за переднюю часть брони и потащить вперёд. Через несколько мгновений Джордики почувствовала, что Варгн отбивается рядом, и отпустила её, почти вернув спутницу в нормальное состояние. Варгн всё ещё держала болтер в здоровой руке, левую прижимая к животу.

Они нашли других в мясистом месиве. Большинство живых, но напуганных. Несколько мёртвых. Треснувшие лицевые щитки, казалось, были самой распространённой причиной, хотя у пары не хватало рук или ног — там, где змеи сжались достаточно сильно, чтобы оторвать конечности. Их трупы были связаны вместе в мрачный караван и буксировались через жирный осадок. Со временем они будут возвращены Вотанну, а не брошены убийцам генов. Десятки существ иммунной системы плавали в грязи, разрубленные клинками или разорванные болтами.

Руководствуясь мигающими маячками сигналов, экспедиция снова собралась вокруг отверстия, прорезанного в стене ближайшей статоцистной камеры. Миртун ждала там, оценивая каждого последователя, когда они вытягивались из защитной ткани.

— Такого раньше не было, — сказала Джордики, подходя к своему лидеру. В записях нет ничего о змеевидных тварях.

Миртун хорошо скрывала своё беспокойство, но Джордики заметила, как напряглись морщинки возле её глаз и слегка углубились линии вокруг рта. Мало того, в такой тесноте чувство разума Гримнира было достаточно острым, чтобы уловить ауру нехарактерной неуверенности, исходящую от Миртун.

— Думаю, они учатся, — ответила старая Кин после минутного размышления. — Ты говоришь, что их всех связывает большой разум, да?

— Верно.

— Мне кажется, мы, Кины, проделывали этот трюк достаточно раз, чтобы Погибель уловила суть. Они начали выращивать против нас защитные меры.

— Я не уверена, как к этому относиться, — призналась Джордики. Она отплыла в сторону, когда Кинна и оставшиеся воины её отрядов вытащили себя в камеру. Между ними было ещё одно тело, его куполообразный шлем треснул, как яйцо, лицо Кина внутри было почти неузнаваемо — масса крови и раздробленных костей. Гримнир снова посмотрела на Миртун. — Ужасно, что они могут так эволюционировать. Но... это довольно серьёзная реакция, которую мы спровоцировали.

— Похоже, мы сделали им больно? — Миртун уже вернула своё обычное внимательное, уверенное выражение. На её губах появилась тень улыбки, которая была заразительна.

— Да, что-то вроде того, — сказала Джордики.

— Ладно, давайте разберёмся с этим и займёмся делом, — сказала Миртун, и её слова были теперь слышны всем в канале связи. — Ийрдин, сформируй отряды и перегруппируйся. Эта мерзость начинает понимать наши намерения, и вы можете быть уверены, как звёзды сверкают, что черви — не худшее из их трюков. Смотрите в оба, словно сами Предки.

У войны есть потери, потому что нет прибыли без затрат, думала Миртун, наблюдая, как умерших связывают вместе в нескромный, но практичный сферический ком, который будет доставлен обратно на 'Великое Предприятие'. Это была истина, которую она усвоила в начале своей жизни самым трудным путём. Кин, который был создан, жил, а затем вернулся к Вотанну, участвовал в продуктивном — некоторые осмелились бы сказать, прибыльном — существовании. Их материя будет жить снова, а их опыт станет бессмертным. Вотанн в своей мудрости никогда не искоренял страх у Кинов. Как биологический стимул, он был исключительно мотивирующим, и пока он был отточен тренировками и дисциплиной, он был абсолютно необходим. Самосохранение, когда оно под контролем, фокусирует все решения.

И всё же Вотанн даровал Кинам отсутствие экзистенциального ужаса. Им не нужно было задаваться вопросами о загробной жизни, существовании душ, о том, как прожить хорошую жизнь. Каждый Кин знал, откуда он родом — банки генов и Эмбри в Оплотах Лиги — и что он, если вернётся домой, попадёт в био-переработку, а его сознание будет загружено в Ядра Предков. Не было никакой тайны, которая могла бы сбить с толку, никаких вопросов, которые могли бы вызвать сомнения.

Поэтому Миртун никогда не позволяла себе полностью смириться со смертью. Её нужно было принимать, но жизни Кинов были не просто жетонами существования, которые можно тратить ради выгоды. Каждая была потенциалом для дальнейшего опыта, с возможностью использовать новые возможности для Лиг и проживать новый опыт для Вотанна. Настолько разрозненными были все Кины, даже в пределах только её отряда, что каждая смерть меняла будущую траекторию её народа — чаще всего незначительно, но некоторые Кины могли бы пойти к величию, которое никогда не будет реализовано. Каждое из тел, связанных магнитными лентами, могло бы стать будущим командиром отряда, будущим кахлом или даже Верховным Кахлом. Клонскейн каждого из них мог направить их в определённом направлении, будь то Хернкин или Брёкир, шахтёр Ктонианец или Гримнир, но это не была предопределённая судьба.

Тем не менее, смерть была преобразующей. Она привела своих людей сюда, чтобы превратить угрозу атаки био-корабля в прибыльный источник материалов. Она не забывала, что некоторые из тех, кто начал это путешествие, больше не получат выгоды от своей доли. Но они знали, что жизнь Хернкин сопряжена с большими рисками, чем у большинства. И обычно, до пары катастрофических почти-промахов, Миртун извлекала из этого прибыль. Но теперь, когда она чувствовала, что хватка корабля Оплота затягивается на ней, ей пришлось немного увеличить эти риски. Ей не нужно было разрешение экипажа на такие решения. Никто из них не подписывался на то, чтобы вернуться с пустыми руками.

Она посмотрела мимо плавающей груды тел туда, где Джордики и арьергард ждали на краю камеры, болтеры наготове для любого монстра, который мог появиться из моря слизи, а треск рун оберегов иногда вспыхивал вокруг Гримнира. Миртун задавалась вопросом, что Джордики думает о жизни и смерти, как она видит служителей Вотанна.

Командир отряда всегда делилась своими мыслями с Лутаром, но оберегала их от других. Теперь ей казалось естественным излить душу Железному Кину, который мог понять её, но не рисковал быть придавленным её грузом, хотя она знала, что вечер её жизни неумолимо переходит в ночь, и более тесная связь с Вотанном и сердцем её народа не будет лишней. Стоило ли провести больше времени со своим Гримниром? Узнать о ней больше, чем то, что говорилось на совете?

— Нашёл! — Триумфальный крик Ийрдин прервал цепочку мыслей Миртун, вернув её в настоящее. — Несите заряды.

Не нуждаясь в надзоре Миртун, Хернкин и Хёрткин заняли свои позиции, маленькие реактивные двигатели на их скафандрах маневрировали ими, когда они двигали гробы с зарядами вперёд. Тейн Лордун и воины-телохранители держались близко к Миртун, но по давнему опыту знали, что лучше не толпиться вокруг неё. Пришло время двигаться дальше.

— Джордики, идёшь со мной. Арьергард, держитесь ближе.

Миртун не стала ждать, чтобы увидеть, выполнен ли её приказ; она просто развернулась и оттолкнулась от скользкого хрящевого пола, взлетев за остальными. Слегка светясь, поскольку её обереги заменяли бронированные двигатели, Джордики подошла рядом. Миртун посмотрела на Гримнира.

— Что говорит твоё чувство разума?

— Ничего необычного. Пробуждающееся сознание. Растущая бдительность. Один из больших узловых зверей движется к нам, собирая силы.

Миртун бросила взгляд на Гримнира.

— С такой информации следовало бы начинать!

— Это уже на сканерах Ийрдин.

— Конечно, — сказала Миртун, хотя задавалась вопросом, как она могла пропустить доклад Хернкин-тейна. Отвлёкшись из-за близости Фиртора и тени отзыва, нависшей над ней, словно чёрная туча. Она подключила связь к 'Великому Предприятию'.

— Лутар, сколько времени у нас есть, прежде чем генокиллеры доберутся до нас?

Ответ задержался, и сигнал казался приглушённым, словно масса существа между ней и Железным Кином физически блокировала шум.

— Судя по всему, главный транспортный канал идёт не прямо к статоцистному комплексу. Подозреваю, что Погибели придётся прорубаться к вам, как вы прорубаетесь к статоцистам. Не могу сказать, сколько времени это займёт, это будет лишь предположение.

— Если бы ты предположил, это было бы дольше или короче, чем время, необходимое для установки и активации зарядов?

Снова пауза. Миртун не была уверена, была ли это задержка связи или Путеводитель просто производил необходимые расчёты.

— Я бы предположил, что Погибель потребуется больше времени, но ненамного. Избегайте любых задержек.

— Спасибо. И как там Фиртор?

На этот раз ответ был почти мгновенным.

— Очень хорошо. Его отряд атакует перпендикулярно вашей линии продвижения и вскоре будет в пределах тактической связи. Погибель частично отреагировала, но, похоже, они считают вас приоритетной угрозой. Я могу использовать ретранслятор, чтобы связать тебя с ним, если хочешь?

— Нет. Но если можешь, попроси его подойти поближе. Может быть, попытаться заставить того большого узлового зверя обратить на него внимание.

— Я передам твоё предложение. Также напомню, что по мере того, как генокиллеры будут приближаться и смешиваться с вашими тепловыми сигнатурами и сигналами движения, и учитывая общую дифракцию сканирования, вызванную массой био-корабля на наших трекерах сигналов жизни, ваши локальные сканеры будут полезнее того, что я могу видеть здесь.

— Ты хочешь сказать — смотреть в оба? Думаешь, мы тут просто гуляем, как на экскурсии?

Ещё пауза.

Просто... будь осторожна.

Миртун подавила желание ляпнуть что-то ехидное. Лутар имел право на своё беспокойство, и она уважала это.

— Миртун конец связи.

Они продолжили путь через пространство внешней статоцистной камеры, её темноту нарушали только лучи ламп скафандров, отражавшиеся от частиц и бесчисленных крошечных организмов, висящих в воздухе, танцующих в завихрениях при проходе Кинов, словно планктон в глубине моря. Она не была такой огромной, как зал Совета на 'Великом Предприятии', но её пространство, казалось, поглощало свет, и пределы её объёма лишь изредка обнаруживались, когда луч проходил по стене грушевидного пространства.

— Всем, стоять на месте. — Резкая команда Ийрдин вызвала вспышку двигателей, засветившихся по всей камере. Лампы скафандров повернулись во всех направлениях, когда каждый отряд занял свой сектор, оружие наготове. Тонкий, как карандаш, луч света выхватил одного из Хёрткин, продвигавшегося близко к стене. Воин развернулся в облаке выхлопных газов, неправильные овалы света ламп исказились на поверхности камеры. — Кто это там, прямо перед Гарнром Молотобровым? Дурскор? Направьте лампы вдоль стены, немного правее.

Воины остановились, лучи их ламп засверкали на наросте на стене, похожем на шрам, но слишком правильном, чтобы быть результатом травмы.

— Смотрите!

Крики других, со всех сторон камеры, сообщали, что подобные поражения были разбросаны с регулярными интервалами по всей поверхности. Миртун почувствовала укол отвращения, вспомнив, что она находится внутри другого живого существа.

— Не припоминаю, чтобы раньше такое видел, — сказала Ийрдин. — Кто-нибудь знает, что это? Лутар?

Отрицательные ответы заполнили канал связи, пока передача Лутара не прорвалась сквозь локальные каналы.

— В банках данных ничего подобного нет. Насколько мы можем судить отсюда, похоже, это точки крепления для какой-то более плотной связочной ткани в окружающей плоти. Они ведут прямо от камеры. Назначение неясно.

— Оставайтесь начеку, но продолжайте движение, — объявила Миртун, не зная, что думать о таком развитии событий. Обычно новизна её волновала, но черви, которые уже убили семерых из её Кинов и ранили ещё нескольких, предупреждали, что ничему новому здесь доверять нельзя. — Прибавьте темп, если можете — я хочу, чтобы заряды были установлены и подготовлены так быстро, как мы только сможем.

С лучами света, теперь более часто мечущимися взад-вперёд, Кин поднялись, следуя за сужающимися стенами камеры к отверстию вверху. Со сбивчивым импульсом реактивных двигателей Миртун развернулась, всё ещё двигаясь в том же направлении. Позади неё арьергард также поднимался задом наперёд, болтеры нацелены во тьму, их свет ламп поглощался глубиной. Миртун ожидала увидеть клыкастые пасти и мёртвые глаза, врывающиеся в лучи света, роящиеся снизу, но казалось, всё чисто.

Снова повернувшись лицом вперёд, она задалась вопросом, что заставляет её так нервничать.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ПОТЕРИ И ПРИБЫЛЬ

На мыслях Джордики давила не только гнетущая темнота. Её чувство разума было переполнено не столько сигналами, сколько единым подавляющим присутствием. Оно росло так медленно и неуклонно, что она не замечала его, пока не увидела сомнение и беспокойство на лице Миртун. И только тогда она осознала давление всепроникающей психической атаки, подобной медленно вращающемуся сверлу, которое буравило решимость Кинов. Она не чувствовала ни направления, ни цели атаки; она была просто повсюду, удушающим эффектом варп-тени коллективного разума Погибели.

Она изо всех сил пыталась противостоять тьме, но её влияние не простиралось далеко, охватывая лишь себя, Миртун и ближайших Хёрткин и Хернкин. Она была так сосредоточена на этой задаче, когда они приближались к отверстию наверху камеры, что почти пропустила внезапное ощущение осознанности, наполнившее гигантскую сущность вокруг них.

— Стены! Проверьте стены! — крикнула она, и её обереги вспыхнули свечением по её команде, а конус синего света метнулся к коже камеры неподалёку. Свет оберега остановился на одном из странных мышечных узлов, который, теперь когда она была ближе, оказался кругом из сплющенных узелков примерно в четыре раза выше ростом, чем Кин. Он дрожал, плоть вокруг содрогалась, словно готовая вывернуться наизнанку.

Крики с другой стороны привлекли всеобщее внимание. Джордики развернулась как раз вовремя, чтобы увидеть вспышки шестируких монстров, скользящих сквозь перекрещивающиеся лучи фонарей. Некоторые держали похожие на ружья био-оружия, клубы выдыхаемого газа замерзали в воздухе, когда они извергали град буравящих плоть организмов, окровавленно шлёпавших по пустотным скафандрам ближайших Хернкин. У других были когти-серпы на верхних четырёх конечностях, каждый длиной с меч, а на их тонких челюстях сверкали бритвенно-острые клыки. Их луковичные головы ловили свет на пяти перекрывающихся хитиновых пластинах. За ними качающиеся лучи выхватывали из тьмы тёмные провалы, окружённые волокнистой тканью — отверстия, где прежде были сухожильные наросты. Более крупные воины вытаскивали себя наружу, выдираясь из дрожащих отверстий, словно при мерзких родах.

Более жёсткий свет болтерного огня и багровых взрывов выбелил сцену, разрывные снаряды разрывали на части первую волну Погибели. Когда Хёрткин развернулись в ответ на атаку на их легковооружённых и легкобронированных собратьев, вспыхнуло другое оружие: красная строба HYLas-автоматов, голубое свечение заряжающихся магна-катушечных ускорителей, огненные хвосты самонаводящихся ракет. Быстро скоординированный ответ пронзил ближайших ксеносов, разрывая их на части, испепеляя пучками плазмы и разрывая раскалёнными осколками.

Не останавливаясь, более крупные воины бросились в бой, отвратительные мясистые ружья плевались смертельными снарядами-жуками, а зазубренные костяные мечи мерцали биоэлектрической энергией. Канал связи ожил, Миртун выкрикивала приказы, Ийрдин добавляла свои указания командам с зарядами. Джордики чувствовала, как взгляд мечется повсюду: к продолжающейся перестрелке, к другим отверстиям узлов, которые судорожно оживали по всей экспедиции, к командам с зарядами, тащившим свой груз из камеры в пульсирующий туннель дальше.

И тут её внимание привлекло новое присутствие, прямо под ней.

— Миртун! — крикнула она, но лидер разведывательного отряда не ответила, отстреливаясь от группы мелких генокиллеров, вылезавших из отверстия за командами с зарядами. — Миртун, что-то приближается! Что-то мощное!

Джордики направила свет оберегов в сторону, когда Миртун развернулась. Отверстие расширилось, содрогаясь, и показалась широкая голова, почти такая же крупная, как любой Кин, слишком большая, чтобы пролезть в щель плоти. Она протиснулась вперёд, разрывая сфинктер, чтобы высвободить тело в тяжёлом хитиновом панцире, руки, покрытые хитином. Наросты, похожие на дымоходы, торчали из толстого покрытия на плечах и спине, испуская рой частиц, кружившихся собственной жизнью.

Пионеры Кинны открыли огонь, изрешетив появляющееся чудовище дробовыми болтерными зарядами. Не обращая внимания на вихрящиеся металлические осколки, царапающие его лицо и броню, узловой лорд высвободил трубчатое биооружие, вздутое от уродливых мешков в том месте, где длинные пальцы твари срастались с плотью. Симбиот содрогнулся, выхаркнув струю слизи с семеподобным снарядом в сердце. Джордики с растущим ужасом наблюдала, как гранула раздувается, словно гротескное растение, разворачивая похожие на хлысты щупальца в те мгновения, пока она летела дугой, прежде чем врезаться в нагрудную броню Кинны. Глава отряда Хернкин закрутилась от удара, а зубастые сухожилия впились в мягкую обшивку между пластинами бастиевого сплава.

Её крик заглушил все остальные голоса в сети связи, превратившись в паническое рыдание.

— Оно внутри... Пощади Вотанн... оно внут...

Кинна взорвалась.

Из её кровавых останков щупальца хлестнули по ближайшим Кин, бешено размахивая крючьями и шипами, зацепившись за Нурбюрика и разорвав его руку внезапной судорогой агонии. Спустя мгновение тварь уже умерла, сжавшись до тонких веточек.

— Отступаем! — крикнула Миртун, её комби-болтер обрушил шквал огня на узлового лорда. — Защитите заряды!

Чудовище выгнуло тело, освобождая другие руки из мясистых обломков соединительного прохода, и вытащило костяной меч вдвое выше Джордики, в то время как из четвёртой руки раскручивался извивающийся хлыст-организм. Гримнир подняла посох и вызвала два КОРВа вперёд, переплетая их эмпирические поля. Руны на её снаряжении вспыхнули синим светом, проецируя барьер между наступающим чудовищем и отступающими Кин. Хлыст хлестнул, высекая золотые искры варп-энергии из щита. Джордики вздрогнула, радуясь защите своих оберегов.

Сосредоточившись на поддержании щита, Гримнир ощутила, как пульсирующая энергия тени-сознания сгущается вокруг узловой твари. Крылатые ужасы вырвались из других туннелей вокруг неё, словно летучие мыши из башни-инкубатора, встреченные шквалом болтов и лазеров. Психическая сила затрещала по хитиновым пластинам командной твари, перескакивая с её головы на атакующих. Её костяной меч снова заискрился силой. Взрыв в таком тесном пространстве убил бы дюжину Кинов.

— Посмотри на меня, мерзость, ворующая нити! — воскликнула Джордики и послала пучок пламени из посоха, ударив по руке твари с мечом. — Иди на меня!

Узловой лорд был услужлив, повернув своё ужасное орудие и мерцающий костяной меч в сторону Джордики. Охваченная неизбежным видением своей близкой смерти, она запаниковала и схватилась за всю эфирную силу, до которой могла дотянуться.

Её щиты раскалились добела от удара хлыстового зверя и взрыва психической силы. Рядом с ней один из КОРВов содрогнулся, искры посыпались из его эмпирических цепей. Его антигравы отказали, отправив его в спиральный полёт прочь от Гримнира, пока он не рассыпался на светящиеся осколки.

— Один потерян, остался один, — прорычала Джордики, сжимая свободную руку в кулак, из пальцев которого вырывалось пламя.

— Лутар, соедини меня с Фиртором.

Это было первое чёткое сообщение, прошедшее через панель связи за некоторое время, и оно принесло Лутару чувство облегчения, которое быстро сменилось тревогой, когда он понял, что выживание Миртун далеко не гарантировано.

Он взглянул на связистов и получил кивок от Дури, которая уже что-то набирала на пульте.

— Устанавливаем связь. Ждём ответа от 'Хитрого Странника'. — Лутар посмотрел на мешанину данных на трёхмерной проекции сканера. Транспондеры, сигнатуры жизни, маркеры маршрутов — всё слилось в бессмысленную кашу вокруг целевой точки. — Что там у вас происходит?

— Заряжаем заряды. Не думаю, что сможем выбраться. Где эта связь? — Канал был странно тихим, периоды соединения проходили на приглушённом фоне почти непрерывной стрельбы.

— Где связь? — повторил Лутар для Дури, хотя она явно слышала Миртун. Связистка метнула на него взгляд, который он истолковал как 'остуди свои горны', и вернулась к своему месту.

— Алло? — Голос Фиртора был не яснее, чем у Миртун. — Миртун?

— Мы почти готовы к активации зарядов. По био-кораблю пройдут судорожные вспышки, так что вам нужно выбраться до того, как они взорвутся.

Временные компенсаторы Лутара включились на полную, растягивая каждый миг разговора. Его процессоры работали на пределе, вычисляя и пересчитывая пути обратно из био-корабля. С Погибелью, уже находящейся внутри статоцистной системы, ни одно из решений не выглядело хорошим. И он знал, что работает с ошибочными данными. У этого корабля были лучшие транспортные и иммунные защиты вокруг уязвимой точки. Его вывели, чтобы противостоять таким атакам.

— Я не могу этого сделать, — ответил Фиртор.

— Почему?

— У меня есть сообщение для тебя, с корабля Оплота. Я принёс клятву Совету Вотанна передать его лично.

— Так, кровавая плесень, скажи его мне, пока вытаскиваешь свои задницы! — рявкнула Миртун.

— Лично означает именно это, — настаивал Фиртор. — Я иду к тебе.

— Это просто нелепо, — сказал Лутар. — Просто передайте нам сообщение.

— Ты тоже здесь погибнешь. — Оценка Миртун едва не заморозила искусственные синапсы Лутара совсем. 'Тоже'. Она уже смирилась со своим концом.

— Это был не я, кровавый дурак, кто выбрал кишки чужого корабля для встречи. — Трудно было сказать по качеству плохой связи, был ли Фиртор искренне в ярости или подшучивал. Его голос то появлялся, то пропадал, канал связи был зажат, чтобы подавить ближайшие всплески шума: взрывы и выстрелы болтеров. — Где узловой зверь? Он всё ещё с тобой, Миртун?

Быстрые вычисления Лутара снова и снова возвращались к возможному решению.

— Фиртор, прямо под тобой находятся дорсолатеральные входы в трубчатые сосуды, которые генокиллеры используют, чтобы добраться до статоцистной камеры.

— Мы можем последовать за ними к Миртун?

— Не смей, кровавая плесень! Я знаю, что было глупо с моей стороны заставлять тебя прийти сюда, не делай хуже.

— Нет, вы оба можете выбраться, — настаивал Лутар. — Где узел?

— Мы сильно ударили по нему плазмой и отбросили назад. Джордики думает, что он, возможно, регенерирует. Он отвлечён, и мы уничтожили основных воинов, так что мелкие твари теперь повсюду. Но у нас мало времени, прежде чем тот узел восстановится или появится другой.

— Фиртор, следуй за узлом вверх по трубам перехода. Отзови свои буровые машины и зайди снова с дорсолатеральной стороны, ближайшей к 'Великому Предприятию'. Пусть идут, пока не достигнут камеры.

— Они застрянут здесь, с нами, — ответил Фиртор.

Лутар снова взглянул на дисплей, перепроверив цифры. Он посмотрел на Хёрфика у штурвала штурмана.

— Я могу проложить вам более быстрый путь наружу. Шахтёрский лазер может вырезать часть био-корабля.

На пульте управления Хёрфик вытаращил глаза от такого предложения, но не высказал возражений.

— Если ты ошибёшься, парень, то прорежешь всех нас. — Оценка Фиртора была точной, но бесполезной. Хёрфик нервно сглотнул и кивнул.

— Доверься мне, — сказал Лутар.

— Я доверяю. — Спокойная уверенность Миртун вдруг сделала всё кристально ясным. Два слова остановили смутное головокружение, охватившее Лутара с тех пор, как Погибель начала свою атаку. — Фиртор, если хочешь передать это сообщение и остаться в живых, чтобы отвезти ответ обратно на корабль Оплота, делай, как говорит Лутар.

Следующие несколько ударов сердца тянулись бесконечно.

— Хорошо. Лутар, дай нам координаты атаки и вектор. Миртун, держись. Не активируй пока заряды. Мы идём к тебе.

— Долго не ждите.

Канал связи замолк, и Хёрфик повернулся в своём кресле.

— У тебя есть для меня решение для стрельбы?

— Пока нет. Мне нужна энергетическая подпись буров как точка привязки для определения местоположения Миртун. Когда они будут готовы к высадке, я пришлю тебе целевые данные. Дури, отведи наш посадочный модуль от целевой зоны. Судов Фиртора должно хватить, чтобы вытащить всех оттуда. Следите за зонами поражения био-пушек, этот корабль всё ещё может уничтожить нас парой хороших залпов.

Лутар знал, что план может сработать, хотя полярные шансы были невелики и будут новые потери. Нельзя было узнать, кто может оказаться среди них. Он также знал, что Миртун не станет рисковать, не сумев вывести из строя био-корабль, даже если это означает попасть под взрыв зарядов или быть раздавленной спазматическими реакциями самого судна.

Не помогало и то, что она пережила подобные — возможно, даже худшие — ситуации сотни раз. Сотни раз он был на мостике, пока она подвергала себя опасности, и это никогда не становилось для него рутиной. Странная связь, которую он почувствовал, когда впервые спас её, неопределимая привязанность, казалось бы противоречащая его механическому созданию, никогда не исчезала. Законы вероятности часто выглядели как законы неизбежности с возрастом и всё более опасными ситуациями, в которые она себя ставила. Для Миртун это была жизнь, полная наград. Для Лутара это был неизбежный стресс, но он также наслаждался им.

Это сбивающее с толку противоречие подсказывало ему, что он — Кин.

У нас заканчиваются болты и энергоячейки.

Доклад Ийрдин не стал неожиданностью для тех, кто держал оборону на краю статоцистной камеры, и Миртун приняла его молча. Туннели позади были заполнены дрейфующими камнями размером с кулак, которые действовали подобно внутреннему уху Кина, помогая био-кораблю сохранять равновесие и ориентироваться, хотя Джордики улавливала слабый резонанс от движущихся камней, который предполагал, что они взаимодействуют не только с варп-пространством, но и с гравитацией. Команды с зарядами пробились в облако и разместили свой груз у центрального ганглиального реле, соединявшего все четыре внешних статоциста.

Они были активированы, и обратный отсчёт уже тикал. Миртун не оставляла ничего на волю случая — заряды взорвутся, останется ли кто-то, чтобы отдать приказ, или нет.

Трудно было отличить павших врагов от живых, пространство перед входом в камеру было заполнено трупами и частями тел Погибели. Местами органический мусор был настолько плотным, что служил укрытием для надвигающихся волн атак. Хотя узловой лорд был ранен, он не щадил своих слуг, собирая различных тварей в штурмовые волны, которые карабкались по стене камеры и прыгали сквозь облако мёртвых с единственным намерением. Каждая атака встречалась стеной болтов и плазмы. Во время двух последних некоторые выжившие прорвались к линии Кинов, рубя затвердевшими хитиновыми клинками-пальцами и стреляя разъедающими членистоногими из био-винтовок с раструбными дулами.

И их становилось всё больше и больше. Джордики сказала, что чувствует, как весь био-корабль просыпается от угрозы вторжения. Скоро прибудет ещё один узловой лорд, и шанс на побег будет упущен.

Внезапный всплеск сигналов на сканерах предвещал своевременное прибытие воинов Фиртора. Вырвавшись из трубопроводов слева от Миртун, примерно на треть пути вниз по камере, Хёрткин из отряда Хернкендерссон прибыли с новыми вспышками HYLas-лучей и ракетных ударов.

Фиртор и группа тяжелобронированных Айнхиров возглавили атаку, оторвавшись от боковой стены прямо в сторону врага. Миртун мельком увидела за ними что-то большее, движущееся среди разбросанных останков и сломанного хитина: раненого узлового лорда.

Свежее нападение, которое уже нарастало, теперь двинулось единой массой, устремившись к новой угрозе.

— Вперёд за ними, соединиться с Кендерссонами. — Миртун уже летела с мясного уступа, отдавая приказ, комби-болтер поливал огнём спины врагов.

— За Предков! — воскликнула Ийрдин, пролетая мимо с работающими на полную мощность двигателями, за ней следовали её Хёрткин.

— Явите силу закалённых в битвах Вечной Звёздной Кузницы! — призвала Джордики, присоединяясь к атаке. Гримнир сияла, словно пылающая комета, окутанная слоями защитных оберегов, её посох вытянут, как копьё.

— Команды с зарядами, назад на наши позиции. — Миртун не хотела ждать дольше необходимого, когда буровые прорвутся. Более сильный сигнал на сканерах показывал, что суда Фиртора с буром были уже недалеко. Единственной переменной оставалась точность шахтёрского лазера. Это был инструмент, импровизированное оружие, больше подходящее для взрыва астероидов, чем для выполнения гигантской хирургии на чужеродном био-корабле.

Узловой лорд оказался меж двух огней, теснимый гранатами Хёрткин и волкинитным дезинтегратором Фиртора, прижатый к защитному полю, выставленному вперёд Джордики. Сцинтиллирующие лучи пересекали его хитин, сбрасывая куски в темноту.

Сканеры завыли на несколько ударов сердца, прежде чем первый буровой корабль пробил внешнюю стену, его вращающийся нос разбрызгивал во все стороны комья земли и обугленную плоть. Осколки костей косили бегущую орду, прорубая кровавые просеки в их массе. Появились ещё буры, их раскалённые докрасна наконечники вонзались в ксеносов, а ряды похожих на сороконожек ползучих конечностей замерли, не встретив дальнейшего сопротивления.

— Держитесь как можно ближе к бурам. — Предупреждение Лутара едва было слышно из-за неглубоких, но перекрывающихся вибраций, бегущих взад-вперёд по тонкой атмосфере камеры, вызывая искажения на канале связи.

Ксеносы едва дрогнули от нанесённого удара, брошенные вперёд непреклонной волей узлового лорда. Существо двигалось взмахами своего покрытого хитином хлыста-хвоста, внезапно устремляясь к контратаке Фиртора. Из нескольких ран сочилась слизь, одной руки не хватало. Но даже так, существо сопровождало облако инстинктивного ужаса.

Шквал дезинтеграторных лучей и болтов обрушился на мчащееся чудовище, но оно продолжало двигаться. Мгновением позже всё вокруг стало белым.

Хотя визор затемнился, чтобы защитить от слепящей вспышки, перед глазами Миртун всё равно заплясали пятна. Она усиленно заморгала, её предупреждение Фиртору замерло на губах, ненужное. Зрение всё ещё не возвращалось. Она видела только черноту и маленькие мерцающие огоньки.

Миртун поняла, что смотрит прямо на голую пустоту, а весь бок био-корабля перед ней срезан. Подняв взгляд вверх, она увидела серебристое мерцание и плазменно-голубые двигатели 'Великого Предприятия'. Посмотрев вниз, за свои ноги, она увидела громадную массу костей, плоти и хитина, уплывающую прочь к звезде системы, медленно вращающуюся вокруг своего центра, словно гигантский вертел.

Повернувшись, Миртун увидела, что последние из врагов, те, кто не был уничтожен лучом шахтёрского лазера, оказались меж двух сил. За ними Хернкин-Пионеры, которые устанавливали заряды, вываливались из верхнего отверстия, словно бочки из водопада, стреляя из дробовиков и болт-револьверов назад, по облаку крылатых конструктов, преследовавших их.

— Там ещё кто-нибудь живой? — Голос Лутара был полон тревоги.

— Выстрел был точне...

— Неважно, — перебил Фиртор, направляясь прямо к ней. — Мы закончим зачистку через минуту.

Он замер перед Миртун и показал золотой голо-сигил — печать Совета Очага рода Вечной Звёздной Кузницы.

— Что это за сообщение? — потребовала старая глава разведывательного отряда. — Что там такое кроваво важное?

— Миртун Даммергот, Дева Пустоты и так далее, и так далее, — начал Фиртор, выключая голограмму. Миртун встретила его взгляд сквозь их визоры, и его глаза были влажны от эмоций. Её внутренности сжались, но она сосредоточилась на каждом слове. — Я принёс печальную весть о гибели великого Верховного Кахла Ортонара, павшего в бою против древней орочьей угрозы.

Если бы она уже не парила в пустоте, Миртун подумала бы, что земля ушла из-под её ног. В последний раз она возвращалась на корабль Оплота на Церемонию Возвышения Ортонара. В это было почти невозможно поверить. Она уже пережила правление двух Верховных Кахлов. Теперь — третьего.

К ней вернулась некоторая доля рассудка.

— Это, безусловно, мрачные новости, и я жалею, что мы не встретились при лучших обстоятельствах, но это не стоило твоей жизни.

— Я ещё не закончил. — В манере Фиртора, в его взгляде было что-то, что затянуло узел в животе Миртун сильнее, чем мысль о потере Верховного Кахла.

— Орки? Они пришли к кораблю Оплота? Что случилось?

— С кораблём Оплота всё в порядке, или было, когда я уходил, — сказал Фиртор. — Придержи язык, и я, кровавая плесень, закончу. — Он подождал, есть ли у неё что сказать, но Миртун промолчала.

— Полным постановлением триумвирата Вотанна Транс-Гиперийского Альянса, — продолжил он, — и связывающим голосованием Совета Вотанна — приглашения на который ты, кстати, проигнорировала — преемником на посту Верховного Кахла рода Вечной Звёздной Кузницы назначена Миртун Даммергот.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ЖЕЛАННЫЕ ОТВЛЕЧЕНИЯ

С высокого мостика утилизаторской шаланды био-корабль выглядел намного меньше. Отчасти потому, что суб-корабли шаланды смыкались со всех сторон, готовясь захватить колоссальное полуживое существо с помощью передних, задних, левых, правых, дорсальных и вентральных платформ. Осознание того, что огромное существо скоро будет окружено строительными лесами и высоконатяжными анкерными тросами, делало его менее угрожающим. Реальность же заключалась в том, что части его были очень даже живы, существуя за счёт независимых систем кровообращения и нервных узлов. Вдобавок био-конструкты всё ещё имелись в изобилии, чтобы защищать его внутренности от захватчиков, и Миртун не завидовала тяжелобронированным экипажам из Третьего Льда, которым предстояло их уничтожить.

Миртун сжимала обеими руками простую керамическую кружку, струйки пара доносили землистый аромат брю. В воздухе висела влага от большого латунного чана, стоявшего на простом столе посреди камеры, единственного источника тепла. Платформа была поднята в самое высокое положение, и во всех направлениях простирался космос, видимый сквозь прозрачные панели, которые заключали конструкцию в гранёный купол. Возникал странный разрыв между безбрежностью открытой пустоты, уходящей в никуда, и чувством тесноты, создаваемым относительно небольшим, пропитанным паром пространством. Казалось, сама вселенная обладала массой, которая давила на Миртун, сокрушая её, словно глубинное давление.

Или, возможно, это было просто послание Фиртора, которое тяжелее ложилось на её плечи. Она попыталась отогнать эту мысль и сосредоточиться на операции, разворачивающейся перед ней.

Как и шаланда, суб-корабли были в основном из простого металла и керамики — лишь секция корпуса была отдана под контрастирующие тёмно— и светло-зелёные цвета Регуляторов Урани-Суртр. Три похожих на сосульки белых треугольника на зелёном фоне означали, что эти суда принадлежат Роду Третьего Льда. На их территорию и вторглась Миртун, и чей кахил по утилизационным операциям теперь стоял рядом с ней.

Гримдар Йорундил был выше Миртун на добрых полголовы и выглядел так, будто её вырезали из цельного красного гранита. Её брови были грубыми и бугристыми под смуглой кожей лица, а приплюснутый нос и щёки создавали впечатление, будто её прижали к внутренней стенке кубиклы во время создания в Эмбри её Рода. В ней не было ни капли мягкости, как и в других Кин, управлявших шаландой и командовавших суб-кораблями; клонскейны их Рода были искажены в сторону физической выносливости больше, чем что-либо ещё.

Миртун знала, что Роды УРСР существуют в шатком состоянии между выживанием и исчезновением каждый день своей жизни. Им угрожают почти со всех сторон, и они верят в то, что нужно создавать всё больше и больше Кинов, расширять свои территории и восполнять постоянные потери. Всё — от пайков до меблировки — сводилось к абсолютному минимуму, чтобы как можно больше ресурсов направить в Эмбри. Такая добыча, как био-корабль, была огромной сделкой для Гримдар и Регуляторов в целом, и скорость, с которой они приступили к делу, говорила о том, в какой области между выживанием и комфортом они находятся.

— Можно сказать, вы сделали лёгкую часть, на самом деле, — сказала Гримдар Миртун и Фиртору, который стоял слева от неё, уставившись куда-то под ноги, наблюдая, как первые посадочные фермы выдвигаются из главного корпуса шаланды.

— Этот был труднее, — напомнила кахилу Миртун. — Новый тип, новая биология.

— Стоит больше, — добавил Фиртор, не поднимая глаз.

— Что отразится на конечной рыночной цене, — ответила Гримдар. — Я не могу диктовать это сейчас или нести ответственность за будущие колебания. То предложение, которое я вам сделала, — это стандартная компенсация по любой мерке.

— Может быть, ваши мерки немного меньше, чем у всех остальных, — сказал Фиртор, но в его голосе не было злобы.

— Возможно, некоторые Роды избаловали себя тем, чего и так в избытке, — сказала Гримдар деловито. Она знала, что это бизнес, который был серьёзен, но ничего личного.

— Тут нужно покрыть альтернативные издержки, — сказала Миртун. — Нам пришлось отклониться от пути назад к кораблю Оплота, чтобы прийти сюда.

Фиртор поперхнулся и закашлялся, подавившись брю.

— Плюс обычная амортизация, расход расходных материалов, — продолжила Миртун, игнорируя возмущённые звуки, доносившиеся от другого командира отряда.

— Я вычту стоимость брю, если вы будете так продолжать, — пробормотала Гримдар, прежде чем допить содержимое своей кружки одним глотком. Она удовлетворённо выдохнула и протянула другую руку, большим пальцем поворачивая кольцо на среднем, чтобы его драгоценный камень указывал вверх. Голограмма иконки УРСР засветилась над её ладонью. — Два процента от рыночной стоимости при утилизации.

— А как насчёт меня? — воскликнул Фиртор, стукнув кружкой по ближайшей консоли.

— Субподрядчик, ко мне не относится, — сказала Гримдар. — Разбирайтесь сами.

— Два с половиной, тогда, — парировала Миртун.

— Я получу половину этого, — настаивал Фиртор, шагнув вперёд, чтобы встать между Миртун и Гримдар.

— Два двадцать пять. Это больше, чем я должна предлагать, учитывая, что вы отрезали половину этой кровавой штуки.

— Это едва царапина, — сказала Миртун. Она посмотрела на Фиртора. — Ты получаешь треть.

— Нет. — Он покачал головой. — Не меньше двух пятых.

— Две пятых, после вычета сборов.

Все трое некоторое время смотрели друг на друга, ожидая дальнейших уступок. Когда стало ясно, что условия согласованы, Миртун и Фиртор активировали драгоценные камни на своих цепях полномочий, проецируя медленно вращающиеся изображения логотипа Транс-Гиперийского Альянса. Заиграли сигналы, когда три меркаграммы соприкоснулись, скрепляя сделку.

Короткий клерк-Железный Кин, стоявший за спиной Гримдар, шагнул вперёд с дигилейтом и показал им экран. Сделка отображалась с прикреплёнными печатями.

— Обычная формулировка. — Клерк выключил прямоугольное устройство. — Копии будут предоставлены в реестр каждого.

Миртун отошла, чтобы понаблюдать за продолжающейся операцией. Буровые крючья были запущены во внешний слой хитина, закрепив утилизаторскую шаланду на боку био-корабля. Спасательные команды на открытых шестиколёсных машинах ехали по ферме, их тяжёлые ИС-резаки готовы, а огромные механические ретракторы нависали над ними на стрелах, прикреплённых к их транспорту.

Странная мысль пришла Миртун, когда она наблюдала, как делаются первые надрезы и ретракторы отслаивают слой кожи толщиной с неё саму. Био-корабль будет разделан, кусок за куском, каждый компонент вплоть до последней капли слизи и крупинки костной пыли. Эта материя станет частью запасов Рода Третьего Льда, а оттуда распространится по УРСР, а затем и в другие Лиги. В конце концов, часть этого материала, косвенно, попадёт в Эмбри и накормит тигли нового поколения Кинов. Они будут расти, жить и умирать, и, в свою очередь, их составные части будут возвращены, и от Погибели не останется ничего.

Так же, как они поступают с другими.

Разница, решила Миртун, заключалась в том, что её опыт этого, её память и мысли, окружавшие био-корабль и столкновение с ним, будут сохранены в Вотанне. Погибель забирала всё, но ничего не сохраняла, тогда как Кины были средством сбора не только материи, но и информации. Служа Вотанну как наблюдатели, они были свидетелями процессов вселенной.

Она находила это утешительным. Ей не нужно было беспокоиться о том, почему она существует. Сам факт её существования придавал смысл всему остальному.

— Слишком долго, шатаясь повсюду, — пробормотала Джордики, суетясь вокруг Святилища 'Великого Предприятия'. Она была облачена в чёрно-оранжевые одежды, а на шее у неё висело ожерелье из рунических амулетов, каждый с цветным драгоценным камнем, ловившим свет, мерцающий от банок Вотаннических каналов. Её золотистые волосы были заплетены в полдюжины косичек, кожа бледная, но с более тёмными пятнами. Браслеты с вырезанными на них дополнительными рунами украшали её запястья. Это были не просто украшения, а ключи к Святилищу, позволяющие ей общаться с далёкой силой триумвирата Вотанна Транс-Гиперийского Альянса. Хотя она занимала почётную должность Гримнира, она была самой младшей в Совете Отряда, только входя в свои средние года по меркам Кинов.

Она жестикулировала руническими браслетами, переходя от выхода к входу, к приёмнику, активируя системы Святилища, чтобы оно могло взаимодействовать с Вотанническим хранилищем на утилизаторской платформе Регуляторов. Она бормотала мнестические строки, полутанцуя сквозь протоколы, её неуклюжие тексты были словесной инструкцией для самой себя. Она изо всех сил пыталась записать всё это для того неизбежного времени, когда другой Гримнир займёт её место, но слова на экране не могли передать ритм и темп последовательности соединения.

Наконец, пируэтом остановившись перед своим главным терминалом — последнее движение было чистым выпендрёжем для собственного удовольствия — Джордики ткнула пальцем в руну диалога. С гудением и серией повышающихся тонов Святилище начало работать. Невидимые Вотаннические волны потянулись к бездействующему хранилищу на платформе, открывая его, как Брёкир мог бы поднять панель неисправного консоля данных.

Джордики почувствовала момент, когда пульсация связи прошла по системам, и затем на несколько ударов сердца они стали единым целым, обмениваясь данными, как двойные звёзды, обменивающиеся звёздной атмосферой. Ещё больше огней вспыхнуло, когда банки данных заполнились, в то время как с терминалов выгрузки зелёное свечение подтвердило, что сообщения и объявления, хранившиеся на 'Великом Предприятии', были переданы, готовые для любого корабля, который последует за ними.

Прошло довольно много времени с момента последнего контакта, и было несколько тысяч дискретных пакетов данных для каталогизации, расшифровки и интерпретации. Джордики потерла руки и ухмыльнулась при этой мысли.

Миртун носила тяжёлую, свободную мантию чёрного цвета, вышитую отличительным оранжевым Транс-Гиперийского Альянса с различными мотивами Кинов. Её левая рука, покоящаяся на подлокотнике кресла, была механической имитацией из блестящего серебра, её внутреннее устройство скрыто за полированными сегментированными металлическими пластинами. Правая рука рассеянно поглаживала накидку из бледного меха с бордовыми пятнами — шкуру тористанского копьеклыка, которого она когда-то приручила как домашнее животное.

На своих величественных местах, вытянувшись на длинном столе по обе стороны, находился её Совет Отряда — управление рода Вечной Звёздной Кузницы, насколько это касалось отряда Даммерготи. Редко когда её отряд собирался в полном составе, как сейчас — зал совета по большей части времени использовался как столовая Хернкин, поскольку на корабле всегда были проблемы с пространством — но даже так, именно присутствие Миртун заставляло сотни собравшихся Кинов обращать на неё всё своё внимание.

— Мы возвращаемся на корабль Оплота, — объявила Миртун собравшимся. Только фоновый гул двигателей 'Великого Предприятия', шум агрегатов фильтрации воздуха и редкая отрыжка или кашель нарушали завороженную тишину. Миртун обвела взглядом свой Род. — Я стану Верховным Кахлом.

Она не ожидала никакой реакции на это, и её не было. Оба факта были известны с тех пор, как она вернулась с био-корабля. Никто не был уверен, что это значит для отряда, поэтому поздравления и соболезнования были отложены до тех пор, пока будущее не станет яснее.

Миртун протянула руку и схватила позолоченную ручку большой кружки, сделанной из черепа эльдарского пиратского капитана, которого она убила много оборотов назад. Патина покрыла старую кость, и пена брю перелилась через край, когда Миртун встала и подняла кружку с алкогольным стимулятором для тоста. Стулья и скамьи заскрежетали, бионика зашипела и завыла, когда Кин последовали её примеру по всему залу, их кружки, кубки и бокалы ловили свет от дюжины багровых фонарей, висящих на клёпаных балках сводчатого потолка.

— До тех пор, снова к возможностям, — тихо сказала Миртун.

— Возможностей! — Громогласный рёв Кинов сотряс комнату и вызвал у Миртун довольную улыбку.

Содержимое питьевых сосудов было быстро проглочено. За высоким столом Ийрдин Кабб перенесла краткий приступ удушья, прежде чем допить свой напиток.

— Диверсия, — пролепетала она. Её гребень из синих волос, заплетённых в длинный хвост, хлестал взад-вперёд по кожаной куртке, когда она свирепо оглядывала стол, ткнув татуированным пальцем в сторону обвинения. — Кто-то подделал моё брю.

— Не говори глупостей, — рассмеялась Миртун, не давая своим спутникам принять обвинение всерьёз. — Ты сама его налила, как и все мы.

Почти все Кин, отправившиеся под командование Миртун, были здесь, рассредоточенные по множеству потрёпанных столов. Некоторые всё ещё носили оранжево-чёрные пустотные скафандры; другие были в рабочей одежде, в то время как многие были одеты в толстые штаны, тяжёлые рубахи и безрукавки. Кожаные куртки с меховыми воротниками и тяжёлые пыльники были набросаны на скамьи и столы. У многих были пирсинги или татуировки того или иного рода, а волосы — как на лице, так и на голове — варьировались от полностью выбритых до причудливых, с демонстрацией всевозможных гребней, стрижек, усов и бород в радуге цветов. У многих были широкополые шляпы или банданы.

— Нам предстоит кое-какое кислое дело, — объявила Миртун Кинам отряда, её голос разносился по всей длине и ширине зала благодаря хитроумной конструкции. — Из-за повреждений, которые мы нанесли био-кораблю, и из-за того, что мы отдали Фиртору его честную долю доходов, я вижу, что био-утилизация не покроет то, что осталось непогашенным по спонсорству экспедиции.

Новости были встречены ропотом недовольства.

— Мы получили вести о назревающих неприятностях, и некоторые люди заплатят за хороших воинов. Я надеюсь, вы отдохнули и перезарядили свои энергопакеты, потому что впереди у нас ещё одна битва.

Она позволила этому осесть и вздохнула. Хотя дефицит висел, как туча, над мыслями Миртун, он давал ей вескую причину не возвращаться на корабль Оплота прямо сейчас, позволяя отложить приближающуюся жизнь скучного конформизма.

— Это наёмная работа для имперского командира, — продолжила она, — по направлению к Звукам Ариэль. С тех пор как разразились варп-штормы, участились нападения на имперские системы в тех краях. Похоже, их собственные не очень-то спешат с ответом.

В ответ раздались возгласы поддержки, но многие встретили новости тихими, мрачными кивками. Миртун видела, что её люди устали после непрерывных приключений, но она знала, что они готовы как минимум к ещё одной экспедиции. Им просто нужен был правильный стимул.

— И я слышала, — сказала она, взглянув на своих спутников за столом, — что их казны хорошо пополнялись последнее поколение. Мы можем рассчитывать на достойную компенсацию за наши усилия. Правила спроса и предложения. Мы поставляем количество убитых и требуем лучшую оплату!

— Или права на утилизацию, если опоздаем! — крикнул кто-то из зала, вызвав смесь насмешек и смеха.

Разговоры стихли, когда питьевые сосуды были наполнены снова.

— Случай с Империалом всегда полон неопределённости, — сказала Джордики, когда кружки снова наполнились паром брю. Из тени своего капюшона она посмотрела на Миртун разноцветными глазами — одним зелёным, одним карим, что Род воспринял как знак воли Вотанна на то, чтобы она стала Гримниром.

— Ты упоминала, что был какой-то сигнал? — сказал Лутар. Железный Кин сидел слева от Миртун с пустой кружкой и тарелкой перед собой. Свет отражался от небольшого изъяна на куполе его головы, похожей на шрам царапины на макушке.

— Сигнал бедствия, ты сказала, — добавила начальник дока Грета.

— Это не совсем ясно, — напомнила им Джордики. — Когда я скачивала дата-локер с базы Регуляторов, среди стандартных уведомлений был и другой трафик. Большая его часть — просто шум, который системы пытаются интерпретировать. Многие пытаются что-то продать или предложить свои услуги. Случайно, у Рода Лимунус Крэг есть новый дизайн ионного двигателя, который они предлагают всем заинтересованным Брёкирам, и есть излишек звуковых буров, сбрасываемых Гильдией Хоник в Барсуме... И эти имперские сигналы повсюду, искажённые варпом и всё такое. В любом случае, мне нужно всё это распутать. На самом деле я сказала, что, похоже, есть скопление ссылок и отголосков из Звуков Ариэль и окрестностей, а также то открытое предложение о работе. Это не моё решение направляться туда.

— Мы не можем вернуться на корабль Оплота с пустыми руками, Джордики, — сказала Миртун. Её черепная кружка застыла на полпути ко рту, прерванная этим заявлением. — Особенно теперь. Как бы это выглядело? Я бы была должна сама себе?

— Ты неправильно понимаешь. Я не спорю против этой работы. — Гримнир взглянула на других советников, словно озвучивая то, что другие не сказали, но подумали. — Просто... теперь ты хочешь слушать то, что Святилище пыталось тебе сказать? Задумалась о том, почему ты избегала всех остальных сообщений. Это из-за долга? Случайно, мы все знаем, что только прямой приказ Вотанна мог бы отговорить тебя, раз уж твой ум настроен.

Черепная кружка с глухим стуком вернулась на стол.

— В чём твоя мысль? — Вопрос был задан тихо, но все за столом знали, что это предвещает.

— Из того, что говорит Фиртор, выходит, что это Вотанн, от имени которого говорит совет, — продолжила Джордики, вытирая верхнюю губу тыльной стороной ладони. — Если в Звуках Ариэль всё пойдёт плохо, Роду нужно знать, чем мы занимались, чтобы удостовериться, что Транс-Гиперийский Альянс тоже знает. Теперь ты Верховный Кахл. Если Империал предаст нас, то они предадут весь Род. Если мы не вернёмся, кому-то придётся уладить счёт.

Миртун взвесила слова так же тщательно, как Брёкир испытывает новую схему, выискивая изъяны. Джордики часто выступала против приключений Миртун. Казалось, она совсем не создана для жизни Хернкин, но с этим ничего не поделаешь. Им нужен был Гримнир, и Джордики был им. На этот раз она, казалось, соглашалась с Миртун, но каким-то задом наперёд.

Кахл едва заметно кивнула, показывая, что её оценка завершена и Гримнир признан удовлетворительным, по крайней мере на данный момент.

— Полагаю, тебе следует сообщить кораблю Оплота, куда мы направляемся, — сказала она. — Чтобы все знали. Наверное, теперь это не только моё дело.

Джордики допила остатки брю, встала и перевернула кружку вверх дном, показывая, что закончила.

— Я так и сделаю.

Когда Гримнир ушла, разговор захлестнул Миртун. Она отвечала бессознательно, её разум был занят мыслями об Империалах и о том, что она может найти, когда наконец вернётся на корабль Оплота.

Коридор был из простых металлических переборок и бетонного пола, первые были выкрашены в голубовато-белый цвет, как и большая часть 'Великого Предприятия', вторые — в бледно-зелёный, обозначая зону корабля — личные апартаменты совета и офицеров. Пространство звенело от шагов Лутара и Миртун, когда они возвращались в свои покои. Некоторые другие советники ушли раньше них, желая оставаться свежими перед предстоящим варп-путешествием. Немногие, вместе со многими из низших рангов, оставались в зале, предаваясь пирушке.

Это был один из тех редких случаев, когда Лутар чувствовал себя оторванным от своих собратьев из плоти и крови. Удовольствие от еды и питья — особенно от употребления стимулятора-алкоголя, известного в целом как брю — было элементом общества Кинов, в котором он не мог участвовать и никогда не сможет имитировать, какой бы сложной ни была его нейронная вычислительная сеть. Были некоторые Железные Кины, которые нашли симулированные заменители, которые в сочетании с полу-случайными подпрограммами могли вызвать что-то вроде непредсказуемости и потери сдержанности, связанных с опьянением. Однако, по опыту Лутара, такие почти всегда были занудами, когда были 'пьяны' — его собратья Железные Кины не отличались особой широтой интересов или опыта.

Вместо этого Лутар получал удовольствие от наблюдения за своими сородичами в различных состояниях опьянения и последующего воспоминания самых забавных моментов в неподходящее время. Иногда он также изображал голоса.

Миртун часто была среди последних, кто уходил, благодаря конституции, позволяющей ей пережить большинство своих подчинённых, и гордой принципиальности, чтобы демонстрировать это, когда возможно. Сегодняшнее тихое настроение и ранний уход были признаком того, что не всё благополучно с кахлом отряда.

Обычно он ждал, пока она не выскажется ему, когда почувствует, что пришло время. Почти всегда она так и делала, через день или два, когда сама приходила к решению. В связи с несколько рискованным прыжком в пограничные системы между Лигами и Империумом, Лутар решил, что лучше позволить её тревогам затягиваться дольше необходимого.

Когда они дошли до каюты Миртун, и она положила руку на широкое поворотное колесо, торчащее из металла, Лутар положил свою руку ей на плечо. Ей потребовалось время, чтобы отреагировать на прикосновение; она повернула голову, и её глаза медленно переместились на него, словно в замешательстве.

Лутар хорошо знал, что она видит. По телосложению он был похож на любого другого Кина, словно закованный в пустотный скафандр, и даже большинству наблюдателей-Кинов было бы трудно заметить разницу на расстоянии — возможно, немного странная точность походки, характерная неподвижность, когда он не двигался.

— Джордики была точна, но её анализ нежеланен, — начал он, вставляя кончик разговора, словно остриё шила, которым вскрывают моллюсков, выращенных на нижних уровнях корабля.

— Она не любит, когда её так называют, — ответила Миртун, что было очевидным отвлечением. Лутар ничего не сказал, зная, как это будет развиваться — они проходили через этот сценарий сотни раз, на разные темы и страхи. На этот раз Миртун удивила его глубоким вздохом, глядя прямо на его купол, где должно было быть лицо.

— Что-то связанное со вступлением в должность Верховного Кахла, полагаю, — признала она, выпятив нижнюю губу в задумчивости. Её взгляд переместился вверх, к ленточным светильникам на потолке, и, таким образом разорвав момент контакта, она смогла признать слабость, которой так не хотела делиться. Колеблющаяся серебряная рука коснулась царапины на куполе Лутара и отдернулась. Голос Миртун дрогнул, когда она заговорила. — Я не хочу этого! Я не хочу возвращаться. Я не создана быть Верховным Кахлом. Моё место здесь, снаружи, а не в Совете Вотанна, голосующем о распределении бобов и режимах восстановления потовых фильтров.

Лутар ждал, зная, что она не закончила.

— Но это мой долг, верно? Забудь о совете, Вотанн повелел это. Это не мнение, которое я буду оспаривать. Так что я должна идти. — Она выпустила воздух, который задерживала слишком долго, и он вырвался мягким свистом. Миртун протянула руку, и он взял её, её искусственные пальцы поверх его. Она встретила его подразумеваемый взгляд и мягко улыбнулась. — Будем честны, я не продержусь в этом кресле долго, не в моём возрасте. Но это делает вопрос ещё более важным. Почему выбрали меня, в такой момент моей жизни? Этот визит к Империалам — моё последнее приключение. Мой последний шанс что-то сделать.

— И ты не доверяешь себе, не так ли? — Его пальцы слегка сжались, чтобы успокоить. Она вытерла влагу с глаза, не сумев скрыть жест, одновременно отбросив волосы.

— Просто продолжать идти, никогда не оглядываться. Было бы легко. Всегда новая катастрофа, новая опасность, ещё одна тайна, которую нужно раскрыть. Я бы продолжала гнаться за мечтами, пока не перестала бы мечтать. Я должна привязать себя, чтобы не упасть.

Она отпустила его руку.

— Теперь всё кончено, — сказала она, обращаясь и к себе, и к Лутару.

Миртун расправила плечи и направилась к двери, не оглядываясь.

Тихий стук закрывающейся двери предвестил долгий вздох Миртун. Она не солгала Лутару — она никогда не могла этого сделать — но утаила часть правды. Прислонившись спиной к прохладному металлу, пальцы ищут утешения в мехе её мантии, кахл позволила себе расслабиться в привычной обстановке своей каюты. Для целой жизни приключений она была обставлена скудно. Большую часть своих трофеев и сувениров она раздала: обменяла, подарила или отдала для пополнения огромных хранилищ Верховного Кахла на корабле Оплота. Коллекционирование таких памятных вещей потеряло свою привлекательность, её комната стала больше походить на музей, чем на личное пространство. Святилище её собственной жизни, которое говорило о чём-то гораздо большем, чем она сама чувствовала.

Каюта представляла собой три комнаты, соединённые квадратными арками с резьбой. Это была её спальня, стены чисты от хлама и свежевыкрашены в светло-серый цвет. Сама кровать занимала большую часть пространства — широкий матрас и ярко раскрашенные одеяла. Её величайшее сокровище, хотя Миртун была вынуждена признать, что её стареющие кости и ноющие суставы с каждой годов

— Она не любит, когда её так называют, — ответила Миртун, что было очевидным отвлечением. Лутар ничего не сказал, зная, как это будет развиваться — они проходили через этот сценарий сотни раз, на разные темы и страхи. На этот раз Миртун удивила его глубоким вздохом, глядя прямо на его купол, где должно было быть лицо.

— Что-то связанное со вступлением в должность Верховного Кахла, полагаю, — признала она, выпятив нижнюю губу в задумчивости. Её взгляд переместился вверх, к ленточным светильникам на потолке, и, таким образом разорвав момент контакта, она смогла признать слабость, которой так не хотела делиться. Колеблющаяся серебряная рука коснулась царапины на куполе Лутара и отдернулась. Голос Миртун дрогнул, когда она заговорила. — Я не хочу этого! Я не хочу возвращаться. Я не создана быть Верховным Кахлом. Моё место здесь, снаружи, а не в Совете Вотанна, голосующем о распределении бобов и режимах восстановления потовых фильтров.

Лутар ждал, зная, что она не закончила.

— Но это мой долг, верно? Забудь о совете, Вотанн повелел это. Это не мнение, которое я буду оспаривать. Так что я должна идти. — Она выпустила воздух, который задерживала слишком долго, и он вырвался мягким свистом. Миртун протянула руку, и он взял её, её искусственные пальцы поверх его. Она встретила его подразумеваемый взгляд и мягко улыбнулась. — Будем честны, я не продержусь в этом кресле долго, не в моём возрасте. Но это делает вопрос ещё более важным. Почему выбрали меня, в такой момент моей жизни? Этот визит к имперцам — моё последнее приключение. Мой последний шанс что-то сделать.

— И ты не доверяешь себе, не так ли? — Его пальцы слегка сжались, чтобы успокоить. Она вытерла влагу с глаза, не сумев скрыть жест, одновременно отбросив волосы.

— Просто продолжать идти, никогда не оглядываться. Было бы легко. Всегда новая катастрофа, новая опасность, ещё одна тайна, которую нужно раскрыть. Я бы продолжала гнаться за мечтами, пока не перестала бы мечтать. Я должна привязать себя, чтобы не упасть.

Она отпустила его руку.

— Теперь всё кончено, — сказала она, обращаясь и к себе, и к Лутару.

Миртун расправила плечи и направилась к двери, не оглядываясь.

Тихий стук закрывающейся двери предвестил долгий вздох Миртун. Она не солгала Лутару — она никогда не могла этого сделать — но утаила часть правды. Прислонившись спиной к прохладному металлу, пальцы ищут утешения в мехе её мантии, кахл позволила себе расслабиться в привычной обстановке своей каюты. Для целой жизни приключений она была обставлена скудно. Большую часть своих трофеев и сувениров она раздала: обменяла, подарила или отдала для пополнения огромных хранилищ Верховного Кахла на корабле Оплота. Коллекционирование таких памятных вещей потеряло свою привлекательность, её комната стала больше походить на музей, чем на личное пространство. Святилище её собственной жизни, которое говорило о чём-то гораздо большем, чем она сама чувствовала.

Каюта представляла собой три комнаты, соединённые квадратными арками с резьбой. Это была её спальня, стены чисты от хлама и свежевыкрашены в светло-серый цвет. Сама кровать занимала большую часть пространства — широкий матрас и ярко раскрашенные одеяла. Её величайшее сокровище, хотя Миртун была вынуждена признать, что её стареющие кости и ноющие суставы с каждой годовщиной её создания делали эту роскошь скорее необходимостью.

Слева была арка в ванную комнату, выложенную плиткой в морских зелёно-голубых тонах. Арка справа манила её тусклым светом незажжённой комнаты дальше, и она оттолкнулась от двери, расстёгивая накидку, чтобы перекинуть её через изножье кровати, проходя мимо. Фонари внутри замерцали, зажигаясь, открывая кабинет-мастерскую вдвое больше двух других комнат вместе взятых.

Невозможно было точно определить, где заканчивались верстаки с разбросанными инструментами и проектами и начинались книги и столы офиса. Существовало общее разграничение между масляными и чернильными пятнами, но книги и бумаги усеивали металлические столы так же, как шестерни, пучки проводов и штангенциркули покрывали столы из тёмно-красного дерева в другой половине. Это было полной противоположностью организованному, чистому рабочему месту Тёрди, её главного Брёкира. Она не была ремесленником, но пожизненное знакомство с оружием, машинами и бронёй оставило свой след. 'Мастер-недотёпа' — иногда называл её Тёрди с кривой улыбкой, вручая какой-нибудь гаечный ключ или отвёртку, которые он знал, что никогда больше не увидит, несмотря на заверения Миртун, или бросая оценивающий взгляд на её любительские творения.

Из всех работ Брёкиров именно автоматы захватывали воображение Миртун. Не полуразумные Э-КОГи или созданные Вотанном Железные Кины, а настоящие автоматы, работающие от часового механизма или батарей, выполняющие заранее заданную последовательность действий в подражание реальной жизни. По большей части Брёкиры делали их как учебные работы во время ученичества, показывая, что они могут освоить взаимосвязанные дисциплины механики, робототехники и цепей управления. Они строили автоматы с целью, например, для подпиливания зубьев шестерён прямо из формы или забивания дата-заклёпок в печатные платы. Но конструкции Миртун служили иной цели. Она поняла, что не вся ценность в жизни измеряется прибылью или чистой полезностью. Было нечто большее, чем просто выцарапывание выживания из галактики, как у Регуляторов Урани-Суртр. Звезда могла быть одновременно источником обильного урожая и объектом благоговения и красоты.

Её автоматы танцевали — поодиночке, парами, а однажды целым ронделем из шести фигурок, который заставлял их по очереди кружиться друг с другом, взявшись за руки. Это был способ осмыслить всё, средство превратить беспорядок из проводов и шестерёнок в запланированное движение, утешительное в своей предсказуемости.

Она взяла одну из полудюжины пар линз, оставленных на разных поверхностях комнаты, надела их на нос и подошла к своему последнему проекту. Это была короткая, стройная фигурка, в основном ноги и голова, с крошечными руками, которая должна была уметь делать высокие удары ногами. Таков был план. Пока что она не могла заставить её даже стоять.

Пальцы Миртун нашли отвёртку, и она начала откручивать корпус главного механизма. Её мысли вернулись к разговору с Лутаром. Она не рассказала ему о растущей мрачности своих снов и всё большей одержимости смертью.

Не своей собственной. Это было правдой. Но она думала о тех, кто из её спутников, её последователей, потерял свои жизни. Жизнь в разведывательном отряде Хернкин была не для слабонервных, и её мучила не столько вина за мёртвых, сколько дискомфорт от отсутствия отчётности. Когда это было возможно, их возвращали Вотанну, их мысле-отпечатки через Святилище корабля Оплота или другого судна.

Большинство, но не всех.

Некоторые были потеряны, их невозможно было вернуть, или их физические тела были превращены в несовместимые частицы или кровавую жижу. Вместе с ними исчезли их воспоминания, их опыт, их сущность. Они сыграли свою роль в великом переплетении саги Вотанна, но в конце концов были полностью вычеркнуты из неё. Она помнила их, и это придавало большее значение её собственной смертности. Если она умрёт, не вернувшись к Вотанну, будет ли кто-то ещё помнить их имена? Перестанут ли потерянные мёртвые существовать, кроме как в качестве потенциала, записанного в генах где-то на корабле Оплота? Она была хранительницей их наследия. Было ли безрассудством подвергать себя ещё большей опасности?

Когда она сняла заднюю крышку автомата и посмотрела на его внутренности, она поняла, что не может поступать иначе, чем поступает. У Лутара с его обучающей сетью и синалгоритмами было больше шансов избежать судьбы, предначертанной Вотанном, чем у Миртун. Её опыт сформировал её, отточил грубую глину генетики до того человека, которым она стала сегодня, но направление её жизни было задано давно.

И Вотанн создал её со склонностью к приключениям. Она могла отказаться от этого не больше, чем автоматы, однажды завершённые, могли решить перестать танцевать.

Мостик 'Великого Предприятия' был сценой тихой, кропотливой деятельности вокруг Лутара, когда он начал последние из своих предполётных проверок. Кины сидели на каждом месте на прочных табуретах, некоторых сопровождали парящие Э-КОГи-помощники, занимаясь своими обязанностями за массивными консолями из шлифованного металла. Терминалы были расположены дугой, кресло Миртун в центре радиуса, навигация и штурманская рубка слева от неё, двигатели и оружие справа, сканеры прямо перед ней. Лица экипажа были освещены дисплеями, показывающими схемы энергосистем, результаты сканирования и прокручивающиеся строки рун и цифр. Их пальцы застыли на рунных панелях, колёсиках треков, сенсорных экранах и номерных циферблатах. Стрелки приборов качались взад-вперёд по мере включения и выключения систем, а фоновый гул двигателей и вентиляторов создавал устойчивый звуковой статический фон, который Лутар хорошо изучил с тех пор, как попал на борт. Команда варп-пространства находилась на своей платформе прямо под главным экраном, занимавшим большую часть изогнутой передней стены, и следила за системами, необходимыми для того, чтобы забросить несколько тысяч мегатонн звездолёта через барьер между измерениями. Всё было в порядке, когда двери с грохотом открылись, возвещая о прибытии их командира.

— Тебе следовало заменить Гуртина Дурдина, — сказал Лутар Миртун, когда она заняла своё место на мостике 'Великого Предприятия' — широкое троноподобное кресло в центре операций. В подлокотники были встроены суб-дисплеи и элементы управления внутренней связью, а сзади висело тяжёлое привязное снаряжение.

— Ерунда. Вдвоём мы знаем больше, чем любой Мастер Пустоты. Это не в первый раз.

— Нет, не в первый, — сказал он тоном, подразумевавшим, что он предпочёл бы, чтобы это было в последний. Лутар был созданием рутины, и отсутствие выделенного Мастера Пустоты противоречило его протоколам, несмотря на интеллектуальное согласие с оценкой Миртун.

Как Путеводитель, Лутар должен был использовать измерения варп-резонаторов для моделирования локального потока варп-пространства и с помощью вычислений прокладывать траекторию корабля через него, пока они не выйдут с другой стороны своего 'прыжка' примерно на десять световых лет ближе к месту назначения. Требовалось два таких прыжка, чтобы достичь ближайшей системы, заявленной имперцами, но пока не заселённой ими.

Предпрыжковая рутина успокаивала процессоры Лутара, даже несмотря на то, что приказы исходили от Миртун, а не от Мастера Пустоты; ритм вызова и ответа немного изменился, когда Мастеру Пустоты не приходилось взаимодействовать с отдельным командиром корабля. Несмотря на эту нерегулярность, свежие нейронные пути Железного Кина привыкали к новому темпу. С небольшим удивлением быстрая проверка его банков памяти показала, что прошло шесть оборотов с тех пор, как Гуртин потерял свою жизнь от рук развращённой эльдарской банды, грабившей руины заброшенного доимперского поселения.

Что-то нарушило последовательность, и он заметил, что Миртун поднимается с командного кресла и делает несколько шагов вперёд, чтобы встать рядом с ним. Он понял, что она смотрит на главный дисплей, где завихрения туманности и разбросанные звезды простирались от нижнего левого до верхнего правого угла.

— Звуки Ариэль — это край Транс-Гиперийского Альянса, — тихо сказала она.

Лутар знал это, и Миртун знала, что его внутренние звёздные карты охватывают эту область, поэтому он понял, что утверждение было риторическим, и промолчал, ожидая продолжения её мысли.

— За Водоворотом Миджагр — Даль-Космос.

Это слово вызвало множество мыслей и образов, но по её интонации одно слово вырвалось вперёд: свобода.

Лутар посмотрел на пурпурно-синий синяк на огромном экране, пытаясь понять его притягательность. Для него это был шанс расширить свои знания, отодвинуть границу невежества Вотанна. Течения, ещё не рассчитанные, звёздные системы, которые предстояло перекаталогизировать или открыть заново. Мысль об этом доставляла ему удовольствие, выполняя императив, данный ему Вотанном. Но он знал, что это ничто по сравнению с тем волнением, которое оно вызывало у Миртун.

— Мы проникали в Даль-Космос пять раз ранее, на длительные периоды, — сказал он.

— Но не здесь...

Миртун провела ещё несколько ударов сердца, глядя на дисплей, погружённая в свои мысли. Моргнув и слегка улыбнувшись Лутару, она, казалось, вернулась в настоящее и шагнула обратно к командному креслу. Но не села, вместо этого положив руку на его прочную спинку, продолжая отдавать команды на проверку.

Только по данным сканирования дальнего действия можно было сказать, что 'Великое Предприятие' вообще двигалось, и двигалось с невероятной скоростью, разгоняясь до необходимой скорости последние три дня. Палуба дрожала от постоянной работы двигателей, и схемы мерцали изображениями систем звездолёта, но они меркли по сравнению с реальностью захваченных миниатюрных звёзд, наполнявших цепи жизнью, вырывающихся из двигателей, чтобы толкать их вперёд.

В такие моменты, когда начинался обратный отсчёт до прыжка, Лутар знал, что если бы у него было сердце, оно сейчас билось бы быстрее.

Как обычно, Джордики проводила время перехода обратно в реальное пространство в Святилище 'Великого Предприятия'. Пока командный мостик был временным центром корабля, здесь было его духовное сердце, если такое вообще было возможно. Для такого корабля, как 'Великое Предприятие', было необычно иметь Святилище, и его существование было обязано долголетию правления Миртун и постоянному присутствию Джордики. Это было своего рода привилегией — иметь свободу бродить с Хернкин, одновременно оттачивая свои навыки в прогнозировании и ковке оберегов. Джордики приходилось напоминать себе об этом каждый раз, когда она натыкалась на устои высокой личности Миртун. Лучше здесь, среди звёзд, заведовать своим маленьким Святилищем, чем быть низшим служителем у одного из Гримниров на корабле Оплота.

Полируя латунные трубки, которые несли пучки кабелей между новейшими ядрами Главного Святилища и толковательным цифровым пультом, Джордики удивлялась, как простая станция Вотаннической связи превратилась в это полуразумное технологическое чудо. Она развивалась вместе с ней, росла на протяжении многих лет, по мере того как она постигала пути Гримнира и адаптировала машину к своим нуждам. В ответ созревающий разум внутри Святилища выдвигал свои собственные требования: доступ к другим длинам волн и сканерам, подключение к записям Эмбри, схемам Брёкиров других Святилищ. Они были подобны единому существу в некотором роде, частично органическому, частично механическому. Они дополняли друг друга, существуя, чтобы подходить друг другу, как рука и перчатка.

— Выход в реальное пространство. Начинается обратный отсчёт.

Джордики едва зарегистрировала объявление Лутара. Это был пятый переход с тех пор, как они покинули Волунгар и небольшую, но благодарную группу ктонианских шахтёров из Рода Третьего Льда. Их были сотни с тех пор, как она начала свои путешествия с Миртун.

Мысли о том, что будет дальше, заставили чувства Джордики немного сбиться с курса. Было странно думать о старой Пионерке как о Верховном Кахле, и ещё более досадно думать о продолжении экспедиций на 'Великом Предприятии' без неё.

Возможно, она покинет Хернкин. Возможно, пришло время серьёзно учиться в великом Святилище Вечной Звёздной Кузницы. Она многое узнала из трактатов и самообучения, но работа снова с одним из старших Гримниров могла бы поднять Джордики до её полного потенциала.

Цепи в глубине Святилища ожили, посылая Джордики внезапное ощущение недовольства. Она подождала, чтобы увидеть, появится ли что-нибудь на Толкователе, но экран оставался пустым. Гримнир задавалась вопросом, не вообразила ли она эту реакцию.

— Джордики, иди на командный мостик.

Вызов Миртун был таким же неожиданным, как и внезапным. Убрав полировку и тряпку, Джордики взяла свой посох и направилась к транспортной трубе, соединявшей Святилище с мостиком. Одна кабинка, вмещавшая четверых Кинов, ждала на платформе монорельса, её верх был откинут вверх. Джордики перешагнула через небольшой зазор и опустилась на одно из передних сидений, дисплей перед ней засветился при её прибытии. Она нажала руну мостика. Кабинка двинулась вперёд, когда верх опустился, весь отсек запечатался, прежде чем достиг конца платформы и ожидающей темноты туннеля впереди.

Возникло мгновенное чувство давления, когда включились антигравы, поднимая кабинку полностью в гравитационные поля. Свечение магна-катушек исходило от гладких стен, ощущение движения усиливалось с каждым мгновением. Внутри кабинки инерционные компенсаторы сглаживали ускорение, которое сломало бы даже крепкий позвоночник Кина. Они не проезжали других станций, следуя по прямой линии между Святилищем и командным уровнем.

Замедление во второй половине пути было столь же сглаженным, слегка толкая Джордики вперёд в сиденье, но не сильнее. Внезапная яркость терминала мостика ослепила её на мгновение, но зрение восстановилось к тому времени, когда кабинка остановилась и верх поднялся. Она ступила на узор из оранжевых и чёрных плиток, электрические фонари свисали с кронштейнов сверху и на стенах. Стальные поручни вели вниз по нескольким ступеням к главному залу — узлу из пяти различных линий, соединяющих мостик с двигателями, залом совета, личными апартаментами, грузовым отсеком и Святилищем. Несколько десятков других Кинов двигались с одной станции на другую, меняя свои роли между варп-пространством и реальным. Тяжёлые аварийные двери были закреплены над арками, позволяя заблокировать весь терминал за секунды в случае бедствия или атаки, в то время как отдельные транспортные линии можно было открывать и закрывать, либо чтобы преградить путь атакующим, либо для перевозки воинов по кораблю.

К счастью, только дважды за время её службы у Миртун Джордики чувствовала, что 'Великое Предприятие' находится под такой угрозой. Но, напомнила она себе, направляясь к дверям, ведущим прямо на мостик, всегда был шанс и для третьего раза.

Двери разошлись, открывая сцену безмятежности: Миртун стояла рядом со своим креслом, все остальные были на своих местах. Джордики почувствовала толчок перехода, словно искру электричества от своего посоха, как раз когда она переступила порог. Мгновенное головокружение охватило её — комбинация психической обратной связи и её дезориентирующего слияния с переходом из одного места в другое, словно один шаг перенёс её из варп-пространства в реальное.

— Вот почему я остаюсь в Святилище, — напомнила она себе, положив руку на угол панели состояния двигателей, чтобы восстановить равновесие. Остаточные эффекты перехода закружились в её животе и голове, постепенно затихая. Пока она восстанавливалась, Джордики прошла по мостику и встала слева от Миртун.

Впереди них главный дисплей замерцал, показывая вид Звуков Ариэль. Это была система двойной звезды, её два солнца были не более чем голубоватыми точками на таком расстоянии. Данные текли по изображению, определяя орбитальные траектории основных планетарных тел и других небесных явлений. Сами миры и астероиды пока не отображались, сканеры 'Великого Предприятия' посылали всё более мощные импульсы в пустоту, чтобы составить карту их местности.

— Негусто на показаниях, — проворчала Миртун. — В прошлый раз, когда мы проходили здесь, была звездная база.

Взрыв калейдоскопических цветов слева, из-за экрана, предупредил их о переходе 'Хитрого Странника' даже до того, как завыли сирены и Кин за сканерным столом крикнул. Прошло всего несколько мгновений, прежде чем связист связался с запросом от Фиртора об установлении связи. Миртун коротко кивнула и вернула взгляд на дисплей.

— В этих краях война, — сказала Миртун. — Она то затихает, то разгорается всю мою жизнь. В последнее время всё чаще, судя по тому, что говорит Джордики. Имперцы и обезумевшие от варпа ренегаты ходят туда-сюда. Что там было в сообщении, Джордики?

— Командир станции предложил постоянную награду за уничтожение вражеских кораблей, — ответила Гримнир. — При предоставлении доказательств, конечно.

— Звучит подозрительно как план. Мы делаем пару прыжков, находим неприятности, и их будет достаточно, чтобы иметь цену.

— Это не похоже на план, — заметил Лутар. — Наличие плана подразумевает цель, шаги и... планирование. Когда было выпущено это объявление о награде?

— Давненько, — признала Миртун.

— Пятьдесят три оборота назад, — сказала Джордики. — Почти человеческая жизнь.

— Поэтому показания таковы, как есть, — сказал Лутар. — Никаких признаков космической станции здесь нет.

— Что это? — спросила Джордики.

— Его никогда не отменяли! — объявила Миртун. — Контракт всё ещё действителен!

— Мы прибыли, — раздался голос Фиртора по громкой связи. — Что теперь?

— Сейчас сообразим, — быстро ответила Миртун. Она посмотрела на Лутара, а затем сосредоточилась на Джордики. — Но были кое-какие показания. Может быть, корабельный след в варп-пространстве как раз перед нашим прибытием.

— Другие корабли?

— Возможно. — Миртун не хотела ничего утверждать, это было очевидно.

— Они вышли из варпа не в этой системе, но след теряется именно вокруг этой системы. — Лутар изучал карту на своём экране. — Корабли-ренегаты часто переходят ближе к центру системы, чем мы. — Железный Кин говорил без особой убеждённости.

— Нужно подождать результатов сканирования, — сказала Джордики, чтобы заполнить паузу. Многие шумы, которые она улавливала, были гораздо более поздними.

— След варпа, говоришь? Мой Путеводитель сказала, что, по её мнению, она видела кое-какие странные завихрения в волнении. Решила, что это могли быть вы или другой...

— Не думаю, что наши корабли-разведчики обогнали нас по пути, — сказал Лутар. — Это был лишь короткий прыжок из Нидерхеля.

— Я согласен с этой оценкой, — сказал незнакомый голос, предположительно Путеводитель 'Хитрого Странника'.

— Итак, мы идём и находим станцию, — объявила Миртун. — То, что мы пока ничего не видели, не значит, что её здесь нет.

— Ты хочешь сказать, что мы могли прийти сюда зря?

— Возможно, стоит зайти дальше, — предположила Джордики. — Из Святилища уже довольно давно поступают разрозненные, косвенные ссылки на эту область. Возможно, пытаясь привлечь наше внимание к чему-то.

— Чем дальше мы зайдём, тем дальше нам выбираться, и тем дольше мы сможем совершить следующий прыжок к кораблю Оплота. — Тон Фиртора ясно давал понять, что он не одобряет любую задержку. — И вполне вероятно, что если здесь что-то и случилось, то мы это пропустили.

— Что насчёт варп-следа? — спросила Миртун.

— Ты знаешь варп-пространство. Мог быть сделан вчера, мог и целую вечность назад.

— Пару дней на поиски, и всё, — предложила Джордики. — Нужно доверять Святилищу.

Джордики было ясно, что будущий Верховный Кахл хотела избежать становления Верховным Кахлом как можно дольше и ухватится за любой повод остаться. Гримнир знала, что это место важно; она не могла принять, что Святилище ошиблось. Даже несмотря на то, что ни одно сообщение не было достоверным, её инстинкты подсказывали ей, что это не было одним из её случайных неверных истолкований. Она очень хорошо осознавала самодельную природу Святилища 'Великого Предприятия'. Если бы были какие-то сомнения относительно того, почему они там оказались, это, скорее всего, означало бы, что она неверно истолковала слегка загадочное предупреждение. В любом случае, она не хотела, чтобы кто-то потерял веру в неё или в Святилище.

— Мы должны вернуться на корабль Оплота, Миртун.

— Должны. — Следующий Верховный Кахл сложила руки и подошла ближе к дисплею сканирования, словно пытаясь заглянуть глубже в Звуки Ариэль. Затем она резко развернулась на каблуках, словно приняв решение. Она посмотрела на Лутара, но прежде чем она успела заговорить, Джордики шагнула вперёд, её посох с глухим стуком ударил по палубе.

— Я не ручной скакун, которого можно таскать повсюду за дёрганье поводка, — продолжил Фиртор. — У меня были планы пуститься в путь к Лазурному Поясу, прежде чем совет послал меня за тобой.

Миртун слушала, слегка кивая в знак согласия. Её взгляд снова остановился на Джордики, вопросительный. Гримнир должна была привести свои доводы.

— Совет выбрал тебя своим посланником, Фиртор, — медленно объяснила Джордики, собираясь с мыслями. — Может быть, не потому, что ты был самым близким или быстрым. Они думали, что ты подходящий Кин для этой работы, что бы она ни влекла за собой. И ты помог Миртун на том био-корабле. Есть и другие, которые по праву не ступили бы на ногу этого монстра. Но ты сделал то, что было нужно. Ты никогда не думал о том, чтобы отступить и вернуться на корабль Оплота, освободившись от своей клятвы, потому что это выглядело невозможным. У меня то же чувство. Это не судьба и не магия, но наше Святилище прочитало что-то в варп-волнах или уловило сигнал, требующий ответа, даже если не могло его полностью перевести. Мы здесь, чтобы выяснить, что это. Если мы не собираемся искать работу, какой, кровавая плесень, был смысл сюда приезжать?

Джордики резко вдохнула, поражённая собственной страстью. Она замерла, затаив дыхание.

— Справедливо. Может быть, в твоих словах что-то есть. Мы здесь, можно немного понюхать воздух в поисках чего-то стоящего.

— Справедливо. Может быть, в твоих словах что-то есть. Мы здесь, можно немного понюхать воздух в поисках чего-то стоящего.

— Я согласна, — резко сказала Миртун, жестом приказывая Кильди за штурвалом готовиться. — Подождём разведывательные корабли и посмотрим. Пять дней?

— Достаточно долго.

— Пять дней, а если ничего не найдём, то обратно к точке прыжка и прямым курсом к кораблю Оплота. Обещаю.

Фиртор дал своё согласие и отключил связь. Выражение лица Миртун стало серьёзным, когда она посмотрела на Джордики.

— Помни, на кону и моя репутация. Я верю в тебя, так что будем надеяться, что мы не все выглядим дураками.

Сначала взорвались двигатели фрегата, выпустив длинные шлейфы горящего газа — жёлтая увертюра к полной симфонии детонации реактора. Идеальная сфера синей плазмы поглотила корабль-ренегат, превратив его в разрозненные частицы за мгновение. Перегрузка реактора временно затмила вид на продолжающееся сражение, скрыв перекрестия лазерных лучей, ракетные трассы и разогнанные плазменные звёзды дуэльных крейсеров.

Крик одобрения раздался от команды мостика, и Лутар мог представить себе то же самое эхо на орудийных палубах и внутри лазерных башенных турелей. Он заметил, что Миртун довольно улыбнулась, но сохранила спокойное выражение.

— Это всего лишь маленький, — предостерегла она. — Нам всё ещё нужно разобраться с большим.

Большой был колоссальным судном, крупнее 'Великого Предприятия'. Оно выглядело как вырезанный идол, не меньше, чем линкор, похожее на дракона создание из сплавленного камня и металла, с разинутой, блестящей пастью, источающей шлейф невозможного огня, и глазами, горящими зловещим варп-свечением. Гибридный демонический корабль, созданный из смертного судна и силы эмпиреев. Сканирование показывало признаки жизни на борту, но были ли это добровольные слуги богов варпа или жалкие рабы — знать было невозможно.

— Готов к следующему? — Фиртор звучал воодушевлённо, опасность битвы была ничтожна по сравнению с потенциальным утилем вражеских судов — достойной наградой за то, что отправились в Звуки Ариэль.

Два дня ничего не показывали на сканерах, но на третий день появились следы плазмы от звездолёта. Достаточно свежие, чтобы потратить больше времени, решила Миртун. А затем обломки и ещё плазма. Битва. Любопытство боролось с эффективностью усилий для Рода, но после некоторых дебатов и ещё более страстных слов Гримнира оба лидера Хернкин согласились следовать по спорадическому следу.

Это оказалось удачным для осаждённого имперского корабля, который теперь сражался за свою жизнь на увеличенной части главного дисплея.

— Большая часть огневой мощи, похоже, направлена вперёд, но мы не можем позволить ему оказаться между нами.

— Согласен. Я подойду к тебе. Оставайся на этом курсе.

Лутар счёл необходимым вмешаться.

— Если мы не будем маневрировать, — указал он, — мы направимся прямо в жерло их орудий.

— Мы ещё не получили ни царапины. Наши щиты выдержат, но они не выдержат наказания от нашего флота. У них не хватит ума атаковать нас без их эскорта.

— Слуги Проклятых Сил редко проявляют здравомыслие, Миртун.

— На их другу хватит, смотри.

На суб-дисплее другой человеческий корабль-ренегат — заурядный крейсер в серо-красной ливрее — выходил из перестрелки бортовыми залпами. Он поднимался с боевой плоскости, в то время как имперский тяжёлый крейсер начал разворачиваться и вращаться, чтобы его орудия продолжали наводиться.

На экране рядом с консолью Лутара группа из трёх рун устремилась вперёд двух кораблей-разведчиков: тяжёлые разведывательные корабли Фиртора. С каждого вылетело по торпеде, оставляя на сканере послесвечение, плотные магна-катушечные ядра в сердце их боеголовок раскручивались до невероятной скорости.

Турели вдоль чешуйчатого хребта корабля-дракона открыли огонь, ослепительный залп энергетических импульсов, чтобы встретить приближающиеся торпеды. Время было нарушено, и детонации задели лишь одну торпеду, разорвав её двигатели в фонтане красно-фиолетового огня.

Демон-корабль попытался уклониться от оставшейся пары, его глаза стали яркими вспышками огня, когда затормозные двигатели вспыхнули. Громоздкий и длинный, он повернулся лишь на долю необходимой дуги, когда торпеды поразили его — одна ударила в лицо, другая в мидель.

Из боеголовок вырвались магна-катушечные вихри, разрывая окружающие конструкции. Часть челюсти и морды исчезла в вихре пыли и расщеплённого металла. Несколько орудийных палуб выгнулись наружу, выбрасывая обломки и тела в пустоту, словно кровь и кости из рваной раны.

Попадания были серьёзными, но не критическими.

Лутар внимательно наблюдал и видел, что пальцы Миртун сжаты на подлокотнике кресла. Её взгляд не отрывался от дисплея с момента запуска торпед. Команда мостика замолчала, украдкой поглядывая на главный экран, когда могла выкроить минутку от своих станций.

Изуродованный и источающий всё больше воздуха и экипажа, демон-корабль продолжал свой неуклюжий разворот, меняя курс прочь от кораблей Кинов и имперского судна. Последнее дало прощальный залп разрывными снарядами по отступающему врагу, а затем вражеский крейсер вышел из зоны эффективного действия. Плазменные двигатели, работающие на максимуме, два уцелевших корабля-ренегата направились в пустоту.

Миртун позволила себе немного самодовольства, прежде чем выкрикнуть следующий приказ.

— Штурман, изменить курс для преследования, полный ход. — Она поймала взгляд Лутара, который выражал смесь облегчения и недоверия. — Думаешь, я...

— Я думал, что шансы на твою авантюру были не в нашу пользу, — ответил Путеводитель. — Я рад, что предсказанный тобой исход сбылся.

— И теперь пришло время прикончить их.

Лутар направил её взгляд на стратегический дисплей. — 'Хитрый Странник' сохраняет курс и отзывает эскорт. Если мы будем преследовать одни, ренегаты повернут против нас.

— Фиртор? Что ты делаешь? Заставь свои разведывательные корабли обогнуть их спереди, торпеды наготове. Нам нужно загнать их обратно в этом направлении, иначе мы никогда их не догоним.

— А если они решат продолжать движение? Прямо через моих Кинов? Мы отбили их. Есть обломки первого корабля, плюс много другого мусора. Этого достаточно.

— Ты позволишь этому призу ускользнуть?

— Мы слишком медленные. Мы не можем их догнать. Тогда ты скажешь, что нам нужно их искать, и мы начнём охоту. Система за системой. А затем мы столкнёмся с каким-нибудь другим врагом или опасностью, и этому никогда не будет конца. Мы закончили здесь. Пришло время почтить ту клятву и вернуться на корабль Оплота.

— Чтить мою... — Миртун посмотрела на Лутара, задаваясь вопросом, думает ли он о том же. — Это не связано со становлением Верховным Кахлом. Мы не можем просто позволить им...

Её спор затих в тишине, оставив Миртун вариться в смеси негодования и замешательства. Был ли Фиртор прав?

Прежде чем она успела ответить на свой вопрос, звонок со станции связи добавил новую проблему.

— Мы получаем трансляции от имперцев. Хочешь с ними поговорить?

— Оставь их. Мы их спасли, теперь они могут идти своей дорогой. Просто убедись, что они согласны засвидетельствовать убийство для награды.

— Если мы их бросим, они всё ещё в меньшинстве, — сказал Лутар. — Они ещё не в безопасности.

— Тогда им лучше использовать преимущество, которое мы им уже дали.

— Нам нужно остаться, чтобы собрать обломки, — добавила Миртун. — Возможно, мы получим бонус, если останемся и прикроем их спину.

— Думаю, у них какие-то проблемы с двигателями, — сказал Лутар. — Смотри.

Через увеличенное изображение Миртун видела, что почти половина их реактивных труб были тусклыми, когда другие ярко светились от факелов плазмы. На корме были серьёзные повреждения.

— Спроси их, смогут ли они быстро починиться, — сказала Миртун связисту.

— Почему это важно? Когда-то это было пространство Лиг. У имперцев нет права здесь находиться. Им повезло, что мы не сдуваем их со звезд.

— Пространство Лиг? Вот уже десять жизней здесь не было постоянного присутствия Кинов. — Лутар покачал головой. — Не очень хорошая претензия.

— Начать войну с имперцами? — Миртун поморщилась. — Это твой план? Прям пираты, да? А когда всё обострится, сколько тысяч наших Кинов будут стоить выплаты?

— Я не серьёзно. Но кто бы узнал? Они бы подумали, что это были Подражатели Порче.

— Перестань думать только о сырой добыче. Можно заработать больше, чем металл, бетон и награда. Это на краю нашего пространства, и у нас уже достаточно врагов. В эти трудные времена Роду нужно заводить союзников, а не взрывать их. Если этот корабль будет уничтожен так близко к нашей территории, что мешает имперцам предположить худшее? А предложение космической станции, кажется, провалилось. По крайней мере, если мы направим эту компанию, они смогут передать своему начальству, что Род Вечной Звёздной Кузницы открыт для боя за нужную цену. Немного размышлений сейчас может принести гораздо большие дивиденды в будущем.

Молчание Фиртора говорило о его недостатке аргументов, и Миртун сдержала желание продолжать настаивать на нём. Она поняла, как сильно это было похоже на то, что сказал бы Верховный Кахл, и отчасти это раздражало её. Было время, когда она согласилась бы с Фиртором. Тем не менее, это было сказано сейчас, и не было смысла продолжать свою мысль, рискуя оттолкнуть Пионера.

Связист заговорил снова.

— Насколько я могу судить, их реакторы работают на половинной мощности, чтобы предотвратить дальнейшие повреждения, и если мы сопроводим их до границы системы, они смогут произвести ремонт по пути.

— Скажи им, что они могут держаться рядом, пока мы здесь прибираемся, если хотят.

— Я знаю, что нет смысла предлагать отправить наших Брёкиров. Жаль, потому что на этом можно было бы хорошо заработать. Глупые имперцы никогда не хотят, чтобы наши ребята помогали с их технологией, болтая о своём Боге-Машине и всё такое.

— Мы всегда должны быть бдительны к любому зову возможностей, — сказал Лутар, задумчиво глядя на человеческое судно на экране. — Любые новости из-за пределов Лиг должны иметь какую-то ценность.

— Ты предлагаешь поговорить с ними? Ты знаешь, что половина из них считает, что мы заслуживаем истребления не меньше, чем орки и прочая мерзость?

Миртун опустилась в своё командное кресло, чувствуя, как энергия битвы начинает уходить. У неё болели колени и подошвы ног.

— Лутар прав, мы должны извлечь из этого максимум пользы, — сказала она. Она пошевелила пальцами ног внутри ботинок, пытаясь облегчить дискомфорт. — Святилище привело нас сюда, возможно, чтобы узнать что-то полезное. И я уверена, что эти имперцы уже хорошо к нам расположены.

— Какая-то коммуникационная конференция?

— Ничто так не говорит о 'доверии', как встреча лицом к лицу. — Миртун проигнорировала стон, раздавшийся по каналу связи. — Я буду принимать. Почему бы тебе не привести несколько товарищей и любимый бочонок?

— Я действительно не думаю, что это необходимо, — пожаловался Лутар. — Я мог бы просто не присутствовать на пиру.

— Ерунда, — ответила Миртун. Она рассеянно провела пальцем по небольшой трещине на его шлеме. — У тебя есть зеркальный фильтр, чтобы они не увидели, что у тебя нет лица внутри этого купола.

Комната Лутара была маленькой, но хорошо обставленной. Компактная койка стояла в одном углу, не столько для сна, сколько для того, чтобы лежать или сидеть там во время чтения. Значительное количество книг заполняло книжный шкаф, занимавший всю противоположную стену. Это была скорее обменная библиотека, чем личная коллекция, с томами, постоянно одалживаемыми или передаваемыми другим в зависимости от желания или необходимости в обмен на другие книги, услуги или что-то, что считалось хорошим обменом. Устройство для чтения книг лежало на маленьком прикроватном столике с несколькими кристаллами памяти, аккуратно выстроенными рядом с ним, под абажуром с кружевной каймой бутафорской лампы. И столик, и лампа были подарками Миртун, чтобы он мог читать без основного света. Напротив двери, на короткой стене, стоял картографический стол Лутара. Это было хобби, а не часть его обязанностей — настоящие звёздные карты хранились в дата-ядрах, где их можно было извлекать, анализировать и обновлять в цифровом виде. Рукописные карты, аккуратно свёрнутые на полке над столом, незаконченная работа, прижатая тремя горшочками с разноцветными чернилами, служили для времяпрепровождения.

На каждую смену, проведённую в бою или в каком-то другом приключении, приходилось шестьдесят смен путешествий между местами, где ничего особенного не происходило. Он также говорил себе, что если какая-то катастрофа когда-нибудь обрушится на дата-ядро, он будет готов...

— Имперцы крайне подозрительно относятся к технологиям. Будет лучше, если я вообще останусь в стороне, чтобы быть в безопасности.

— Хватит пытаться выкрутиться. Это была твоя идея.

— Это была не моя идея! — возмущённо сказал Лутар. — Я сказал, что мы могли бы кое-чему научиться у имперцев, я не предлагал приглашать их всех на ужин!

Миртун положила руку на бок купола, словно касаясь его лица.

— Ты мне нужен там. Ты умный, рассудительный.

— То есть я должен добавить посла к списку моих ролей?

Миртун провела рукой по его бронированным плечам, смахивая невидимый мусор — он принял стерилизующую масляную ванну прямо перед её приходом.

— Нет, я так не считаю. Послов куда-то посылают. Я держу тебя прямо здесь.

Лутар сначала воспротивился идее называть его собственностью, но, обдумав дальше, это вызвало у него приятное чувство принадлежности. Ни один Кин не принадлежал другому Кину, будь то Железный или нет. Это была одна из Первых Истин, переданная Предками. И всё же мысль о том, что Миртун владеет им каким-то образом или выделяет его для особого внимания, была приятной. Однако это вызвало вопросы, которые он не решался задать.

— А когда ты станешь Верховным Кахлом? — спросил он, стараясь говорить непринуждённо. — На корабле Оплота большая и уважаемая команда мостика. Нет нужды в другом Путеводителе, и трое Мастеров Пустоты сменяют друг друга в качестве командиров. Возможно, здесь я и должен остаться.

Миртун ничего не сказала, но продолжала возиться с несуществующими изъянами в его внешности. Сама командир отряда выглядела безупречно в полном облачении — тяжёлая мантия и мантия из копьеклыка. На ней даже была Цепь Разведчика — толстое железное ожерелье с зелёным драгоценным камнем в форме четырёхконечной звезды. Она, должно быть, заметила, что он смотрит на него, так как подняла камень в руке.

— Глупая вещь, слишком неудобная. И я всегда находила её немного уродливой, если честно. Но это мой знак ранга и права. Бьюсь об заклад, у этих имперцев будет куча разных медалей и всего такого. Я слышала, они очень серьёзно к этому относятся.

Связь зажужжала. Это был Губрин Фастблейд, её недавно назначенный церемониймейстер. Другой Железный Кин, один из Брёкиров, его ловкие пальцы и творческая жилка означали, что он время от времени также выполнял роль её личного шеф-повара. Его имя произошло не от каких-либо боевых заслуг, хотя он был грозен с плазменным мечом, а от его мастерства нарезки ингредиентов.

— Фиртор и имперцы в пути. У Греты всё готово к их прибытию в четвёртом отсеке. Как думаешь, есть ли у имперцев вкус к хотруту?

— Почему бы и нет? — ответила Миртун.

— Может, сделать его отдельным блюдом, чтобы они сами могли положить? — предложил Лутар. — На всякий случай.

— Хорошая идея! Я начну финальные приготовления.

— О чём мы говорили? — спросил Лутар, когда связь прервалась, прекрасно зная, что Миртун уклоняется от вопроса о её предстоящей смене обстоятельств.

— Ни о чём, о чём я не хочу говорить сегодня вечером, — твёрдо сказала она ему. — Имперцы починили свой корабль, и мы на границе системы. Мы отправимся в варп первым делом утром и направимся к кораблю Оплота. Будет время всё обдумать, когда мы туда доберёмся. Давай просто насладимся этой свободой, пока она у нас есть.

Лутар жестом пригласил Миртун выйти первой из дверей его комнаты. Она помахала пальцами у его лица, и он понял, что не активировал антибликовый фильтр. Его купол слегка потемнел с его точки зрения, но для Миртун и всех остальных снаружи стал зеркальным.

Миртун встала на цыпочки и пристально посмотрела на него, корча разные рожицы. Она смотрела на искажённое отражение, а не на него. Он посмотрел на свои книги с мыслью, что некоторые философские трактаты, которые он читал, утверждали, что все, что кто-либо когда-либо видит, — это искажённые отражения. Ведя Миртун к двери рукой, лежащей у неё на спине, Лутар задавался вопросом, что увидят имперцы.

Фиртор предложил Миртун, чтобы он приземлился первым и они оба встретили имперскую делегацию вместе. Это казалось хорошим способом представить единый фронт, но теперь, когда она ждала в общем зале Пионеров — наспех отремонтированном, чтобы больше подходить для импровизированного саммита — Миртун задавалась вопросом, не хотел ли другой лидер Хернкин избежать того, чтобы выглядеть её подчинённым.

Кахл 'Хитрого Странника' не пожалел усилий ни на свой внешний вид, ни на внешний вид небольшой свиты, которую он привёз с собой. Она видела свежепрошитые швы на его стёганой куртке и тяжёлых штанах, блеск новых заклёпок на пустотных доспехах его спутников. Как и у Миртун, у него была цепь полномочий, хотя украшенная кометой из красного мрамора и золота. Стоя рядом с ней, его можно было бы почти принять за её равного.

Кем он и был, напомнила она себе.

Вроде того.

Если игнорировать все её заслуженные титулы, старшинство и тот факт, что она собиралась стать следующим Верховным Кахлом. Не считая всего этого, они были просто двумя командирами разведывательных отрядов Хернкин, собравшимися для переговоров с имперцами.

Лутар осматривал окрестности, его тело выгибалось назад, когда он смотрел вверх на стропила, хотя Миртун могла видеть только себя и искажённое отражение зала, отражённое от его куполообразного шлема. Всё было сведено к блестящему металлу и лакированному дереву, разбитому тут и там полками с безделушками, извлечёнными из хранилищ и различных личных коллекций. Миртун пожертвовала пару автоматов — свои ранние работы, которые её больше не очень развлекали. Там были книги, маленькие скульптуры и нарисованные от руки иконы на кусках брони, снятой с врагов, а над огромным плазменным очагом висела огромная картина Узких Морей Нерна — двойные туманности-столбы, которые Миртун первой исследовала во время одного из своих ранних вылетов в Даль-Космос. Она назвала их в честь кахла Хернкин, к которому присоединилась после выхода из эмбри. Тогда он казался ей таким старым и мудрым, но теперь она поняла, что Нерн Даммергот был вдвое младше её нынешнего возраста, когда орки замучили его до смерти у неё на глазах. Она подавила дрожь при воспоминании. Лучше сосредоточиться на настоящем, а не на далёком прошлом.

— Пионеры не узнают это место, — заметил Путеводитель. — Это первый раз, когда стёкла этих фонарей мыли четверть жизни назад. Я действительно вижу структуру дерева на столешницах! Это значит, что кто-то выскреб всю грязь из текстуры столешниц.

— Полагаю, я мог бы продать эту грязь как высококачественную смолу для жевания, — сказал Губрин Фастблейд. Церемониймейстер носил свой толстый комбинезон Брёкира поверх грязной белой рубашки — комбинацию, которую он 'оживил' расшитой цветами курткой, купленной у рунгской швеи много лет назад. Миртун знала это, потому что он объяснил свой 'ансамбль' по дороге от монорельса. Загорелый комбинезон защищал его ноги и туловище, а также служил ему фартуком для готовки, поэтому он был грязным не только от смазки и железной стружки, но и от нескольких полос того, что, надеюсь, было подливкой, и неопознанного комка чего-то ярко-красного точно на месте его пупка. Он повернулся, наклон его куполообразной головы — такой же зеркальной, как у Лутара — создавал впечатление, что он смотрит на Миртун. — Но мне не разрешили её оставить.

— Вотанн создал нас выносливыми, но я не хочу испытывать их гений, — приветливо ответила Миртун. Она нервничала и одновременно была взволнована, что было лучшим из возможных чувств. Она похлопала Губрина по руке. — Сколько...?

— Почти здесь, — терпеливо ответил он. Ему приходилось отвечать на этот вопрос уже в четвёртый или пятый раз с тех пор, как он прибыл вперёд группы, направлявшейся с транспортной платформы, обслуживающей апартаменты Хернкин.

— Почему это здесь?

Вопрос Лутара заставил всех повернуться к нему. Трудно было проследить точную линию его взгляда, но он смотрел на что-то среди трофеев, которые были перевешены над боковой дверью, ведущей в столовую и кухню. Миртун увидела золото, но не могла разобрать ничего, кроме смутной формы среди других предметов.

— Это птичья штуковина, — сказал Губрин, довольный собой. — Имперцы её обожают. Их изображения и скульптуры повсюду. Это какой-то вид голубя, не так ли?

— Арк-вилл-арс, — с видом знатока сказал Фиртор. — Иногда они ему молятся, глупые болваны.

— Да, и я видел, как они делают хлопающий жест над грудью, когда упоминают своего Императора, — добавила Джордики. — Случайно, это для них священный жест, вроде салюта.

— Как думаете, они будут против, если мы похлопаем арк-вилл-арсом, когда они прибудут? — спросил Губрин.

— Неважно, — сказал Лутар, перебивая болтовню. Он ткнул пальцем в грубо вырезанную и позолоченную фигурку, прибитую к притолоке двери. — Что они подумают, когда увидят это?

— Может быть, 'О, смотрите, у них есть Святой Голубь, должно быть, они приличные люди', или что-то в этом роде? — предположил Губрин.

Миртун застонала, придя к тому же выводу, что и Лутар.

— Они могут спросить, откуда мы его взяли, — сказала она. — И кто-нибудь помнит, откуда мы его взяли?

— Не припомню, — солгал Губрин.

Позади него Ийрдин подняла руку.

— Я знаю! Юрда-Йор принёс её с обломков имперского корабля. Это был эсминец или что-то вроде того, не так ли?

— Это не были обломки, когда он приблизился к нам, — пришлось напомнить Миртун. — Мы превратили его в обломки.

— Они проигнорировали твоё предупреждение держаться подальше от нашей утилизационной операции, — напомнил ей Лутар. — Они настаивали, что мы на их территории, и продолжали приближаться.

— С границами всегда сложно, особенно в пустоте, — сказала Миртун, жестом приказывая кому-нибудь пойти и снять птичью эмблему. — Они имеют значение только в том случае, если их нарисовали обе стороны. Эти руины совсем не выглядели имперскими.

Лутар и Губрин направились к двери и принесли табуреты, чтобы добраться до декоративной птицы. В этот момент раздался стук в главную дверь: три медленных, гулких удара чем-то тяжёлым по металлу.

— Я сказал им так сделать, — крикнул Губрин через зал. — Это выглядит официально и всё такое.

— Эта штука прикручена крепче, чем... — Лутар замолчал, не в силах или не желая закончить сравнение. — Она тугая. Есть чем открутить эти болты, Губрин?

Брёкир порылся в карманах и с виноватым пожатием плеч извлёк ложку и венчик.

Три удара снова эхом разнеслись по залу, немного быстрее и нетерпеливее. Миртун почувствовала, как у неё напряглись плечи.

— О, кровавая плесень. Фиртор, идёшь со мной, мы задержим их у двери. Вы, ребята, найдите что-нибудь, чтобы снять эту штуку или прикрыть её, прямо сейчас.

Другой лидер Хернкин не возражал и последовал за ней по центральному проходу между скамьями.

— Просто несколько человек пришли на ужин, — пробормотал он. — Не о чем беспокоиться.

Поршни главного портала раздвинули двери с тихим выдохом недавно отремонтированной гидравлики. Массивные двери мягко встали на место вдоль стены, едва звякнув, прилегая к недавно заменённым стёганым прокладкам. Миртун напомнила себе, что на обратном пути к кораблю Оплота придётся тщательно почистить и надраить 'Великое Предприятие'. Она не хотела передавать сломанную старую мусорку следующему командиру отряда.

Первое, что она увидела, был 'Почётный караул', собранный Губрином, и она была впечатлена. Сотня Хёрткин и пятьдесят Пионеров в полных пустотных доспехах, выстроенных в отряды по две шеренги в глубину с обеих сторон коридора, оружие на груди.

— Они тренировались, — прошептала Джордики. — Но это странно естественно получалось, как только они начали. Говорят, Род мыслит как один, не так ли?

Контингент свободных от вахты членов команды мостика приблизился, за ними — гораздо более высокие имперцы. Когда орудийные, навигационные и связистские чины расступились, имперский контингент остановился в нескольких шагах от Миртун.

Она предположила, что капитаном был тот, кто был одет в больше всего золота: тёмно-синий мундир с золотой нитью, эполеты с петлями из золотого шнура, тяжело лежащие на плечах, треугольная шляпа с большим количеством золота и золотая кисть, свисающая до правого плеча — и это ещё до того, как сверкало настоящее золото и драгоценные камни, покрывавшие его левую грудь медалями. Человек со средствами, что обнадёживало.

— Справедливо. Может быть, в твоих словах что-то есть. Мы здесь, можно немного понюхать воздух в поисках чего-то стоящего.

— Я согласна, — резко сказала Миртун, жестом приказывая Кильди за штурвалом готовиться. — Подождём разведывательные корабли и посмотрим. Пять дней?

— Достаточно долго.

— Пять дней, а если ничего не найдём, то обратно к точке прыжка и прямым курсом к кораблю Оплота. Обещаю.

Фиртор дал своё согласие и отключил связь. Выражение лица Миртун стало серьёзным, когда она посмотрела на Джордики.

— Помни, на кону и моя репутация. Я верю в тебя, так что будем надеяться, что мы не все выглядим дураками.

Сначала взорвались двигатели фрегата, выпустив длинные шлейфы горящего газа — жёлтая увертюра к полной симфонии детонации реактора. Идеальная сфера синей плазмы поглотила корабль-ренегат, превратив его в разрозненные частицы за мгновение. Перегрузка реактора временно затмила вид на продолжающееся сражение, скрыв перекрестия лазерных лучей, ракетные трассы и разогнанные плазменные звёзды дуэльных крейсеров.

Крик одобрения раздался от команды мостика, и Лутар мог представить себе то же самое эхо на орудийных палубах и внутри лазерных башенных турелей. Он заметил, что Миртун довольно улыбнулась, но сохранила спокойное выражение.

— Это всего лишь маленький, — предостерегла она. — Нам всё ещё нужно разобраться с большим.

Большой был колоссальным судном, крупнее 'Великого Предприятия'. Оно выглядело как вырезанный идол, не меньше, чем линкор, похожее на дракона создание из сплавленного камня и металла, с разинутой, блестящей пастью, источающей шлейф невозможного огня, и глазами, горящими зловещим варп-свечением. Гибридный демонический корабль, созданный из смертного судна и силы эмпиреев. Сканирование показывало признаки жизни на борту, но были ли это добровольные слуги богов варпа или жалкие рабы — знать было невозможно.

— Готов к следующему? — Фиртор звучал воодушевлённо, опасность битвы была ничтожна по сравнению с потенциальным утилем вражеских судов — достойной наградой за то, что отправились в Звуки Ариэль.

Два дня ничего не показывали на сканерах, но на третий день появились следы плазмы от звездолёта. Достаточно свежие, чтобы потратить больше времени, решила Миртун. А затем обломки и ещё плазма. Битва. Любопытство боролось с эффективностью усилий для Рода, но после некоторых дебатов и ещё более страстных слов Гримнира оба лидера Хернкин согласились следовать по спорадическому следу.

Это оказалось удачным для осаждённого имперского корабля, который теперь сражался за свою жизнь на увеличенной части главного дисплея.

— Большая часть огневой мощи, похоже, направлена вперёд, но мы не можем позволить ему оказаться между нами.

— Согласен. Я подойду к тебе. Оставайся на этом курсе.

Лутар счёл необходимым вмешаться.

— Если мы не будем маневрировать, — указал он, — мы направимся прямо в жерло их орудий.

— Мы ещё не получили ни царапины. Наши щиты выдержат, но они не выдержат наказания от нашего флота. У них не хватит ума атаковать нас без их эскорта.

— Слуги Проклятых Сил редко проявляют здравомыслие, Миртун.

— На их другу хватит, смотри.

На суб-дисплее другой человеческий корабль-ренегат — заурядный крейсер в серо-красной ливрее — выходил из перестрелки бортовыми залпами. Он поднимался с боевой плоскости, в то время как имперский тяжёлый крейсер начал разворачиваться и вращаться, чтобы его орудия продолжали наводиться.

На экране рядом с консолью Лутара группа из трёх рун устремилась вперёд двух кораблей-разведчиков: тяжёлые разведывательные корабли Фиртора. С каждого вылетело по торпеде, оставляя на сканере послесвечение, плотные магна-катушечные ядра в сердце их боеголовок раскручивались до невероятной скорости.

Турели вдоль чешуйчатого хребта корабля-дракона открыли огонь, ослепительный залп энергетических импульсов, чтобы встретить приближающиеся торпеды. Время было нарушено, и детонации задели лишь одну торпеду, разорвав её двигатели в фонтане красно-фиолетового огня.

Демон-корабль попытался уклониться от оставшейся пары, его глаза стали яркими вспышками огня, когда затормозные двигатели вспыхнули. Громоздкий и длинный, он повернулся лишь на долю необходимой дуги, когда торпеды поразили его — одна ударила в лицо, другая в мидель.

Из боеголовок вырвались магна-катушечные вихри, разрывая окружающие конструкции. Часть челюсти и морды исчезла в вихре пыли и расщеплённого металла. Несколько орудийных палуб выгнулись наружу, выбрасывая обломки и тела в пустоту, словно кровь и кости из рваной раны.

Попадания были серьёзными, но не критическими.

Лутар внимательно наблюдал и видел, что пальцы Миртун сжаты на подлокотнике кресла. Её взгляд не отрывался от дисплея с момента запуска торпед. Команда мостика замолчала, украдкой поглядывая на главный экран, когда могла выкроить минутку от своих станций.

Изуродованный и источающий всё больше воздуха и экипажа, демон-корабль продолжал свой неуклюжий разворот, меняя курс прочь от кораблей Кинов и имперского судна. Последнее дало прощальный залп разрывными снарядами по отступающему врагу, а затем вражеский крейсер вышел из зоны эффективного действия. Плазменные двигатели, работающие на максимуме, два уцелевших корабля-ренегата направились в пустоту.

Миртун позволила себе немного самодовольства, прежде чем выкрикнуть следующий приказ.

— Штурман, изменить курс для преследования, полный ход. — Она поймала взгляд Лутара, который выражал смесь облегчения и недоверия. — Думаешь, я...

— Я думал, что шансы на твою авантюру были не в нашу пользу, — ответил Путеводитель. — Я рад, что предсказанный тобой исход сбылся.

— И теперь пришло время прикончить их.

Лутар направил её взгляд на стратегический дисплей. — 'Хитрый Странник' сохраняет курс и отзывает эскорт. Если мы будем преследовать одни, ренегаты повернут против нас.

— Фиртор? Что ты делаешь? Заставь свои разведывательные корабли обогнуть их спереди, торпеды наготове. Нам нужно загнать их обратно в этом направлении, иначе мы никогда их не догоним.

— А если они решат продолжать движение? Прямо через моих Кинов? Мы отбили их. Есть обломки первого корабля, плюс много другого мусора. Этого достаточно.

— Ты позволишь этому призу ускользнуть?

— Мы слишком медленные. Мы не можем их догнать. Тогда ты скажешь, что нам нужно их искать, и мы начнём охоту. Система за системой. А затем мы столкнёмся с каким-нибудь другим врагом или опасностью, и этому никогда не будет конца. Мы закончили здесь. Пришло время почтить ту клятву и вернуться на корабль Оплота.

— Чтить мою... — Миртун посмотрела на Лутара, задаваясь вопросом, думает ли он о том же. — Это не связано со становлением Верховным Кахлом. Мы не можем просто позволить им...

Её спор затих в тишине, оставив Миртун вариться в смеси негодования и замешательства. Был ли Фиртор прав?

Прежде чем она успела ответить на свой вопрос, звонок со станции связи добавил новую проблему.

— Мы получаем трансляции от имперцев. Хочешь с ними поговорить?

— Оставь их. Мы их спасли, теперь они могут идти своей дорогой. Просто убедись, что они согласны засвидетельствовать убийство для награды.

— Если мы их бросим, они всё ещё в меньшинстве, — сказал Лутар. — Они ещё не в безопасности.

— Тогда им лучше использовать преимущество, которое мы им уже дали.

— Нам нужно остаться, чтобы собрать обломки, — добавила Миртун. — Возможно, мы получим бонус, если останемся и прикроем их спину.

— Думаю, у них какие-то проблемы с двигателями, — сказал Лутар. — Смотри.

Через увеличенное изображение Миртун видела, что почти половина их реактивных труб были тусклыми, когда другие ярко светились от факелов плазмы. На корме были серьёзные повреждения.

— Спроси их, смогут ли они быстро починиться, — сказала Миртун связисту.

— Почему это важно? Когда-то это было пространство Лиг. У имперцев нет права здесь находиться. Им повезло, что мы не сдуваем их со звезд.

— Пространство Лиг? Вот уже десять жизней здесь не было постоянного присутствия Кинов. — Лутар покачал головой. — Не очень хорошая претензия.

— Начать войну с имперцами? — Миртун поморщилась. — Это твой план? Прям пираты, да? А когда всё обострится, сколько тысяч наших Кинов будут стоить выплаты?

— Я не серьёзно. Но кто бы узнал? Они бы подумали, что это были Подражатели Порче.

— Перестань думать только о сырой добыче. Можно заработать больше, чем металл, бетон и награда. Это на краю нашего пространства, и у нас уже достаточно врагов. В эти трудные времена Роду нужно заводить союзников, а не взрывать их. Если этот корабль будет уничтожен так близко к нашей территории, что мешает имперцам предположить худшее? А предложение космической станции, кажется, провалилось. По крайней мере, если мы направим эту компанию, они смогут передать своему начальству, что Род Вечной Звёздной Кузницы открыт для боя за нужную цену. Немного размышлений сейчас может принести гораздо большие дивиденды в будущем.

Молчание Фиртора говорило о его недостатке аргументов, и Миртун сдержала желание продолжать настаивать на нём. Она поняла, как сильно это было похоже на то, что сказал бы Верховный Кахл, и отчасти это раздражало её. Было время, когда она согласилась бы с Фиртором. Тем не менее, это было сказано сейчас, и не было смысла продолжать свою мысль, рискуя оттолкнуть Пионера.

Связист заговорил снова.

— Насколько я могу судить, их реакторы работают на половинной мощности, чтобы предотвратить дальнейшие повреждения, и если мы сопроводим их до границы системы, они смогут произвести ремонт по пути.

— Скажи им, что они могут держаться рядом, пока мы здесь прибираемся, если хотят.

— Я знаю, что нет смысла предлагать отправить наших Брёкиров. Жаль, потому что на этом можно было бы хорошо заработать. Глупые имперцы никогда не хотят, чтобы наши ребята помогали с их технологией, болтая о своём Боге-Машине и всё такое.

— Мы всегда должны быть бдительны к любому зову возможностей, — сказал Лутар, задумчиво глядя на человеческое судно на экране. — Любые новости из-за пределов Лиг должны иметь какую-то ценность.

— Ты предлагаешь поговорить с ними? Ты знаешь, что половина из них считает, что мы заслуживаем истребления не меньше, чем орки и прочая мерзость?

Миртун опустилась в своё командное кресло, чувствуя, как энергия битвы начинает уходить. У неё болели колени и подошвы ног.

— Лутар прав, мы должны извлечь из этого максимум пользы, — сказала она. Она пошевелила пальцами ног внутри ботинок, пытаясь облегчить дискомфорт. — Святилище привело нас сюда, возможно, чтобы узнать что-то полезное. И я уверена, что эти имперцы уже хорошо к нам расположены.

— Какая-то коммуникационная конференция?

— Ничто так не говорит о 'доверии', как встреча лицом к лицу. — Миртун проигнорировала стон, раздавшийся по каналу связи. — Я буду принимать. Почему бы тебе не привести несколько товарищей и любимый бочонок?

— Я действительно не думаю, что это необходимо, — пожаловался Лутар. — Я мог бы просто не присутствовать на пиру.

— Ерунда, — ответила Миртун. Она рассеянно провела пальцем по небольшой трещине на его шлеме. — У тебя есть зеркальный фильтр, чтобы они не увидели, что у тебя нет лица внутри этого купола.

Комната Лутара была маленькой, но хорошо обставленной. Компактная койка стояла в одном углу, не столько для сна, сколько для того, чтобы лежать или сидеть там во время чтения. Значительное количество книг заполняло книжный шкаф, занимавший всю противоположную стену. Это была скорее обменная библиотека, чем личная коллекция, с томами, постоянно одалживаемыми или передаваемыми другим в зависимости от желания или необходимости в обмен на другие книги, услуги или что-то, что считалось хорошим обменом. Устройство для чтения книг лежало на маленьком прикроватном столике с несколькими кристаллами памяти, аккуратно выстроенными рядом с ним, под абажуром с кружевной каймой бутафорской лампы. И столик, и лампа были подарками Миртун, чтобы он мог читать без основного света. Напротив двери, на короткой стене, стоял картографический стол Лутара. Это было хобби, а не часть его обязанностей — настоящие звёздные карты хранились в дата-ядрах, где их можно было извлекать, анализировать и обновлять в цифровом виде. Рукописные карты, аккуратно свёрнутые на полке над столом, незаконченная работа, прижатая тремя горшочками с разноцветными чернилами, служили для времяпрепровождения.

На каждую смену, проведённую в бою или в каком-то другом приключении, приходилось шестьдесят смен путешествий между местами, где ничего особенного не происходило. Он также говорил себе, что если какая-то катастрофа когда-нибудь обрушится на дата-ядро, он будет готов...

— Имперцы крайне подозрительно относятся к технологиям. Будет лучше, если я вообще останусь в стороне, чтобы быть в безопасности.

— Хватит пытаться выкрутиться. Это была твоя идея.

— Это была не моя идея! — возмущённо сказал Лутар. — Я сказал, что мы могли бы кое-чему научиться у имперцев, я не предлагал приглашать их всех на ужин!

Миртун положила руку на бок купола, словно касаясь его лица.

— Ты мне нужен там. Ты умный, рассудительный.

— То есть я должен добавить посла к списку моих ролей?

Миртун провела рукой по его бронированным плечам, смахивая невидимый мусор — он принял стерилизующую масляную ванну прямо перед её приходом.

— Нет, я так не считаю. Послов куда-то посылают. Я держу тебя прямо здесь.

Лутар сначала воспротивился идее называть его собственностью, но, обдумав дальше, это вызвало у него приятное чувство принадлежности. Ни один Кин не принадлежал другому Кину, будь то Железный или нет. Это была одна из Первых Истин, переданная Предками. И всё же мысль о том, что Миртун владеет им каким-то образом или выделяет его для особого внимания, была приятной. Однако это вызвало вопросы, которые он не решался задать.

— А когда ты станешь Верховным Кахлом? — спросил он, стараясь говорить непринуждённо. — На корабле Оплота большая и уважаемая команда мостика. Нет нужды в другом Путеводителе, и трое Мастеров Пустоты сменяют друг друга в качестве командиров. Возможно, здесь я и должен остаться.

Миртун ничего не сказала, но продолжала возиться с несуществующими изъянами в его внешности. Сама командир отряда выглядела безупречно в полном облачении — тяжёлая мантия и мантия из копьеклыка. На ней даже была Цепь Разведчика — толстое железное ожерелье с зелёным драгоценным камнем в форме четырёхконечной звезды. Она, должно быть, заметила, что он смотрит на него, так как подняла камень в руке.

— Глупая вещь, слишком неудобная. И я всегда находила её немного уродливой, если честно. Но это мой знак ранга и права. Бьюсь об заклад, у этих имперцев будет куча разных медалей и всего такого. Я слышала, они очень серьёзно к этому относятся.

Связь зажужжала. Это был Губрин Фастблейд, её недавно назначенный церемониймейстер. Другой Железный Кин, один из Брёкиров, его ловкие пальцы и творческая жилка означали, что он время от времени также выполнял роль её личного шеф-повара. Его имя произошло не от каких-либо боевых заслуг, хотя он был грозен с плазменным мечом, а от его мастерства нарезки ингредиентов.

— Фиртор и имперцы в пути. У Греты всё готово к их прибытию в четвёртом отсеке. Как думаешь, есть ли у имперцев вкус к хотруту?

— Почему бы и нет? — ответила Миртун.

— Может, сделать его отдельным блюдом, чтобы они сами могли положить? — предложил Лутар. — На всякий случай.

— Хорошая идея! Я начну финальные приготовления.

— О чём мы говорили? — спросил Лутар, когда связь прервалась, прекрасно зная, что Миртун уклоняется от вопроса о её предстоящей смене обстоятельств.

— Ни о чём, о чём я не хочу говорить сегодня вечером, — твёрдо сказала она ему. — Имперцы починили свой корабль, и мы на границе системы. Мы отправимся в варп первым делом утром и направимся к кораблю Оплота. Будет время всё обдумать, когда мы туда доберёмся. Давай просто насладимся этой свободой, пока она у нас есть.

Лутар жестом пригласил Миртун выйти первой из дверей его комнаты. Она помахала пальцами у его лица, и он понял, что не активировал антибликовый фильтр. Его купол слегка потемнел с его точки зрения, но для Миртун и всех остальных снаружи стал зеркальным.

Миртун встала на цыпочки и пристально посмотрела на него, корча разные рожицы. Она смотрела на искажённое отражение, а не на него. Он посмотрел на свои книги с мыслью, что некоторые философские трактаты, которые он читал, утверждали, что все, что кто-либо когда-либо видит, — это искажённые отражения. Ведя Миртун к двери рукой, лежащей у неё на спине, Лутар задавался вопросом, что увидят имперцы.

Фиртор предложил Миртун, чтобы он приземлился первым и они оба встретили имперскую делегацию вместе. Это казалось хорошим способом представить единый фронт, но теперь, когда она ждала в общем зале Пионеров — наспех отремонтированном, чтобы больше подходить для импровизированного саммита — Миртун задавалась вопросом, не хотел ли другой лидер Хернкин избежать того, чтобы выглядеть её подчинённым.

Кахл 'Хитрого Странника' не пожалел усилий ни на свой внешний вид, ни на внешний вид небольшой свиты, которую он привёз с собой. Она видела свежепрошитые швы на его стёганой куртке и тяжёлых штанах, блеск новых заклёпок на пустотных доспехах его спутников. Как и у Миртун, у него была цепь полномочий, хотя украшенная кометой из красного мрамора и золота. Стоя рядом с ней, его можно было бы почти принять за её равного.

Кем он и был, напомнила она себе.

Вроде того.

Если игнорировать все её заслуженные титулы, старшинство и тот факт, что она собиралась стать следующим Верховным Кахлом. Не считая всего этого, они были просто двумя командирами разведывательных отрядов Хернкин, собравшимися для переговоров с имперцами.

Лутар осматривал окрестности, его тело выгибалось назад, когда он смотрел вверх на стропила, хотя Миртун могла видеть только себя и искажённое отражение зала, отражённое от его куполообразного шлема. Всё было сведено к блестящему металлу и лакированному дереву, разбитому тут и там полками с безделушками, извлечёнными из хранилищ и различных личных коллекций. Миртун пожертвовала пару автоматов — свои ранние работы, которые её больше не очень развлекали. Там были книги, маленькие скульптуры и нарисованные от руки иконы на кусках брони, снятой с врагов, а над огромным плазменным очагом висела огромная картина Узких Морей Нерна — двойные туманности-столбы, которые Миртун первой исследовала во время одного из своих ранних вылетов в Даль-Космос. Она назвала их в честь кахла Хернкин, к которому присоединилась после выхода из эмбри. Тогда он казался ей таким старым и мудрым, но теперь она поняла, что Нерн Даммергот был вдвое младше её нынешнего возраста, когда орки замучили его до смерти у неё на глазах. Она подавила дрожь при воспоминании. Лучше сосредоточиться на настоящем, а не на далёком прошлом.

— Пионеры не узнают это место, — заметил Путеводитель. — Это первый раз, когда стёкла этих фонарей мыли четверть жизни назад. Я действительно вижу структуру дерева на столешницах! Это значит, что кто-то выскреб всю грязь из текстуры столешниц.

— Полагаю, я мог бы продать эту грязь как высококачественную смолу для жевания, — сказал Губрин Фастблейд. Церемониймейстер носил свой толстый комбинезон Брёкира поверх грязной белой рубашки — комбинацию, которую он 'оживил' расшитой цветами курткой, купленной у рунгской швеи много лет назад. Миртун знала это, потому что он объяснил свой 'ансамбль' по дороге от монорельса. Загорелый комбинезон защищал его ноги и туловище, а также служил ему фартуком для готовки, поэтому он был грязным не только от смазки и железной стружки, но и от нескольких полос того, что, надеюсь, было подливкой, и неопознанного комка чего-то ярко-красного точно на месте его пупка. Он повернулся, наклон его куполообразной головы — такой же зеркальной, как у Лутара — создавал впечатление, что он смотрит на Миртун. — Но мне не разрешили её оставить.

— Вотанн создал нас выносливыми, но я не хочу испытывать их гений, — приветливо ответила Миртун. Она нервничала и одновременно была взволнована, что было лучшим из возможных чувств. Она похлопала Губрина по руке. — Сколько...?

— Почти здесь, — терпеливо ответил он. Ему приходилось отвечать на этот вопрос уже в четвёртый или пятый раз с тех пор, как он прибыл вперёд группы, направлявшейся с транспортной платформы, обслуживающей апартаменты Хернкин.

— Почему это здесь?

Вопрос Лутара заставил всех повернуться к нему. Трудно было проследить точную линию его взгляда, но он смотрел на что-то среди трофеев, которые были перевешены над боковой дверью, ведущей в столовую и кухню. Миртун увидела золото, но не могла разобрать ничего, кроме смутной формы среди других предметов.

— Это птичья штуковина, — сказал Губрин, довольный собой. — Имперцы её обожают. Их изображения и скульптуры повсюду. Это какой-то вид голубя, не так ли?

— Арк-вилл-арс, — с видом знатока сказал Фиртор. — Иногда они ему молятся, глупые болваны.

— Да, и я видел, как они делают хлопающий жест над грудью, когда упоминают своего Императора, — добавила Джордики. — Случайно, это для них священный жест, вроде салюта.

— Как думаете, они будут против, если мы похлопаем арк-вилл-арсом, когда они прибудут? — спросил Губрин.

— Неважно, — сказал Лутар, перебивая болтовню. Он ткнул пальцем в грубо вырезанную и позолоченную фигурку, прибитую к притолоке двери. — Что они подумают, когда увидят это?

— Может быть, 'О, смотрите, у них есть Святой Голубь, должно быть, они приличные люди', или что-то в этом роде? — предположил Губрин.

Миртун застонала, придя к тому же выводу, что и Лутар.

— Они могут спросить, откуда мы его взяли, — сказала она. — И кто-нибудь помнит, откуда мы его взяли?

— Не припомню, — солгал Губрин.

Позади него Ийрдин подняла руку.

— Я знаю! Юрда-Йор принёс её с обломков имперского корабля. Это был эсминец или что-то вроде того, не так ли?

— Это не были обломки, когда он приблизился к нам, — пришлось напомнить Миртун. — Мы превратили его в обломки.

— Они проигнорировали твоё предупреждение держаться подальше от нашей утилизационной операции, — напомнил ей Лутар. — Они настаивали, что мы на их территории, и продолжали приближаться.

— С границами всегда сложно, особенно в пустоте, — сказала Миртун, жестом приказывая кому-нибудь пойти и снять птичью эмблему. — Они имеют значение только в том случае, если их нарисовали обе стороны. Эти руины совсем не выглядели имперскими.

Лутар и Губрин направились к двери и принесли табуреты, чтобы добраться до декоративной птицы. В этот момент раздался стук в главную дверь: три медленных, гулких удара чем-то тяжёлым по металлу.

— Я сказал им так сделать, — крикнул Губрин через зал. — Это выглядит официально и всё такое.

— Эта штука прикручена крепче, чем... — Лутар замолчал, не в силах или не желая закончить сравнение. — Она тугая. Есть чем открутить эти болты, Губрин?

Брёкир порылся в карманах и с виноватым пожатием плеч извлёк ложку и венчик.

Три удара снова эхом разнеслись по залу, немного быстрее и нетерпеливее. Миртун почувствовала, как у неё напряглись плечи.

— О, кровавая плесень. Фиртор, идёшь со мной, мы задержим их у двери. Вы, ребята, найдите что-нибудь, чтобы снять эту штуку или прикрыть её, прямо сейчас.

Другой лидер Хернкин не возражал и последовал за ней по центральному проходу между скамьями.

— Просто несколько человек пришли на ужин, — пробормотал он. — Не о чем беспокоиться.

Поршни главного портала раздвинули двери с тихим выдохом недавно отремонтированной гидравлики. Массивные двери мягко встали на место вдоль стены, едва звякнув, прилегая к недавно заменённым стёганым прокладкам. Миртун напомнила себе, что на обратном пути к кораблю Оплота придётся тщательно почистить и надраить 'Великое Предприятие'. Она не хотела передавать сломанную старую мусорку следующему командиру отряда.

Первое, что она увидела, был 'Почётный караул', собранный Губрином, и она была впечатлена. Сотня Хёрткин и пятьдесят Пионеров в полных пустотных доспехах, выстроенных в отряды по две шеренги в глубину с обеих сторон коридора, оружие на груди.

— Они тренировались, — прошептала Джордики. — Но это странно естественно получалось, как только они начали. Говорят, Род мыслит как один, не так ли?

Контингент свободных от вахты членов команды мостика приблизился, за ними — гораздо более высокие имперцы. Когда орудийные, навигационные и связистские чины расступились, имперский контингент остановился в нескольких шагах от Миртун.

Она предположила, что капитаном был тот, кто был одет в больше всего золота: тёмно-синий мундир с золотой нитью, эполеты с петлями из золотого шнура, тяжело лежащие на плечах, треугольная шляпа с большим количеством золота и золотая кисть, свисающая до правого плеча — и это ещё до того, как сверкало настоящее золото и драгоценные камни, покрывавшие его левую грудь медалями. Человек со средствами, что обнадёживало.

Она предположила, что капитаном был тот, кто был одет в больше всего золота: тёмно-синий мундир с золотой нитью, эполеты с петлями из золотого шнура, тяжело лежащие на плечах, треугольная шляпа с большим количеством золота и золотая кисть, свисающая до правого плеча — и это ещё до того, как сверкало настоящее золото и драгоценные камни, покрывавшие его левую грудь медалями. Человек со средствами, что обнадёживало.

На нём были жилет и белая рубашка снизу, облегающие штаны, заправленные в сапоги чуть ниже колена. Золотые пряжки тоже, отметила Миртун. Она видела несколько людей за свою долгую жизнь и решила, что этот был шире большинства и немного выше ростом. Он определённо доминировал в своём контингенте своим присутствием.

Она также заметила кое-что ещё, что дало ей некоторую надежду. Среди всей этой роскоши у капитана были простые, можно даже сказать потрёпанные, ножны с мечом с кожаной рукоятью, поношенной рукой, и простой стальной гардой на чёрной портупее. Его пистолет и кобура на другом бедре были такими же тяжёлыми и грубыми. На его лице были небольшие шрамы, а левого уха почти не было. Миртун остановила свою руку, тянущуюся к бионике своего изуродованного уха, и вместо этого сделала вид, что поправляет цепь полномочий.

Капитан слегка поклонился и поднял руки, чтобы скрестить их на груди с растопыренными пальцами, изображая крылья птицы. Игнорируя непривычный визг восторга позади себя, предположительно от Джордики, Миртун заметила, что у него не хватает кончика указательного пальца.

Боец. Не тот, кто командует из тыла.

— Кептен Арграв Лорзентин. — Он выпрямился. — Его Империал Хули Марджести тяжелый крозер Брингар ов Вур.

Потратив мгновение на размышления о том, что сказал капитан, Миртун улыбнулась и кивнула в ответ. Прежде чем она успела что-то сказать, у её плеча появился Губрин.

— Миртун Даммергот из Рода Вечной Звёздной Кузницы, — объявил он, говоря жёстким, официальным тоном. — Отпрыск Транс-Гиперийского Альянса, Хранительница Врат Эбенового Прохода, Дева Пустоты Узких Морей Нерна, глава отряда Даммерготи, командир 'Великого Предприятия'.

Заранее договорились, что не было необходимости делиться тем, что она была избранным Верховным Кахлом. Такие новости были не для посторонних, равно как и разговоры о Вотанне.

— Если позволите, я возьму вашу накидку, командир, — добавил он почти шёпотом, протягивая руку к застёжке её мантии. Она оттолкнула его пальцы, когда он шагнул перед ней, повернувшись спиной к имперцам. Какими-то странными рывками в сторону имперцев и вопросительными жестами он указал на настоятельную необходимость снять её накидку.

— Конечно, — сказала она, стараясь не выглядеть растерянной. Она расстегнула накидку и отдала её ему. Губрин исчез так же тихо, как и появился. Миртун встретила вопросительный взгляд капитана Лорзентина с притворным выражением досады. — Мой церемониймейстер... Всё должно быть сделано правильно, да?

Лорзентин ничего не сказал, его лицо было задумчивым. Миртун пришла к выводу, что он пытается расшифровать то, что она сказала.

— Ярс. — Тон капитана был медленным и обдуманным. — Мин овен прест не свэервэрнг в фуллувенг святого ритукулс.

Лорзентин повернулся и указал на человека справа от него, ненамного выше ростом, чем Кин, но тощего, как скелет, а не коренастого. Он был одет в тёмно-коричневую мантию из простого материала, а поверх неё — в белый набедренник, расшитый по краям золотой нитью. Капюшон покрывал его голову, на которую был прикреплён тяжёлый значок в форме золотой птицы, не похожей на ту, которую Кин пытались спрятать в зале. Священник — как она поняла по его одеянию и словам капитана — имел тёмную, глубоко морщинистую кожу, налитые кровью глаза и тонкие губы. Он смотрел на неё с неприкрытой враждебностью, его скупые губы были поджаты в отвращении.

Миртун представила членов совета, сопровождавших её, говоря медленно и осторожно. Имперцы представились, некоторые с той же осторожностью, другие с видом едва сдерживаемого презрения. Один показался Миртун особенно осуждающим: второй командующий, назвавший себя 'Фурст Левтенант Оливиар Аардрустос'. Она бросила снисходительный взгляд на линию Кинов, а затем вернула взгляд в нейтральную точку где-то за правым плечом Миртун.

Пока Фиртор отдувался за межкультурную дипломатию, Миртун воспользовалась моментом, чтобы отступить на пару шагов и взглянуть на дверь столовой. Она увидела Губрина, стоящего на устойчивых плечах Лутара, накидывающего накидку Миртун на оскорбительный трофей. Теперь вместо награбленной реликвии ей нужно было объяснять, почему Кин вешают свою одежду на двери...

Услышав своё имя из уст Фиртора, она вернула своё внимание к делегации. Имперцев было около двадцати, из которых несколько человек сопровождали её за главный стол вместе с несколькими избранными членами совета и советниками Фиртора. Остальные имперцы и Кин оставались за отдельными столами, настояние Миртун пересилило утверждение Губрина, что 'после пары выпивки все поладят'.

Потребовалось некоторое время, чтобы все разместились и начали подавать еду. В истинных традициях Кинов всё было вынесено на стол, и Миртун пригласила всех приступить. Застольные разговоры были затруднительными и трудными, и поначалу касались сухих фактов, таких как состояние 'Вестника Войны' и общее нездоровое положение дел в галактике. Капитан Лорзентин, казалось, устроился достаточно хорошо. Он заверил, что передаст начальству просьбу об оплате за работу, проделанную Миртун, и просьбу о будущей оплачиваемой работе. Насколько можно было договориться, были обменены звёздные координаты и маршруты, хотя Миртун была осторожна и не раскрыла местоположение самого корабля Оплота, а направила имперцев на торговый пост Транс-Гиперийского Альянса в системе Яттир, который был создан именно для таких внешних взаимодействий. Пока Лорзентин говорил запинаясь и ел экономно, его лейтенант и священник сидели с каменными лицами в тишине и даже не взяли себе кусок хлеба.

Языки начали немного развязываться по мере того, как утолялись голод и жажда. Отрывистые вспышки разговоров исходили от других столов, более высокий тон имперцев не совсем создавал гармонию с более низкими голосами Кинов.

Разговор за главным столом осторожно перешёл на битву, но терминология оказалась трудным препятствием.

— Я надеюсь, что у вас не слишком много погибших, — сказал Лутар. — Мне показалось, что вы получили серьёзные повреждения.

— Брингар ов Вур из туфф илд бестер, — ответил Лорзентин с улыбкой. — Бин сюрвинг эмпурарур фур феев фарсурд йирс ун мур. Туфф рартейнгс ту, бекбюрн ов зе шип.

— Ан десрпеен ту, — добавила первый лейтенант Оливиар Аардрустос. — Тай ну уф дей стипед фуренг, э гад флоргенг уоз фур зе сурвиворс. Зей гут ту гиф зем э феер оф ю мур тхарн зе энеми. — Она повернулась и посмотрела через плечо на Кинов, ужинающих за несколькими столами. Её неудовольствие было очевидным, когда она снова посмотрела на Миртун. — Эндульгенс макс зем сафт.

Пока Миртун обдумывала это, пытаясь расшифровать слова и решить, было ли это искренним оскорблением или просто дурными манерами, она заметила ужасный изъян в плане рассадки Губрина — или, скорее, часть плана была упущена в суматохе, когда всех рассаживали.

Среди имперцев был тот, кого Кин очень хорошо знали. Не личность, а их организация — один из культистов Марса, поклонник машин, одетый в багровую мантию, украшенную чёрными математическими символами. Их лицо было мешаниной трубок и линз под капюшоном, а обе их руки, которые дрожательно перебирали маленькие кусочки и скармливали их в узкую гибкую трубку, торчащую из разреза мантии, были похожи на узлы из металлических червей. Запах резких благовоний прилипал к ткани, не совсем скрывая запах масла и мочи. И рядом с техножрецом, в дальнем конце стола напротив Миртун, а не через два табурета слева от неё, сидел Брёкир Тёрди.

Техножрец, насколько могла судить Миртун, был довольно оживлён, жестикулируя своими червеобразными пальцами на фонари, дверь, широким жестом, который мог означать 'Великое Предприятие' или всю вселенную. Тёрди наклонялся вперёд, внимательно слушая, полузакрыв глаза в сосредоточении. Он внезапно откинулся назад, и из Брёкира вырвался бурный смех.

— Вы рассказываете замечательные истории, Эльфурексдешфур! — Он хлопнул культиста машины по плечу тяжёлой рукой в кольцах, едва не сбив того с ног. Миртун расслабилась. Она боялась, что странные верования техножреца могли разозлить Брёкира, который прекрасно знал, что не существует всемогущего божества, дающего душу машинам и цепям. Похоже, Тёрди наслаждался.

Мерцание металлических червей стало более возбуждённым, чем оживлённым, а трубки на лице техножреца опасно надулись. Миртун едва могла расслышать несколько шипящих звуков поверх общего шума других столов, что заставило Брёкира снова наклониться ближе, его лицо исказилось от веселья.

— О да, я знаю, — сказал он. Он изобразил руками большой шар и кивнул. — Всё это, да. Никакого отношения к базовой динамике вселенной. Нет, какой-то волшебный космический человек заставляет все машины работать.

На этот раз слова культиста машины разнеслись по всей длине стола протяжным шипением.

— Эта благсфемиес против Техне Мурчин Гуд — эй вар йур крассд арнсесторс шипс так зему тсис ил-ригурдид нирхеелс арн арс стинтед леттул троллс йу грув.

— Кажется, нас только что назвали троллями, — прорычал Тёрди, нахмурив брови. — Троллями? Нас?

Ийрдин засмеялась.

— Нелепо, мы слишком низкорослы для троллей. Они ростом с отвал породы и вдвое больше полны грязи.

— 'Маленькие тролли', — сказала она, — объяснил Тёрди, его голос повышался вместе с его недоверием. — Ты можешь в это поверить?

Его голос был достаточно громким, чтобы разнестись до других столов, и зловещая тишина опустилась на Кинов, в то время как имперцы начали возбуждённо переговариваться между собой.

— Тес пларс стенкес лик ар арблуршун блурк, — насмешливо сказала первый лейтенант Оливиар Аардрустос. — Тис ункурт, фитлерсс руннс киннут э'ен серва ар пропур динар. Лук, диссарт орн те тарбел твекст фуш ант суп! Ар пларс ов най сорлс, притчар, ай уод си.

— Сорллес унт бунд фур те арбесс, фур сур. — Священник капитана сделал хлопающий жест по груди и животу, хотя, могла ли Миртун сказать, то ли это молитва, то ли отгоняние зла. По всей длине стола вспыхнули споры, и от других Кинов раздались гневные возгласы.

— Левтенант! — Рык капитана оборвал следующие слова его подчинённой, и Миртун видела, как её Кины замолкают, ожидающе глядя в её сторону.

— Я скажу это один раз, и для вас осторожно, — сказала она, откладывая нож и ложку. Она встала, опираясь кулаками на столешницу, и посмотрела вдоль рядов по обе стороны. — Позор вам.

Некоторые из её команды отвели взгляд, не в силах встретиться с ней взглядом, но её слова были не для них. Её взгляд упал на имперского капитана и переместился вдоль линии людей.

— Мы спасаем ваши жизни. Сами рискуем своими. Мы остаёмся с вами, чтобы ваши враги не вернулись и не закончили работу. Мы приглашаем вас на пир с нами, чтобы отпраздновать недолгий союз. Ни разу вы не предложили покрыть наши расходы или усилия. Мы можем быть не идеальными хозяевами, но вы ужасные гости.

Лейтенант поднялась на ноги, указывая пальцем в обвинении.

— Ю скаввенинг ратс тенк ю шуд би пад фур комун дфансей?

Прежде чем она успела произнести следующее оскорбление, человеческий капитан также встал, подняв руку, чтобы заставить её замолчать. Он расправил плечи, поправил пальто и повернулся лицом к Миртун, положив руку на эфес меча.

Табуреты заскрежетали по кафельному полу, когда некоторые из людей Миртун встали, сопровождаемые басовым ропотом недовольства. Лорзентин оставался совершенно неподвижным, внимательно глядя на Миртун, но без явного злого умысла. Несколько напряжённых ударов сердца прошло. Капитан убрал руку с меча к груди и сделал легчайший поклон. После взгляда своего капитана другие имперцы встали и последовали его примеру, за исключением техножреца, который шипел и трещал про себя, натянув капюшон глубоко на лицо.

— Уи шарл лив ю ну. — Лорзентин собирался сказать что-то ещё, но Миртун подняла руку, чтобы остановить его.

— Мне нужны ваши извинения так же, как и ваше суждение, то есть совсем не нужны. — Она скрестила руки. — Пусть варп-течения будут добрее этого расставания.

Капитан снова сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то более острое. Он сглотнул, челюсти сжались. На мгновение его взгляд потерял фокус, переместившись за левое плечо Миртун. Его губы беззвучно зашевелились, возможно, в молитве — или, возможно, он просто пробовал слова, которые не решался произнести вслух. Наконец он вздохнул и снова поклонился, на этот раз ниже. Его люди последовали его примеру, и через мгновение они уже направлялись к выходу, ведомые Губрином.

Миртун с облегчением вздохнула. Одна проблема решена.

Но впереди их ждало гораздо больше.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

ДОЛГОЖДАННОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ

Каждый корабль на корабле Оплота вышел приветствовать возвращающуюся избранницу Верховного Кахла. С мостика гильдейского судна 'Искра', Железный Мастер Лекки Гюльрундр имел один из лучших видов, находясь чуть выше полосы подлёта к главному докам. Главный обзорный экран отображал мерцающий солнечный свет, отражённый от корпусов более сотни кораблей, выстроенных в искусственные созвездия из разведывательных отрядов Хернкин, шахтёрских экспедиций Ктонийцев, транспортных судов Хёрткин Кинтронг, множества вспомогательных судов, а также более дюжины других гостевых кораблей от гильдий и соседних Родов.

На другом дисплее он видел корабль Оплота под 'Искрой'. Назвать это судном было преуменьшением. Номадная база Рода Вечной Звёздной Кузницы была кораблём-колоссом, имевшим больше общего с карликовой планетой, чем со звездолётом. По своей основной форме это был усечённый треугольник сверху и неглубокий ромб в поперечном сечении спереди назад и из стороны в сторону, так что большая часть его массы приходилась на заднюю треть. Батареи двигателей, способных гореть с яростью звезды, теперь тускло светились, работая на холостом ходу, пока Кин ожидали своего прибывающего лидера. Надстройка, вмещавшая большинство членов Рода, возвышалась над инженерными палубами, словно столовое плато над пустыней: цитадель из металла и бетона, увенчанная башнями и турелями с батареями пушек, способными разбивать луны и уничтожать эскадры меньших кораблей своими подавляющими залпами. Из окружающей равнины выступали пилоны и внешние укрепления, содержащие вспомогательные системы, орудия ПВО и — специализация Лекки — барьерную технику. Хотя среди Кинов Вечной Звёздной Кузницы это судно обычно называли кораблём Оплота, его истинное имя было вполне заслуженным: Несокрушимый Гигант.

— Она здесь. — Глухой голос его спутницы привлёк внимание Лекки обратно к главному экрану. Железный Кин в броне тёмно-серого цвета также неподвижно наблюдала за происходящим. Огромный плазменный молот свисал на ремне через её спину, а два болт-пистолета в кобурах тяжело висели на поясе. Эркунд была грозным телохранителем, но как собеседник оставляла желать лучшего. Учитывая, что Лекки был на 'Искре' один с ней и несколькими десятками Э-КОГов, девятипрыжковое путешествие из Сваллиндрима, дома Вечной Гильдии Мастеров Рунического Письма, было тихим.

На экране появлялось 'Великое Предприятие'. Плазменные пусковые установки вдоль ближнего борта корабля Оплота открыли огонь в знак приветствия, питание реакторов было снижено до минимума, чтобы их яркое представление не представляло опасности для близлежащего флота. Эскадрильи пустотных штурмовиков 'Стальной Кулак' и сейсмических бомбардировщиков 'Громовая Корона' собрались в эскорт, в то время как меньшие суда флота выстроились за прибывающим звездолётом.

— Я рад, что этот хаос скоро закончится, — заметил Лекки, обращаясь больше к себе, чем к Эркунд. К его удивлению, Железный Кин ответила.

— Возможно, и нет. Она — новая.

— Это значит, что она захочет произвести хорошее впечатление на Гильдию. Задать стандарт отношений.

— Твой оптимизм не имеет оснований.

Лекки недовольно хмыкнул.

— Если она знает, что для неё и её Рода лучше, она не создаст никаких проблем.

— Похоже, вы не читали последние биографические данные.

— То, что она упряма, антагонистична и своенравна? Это не имеет значения. Она не невежественна и не неопытна.

— Прискорбно, что Ортонар погиб. — Лекки взглянул на Железного Кина, удивлённый внезапным проявлением сентиментальности, но его шок рассеялся, когда она продолжила. — Это осложнило ситуацию.

— Невезение, но это ничего не меняет. Что должно, то должно, и именно поэтому Гильдия послала меня.

— Это твоё первое задание. Остерегайся самоуверенности.

— Гильдия доверяет мне сделать это. 'Хорошая лёгкая работа, чтобы ввести тебя в курс дела', — сказал Мастер-Смотритель Станнак.

— Это было до того, как мы узнали о смерти Ортонара. Что, если новый Верховный Кахл откажется принять бремя своего предшественника?

— Тогда поддержка Гильдии будет отозвана, как и договаривались. В этом вопросе нет переговоров. Мои инструкции были конкретны. — Лекки вернулся на своё место за пультом управления, закинул ноги на панель и сложил руки за головой, когда кресло откинулось со свистом. — Кроме того, Миртун согласится. У неё нет выбора.

Миртун думала, что теперь, когда она стала Верховным Кахлом, она покончит с ожиданием других людей. Истина, казалось, была прямо противоположной, решила она, барабаня пальцами по перилам, окаймлявшим трап, ведущий к главным воротам 'Великого Предприятия'. Её Совет Отряда был с ней, в то время как Начальник Дока Грета стояла у управления дверями в ожидании сигнала о том, что посадочная ферма закреплена на месте — простая процедура сама по себе, но, учитывая, что 'Великое Предприятие' первым вошло в огромный главный док корабля Оплота, это должно было означать быстрый выход.

Проблема возникла из-за множества сановников Рода, не в последнюю очередь членов Пространства Очага, которые находились на кораблях, наблюдавших за прибытием Миртун, но теперь им нужно было официально приветствовать её на корабле Оплота. Это заставило её ждать, пока они пристыкуются, высадятся и устроятся в доке, прежде чем она сможет выйти.

— Прежде чем ты разозлишься, помни, что это в твою честь, — тихо напомнил ей Лутар, его латунные конечности и бочкообразный торс были отполированы до ослепительного блеска для этого случая. Хотя Путеводитель не был особенно близок к неофициальной иерархии Рода — иерархии, на которой Пространство Очага настаивало, что не существует, поскольку все Кин созданы и относятся одинаково — Миртун настояла, чтобы он был рядом с ней, когда её будут приветствовать её люди.

Наконец Грета показала большой палец и потянула за длинный рычаг, активирующий гидравлику главных дверей. После короткого сигнала сирены массивный портал разблокировался, позволяя полоске света проникнуть внутрь и бросить линию бледно-жёлтого света на Миртун. Полоска расширилась до ленты, и затем она оказалась залита свечением огромных доковых фонарей корабля Оплота, которые освещали пространство, способное комфортно вместить двадцать кораблей размером с 'Великое Предприятие', и в данный момент так и делали.

Она двинулась вперёд во главе своих спутников, Лутар на шаг позади и слева, остальные — в две линии позади. Когда её ведущая нога переступила порог на стыковочную балку, первые ноты 'Зова Очага' эхом разнеслись по огромному докy откуда-то справа, тоскливо сыгранные на одной нарофлейте. Совершенно неожиданно комок застрял в горле Миртун, и слеза выступила на глазах, когда она услышала знакомые ноты в этом особенном месте. Она так старалась не приезжать сюда, провела жизнь вдали от этого места, и всё же это был Оплот, основание, которое всегда было прочным под ней, даже когда она была так далеко.

Она остановилась, чтобы послушать, закрыв глаза, давно подавленные эмоции бурлили в её животе. Не тревога от того, что она стала Верховным Кахлом, а ощущение возвращения в место, не похожее ни на одно другое, найденное ею за все путешествия, — возвращение домой. Она была Хернкин, рождённой для звёзд, но здесь был её Род. Бесчисленные обороты, проведённые вокруг чужих звёзд, не могли разорвать эту связь.

За исключением нарофлейты, ни единый звук не нарушал неподвижную тишину дока, перекрывающиеся ноты отражались от корпусов кораблей и стыковочных причалов, создавая свои собственные гармонии. Меланхолия, выраженная в музыке, сжимала старое сердце Миртун.

Когда последняя вибрация эха затихла, Миртун открыла глаза.

Последняя треть посадочного трапа была выстроена сановниками во всей красе одежд и пустотных доспехов, позолоченные гребни их институтов держали носильщики рядом с ними. Сама доковая была заполнена Кин — от тех, кто только что вышел из эмбри, до седых ветеранов, столь же почтенных, как и Миртун. Хотя они были одного Рода, их клонскейны были столь же разнообразны, как звёзды в галактическом ядре. Лица тёмные или бледные, серокожие или румяные, некоторые — Железные Кины, другие — морщинистые, как скалы, с бородами, бакенбардами, усами, хохолками, гребнями и тысячей других стилей. У многих были бугристые брови или подбородки, скулы, как броневые плиты, выше и ниже, шире и уже. Хотя они и были клонами, Кин были таким же разнообразным народом, как и любой из тех, кого Миртун встречала в своих путешествиях.

Музыка заиграла снова, к флейтисту присоединилась целая группа волынщиков, рундорганов, пендраммеров и других. Они снова сыграли 'Зов Очага', но на этот раз мелодия и ритм были бодрыми. После вступительных нот, несмотря на то, что она даже не думала об этой песне четверть жизни, Миртун поймала себя на том, что шевелит губами, напевая куплет, пока не смогла удержаться и не запела в полный голос вместе с другими собравшимися Кин, когда они достигли припева. Тысячи басовых голосов, некоторые механические, наполнили пространство славным звуком.

Приди, время, и приди, нужда

Приди, опасность, и приди, тьма

Мы пришли внемлить

Зову нашей Очажной Земли

Из четырёх далёких углов пустоты

Очажная Земля, Очажная Земля!

Вместе стоим сильны

Один Кин, как один Кин

Мы внемлем зову Очага

От могучего сияния Горнов

Из далёких чертогов Вотанна

Из заботы Эмбри

И места Совета

Из четырёх далёких углов пустоты

Очажная Земля, Очажная Земля!

Вместе стоим сильны

Один Кин, как один Кин

Мы внемлем зову Очага

Сердца из камня

И кулаки несломленные

Клянутся всегда быть едины

Мы будем сражаться, пока

Не сможем больше

Из четырёх далёких углов пустоты

Очажная Земля, Очажная Земля!

Вместе стоим сильны

Один Кин, как один Кин

Мы внемлем зову Очага.

Затихающие последние звуки песни встретили ликующий крик, который потряс Миртун.

Голос прогремел:

— Да здравствует Верховный Кахл!

Она обернулась, поняв, что это сказал Лутар, но прежде чем она успела что-либо сказать, новый безмолвный рёв одобрения снова оглушил её.

— К возможностям! — продолжил Путеводитель, поднимая механический кулак.

— Возможностей! — громыхнул в ответ хриплый возглас.

Миртун направилась через док. Толпа расступалась при её приближении, расчищая путь через главную набережную к пешеходным дверям. Ширококолёсный транспорт 'Сагитавр' с открытым верхом был украшен флагами и рунными шестами, свежевыкрашенный корпус блестел оранжевым и чёрным цветом, за управлением сидел водитель в сияющих доспехах. Два близлежащих 'Гекатона' — наземных крепости — были доступны для Пространства Очага. Когда все забрались на борт, двадцать разведчиков Хернкин на магна-катушечных мотоциклах спустились с 'Великого Предприятия' и заняли эскортные позиции спереди и сзади короткой колонны.

— Ты сговаривался, — сказала Миртун Лутару, когда он забрался в заднюю часть переделанного 'Сагитавра', за ним последовали Джордики и Ийрдин. Губрин забрался на переднее сиденье рядом с водителем.

— Всего лишь устанавливал протоколы, — ответил Лутар. — Я знал, что тебе не нужно больше суеты, чем необходимо, но...

— Ерунда, — рассмеялась Миртун. — Теперь я Верховный Кахл. Единственная компенсация, которую я с нетерпением ждала, — это то, что меня будут славить по всему Роду.

— Ты и так была знаменита и почитаема, — напомнил ей Губрин. — Твои подвиги — легенды у очага на корабле Оплота.

— Но не на моём собственном корабле?

Ийрдин усмехнулась.

— Что ж, мы были рядом, когда большинство этих легенд создавались. Я полагаю, что рассказываемые здесь истории изрядно приукрашены.

Моторы мотоциклов впереди взвыли громче, их магна-катушки превратились в кольца энергии, поднимающие их выше над палубой. Как один, они тронулись, плавно набирая скорость. Мотор 'Сагитавра' заурчал громче, когда водитель ускорился за ними, а более глубокий гул двух 'Гекатонов' следовал позади, сопровождаемый очередным раундом аплодисментов.

Высокие ворота со скрежетом разъехались, открывая путь к главной магистрали корабля Оплота — огромному арочному коридору, тянувшемуся почти на треть его длины спереди назад, разветвляющемуся на сотни залов и камер. Вдоль крыши проходила подвесная система вагонов, хотя сейчас стучащие вагоны затихли, длинными линиями остановившись на рельсах, чтобы их пассажиры могли смотреть на активность внизу.

Активности было много. Второй оркестр в повозке с открытым верхом заиграл ещё одну любимую мелодию Рода — 'Горн Моих Предков Сияет Ярко' — в сопровождении толп Кин, выстроившихся по обе стороны коридора. Хотя её отряд был не маленьким, Миртун почувствовала себя подавленной просто массой народа. На несколько мгновений у неё закружилась голова, её захлестнул шум и зрелище, эмоционально расшатанная противоречивыми чувствами. Тот факт, что такие чистые чувства проявляются к ней, поднял дух Миртун до высоких перил над головой, но давило на них будущее и знание того, что её бурная жизнь странствий и приключений подходит к концу.

Она была рада, что 'Сагитавр' был с открытым верхом — фургон мог бы заставить её чувствовать себя пленницей и страдать клаустрофобией. Глядя на ликующие толпы, она поняла, что взамен от неё ожидают чего-то. Встав, её бионическая рука схватила Лутара за плечо для опоры, Миртун подняла кулак, время от времени вскидывая его, когда она смотрела на своих благодарных сородичей.

Это было первое из многих подобных появлений и обязанностей, которые ей предстояло выполнить. Она была лидером Рода Вечной Звёздной Кузницы, но она больше не контролировала свою собственную судьбу.

Пространство Очага Рода Вечной Звёздной Кузницы насчитывало двадцать три члена, не считая Верховного Кахла, которого они консультировали. Лутар видел, как облегчение смягчает лицо Миртун, когда двери в зал закрылись за ней, отрезая последнюю часть толпы, которая вышла приветствовать её на новой должности. Путеводитель присутствовал только в качестве 'переходного связного'. Его задачей было позволить Миртун адаптироваться к роли Верховного Кахла, служить проводником от совета к лидеру, когда они не заседают, но он предвидел, что его работа будет больше склоняться к тому, чтобы помочь совету привыкнуть к Миртун.

Зал совета располагался на равном расстоянии от командного мостика недалеко от вершины надстройки корабля Оплота и камер Вотанна в его сердце, где-то около ядра исходного судна, отправившегося в путь в забытой истории Кинов. Это было место для обсуждений и дискуссий вдали от посторонних глаз, застланное коврами и отделанное деревом, чтобы придать ему ощущение естественной мягкости и спокойствия, достаточно большое для круглого стола совета и мест, а также трёх столов для секретарей совета. Чан с брю мягко парил в углу. Расслабленное пространство, в отличие от соседнего Большого зала прошений, где Миртун должна была появиться в качестве Верховного Кахла впервые.

Совет состоял из смеси членов Рода наряду с несколькими представителями давно установленных союзных институтов. Хотя никто не приближался к возрасту Миртун, большинство приближалось к тому, что было известно как 'почтенный возраст'. Самым молодым был посол Ктонийской Шахтёрской Гильдии, Пьюк Ранса, Кин средних лет с пылающими прядями волос, которые покачивались, когда она кивала в знак согласия сама с собой. Сидя между белоусым Сурни Велдрайтом, Горн-Мастером Брёкиров, и совершенно лысым Верховным Гримниром Вултаном Воско, она напоминала Лутару живое пламя. Большинство из них он знал только по репутации, но одного знал лично: Кира Звёздный Странник.

Созданный даже раньше Лутара, Звёздный Странник был старейшей сущностью на корабле Оплота, если не считать полуразумной связи с Вотанном, поддерживаемой Гримнирами. Древний Железный Кин был Путеводителем, Мастером Пустоты и лидером разведывательного отряда, прежде чем наконец взять на себя повседневное командование кораблём Оплота; если у Миртун была гражданская власть, то у Кира была оперативная. Отношения между ними, вероятно, будут самым трудным испытанием для обоих, поскольку Миртун не привыкла сидеть сложа руки, пока кто-то другой управляет кораблём, а Кир ранее не служил с бывшим Хернкин в качестве Верховного Кахла. Главный Мастер Пустоты был массивной золотисто-чёрной фигурой. Пальцы, способные гнуть сталь, ловко перебирали набор сцепленных циферблатов, используемых Путеводителями для расчёта преобладающих течений варпа. Лутар некоторое время наблюдал за движениями, думая, что Кир работает над следующим путешествием корабля Оплота, но быстро пришёл к выводу, что почтенный Железный Кин просто ёрзает.

Сначала Миртун должна была сделать любые назначения по мере необходимости и, когда они будут утверждены, принести свои клятвы совету. Лутар объявил, что вновь прибывший Верховный Кахл пока не планирует менять Пространство Очага, но на некоторое время также будет использовать свой Совет Отряда в качестве консультативного совета. У них не будет официальных полномочий, но они дадут ей душевное спокойствие, пока она будет привыкать к потребностям своей новой роли. Несколько морщинистых бровей приподнялись, но, поскольку существовала традиция иметь личных советников для каждого члена совета, оснований для возражений не было. Неизменный совет был утверждён быстрым единогласным поднятием рук, и был поднят достойный тост за Верховного Кахла. Зазвенели бокалы, и по столу разнёсся ропот: 'Честь Верховному Кахлу, слава Вечной Звёздной Кузнице'.

— Мне сказали, что совет продолжал рассматривать прошения и апелляции в отсутствие Верховного Кахла, — сказала Миртун. — Я надеюсь, это означает, что мне нужно просто утвердить и скрепить несколько вещей, чтобы разобраться с backlog.

— Большей частью, ур-кахл, — ответила Гурта, камергер секретариата совета, которая была смотрителем операций совета и, по молчаливому согласию, также вела его заседания. — Есть те, кто настаивает на личном суде Верховного Кахла, и они будут среди первых ваших сегодняшних посетителей.

— Хорошо.

Лутар понял, что Миртун собирается встать, думая, что собрание закончено. Он шагнул вперёд, прежде чем она смогла это сделать, и обратился к Гурте.

— Полагаю, Верховный Кахл хотел бы получить краткую информацию о последних указах Ортонара, чтобы она могла продолжать его доброе правление и обсудить вашу следующую повестку дня.

Не сбиваясь с ритма, Миртун поправилась в кресле, как будто её накидка неудобно лежала, и кивнула Лутару, а затем Гурте.

— Да. Каким было последнее дело совета для Ортонара?

— Это должно было быть простое дело, — ответил Верховный Гримнир Воско, её череп поблёскивал в свете фонарей. — Мы должны были переместить Очаговый флот к Приливам Бильскюрнун, чтобы начать новое гравитационное землечерпание на границе чёрной дыры, которую нашёл там разведывательный отряд Гулдуртинг. Пока мы делали соответствующие приготовления, я передала сообщение от Вотанна Альянса. Ортонар воспринял это как личный приказ и немедленно сформировал экспедицию Очаговой Стражи. Он ушёл на 'Штормовом Сиянии' впереди основного флота, но мы потеряли связь, когда он вошёл в Колодец Ирду. Корабль вернулся только с одним членом экспедиции, и он отказался разговаривать с кем-либо, кроме следующего Верховного Кахла. Он — один из ваших сегодняшних просителей.

— Тогда мне нужно поговорить с ним. — Миртун поднялась на ноги, бросив свирепый взгляд на членов совета. — Почему мы сидим здесь, болтая, как бездельники в доке?

— Вы не были Верховным Кахлом до нашего утверждения, — тихо сказала Гурта.

— Также есть вопрос о том, что мы застряли здесь, ожидая окончательного слова, чтобы идти к Приливам Бильскюрнун, — добавил Вукасин, кахл по пустотным операциям. Он был ниже и шире любого другого Кина за столом, его голова была скорее шишкой на плечах, чем отдельным придатком. Чёрные как смоль волосы покрывали его голову непослушными кудрями, обрамляя темнокожее лицо. — Это пространство Транс-Гиперийского Альянса — на границе, если уж на то пошло, но мы теряем время. Другие Роды будут исследовать гравитационные возмущения, и все участки землечерпания будут расхватаны до нашего прибытия.

— Чего вы от меня хотите? — рявкнула Миртун. Лутар предположил, что она думала, что совет вскочит и примет меры, побуждаемый её заявлением. Она должна была знать лучше. Остальные члены совета смотрели на неё со смесью терпения и раздражения. Верховный Кахл снова села, ссутулив плечи. — Давайте покончим с этим.

— Перемещаю ли я Очаговый флот? Да или нет? — Голос Кира Звёздный Странник был мягким, но решительным, идеально модулированным их вокальным процессором.

— Ох. — Миртун посмотрела на Главного Мастера Пустоты, ошеломлённая прямым вопросом. — Да. Да, мы движемся к Приливам Бильскюрнун.

— Несмотря на варп-штормы? — спросил Лутар, зная, что Миртун забыла о небесной географии в суматохе ситуации. — Это довольно рискованное предприятие.

— Да, Ортонар был прав, — объявила Миртун. Она посмотрела прямо на Кира Звёздный Странник. — Эта чёрная дыра — слишком хорошая возможность, чтобы упустить её. Приготовьтесь переместить Очаговый флот, как только это станет практически возможно.

— Мы были готовы уже некоторое время, — ответил Главный Мастер Пустоты без слышной злобы. — Теперь, когда... смятение, вызванное вашим прибытием, улажено, мы сможем совершить первый прыжок к системе Склл в конце Высокой Вахты.

— Хорошо. — Миртун посмотрела на Гурту, в её глазах был нетерпеливый взгляд, она была почти на полпути к тому, чтобы встать. — Можем мы перейти к этим прошениям? Есть ещё какие-нибудь дела?

— Довольно много, ур-кахл. — Камергер положила руку на стопку гибких распечаток перед собой и быстро оглядела стол на других членов совета. — С позволения совета, возможно, мы отложим обычную процедуру и встретимся снова после того, как будут заслушаны прошения?

Хор 'да' одобрил это предложение, некоторые с явной неохотой.

— Давайте перейдём в зал прошений, — сказал Лутар.

Совет встал и вышел через соседнюю дверь, чтобы начать заседание. Лутар задержался на мгновение с Миртун.

— Всё идёт достаточно хорошо, — сказала она, похлопав его по руке. Она улыбнулась, но Лутар понял, что это слегка притворно. — Это не так уж и плохо, в конце концов, правда?

Когда Миртун в последний раз входила в зал аудиенций корабля Оплота, она была юной просительницей, раздираемой душевной болью и жгучей жаждой кровавой мести. Тогда Верховным Кахлом был Дурнир Небесный Молот. Выглядывая через занавески, закрывавшие дверь из зала совета, она вспоминала, каким большим и величественным казался Дурнир, сидя на великом троне на сцене в конце зала, окружённый аппаратурой для захвата изображений, чтобы заседания транслировались по всему кораблю Оплота, действительно любому в Роду. Чёрный камень кресла Верховного Кахла выглядел как бездонная пропасть между звёздами. Сидя на нём, Небесный Молот напоминала что-то, отпечатанное в древнейших текстах, её выражение лица было спокойным и терпеливым. Миртун сомневалась, что сможет овладеть этим, ожидая, что это, скорее всего, будет выглядеть как холодное безразличие. 'Заинтересованная и вовлечённая' было бы более естественно, решила она, обдумывая этот момент во время последнего прыжка, проводя слишком много времени перед зеркальным полем, примеряя различные достойные выражения.

Зал использовался и для приёма иностранных сановников, некоторых с большими свитами, и для этого требовалось грандиозное место, в отличие от уютной камеры позади неё. Ожидания нужно было оправдать. Здесь использовались некоторые из тех вычурных минералов и сплавов, которые больше подходят для демонстрации, чем для инженерии. Не было смысла использовать прекрасный мрамор или красиво вырезанный гранит там, где их никто не увидит, в конце концов. Зал был не только свидетельством трудолюбия и мастерства Рода, но и демонстрацией Прибыли — его кричащая вычурность была заявлением о том, что Род Вечной Звёздной Кузницы процветал за пределами простого выживания и необходимости. Широкие плиты белого камня, пронизанного бледно-голубыми и серыми прожилками, образовывали пол и потолок, с большими многопанельными окнами вдоль верхней части, предлагающими вид на пустоту, окрашенный в синий цвет отблеском защитных полей. Стены и колонны между ними были тёмно-синими с вкраплениями белого и зелёного, как впечатление от чистого моря в звёздном свете. Ступенчатые места для просмотра по обе стороны от главного прохода были сделаны из облачного подобного алмазу драгоценного камня, который, как считалось, самые ранние Кины Вечной Звёздной Кузницы создали в лучах сверхновой. Когда Миртун подавала прошение Небесному Молоту, лакированные деревянные скамьи, выстроившиеся вдоль ступеней, были голыми, если не считать нескольких преданных придворных летописцев, но теперь они кишели Кин, все жаждущие стать свидетелями её первого публичного прошения — чтобы иметь возможность сказать в старости, что они там были, что более важно. Миртун прожила свою жизнь, сделав себя легендой — не совсем случайно — но теперь она официально стала частью истории. По мере того как поколения вливались в безграничные разумы Вотанна, она становилась чем-то большим, чем была раньше, снова и снова повторяясь в воспоминаниях своего Рода, каждое из которых было крошечной частицей перспективы.

Тревожная мысль пришла ей в голову, когда шум аудитории затих до приглушённого ожидания её прибытия. Опыт тысяч Кинов внутри Вотанна намного превзойдёт её собственный. Когда её не станет, всё, что останется, — это впечатления, оставленные на тех, кто был рядом с ней. Будут ли её воспоминания, её собственные взгляды и чувства по поводу событий и самой себя смыты потопом чужих взглядов на неё?

Раздалась серия звонков, объявляющих о начале слушания прошений. Глубоко вздохнув, Миртун отодвинула тяжёлую занавеску и решительно направилась к великому креслу. Она представила себя Дурниром, пытаясь держать свои ноющие плечи ровно, спину прямой, а взгляд спокойно скользил по собравшейся массе людей.

Садясь, к ней вернулись слова Дурнира, хотя она не думала о них целую жизнь. Непрошенные, они сорвались с её губ и произнеслись сами собой.

— Те, кто в нужде, кто желает мудрости или суда, пусть представят свои прошения, доводы и защиты пред креслом Верховного Кахла. Поступая так, знайте, что вы обязаны подчиняться всем решениям, объявленным здесь и ратифицированным моим Советом Вотанна. — Она сделала паузу, чувствуя, как потомство давит на неё со всех сторон. Как командир отряда она принимала решения, означавшие жизнь или смерть для её Кинов, но вес ответственности, теперь возложенной на неё, соперничал со сверхплотным ядром нейтронной звезды. — Подойдите и представьтесь, проситель.

Когда зал аудиенций был построен, обычаем было, чтобы просители входили через позолоченные ворота в дальнем конце, шли по впечатляющему главному проходу между ступенями, чтобы предстать перед Верховным Кахлом на возвышении. Гости Верховного Кахла в самое раннее время Лиг — когда первые Лиги действительно формировались на таких встречах — прибывали с большой помпой и внушительными свитами. С годами, когда посещения других Кинов стали более привычными, такая грандиозность казалась неуместной. Только самых почитаемых гостей удостаивали такой церемонии, и был создан второй вход на полпути вдоль зала — разрыв в ступенях слева от Миртун, ведущий к высокой колонной арке. Через эту арку сановники Рода и другие прибывали в гораздо менее формальном состоянии. Даже так, проход по половине длины зала оказался довольно трудоёмким, когда Верховные Кахлы начали уделять внимание более приземлённым вопросам, нежели тем, что обсуждались между Родами и Лигами. Так называемая 'Посольская Арка' вышла из общего употребления, и обычные просители теперь собирались на отдельных простых скамьях на правой стороне ступеней, в нескольких десятках шагов от сцены, на которой стояло кресло Миртун.

Около двадцати Кинов ждали там сейчас, сидя на первых двух рядах скамей. Даже когда эхо её приглашения стихло в тишине, первый проситель уже встал и протиснулся мимо стража Хёрткин, дежурившего у небольшого проёма.

Если когда-то зал аудиенций был местом приёма великих посольств, облачённых в ливреи самых могущественных Лиг, их силу и великолепие олицетворяющих, то маленькое посольство, поднимавшееся сейчас по ступеням, было на другом конце спектра. Кин, возглавлявший делегацию, шагал вперёд в богато украшенном боевом экзоскелете чёрного и хромового цветов, два рунных гребня торчали из спины, обозначая его принадлежность, которую Миртун определила как одну из гильдий Брёкиров. Его экзокаркас был того типа, который обычно предназначен для Громовых Кинов, элитных воинов, предназначенных для защиты Брёкиров и их кузниц, но пилот казался неуклюжим в его объятиях, шагая вперёд на ходулеподобных ногах, сильно раскачиваясь из стороны в сторону. Кулак, закованный в броневые пластины, был поднят в приветствии, но Миртун была так озадачена этим зрелищем, что забыла ответить на любезность.

За послом гильдии парила тройка Э-КОГов, настолько непохожих на богатое боевое снаряжение Брёкира, насколько это вообще возможно. Они выглядели не более чем парящими ящиками с круглыми сканерными пластинами спереди и кранообразными придатками, выступающими снизу. Набор различных полевых излучателей торчал под неуклюжими углами с их вершин и боков. Один заметно дрожал, а на сканерной пластине другого были видны многочисленные заклёпки, словно крепёжное кольцо много раз переставляли.

Замыкал посольство куда более внушительный конструкт — Железный Кин, такой же высокий, как боевой экзоскелет, его сегментированные плечевые пластины простирались по обе стороны от пулевидной головы с рунным гребнем, проходящим по верху от позвоночника. В Роду Железный Кин сошёл бы за одного из элитных Айнхиров или даже за кахла; здесь это явно был телохранитель. Миртун не видела оружия, но на кулаках Железного Кина был налёт, говоривший о внутренних генераторах поля или, возможно, о скрытой плазменной пике.

Посланник остановился перед троном, его возвышенное положение внутри экзоскелета делало его почти на уровне глаз, хотя он остановился в двадцати шагах от подножия ступеней. Отсюда Миртун могла видеть его лицо внутри бронированной клетки, и ей пришлось подавить свою реакцию. У Брёкира был высокий лоб и мясистые брыли, с тонкими безжизненными волосами и жидким пучком бороды на щеках и подбородке. То, что она сначала приняла за камешковые наросты — не редкость среди некоторых Родов — оказалось фурункулами или язвами какого-то рода, или красными шрамами от какой-то бывшей болезни. Учитывая, что клонскейны Кинов делали их практически невосприимчивыми к большинству инфекций, видеть столь очевидные признаки болезни было мгновенно отталкивающе. Взгляд посланника был каким-то странным, глаза слегка косили и были сильно налиты кровью, почти красные вокруг тусклых коричневых центров.

— Мои данные, — сказал Брёкир с лёгким гнусавым оттенком, экзоскелет мягко зашипел, когда он жестом указал на Железного Кина. Телохранитель шагнул вперёд и достал золотой рунообразный амулет с красным драгоценным камнем, из которого выпрыгнула голограмма того же символа гильдии и код дата-ядра.

— Брёкир Железный Мастер Лекки Гюльрундр, посланник Вечной Гильдии Мастеров Рунического Письма, — монотонно произнёс Железный Кин женским голосом, звуча скорее скучающе, чем что-либо ещё.

— Добро пожаловать, Бр...

Внезапное замешательство со стороны скамей просителей прервало Миртун. Сплав бастия с грохотом покатился по полу, когда страж ворот был отброшен назад, сбитый с ног свирепого вида фигурой, которая двинулась вперёд с решительным видом. Он был облачён в сильно поношенную экзо-броню Вечной Звёздной Кузницы, шрамы от боёв покрывали каждую пластину, некоторые механизмы были обнажены там, где части были сорваны. Воин не носил шлема на своей щетинистой голове, и его лицо было покрыто рубцами не меньше, чем нормальной кожей, с густыми чёрными бакенбардами и эспаньолкой. Шрамы от скоб виднелись на лбу и одной щеке, нос был просто грубым наростом с ноздрями. Жёлтые следы заживающих синяков окружали оба глаза.

Несколько ближайших Хёрткин бросились вперёд, выставив шоковые дубинки. У Айнхира — его ранг был очевиден — не было при себе оружия, которое могла бы видеть Миртун.

— Я принёс срочные вести! — прорычал новоприбывший.

— Стоять! — скомандовала Миртун, подняв руку. Хёрткин замедлились, но не опустили оружие. — Вы — тот выживший из экспедиции Ортонара?

— Да, это я. Дори Хультван. — Он обошёл телохранителя Лекки и представился с коротким поклоном.

— Тот, кого называют Железный Шлем. Чемпион Рода Вечной Звёздной Кузницы.

— Ортонар назвал меня так, да. Я сам не беру таких титулов, не сейчас.

Миртун собиралась ответить, когда посланник Брёкир сделал шаг вперёд с лязгающим шагом, поставив себя ближе, чем Железный Шлем.

— Полагаю, моё прошение имеет приоритет, Верховный Кахл. Я ждал возвращения Ортонара значительное время от имени Гильдии, только чтобы обнаружить, что его здесь не будет. Моя клятва Гильдии означает, что я должен вести переговоры с вами, прежде чем смогу вернуться.

— Это новости об Ортонаре я принёс, ты, невежда, — прорычал Железный Шлем, топая вперёд. — Отойди, или я поставлю тебя на задницу, вместе с боевым экзоскелетом.

Миртун взглянула на телохранителя-Железного Кина, но та не проявляла никакого интереса к происходящему, стоя со скрещёнными руками среди троицы плохо построенных Э-КОГов.

— Ты выглядишь так, будто упадёшь, если я на тебя дуну, — насмешливо ответил Брёкир.

— От твоего дыхания — запросто, — усмехнулся Железный Шлем.

— Я велю засадить вас обоих в карцер, пока вы не научитесь манерам, — рявкнула Миртун, которая за свою жизнь уладила не одну драку. Она ткнула пальцем в Лекки. — Ты! Возможно, ты ждал дольше, но готов поспорить, что чемпион расскажет более важные вещи.

Посланник открыл рот, но, увидев мрачное выражение лица Миртун, благоразумно решил не проверять её угрозу на прочность. Верховный Кахл кивнула ему в знак благодарности и повернулась к Железному Шлему.

— Верховный Кахл Ортонар действительно мёртв? — тихо спросила она. — Ты видел, как он пал?

— Не видел, — признался чемпион. — Но он не мог выжить, и я намеревался умереть вместе с ним. Но он взял с меня клятву вернуться с этим рассказом для того, кто придёт после.

— Гурта! — позвала Миртун. Камергер поспешила вверх по ступеням на её зов. — Возможно ли открыть главные ворота и перенаправить зрителей, чтобы они заполнили проход? Давайте не будем никого давить от внезапного интереса.

— Проницательно, ур-кахл, — согласилась Гурта с кивком. Она вернулась на главный пол и посовещалась с кахлом стражи. Бронированные фигуры начали подниматься на ступени, чтобы направлять новоприбывших.

— Расскажи нам, Железный Шлем, что заставило Ортонара отправиться в охваченные варпом системы к югу, за Приливы Бильскюрнун?

— Не знаю, если честно, — признался Железный Шлем. Он слегка поник, возможно, облегчённый тем, что наконец-то выполняет свою клятву, или просто измученный сверх всякой меры даже для Кина. — Он никому не говорил, что увидел в том сообщении Вотанна. Что-то, что нужно было найти. Поиски, сказал он, из древних времён. Настоящая живая легенда, сказал он, что мы создаём.

— Если я могу вставить слово...? — сказал Лекки, полуподняв руку.

— Не можешь, — прорычала Миртун, подавая знак Железному Шлему продолжать.

— Я служил Ортонару долгое время, большую часть своей жизни как Айнхир, а затем как его чемпион, и он был мне так же дорог, как любой Кин, — начал Дори.

Видя, что ему не скоро удастся высказаться, посланник гильдии что-то пробормотал под нос и вернулся со свитой на место просителей. Не успел он скрыться из виду, как тут же исчез и из мыслей Дори.

— Я отдал бы за него свою жизнь, даже если бы он был всего лишь клерком в интендантстве, — продолжил он. — В нём было что-то, чего я не видел больше ни в ком, клонскейн обаяния и храбрости. Тактичный, если нужно, но прямой, когда необходимо. В любом случае, достаточно сказать, что не только клятва Айнхира связывала меня с ним.

— И за всё это время я никогда не видел, чтобы он вёл себя так странно, как когда получил то сообщение от Вотанна, которое отправило нас в путь. Даже когда мы уже были в пути, иногда я или кто-то другой заставал его смотрящим на наручный экран, погружённым в мысли, и мы знали, что он снова перечитывает послание. Должно быть, он уже запомнил его наизусть. Но, возможно, он думал, что, перечитывая снова и снова, видя их своими глазами, он сможет обнаружить что-то, чего не замечал раньше.

— Он никогда не показывал его тебе? — спросил новый Верховный Кахл. Она была быстра и прямолинейна, как Ортонар, что Дори нравилось, но он также чувствовал в ней более дикое качество, чего у него не было.

Дори покачал головой.

— Нет, никогда не показывал и не делился ни словом об этом со мной или с кем-либо ещё, если только он не связал их клятвой молчания, и поэтому они не рассказывали. — Он посмотрел на Миртун на скамьи, где заседало Пространство Очага, напротив места, отведённого для просителей. Он встретил взгляд Верховного Гримнира Воско. — Если кто и знает, что Вотанн ему послал, так это те, кто служит в Святилище.

Воско поднялась, прижав руки к груди и склонив голову в знак приветствия. Её череп был покрыт пятнами чуть более тёмно-коричневого цвета, почти незаметными в свете тысячи фонарей, свисавших с потолка.

— Не знаю, радоваться мне возвращению или нет, Железный Шлем, — сказала она, говоря так, словно обдумывала каждое слово, прежде чем оно слетало с её губ. — Я лично рада твоему возвращению, но не могу избавиться от мысли, что это не сулит Роду ничего хорошего. Вернуться к нам одному с вестями о смерти Ортонара.

Дори показалось, что он услышал шёпот в зале, на грани слышимости. Было ли там обвинение? Или просто в его голове? Прилив вины вызвал румянец на его щеках, и он заерзал от волнения.

— Я бы тоже предпочёл, чтобы всё было не так, но мы забегаем вперёд.

— Что касается твоего вопроса, Железный Шлем, — продолжил Верховный Гримнир, — сообщение было помечено для личного прочтения Верховным Кахлом, и таковым и остаётся. Оно было зашифровано ключом-руной и вручено ему моей рукой, но ни словом он не поделился со мной.

— Теперь Верховный Кахл — я, так что ты можешь показать сообщение мне, — объявила Миртун.

— Увы, нет, — сказал Воско, с лицом, столь же печальным, как и тогда, когда Дори принёс свои ужасные новости. — Сообщение было адресовано Ортонару по имени, а не просто его титулу. Обычно такие сообщения приходят от другого Верховного Кахла, возможно, от канцлера гильдии, но здесь не было известного мне подписанта.

— Что бы ни было в том сообщении, оно навело его на странное настроение, это точно, — сказал Дори собравшимся. Намёк на шёпот стих, когда он говорил, заглушённый его рассказом. — Мы подготовились и отправились как можно скорее. Всего несколько сотен нас, так что я не думаю, что он ожидал серьёзного боя, если вообще ожидал. Это я настоял, чтобы Айнхиры сопровождали его, потому что они были под моим командованием, а не его. Решение, о котором я не знаю, жалеть или нет, потому что это была сотня храбрых Кинов, которые умерли рядом с ним и могли бы быть здесь... Но тогда, возможно, мы бы и не узнали, что с ним случилось.

— Куда вы отправились? — спросила Миртун. — Мне сказали, что связь потеряна после того, как вы прошли Колодец Ирду. Куда вы направлялись после?

— Мы не знали в то время. Более того, я не могу сказать наверняка, что даже Ортонар знал, куда мы направляемся. После каждого прыжка он советовался с Мастером Пустоты, и они смотрели на карты, и Ортонар говорил что-то вроде: 'Нет, здесь не то', или 'Это не может быть правильное место', — и снова смотрел на карты и выбирал новое место назначения.

Дори перевёл дыхание. Синяки и порезы заживали, но он знал, что пострадал и внутренне. Не только кости и органы, но и что-то в его разуме. Чем больше времени проходило с тех пор, как он покинул Ортонара, тем сильнее росла его тревога. Сон был беспокойным, пробуждение было похоже на полусон, преследуемый далёкими звуками боя и его последним видом Кинхоста в мерцающем свете войны, удерживающего натиск врага.

Должно быть, он подал какой-то внешний признак своего дискомфорта, потому что Верховный Кахл внезапно резко посмотрела на него.

— Твои раны, похоже, плохо зажили. Ты ещё не обращался в Эмбри?

— Мои раны — моё дело, если позволите, — прорычал Дори.

— Не позволяет, но я не могу заставить тебя лечиться, — признала Миртун. — Возможно, я могу, по крайней мере, сделать это более сносным. — Она посмотрела на своих советников. — Это больше похоже на дачу показаний, чем на прошение — возможно, нам следует перенести это в зал совета?

— Нет! — рявкнул Дори. Он посмотрел на заполненный зал аудиенций, внезапно увидев толпы Кинов, которые теперь тоже заполнили пол, затаив дыхание в ожидании его слов. Их присутствие успокоило его тревожные мысли и восполнило его угасающую выносливость. — Я пришёл рассказать, как погиб Ортонар. Эту историю нельзя рассказывать за закрытыми дверями. Я не хочу, чтобы ходили слухи и пересуды, когда правду можно услышать из моих уст.

Миртун изучала его ровным взглядом несколько ударов сердца, её механическая рука постукивала по чёрному камню кресла.

— Что ж, это справедливо, — сказала она наконец. — Лутар, принеси стул и немного брю. По крайней мере, благородный чемпион должен иметь возможность сидеть, пока говорит со мной.

Железный Кин, стоявший в стороне от скамеек совета, поклонился и вышел, прежде чем Дори успел возразить.

— Можешь продолжать, пока мы ждём, — подсказала Миртун, поправляя свою меховую накидку, чтобы она удобнее лежала на плечах. — Что случилось после Колодца Ирду?

— Мы заблудились, — сказал Дори. По залу прокатился ропот комментариев, и он повернулся к остальной аудитории. — Да, заблудились! Не просто немного сбились с курса. Не не добрались до места назначения. По-настоящему заблудились. И что ещё более странно, Ортонар этого хотел!

Это вызвало ещё больше реакций — некоторый шок, в основном крики отрицания. Краем глаза он увидел, как группа Мастеров Пустоты поднимается на ноги, выражая своё недоверие. Дори сосредоточил на них своё внимание.

— Сумасшествие, а? Мы все достаточно хорошо знаем Колодец, верно? Зайдёшь в него правильно — он повернёт твой курс, но даст хорошее ускорение вперёд.

— Стокор Мудрый-Попутчик был Мастером Пустоты на 'Штормовом Сиянии', Железный Шлем, ты ведь это знаешь, — крикнул один из командиров кораблей. — Она получила своё имя не просто так!

— Ты прав, и Стокор сильно спорила с Ортонаром, спорила. Сказала, что намерение Верховного Кахла убьёт всех нас, и чуть ли не отказалась выполнять его приказы.

Железный Кин вернулся, вызвав паузу в заседании, пока пара служителей устанавливала металлическую скамью, достаточно широкую, чтобы вместить Дори в его доспехах. Рядом на столе поставили дымящийся чай с брю, и кружку подали Верховному Кахлу. Железный Кин Путеводитель налил ещё одну и протянул её просителю с видом настойчивого спокойствия. Дори отказывал себе в любых удовольствиях с момента своего возвращения — и больше, чем в удовольствиях, своим отказом посетить Эмбри, чтобы вылечить раны — но ореховый, землистый аромат, достигший его ноздрей, говорил о хорошем сорте. Он смягчился в своём воздержании, кивнув Железному Кину с полуулыбкой признательности.

Он сдул пар с кружки, но в мгновение ока увидел не бодрящий напиток, а бассейн крови Кина, парящий в воздухе, — Кендрик Форгессон, лежащий рядом на палубе, с головой, снесённой энергетическим взрывом орка.

— С вами всё в порядке? — спросил Железный Кин. — Вы уверены, что не хотите принять помощь?

— Я в порядке, — рявкнул Дори, возвращая своё внимание Верховному Кахлу. — У меня есть клятва, которую нужно выполнить, и меня ничто не свернёт с пути, пока она не будет исполнена.

— Что же такого Мудрый-Попутчик чуть не отказалась сделать? — спросила Миртун, подавшись вперёд, её кружка была зажата в ладонях, одна рука сморщенная и в пятнах возраста, другая блестящая с металлической искусственной кожей.

— Войти в Колодец, конечно, — ответил Дори.

По залу разнеслись крики, большинство из них от Мастеров Пустоты.

— Нелепо!

— Безумие!

— Ложь!

При последнем возгласе Миртун встала и повернулась к ним, и по всему залу, словно холодный ветер, опустилась тишина.

— Попридержите языки! — Она ткнула пальцем в одного Мастера Пустоты в особенности. — Ты! Осмелишься ли ты обвинить чемпиона Железного Шлема во лжи? Или ты берёшь свои слова обратно и смиренно просишь прощения за свою клевету?

Мастер Пустоты — Дори узнал в ней Ймму — выглядела так, будто Верховный Кахл только что предложила ей принять ванну в одном из желобов плазменного реактора. Она прижала руки к груди и посмотрела прямо на Дори, слегка поклонившись.

— Смиренно приношу извинения, чемпион. Мой шок от того, что вы предположили, был настолько велик, что я не могла найти другого объяснения. Каким бы чудовищным ни было моё обвинение, оно казалось лучше, чем принять тот факт, что Ортонар настолько сильно сошёл с ума.

— Действительно, это выглядело как ужасная ошибка, и ваши извинения принимаются, — сказал Дори. Убедившись, что больше не будет прерываний, он продолжил. — Ортонар не терпел возражений и сказал, что любой, кто не хочет следовать за ним, может свободно взять один из катеров и ждать, пока не появится Очаговый флот. Некоторые серьёзно об этом задумались, и, возможно, перед смертью пожалели, что остались, потому что не было бы никакого позора в том, чтобы уйти. То, что предложил Ортонар, было безумием, и всё же он посмотрел на нас и сказал: 'Доверьтесь Вотанну и судьбе', — и в его настроении была такая уверенность, что мы подумали, что у него, должно быть, есть особое знание из того сообщения. И вот что мы сделали. Мы доверились Вотанну, мы вверили свои жизни судьбе, и мы направились прямо в Колодец Ирду.

Лутар верил рассказу Железного Шлема; по крайней мере, Железный Шлем не выдавал никаких признаков того, что лжёт. Насколько невероятной ни казалась эта история — а реакция многих в аудитории демонстрировала много недоверия — чемпион был искренен, обращаясь к Миртун и ко всем Кин в равной мере. Во время повествования он вёл себя довольно хаотично, демонстрируя несколько физических тиков, но его слова были ясны, и его рассказ казался связным, несмотря на свой странный путь и иногда театральный тон чемпиона.

И всё же это не имело смысла. Колодец Ирду был варп-штормом величайшей свирепости, непроходимым, за исключением его краёв, где варп-течения были достаточно предсказуемы...

— У меня есть вопрос, — сказал Лутар, приближаясь к трону Миртун. — Если вы простите моё вмешательство.

— Бьюсь об заклад, этот вопрос: 'Как мы это сделали?' — ответил Железный Шлем. — 'Корабль развалился бы ещё до того, как войдёт во внешний шторм', — думаете вы, да?

— До сегодняшнего дня я считал невозможным пересечь Колодец Ирду. Однако, согласно вашим показаниям, вы это сделали. Дважды, учитывая, что вы должны были совершить это чудо и на обратном пути.

— Да, ну, это потому, что вы думаете, что мы пересекли его от края до края, как с одной стороны тарелки на другую. — Железный Шлем посмотрел на Лутара, а затем мимо него на Мастеров Пустоты и других Путеводителей. — Но мы пересекли его не поперёк, а через него. В самое жерло, так сказать.

Левой рукой Железный Шлем сделал круговое движение, а указательным пальцем правой руки показал сверху вниз, в середину.

— Но зачем? — спросил Лутар, ещё больше сбитый с толку. — Даже если бы вы выжили, вы оказались бы всего в парсеке-другом от того места, откуда начали.

— Так бы вы думали, а? Но это не так. Не спрашивайте меня о том, как и почему, но глаз шторма, сам Колодец, так сказать, — не дыра, а своего рода мост. Мы вошли, Мастер Пустоты ругалась, приборы сошли с ума, закрутились, как лезвие шнека скальный-резак Ктонийца. Варп-барьеры были на пределе, выли сирены, корпус готов был разорвать на части.

'Держитесь курса', — кричит Ортонар штурману. А на варп-двигатели он кричит: 'Не отключайте, пока не получите мой приказ, или я сам вас прикончу'. Казалось, прошла вечность, нас швыряло так, что не поверите, и когда было уже совсем плохо, Ортонар говорит: 'Отключить варп-двигатели и завершить прыжок'.

Лутар почувствовал, что подаётся вперёд, желая узнать, что было дальше. Во всём зале не было ни одного глаза, который не был бы прикован к Железному Шлему. Временами казалось, что чемпион говорит не с кем-то конкретным, его взгляд был невообразимо далёким и расфокусированным. Казалось, он не получал удовольствия от рассказывания истории, хотя он был прирождённым оратором. Его драматические паузы могли быть просто для того, чтобы перевести дух и собраться с мыслями, или, возможно, чтобы вернуть себя в настоящее.

— Мы выходим из варпа с криками и руганью команды, корабль крутится и вертится, как что-то в сливной трубе, штурман жжёт маневровые двигатели, чтобы замедлить нас, прежде чем мы врежемся в какую-нибудь планету или ещё что. И вот мы оказываемся на другом конце Колодца, в звёздной системе не больше, немного потрёпанные, но в остальном целые и невредимые.

Зал застыл, тихий, как гидропонный пруд.

— Вы получили координаты вашего местоположения? — спросила Миртун, почти задыхаясь. Лутар узнал блеск в её глазах, румянец на лице — волнение от открытия неизведанного. Её пальцы вцепились в подлокотники кресла, глаза широко раскрыты. — Где вы оказались?

— За штормами, Миртун. За великим барьером, который тянется на десятки парсеков в обе стороны от Колодца Ирду.

Железный Шлем допил последние остатки брю и выразительно посмотрел на урну. Лутар исполнил просьбу, наполнив кружку почти до краёв тёмным горячим напитком.

— Хорошо бодрит, — сказал чемпион. Он всё ещё выглядел нездоровым, но на его губы и щёки вернулся некоторый цвет. Он отпил обжигающе горячий напиток, кивнул сам себе, а затем посмотрел на Миртун. — Не только за Стеной Утгард, но и за Небесной Лестницей, так глубоко в Даль-Космосе, как никто не забирался в том направлении. Более трёхсот световых лет за Стеной Утгард, насколько смогла определить Мудрый-Попутчик.

Лутар мог представить себе этот пустой участок карты. Он поднял взгляд, когда Миртун подалась вперёд.

— Дальше, чем когда-либо заходил любой Хернкин, — сказала она с восторженным выражением лица.

— Что ж, я доберусь до этого позже, не волнуйтесь, — сказал Железный Шлем, помахав бронированным пальцем. — Но у нас была более насущная проблема. Орки. Их следы были повсюду. Древнее присутствие, казалось. Разбитые остатки скалистых крепостей, дрейфующих на периферии. Их почти приняли за астероиды, если бы не их странные орбиты. Никаких следов плазмы, ничего, что говорило бы о битве. Мы приземлились на бесплодном микромире прямо внутри биосферной зоны. Споры. Низшие формы оркоидной жизни, как плесень на фруктах, которые вы забыли убрать. Ничего крупнее вашего кулака, и очень агрессивное.

— Как давно, по-вашему? — Миртун была напряжена, каждое слово ловила с глаз, прикованных к чемпиону.

— Столько же, сколько Лиги, — прошептал в ответ Железный Шлем, наклоняясь вперёд. — Первые Лиги.

Лутар был полон вопросов, но знал, что не ему их задавать. Собравшиеся Кин тоже молчали, очарованные историей Железного Шлема и довольные тем, что сдерживают своё любопытство, чтобы вся аудитория не превратилась в хаос.

— И вы нашли больше? — спросила Миртун, у которой не было таких ограничений.

— Там и сям. Не похоже, чтобы орки были там особенно тщательны. В некоторых местах мы находили следы их пребывания. Руины, насколько мы смогли их разобрать. Старые посадочные полосы и площадки.

— Нам следует обратиться к Вотанну, — сказал Верховный Гримнир Воско со скамьи совета. — В старых записях есть сведения об империи орков, которая когда-то простиралась от Перфидиозной Спирали до самой Ловушки Ордина. Возможно, они добрались и до Небесной Лестницы, что всего в нескольких парсеках к востоку.

— Лиги разгромили эту империю двадцать поколений назад и больше, — сказал Кир Звёздный Странник. Железный Кин повернулся от Воско к Железному Шлему. — Вы говорите, что эти руины были старше?

— Если вы позволите мне продолжить, то увидите, что это не самый главный вопрос. — Железный Шлем сделал глоток брю, нахмурившись от досады. Его хмурый взгляд разбередил струп, и выступила капля крови, застыв на седой брови.

— Пожалуйста, продолжайте, чемпион, — сказала Миртун, взмахнув рукой.

— И, возможно, сначала сосредоточьтесь на самых важных деталях? — предложил Лутар, пытаясь помочь.

— Я рассказываю так, как это случилось, чтобы никто не ошибался, — огрызнулся старый воин. Он свирепо посмотрел на Лутара, и было ясно, что он ничего не скажет, пока Железный Кин не поклонится в знак извинения.

— Итак. По-настоящему странным были не орки. Их можно найти повсюду в этих краях, или там, где они раньше были. Но были и другие руины. Такие же старые. И их было гораздо легче идентифицировать, потому что они были построены Кин.

Среди Кинов члены Транс-Гиперийского Альянса считались чрезмерно увлечёнными Предками и древними днями, но даже Дори был ошеломлён криками, сотрясшими зал от его объявления. Реакция Рода была более взрывной, чем болтерный снаряд, равная частично шоку, частично досаде и частично восторгу. Последний был наиболее очевиден на лице Миртун, даже когда она поднялась со своего кресла, беззвучно восклицая, присоединяясь к какофонии удивления. Она спустилась на несколько ступеней к Дори, и он поднялся ей навстречу, не уверенный, собирается ли она его обнять или ударить, таковы были борющиеся эмоции в её глазах.

— Вы обнаружили форпост Лиг? — потребовала Воско, ударив навершием своего посоха о пол, требуя тишины, её голова блестела от пота.

— Почему вы не предоставили нам эту информацию сразу? — спросил Путеводитель, исполнявший обязанности адъютанта Миртун.

— Где они теперь? — кричали другие.

— Какой Лиги?

— А что насчёт орков?

— Вы встретили кого-нибудь из них?

Потребовалось некоторое время, чтобы служители Хёрткин восстановили порядок среди толпы, в то время как камергер Гурта также пыталась сдержать членов Совета Вотанна. Когда относительное спокойствие наконец снова опустилось, первой его нарушила Миртун, вернувшаяся к тихому, но твёрдому тону.

— Что случилось с Ортонаром? — В вопросе слышался намёк на то, что она догадывается о том, что должно было произойти, обдумав этот вопрос во время замешательства.

— Я сказал, что мы нашли руины, но не каких-либо людей и не Лиг. Я сказал, Кинов. Мы не видели никаких знаков Лиг, которые бы я узнал, хотя, возможно, уважаемый Гримнир Воско сможет найти что-то в древнейших воспоминаниях Вотанна, если сможет копнуть достаточно глубоко. Первыми мы обнаружили следы орков. Загромождение спектрального анализа и радиоволны. Ничего намеренного, просто шум от болтовни мерзавцев. Источником была вторая планета системы. И когда мы туда прибыли, мы обнаружили беспорядок на орбите — остатки оборонительных спутников и обломки орков. Но ни одного функционирующего корабля не было видно.

Дори вспомнил своё собственное изумление, стоя рядом с Ортонаром и глядя на изображение на большом экране, каждое мгновение приносило новые откровения, всё более чудесные или ужасные.

— Сканеры легко обнаружили присутствие орков, но было ещё кое-что, — продолжил он. — Поверхность была содрана почти догола ветрами и силикатными бурями. Старые шахтерские выработки усеивали округлые холмы, уходя глубоко в чрево планеты. И именно там, в захваченной Кин Цитадели, всё ещё обитали орки.

— Вы уверены в этом? — нерешительно спросил Воско, выглядя так, будто может рухнуть на месте, если история окажется тщательно продуманной ложью.

— Вы спускались?

— Я был за возвращение с большими силами, как и другие, — сказал им Дори, вспоминая напряжённый спор со своим Верховным Кахлом. — Конечно, как и в случае с Колодцем Ирду, Ортонар был непреклонен в том, что нам нужно войти. Казалось, Цитадель была не совсем тем, что ему было нужно. По крайней мере, не сама по себе. Что-то или где-то внутри. Возможно, он думал, что если мы уйдём, то не сможем вернуться? Что бы ни овладело им и не заставило отправиться в эту авантюру, он был убеждён, что это находится в той Цитадели. И не важно, что там может жить тысяча, а возможно, и десять тысяч орков.

— Итак, Ортонар повёл экспедицию в Цитадель? — спросила Миртун, дрожа и горя от нетерпения.

Он медленно кивнул.

— Орки были повсюду на планете, живя под поверхностью в Цитадели и её отдалённых поселениях. Но мы нашли нечто вроде башни. Башни, которая выдержала большую часть эрозии двадцати жизней. Если там и оставалось что-то ценное, Ортонар решил, что оно будет там. Итак, мы высадились поблизости и перешли к башне. Оказалось, что это всего лишь бастион, ворота в подземные переходы, но рядом был источник энергии. Сигналы напоминали сигналы каких-то ядер данных. То, что орки по какой-то причине не нашли и не тронули.

'Мы думали, что эта часть необитаема. Даже спустя всё это время системы жизнеобеспечения всё ещё работали, и мы рассудили, что, возможно, орки избегают этого места или защитники вытеснили их, прежде чем сами пали от потерь за эти годы, — жертвы долгой осады, запертые в своём хранилище, пока их враги бродили повсюду. Таково было наше предположение, никто из нас не знал наверняка. Здесь были бои и раньше, это было очевидно, но не было никаких признаков живых существ. Или, по крайней мере, мы так думали'.

Ортонар хотел продолжить, как и делал с самого начала. Мы не видели ничего ценного. Место за века было вычищено. Вздохи и ворчание эхом разнеслись по залу при этом откровении. Дори понимал их разочарование. Волнение от находки древней крепости сильно тускнеет, если внутри не найти огромных сокровищ и древних артефактов.

'Он велел нам активировать некоторые вспомогательные системы питания, которые питались от самого ядра мира. Магматические печи ожили, и Цитадель тоже ожила'. Зрелище или воспоминание о нём заставили его замереть в задумчивости. Он оглядел зал, большие фонари и окна, и перенёсся назад, в далёкое место, глубоко под землёй, а не дрейфующее в пустоте.

'Это было великолепно, — прошептал он. — Но мы допустили ужасную ошибку. Ту, что стоила Ортонару жизни. Ту, что стоила нам гораздо большего'.

Железный Шлем замолчал. Миртун была терпелива. Она позволила ему излагать события по-своему, но теперь, когда он подошёл к сути, казалось, что он намеренно затягивает рассказ.

— Орки не ушли, да? Они напали, и Ортонар был убит.

Чемпион внезапно посмотрел на неё, словно забыл, что она здесь. Медленно он кивнул, и выражение его лица было самым мрачным с тех пор, как он начал.

— Мы были почти у хранилища данных, двигаясь по великому процессионному залу. Они пришли спереди и сзади. — Он снова остановился, дрожащая рука поднялась к ране на лбу. — Мы отбили их в тот раз. И в следующий. Но был только один путь внутрь и наружу. Ортонару пришлось выбирать.

Потупив взгляд, Железный Шлем выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок, время от времени вздрагивая, словно реагируя на что-то неприятное, но затем он поднял голову и уставился прямо в глаза Миртун, почти заставив её вздрогнуть. Она не была уверена, что увидела в этом взгляде. Смесь ненависти, страха и полного опустошения. Она никогда не видела такого раньше в глазах Кина.

— Он заставил меня... — Железный Шлем покачал головой, сжав кулаки. — Я должен был поклясться...

— Он послал тебя обратно сюда, чтобы ты рассказал его историю, и ты сделал это, — мягко сказала Миртун, положив руку на его бронированное плечо. — Ты выполнил свою клятву.

При этих словах в глазах Железного Шлема появился дикий взгляд.

— Выполнил свою клятву? Мою клятву? Как будто у меня была только одна! Я был чемпионом! — Он оттолкнул её руку и повернулся к аудитории. — Я был правой рукой Ортонара! Все здесь это знают. И в конце, когда он понял, что умрёт, он сделал меня хранителем своей клятвы. Теперь я несу его честь, но я больше не могу её удерживать.

Обезумевший чемпион повернулся обратно к Миртун, почти в исступлении.

— Ты понимаешь? — Он схватил её за накидку закованными в латные перчатки пальцами, всё ещё испачканными старой запёкшейся кровью. — Клятва Ортонара. Он передал её мне. Может быть, он думал, что я стану Верховным Кахлом, но я не стал. Я не могу исполнить клятву Верховного Кахла, не так ли? Только ты можешь это сделать.

— О чём ты говоришь? — Миртун боролась с желанием отодрать его грязные пальцы от своей мантии.

— Его клятва! — взревел Железный Шлем. — Он поклялся Вотанну перед тем, как уйти отсюда. Зачем бы ни послал его туда Вотанн, он дал клятву сделать это. И он послал меня обратно сказать тебе, что потерпел неудачу.

— Его клятва умерла вместе с ним, — заверила Железного Шлема Воско, подходя ближе. — Она больше не тяготит тебя.

— О, тяготит, и будет тяготить, пока её не передадут должным образом, — возразил чемпион. Его глаза блуждали несколько ударов сердца, глядя на что-то, что видел только он, затем остановились на Гримнире. — Что бы ты ему ни отдала, это стоило жизни ему и его Айнхирам, и многим хорошим Хёрткин. И Вотанн всё ещё не получил то, что хотел.

Миртун чувствовала, как внимание в зале обращается к ней. Краем глаза она заметила, что посланник гильдии снова приближается. Она метнула в него взгляд.

— Сейчас не время для отвлечений, — прохрипела она Лекки.

— Властью Гильдии я говорю иначе, — ответил он, подходя. — Я должен говорить об Ортонаре и клятвах. Слово Верховного Кахла — их связь, и моя гильдия связана с этим Родом через Ортонара, а теперь и через тебя.

— Это может подождать! — рявкнула Миртун. — У тебя нет ни капли приличия? Чувства того, что мы только что узнали?

— Гильдия помогала Ортонару! — прорычал Лекки. — Есть долги, скреплённые клятвой.

— Долги? — Голос Миртун упал до холодного шёпота. — Ты приходишь ко мне сейчас, из всех времён, говорить о долгах? Убирайся с глаз моих, ты мелочный... Уйди, пока тебя не вывели.

— Подожди, это действительно не очень хорошая... — Аргумент Лекки замер под непреклонным взглядом Миртун. Отряд Хёрткин подошёл ближе, внимательно следя за телохранителем. Железный Кин казался безразличным. Лекки покачал головой, нахмурившись. — Завтра мы должны обсудить условия. Ради всех нас.

— Уйди.

Миртун повернулась обратно к Железному Шлему, которого охватил приступ дрожащего негодования и муки. Её взгляд переместился на Воско, затем на Мастеров Пустоты и других. Когда её взгляд блуждал, она увидела Лутара, стоящего в стороне. Он слегка покачал головой. Она проигнорировала его и посмотрела на тысячи собравшихся в зале.

— Все мы слышали рассказ Железного Шлема и видим цену, которую он заплатил, чтобы донести его до нас. Ясно, что как Верховный Кахл я наследуют не только позицию и привилегии, которыми пользовались мои предшественники, но также их обязанности и долги. Ортонар дал клятву, контракт был скреплён, и похоже, что это правильно, чтобы я почтила тот контракт как его преемник. Более того, это возможность! Цитадель древнейших времён, с чем-то настолько ценным, что Ортонар был готов рискнуть варп-штормами и орды орков. Что-то, что всё ещё там, невостребованное для Вотанна.

— Предки восхваляют тебя, Миртун, — сказал Железный Шлем, склонив голову и прижав кулак к груди в знак приветствия.

По залу прокатилась куда более неоднозначная реакция: многие не были уверены, что на самом деле означает это заявление. Взгляд на скамью совета показал ряд неодобрительных лиц.

— Учитывая важность этого события и то, что мы не можем терять ни мгновения этой возможности, я с сожалением должна принести извинения остальным просителям. — Миртун обвела взглядом зал. — Эта аудиенция должна закончиться, чтобы я и Пространство Очага могли выработать план действий.

Она отвернулась от возобновившегося шума и направилась обратно к занавешенному дверному проёму. По её жесту Лутар встал справа от неё, шагая в ногу.

— Ты должна была сказать это вслух, не так ли? — сказал он, на этот раз не скрывая упрёка. — Это не просто очередное приключение, Миртун. Теперь это будущее нашего Рода.

— Ты абсолютно прав, — ответила она, повернув к нему голову. Члены совета шли за ними со своей скамьи, и она говорила тихо. — Ортонар знал, что делал. Ждёт величайшая возможность всей моей долгой жизни. Для всех нас! Если я не могу взять на себя его контракт, какой смысл быть Верховным Кахлом?

— Ты даже не знаешь, что он поклялся сделать! — Лутар редко демонстрировал свою досаду, но Миртун знала, что он желает ей добра.

— Нет, но мы можем это выяснить.

Лекки чуть не вывихнул плечо, вытаскивая себя из боевого экзоскелета, зацепившись рукой за крепления, когда тихая ярость, наполнявшая его с тех пор, как он подошёл к Миртун, вырвалась в многословные выражения.

— Плесень Нижнего Мира! Гильдия этого не потерпит, Эркунд! Унижение! Это оскорбление для канцлеров и каждого члена!

Выбираясь из ножных креплений, он едва не упал лицом на палубу. Его спутница-Железный Кин протянула руку, чтобы удержать его.

— О, теперь ты решила помочь? — прорычал он.

— Я помешала тебе пострадать.

— А раньше, когда те грубые Хёрткин угрожали мне?

Его защитные Э-КОГи столпились вокруг него, жужжа и свистя, их примитивные разумы не могли интерпретировать его поведение, вызванное гневом.

— Не было намерения причинить вред.

— А что насчёт репутации Гильдии? И вреда там? И моей личной репутации как их представителя? Стоял, как мокролицый ученик, только что из эмбри, всё ещё ожидающий, пока его оботрут в Эмбри. Это оскорбление!

— Я здесь, чтобы гарантировать, что тебе не причинят физического вреда. Ущерб твоему эго, временный или постоянный, не моя забота.

— Нет, наверное, нет. — Лекки открыл один из шкафчиков в оружейной и вытащил толстое полотенце. Он вытер лицо, смывая пот, скопившийся, пока он был заключён в бронированном костюме. Была причина, по которой он предпочитал полевые обереги. Гораздо менее клаустрофобно.

— Лучше бы она не отмахивалась от меня завтра, или это конец.

— Не тебе решать в одностороннем порядке прекращать общение.

— Если она не слушает, то это не я прекращаю, не так ли?

Он разделся, продолжая тираду, и направился к ультразвуковому душу. Гул очищающих вибрационных волн заглушил его продолжающуюся речь, пока он не вышел из кабинки.

— ...повезло, что я не собираю членов сейчас и не заставляю их проголосовать за немедленные карательные меры. Я уверен, что некоторые свяжутся со мной, чтобы предложить свою поддержку, увидев, как со мной обошлись сегодня.

— Они заняты делами Рода.

Лекки достал новый комбинезон и мантию, в то время как два Э-КОГа-служителя с корабля забрали его грязное бельё. К тому времени, как он проснётся, они будут обратно в шкафчике, вычищенные и выглаженные. Он даже не был уверен, в какой части корабля находится прачечная.

'Искра' была не просто звездолётом, она была продолжением собственности Гильдии. Даже в пределах огромности 'Несокрушимого Гиганта', маленькое судно среди многих, это была территория, которой он был полным хозяином. Членство Рода Вечной Звёздной Кузницы не было достаточно большим, чтобы оправдать постоянный гильдейский зал на корабле Оплота, поэтому пока что судно продолжало быть его штаб-квартирой, посольством и покоями. Остановиться где-либо ещё означало бы взять на себя расходы, которые потребовали бы возмещения позже, и Лекки не желал никаких таких запутанностей. Как бы то ни было, плата за док была непомерной, и, будучи вынужденным оставаться здесь гораздо дольше, чем планировалось изначально, и теперь будучи задержанным другим Верховным Кахлом, он рассматривал возможность добавления некоторого возмещения этих платежей к непогашенному долгу.

Перейдя из оружейной в свои личные покои — самые большие из нескольких доступных апартаментов, обычно предназначенные для полной дипломатической миссии — Лекки угостился разнообразными яствами, которые предлагали Э-КОГи с подносами-подвесками. Он также взял кубок янтарного вина и опустился на длинный диван, где просидел некоторое время, мрачно размышляя, жуя жёсткие крекеры и потягивая напиток.

— Нет никакого способа узнать, — тихо сказала Джордики Миртун, когда они стояли плечом к плечу рядом с чаном с брю. — Я быстренько просмотрела архивы дата-ядра, и даже из самого Святилища я не могу получить доступ. И, как я уже говорила тебе, когда ты спрашивала, было бы против моей чести извлекать что-то подобное. Ты слышала, что сказала Воско — оно было адресовано Ортонару, а не Верховному Кахлу.

— Это чертовски глупо, вот что, — пробормотал новый Верховный Кахл.

Не будучи членом совета, Джордики отошла к стене, держась подальше от Верховного Гримнира, пока Миртун оставалась на ногах, медленно расхаживая по камере с кружкой брю в одной руке и наполовину съеденным сладким пирожным в другой. Нить сиропа тянулась от выпечки по её морщинистым костяшкам пальцев.

— Я слышала ваши аргументы, и знаю, что для вас всех они имеют смысл, но я не могу согласиться, — сказала она советникам, не глядя на них, её взгляд перемещался от точки к точке вдоль панельной стены на противоположной стороне комнаты. — Что это скажет другим Родам, когда станет известно, что ваш Верховный Кахл не держит своего слова?

— Не её слова, — указала Воско уже в четвёртый или пятый раз. — Железный Шлем не прав. Это не на тебе выполнять клятву Ортонара. Послание было для него, лично, и, следовательно, его клятва была его собственной, а не должности Верховного Кахла.

— Мы сказали ему то же самое, что говорим тебе, — добавил Кахл Вукасин. — Ты не можешь увести корабль Оплота и весь флот в шторма. Это безрассудство. Я знаю, ты думаешь, что там есть Прибыль, но это не вопрос отряда Хернкин, о котором ты говоришь. Потенциальная потеря слишком рискованна, несмотря на возможные выгоды.

— Особенно с учётом того, что мы теперь знаем, — добавил Кир Звёздный Странник. — Если бы мы последовали за Ортонаром, мы все были бы уничтожены в Колодце Ирду.

— Но Ортонар прошёл через это, — сказала Миртун, поворачиваясь к советнику-Железному Кину. Джордики внимательно следила за Верховным Кахлом, зная её настроение. Она была оживлена конфронтацией, не подавая признаков своего возраста или того, что уже поздний вечер дня, который начался рано и был полон событий. Чем сильнее жизнь толкала Миртун, тем сильнее она становилась. Что не сулило ничего хорошего тем, кто надеялся, что встреча скоро завершится. Советники, казалось, были намерены высказать свои точки зрения, но не было согласия относительно того, что делать, не говоря уже о том, как сообщить об этом Роду.

Воско с досадой хлопнула рукой по столу, резкий звук был чужеродным в тишине зала совета.

— Вотанн не стал бы приказывать всему Роду рисковать, пытаясь пройти через варп-шторм.

— Спасибо! — сказала Миртун, пересекая комнату, чтобы встать у кресла Верховного Гримнира. Воско выглядел растерянным и бросил взгляд на Джордики. — Поэтому Ортонар не взял с собой весь Род.

— И поэтому он не вернулся, — добавил Лутар. — Если ты намерена преуспеть там, где Ортонар потерпел неудачу, ты должна задействовать большие ресурсы.

Миртун не ответила, вероятно, ошеломлённая словами своего ближайшего спутника. Джордики воспользовалась мгновением тишины, чтобы заговорить, хотя её привели в камеру только по формальности.

— Если Вотанн желает, чтобы новый Верховный Кахл последовал за Ортонаром, он даст нам это знать, — объявила она.

— Это не так просто, Джордики, — ответила Воско, её тон был свободен от снисходительности. — Вотанн может действовать только на основе того, что знает. Мы ранее сообщили, что Ортонар не вернулся, и наши Кины завершили коммуникацию, в которой сообщили о том, что мы узнали от Железного Шлема. Однако без воспоминаний самого Ортонара, возможно, они не смогут вычислить следующий необходимый курс действий.

Необычно, но следующей заговорила Гурта.

— Недавно мы потеряли одного Верховного Кахла, и сейчас не время для нестабильности, — сказала камергер собранию. — Неопределённость вызывает задержки, неэффективность. Издержки. Сегодняшние события демонстрируют необходимость лидерства в этой камере. Потерять другого Верховного Кахла так скоро после Ортонара будет катастрофой для нашего Рода. Создастся прецедент, и кто ещё падёт под эту клятву-проклятие? Согласится ли кто-нибудь быть Верховным Кахлом, зная, что он должен либо пожертвовать собой, либо прослыть клятвопреступником? Лучше сейчас согласиться, что Ортонар один нёс ответственность за случившееся.

— Слишком поздно решать, — внезапно объявила Миртун. — Все разумные люди сейчас в своих койках. Уставшие головы принимают плохие решения, и любое объявление может подождать по крайней мере до следующей вахты. И, как говорит Джордики, кто знает, что может случиться? Договорились встретиться снова в следующую рабочую вахту?

По комнате прокатились возгласы согласия, пока только Воско не осталось заявить о своём согласии. Она посмотрела на Джордики, а затем на Миртун, обдумывая что-то.

— Да, — сказала она наконец. — Завтра.

Джордики встала вместе с остальными, но осталась, когда совет вывели под руководством Гурты. Лутар тоже задержался.

— Совет никогда не проголосует за то, чтобы увести Очаговый флот через Небесную Лестницу, — предупредила Гримнир.

— Я и не предлагаю, — ответила Миртун с пожатием плеч. — Но мы можем вернуться с большим количеством войск, чем было у Ортонара, не так ли?

— Большее количество Хёрткин не гарантирует, что корабль сможет пройти через Колодец Ирду, — сказал Лутар.

— Вы оба правы, — сказала Миртун, поглаживая мех своей накидки живой рукой. — Всё, как я и думала. Все остальные говорят Верховному Кахлу, что говорить и делать.

— Ты не тиран, Миртун, — мягко напомнил ей Лутар. — Для первого дня на работе я думаю, ты справилась как нельзя лучше.

Миртун улыбнулась тщательно продуманному комплименту, но ничего не сказала. Небольшой люк в потолке открылся, и несколько Э-КОГов вплыли в камеру, неся подносы и тряпки.

— Полагаю, это наш сигнал уходить, — сказал Лутар.

Миртун кивнула, поставила свою кружку с брю на стол и жестом пригласила двух Кинов выйти перед ней. Они собрались втроём прямо за дверью камеры, стражи дверей всё ещё были на своих постах позади них. Они стояли в тишине несколько мгновений, никто не знал, что сказать.

— Я иду в свою постель, — сказала Миртун, но её зевок был явно притворным.

— Мне нужно обновить свои карты, — сообщил им Лутар.

— Я не устала, — сказала Джордики. — Пожалуй, я пойду в Святилище и посмотрю в архивах за последнее время. Возможно, Вотанн уже изъявил свою волю, но никто её не искал. Но это всё, что я сделаю. Воско уже думает, что я там ничего хорошего не замышляю.

Они снова ждали, пока Миртун не хмыкнула на прощание и не направилась прочь.

— Ваши покои в эту сторону, ур-кахл! — крикнул один из стражей, указывая вниз по коридору своим плазменным жезлом.

— Может быть, завтра, — крикнула в ответ Миртун, не оборачиваясь. — Я хочу провести ещё одну ночь на 'Великом Предприятии'.

Джордики обменялась понимающим взглядом с Лутаром.

— До завтра, тогда? — сказал Путеводитель.

— Да, до завтра, — ответила Джордики. Они разошлись, направляясь каждый своей дорогой.

ГЛАВА ПЯТАЯ

СТРЕМИТЕЛЬНЫЙ ОТЪЕЗД

Жужжание и щелчки автоматов помогали заполнить тишину вокруг Миртун. 'Великое Предприятие' было пустым, если не считать нескольких Брёкиров и их команд, занимавшихся ремонтом и обычным обслуживанием, и они спали. Только её творения и тихое шипение систем жизнеобеспечения составляли ей компанию.

Миртун взяла ещё одну фигурку и начала заводить механизм. Она приглушила фонари, надеясь усыпить себя, но это не помогало. Оранжевый отблеск от латунных корпусов её автоматов ловил её взгляд и напоминал о далёких солнцах.

Цитадель с потенциалом вывести Род на более высокие уровни Транс-Гиперийского Альянса, и никто не заинтересован.

Она опустила автомат и отпустила защёлку, заставив его вращаться взад-вперёд, юбка из проводов и пластены поднималась, становясь диском, а затем снова опускалась, когда центробежная сила делала свою работу. Её мысли следовали за движением, кружась, кружась, кружась.

Ничто не имело смысла. У неё были низкие ожидания, когда она узнала, что стала Верховным Кахлом. Прошли те древние дни, когда это означало бы абсолютную власть. Как и сказал Лутар, она была не тираном, но правление по согласию было не всегда правильным решением. Совет всегда будет консервативным, предпочитая сохранять статус-кво, чем рисковать чем-либо. Они не были Хернкин. Они умели извлекать максимум из возможностей, но не могли учуять их, даже если бы чашка с брю была прямо у них под носом.

Что делало всё это ещё более досадным для Миртун, потому что она знала, что это именно то, что нужно от совета. Твёрдая рука у штурвала, как в буквальном, так и в переносном смысле. Верховный Кахл, который готов броситься в погоню за приключением при малейшем запахе волнения, не годится для Рода. Разрушение вызывает путаницу и задержки. Им лучше сосредоточить все свои усилия на гравитационном землечерпании. Миртун прожила достаточно долго, чтобы знать, что возможность — это капризная добыча, но даже если её упустить, она в конце концов появится снова. Возможно, она ошибается насчёт этого.

Она вздохнула, гадая, почему Вотанн представил её имя совету.

Жужжание. Щелчок. Жужжание. Щелчок.

Как легко её маленьким механическим человечкам продолжать, не ведая о том, кем они ещё могли бы быть. Каждый делал своё дело без отвлечения, как и было задумано — ну, почти как было задумано в нескольких случаях, особенно с теми, кого она сделала первыми. Но она не могла относиться к Кинам как к автоматам. Она должна была вести, а они следовали, но их нельзя было заставить идти туда, куда они не хотели. И даже если бы они последовали за ней, если бы у них был выбор, у неё не было права просить их об этом. Она должна была быть ответственной. На кону было больше, чем просто её отряд.

Она продолжала активировать механизмы, пока стол не заполнился маленькими металлическими танцорами. Сначала у неё не было никакого плана, кроме как сделать что-то, чтобы развлечь себя. А затем она добавила второго, третьего. К шестому она поняла, что есть закономерность. Теперь, если она располагала их определённым образом, они могли танцевать все вместе: одни делали пируэты, другие раскачивались вперёд и назад или подпрыгивали. Каждый на своём месте, создавая завораживающую картину целого. Она видела путь, по которому могла бы пойти следующая фигурка, — кружить по кругу между другими.

Подразумеваемая хореография делала ещё более очевидным, что Миртун больше не знает, где её место. Род был куда более обширным, чем её коллекция, но у него были свои устройство, традиции и способы делать дела, которые означали, что люди не сталкиваются друг с другом. Не слишком сильно.

Она просунула руку в самую гущу танцующих, не сердито, а с очередным покорным вздохом. Её вмешательство заставило один автомат отскочить от её руки и опрокинуться навзничь, что отправило другой в пару. В свою очередь, они закружились, и по каскадному эффекту вскоре стол был полон упавших автоматов, размахивающих конечностями, некоторые корчились, будто в припадке.

— Предки наблюдают, — пробормотала она.

Её взгляд привлекла последняя созданная ею четвёрка. Они каким-то образом избежали резни и всё ещё весело танцевали в стороне, в безопасности от других.

Видя их, Миртун пришла в голову идея.

Зал Звёзд был одновременно и хранилищем, и астронавтикумом. Цифровые хранилища составляли нижнюю часть круглой стены, банки дата-ядер прерывались индексными и сенсорными экранами. Выше, примерно на высоте двух Лутаров, зал превращался в гранёный купол, усеянный проекторами. Тусклое тёмно-синее свечение дисплеев освещало камеру, оставляя самую высокую часть купола лишь угадываемой в тенях.

Лутар подошёл к панели и ввёл текущее местоположение корабля Оплота. Он набрал команду активации и подошёл к золотому кругу в центре пола, где восемнадцать кардинальных направлений были отмечены соответствующими рунами. Он встал на центральную пластину и повернулся лицом к галактическому центру. Купол погрузился в полную темноту. Лутар поднял взгляд, снова наполненный ощущением задержки дыхания, хотя у него не было лёгких. Один за другим проекторы замерцали, словно звёзды на небосводе, но вскоре они затерялись среди сотен голографических звёзд, висящих в воздухе вокруг Путеводителя.

Когда сюда приходили не-Железные Кины, они надевали специальные очки, позволяющие Залу Звёзд отслеживать движения их головы и глаз, но Лутар, как и все Путеводители, был подключён к системе через эфирную связь. Когда он представлял, что поворачивает голову, дисплей смещался. Если он фокусировался на созвездии или отдельной звезде, она загоралась ярче и увеличивалась перед ним. Детали системы передавались непосредственно в его нейронную сеть, обновляя хранящиеся там данные.

Но он пришёл сюда не только для того, чтобы загрузить последние данные съёмки АстроКорпуса. Он обратил своё внимание на груду туманностей и чёрных дыр, известную как Небесная Лестница. Обширные участки сцены внезапно погрузились во тьму — области космоса, которые они представляли, ещё не были нанесены на карту или были настолько стары, что их больше нельзя было извлечь, кроме как специальным запросом в дата-ядра Вотанна.

Лутар отодвинул вид, позволив большему количеству звёзд вернуться в зал. Многие из них мигали, появляясь и исчезая, их точное положение не могло быть определено даже сложными триангуляционными вычислениями съёмочных флотилий АстроКорпуса. Стоя внутри завихрений Туманности Гюльфаргап и глядя на северо-восток, Лутар не мог сфокусироваться на области вокруг Колодца Ирду.

Путеводитель обнаружил присутствие другого вошедшего: Кира Звёздного Странника.

— Зал Звёзд не может соединить противоречивые данные измерений Колодца и его окрестностей, — объявил древний Мастер Пустоты. Их общение происходило в виде прямой передачи, а не голоса, когда они входили в золотой круг. Под их влиянием вид сместился, став гораздо более схематичным, с чисто белыми точками вместо изображений настоящих звёзд. — Это вычисленная визуализация с использованием среднего арифметического всех точек данных.

— Что является ложной реальностью, — ответил Лутар. — Она не имеет отношения к истинному положению систем. Любая навигация, основанная на этом, может ошибаться на несколько световых лет.

— Да. Но это не важно. Это не тот вид, который ты ищешь, не так ли?

— Нет. — Лутар отправил команду возможностям зала, и вид изменился, трансформируясь извне внутрь в ответ на требование Путеводителя. Звёздные точки исчезли и сменились лентами оранжевого, красного и жёлтого цветов. Они медленно извивались и переплетались друг с другом, создавая поток постоянного движения вокруг Лутара.

— Прогнозы варпа ещё менее полезны, чем схема обыденности, — сказал Звёздный Странник. — По крайней мере, там, куда ты намерен отправиться.

Вид закрутился и расширился; реки варп-течений превратились в притоки и главные артерии, сливаясь, создавая водовороты и озёра, иногда замыкаясь сами на себе, подобно корональным выбросам звезды. В их центре, среди хаотичного нагромождения линий разных оттенков, чернота пожирала всё. Не буквальная чёрная дыра — такие небесные объекты гораздо легче найти и отследить, чем феномен, отображаемый здесь.

Колодец Ирду.

Его можно было бы считать глазом урагана, если бы это было планетарное явление, за исключением того, что Колодец не был частью какого-либо варп-шторма, а скорее центром, вокруг которого медленно вращались другие бушующие гиганты. Звёздный Странник жестом обозначил путь прыжка, который проходил по краям бурного скопления, перемещаясь от одного шторма к другому в направлении их потока, подобно тому, как пустотный корабль использует гравитационные колодцы, чтобы катапультировать себя через звёздную систему.

Лутар переместил дисплей так, чтобы они смотрели на варп-течения под углом сверху от основной галактической плоскости эклиптики, а не прямо вниз на Колодец.

— Видишь? — Он указал, и золотая мерцающая нить проследила за линией его указательного пальца. Он медленно обвёл пальцем линию вокруг вершины Колодца. В некоторых местах казалось, что варп-потоки не обходят Колодец, а уходят в него, образуя грубый край или губу, подобно воде, низвергающейся в водопад.

— Артефакт Зала Звёзд, а не истинное отображение. — Звёздный Странник увеличил изображение на пятьдесят процентов, и разрешение начало ухудшаться, оставляя вершину Колодца не более чем грубым овалом из рассеивающихся частиц.

— Что более важно... — Лутар перевернул изображение, испытав мимолётное чувство головокружения, когда галактика перевернулась вверх дном. С нижней стороны Колодец Ирду исчез, превратившись в почти идеально круглый диск. — Это последние показания прыжков, совершённых 'Штормовым Сиянием'?

— К сожалению, чемпион Железный Шлем не вернулся на 'Штормовом Сиянии'. Будучи единственным Кином на борту и близким к смерти от ран, он запустил авто-катер корабля. Внутренние системы едва смогли воспроизвести маршрут 'Штормового Сияния', но его сенсоры были очень слабы по сравнению с показаниями головного судна.

Варп-ландшафт исчез, сменившись звёздным полем и расширяясь. Взгляд Лутара. Красный свет мигал в темноте на периферии дисплея.

— Насколько мы можем судить, это туда Ортонар увёл 'Штормовое Сияние'. Система, отстоящая более чем на триста световых лет от всего остального в дата-ядрах. Я позволил себе назвать эту систему Звездой Клятвы.

Лутар посмотрел на Звёздного Странника, удивлённый лиризмом названия.

— Мне нравится, — сказал он. — Лучше, чем 'Глупость Ортонара'.

— Или 'Глупость Миртун'? — Предложение Звёздного Странника раздражало Лутара, но он не ответил сразу. Мастер Пустоты продолжил. — Поэтому ты здесь? Чтобы посмотреть, можно ли проложить маршрут, чтобы последовать за Ортонаром?

— Нет, не поэтому я здесь. — Лутар выключил системы зала, и сияние звёзд исчезло, сменившись будничным свечением экранов данных. — Из показаний Железного Шлема было ясно, что небесная навигация не решит эту загадку. Мы либо 'доверяемся судьбе' и входим в Колодец Ирду, либо нет. Ортонар искал другой путь и не нашёл.

— Думаешь, она должна отвести нас туда?

— Конечно, нет. Было бы безрассудно рисковать кораблём Оплота и флотом с такими скудными данными.

— Но?

Лутар посмотрел на другого Железного Кина и обменялся ощущением горькой радости. — Ты и я — оба Путеводители Хернкин по воле Вотанна. Тебя тоже не интригует то, что лежит в пустых местах на карте? Нам не нужно рисковать всем Родом, чтобы взглянуть...

Когда она пришла в Святилище, чтобы посмотреть, что стало с посланием к Ортонару, Джордики посетила только внешние ячейки дата-ядер. Прошло почти четверть её жизни с тех пор, как она в последний раз входила в само Святилище корабля Оплота, и она стояла в коридоре некоторое время, готовясь. Она привыкла к самодельному Святилищу, которое создало себя на борту 'Великого Предприятия', и к подержанным сообщениям, которые она обменивала через него. Джордики не была уверена, действительно ли она помнит, каково это — работать с полностью функционирующим Вотанническим каналом.

Главный зал находился за маленькой бронированной дверью, встроенной в толстую переборку, предназначенную для защиты от любого взрыва или нападения. Слои сплавов, баллистической ткани, керамики и систем самовосстановления заключали всё Святилище в почти неразрушимую клетку. Сам дверной проём был украшен просто, чтобы не привлекать внимания к его содержимому в случае вторжения на корабль Оплота. Он заслуживал гораздо более грандиозного входа — резьбы, мозаики, фресок. Вместо этого простая ссылка была вытравлена кислотой на внешнем стальном слое двери, обозначая её место как сто тридцать вторую камеру Д-палубы (юг). Д-132(ю). Джордики могла бы подумать, что это хранилище Э-КОГов или склад инструментов, если бы не знала лучше.

Неуязвимость её окружения, как ни странно, сопровождалась столь же эффективным механизмом самоуничтожения внутри. В течение секунд плазма от реакторов могла затопить всю камеру, превратив целые жизни данных и сообщений в непригодный для использования шлак. Никогда не могло быть опасности, что Святилище захватят, никогда не было риска, что какие-либо знания о Вотанне будут обнаружены или — и при этой мысли Джордики содрогнулась — враг получит доступ к ним. Это было крайней мерой, и, к счастью, лишь немногие Цитадели были вынуждены ею воспользоваться. Это было только для первичного канала; сами Вотанны были спрятаны глубоко в хранилищах где-то на территории Транс-Гиперийского Альянса, окружённые защитой, равной любой крепости в галактическом ядре и за его пределами.

Дверь открылась с шипением, открывая Верховного Гримнира Воско, силуэт которой выделялся на фоне радужного свечения интерьера.

— Не стой там, разинув рот, как свежеиспечённый новичок, меня ждёт постель.

— Извините, ур-гримнир, случилось так, что я не совсем уверена, что я здесь делаю. — Джордики шагнула вперёд, когда Воско жестом пригласила её войти, осторожно переступая порог. — Прошло много времени.

Нет двух одинаковых Святилищ, даже в пределах Рода, но у всех есть общие черты. Джордики пережила впечатления от своего первого посещения так давно, когда Воско не была Верховным Гримниром, а была всего лишь одной из служительниц Вотанна, а Джордики не было и десяти вахт с момента выхода из эмбри.

Первым был холод. В глубине Святилища мощные эмпирические процессоры перерабатывали данные со скоростью, достаточной для выработки тепла, способного расплавить сталь. Вдобавок были плазменные байпасные трубы, составляющие систему самоуничтожения. Тысячи насосов жидкого охладителя и вентиляторов, соединённых с кузницами Брёкиров наверху, поддерживали всё сооружение в рабочем состоянии, и их присутствие влияло на всё пространство.

Вторым был шум. Джордики думала о нём как о 'Шёпоте Голосов', в то время как другие называли это гулом, жужжанием или 'Ропотом Вотанна'. Поток данных из глубинных систем был слышим, иногда формируя слогоподобные пульсации, когда из триллионов открывающихся и закрывающихся вентилей данных образовывались различные ритмы и гармонии. Джордики слышала, как Мастера Пустоты Астрономы говорят, что фоновое излучение двухсот миллиардов звёзд — это музыка галактики. Для неё шум многомерных квантовых алгоритмов, используемых Святилищем, был текстом песни.

Третьим и самым долгим воспоминанием для Джордики был запах Святилища. Чистота озона, исходящая от катушечных массивов, конкурировала с запахом присутствия дюжины Гримниров одновременно, которые проводили вахту за вахтой в этом месте, наблюдая за Святилищем, отправляя и получая сообщения от Вотанна. Ещё одним дополнением к миазму стерильности были кабели, идущие вверх от транслукционной апсиды прямо внизу. Джордики знала, что конец жизни Кина так же нормален, как и её начало, что трансдукция их сущности в Святилище — не менее физический процесс, чем переработка их телесных компонентов, но атмосфера, напоминающая морг, слишком сильно напоминала ей о её первых сбитых с толку мгновениях в эмбри.

— Старые воспоминания, их лучше оставить позади, — сказала Воско, прерывая ход мыслей Джордики.

— Что это?

— Твой хмурый взгляд, отрешённый взгляд, я вижу это на лице многих Гримниров. Это место наводнено воспоминаниями, вызывая их.

— Неизбежно, наверное. Вся прошлая жизнь здесь наслоена — поколения родившихся и умерших прошли по этим кабелям, в эти эмпирические цепи.

— И будущее тоже, — возразила Верховный Гримнир. — Отсюда прорастают неизвестные судьбы, разворачиваются жизни, пути, по которым ещё предстоит пройти. Ты всегда фиксируешься на концах, а не на началах, Найденная-дочь.

Старинное прозвище было архаичным, и Воско всегда использовала его ласково, а не в осуждение, но прошло много времени с тех пор, как Джордики слышала его — напоминание о том, что изначально она была не из Вечной Звёздной Кузницы. То, как она говорила, как думала, как действовала — всё это было немного иным по сравнению с теми, кто был создан Эмбри Рода. Её тело было создано в эмбри недалеко от Святилища, но клонскейн, генетический шаблон, на котором она была основана, был родом откуда-то совсем из другого места. По крайней мере, она так предполагала. Ничего не осталось как свидетельство Рода, из которого произошло её эмбри, и ничто в дата-ядрах Вотанна не предполагало, кто мог претендовать на их клонскейн.

— Неудивительно, что я и пятеро моих собратьев по Роду — единственные, кто остался от нас? — мрачно ответила Джордики. — Наше происхождение утеряно, у нас нет начала, только конец. Когда мы уйдём, от нашего первоначального Рода, наверное, ничего не останется. Мы идём к Вотанну Транс-Гиперийского Альянса, но мы не были созданы по их инициативе.

— Тшш, ты ещё не ушла. Тебе осталось полжизни. Ты слишком долго была с Миртун, запертая на этом корабле одна. Ты забыла, что нечто большее, чем все мы, исходит из этого места.

— Возможно, ты права. — Джордики огляделась. Кроме Воско, которая была здесь по просьбе Джордики, в зале находились ещё два Гримнира, сидя на табуретах и изучая замысловатую руническую работу на отрезке прозрачной дата-ленты, выходящей из одного из портов доступа к глубинным ядрам.

— Я инициировала поиск по архивам по транзакциям, которые назначили Миртун на должность Верховного Кахла, но не завышай ожидания, — продолжила Воско. — Это в основном административный буфер. Что касается другой вещи, которую ты просила, входящих сообщений примерно во время прибытия таинственного послания Ортонара, то к ним гораздо легче получить доступ. — Она махнула рукой в сторону одного из кафедроподобных столов для стояния вдоль стены. На них были экраны данных и маленькие полки, чтобы можно было одновременно анализировать цифровые и физические копии. Один в особенности был завален документацией.

— Я уже проделала там довольно много работы, — сказала Воско. — Я даже спрашивала у Вотанна, не откроют ли они нам послание, но пока ответа не было.

— Ничего? — Джордики не осознавала, как сильно возросли её надежды, когда Верховный Гримнир согласилась встретиться с ней в этот необычный час. — Никакой причины, почему выбрали Миртун? Ничего о клятве Ортонара?

— Было три разных сообщения, по одному от каждого Вотанна, — объяснила Воско, ведя Миртун к столу. Три отдельные дата-карты были прикреплены к рамке экрана кафедры, каждая в основном заполнена данными о передаче, за которыми следовало одно предложение. — Посмотри сама.

Джордики взглянула на переводы Воско, удивлённая их краткостью для такого важного момента.

— Это всё? Всё? Не краткое изложение?

Верховный Гримнир кивнула.

— Иногда можно быть красноречивым без многословия. Это суть воли Вотанна.

Читая их снова, Джордики также была удивлена, что каждое сообщение, казалось, было собственным выводом, а не консенсусным мнением.

URD-0r: Верховный Кахл Странствовал По Большому Миру Больше Большинства.

VeRD-4n: Верховный Кахл Обладает Мудростью Жизни Длиннее Большинства.

Sk-43L: Верховный Кахл Обладает Силой Воли Вершить Свою Судьбу Больше Большинства.

— Они часто так общаются? — спросила она. — Каждый Вотанн даёт свой ответ?

Джордики ожидала чего-то более загадочного, но Воско была Верховным Гримниром, и ей нужно было доверять, чтобы правильно интерпретировать такие сигналы. Большинство сообщений, которые Джордики получала на 'Великом Предприятии', были уже интерпретированы и переданы, но когда её удостаивали прямой связи с Вотанном, они всегда были тремя вариациями схожего намерения, но гораздо более размытыми, чем три ясных утверждения, прикреплённых к рабочей станции Воско.

— В последнее время чаще, — признала Воско. — Время от времени мы получаем особое мнение от одного из них, но я полагаю, что в данном случае это скоординированный ответ, а не разногласие. Почему они сделали это в таком формате, я не могу сказать. Возможно, каждый считал, что его условие было приоритетным.

Джордики снова просмотрела сообщения. Определённо не было никакой попытки противоречить друг другу, просто голые утверждения о трёх разных требованиях.

— Это, безусловно, похоже на Миртун, — признала она с долгим вздохом. — Но это не называет её по имени. Возможно, совет неверно истолковал намерение Вотанна? Какие ещё кандидаты рассматривались?

— Поверь мне, мы долго и упорно обдумывали, хотя ответ изначально пришёл к нам быстро, — заверила её Воско, наклоняясь, чтобы активировать экран. — Некоторые Роды называют своих древних Гримниров 'Живыми Предками' из-за их знаний и мудрости. Для Вечной Звёздной Кузницы этот титул лучше всего применить к Миртун. Она легенда, но её причуды также хорошо известны каждому члену совета. Она становится всё более вспыльчивой и упрямой с возрастом, в отличие от большинства людей.

Джордики посмотрела на экран, когда Верховный Гримнир ввела код и вызвала несколько архивных адресов. Воско открыла один из них, показывая изображение Миртун — шокирующе молодую, без шрамов на лице и заменяющей руки. В её лице было стремление, которое Джордики знала, но поняла, что не видела уже некоторое время. Молодая Хернкин сидела верхом на магна-катушечном мотоцикле, позади неё был развёрнут посадочный трап небольшого разведывательного корабля. Сердце Джордики на мгновение забилось быстрее, когда она поняла, на что смотрит.

— Это было как раз перед её встречей с орками!

— Да. Её самый первый раз с отрядом. Только воспоминания Вотанна и Железных Кинов простираются так далеко. Сорок четыре оборота спустя Лутар вытащил её полуживую из спасательной капсулы. Первое, что она сделала, получив новое ухо и руку, — записалась в следующий отряд Хернкин, покидающий Очаговый флот.

— Она бесстрашна, это я знаю.

— Бежать навстречу року — это другой вид страха, Найденная-дочь. Страх жизни. Бытия. Миртун всю жизнь бросала себя во тьму. Сначала она хотела найти орков, которые пытали и убили тот первый экипаж у неё на глазах. Месть, казалось бы, но я думаю, это было что-то другое. Что-то, что до сих пор движет ею.

— Что это?

— Следовать за своими товарищами по первому экипажу к Вотанну. Она гонится за судьбой, которой, как ей кажется, не должна была избежать. Вот что говорит сообщение Вотанна. То же самое верно, когда она говорит нам, что намерена отправиться за Ортонаром.

— Ты действительно веришь, что она пойдёт?

— Ты веришь, поэтому ты здесь, не так ли? Не для того, чтобы выкопать оправдание для Миртун, а чтобы найти что-то, что убедит её не идти за ним?

Джордики задумалась об этом, глядя на молодую Кин на экране и представляя в голове Миртун — силу природы. Слова Воско имели слишком большой смысл. Джордики знала, что Миртун не была тем человеком, который ищет славы или смерти, — она относилась к своей славе внутри и за пределами Рода как к вопросу интереса, а не гордости. Быть ищущим рока... В традиционном смысле, конечно. Не искать смерти как таковой, это не в характере Миртун, но бросаться очертя голову за судьбоносной целью после того, как она пережила ту травматическую встречу с орками?

— Она не может втащить Род в свою безрассудную жизнь, — сказала Джордики Верховному Гримниру.

— Если она будет настаивать на том, чтобы вынести это на совет, её голосование будет отклонено. Ортонар был достаточно мудр, чтобы не делиться тем, что позже свело его с ума, а держал только свои мысли при себе. Миртун может вызвать раскол между Верховным Кахлом и Советом Вотанна в то время, когда мы меньше всего можем позволить себе кризис. В Приливах Бильскюрнун полно возможностей, но у нас растёт количество врагов и их дерзость.

— У Миртун есть недостатки, но нелояльность и эгоизм не среди них, — попыталась заверить Воско Джордики. — Столкнувшись с решением совета, я уверена, что она будет действовать в интересах Рода.

— Обдумывая, что лучше для Рода Вечной Звёздной Кузницы, я решила, что Совет Вотанна не может быть втянут в любые безумные схемы и приключения, в которые я могла бы их втянуть, — объявила Миртун со сцены в зале аудиенций. Он был так же заполнен, как и накануне, и ещё сотни Кинов собрались в близлежащих залах, наблюдая за происходящим на зрительских экранах, наспех установленных, чтобы облегчить давление на стражей у дверей.

С тех пор как она объявила, что сделает специальное заявление в начале вахты, ещё тысяча её Кинов пробиралась в центр корабля Оплота, желая стать частью исторических событий, которые разворачивались, — только те, чьи обязанности мешали им присутствовать, оставались в других частях корабля Оплота. Вместо этого они слушали по сети связи или смотрели на личные экраны, как и тысячи других на других кораблях в Очаговом флоте, и, несомненно, в течение следующих вахт и оборотов.

Миртун лишь изредка ощущала что-то подобное такому количеству ожиданий в одном месте, когда весь её отряд собирался для единой цели, каждый бессознательно разделяя связи, которые делали их единой сущностью, а не просто собранием индивидуумов. Теперь, когда весь Род сосредоточил своё внимание на ней, она могла чувствовать это почти как физическое давление.

Только теперь Миртун получила реальное представление о том, что значит быть Верховным Кахлом, в центре Рода Вечной Звёздной Кузницы, во главе взаимосвязанного сообщества, которое мыслит десятью тысячами мозгов, но говорит одним голосом. Было ли то же самое у Ортонара, когда он стоял на этом же месте? И почему он не поделился сообщениями Вотанна? Требовали ли они молчания, или важность его миссии была такова, что он не хотел возбуждать надежды — или страхи — в своём Роду? А до него дюжина с лишним Верховных Кахлов делали заявления, которые меняли ход истории Рода так, как не мог ни один другой Кин.

Как запомнится этот момент в дата-ядрах Вотанна?

Вечная Звёздная Кузница собралась не потому, что они хотели похвастаться присутствием в будущем — хотя многие хотели, — а потому, что не могли не тянуться друг к другу, чтобы найти общность целей и действий. Именно так Вотанн их и создал.

Верховный Кахл услышала одобрительный шёпот, несколько вздохов облегчения со скамьи совета. Она взглянула на них, а затем на Лутара, который стоял в стороне от официальных членов совета. Он не имел большего представления о том, что она собирается сказать, чем совет. Миртун созвала аудиенцию, не советуясь с ним или с ними. Так было лучше, быстрее.

Даже так, её внутренности сжались при мысли о том, что ей нужно сказать. Она думала сначала рассказать совету, но поняла, что они окажутся в том же положении, что и в прошлый раз, — будут спорить по кругу, ни к чему не приходя. Так, перед всем Родом — её слова, доходящие до других в Транс-Гиперийском Альянсе — Миртун знала, что её решение свяжет совет. Конвенции, традиции и ожидания теперь были в её руках, теперь, когда она стала Верховным Кахлом, и это имело свою пользу.

— Многие здесь будут рады узнать, что я желаю, чтобы корабль Оплота продолжил свой запланированный путь к Приливам Бильскюрнун для гравитационного сбора урожая, — продолжила она. На этот раз она заметила кивки краем глаза от советников. Они продержатся недолго. — Но с другой стороны, мы не можем игнорировать ни смысл, ни суть клятвы и исчезновения Ортонара. Смысл ясен. Клятвы были даны Верховным Кахлом Вотанну, и эти клятвы не были выполнены. Это непогашенный долг, который висит над нами.

— По сути, причина ещё яснее. Ортонар не был безумцем или глупцом. Как и Вотанн. Его намерение выполнить то обещание Вотанну было основано не только на гордости и чести, но и на материальной выгоде, определённой самими Вотанном. Мы не народ, склонный к тщеславию или случайным актам снисхождения. Хотя мы ещё не знаем, о чём просили Ортонара, тот факт, что его просили вообще, и что он приложил невероятные усилия, чтобы выполнить свою клятву, демонстрирует мне, что это было чем-то ценным для Вотанна, а следовательно, и невероятно ценным для Рода Вечной Звёздной Кузницы. Мы не можем притворяться иначе.

Она остановилась и посмотрела прямо на совет, который теперь застыл в позах и выражениях, некоторые выглядели откровенно раздражёнными. Миртун бросила взгляд...

— Я Верховный Кахл, и в этой роли я уважала пожелания Пространства Очага. Но я также всё ещё кахл разведывательного отряда Хернкин и командир 'Великого Предприятия'. Именно в этом качестве я решила расследовать исчезновение Верховного Кахла Ортонара.

Окружённая аплодисментами и криками неодобрения, а также множеством выкрикиваемых вопросов, Миртун повернулась и нашла Железного Шлема на скамьях просителей. Она подняла руки, чтобы аудитория успокоилась, что потребовало некоторого времени.

— С чемпионом в качестве проводника, — продолжила она, когда шум стих, — мы осмелимся войти в Колодец Ирду и найдём потерянную Кин Цитадель, где Ортонар был замечен в последний раз. Если он мёртв, как мы опасаемся, мы вернём его Вотанну, и как можно больше других. А затем мы заберём всё остальное, что там есть, ради чего уже было отдано столько жизней. Как бы сильно мы ни спорили, мы не можем найти здесь ответы на то, что случилось или почему он отправился туда. И пока мы не можем ответить на этот вопрос, мы можем сказать, что делаем работу Вотанна.

Члены совета были на ногах, как и многие другие в зале. Никто не испытывал терпение стражей, предпочитая выражать поддержку или протест с трибун и пола. Миртун снова жестом попросила утихомирить шум. Во второй раз это заняло больше времени. Лутар присоединился к ней, когда она смогла сделать так, чтобы её было слышно.

— Это не поездка в один конец. — Она не была уверена, были ли эти слова для него или для всех остальных. — Я полностью намерена вернуться и продолжить быть Верховным Кахлом, но пока меня нет, Пространство Очага имеет моё полное благословение, и у его камергера есть мои полномочия действовать в качестве регента по всем вопросам.

— На 'Великом Предприятии' нет Мастера Пустоты, — объявил Кир Звёздный Странник, выступая вперёд со скамьи совета. Воско и ещё несколько человек следовали за ним в качестве неофициальной делегации.

— Мы с Лутаром справлялись достаточно хорошо до сих пор, — ответила Миртун.

— Не для того места, куда вы направляетесь, — ответил старый Железный Кин. — Если вы ошибётесь, спускаясь в Колодец, никто не вернётся, чтобы рассказать об этом.

С другой стороны подходил кто-то ещё. Миртун подумала, что это Железный Шлем, но перед ней стоял Брёкир Лекки, на этот раз вне своего неуклюжего боевого доспеха. Его телохранитель и подрагивающие Э-КОГи всё ещё сопровождали его.

— Всё ещё нужно обсудить дело Гильдии! — рявкнул Брёкир.

— Я могу говорить только с одним из вас за раз, — огрызнулась Миртун, видя, что Железный Шлем действительно направлялся к ней вместе с парой других просителей, которых ещё не видели.

— Я иду с тобой, — объявил Звёздный Странник.

Их заявление создало внезапную тишину вокруг Миртун.

— А как же корабль Оплота? — потребовала Гурта, камергер. Она выглядела скорее обеспокоенной, чем злой. — Приливы Бильскюрнун — не увеселительная прогулка.

— А у вас более чем достаточно опытных Мастеров Пустоты, чтобы справиться с трудными участками, — ответил Звёздный Странник, их металлическая рука жестом охватила других на скамьях рядом с троном. — Я не собираюсь упускать эту возможность путешествовать по Колодцу Ирду, и я уверен, что найдётся ещё несколько желающих пойти.

— Мне действительно нужно... — протест Лекки был прерван криком из дальнего конца зала.

— Ты огромная боль в заднице, Миртун, но 'Хитрый Странник' будет рядом с тобой, — крикнул Фиртор, стоя среди изрядной банды из своего отряда. — И если там, в старой Цитадели, можно будет что-то утилизировать, тебе понадобится помощь, да?

Другие главы разведывательных отрядов Хернкин тоже выкрикнули свою поддержку, заставив Миртун в третий раз потребовать тишины.

— Я рада помощи, но мы не можем все уйти с корабля Оплота без глаз и ушей. Фиртор заговорил первым, так что он идёт. Все остальные — проведём лотерею. Ещё два отряда, и всё. Чем больше пойдёт, тем больше шансов кого-то потерять по пути. Будет много возможностей заработать на Приливах Бильскюрнун, и нам нужны быстрые корабли, чтобы добраться туда и занять лучшие участки сбора урожая вокруг той чёрной дыры.

Ещё больше вопросов было задано, шум, от которого Миртун отступила в зал совета, оставив советников и просителей позади. Лутар проскользнул за занавеску вслед за ней, направляясь к урне с брю.

— Некогда, — сказала Миртун, схватив его за руку. — Мы должны готовиться к поездке. Гурта! Ты можешь заняться всеми приготовлениями. Я иду на 'Великое Предприятие', и меня не беспокоить ни по какому поводу, кроме реальной катастрофы.

Она свирепо посмотрела на камергера, которая кротко кивнула и положила свой планшет на своё место за столом. Остальные, последовавшие за ними, были так же запуганы, даже Воско.

— Слушайте, — сказала Миртун. — Вы знаете, что так лучше. Совет правит от моего имени, и вы все знаете, что так будет глаже. Я дала разрешение на сбор урожая гравитационных приливов и передала официальную власть камергеру. Это не так, как когда уходил Ортонар. Вы знаете, куда я иду. И я действительно планирую вернуться.

— Ортонар тоже так планировал, — тихо сказала Воско. — Но, возможно, ты права. Некоторое время без... разрушений может быть не лишним.

Когда Верховный Гримнир поддержал Верховного Кахла, остальные советники согласились с несколькими нахмуренными взглядами, но без словесных споров. Миртун воспользовалась моментом, чтобы уйти, пока их настроение не изменилось, а Лутар последовал за ней.

— Я боялся, что ты... — начал Путеводитель.

— Боялся? — Миртун чуть не споткнулась, ошеломлённая его словами. — Ты думаешь, я делаю неправильно?

— 'Неправильно' — слишком широкий термин, моя звезда-самоцвет. Есть много применимых причин, почему ты должна это сделать. Но также и некоторые, которые не применимы. В данном случае важен мотив. Если ты просто пытаешься избежать сокрушительной ответственности...

— Это не так.

— ...или это как-то связано с твоей историей с орками...

— Это не так.

— ...тогда всё решено, не так ли?

— Верховный Кахл Миртун! — Крик сзади можно было узнать как Лекки, даже не оборачиваясь. В его голосе было что-то, что заставляло Миртун нервничать, даже когда он просто произносил её имя. Чувство entitlement, смешанное с негодованием?

— Я не могу, — сказала она.

— Я встречу тебя на 'Великом Предприятии', — сказал Лутар, останавливаясь и поворачиваясь.

— Позже, мой звёзд-вожатый.

Когда она услышала, как он повысил голос, перехватив посла гильдии, мысли Миртун были сосредоточены на фразе Лутара. 'На 'Великом Предприятии', — сказал он. Возвращение на их законное место. Корабль отряда был там, где им и следовало быть — последние пару дней были экспедицией.

Как только он увидел, что Путеводитель поворачивается обратно к нему, Лекки понял, что Миртун снова отмахивается от него.

— Серьёзно? — пробормотал он, обращаясь больше к себе, чем к своей молчаливой спутнице. — Оскорбление усугубляется.

— Мне жаль, — начал Лутар, но Лекки не интересовали никакие извинения.

— Я пытался, — прорычал Брёкир. — Терпению Гильдии несть конца. Я доставил руду на плавильню, но она всё ещё не знает пламени. Если плавильня не придёт к руде, будут серьёзные последствия, помяни мои слова.

— Клятва? Или угроза, Мастер Лекки? — спросил Путеводитель. Его тон был вежливым, но в вопросе слышался стальной оттенок. — Оба, кажется, опасны.

— Забавно, я думаю о том же, — вмешалась Эркунд.

Лекки разозлился на обоих, не уверенный, чем заслужил такое неуважение.

— Передай Миртун, что я буду на 'Искре', если она захочет решить этот вопрос полюбовно. — Он жестом указал на Эркунд. — Мои руки связаны. Я свяжусь с Вечной Гильдией Мастеров Рунического Письма, чтобы узнать, предложат ли они какую-либо отсрочку. Пока я не услышу каких-либо возражений или не получу согласия от самой Миртун, считайте контракт аннулированным.

Держа голову с максимальным самоуважением, которое он мог собрать, Лекки развернулся на каблуках и зашагал прочь, игнорируя вопросы Путеводителя, доносившиеся до него по коридору.

Джордики была удивлена, обнаружив Верховного Гримнира Воско, ожидающую на набережной у причала 'Великого Предприятия'. Корабль должен был отчалить в конце вахты и ждал её прибытия. Начальник Дока Грета стояла наверху трапа, силуэтом выделяясь на фоне главных доковых огней.

— Немного опаздываешь? — спросила Воско, проведя рукой по своей лысой голове. — Миртун, кажется, стремится уехать.

— Да, это не удивительно. Она ненавидит ждать, когда решение принято. А до принятия решения, может, и подумать о нём. — Джордики поставила одну ногу на трап. Её вещи были перенесены обратно на борт из её недолго занимаемых покоев на корабле Оплота, но она держала под мышкой пачку книг и прозрачных плёнок, взятых в Главном Святилище. — Ты не вызываешься пойти с нами, как Звёздный Странник?

Выражение шока на лице Воско было достаточным ответом, но она всё равно ответила.

— Предками, нет! Я вижу твоё облегчение, но не обижайся. Гурта достаточно хороша для управления делами, но кому-то нужно остаться и вести Род. Ты, должно быть, рада. Снова во главе своего собственного Святилища, никому не нужно отвечать.

— Кроме Миртун. И если честно, если бы меня спросили, это был бы не мой выбор. — Джордики сделала шаг назад на набережную, наклонившись ближе, чтобы поделиться с Верховным Гримниром. — Я могла бы узнать так много больше с тобой и остальными о Вотанне и Первых Истинах, и о путях защиты.

— Так почему ты едешь? — Воско взяла свободную руку Джордики в обе свои. — Я была бы рада возобновить обучение, Найденная-дочь.

Джордики посмотрела на свою руку, затем на Воско и не смогла найти ответа. По крайней мере, такого, который она действительно хотела бы сформулировать, о долге и обязанности, и о куче других вещей, которые прозвучали бы фальшиво, если бы она произнесла их вслух. Вся ситуация была глупой, и она чувствовала себя идиоткой, продолжая быть её частью. И всё же она знала отряд больше, чем что-либо ещё в своей жизни, и у неё не было той связи с Родом с остальной частью Вечной Звёздной Кузницы.

Мимолётный взгляд жалости омрачил черты Воско, что разозлило Джордики больше, чем любая мысль о разлуке с Главным Святилищем. Она поняла, что Верховный Гримнир совсем не ценит её самодельное Святилище, хотя на самом деле это было замечательным достижением. Не желая показывать, как сильно подсознательное снисхождение уязвило её гордость, Джордики осторожно убрала руку и поклонилась в знак уважения.

— Пожалуй, мне лучше идти. Мы будем отправлять сообщения, когда сможем. Полагаю, вы не услышите нас с другой стороны Колодца, как и Ортонара, но никогда не знаешь.

Не дожидаясь ответа, Джордики развернулась и зашагала вверх по трапу. Наверху она остановилась рядом с Гретой, которая, казалось, прочитала её мысли.

— Верховный Кахл уже на борту, ты последняя.

— Все вернулись? — Джордики была удивлена, что некоторые Хернкин не остались на корабле Оплота.

— И ещё около трёх десятков новичков. Мы заполнили все каюты. — Начальник дока с силой ударила рукой по управлению, которое запустило убирание трапа, и дверь одновременно закрылась с шипением. Яркий свет фонарей погас, но Джордики видела всё так же хорошо при более тусклом свете доковых ламп. Формы укрытых магна-катушечных мотоциклов, транспортеров 'Сагитавр' и других транспортных средств заполняли пространство, воздух был густым от свежего масла и озона. — Я сообщу Верховному Кахлу, что ты здесь, и мы сможем отправляться.

— Да, сделай так.

Джордики взгромоздила свои книги и проложила путь через транспортные средства отряда. Она повернула налево от дверей, направляясь к своему Святилищу, а затем остановилась, осознав, как всё это было знакомо. На мгновение показалось, что кто-то другой находится в её теле, направляя её путь. Стряхнув с себя это чувство, она снова пошла вперёд.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

СЛЕДУЯ ПО СЛЕДУ

Не впервые с момента отбытия с корабля Оплота Лутару пришлось заставить себя не оборачиваться на Миртун в командном кресле. Вместо этого он заставил свой взгляд двигаться в другую сторону, к Киру Звёздному Страннику, стоявшему на посту Мастера Пустоты слева и чуть позади штурвала и навигационных станций, последняя из которых была занята Путеводителем.

— Впереди формируется контрциклика, — предупредил Лутар, спокойно озвучивая анализ данных, непрерывно поступавших от варп-измерителей. Строки цифр и рун заполняли его экран, словно изобары на метеорологическом дисплее, за исключением того, что они представляли плотность варп-энергии в четырёх измерениях, ни одно из которых на самом деле не существовало в варп-пространстве. Покрытый слоем реальности, созданным варп-полями, 'Великое Предприятие' ощущало своё окружение, измеряя количество энергии оберегов, необходимое для поддержания барьера, и, соответственно, соответствующее количество эмпирического давления, пытающегося его прорвать. — Магнитуда три целых две десятых, средний дрейф — три процента.

Он и Звёздный Странник могли бы общаться цифровым способом, как они делали это в астронавтикуме, но хотя это было бы быстрее, это исключало остальную команду мостика и, в частности, их командира. Именно к Миртун Мастер Пустоты направил свои следующие слова.

— Это как раз наша точка выхода в систему Трига, ур-кахл, — объяснил Звёздный Странник. Они пожали пустотными бронированными плечами со скрипом суставов тезиевого сплава. — Мы могли бы прервать прыжок досрочно и добавить несколько оборотов к нашему путешествию внутри системы, но я думаю, что такой сдвиг не должен побеспокоить варп-барьеры 'Великого Предприятия'.

Лутар удержался от замечания, но не прежде, чем его динамики издали напряжённый хрип неодобрения. Звёздный Странник продолжал смотреть на Миртун.

— Наш Путеводитель, который отличается осторожным нравом, кажется, считает этот план неблагоразумным.

— Наш Путеводитель пользуется величайшим уважением этой команды, — ответила Миртун, улыбнувшись Лутару. Она вернула взгляд к Звёздному Страннику. — Это помогло уравновесить самоуверенность бывшего Мастера Пустоты.

— Спасибо, — сказал Лутар, но Верховный Кахл продолжила, как будто он не говорил.

— Но в данном случае я приветствую оценку моего нового Мастера Пустоты, чей опыт в этих ситуациях даже больше. Проведите нас через запланированное падение.

— Понял, ур-кахл.

Подавляя мятежное искушение немедленно начать расчёт необходимого маршрута, Лутар дождался, пока Звёздный Странник не отдаст приказ, прежде чем Путеводитель занялся своей навигационной станцией. Он быстро разработал вектор, который быстрее всего пронесёт их через циклики, с которыми им придётся иметь дело, огибая край одного, чтобы отскочить от края другого.

— Передаю курс штурману, — доложил он, перепроверяя цифры.

Когда он собирался отправить данные, он заметил некоторое колебание в глазу контрциклики. Вероятно, это было ничего. Он всё ещё переживал из-за невысказанного обвинения в трусости, поэтому активировал передачу и отправил курс Филлии за штурвалом. Он наблюдал за её экраном, пока она переводила вектор в корректировки курса, каждая из которых представляла собой тонкую манипуляцию варп-барьером, чтобы толкнуть корабль через поток эмпирической энергии, или, точнее, позволить ему быть вытолкнутым в нужное положение давлением с противоположной стороны.

— Курс проложен, корректирую направление, — сказала Филлиа Звёздному Страннику. Мастер Пустоты посмотрел на своего командира.

— Приготовьте варп-якоря к спуску, — объявила Миртун. — Всем станциям, приготовиться к выходу в реальное пространство. Переключить передачу энергии от варп-барьера на сенсоры и оружие.

С разных постов вернулась серия подтверждений.

Лутар отвлёкся всего на несколько мгновений, но когда он снова посмотрел на свой дисплей, то сразу увидел, что контрциклика удвоилась.

— Командир, рост контрциклики на сто тринадцать процентов. Мы слишком сильно ударим по обратному течению, нужно прервать падение.

— Все навигационные доклады через мою станцию, — рявкнул Звёздный Странник, перебивая Миртун, которая вставала. — Штурвал, опустить нос на четыре пункта, увеличить латеральный поток на пятьсот. Мы можем это пережить.

— Миртун? — Лутар смотрел то на Верховного Кахла, то на Мастера Пустоты.

— Верховный Кахл командует или нет, это моя ответственность, — напомнил им Звёздный Странник.

Филлиа ошиблась, повернувшись к Миртун за подтверждением. По длине корабля прошла дрожь, когда силы сдвига ударили по варп-барьеру.

— Штурвал! — Звёздный Странник шагнул вперёд, отодвинув Филлию в сторону, когда склонился к управлению. — Увеличиваю латеральный поток. Обновление навигации?

Лутар проверил свой экран.

— Всё ещё растёт. Сейчас двести двадцать два процента от первоначальной силы.

— Мы сделаем силовой спуск, — сказал Звёздный Странник. Они выпрямились и ткнули пальцем в сторону управления. — Штурман, держитесь в пределах пяти милитангенсов от линии удержания, или я позабочусь, чтобы вы никогда больше не сидели в этом кресле. Навигация, предоставляйте регулярные обновления.

Возмущение поведением Мастера Пустоты боролось в Лутаре с врождённым чувством послушания и долга. Казалось чистым упрямством со стороны Звёздного Странника продолжать, несмотря на растущую опасность.

— Что такое силовой спуск? — потребовала Миртун, теперь стоявшая рядом со Звёздным Странником.

— Как только мы откроем разрыв в реальное пространство, мы используем стандартные двигатели, чтобы вырваться из оболочки реальности, созданной вокруг корабля, — ответил Лутар, прежде чем Мастер Пустоты успел. — Это очень рискованный манёвр, предназначенный только для крайних обстоятельств.

— Похоже, мы сейчас в них, — сказал Верховный Кахл.

— Мы всё ещё можем выйти обычным способом, — указал Лутар. — Контрциклика немного уменьшается, минус три процента.

— И потерять полдюжины оборотов, возвращаясь туда, где нам нужно быть для следующего прыжка? — Звёздный Странник повернулся к Лутару. — Силовой спуск смягчит сдвигающий эффект двух циклик, что сделает его менее рискованным, чем обычный спуск в том месте, где мы находимся. Ур-кахл, я знаю, что делаю.

— Давай, — сказала Миртун.

Лутар знал, что лучше не возражать дальше, учитывая и настроение Миртун, и сокращающееся окно возможностей. Звёздный Странник оставался рядом со штурвальной станцией, передавая инструкции, пока Лутар докладывал об изменениях в состоянии варп-течений.

— Мы оседлали первую циклику, — объявил Мастер Пустоты. — Все показания в норме.

Лутар никогда не думал об отсутствии физических ощущений во время обычного варп-путешествия. Лист реальности вокруг корабля мог кружиться, вращаться по спирали, стремительно нестись через варп, но в его пределах не было ни движения, ни инерции, которые могли бы передать иллюзию скорости. Учитывая шаткость их текущего положения, было антиклиматично не чувствовать дрожи палубы под ногами, не ощущать, как их бросает то в одну, то в другую сторону по прихоти эмпирической воли варпа. Всё, что он чувствовал, — это регулярную пульсацию реакторной сети, осознавая её электромагнитные остаточные явления больше, чем какие-либо вибрации.

— Контрциклика магнитуда пять целых восемь десятых, стабильна. Она дрейфует. Разделение образует желоб давления, отрицательная магнитуда пять. — Было слишком поздно выходить без помощи двигателей — как только они откроют разрыв между варпом и реальным пространством, 'Великое Предприятие' упадёт в вакуум, созданный между двумя дрейфующими водоворотами. Лутар услышал, как Звёздный Странник отдаёт последние корректировки курса перед тем, как они достигнут точки, где должен был быть совершён спуск.

Внезапное жужжание со станции Лутара предупредило его о драматическом изменении показаний, поступающих от интерфейса варп-барьера. Третий водоворот энергии рождался из расширяющейся щели между двумя существующими цикликами.

— Штормовой уровень всплеска прямо по курсу! Магнитуда три и быстро растёт!

— Мы должны идти сейчас, — ответил Звёздный Странник, полуобернувшись к Миртун. — Откройте разрыв и запускайте главные двигатели. Штурман, ведите нас круто влево, используйте тягу двигателей, чтобы нейтрализовать новый всплеск.

— Все двигатели на полную тягу! — Миртун снова вскочила с кресла, сжав кулаки. — Начните аварийную последовательность разрыва. Объявите полную тревогу.

Серия глубоких гудков разнеслась по всей длине и ширине 'Великого Предприятия', заставляя Кинов повсюду бежать к своим аварийным постам, в то время как другие пристёгивались на своих местах или направлялись к страховочным ремням. Миртун села и пристегнулась, пока остальная команда мостика закреплялась. Звёздный Странник остался на месте, жужжание магна-катушек раздавалось от их ног, когда они примагнитились к палубе, броня заблокировалась в твёрдую статую из тезия. Голосовой синтезатор Мастера Пустоты издал напряжённый рык раздражения.

— Где, чёрт возьми, разрыв?

— Его поглощает, — ответил Лутар, шокированный тем, что видел на своём дисплее. — Шторм превысил магнитуду десять, распространяясь за нашу точку разрыва. Мы останемся без барьера, но не прорвёмся!

Теперь консоль начала трястись под руками Лутара. Он гораздо больше предпочитал, чтобы не было никакой обратной связи, предупреждающей о грядущей катастрофе.

— Отключить ускорители, вся мощность на двигатели разрыва! — Звёздный Странник развернулся в поясе, чтобы крикнуть на служителей двигательной установки. — Спускайте нас сейчас.

Гудки превратились в автоматический вой, когда реакторы корабля перешли в режим перегрузки, и импульс энергии разорвал эмпирическое давление, удерживающее их в варп-пространстве. Второстепенный хор предупреждений возвестил о том, что барьер реальности был потерян, за мгновение до того, как Лутар зарегистрировал внезапный удар — не столько шум, сколько беззвучное ощущение, переданное через его примитивные эмпирические сенсоры. Оно сопровождалось ощущением вертикального вращения, его визуальные и вестибулярные системы были нарушены противоречивыми сигналами.

Кто-то крикнул. Его слуховые процессоры не могли определить, кто именно.

Направив питание на свои сенсорные цепи, он сосредоточился на эмпирических показаниях. Экран был пуст, за исключением нулевого маркера посередине.

— Мы вышли.

Он не узнал свой собственный голос — механический и безжизненный.

Системы перезагрузились, как на мостике, так и в его теле. Ядро самосознания, которое было Лутаром, снова расцвело в личность, и из его динамиков раздалось шипение статики.

Обратная связь по аудио заглушила шум конкурирующих сирен и писков, позволив ему снова нормально слышать. Миртун говорила, быстро, но спокойно.

— ...стабилизируйте траекторию и отключите двигатели. Аварийным командам провести полный осмотр. Охладить реакторы до пятидесяти процентов и запустить программы техобслуживания. Сенсоры и оружие на полную.

Лутар увидел несколько мигающих цифр вокруг руны, обозначавшей положение звездолёта.

— Командир, предлагаю полную диагностику эмпирической сенсорной решётки. Я получаю показания обратной связи, хотя мы больше не в варп-пространстве.

— Дай-ка взглянуть, — прорычал Звёздный Странник. Их броня расширилась, и магнитные замки на ногах отключились слышимым щелчком. Топая к позиции Лутара, Мастер Пустоты посмотрел на дисплей. — Ваши сенсоры считывают правильно. С вашего позволения, командир, нам следует посмотреть наружу.

— Внешний вид на главный экран, — приказала Миртун, отстёгивая ремень безопасности. — Как думаешь, мы увидим... — Она замолчала, когда главный экран разделился на виды вокруг 'Великого Предприятия'. Сверху и сзади было ясно, что что-то не так. Звёздное поле было окрашено полихроматическими вспышками, видимое искажение колебалось на виду. Там и здесь, казалось, пустота выпячивалась, далёкие звёзды вспыхивали ярче, словно видимые через линзу.

— Это варп-интерфейс, — сказал Лутар. — Варп-шторм прорывается в реальное пространство.

— Да, — добавил Звёздный Странник. — Если мы не уйдём сейчас, мы можем оказаться в ловушке здесь на Предки знают сколько.

— Мы не можем вернуться в тот хаос, который только что покинули, не так ли? — Миртун посмотрела с Мастера Пустоты на Путеводителя и обратно. Лутар перевёл взгляд на Звёздного Странника.

— Если мы двинемся внутрь системы, то попадём под более сильное гравиометрическое воздействие, — сказал Мастер Пустоты. — Мы не сможем совершить прыжок, если будем ближе к ядру системы. Вся эта область становится слишком нестабильной. Другие корабли уже могли быть потеряны. Нам нужно направиться прямо к Колодцу сейчас, пока мы ещё можем.

— Ты думаешь, что ты всё ещё должен быть Мастером Пустоты после этой почти катастрофы? — Лутар не мог придумать ничего более безрассудного, чем настойчивость Мастера Пустоты в том, чтобы пережить шторм.

— Если бы мы вышли, как ты хотел, мы были бы на полсветового года позади и за фронтом этого варп-шторма. Тогда мы действительно оказались бы в сточной трубе без швабры. Никто из нас не знал, что эти циклики взорвутся вот так, но регион вокруг Колодца Ирду кишит зарождающимися бурями с тех пор, как штормы усилились. Мы не можем их предсказать, поэтому ты должен знать, как с ними обращаться.

— Мне не нравится ни твой тон, ни твоё отношение, — сказала Миртун. Она пересекла палубу и встала напротив Мастера Пустоты. — Я командую этим судном.

Звёздный Странник ответил тихо, но твёрдо.

— Ты не пройдёшь через Колодец без меня. Ты это видишь, да? Я не извиняюсь за свой тон и за то, что перебивал. Ты можешь отдавать приказы, но я решу, что нужно сделать, чтобы их выполнить. В противном случае ты можешь прямо сейчас направиться к Приливам Бильскюрнун и высадить меня обратно на корабле Оплота.

Звёздный Странник зашёл слишком далеко, и Лутар ждал, когда Миртун поставит сварливого Железного Кина на место.

В любую минуту.

— Хорошо, — согласилась Миртун, посылая вспышку замешательства через цепи Лутара. — Ты — Мастер Пустоты.

Он перенастроил свои слуховые сенсоры и проверил журнал в реальном времени, чтобы убедиться, что правильно расслышал. Несоответствие между ожиданием и реальностью сделало его немым.

— Хорошо. Тогда мы пройдём в реальном пространстве по периметру системы и совершим новый прыжок, — объявил Звёздный Странник. Они коротко поклонились Миртун. — С вашего позволения, конечно, ур-кахл.

— Ты командуешь мостиком, Кир, — тихо сказала им Миртун, прежде чем выйти из главных дверей.

Лутар смотрел на неё в онемевшем шоке, пока голос Звёздного Странника не вернул его в реальность.

— Путеводитель! Система Трига больше не годится. Открой карты, чтобы мы могли видеть, куда нам нужно идти отсюда, чтобы достичь Колодца, не попадая в шторм.

Лутар допускал, что, возможно, он приписал словам Мастера Пустоты подтекст обвинения, проецируемый его собственным чувством неудачи в недавнем эпизоде. От этого ему не стало легче, когда он начал доступ к картографическому дата-ядру. Пришло время снова сосредоточиться на своих обязанностях, что в последнее время стало труднее.

— Да, ур-стеллир.

Не только система Трига была охвачена новой волной штормовой активности в квадранте. Варп-перекрытие, рождённое в Триге, породило бури, которые также блокировали многие соседние системы, оставляя только узкий маршрут к Колодцу Ирду. С каждым прыжком Миртун становилась всё более тревожной, что галактика пытается уничтожить путь к Ортонару.

Она сказала об этом своему совету, когда 'Великое Предприятие' ждало в системе Гельмир прибытия 'Хитрого Странника' и 'Молота Нитроггира'. Третье судно — THA-C342 — не вышло на связь уже два раза, и Миртун боялась, что оно потеряно. Джордики отправляла сообщения на корабль Оплота, чтобы узнать, не получали ли они каких-либо контактов, но ответ пока не пришёл, если сообщение вообще дошло. Даже с помощью Вотаннической связи Джордики было трудно пробиться сквозь штормы, и казалось почти наверняка, что они потеряют связь полностью, как только войдут в Колодец.

— Есть два способа добраться до Колодца отсюда, — объяснил Лутар, управляя голо-проектором, чтобы показать изображение систем вокруг Ирду.

Миртун и другие члены совета собрались в небольшой комнате Святилища, чтобы Джордики могла присутствовать, одновременно наблюдая за Вотанническими каналами. Было немного тесновато, но места хватало для проектора, трёх столов вокруг него и обязательной тележки с брю, необходимой для любого серьёзного заседания совета. Лутар, конечно, был там, и Миртун видела его впервые за несколько вахт, если не считать тех случаев, когда их обязанности на мостике пересекались. И тогда он был вежлив, но краток в общении. Определённо было достаточно работы для него, связанной со всеми данными о штормах, но всё равно казалось, что он избегает проводить с ней время вне их официальных ролей. Она никогда не видела его таким, и если бы она думала о любом другом Кине, она могла бы подумать, что он дуется.

— Есть более безопасный маршрут, который требует ещё трёх прыжков, через Гефлир и Предел Джаддак, чтобы подойти к Колодцу из Хьельхейма с юга. — Дисплей повернулся и подсветил маршрут, почти вдвое увеличивая путь, который они проделали. Он снова изменился по команде Лутара. — Или мы можем прыгнуть прямо в Нифильхель и затем вниз по Шее Муспираля в самое сердце Ирду.

— Полагаю, ты считаешь, что окольный путь лучше? — сказал Звёздный Странник. Хотя Мастер Пустоты отвечал за работу командного мостика, выбор Путеводителя по всем навигационным вопросам должен был быть верховным. Миртун всегда высказывала своё мнение Лутару и чаще всего добивалась своего, но теперь выглядело так, что её Путеводитель пытался больше сопротивляться влиянию Высшего Мастера Пустоты.

— Напротив, ур-стеллир, я бы рекомендовал вариант с Нифильхелем.

— Ты бы? — Миртун не могла скрыть своего удивления и мгновенно пожалела об этом, когда от Лутара раздалось тихое, но раздражённое жужжание. Она попыталась исправиться, но её слова прозвучали неправильно. — На тебя не похоже быть неосторожным, Лутар.

— Я провёл разумную оценку достоинств каждого маршрута, — сказал им Железный Кин, обращаясь ко всем в комнате.

— Случайно, у меня есть кое-что важное, — сказала Джордики, вставая, слабое мерцание исходило от некоторых её рун. — Я обрабатываю слабый сигнал, который мы перехватили несколько десятков оборотов назад. Возможно, он имеет отношение к нашим переговорам.

Лутар подождал, пока она выйдет в соседнюю камеру, прежде чем продолжить.

— Варп слишком нестабилен, чтобы доверять тому, что Предел Джаддак и Хьельхейм будут проходимы к тому времени, когда мы до них доберёмся. Наши последние данные показывают, что эта область становится всё менее и менее стабильной с каждым проходящим оборотом. В то время как сам Колодец становится нашим союзником, если мы путешествуем через Нифильхель. Это стабильное явление, если о каком-либо варп-явлении можно так сказать, и его влияние на Нифильхель находится в пределах широко предсказуемых параметров. Эти новые штормы не имеют магнитуды Колодца, поэтому они не могут влиять на ближайшие течения.

— Звучит как хороший выбор, — сказала Ийрдин. — Чётко и ясно.

— С чисто навигационной точки зрения, это так, — ответил Лутар. — Но я рассмотрел этот вопрос более широко. Во-первых, насколько мы можем судить, Ортонар вошёл в Колодец с запада, а не с востока. Не так ли, чемпион?

Миртун не видела Железного Шлема с тех пор, как они покинули корабль Оплота, и большую часть этого времени он предпочитал оставаться в своих покоях. Он согласился проводить по вахте в день, тренируясь с корабельными Хёрткин, с конечной целью сформировать ядро новой роты Айнхиров для Рода — все его прежние элитные воины погибли вместе с Ортонаром. Это, казалось, тяжело давило на него, потому что его иногда видели бормочущим что-то себе под нос или теряющим концентрацию посреди разговора, его глаза метались к видениям, которые видел только он. Он отклонял любые общественные приглашения, но Миртун не думала, что ему полезно проводить всё время в одиночестве, и дала ему вахтенные обязанности вместе с остальной командой.

Когда они приближались к Колодцу, Миртун настояла, чтобы он присоединился к совету и выполнял функции проводника, но чем ближе они подходили к источнику его мук, тем более капризным он становился.

— Да, я уверен, что мы прыгнули из Росторангира, — ответил он хрипло. Раны Железного Шлема зажили, хотя и с несколькими новыми шрамами, но он всё ещё выглядел нездоровым. Впалые щёки, глаза, окружённые темнотой, было ясно, что он недостаточно ест и плохо спит. Тем не менее, в этой ситуации они не могли обратиться ни к кому другому, и, несмотря на несколько причуд, он казался достаточно надёжным на вахте. — Как я вам говорил. Ты действительно думаешь, что это имеет большое значение?

Лутар не успел ответить, как Джордики поспешно вошла обратно, сжимая твёрдую копию сообщения.

— Я не слышала корабль Оплота, но сообщение, проходящее через последние процессоры, пришло напрямую от Вотанна. — Она протянула прозрачную плёнку Миртун и тихо продолжила. — Думаю, THA-C342 потерян в варпе.

Джордики казалась необычайно напряжённой, её глаза не отрывались от Миртун, пока она передавала эту информацию. Затем взгляд Гримнира метнулся к странице и обратно. Миртун прочитала сообщение, и по её конечностям пробежал холодок, покалывая кожу.

URD-0r: То, что потеряно, не может быть найдено.

VeRD-4n: То, что потеряно, не может быть найдено.

Sk-43L: Не ищи то, что потеряно.

Верховный Кахл небрежно кивнула и встретила взгляд Джордики всего на мгновение, показывая своё понимание.

— Мы сможем подробно обсудить это, когда закончим здесь, — сказала она Гримниру, прежде чем вернуть своё внимание Лутару. — Ты рассказывал нам о маршруте через Нифильхель.

Лутар продолжил, когда Джордики снова заняла своё место, вращая дисплей, чтобы смотреть на него сверху галактической плоскости.

— Возможно, вы помните, что мы проходили относительно недалеко от этой области на обратном пути к кораблю Оплота. Между внешним Колодцем и системами Мордемеррана, который ведёт к Звукам Ариэль, находятся семь стабильных систем.

— Туда, где мы встретили имперцев? — сказала Ийрдин, глядя на других членов совета.

— Фиртор сказал нам не идти через Мордемерран, потому что теперь там штормит, — сказала Миртун. Она посмотрела на голо-карту. — Но это всё ещё расстояние в три десятка парсеков. Думаешь, это всё один и тот же пояс штормов?

— Какое это имеет отношение к навигации? — проворчал Звёздный Странник. — Ничего из этого не относится к Нифильхелю!

— Потерпите меня ещё немного, — ответил Путеводитель, поворачиваясь к Звёздному Страннику на мгновение, его возвращающийся взгляд говорил о том, что он на самом деле обращается к одной Миртун. — Если штормы расширяются от Колодца и через Мордемерран, то для безопасного путешествия между ними остаётся всего несколько систем, включая Звуки Ариэль, где мы встретили не только имперцев, но и Проклятых, которые на них нападали. По мнению нашего недолгого гостя, ренегаты были частью большего флота, приходящего в этот район, и вполне вероятно, что они знают о варп-беспорядках больше, чем мы. Этот спокойный пролив между штормами, скорее всего, является для них плодородным охотничьим угодьем, соединяющим то, что мы знаем как нашу территорию, системы, определённые как Даль-Космос, и окраины имперского досягаемости.

Россыпь рун отмечала позиции возможных мест атак вокруг Колодца и за его пределами.

— И мы можем встретиться с ними, проходя через Нифильхель? — спросила Миртун, видя, где их маршрут пересекался с группой рун.

— Это возможно, но, взвешивая всё, я думаю, что лучше выбрать более быстрый маршрут, используя опыт нашего ветерана-Мастера Пустоты — Лутар кивнул Звёздному Страннику — чем оказаться в ловушке из-за расширяющейся штормовой активности и не иметь возможности ни идти вперёд, ни вернуться на корабль Оплота.

Миртун откинулась назад, скрестив руки, обдумывая это. Послание от Вотанна тоже терзало её мысли, как и тот факт, что Джордики показала его ей, но не поделилась им с остальным советом. Проявлять нерешительность сейчас было бы катастрофично, приглашая сомнения, когда экспедиции нужно твёрдое руководство.

— У кого-нибудь ещё есть какие-либо факты или соображения по этому поводу? — спросила она совет, задержав взгляд на Джордики на долю мгновения дольше, чем на остальных, и закончив на Кире Звёздном Страннике. Гримнир ничего не сказала, но Мастер Пустоты Кир заговорил.

— Достойное изложение, Лутар, я полностью согласен с твоей оценкой. Как только другие корабли прибудут, мы должны направиться к Нифильхелю, а затем к Колодцу Ирду.

— Хорошо, тогда я также одобряю курс Путеводителя, — сказала Миртун. — Мы будем ждать остальную экспедицию не более пяти оборотов. Затем встречаемся в Нифильхеле для последнего этапа пути к самому Колодцу.

— Мы почти на месте, — прогудел Железный Шлем, вставая. Казалось, он обращается не к тем, кто был в комнате, его блуждающий взгляд смотрел мимо присутствующих. Ветеран обрёл фокус, посмотрев на Миртун. — Теперь нужны смелые сердца, оставайтесь верны нашим клятвам. Предки наблюдают.

Лутар выключил проектор, пока остальные члены совета выходили. Он задержался на мгновение, и Миртун знала, что он хочет поговорить с ней наедине, но ей нужно было более срочно поговорить с Джордики. Путеводитель понял её нежелание разговаривать и ушёл, ничего не сказав. Миртун сказала себе, что найдёт его до того, как начнётся следующий варп-прыжок.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ТРУДНЫЙ ВЫБОР

Аккуратно откручивая магнитный болт от корпуса Э-КОГа, Лекки отодвинул смотровую панель в сторону и положил её на пол. Лампа на головном уборе освещала внутренности конструкта, показывая Брёкиру беспорядок из цепей и проводов, окружающих небольшое нейронное ядро.

Он был так поглощён своим осмотром, что лязг открывающихся дверей мастерской заставил его вздрогнуть от неожиданности, едва не проткнув себе глаз кончиком магнитоотвёртки.

— Чего тебе? — потребовал он, разворачиваясь к Эркунд. — Я занят! И было бы вежливо постучать.

— Я здесь для твоей защиты, и мои основные функции нацелены на эффективность, а не на манеры, — ответил высокий Железный Кин. — Ты мог бы задыхаться от яда, введённого убийцей, а я бы терпеливо ждал у двери разрешения войти.

— Это вероятно? — Лекки встал, чтобы посмотреть на Эркунд.

— Ненулевая вероятность.

Лекки ничего не сказал, ожидая, пока Эркунд объяснит, зачем она его побеспокоила, не желая ввязываться в бессмысленный спор.

— Ты получил ответ от Гильдии на своё послание. Хочешь, я его передам?

— Да! Что они сказали?

Эркунд приняла более жёсткую позу, что означало, что она выступает в роли канала для передачи. Лекки было странно слышать слова Мастера-Смотрителя Станнака в голосе Железного Кина.

— 'Что это за ерунда с отмахиванием, Лекки? Если ты хочешь чего-то добиться в Вечной Гильдии Мастеров Рунического Письма, тебе нужно научиться иметь дело с этими высокомерными типами. Ортонар, Миртун, неважно кто. Ты должен потребовать, чтобы они немедленно рассмотрели наши проблемы. Если нет, ты уже знаешь, что от тебя ожидается. Гильдия возлагала большие надежды на Ортонара и Род Вечной Звёздной Кузницы. Мы доверили им нечто почти бесценное, и нам должны за это расплатиться. Сделай это!'

Интонация Эркунд каким-то образом сумела вызвать образ Мастера-Смотрителя Станнака, его огромные бакенбарды развеваются, брыли трясутся, пока он произносит это обвинение. Лекки почувствовал дрожь стыда, выговор подтвердил его собственные страхи о себе и своей пригодности для этого задания.

— Как ты добьёшься согласия Миртун теперь, когда она убыла? — спросила Эркунд, её манера снова стала обычной, отстранённой.

— Ну, я не собираюсь преследовать её, если ты об этом. Мне нужно быть здесь, где у нас есть рычаги влияния. — Лекки аккуратно положил магнитоотвёртку на столешницу рядом с бездействующим Э-КОГом, потирая губу пальцем, обдумывая своё положение. — Я не должен был идти один, вот в чём была ошибка. Один голос легко игнорировать, даже с весом Гильдии за плечами. Время созвать членов и показать этим Кинам, с кем они имеют дело.

Зал Пространства Очага Вечной Звёздной Кузницы напомнил Лекки немного о гильдейских кварталах на Свалиндриме, покрытой инеем луне, которая была домом для Гильдии, простирающейся по всем Лигам. Именно там его экзаменовали канцлеры и назначили на должность эмиссара. Не было табличек на стенах с именами прошлых канцлеров, ни гобеленов с изображением схем Пяти Благородных Сетей, но присутствие настоящего дерева и запах брю были достаточным напоминанием.

Вместо того чтобы позволить всему совету донимать его, Лекки согласился говорить только с Гуртой, назначенным представителем отсутствующего Верховного Кахла. Они сидели друг напротив друга за большим столом, перед каждым стоял дымящийся напиток. Камергер смотрела на него поверх очков в пол-оправы, которые, как полагал Лекки, она носила из-за очень специфической особенности клонскейна, которая влияла на её зрение вблизи, но позволяла ей видеть в более широком спектре, чем большинство Кинов. Он выдержал её молчаливый, жёсткий взгляд несколько ударов сердца, прежде чем наконец заговорить.

— Ни у одного из нас нет власти положить конец этому спору, — сказал он ей. Она ничего не сказала, но внимательно наблюдала, как он кладёт сахарин в своё брю, звон ложки о керамическую кружку был непропорционально громким. — Условия Гильдии ясны, и, несмотря на те полномочия, которые тебе были предоставлены, ты не Верховный Кахл.

— Миртун не была Верховным Кахлом, когда заключалась эта сделка, — ответила Гурта. Она подняла свой дымящийся напиток и отпила глоток. Лекки подавил сочувственную гримасу от того, насколько горячей всё ещё была жидкость, но Гурта, казалось, не обратила внимания. Осторожно отпив из своей кружки, он добавил ещё две ложки подсластителя.

— Что-то не так с брю? — спросила секретарь совета, приподняв одну бровь.

— Что? О, совсем нет. У меня восприимчивость к горькому вкусу. Он перебивает все другие ароматы. Знаешь, у тебя есть молоко? Думаю, это хорошо сработает.

— Мы здесь не разводим скотину, к сожалению. Почему бы тебе просто не избегать брю, если оно тебе не нравится?

— Мне нужен стимулятор, но обычное брю влияет на моё пищеварение. Так что... — Он поднёс кружку ко рту и снова смочил губы, опасаясь обжигающей горячести жидкости.

— У тебя, кажется, уникальный клонскейн, — сказала Гурта.

— Разве мы все не уникальны в замыслах Вотанна? — Он подался вперёд, поставив кружку, чтобы положить руки на стол. — Я знаю, что выгляжу... неряшливо. И не традиционного телосложения Кина. Но я очень умён и, более того, единственный человек, который может вести переговоры о новых условиях с Гильдией. Сейчас мы терпим неудобства, но я думаю, что могу видеть выход на данный момент. Если ты дашь мне заверение, что мы вернём то, что потеряли, я уверен, что Гильдия будет благоразумна.

— Согласиться потерять ещё одну экспедицию в Колодце Ирду? Нелепо. И что именно ты ищешь?

— Очень особый ключ. Он принадлежит Гильдии, но был передан Ортонару по запросу Вотанна Транс-Гиперийского Альянса. Мы подчинились только при строгом контракте с твоим бывшим Верховным Кахлом, что он будет возвращён. Никакое меньшее обязательство с твоей стороны не подойдёт.

— Это принуждение. — Гурта допила остатки своего брю двумя долгими глотками. — И безрассудство. В отличие от Миртун, я не буду рисковать жизнями без необходимости, и совет не согласится ни на какой контракт, который поставит нас ещё больше под вашу прихоть.

— Все споры включают в себя некоторую степень принуждения. Мы хотим то, что принадлежит нам, и если вы отказываетесь вернуть нам это, Гильдия отзовёт то, что дала вам. Не веди себя так, будто это каким-то образом моя вина. Этого можно было полностью избежать.

— Миртун даже не знает, что существует спор. — Она развела руками, как бы показывая, что больше ничего нельзя сделать. Лекки понял, что это правда.

— Мы можем говорить по кругу дюжину вахт и не решить этого. Если ты найдёшь способ связаться с Миртун, я сделаю это. Если мои гильдейские собратья скажут мне действовать, я сделаю это. — Лекки встал и положил руки на стол в позе, которая, как он надеялся, выражала решимость. — Спасибо за брю.

Гурта что-то пробормотала под нос, но не предприняла никаких других попыток договориться. Коротко кивнув, Лекки повернулся и ушёл, оставив её передавать новости остальным членам Гильдии.

Джордики беспокоилась о Святилище, которое теперь уже несколько оборотов было и её рабочим местом, и жильём. Её КОРВы без особой цели слонялись вокруг, взволнованные, но ненаправленные. Она была занята передачей, которая пришла во время совета, но также и работой над некоторыми более ранними сообщениями, включая те, что она скачала после встречи с био-кораблём, а также скриптами данных, которые она привезла с собой с корабля Оплота.

Гримнир повернулась к своему пюпитру, отбросив выбившиеся пряди волос с лица. Глубокий вдох сосредоточил её мысли. КОРВы снова успокоились в своих контактных нишах, как сторожевые псы, возвращающиеся в свои конуры. Джордики села на табурет. Её рука коснулась терминала, когда она делала это, возвращая экран к жизни. Несколько перекрывающихся файлов заполняли обзор, но она знала, что не они вызывают у неё такую тревогу.

Она вызвала тот, который мучил её мысли последние полтора оборота с тех пор, как она повторно изучила свой перевод.

# КОРРЕКТИРУЮЩЕЕ ОБНОВЛЕНИЕ. ПЕРЕСМОТРЕННАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ. АВТОР: ГРИМНИР ДЖОРДИКИ. НЕ ПЕРЕСЫЛАТЬ. ТОЛЬКО ДЛЯ АРХИВА.

URD-0r: То, что потеряно, может быть найдено.

VeRD-4n: То, что потеряно, может быть найдено.

Sk-43L: Не ищи то, что потеряно.

Она смотрела, две конкурирующие версии создавали застой мысли между ними. Прошла вахта, а она не пошевелилась, мысленно пересматривая всё, что она сделала и сказала Миртун с тех пор, как они покинули корабль Оплота. Было ли это предательством? Была ли она снова неправа, и первый перевод был верным? Если она не могла быть уверена, какой смысл было расстраивать Миртун и остальную экспедицию?

И, как она делала это последние полтора оборота, Джордики наконец вышла из своей нерешительности, проигнорировав проблему и вызвав почти расшифрованную передачу от Фиртора, которую она получила.

Ссутулив плечи, она принялась за работу над последним уровнем шифров.

Лутар прошёлся несколько шагов по коридору снаружи каюты Миртун, повернулся на каблуках и снова зашагал назад. Он проделал это ещё несколько раз, скорее по привычке, чем из-за нервной энергии, которой у него не было. Он знал Миртун лучше, чем кто-либо другой, и заметил внезапное напряжение в ней, когда Джордики передала сообщение от Вотанна. Это была не просто реакция на весть о том, что звездолёт, вероятно, потерян — как командир флотилии отряда Миртун знала о рисках варп-путешествий, и THA-C342 уже значительное время числился пропавшим без вести. Это означало, что либо сообщение выходило за рамки простого объявления об ожидаемой потере, либо сама потеря была более значимой для Миртун, чем она показывала.

В любом случае, Лутар знал, что слишком много времени был занят своими обязанностями и что он давал Миртун пространство для размышлений без его вмешательства. Слишком много времени, казалось, пока они направлялись в бурлящий варп без плана. Теперь настало время снова действовать более прямо. Но прошло несколько оборотов без возможности поговорить с ней, поэтому он теперь караулил у её двери в начале первой вахты.

Он прошёлся ещё немного, отсчитывая десять шагов в одну сторону, двадцать — в другую, затем десять — обратно к началу. Делая это, он детально изучал коридор, используя все свои чувства, чтобы ознакомиться с участком, по которому он проходил, как будто не проходил по нему тысячу раз с тех пор, как попал на борт 'Великого Предприятия'. Пол под ногами был из блестящей живой пластиковой ткани, тёмно-синий с бледными вкраплениями голубого и зелёного. Стены были плоскими переборками, соединёнными клёпаными стойками, оштукатуренными и окрашенными в мягкий серый цвет, кованые металлические соединения — в более тёмный серый. Он посмотрел на потолок, что, как он понял, было не свойственно ему делать. Он был сделан из прозрачного пластика с мерцанием осветительных нитей позади.

Жужжание электрических цепей предупредило его об открывающейся двери, прежде чем она зашипела. Миртун вышла поспешно и почти столкнулась с Лутаром, который пытался принять непринуждённую позу. Она посмотрела на Железного Кина, и её шок сменился раздражением.

— Что ты...

— Я хочу поговорить с тобой, — поспешно сказал Лутар. Он отступил назад, надеясь, что физический акт предоставления ей пространства также будет оценён и в метафорическом смысле. — О том, что мы собираемся делать.

— План кажется достаточно хорошим, — прохрипела старая Кин. — И Звёздный Странник одобряет. — Она шагнула мимо него и направилась по коридору.

— Ты уверена, что хочешь продолжать? — спросил Лутар, шагая в ногу с ней. — Фиртор задерживается, и нет никаких признаков 'Молота Нитроггира'. Мы отправились с тремя отрядами, и теперь у нас их меньше.

Миртун остановилась, но не посмотрела на него. Её плечи поникли. Она просто стояла там, ничего не говоря, оставляя Лутара в неведении, что делать или говорить. Он никогда не видел её в таком состоянии. Раньше она была удручена, иногда пессимистична. Сейчас она выглядела... побеждённой?

— Мне жаль, моя звезда-самоцвет. Я не...

— Это не ты. — Миртун глубоко вздохнула и выдохнула, казалось, поникнув ещё больше. Она повернулась и посмотрела на Лутара. Он знал, что физиологические изменения, затронувшие её за годы их совместной жизни, были постепенными, но в тот момент он ненавидел то, что только сейчас осознаёт, как стара она выглядит. Морщины на её тёмном лице были подобны расщелинам в разбитом лунном ландшафте, и в её глазах не было и следа того живого блеска, который он ожидал увидеть.

— Есть кое-что... Что-то, что я должна тебе сказать, мой звёзд-вожатый. Я должна сказать всем, но сначала тебе.

— Ур-кахл! — Крик Джордики заставил Миртун вздрогнуть, что показалось Лутару очень странным. Он повернулся и увидел Гримнира, быстро шагающего по коридору. — Миртун! Сообщение от Фиртора. Я извлекла и перевела его.

— Было сообщение от Фиртора? — Лутар посмотрел на Миртун, гадая, не это ли она хотела сказать. — 'Хитрый Странник' всё ещё с нами?

— Я только что закончила его расшифровку, — продолжила Джордики, жестикулируя с возбуждением. — Да, 'Хитрый Странник' не уничтожен, и 'Молот Нитроггира' с ними. Они оба прибыли раньше нас, и условия ухудшились, поэтому они совершили прыжок в Нифильхель.

— Отличные новости! — объявила Миртун, и внезапно с неё словно слетела половина жизни.

— Не все, — ответила Гримнир. — Корабль Проклятых нашёл их и ускользнул, прежде чем они смогли его уничтожить. Разведчик, как думает Фиртор.

— Нам нужно успеть туда раньше Проклятых, — сказал Лутар. Он отступил на шаг, затем повернулся обратно. — С твоего позволения, мы приготовимся к прыжку немедленно.

— Конечно, — рявкнула Миртун. — Хватит мешкать!

Лутар перешёл на медленный бег, активируя свой внутренний коммуникатор. Его голос разнёсся из динамиков оповещения по всему кораблю.

— Всем членам экипажа — занять боевые посты. Приготовиться к экстренному варп-прыжку.

Глядя на результаты сканирования на главном дисплее, Миртун почти почувствовала облегчение. Почти. И 'Хитрый Странник', и 'Молот Нитроггира' были всё ещё целы, каждый со своей флотилией вспомогательных судов, подобных лунам вокруг газового гиганта. Но к ним приближалось такое же количество неизвестных кораблей, некоторые из которых были достаточно большими, чтобы быть линкорами. Громоздкое 'Великое Предприятие' не достигнет их до тех пор, пока битва не начнётся, хотя оно, безусловно, склонит чашу весов в пользу Кинов, если Фиртор и его коллега-капитан Холгир Землеискатель смогут избежать слишком серьёзных повреждений в промежутке.

— Установите трёхстороннюю связь с 'Странником' и 'Молотом', — приказала Миртун, затем повернулась к Кинам у пультов двигателей и реактора. — Поднимите реакторы до ста двадцати процентов, вся мощность на двигатели.

Старший вахты у пультов, Лутти, повернулась в кресле, на её лице было замешательство.

— А как же оружие и щиты?

— Пока не нужны, — ответила Миртун. — Будем надеяться, что одного вида нас будет достаточно, чтобы Проклятые отступили. Если нам повезёт, то слухи о нашей последней встрече распространились.

Внутренняя связь зашипела, донёсся голос Брёкира Хрутар. В её тоне слышались сомнения.

— Миртун, если мы будем держать реакторы выше полной мощности слишком долго, у нас не останется энергии для щитов и оружия, если они понадобятся.

— Мой приказ остаётся в силе.

— Да, Миртун.

— Да, ур-кахл. — Лутти повернулась обратно к своей станции, пальцы ловко двигались по проецируемым голо-рунам.

— Надеюсь, ты будешь держать меня в курсе, ур-брёкир, — резко сказала ей Миртун.

Верховный Кахл знала, что эти вопросы были просто её командой, выполняющей свой долг, но трудно было не чувствовать, что они сомневаются в её приказах. До того, как она стала Верховным Кахлом, она не думала, что такое возможно, но теперь, когда на борту был Звёздный Странник, а Джордики вела себя странно, Миртун чувствовала себя менее уверенной в своём руководстве.

— 'Великое Предприятие', говорит Землеискатель на 'Молоте Нитроггира'. Мы меняем курс к вашей позиции.

— 'Молот', не делайте этого! Вы подставите свои задницы под огонь врага.

— Миртун, это Фиртор. Мы не можем здесь удержаться. Из системы подходит больше врагов. Мы отогнали их пару оборотов назад, но теперь, когда прибыло их подкрепление, они вернутся.

Миртун заметила взгляды, брошенные в её сторону по всей палубе, и более долгий, многозначительный взгляд Лутара.

— Проклятые скоро будут в пределах торпедной досягаемости 'Молота', — сообщила Ил Унас, старшая группы сканирования. — 'Хитрый Странник' использует маневровые двигатели и разворачивается в нашу сторону.

Фиртор решил не ждать.

— Куда ты направляешься, 'Странник'? — потребовал Землеискатель. — Не смей оставлять меня здесь!

— Мы не можем оставаться, Холгир. Если ты не развернёшься сейчас, ты станешь лёгкой мишенью для их торпед, когда развернёшься.

Миртун снова посмотрела на стратегический дисплей. Если 'Великое Предприятие' продолжит движение, оно пройдёт мимо двух других кораблей и окажется лицом к лицу с Проклятыми, ожидая, когда 'Молот' и 'Странник' снова развернутся, или ему придётся совершить собственный крутой разворот перед лицом врага. Ни один из вариантов не был желательным.

— Фиртор, Холгир, вам нужно затормозить и резко развернуться, чтобы идти рядом с нами. Мы выставим единый фронт против врага.

Оба корабля завершили свои манёвры и теперь направлялись прямо к 'Великому Предприятию', ближе к краю системы.

— Если мы вообще замедлимся, эти корабли набросятся на нас, как скитмыши на зерновой склад, — сказал Холгир.

— Если вы этого не сделаете, они будут преследовать нас до границы системы и дальше.

От Фиртора не было ни слова, но шипение открывающихся дверей возвестило о прибытии нового человека на мостик. Миртун повернула командное кресло, чтобы посмотреть, кто это, и с удивлением увидела Железного Шлема в его потрёпанной пустотной броне.

Одного опытного взгляда на стратегический дисплей Дори хватило, чтобы понять ситуацию.

— Никогда неразумно ввязываться в бой, в котором не уверен в победе, — сказал он Миртун, пересекая мостик. — Я слышал разговоры других кораблей по связи. Подумал, тебе может понадобиться напоминание о том, зачем мы здесь.

Взгляд нового Верховного Кахла мог бы заморозить кровь любого менее сильного Кина, но Дори смотрел самой смерти в лицо более полудюжины раз. Вместо того чтобы встретить её взгляд, что могло быть воспринято как состязание воль, он осмотрел мостик, с удовлетворением кивнув тому, что увидел.

— Хорошая у тебя команда. Хороший корабль.

— Что ты имеешь в виду, 'напоминание'? — прорычала Миртун, разворачивая кресло, чтобы следить за Дори, пока он проходил мимо и заглядывал через плечи Кинов у пультов управления.

— Зачем мы сюда пришли, — сказал он, поворачиваясь, скрестив руки на груди. Он подавил дрожь волнения, увидев своё отражение на экране. Призрачный, подумал он. — Потому что я не припоминаю, чтобы кто-то объявлял, что мы здесь, чтобы сражаться с флотом Проклятых. Впереди ещё достаточно сражений, против орков.

Неудовольствие Миртун каким-то образом углубилось, что было впечатляюще, учитывая, насколько кислым было её выражение лица до этого. Дори не дрогнул. Он слышал множество историй о Миртун Даммергот и лелеял надежду, что она, возможно, даже выполнит свою клятву, но в тот момент она, казалось, была больше озабочена тем, чтобы делать своё дело, чем выполнять задание.

— Нет битвы, выигранной без риска, — продолжил Дори. — Даже когда шансы на твоей стороне, всегда есть цена. Иногда потери, часто время. Ортонар был самым благородным и храбрым Кином, которого я когда-либо встречал, но он всегда говорил мне: 'Никогда не вступай в бой без цели', — и это относилось от драки в общей комнате до того, чтобы повести весь Род на войну.

— Если мы просто убежим... — Миртун замолчала, возможно, рассматривая свои причины для конфронтации. Дори увидел Путеводителя Лутара и Мастера Пустоты Звёздного Странника, совещающихся у навигационного дисплея. На главном экране маркеры двух других флотилий Кинов быстро приближались, корабли Проклятых собирались у них на хвосте.

— Ур-кахл, у нас есть предложение, — объявил Звёздный Странник.

Миртун продолжала смотреть на Дори ещё пару ударов сердца, затем повернулась к своему Мастеру Пустоты.

— Предложение?

— Да, — ответил Мастер Пустоты. — Фиртор, Холгир, вы видите нашу стратегическую оценку на экранах?

Оба капитана подтвердили. Лутар управлял пультом, пока Звёздный Странник продолжал. Дисплей показывал спроецированные маршруты, Проклятые достигали кораблей Кинов до того, как те добирались до окраин системы Нифильхель, и их торпеды оказывались в пределах досягаемости ещё раньше.

— Если мы попытаемся бежать до границы системы для беспрепятственного варп-прыжка, нас настигнут до того, как мы туда доберёмся. — Звёздный Странник подал знак Лутару, и дисплей снова изменился, на этот раз показывая все три флотилии Кинов, окружённые к концу вахты. — Если мы развернёмся и встретим их всех, мы потеряем любой шанс вырваться, если битва обернётся против нас.

— Поэтому я и хотела вступить в бой раньше, — отрезала Миртун.

— Мы не могли оставаться, любой из нас мог быть изолирован и раздавлен, — возразил Холгир. — В чём заключается твоё предложение, мемнир?

Дисплей снова изменился, теперь показывая корабли Кинов, слегка меняющих курс, уходя от гравитационного влияния ближайших тел системы. Прочь, но не полностью свободно от них.

— Варп-прыжок изнутри системы? — Фиртор говорил так, будто Железный Кин предложил выпрыгнуть из шлюзов, чтобы атаковать корабли Проклятых. — То есть мы просто рискуем быть разорванными на части или заброшенными в штормовой варп вместо этого?

Дори поразило воспоминание о том, как Ортонар спорил со своими подчинёнными о том, стоит ли рисковать Колодцем Ирду. На несколько мгновений голоса прошлого наложились на голоса настоящего. Бывший чемпион поддержал Ортонара, как и подобало — лояльность к Верховному Кахлу была важнее любого мнения, которое он мог бы сформировать сам. Почувствовал бы он то же самое, если бы Миртун решила остаться и сражаться, рискуя всей экспедицией? Дори знал, что для некоторых это выглядело бы так, будто весь поиск был просто пустым тщеславием, а его клятва мёртвому господину — излишней, но они не смотрели в глаза Ортонара и не видели этой настойчивости.

Между лихорадочными снами от его ран и более ясными моментами на обратном пути, а также с момента прибытия на корабль Оплота, Дори много размышлял о том моменте. Это занимало его бодрствующее сознание и тревожило его сны, как и мёртвые голоса, которые он не мог до конца расслышать.

— Я бы предпочёл сражаться с врагом, которого вижу, — объявила Миртун. — Варп-течения не служат никому, но даже Проклятые могут знать страх. Как я вижу...

Дори перебил ораторство Верховного Кахла, обращая свой голос не только к ней, но и ко всей команде мостика и тем, кто на других кораблях.

— Зачем Ортонар послал меня обратно? Зачем? Его слова были ясны. Врезались в мою память, как кислота в сталь. 'Верни мою клятву Роду'. Его клятву. Не сообщить о его смерти, не идти за помощью, которая, как он знал, никогда не прибудет вовремя. 'Это твоё бремя, пока ты не умрёшь или не передашь его другому', — приказал он мне. Что ж, Миртун Даммергот, я передал его тебе. Я больше ничего не могу сказать, кроме того, что в твоих руках клятва Ортонара остаётся жива. Если мы умрём здесь, это не моя неудача, это твоя. Если мы победим, но у нас будет недостаточно воинов, чтобы победить орков, это тоже на тебе. Не кажется справедливым? Что ж, это не так. Справедливость ничего не значит. Всё, что я знаю, это то, что один Верховный Кахл считал, что то, что он делал, было достаточно важно, чтобы умереть за это. И это было то, что мне дали. Единственная задача — передать это бремя тебе.

Дори смотрел, как внимание Миртун переключается с него на её штурмана, на главный экран, снова на него, и затем снова проходит по тому же кругу, пока она обдумывает, что делать. Вместо того чтобы выглядеть смирившейся с поражением, выражение лица старой Хернкин становилось всё более решительным, челюсти сжаты, глаза суровы.

— Так ты хочешь, чтобы я бросила нас в варп, в заложники судьбы и прихоти Тёмных Сил? — Она сделала шаг вперёд, а затем другой, но Дори стоял на своём, руки плотно скрещены, плечи расправлены.

— Мы всё равно должны осмелиться войти в Колодец Ирду, — сказал он. — Ничто не определено. Но у тебя лучший Мастер Пустоты во всём Роду, который говорит тебе сделать это, и если бы я был Верховным Кахлом, я бы хотел слышать такой совет.

— Миртун, — сказал Фиртор по каналу связи. — Я ухожу. Я не даю тебе выбора.

— Я твой Верховный Кахл, Фиртор Хернкендерссон, и если я прикажу тебе остаться, ты, кровавая плесень, останешься! — Гневный взгляд Миртун обвёл мостик в поисках дальнейших возражений.

— Наша возможность для побега уменьшается, — добавил Лутар, направляя их внимание на экран взмахом руки. Если бы 'Великое Предприятие' должно было замедлиться и изменить курс к новой точке прыжка, это нужно было сделать сейчас. Дори заметил, как Миртун дёрнулась при упоминании о 'побеге'.

Внутри Верховного Кахла шла война, и Дори читал атаки и контратаки через едва заметные изменения в её выражении лица и позе. Её руки сжались в кулаки, и она скрежетнула зубами.

— Стойкость — это добродетель, пока она не становится упрямством, — сказал он ей. — Это Первая Истина, по-моему.

Его аргумент мог обернуться против него: призвав её к ответу, он мог заставить Миртун ещё сильнее упереться. Хотя он сказал, что бремя передано Миртун, бывший чемпион не чувствовал, что освободился от его веса. Как бы то ни было, что бы ни потребовалось, он снова пройдёт через Колодец и выполнит квест Ортонара или умрёт, пытаясь. Голоса требовали этого, даже если он не мог разобрать конкретных слов. Эта тяга — эта потребность вернуться — грызла его с тех пор, как он ушёл, и это должно было быть чем-то большим, чем просто чувство вины и долга. Только так можно было обрести покой. Он старался скрыть свою растущую отчаянность, наблюдая за Миртун.

Дори увидел, как её губы беззвучно шевельнулись.

Возможность.

Она повернулась, чтобы обратиться к команде.

— Мастер Пустоты, проложи курс к ближайшей оптимальной точке для варп-прыжка. Фиртор, Холгир, подведите свои корабли ближе для взаимной обороны. Посадите как можно больше экипажей с сопровождающих флотилий на главные корабли и переведите управление на Э-КОГов. Мы используем их, чтобы замедлить Проклятых и дать нам наилучший шанс совершить прыжок беспрепятственно. — Она сделала паузу, неглубоко вздохнула, переведя взгляд со Звёздного Странника на Лутара. — Теперь всё зависит от тебя. Проведи нас через Колодец.

Она резко повернулась к Дори, ожидая увидеть на лице Верховного Кахла обиду. Вместо этого Миртун выглядела более расслабленной, чем в любое время с тех пор, как он поднялся на борт. Она подошла и заговорила тихо, и, несмотря на её непринуждённый тон, в нём слышалась сталь.

— Ортонар хорошо выбрал своего хранителя клятвы, — сказала она. Дори было неловко от комплимента, но она не закончила. — Он теперь мёртв, клятва или нет. Мне не нужен сломленный ветеран, наказывающий себя за то, в чём нет вины. Мне нужен чемпион Верховного Кахла. Мне нужен Железный Шлем.

— Железный Шлем пал вместе со своими Айнхирами, — сказал Дори, покачав головой. Он прошёл мимо неё к главным дверям, остановившись, когда они с лязгом открылись. — Но ты можешь взять то, что осталось.

Когда двери закрылись за Железным Шлемом, Миртун почувствовала, будто с мостика ушло призрачное присутствие. Воин нёс рок, который омрачал всё вокруг него. Её несколько раз сравнивали с Живым Предком, но стоя перед Железным Шлемом сейчас было похоже на то, будто на неё смотрит сам Ортонар, словно требовательный дух бывшего Верховного Кахла жил в теле его чемпиона. Возможно, так оно и было, подумала Миртун, возвращаясь к необходимым задачам, опускаясь в командное кресло, выкрикивая приказы так же легко, как дышала, и с таким же сознательным усилием. Поклявшись поддержать дело Ортонара, она присоединилась к Железному Шлему в том, чтобы стать носительницей воли своего предшественника. Не размышляла ли она о природе возвращения Ортонара Вотанну? Когда она умрёт, задача доставить её будет чьей-то другой ношей, задачей, которую ни один Кин не может выполнить для себя. Предки были мертвы, но через Первые Истины их наследие продолжалось.

И хотя их глаза закрылись давным-давно, Предки действительно смотрели — не взглядом из ушедших эонов, а глазами каждого живого Кина. Каждое поколение было воплощением Предков, заново созданных Вотанном. Галактика менялась. Звёзды умирали, планеты разрушались, цивилизации падали. Но пока Вотанн существовал, Предки всё ещё жили.

Когда его работа была завершена до тех пор, пока они не совершат варп-прыжок, Лутар извинился перед Звёздным Странником и подошёл к командному креслу. Он никогда не казался уставшим, расстроенным, напуганным. Способен ли он вообще на эти вещи? Или он, как казалось Миртун, воплощал только положительные эмоции и чувства из жизни Кинов?

— Пройдёт вахта с половиной, прежде чем мы будем готовы к следующему прыжку, — сказал он. — Я хочу быть освобождённым от обязанностей на мостике на это время. Чтобы подготовиться к тому, что, несомненно, будет трудным путешествием из Нифильхеля и в — я имею в виду через — Колодец Ирду.

— Подготовиться? Что ты имеешь в виду?

Лутар заколебался, но не мог избежать ответа.

— Я попросил Джордики использовать дата-ядра Главного Святилища, чтобы построить модель сил внутри Колодца, основанную на записях 'Штормового Сияния' и наших недавних данных. Я использовал её, чтобы симулировать прыжок, но теперь я должен внести коррективы, учитывая нашу неидеальную точку входа.

— Ты проводил всё свободное от вахты время, практикуясь, — ответила Миртун. Лутар выглядел удивлённым, что она знает. — Джордики рассказала мне, чем ты занимался. Ещё пара вахт не имеет большого значения, не так ли? Используй время для чего-нибудь другого.

— Мне не нужно отдыхать.

— Ты знаешь, что если слишком много думать о чём-то, можно забыть, как это делается. Ты сам себе мешаешь.

— Не уверен, что это применимо в моём случае. Моя нейронная сеть не имеет эквивалента сознательного, подсознательного и бессознательного режимов.

— У тебя есть подпрограммы — это в некотором роде то же самое, не так ли? Ты не запускаешь их намеренно.

Подпрограммы, имитирующие эмоциональные реакции, вносили небольшие коррективы в его позу и внешний вид, как это делал бы живой Кин. Ему было...

— Мне нужно практиковаться, — сказал он, его тон стал более мрачным. — Я допустил ошибку в Триге. Две, если Звёздный Странник был прав в своей оценке. Туда, куда мы направляемся, в хаос Колодца, каждое моё решение должно быть правильным. Второго шанса не будет. Если я ошибусь, мы все погибнем. Никто из нас не вернётся к Вотанну.

Миртун хотела сказать что-то ободряющее, подбодрить его. Все варианты казались пустыми. Вместо этого она нашла чувство, которым могла поделиться безоговорочно.

— Я доверяю тебе. Ты мой звёзд-вожатый.

Лутар улыбнулся и положил руку ей на плечо.

— Если я нахожу путь через тьму, то только потому, что всегда могу следовать за светом моей звезды-самоцвета.

Слова почему-то вызвали у Миртун меланхолию, но она всё же заставила себя улыбнуться. Она смотрела, как он уходит с мостика, вспоминая сообщения от Вотанна, гадая, достойна ли она веры Лутара.

Если они все погибнут в этом поиске, это будет не из-за действия или бездействия Лутара или кого-то ещё. Ответственность лежала на Миртун и только на ней. Как и выбор — игнорировать Вотанна или совершить прыжок через Колодец.

У неё была одна с половиной вахты, чтобы решить.

Собравшиеся члены Вечной Гильдии Мастеров Рунического Письма насчитывали двадцать четыре полных Брёкира и тридцать помощников, все из которых были втиснуты в верхнюю рубку управления 'Несокрушимого Гиганта'. Камера была сердцем комплексной, сложной сети барьерных оберегов, построенных на гигантском звездолёте. На доске над главной станцией мониторинга был написан неофициальный девиз Гильдии.

Мы — Пятая Опора.

Традиция Кинов гласит, что четыре 'опоры' поддерживают их общество: Очаг, что означало реакторы, питающие всё; Горн, где всё создавалось; Эмбри, где создавались Кины; Святилище, которое связывало их с Вотанном.

Но всё это скреплялось вместе полями многих различных назначений: структурная целостность, оборона, расчистка местной навигационной среды, направление малых судов к портовым причалам, даже удержание бушующей силы самого Очага. Банки циферблатов и дисплеев выстроились вдоль стен, откуда можно было контролировать подачу энергии и функционирование каждого щита, от самого большого до самого маленького. Обычно здесь дежурила команда из пяти Брёкиров и такого же количества Э-КОГов, и все члены Гильдии были мастерами, ответственными за строительство и обслуживание систем корабля, а также мобильных генераторов поля, найденных в челноках, Э-КОГах и защитных гребнях, встроенных в пустотные скафандры высшего класса.

— Давай, — сказал Кринн Транна, местный глава Рода Вечной Звёздной Кузницы. Он был старшим из присутствующих, гораздо более опытным, чем Лекки, с пожилыми чертами лица и мозолистыми от труда руками, его татуированные предплечья были покрыты шрамами от искр. — Должен быть какой-то другой выход. Миртун новая, но она хорошая Кин, одна из лучших, которых вы видели.

— У неё был шанс, — твёрдо сказал Лекки. — Вы видели, я полагаю. Я был там, в зале, ждал своей аудиенции. Всё, что ей нужно было сделать, это уделить мне минуту времени. Я пытался сказать ей, что это важно. Она не стала слушать. Воспринимает Гильдию как должное. И вас тоже, всё равно.

Это вызвало несколько тревожных перешёптываний в толпе.

— Почему нельзя подождать, пока она не вернётся? — раздался более высокий голос откуда-то сзади. Лекки напрягся, пытаясь разглядеть над головами инженеров, и увидел одного из новых членов, стоящего на цыпочках и смотрящего на него. Её волосы были тёмно-фиолетовыми, собраны простой латунной полоской, открывая лоб, усеянный маленькими наростами, которые делали её кожу похожей на грубую наждачную бумагу, особенность её клонскейна. — Что именно мы получаем?

Лекки не был до конца уверен, что у него есть ответ на этот вопрос. Гильдия сообщит ему, как ему сказали, когда всё будет в порядке, или он узнает, потому что Ортонар вернёт тот особый артефакт, который был ему доверен.

— Пия Фиргрит, не так ли?

— Да, это я, — ответила она, польщённая тем, что он знает её имя.

Лекки не был дураком. Он изучил детали всех членов перед прибытием, используя ту же чудовищную память, которая позволила ему сдать экзамены Гильдии без единого справочного тома, что катапультировало его в уважение Мастеров и поставило на путь представителя Гильдии. Он знал ценность личного подхода — Мастер-Смотритель Станнак подчёркивал, как много члены Рода ценят свою независимость. Никто не хотел, чтобы им командовал какой-то посторонний из гильдейских кварталов.

— Итак, Пия, ты принесла клятвы Гильдии не так давно. Мне не нужно напоминать тебе о них, не так ли? — сказал он, стараясь быть настолько дружелюбным, насколько мог. Он гораздо больше предпочитал общество Э-КОГов даже другим Брёкирам. Было гораздо легче понять, почему Э-КОГи не делают того, что ты хочешь. Однако он принял обучение Станнака близко к сердцу, не желая провалить Гильдию из-за отсутствия харизмы и антисоциальных наклонностей. — Связи Гильдии подобны стенам оберегов, которые мы создаём — невидимы, но дают нам силу выстоять. Как бы мала ни была проблема, мы должны оставаться стойкими и едиными, взаимосвязанными, точно так же, как пороговая частота интерстициального генеративного формата слоя включает энтроциклический редуктивный цикл эпицентра.

Он пошевелил пальцами, а затем сцепил их в замок с усмешкой, но его шутка вызвала небольшую реакцию у остальных. Смущённо кашлянув, он продолжил.

— Почему у нас пять человек в вахтенной смене? — спросил он.

— Правила Гильдии, — ответил Кринн.

— Почему у нас один вибро-станок на каждых трёх Брёкиров?

— Правила Гильдии, — сказал Кринн с понимающим кивком.

— Я могу продолжать, — сказал Лекки.

— Пожалуйста, не надо, — сказал другой из членов, серокожий Брёкир по имени Хейха Стоик. Она скрестила руки, смяв толстый материал своего рабочего фартука. — Почему мы не имеем права голоса в этом?

— Ортонар имел дело с Мастерами, это не местный вопрос. — Лекки шагнул к главному контрольному пульту, отделённому от основной части камеры небольшой сценой, позади главной станции мониторинга. Брёкиры неловко расступились перед ним, едва оставляя место, чтобы уйти с дороги. — Я передам любой спор или сообщение, которое вы хотите поднять, но это с самого высокого уровня.

Взобравшись по паре ступенек к пультам управления, Лекки достал ключ-талисман в форме руны Гильдии. Он поднял его, чтобы остальные могли видеть.

— Этот Мастер-Ключ был доверен мне как должным образом назначенному эмиссару Вечной Гильдии Мастеров Рунического Письма. Он представляет власть Гильдии и волю её членов. — Лекки положил эмблему на сканер около центра главного пульта. Детекторы внутри консоли уловили уникальную закодированную комбинацию нанополей, окружающих декоративный проектор. По всей камере на станциях зажглись зелёные огни. — Как эмиссар, я даю клятву, что благосклонность Вечной Гильдии Мастеров Рунического Письма сим отзывается у Верховного Кахла Миртун Даммергот и Рода Вечной Звёздной Кузницы. Представитель Кринн, пожалуйста, введите в действие декларацию Гильдии, как я объяснил вам.

Кринн неохотно присоединился к Лекки у главного управления, в то время как три других Брёкира перешли к вспомогательным станциям в других частях переполненного пространства.

— Не реактор, я полагаю? — сказал он, его рука зависла над большим циферблатом.

— Нет, — нетерпеливо ответил Лекки. — И никакие поля удержания атмосферы. Я не намерен убивать всех...

— Достаточно верно, — проворчал Кринн. Он кивнул другим Брёкирам и повернул циферблат. Он убавил несколько других, пока янтарные огни мигали предупреждением, а другие члены щёлкали переключателями и выдёргивали автоматические выключатели. Автоматические голоса зашипели с предупреждениями по всему кораблю Оплота. Одно за другим защитные поля 'Несокрушимого Гиганта' отключались.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

РЕШЕНИЯ И ПОСЛЕДСТВИЯ

Даже в идеальных условиях многокорабельный прыжок был сложным и опасным предприятием. Самая простая трудность заключалась в расстоянии. Если корабли находились слишком близко, когда они открывали варп-разрывы — что само по себе было сложным процессом, включающим разрыв завесы между реальным пространством и варпом и создание разрыва непредсказуемого размера — то результирующие дыры в реальности могли перекрыться с катастрофическими последствиями. Точно так же плохо синхронизированный разрыв мог вызвать гравитационные волновые эффекты, которые могли бы привести к катастрофе для других судов. Если прыгающие корабли находились слишком далеко друг от друга, они рисковали оказаться в разных варп-течениях на другой стороне разрывов, быть утянутыми разными путями и рассеянными с момента входа. Шансы перегруппироваться в варп-пространстве и маневрировать вместе после этого были надёжно несуществующими. На самом деле, навигация в варп-пространстве и выход из него как когерентная эскадра была одной из самых сложных задач, которые только могла попытаться выполнить команда. Лутар участвовал в четырёх таких операциях, ни одна из которых не закончилась полной катастрофой, но только одна действительно позволила участвовавшим кораблям пройти через варп вместе. Обычно было гораздо лучше назначить систему для встречи и позволить каждому судну добираться туда самостоятельно, что и было прежним планом для экспедиции Миртун.

Это предыдущее событие было вызвано необходимостью исследования Даль-Космоса на границе имперской территории. По крайней мере, Даль-Космоса достаточно близкого к имперскому контролю, чтобы любые встреченные корабли Императора воспринимали присутствие Кинов как атаку. Это была просто мера предосторожности; на этот раз было необходимо, чтобы 'Великое Предприятие', 'Хитрый Странник' и 'Молот Нитроггира' действовали совместно. Самая насущная причина заключалась в самом Колодце Ирду. Один корабль, следующий за другим в варп-пространстве, был сложной задачей; три из них, пытающиеся пройти по одному и тому же маршруту через активный варп-шторм, граничили с невозможностью. Это было бы совершенно невозможно, если бы они не вошли одновременно, в непосредственной близости друг от друга. На другом конце путешествия, предполагая успешную навигацию через Колодец — а это было большое предположение — не было никакой информации о том, не встревожила ли экспедиция Ортонара орков или какие пустотные корабли могли быть мобилизованы для защиты системы. Корабли, прибывающие поодиночке, всегда уязвимы для того, чтобы их превзошли числом и уничтожили подготовленные защитники.

И в данном конкретном случае выход из системы Нифильхель был совсем не прост. Во-первых, они находились внутри гравитационной границы, но ещё более проблематичным было присутствие врагов. Корабли Проклятых сдерживались арьергардом из меньших кораблей Кинов, управляемых Э-КОГами и направляемых с 'Великого Предприятия'. Враг был замедлен не только своевременными контратаками, которые уже стоили четырёх кораблей, но и неопределённостью шансов. Главные корабли Кинов были больше и имели больше огневой мощи, чем гранд-крейсера, которым они противостояли, но их враги были более многочисленны. До сих пор их командиры были осторожны в преследовании, ожидая подходящего момента для удара. Как только один из больших кораблей Кинов совершит варп-прыжок, Проклятые надавят на оставшиеся корабли, делая их побег ещё более опасным.

Поэтому всё должно было быть вместе, в одно и то же время.

Лутар поделился своей симуляцией с Путеводителями других кораблей и Звёздным Странником, и в течение полной вахты они тренировались через межкорабельную связь, чтобы сделать процедуру максимально бесшовной. После прохождения разрыва всё зависело от индивидуального мастерства и значительной доли удачи.

— Как только Проклятые обнаружат формирование варп-разрывов, они запустят торпеды, — сказал Фиртор по флотской связи. — Мы не сможем уклониться от них во время финального сближения для разрыва. Вы знаете опасность каскадного события — всего одна детонация в неподходящий момент может вызвать взрыв разрыва и уничтожить весь флот.

Стерильный дисплей на главном экране 'Великого Предприятия' показывал последние из меньших кораблей Кинов с экипажами, стыкующихся с более крупными судами. Некоторые из них не были способны к варп-путешествиям, и три корабля, прыгающих одновременно, были достаточно рискованны сами по себе без полудюжины эскортных кораблей, пытающихся прорваться одновременно. Лутар следил за ближней схемой на суб-дисплее, как последние шесть эскортных и разведывательных судов отряда Херндаммергот скользнули в открытые отсеки 'Великого Предприятия'.

— Корабли Э-КОГов отправляются в качестве прикрытия во время разрыва, — объявила Миртун. — Они перехватят любые приближающиеся торпеды или штурмовые корабли. Просто убедитесь, что вы придерживаетесь своих скоростей и курсов. Мы не можем позволить себе ничего менять на этом этапе.

Лутар заметил мерцание на экране своей станции, похожее на сброс, только слишком медленный. На долю секунды в правом верхнем углу появились показания. Ещё недавно он отмахнулся бы от этого как от глюка, но варп-воронка, сформировавшаяся вокруг них в Триге, научила его, что идеально откалиброванные сенсоры не глючат.

— Всем командным пунктам, перевожу часы прыжка на ноль, — объявил он. — Приготовиться к активации двигателей разрыва.

— Что ты делаешь? — потребовала Миртун. Звёздный Странник быстрым шагом прошёл через мостик, чтобы выяснить причину.

— Сканеры фиксируют приближающиеся торпеды, — объявила Ил на станции сканирования. Её внимание не отрывалось от экрана. — Множественные пуски, сходящиеся углы.

— Впереди нас корабли Проклятых. — Дисплей Лутара теперь был пуст, без признаков мерцания, которое он видел, но он был уверен, что стал свидетелем чего-то. — Нас загоняют в засаду.

— Пустота впереди чиста до точки разрыва, — возразила Ил. — Все сканы отрицательные.

— Было кратковременное варп-перекрытие, впереди и справа по борту. Идеальный угол для перекрёстного огня, — настаивал Лутар.

Навигационная связь, установленная для того, чтобы Путеводители могли координироваться напрямую, затрещала от вопросов коллег Лутара с других кораблей, требующих объяснений.

— Где эти Проклятые? — спросил Звёздный Странник. Лутар проигнорировал их, уверенный в том, что видел.

— Запускаю последовательность прыжка. Координаты отсчёта по моей команде.

— Мы всё ещё принимаем корабли! — запротестовал Холгир по основной связи. — Нам нужно больше времени, чтобы забрать их на борт.

— Как и мы, — объявила Миртун. — Задержать последовательность прыжка.

— У нас нет времени, — сказал Лутар. На главном дисплее приближающиеся торпеды пересекли четверть расстояния до ближайшего корабля Кинов, 'Хитрого Странника'. Некоторые из кораблей Э-КОГов всё ещё были не на позиции, застигнутые врасплох ранними пусками. По крайней мере, две торпеды, казалось, пропустят экран эскорта.

— Все реакторы, приготовиться к разрыву, — продолжил Лутар, отменяя приказ Миртун со своей станции. Если Кир мог управлять мостиком в чрезвычайной ситуации, то и он мог. Взгляд на Мастера Пустоты показал, что Железный Кин разделяет своё внимание между дисплеями сканирования и штурманскими. Реакторы подскочили в мощности, готовые пробить дыру в реальности впереди 'Великого Предприятия'. Дисплей Лутара снова замерцал, фантомные показания появились на мгновение там, где были раньше.

— Лутар!

Он повернулся на крик Миртун.

— Вражеские корабли удерживаются в варп-пространстве впереди нашей позиции, — сказал он ей, стараясь говорить медленно и ровно. — Я не знаю, как они это делают. Какая-то колдовская хитрость, которую их племя часто использует. Когда мы изменим курс, чтобы избежать торпед, они прорвутся в реальное пространство и застанут нас с фланга, даже когда их другие корабли пойдут на нас сзади. Их варп-разрывы будут мешать нашим, делая любой прыжок крайне опасным. Мы должны прыгнуть сейчас.

— Нам нужно изменить курс, — рявкнул Фиртор. Торпеды были на полпути к его кораблю. — Весь наш экипаж на борту.

— Оставайтесь на курсе! — ответили Миртун и Лутар вместе. Путеводитель добавил: — Мы прыгнем до того, как они до вас доберутся.

— Мы даём посадкам столько времени, сколько можем, — мягко сказала Миртун, но выражение её лица было твёрдым, как её воля.

— Ты рискуешь всеми нами, всем поиском, если мы задержимся. — Лутар не увидел изменения в Миртун и приготовился ослушаться её. Он собирался отдать приказ о разрыве Путеводителям, когда внутренняя связь ожила.

— Все оставшиеся корабли эскадры на борту, — объявила Грета. — Но мы ещё не закрыли доковые ворота!

Лутар посмотрел на своего командира.

— Это бесполезно, наших турелей недостаточно, чтобы удержать эти торпеды, — сказал Фиртор.

— Достаточно, — сказала Миртун с кивком. — Всем кораблям, прыжок в варп.

— Прыжок в варп, — эхом отозвался Лутар, пальцы нажимали на командные руны.

Ил у банков сенсоров внезапно вскрикнула.

— Обнаружен огромный скачок энергии впереди. — Она повернулась на табурете к Лутару. — Прямо там, где вы сказали.

Двигатели разрыва загудели, оживая, посылая импульс межпространственных энергий, их курс был подобен ножу, идущему по гибкой поверхности, две разделённые стороны разошлись. Впереди и позади два других корабля активировали свои двигатели, и внешний вид превратился в анархичную калейдоскопию цветов и образов, все они кружились в невозможном движении, превращая звёздное поле в размытие движения.

— Барьер реальности активируется. — Миртун не смогла полностью скрыть облегчение в голосе.

— Вражеские корабли обнаружены, — подтвердила Ил.

Лутар увидел массивное увеличение варп-энергии там, где ожидал, пульсации прибытия Проклятых распространялись наружу.

Внезапные сигналы тревоги запищали на каждой станции, сигнализируя о переходе в варп-пространство. В тот же момент голос Фиртора затрещал по затухающей связи.

— У нас проблемы. Ближайшая торпеда взорвалась, и наш варп-след притянул ещё более дюжины боеголовок. Мы получили попадания по всей кормовой палубе. Не уверен, что мы попали в разрыв на правильном курсе.

Лутар изучил свои показания, создавая картину того, что они означали. Пики и впадины варп-волн пересекались с барьерами реальности двух других кораблей, создавая небольшие перекрёстные течения и расходящиеся волны. Кластер слегка повышенных чисел там, где должен был быть 'Хитрый Странник', расходился с точками 'Молота Нитроггира'.

— Телгин с 'Хитрого Странника', поднимитесь на тридцать пунктов, чтобы восстановить оптимальный курс.

— Мы теряем воздух в варп-барьере. Нужно компенсировать результирующий дрейф.

Лутар отключил навигационный канал и отошёл от своей станции, чтобы поговорить с Миртун. Он жестом пригласил Звёздного Странника присоединиться к ним, когда он шёл обратно по командной палубе. Когда они собрались, Лутар заговорил быстро, но тихо.

— У нас не так много времени, прежде чем мы достигнем внешних пределов Колодца. Как только мы там окажемся, мы должны будем отдаться ему полностью.

— Да, я знаю это, — сказала Миртун.

— Думаете, 'Хитрый Странник' не сможет пройти? — предположил Звёздный Странник.

— Если они как-то дрейфуют, все корректировки курса, которые мы будем делать, проходя сквозь око Колодца, будут для них скомпрометированы. Лучше бы они отвернули сейчас.

— Отказаться от трети наших сил? — Миртун сжала челюсть, нахмурив брови. — Это действительно так плохо?

— У нас нет времени, чтобы точно измерить величину дрейфа и рассчитать компенсирующие факторы. Почти наверняка они собьются с пути, если войдут в Колодец в текущем состоянии.

Миртун глубоко вздохнула и кивнула.

— Фиртор, ты меня слышишь?

— Да, Миртун. Едва-едва.

— Ты не можешь входить с таким повреждением. Тебя разорвёт на части или выбросит в сторону.

— Ерунда! Моя команда не хуже твоей, мы сможем пройти через Колодец.

— Вы дрейфуете без точного измерения, Фиртор, — объяснил Лутар. — К тому времени, как вы измерите, насколько вы сбились с курса, будет слишком поздно вносить коррективы. Это вопрос не качества, а времени реакции.

— Я не сдаюсь сейчас, когда мы подходим к самому главному. Это моё решение, не твоё, Миртун.

— Нет смысла зря бросать хорошие жизни Кинов, — ответил Верховный Кахл. — Тебе не нужно ничего доказывать.

— Доказывать...? Ты знаешь, что ты не единственная Хернкин в Роду, ты злая старая каменнолицая карга. Делать то, что никогда не делалось, идти в места, где никто никогда не был — это не только для тебя. Неужели тебе не приходит в голову, что увидеть древнюю Цитадель Кинов — это как раз то, от чего я сладко сплю? И как, ты думаешь, ты чего-то добьёшься без моих туннельщиков и истребителей? Ты мертва без меня, как и другие, и ты это знаешь.

Миртун рассмеялась.

— 'Каменнолицая карга' — это получше, юный Кин. — Она посмотрела на Звёздного Странника и Лутара, приподняв брови. — Неужели действительно ничего нельзя сделать?

Лутар повернулся к своей станции, проверяя расстояние до начала возмущений Колодца.

— Штурман, курс устойчив? — спросил он Филлию.

— Волнение минимально, Мемнир. Курс выдержан.

— Слишком поздно для буксира, — задумчиво сказал Звёздный Странник. — Кроме того, не существует тросов, способных выдержать напряжение прохода через Колодец Ирду.

Лутар продолжал смотреть на свой экран, уверенный, что тонко меняющиеся числа означают что-то, что в них скрыто ядро плана, которое он не мог чётко сформулировать.

— Может быть, не физический буксир... — пробормотал он.

— Что это? — спросила Миртун. — Говори громче.

— Что, если мы будем действовать как звуковой стержень для 'Хитрого Странника'? — предложил Путеводитель.

— Как это? — сказал Звёздный Странник.

— Когда шахтёры находят существующие пещеры и туннели, они посылают Э-КОГов, называемых зондами, чтобы исследовать их впереди. Газодобытчики делают то же самое, чтобы измерить атмосферное давление, обнаружить богатые жилы облаков и штормы. Это означает, что они могут видеть топографию и знать, куда идти.

— Как это поможет здесь? — спросила Миртун, её собственное волнение начинало проявляться, поскольку время до Колодца сокращалось.

— Я слышу, как вы говорите. Что ты задумал, Лутар?

— 'Великое Предприятие' должно будет идти впереди 'Хитрого Странника' и передавать наши показания напрямую вам, чтобы у вашего Путеводителя было дополнительное время для корректировки курса с учётом дрейфа. Вы будете управлять, основываясь на наших варп-показаниях.

— Им придётся быть действительно близко, чтобы добиться такой чёткости сигнала, практически у нас на двигателях, — сказал Звёздный Странник. — Никакого пространства для ошибки. Маленькая ошибка — и мы все собьёмся с курса, а заблудиться в Колодце означает никогда не выбраться. И даст ли это нам достаточно времени?

Лутар направил свой цифровой взгляд на Миртун.

— Я думаю, я знаю, как дать нам дополнительное преимущество, в котором мы нуждаемся, с помощью Джордики, — сказал он ей. — Но нет времени проверять теорию. Что ты хочешь делать?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ЗВЕЗДА КЛЯТВЫ

Стоя прямо внутри главного люка посадочного модуля, Дори был охвачен двойственностью мыслей: он одновременно знал и не знал, чего ожидать, когда бронированная дверь откроется.

Орки не вывели корабли на орбиту, и посадочные модули не встретили никакого наземного оружия, как и в прошлый раз. Зеленокожие твари были либо слишком беспечны, чтобы чувствовать необходимость укреплять свою оборону, либо уверены, что смогут сокрушить любого, кто спустится под поверхность.

Убрали ли они тела?

Когда он проходил здесь в прошлый раз, на его пути были трупы. Его попытка прорваться обратно к кораблям была не первой. Ортонар отправил дюжину воинов, чтобы убедиться, что место высадки не захвачено. Орки устроили им засаду недалеко от входа и перебили или захватили всех. Только потому, что он пошёл один, ему удалось проскользнуть мимо их стражей, которые были слишком заняты осквернением и грабежом трупов и пленных.

Тормозные двигатели остановили их спуск, посылая по Дори вибрацию, которая не совсем заглушила дрожь, которую он почувствовал, вспоминая своё бегство из этого места. Он хотел отомстить за тех погибших, спасти их от жестокости их мучителей. Только клятва остановила его. Это был бы благородный конец, но всё же конец, и его обещание Ортонару всё ещё звучало в его ушах. Попасться было бы провалом, и поэтому он крался, как трус, мимо меньших гротов, разрывавших пустотные скафандры и разграблявших снаряжение, в то время как их грубые надсмотрщики развлекались, оскверняя мёртвых и живых пулями и клинками.

— Ты скоро обретёшь покой, — заверила его Джордики, читая его лицо под куполом его заплатанного и склёпанного пустотного доспеха. — Твоя клятва скоро будет исполнена.

— А моя память? — спросил он. — Что насчёт моих снов, Гримнир? Они тоже успокоятся?

— Случится, так и будет, — твёрдо ответила она. — Когда твоё беспокойство утихнет, всё остальное тоже со временем успокоится. Ты готов?

— Нет, — признался он, — но думаю, это нормально. Было бы что-то не так со мной, если бы я думал, что готов.

Джордики улыбнулась. На её лице появилось больше морщин, чем до испытаний Колодца, но также она казалась немного мягче, словно опыт убрал что-то острое. Она больше не казалась такой отстранённой.

Все они пережили нечто подобное. Немногие ещё говорили об этом, и многие, возможно, унесут то, через что они прошли, к Вотанну наедине. Железный Шлем был охвачен дурным предчувствием. Даже сейчас он видел тени на периферии зрения и в вихре воздушных циркуляторов и статическом гуле электрики слышал пилы по плоти и кости, хриплый скрежет зазубренных зубьев.

Он почувствовал, как посадочный модуль коснулся земли, несколько мгновений дополнительного веса, а затем отскок, когда гидравлика приняла контролируемый удар. Начальник Дока Грета настояла на том, чтобы лично наблюдать за размещением войск и снаряжения на борту посадочного модуля — единственного корабля этого первого вылета на поверхность. Она стояла у пульта управления неподалёку, ожидая сигнала пилота.

— Все вы смотрели на карты, которые я нарисовал, — объявил Дори. Долгий опыт питал и направлял его слова, когда его настроение перешло от опасения к предвкушению. Скоро его страхи исчезнут, станут ли они реальностью или просто воображением. Чем ближе он подходил к этому моменту, тем быстрее билось его сердце. — Вы знаете, что есть что и где находится в этой первой части. Главное здание интерфейса должно быть прямо впереди. Мы входим, захватываем этот входной ствол и затем удерживаем его. Вторая волна идёт следующей, если у нас не будет проблем.

— Думаешь, план сработает, Железный Шлем? — спросила Джордики.

— Должен, — сказал он с максимальной уверенностью, которую смог собрать. Он увидел, как на панели Греты замигал янтарный свет, а затем другой загорелся зелёным. Он задавался вопросом, почему оттенок, который обозначал действие, сигнал к началу, был того же цвета, что и кожа самых ненавистных врагов Кинов. — В прошлый раз у нас не было туннельщиков Фиртора. Если мы сделаем всё правильно, то сможем попасть прямо в хранилища, прежде чем орки поймут, что происходит. Давайте войдём в этот вход тихо и посмотрим, как пойдёт.

— Открываю главную дверь, — объявила Грета.

Дори первым вышел в звёздный сумрак. Осторожно спускаясь по ступеням, тёмный топор в одной руке, болт-пистолет в другой, бывший чемпион был поражён тишиной. В прошлый раз он прибыл во главе сорока Айнхиров, с армией за спиной. Солдат подходило больше, но на этот раз он настоял, чтобы Верховный Кахл не входил в первую группу. Это был резкий спор, выигранный только тем, что он отказался покидать 'Великое Предприятие', если Миртун не останется на борту. Была очень реальная возможность, что это место вскоре заберёт второго Верховного Кахла, но Дори не хотел ускорять гибель Миртун.

Воздух всё ещё был пригоден для дыхания, по данным его скафандра, но он всё равно оставил шлем включённым. Если орки позволили его Кинам сгнить с момента его ухода, фильтры избавят его от вони.

Посадочный модуль приземлился почти точно в центре старой звёздной площадки, которая сама по себе располагалась на мезе посреди того, что когда-то могло быть плодородной равниной, но теперь было огромной пыльной пустошью, простиравшейся до горизонта — размытой красно-серой массой во всех направлениях. На краю посадочного поля были три низких здания и разбитые остатки высокой башни, её верхние уровни обрушились вокруг центральной лестничной клетки и шахт лифтов. Дальше слева виднелись скелеты эстакад и грузовых причалов, которые изначально простирались до суб-орбиты, теперь снесённые и в основном разграбленные.

Сделав несколько шагов по треснувшей, усыпанной гравием ровной поверхности посадочной площадки, Дори посмотрел вверх и назад. Искры красного света висели высоко над миром — корпуса трёх главных кораблей всё ещё отражали только что зашедшее солнце. За ними звёзды выглядели как разноцветные разводы, словно кто-то пролил воду на свежий холст, а затем провёл пальцами по нему в неопределённом круге.

Колодец Ирду.

Чёрное ядро отмечало его сердце и путь обратно к Роду.

Другие, в том числе Джордики, тоже остановились, чтобы оглянуться, собираясь вокруг и позади него. Управляемые Э-КОГами орудийные турели на посадочном модуле со скрежетом вращались взад-вперёд, высматривая врагов, напоминая Дори, что, несмотря на тишину и неподвижность, они далеко не одни.

Он открыл один из карманов на поясе и вытащил кольцо, которое Ортонар дал ему.

— Это что? — спросила Джордики.

— Ключ. Он откроет нам путь в Цитадель.

Он ускорил шаг, шёпот в его голове становился громче.

— Сюда, — сказал он, указывая топором на разрушенную башню.

Каждый хруст ступни, звон металла и скрежет по стене заставляли кожу Джордики извиваться, словно в ней копошились черви. Каждый удар сердца приносил ожидание вспышки выстрела и лай оружия или, возможно, просто внезапное ощущение удара, а затем боль. Она напрягала слух, чтобы услышать топот сапог или рычание из шахты, когда группа Кинов спускалась в темноту по толстым тросам, а их товарищи наверху отдавали всё больше длины надёжными руками. Тише, чем любая механическая лебёдка, и так же надёжно.

Как бы тихо они ни старались — Железный Шлем возглавлял спуск, используя только фоновое свечение внутри шлема, чтобы видеть, размытый маячковый свет, который дрейфовал где-то между ступнями Джордики — невозможно было не раскачиваться и не ударяться о стены, не выбивать ногой ржавчину и камни, пытаясь стабилизироваться. Каждый скрежет падающих обломков и скрип натяжения стали были подобны сигналу тревоги, ревущей в её сознании.

— Подождите, — сказала она по связи, заметив, что её КОРВы немного отошли от линии спуска и играли приглушёнными лампами по дверному проёму чуть ниже и напротив её позиции.

Твёрдо уперев ноги в стену, она развернулась так, что оказалась лицом к шахте. Дверь выглядела так же, как и другие семь, которые они уже прошли, но что-то привлекло внимание КОРВов.

Или напугало их.

— Железный Шлем? — Когда она произнесла его имя, чемпион подтянулся к ней справа по шахте, оружие глухо ударялось о его ноги. Вардовский посох Джордики был закреплён за спиной, и она остро осознавала, сколько раз он цеплялся за её ноги или стучал о стену.

Без лишних вопросов или указаний Железный Шлем оттолкнулся от стены и перелетел к двери. Щелевые окна на мгновение сверкнули в свете его лампы.

— Ничего не вижу, — пробормотал он. — По крайней мере, ничего рядом с дверями.

Джордики позволила себе соединиться с рунами оберегов, связывающими её с КОРВами. Делая это, она почувствовала проблеск узнавания, не от цепей парящих рун-хранителей, а от чего-то чуть дальше.

— Там рядом есть цепь, — сказала она, взволнованная этим откровением. — Вард-технология. Похоже, это Главное Святилище или что-то подобное.

— Вероятно, часть посадочной решётки, — ответил Железный Шлем.

— Я могу открыть эти двери, — сказала Джордики.

— Стой! — рявкнул Железный Шлем, но не прежде, чем Гримнир отправила код доступа через своих КОРВов в цепь портала.

Замок с лязгом открылся, зловеще эхом разнесясь вверх и вниз по шахте. Когда последние звуки затихли, механизмы заскрежетали, заржавев за долгие годы запустения. Хлопья корродированного металла посыпались сквозь мерцание света ламп, словно ржавые бабочки, сопровождаемые затяжным визгом протеста механизма. Джордики морщилась при каждом скрипе и визге, пока двери медленно разъезжались, застревая на рельсах, пока не замерли, оставив щель, достаточно большую для Кина в пустотном доспехе.

Железный Шлем посмотрел на неё, его недовольство было очевидным.

— Извини, — только и смогла она предложить в ответ.

Чемпион протиснулся в двери, Джордики следом за ним. Её КОРВы пронеслись вперёд, возбуждённо подпрыгивая на несколько шагов впереди, пока остальная часть маленькой разведывательной группы присоединялась к ним. Лифтовая шахта вывела их в просторную прихожую, от которой отходили три коридора под прямыми углами друг к другу. КОРВы, казалось, стремились идти прямо вперёд, поэтому они последовали за руническими двигателями из прихожей.

Время осело на всём слоем грязи, но даже сквозь грязь Джордики видела, что когда-то это была величественная Цитадель. Полы были выложены треугольниками и шестиугольниками, каждый с маленьким руническим символом, создающим снова и снова что-то вроде цветочного узора. Она не могла расшифровать руны, не изучив их и не получив доступа к своей библиотеке.

Стены имели более крупную прямоугольную плитку, вытянутые клетки серого и тёмно-зелёного цветов, в то время как арки в пять или шесть раз выше роста Кина, сделанные из глянцевого изумрудного материала, всё удерживали. Никакие двери или проходы не ответвлялись от главной магистрали, и вскоре лучи КОРВов скользнули по огромным двойным дверям, установленным прямо впереди. Через их цепи Джордики чувствовала присутствие дополнительной вард-технологии, словно что-то откликалось на их прибытие.

— Не вижу ни признаков рунной панели или экрана, — сказала она, проводя лампами взад-вперёд по двери.

— Должно быть, это вард-замок, — сказал Железный Шлем. — Мы наткнулись на несколько таких в прошлый раз, когда были здесь. У нас тогда с собой не было Гримнира. Можешь открыть?

— Конечно, — сказала Джордики с уверенностью, которой не чувствовала. — Я же Гримнир, в конце концов.

Не зная, какой Род построил Цитадель или даже к какой Лиге они принадлежали, трудно было сформулировать подход. Некоторые вард-замки работали на сложных шифрах, другим требовались определённые последовательности контакта.

Она расширила своё эмпирическое чувство до КОРВов и от них передала часть осознания в цепи вокруг замка. Она должна была быть очень осторожна; если бы защита была хоть чем-то похожа на ту, что в Святилище на 'Великом Предприятии', она могла бы уничтожить устройство и потенциально убить всех, кто стоял снаружи.

Цепи соединялись с плазменными каналами, как она и ожидала, но также с системой охлаждения для большого куска техники на уровень выше. Были слепые углы и избыточные петли, а также множество переключающих цепей, подключённых к рунической последовательности. Насколько она могла судить, внешних ловушек не было, что оставляло только механизм самоуничтожения, который нужно было отключить. Но возиться с ним могло само по себе вызвать всю систему защиты.

— Проблема? — спросил Железный Шлем, когда Гримнир со вздохом отстранилась от контакта.

— Нет, — ответила она немного слишком быстро. — Не проблема как таковая. Мне просто нужно подумать.

— Вторая волна ждёт нашего сигнала, — напомнил ей чемпион. — И то беспокойство в шахте может разбудить наших врагов прямо сейчас.

— Я знаю, я знаю! — Джордики отошла от него, пытаясь сосредоточиться. Всё, что приходило ей в голову, — что Воско была бы гораздо лучшим кандидатом на эту экспедицию. Она отошла от дверей, чтобы видеть их полностью, используя эмпирическую команду, чтобы КОРВы осветили их полным светом.

Это был впечатляющий входной портал, с барельефом, идущим по обеим дверям, изображающим двух Кинов, стоящих лицом друг к другу. Один был вооружён топором; другой явно держал вард-посох. Руническая надпись, соединяющая их на длинной ленте свитка, была почти расшифрована. Это была Первая Истина, которая обычно появляется в любом Святилище или месте значительной вард-технологии.

'Единые в силе, только страх разлучит нас', — прочитала она вслух.

— Не очень полезно, — проворчал Железный Шлем.

Джордики снова посмотрела на двери, ища вдохновения. Руны снаружи были достаточно знакомы, но цепь внутри мало на них походила. Они больше напоминали систему, использованную на полу.

— Зачем им использовать другую руническую систему? — спросила она никого конкретно. — Это написано древней формой эмпирических рун. Но они использовали свою собственную систему письма внутри замка.

— Думаю, нам нужно продолжить разведку, — сказал Железный Шлем, отворачиваясь. — Но я не могу выделить воинов, чтобы охранять тебя здесь.

— Мне нужно ещё немного времени, — сказала Джордики, снова читая дверь и затем ещё раз.

— У нас нет времени.

— Хватит твоей болтовни! — прохрипела Джордики, обернувшись к чемпиону, удивив себя силой своего голоса. — Некоторые из нас пытаются использовать свои головы. Или ты собирался пробить себе путь внутрь своей башкой? Дай Гримниру сделать свою работу!

Ошеломлённый этой вспышкой, Железный Шлем отступил на пару шагов, ничего не говоря.

Джордики медленно прочитала надпись, изучая формы рун. Они мало изменились, несмотря на древность места, в отличие от рунического набора Рода, использованного в другом месте. Это было похоже на сообщение от Гримнира к Гримниру, а не на то, чтобы его читали местные Кины.

— Нет... — Джордики уставилась широко раскрытыми глазами, ошеломлённая простотой мысли, которая пришла ей в голову.

Она шагнула вперёд, подняв вард-посох, его руны сияли холодным светом. Руны на двери в ответ замерцали. Джордики взяла под контроль исходящую энергию и сосредоточилась на одном из слов. Она отправила руны в механизм замка одну за другой, и когда она делала это, соответствующее слово загоралось красным на двери.

F.E.A.R. (С Т Р А Х)

На долю мгновения ничего не произошло — целая вечность в безвременном мире эмпирических оберегов — и Джордики подумала, что ошиблась.

Затем она почувствовала всплеск вард-энергии, который вдруг отключился, словно дверь кузницы закрылась, отрезая жар, когда защитные цепи КОРВов пришли в действие.

С тихим шипением печать между дверями разорвалась. Портал распахнулся наружу, заставив их отступить по коридору, и когда двери разошлись, слабое свечение внутри зала превратилось в яркий свет. Сотни ламп зажглись, заливая не только зал, но и коридор жёлтым свечением, когда потолок сам засветился, словно золотые пластины.

Зал был скорее широким, чем длинным, но прямо напротив стояла огромная машина, которую они все мгновенно узнали.

— Это Святилище... — прошептал Железный Шлем.

— Полноценный канал, — ответила Джордики. — Прямо к какому-то Вотанну, я бы сказала. Более мощный, чем всё, что есть у нас на кораблях. Возможно, мы сможем связаться с кораблём Оплота, даже через Колодец.

Джордики шагнула вперёд, но Железный Шлем остановил её, взяв за руку.

— Что это всё за дела со 'страхом'?

Джордики усмехнулась.

— Это была просто загадка, вот и всё. Случайно, эти слова были предназначены для других, не из Рода. Для других Гримниров, на самом деле. 'Страх разлучит нас', — сказано яснее некуда. Имея в виду двери, конечно.

Железный Шлем осмотрелся, нахмурившись.

— Неважно, что мы грохотали в той шахте, это привлечёт внимание, помяни мои слова. Лучше нам спустить вторую волну сейчас и начать строить планы.

— Я не специалист по этому Святилищу, но, вероятно, смогу связаться с 'Великим Предприятием' отсюда. Случайно, это будет быстрее, чем возвращаться в нормальный радиус связи.

Железный Шлем с сомнением посмотрел на неё несколько мгновений, возможно, подозревая, что она просто хочет повозиться с Святилищем.

— Ладно, — сказал он. — Вероятно, ты права.

КОРВы уже направлялись в зал Святилища, их изогнутые тела отражали золото и серебро от великолепной машины внутри. Как только Джордики переступила порог, Святилище коснулось её эмпирического присутствия, цепляясь за её руны оберегов напрямую. Отовсюду раздался гул, и она почувствовала, как эмпирические цепи загораются, наполняясь энергией впервые за много-много поколений.

Несколько панелей засветились, превратившись в полноценные дисплеи, проецируя голографические рунные панели и более сложные интерфейсы. Выпуклый центральный дисплей, выше Джордики, мерцал энергией и формировал трёхмерное изображение головы Кина из зелёного света — угловатой и суровой, лысой, с тяжелыми каменистыми бровями и узкой челюстью. Её борода была похожа на зазубренные сосульки.

Святилище было инертно. Джордики отправила эмпирическую команду, приказывая устройству использовать свои приёмники для обнаружения любых поблизости сигналов Вотанна, надеясь ухватиться за стандартные позиционные эманации Главного Святилища на борту 'Великого Предприятия'. Она вскрикнула, когда глаза спроецированного лица открылись, но, казалось, они не были устремлены на неё. Это был не Вотанн, а только канал, и изображение смотрело взад-вперёд, словно что-то ища, глядя сквозь неё, губы сжаты в сосредоточении.

Джордики почувствовала растущее беспокойство — не своё, а ощущение, просачивающееся из цепей Святилища. Скорее, отсутствие. Святилище чего-то не хватало, пыталось найти что-то, что было потеряно. Она снова отправила команду соединиться с 'Великим Предприятием'.

Джордики отшатнулась, когда Святилище заговорило, голос был глубоким рокотом, доносившимся из машин и, что несколько беспокоило, мгновением спустя — из КОРВов.

— Сигнал получен. Самый сильный модуль зафиксирован. Связь установлена. Источник: корабль Оплота Рода Вечной Звёздной Кузницы 'Несокрушимый Гигант'. Незашифрованный адрес, открытая передача. Содержание сообщения: 'Это общий призыв о помощи. Наш корабль Оплота обнаружен Проклятыми, и мы ожидаем, что их флот скоро атакует. Координаты прилагаются. Отзываем все корабли Рода для нашей защиты. Мы совершаем прыжок к Эгирсунду, чтобы попытаться уклониться от врага. Все союзники приветствуются. Повторяю, наш Род атакована, требуется любая помощь'.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

БРЕМЯ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Миртун не была склонна верить ни в богов, ни в судьбу, ни в 'удачу', если это выходило за рамки интерпретаций и ожиданий вероятности. Она была подвержена случайным всплескам иррациональности, как и все Кины, в частности в своей приверженности рутине, которая иногда граничила с ритуалом. Несмотря на разнообразную и долгую жизнь, в которой она сталкивалась со многими странными вещами, включая проявления варпа, которые имперцы называли демонами, она никогда не думала, что существо может быть божественно благословлено или проклято колдовством — какими бы необычными, но объяснимыми ни были психические силы варпа.

И всё же, просматривая события, которые обрушились на неё с тех пор, как она решила покинуть корабль Оплота и отправиться по следу Ортонара, было трудно не думать, что она каким-то образом оскорбила мстительное всемогущество. 'Преследование невезением' было бы щедрой интерпретацией. 'Обречённая из-за высокомерия' казалась куда более близкой к истине, горько подумала она.

Если бы Джордики не активировала Святилище внизу, они бы полностью не знали о бедственном положении корабля Оплота. Как бы то ни было, ретрансляторы 'Великого Предприятия' всё ещё не улавливали никаких сигналов напрямую. К счастью, сообщения были открытыми, а не зашифрованными, загадочными изречениями Вотанна, требующими изучения и интерпретации.

То, что серия сообщений, передаваемых уже около двух десятков оборотов, проходила беспорядочно, означало, что, вероятно, пройдёт некоторое время, прежде чем последует какое-либо подтверждение, если таковое вообще будет, с корабля Оплота. Картина, которая сложилась, была не обнадеживающей. Флот Проклятых собирался для атаки на Род.

Миртун оказалась в отчаянном положении. С одной стороны был её контракт — найти Ортонара и выяснить, что можно извлечь из Цитадели; с другой — необходимость вернуться на корабль Оплота и возглавить его оборону. Её личная репутация и честь — и, по иронии судьбы, честь Вечной Звёздной Кузницы — были поставлены на карту против потенциального выживания Рода. Если бы это было только это, её решение было бы проще. Всё, что осталось от её жизни, — это наследие, которое она оставит, и если её честь должна быть принесена в жертву ради спасения Рода Вечной Звёздной Кузницы, это была простая, хоть и трудная, жертва.

Но за этим стояло нечто большее. Казалось, что разговоры Лекки о долге были личными — или, точнее, касались Верховного Кахла — и касались того, что Ортонар делал здесь. Были прерванные сообщения от Гурты с просьбой к Миртун вернуть сокровище Гильдии. Предположительно, это было что-то в глубинах Цитадели. Но они ничего не найдут, если не смогут извлечь какую-то зацепку или другое из тела Ортонара — предполагая, что его можно будет вернуть. Всё было запутано, но настойчивость Железного Шлема тоже не давала ей покоя.

Она посмотрела на собравшихся членов совета и советников в главном зале 'Великого Предприятия'. На их лицах было ожидание, каждый верил или надеялся, что она сделает то, что, по их мнению, было лучше всего. Миртун прочистила горло, начала что-то говорить, но остановилась. Эта небольшая оплошность вызвала шёпот и нахмуренные взгляды; беспокойство её спутников усугубилось этим несвойственным их прямолинейному лидеру поведением.

Лутар вмешался, полагая, что сможет облегчить то, что, очевидно, было для неё тяжёлым объявлением.

— Мне не составляет труда сказать, что мы поддержим тебя и будем стараться служить тебе наилучшим образом, какой бы образ действий ты ни выбрала, ур-кахл.

Использование её официального титула было как гвоздь в её боку, добавляя ещё одну рану к тем, с которыми ей приходилось иметь дело. Это было напоминанием о бремени, которое на неё взвалили, и непреднамеренным вызовом. Содержание его слов, выраженное им чувство, было именно той проблемой, с которой она столкнулась. Однако это дало ей способ сказать то, что нужно было сказать.

— В этом и проблема, не так ли? — тихо сказала им Миртун. — Я верю, что каждый здесь, каждый Кин на этом и других кораблях, сделает всё возможное. И свои жизни, если понадобится, отдаст. Но я это не заслужила. Как Хернкин я знала, что делаю, что правильно, а что нет. На кону были жизни, да, но никогда не было кого-то, кого я не знала бы по имени и в лицо — это были те, кто, как я знала, решил остаться со мной, даже зная, что я за человек и что может случиться, если они последуют за мной в этих глупых предприятиях.

Эта мысль вызвала улыбку, когда она вспомнила ужасные ситуации, которые в то время были вопросом жизни и смерти, но с которыми они столкнулись добровольно, ведомые великим обещанием: возможность.

— Теперь есть тысячи Кинов, десятки тысяч, чьё будущее зависит от того, что я скажу и сделаю дальше. Не только наш Род, но и другие, чьи жизни могут быть затронуты тем, что происходит здесь и на корабле Оплота. Мой инстинкт здесь бесполезен. Продолжать, несмотря ни на что, не обращая внимания на последствия, не работает для таких вопросов.

— Поэтому я сделала выбор. Тот, который я никогда не делала раньше, хотя, возможно, должна была. Я не могу решать такое важное дело в одиночку. Я приказываю этому совету Взвесить Решение.

Наибольшая реакция на это объявление, полное удивления, была от Хелиги, которая носила титул Хранительницы Весов среди многих других уже большую часть своей жизни. Она выглядела скорее шокированной, чем довольной тем, что ей придётся выполнять свои обязанности на этой должности.

— У нас есть время? — спросила Ийрдин Кабб. — Взвешивание Решения — это не быстрый процесс.

— Лучше быть правым, чем быстрым, — ответила Миртун, вспомнив слова Железного Шлема.

— С уважением, Миртун, я удивлён, что здесь вообще есть место дебатам, — сказал Звёздный Странник. — Конечно, оборона корабля Оплота важнее всего остального?

— Придержи это для заседания, — сказала Миртун. — Ты Мастер Пустоты этого корабля, ты сможешь высказать своё мнение так же, как и все остальные за этим столом. Это включает тех ребят со 'Странника' и 'Молота', которые присоединились к нам. Хелига, убедись, чтобы они получили свою долю, как если бы они были нашей командой.

Хранительница кивнула в знак понимания и ушла. Вскоре несколько Хернкин прибыли, чтобы переставить столы, создав открытый квадрат с трёх сторон, чтобы все советники смотрели внутрь. Четверо самых крепких членов команды прибыли, неся на шестах тёмный деревянный и бронзово-укреплённый сундук, за ними следовала Хелига, которая надела мантию Хранительницы Весов — одеяние в пол и капюшон с нашитым накидкой табардом с рунами Разума и Бремени, плечи украшены эполетами в форме старых весов.

Команда поставила сундук, и Хелига с большой помпой открыла крышку, обнажив части Весов Решения и соответствующие гири. Её помощники подняли весы из футляра и установили их в центре пространства между столами. Они были почти ростом с Кина, и руки, когда их поставили, были такой же ширины, как и высота весов. На серебряных цепях были подвешены две золотые чаши. Затем Хелига, сверившись со своей книгой о проведении Взвешивания, обошла членов совета, и каждому было выдано по одной или несколько гирь из сундука, имеющих форму руны Рода 'мудрость', каждая из разного сплава и, следовательно, разной массы. Количество и тип гири определялись для каждого в зависимости от положения и опыта, как способ количественного определения мудрости.

Всё Взвешивание Решения было методом, с помощью которого некоторые Роды пытались сделать измеримую величину из нематериального. Некоторые Верховные Кахлы и советы взвешивали все, кроме самых тривиальных вопросов, тогда как другие, и к их числу до сих пор относился отряд Миртун, никогда не видели их вне хранилища. Вотанн помнил, что изначальное измерение весов было практической задачей: когда корабли-основатели покинули древнюю Землю, те, кто на борту, столкнулись со многими мирами с разной силой тяжести, а также с собственной искусственной гравитацией. Сочетая буквальные веса с архивными цифровыми измерениями, можно было обеспечить точный учёт масс и гравитационной силы в различных условиях, включая варп. Из тех оригинальных наборов весов и гирь были сделаны копии, скрупулёзно воспроизведённые вручную, с точным соответствием состава и размеров.

— Как инициатор Взвешивания Решения, Хернкахл Миртун должна изложить противоположные варианты, — торжественно провозгласила Хелига, наслаждаясь своим редким моментом власти в совете. Её другие обязанности вращались вокруг кухонь и пивоварен, что давало ей большую популярность и уважение, но мало дел с советом, кроме роли каптенармуса.

— Не как Верховный Кахл? — спросил Звёздный Странник.

— Это Совет Отряда, а не Совет Вотанна, — объяснила Хелига. — Её власть как Верховного Кахла здесь не имеет значения. У вас есть гири командира отряда, а не ур-мемнира.

— Есть ещё вопросы? — спросила Миртун, вставая. Она указала на одну сторону весов. На рычаге стояла фигурка закованного в броню кахла в коронованном шлеме, с молотом в руке. На другой — изображение длиннобородого Гримнира, идеально уравновешенное по массе, держащего над головой вард-посох. Миртун никогда раньше не задумывалась о символике этого, но теперь её поразило, что, похоже, она и Вотанн противостоят друг другу.

— Кахл олицетворяет битву, — сказала она, тщательно подбирая слова. Ритуал был не важен, но формулировка вариантов как можно более нейтрально была важна. — Это Ортонар. Это остаться и сражаться здесь. Гримнир олицетворяет Вотанна. Святилище, где мы общаемся с ним. Возвращение, чтобы защитить корабль Оплота.

— Как обычно, дискуссию начинают младшие гири. — Хелига достала таймер размером с большую пивную кружку, колбы были украшены звёздными мотивами и помещены в позолоченную клетку в форме простого оррерия, плоскость эклиптики была одинаковой независимо от того, какой стороной вверх был поставлен таймер. Зёрна внутри были тёмно-коричнево-красными, символизируя красную звезду-карлик системы, где был основан Род Вечной Звёздной Кузницы.

— Каждый голосующий имеет один оборот таймера, чтобы высказать своё мнение, — продолжила Хелига свои инструкции. Она перевернула страницу книги и бросила взгляд вниз. — Прерывать во время речи голосующего нельзя. Все члены должны присутствовать во время деклараций всех остальных голосующих.

Она провела пальцем по странице, быстро шевеля губами.

— Там куча всего про отхожие места, напитки и еду и всё такое. Я пропущу это, но если кому-то понадобится перерыв, дайте мне знать между оборотами таймера. К вашему сведению, я договорилась, чтобы еда и напитки были доступны на протяжении всего процесса. Также есть много правил о языке, например, не упоминать друг друга по имени или титулу, а обращаться только к сути аргументов. В основном, ведите себя вежливо. Когда все выскажутся, голосование проводится в том же порядке. Те из вас, у кого несколько гирь, могут распределить их между чашами весов по своему усмотрению.

Хелига отнесла таймер к Дурдану Плащмейстеру, который взял название своего совета как своё имя. Самый низкий офицер, имеющий место в Совете Отряда, он отвечал за приобретение, уход и хранение официальных одеяний совета, включая его собственный наряд, который он всегда носил на заседания совета по принципу: тёмная кожаная юбка и богато расшитый жилет. Он прочистил горло, посмотрел на других членов совета и повернул таймер.

— Прежде всего, позвольте мне сказать, что я разочарован тем, что меня не предупредили заранее о том, что это будет особое событие, — начал он. — Если бы я знал, я бы позаботился, чтобы на вас была ваша церемониальная одежда. Это своего рода знамение, когда половина из нас просто в своих повседневных комбинезонах, не так ли? В любом случае, по поводу всего этого. Я любил Ортонара, но думаю, возможно, пришло время хорошенько подумать о том, чего мы можем здесь достичь...

— То есть... Да, я вижу... — Лекки обнаружил, что ему нечего сказать. Он посмотрел на светящиеся точки на экране главного сканера 'Несокрушимого Гиганта'. — Семь кораблей, говоришь?

— Пока что, — ответил Кахл Вукасин. Командир носил закованный в броню пустотный доспех в цветах Рода, длинноствольный пистолет на поясе. Множество огней камеры отбрасывали разноцветные блики на его многочисленные пирсинги на лице, ярко выделяясь на тёмно-коричневой коже, словно звёзды на навигационном дисплее. — Наши корабли на периферии системы сообщают о массовом возмущении в варп-пространстве, которое может быть только другими судами. По крайней мере, двадцать.

Посланник гильдии осмотрелся, впечатлённый своим окружением. Стратегическая командная башня 'Несокрушимого Гиганта' была почти такой же большой, как вся верхняя палуба судна Лекки, с четвертьпалубой, возвышавшейся в корме, чтобы разместить главные тактические станции. Над головой было высокое сводчатое пространство, освещённое тремя огромными фонарями в форме символических солнц, освещавшими ошеломляющее количество экранов, голо-дисплеев, циферблатов и рунных панелей. Лекки не имел понятия, что делало большинство из них, кроме нескольких, и какие обязанности у небольшой толпы Кинов, которые ими управляли. Его взгляд привлёк дисплей слева, заполненный статическими изображениями, вид был сильно пикселизирован при максимальном увеличении.

— Это изображение, переданное 'Серым Рогом', нашим ближайшим кораблём к вражескому флоту, от отряда Данкруса.

Вражеская флотилия состояла из трёх более крупных судов — линкоров или гранд-крейсеров по классу — и четырёх крейсеров. Их нельзя было спутать с имперцами: их корпуса были выкрашены в тёмно-красные и чёрные цвета, забрызганы грубыми иконками их избранных сил, их форштевни были скорее широкими, чем сужающимися, и бронированными. Один особенно выделялся, больше напоминая дракона, чем корабль. Даже на зернистом изображении было очевидно, что это обычное судно. Его двигатели взбивали пустоту, а не светились плазмой; его орудийные палубы сияли неестественной энергией. Демонический корабль, сделанный из физических материалов, но наполненный неосязаемой, разлагающей энергией варп-пространства.

— Что ты собираешься делать? — спросил Лекки.

— Что я собираюсь делать? — недоверчиво переспросил Вукасин. — Я собираюсь ждать, пока ты восстановишь все наши щитовые системы, а затем прикажу атаковать корабли, которые здесь находятся, пока они не получили подкрепление. Они выследили нас через один варп-прыжок, нет причин думать, что они не смогут сделать это снова. Если мы не сможем уйти, нам придётся сражаться.

— Понимаю. Ты получишь свои системы обратно, как только я доберусь до главных пультов.

— Ты не можешь сделать это отсюда?

Лекки поднял свой амулет Мастер-Ключа.

— Он должен сначала открыть панель. Без этого ничего не произойдёт.

— Тогда иди, — прорычал Вукасин.

Лекки заколебался, раздражённый тем, что его отправили, как ученика. Они всё ещё не относились к нему серьёзно. Если этой драмы было недостаточно, чтобы убедить Гурту или Миртун вести с ним переговоры, когда опасность минует, то ничто не поможет. У него было пол-ума отказаться и потребовать извинений, но ещё один взгляд на нахмуренное лицо Вукасина убедил его, что конфронтация — это последнее, что он на самом деле желает в данный момент.

Когда текущая ситуация закончится, будет время для последствий и, возможно, для обвинений. В настоящее время все доступные каналы связи были задействованы для запросов помощи и предупреждений об опасности, но он всё же попытается отправить сообщение Гильдии с объяснением того, что произошло, когда восстановит их санкции.

Он спустился на двух лифтах и небольшой электроплатформе, чтобы добраться до диспетчерской, где обнаружил ожидающих Эркунд, Кринна и многих других.

— Мы всё включаем обратно? — спросил представитель Вечной Звёздной Кузницы, странно глядя на Железного Кина Гильдии, стоящего в контрольной кабине.

— Пока да, — сказал Лекки, размахивая амулетом, как талисманом, проходя через камеру. — Но когда мы снова будем в безопасности, мы повторно введём санкции. Миртун не может использовать каждую мелкую атаку и отвлечение как способ увильнуть от своих обязанностей.

— Этот не позволял нам пытаться реактивировать первичные цепи, — добавил Кринн, указывая на Эркунд.

— По приказу Вечной Гильдии Мастеров Рунического Письма этот пульт заблокирован, — сказала Железный Кин. Она стояла, слегка расставив руки и ноги, готовая.

— Всё в порядке, сейчас я разблокирую, и мы сможем восстановить системы обороны, — сказал Лекки, пытаясь пройти мимо неё. Эркунд удерживала своё тело между ним и считывателем на панели.

— Спор не окончен, — сказала она.

— Его можно приостановить, — настаивал Лекки, пытаясь шагнуть вперёд. Она удержала его металлической рукой на плече.

— Не было инструкций от Гильдии снимать санкции.

— Мы идём в бой, ты, засранец, — прорычал один из служителей, бросаясь на Эркунд. Она легко парировала его кулак, и член Гильдии отшатнулся с болезненным криком, сжимая явно сломанную руку. Отвлечение позволило Лекки проскользнуть мимо, и он шлёпнул свой амулет на считывающий диск.

Ничего не произошло. Он поводил амулетом взад-вперёд, перевернул его и попробовал снова — без ответа.

Металлические пальцы осторожно сомкнулись на его запястье и отвели его руку.

— Не было инструкций от Гильдии снимать санкции, — снова сказала Эркунд.

— Что ты сделала? — прохрипел Лекки, зная, что одним простым поворотом Железный Кин мог оторвать ему руку или сломать запястье при сравнительно небольшом увеличении давления.

— Я ничего не сделала, — сказала она ему. — Твой Мастер-Ключ не активирован для разблокировки.

Лекки посмотрел на него, чувствуя себя преданным канцлерами Гильдии.

— Ты посыльный, а не переговорщик, Лекки, — объяснила Железный Кин. — Канцлеры передадут шифр разблокировки, когда получат сообщение, что Миртун выполнила свою часть сделки.

— Мы все можем умереть! — Лекки осторожно выдернул руку из захвата Эркунд. — Нам нужно связаться с Гильдией.

— Ты можешь использовать передатчик на 'Искре', чтобы передать эту информацию, если хочешь, — ответила она, отступая, чтобы он мог пройти. — Мне не известно о запрете на связь.

— Не волнуйтесь, — сказал Лекки другим Брёкирам поблизости, хотя сам он отчаянно не мог последовать своему же совету. Он сунул большие пальцы в пояс своей мантии, чтобы никто не видел, как трясутся его руки. Он сделал вдох, успокаивая голос. — Я всё улажу.

Пыль клубами вырывалась из-под посадочных двигателей, когда новые корабли прибывали с 'Хитрого Странника', застилая ночной воздух облаками, прорезанными оранжевыми струями плазмы и мерцающими лучами синего и белого. Дори увидел, как яркие пятна выплеснулись в сумерки из фонарей корпусов, когда рампы открылись, выпуская колёсные транспортёры, на каждом из которых был закреплён грузовой туннельщик. Команды бурильщиков под руководством Брёкиров поспешили из трюмов, чтобы подготовить свои машины, в то время как Хернкин на магна-катушечных мотоциклах вылетели с места посадки, чтобы оцепить территорию. Это больше походило на разведку полезных ископаемых, чем на подготовку к битве.

Из тьмы вынырнула фигура, превратившаяся в Фиртора, без шлема, но в капюшоне, закрывавшем рот и нос респиратором, его пустотный скафандр заменила длинная куртка на меху. Он поднял толстые очки и протянул руку, которую Дори пожал. Хватка Хернкина была сильной, движение энергичным, но Дори видел быстрый взгляд Фиртора, его нервозность, которая выдавала волнение.

— Великий Железный Шлем, — усмехнулся Фиртор, хлопнув в ладоши, словно замёрз. — Жаль, что мы встретились не при лучших обстоятельствах.

— Я был чемпионом, — ответил Дори. — Если только у тебя не было дел с Верховным Кахлом, только в бою ты мог быть на моей стороне.

— Да, верно, — ответил Фиртор. Он сделал вид, что осматривается. — Пока никаких признаков орков, я полагаю?

— Не то чтобы мы заметили. — Настойчивое, несфокусированное давление грызло заднюю часть его мыслей, мешая сосредоточиться на словах Хернкахла, словно пытаясь вычленить голос из статических помех связи. — Больше повезло с корабельным обзором?

— Нет, — ответил Фиртор, покачав головой. — Предки хорошо построили это место. Защищено от чего угодно, кроме массового зондирования. Насколько мы можем определить, в стенах использован антиспектральный преломляющий сплав.

Фиртор отошёл от места высадки, когда очередной посадочный модуль зарычал вниз.

— Мы не можем бурить вслепую, — сказал он, снова надевая очки, когда очередной поток взметнувшейся пыли накрыл их. — У меня готовы четыре разведывательных выемки. Они покажут нам, что происходит, и, если повезёт, где сосредоточены орки. Мы посмотрим на результаты и увидим, не освежат ли они твои воспоминания о том, где в последний раз видели Ортонара.

— Ты действительно думаешь, что это будет так просто? — Дори осмотрел деятельность, уверенный, что такая работа не может долго оставаться незамеченной, даже если орки заперлись в глубинах. — Просто вскопать, забрать наших мёртвых и уйти?

— Если бы я был пессимистом, я бы никогда не покидал корабль Оплота, — рассмеялся Фиртор. Он повёл Дори вверх по ступеням переделанного гусеничного 'Сагитавра'. Внутри грузовой отсек был оснащён десятками экранов и ретрансляторов связи. За пультами сидело несколько Кинов со значками Шахтёрской Гильдии, нашитыми поверх цветов их Рода. Трёхмерный проектор доминировал в центре, в данный момент бездействуя. — Здесь Брёкир Хари Стампессон, наш бригадир.

Брёкир повернулся при упоминании своего имени. Он был одет в толстый комбинезон с дополнительными пластинами на плечах и груди, его волосы свисали длинными косами, окрашенными в синий поверх оранжевого материала. Тяжёлый пояс с инструментами низко сидел на бёдрах, и в одной руке он держал удлиняющуюся отвёртку, которой размахивал, как дирижёрской палочкой.

— А, Фиртор, вот ты где. — Хари подошёл к проектору и включил его. В воздухе замелькали отрывистые, залитые статикой изображения, пока Хари не саданул ногой по подиуму проектора. Дисплей стабилизировался, показывая посадочную площадку, близлежащие здания и грунт под ними на значительную глубину. Там были смутные очертания коридоров и камер недалеко под поверхностью, но под ними была лишь мешанина из линий и трещин с пятнами тьмы.

— Мы можем предположить планировку Цитадели, по крайней мере в этом районе, анализируя, где наши сканирующие лучи не смогли проникнуть сквозь материал. Своего рода негативное изображение, если хотите. Чем сильнее преломление, тем вероятнее наличие структур. Здесь, — отвёртка указала на груду разрушенных руин и небольшую, но сложную сеть камер под ними, доминируемую центральной лифтовой шахтой, — у нас есть показания разведгруппы. Интересно, чтобы сосредоточить наши усилия, так сказать, не могли бы вы вспомнить что-нибудь о вашем пути вниз и возвращении из зала, где вы в последний раз видели Ортонара.

Дори внимательно изучил дисплей, представляя, где он только что был с Джордики, пытаясь вспомнить, когда он пришёл в первый раз. Он начал объяснять маршрут, по которому они шли, тыкая пальцем в проекцию, когда это было необходимо, иногда его догадки совпадали с бесформенной массой, которая могла быть залом или хранилищем. Обходя подиум, он повторял воображаемые шаги, держа свои указания краткими, не желая втягиваться в воспоминания о боях, которые отмечали лестничную клетку или площадку, о смертях, которые произошли на перекрёстке или в дверном проёме.

— Где-то здесь, я думаю, — заключил он, просовывая руку в изображение, чтобы указать, где именно.

— Это хорошо, спасибо, — сказал Брёкир. — Мы триангулируем наши усилия на этой позиции.

Хари оставил их смотреть на изображение, чтобы повести бурильщиков, в то время как его подчинённые передали места разведки дозорным и другим экипажам 'Сагитавров'.

— Это может занять некоторое время, — сказал Фиртор, кивком головы показывая, что им следует уйти. Он последовал за Дори вниз по ступеням и полез в карман куртки. Вытащив руку в перчатке, он протянул флягу. Она была из чёрной керамики, украшенная серебряным черепом и рунами, гласившими: 'Содержимое опасно'. — Чтобы скоротать время?

— Брю?

— В некотором роде, — лукаво ответил Хернкин, откупоривая флягу. Он понюхал её, моргнул и передал её Дори.

Дори активировал управление шлемом, и купол из прозрачного сплава с жужжанием убрался в ранец — мотор завывал и работал с перебоями из-за боевых повреждений. Он позволил аромату брю коснуться ноздрей, наслаждаясь горьковатым сладким вкусом. Он посмотрел на Фиртора, который улыбнулся и подмигнул, а затем сделал глоток.

Брю было идеальной температуры, и жареный вкус сначала наполнил его рот, успокаивающий и знакомый. Пока он наслаждался им, резкий, более сладкий шок алкоголя пронзил его язык и обжёг горло. Он чуть не поперхнулся и вернул флягу Фиртору.

— Бороды Предков, что это было? — прохрипел Дори, уверенный, что чувствует, как на дёснах и языке образуются волдыри.

— Дистиллят моего собственного изобретения, который я люблю называть плазменной водой, — гордо объявил Фиртор. Он сделал глоток, поморщился, а затем зашёлся кашлем. Когда он отдышался, он восхищённо посмотрел на флягу. — Мой лучший на данный момент, если я сам себя хвалю, — прохрипел он.

Дори закрыл шлем, поднялся ветер, разнося ещё больше грязи. Он посмотрел на корабли на орбите, не уверенный, какая из блестящих звёзд какая.

— Я думал, ты будешь наверху, с Миртун, решая, что делать, — сказал Дори.

— Ты имеешь в виду совет? Нет смысла устраивать дебаты о том, оставаться или уходить, пока мы не знаем, на что идём.

— Удивлён, что Миртун просто не повернула обратно к кораблю Оплота. Это должно быть её первоочередной задачей.

— Если мы уйдём сейчас, не известно, сможем ли мы когда-нибудь вернуться сюда снова. Она попросила Джордики попытаться связаться с Воско, чтобы получить лучшее представление о том, что происходит.

— Какой смысл забирать Ортонара и остальных, если не будет Рода, к которому можно вернуться? — возразил Дори. Даже когда он произносил эти слова, смутные проблески бесформенного гнева беспокоили его мысли.

— Ты говоришь так, будто думаешь, что нам нужно сворачиваться и уходить, — сказал Фиртор, удивлённый. — Я думал, это последнее, что ты захочешь сделать.

— То, чего я хочу, и то, что должно быть решено, не одно и то же. Тем не менее, я не в совете, поэтому у меня нет голоса. Я думаю, что не уйду отсюда, так или иначе.

— Ты не сможешь сражаться с орками в одиночку. У тебя не будет шанса.

— Как я и сказал, я не думаю, что уйду.

Фиртор замолчал, явно встревоженный ходом мыслей. Тишина длилась недолго, прежде чем её прервал Хари, вышедший из 'Сагитавра' быстрым шагом.

— Быстрее, быстрее, посмотрите на это, — сказал он, подзывая их следовать за ним обратно внутрь. Дори пошёл за Фиртором.

— Мы сделали только первичное считывание, — сказал Хари, когда они вошли в транспортёр, — пока ничего слишком полезного, но посмотрите на это. Это предварительный тепловой снимок с поверхности.

Было лишь смутное количество цвета там, где побывала разведгруппа, но на некотором расстоянии внизу, вокруг и ниже того места, где, как он думал, Ортонар дал свой последний бой, красноватое свечение освещало многочисленные туннели, шахты и камеры, почти как если бы они были нанесены на карту вручную.

— Я не понимаю, — сказал Фиртор. — Как мы можем видеть это так чётко уже сейчас?

— Споры. Наросты. Орки. — Хари провёл рукой через красный лабиринт. — Тепло от жизни. Его генерируют орки и их грибное фермерство.

Фиртор взглянул на Дори, приподняв брови.

— Здесь, должно быть, тысячи, — сказал Хернкин. — Неудивительно, что у Ортонара не было шанса. Ни у нас, если уж на то пошло. Нужно передать это Миртун, пусть совет увидит, что происходит.

— Подожди, — сказал Дори, положив руку на управление Брёкира. — Мы всё ещё можем пробурить сверху, да?

Хари кивнул.

— Похоже, над этим слоем орков мало, — сказал он, проведя по дисплею отвёрткой. Она оставила синюю линию, которая проходила почти прямо через тёмную массу там, где, как думал Дори, он оставил Ортонара.

— Тогда мы разместим отряд здесь, — Дори ткнул пальцем между тьмой и красной сыпью ксеносов, — а остальные пойдут прямо. Будем сражаться как арьергард с самого начала.

— Возможно, тебе стоит прийти в совет, в конце концов, — предложил Фиртор. — Похоже, они должны услышать это от тебя.

Дори уставился на схему, её светящиеся линии и яркие цвета были совсем не похожи на тёмные залы и туннели, которые они представляли. Теперь, когда корабль Оплота был атакован, стоило ли рисковать ещё одним Верховным Кахлом и таким количеством воинов?

Волна безмолвных протестов пульсировала в его сознании, почти ошеломляя своей силой. Это были не вполне сформированные слова, просто чувство разочарования и страдания. Казалось, оно было сильнее, чем когда-либо, и тот факт, что он был так близко к Цитадели, не мог быть совпадением.

Если Миртун спросит его прямо, что ей делать, сможет ли он действительно привести её к возможной гибели? Чего стоит клятва?

У него был перелёт обратно на 'Великое Предприятие', чтобы подумать об этом.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ВРАГИ СМЫКАЮТСЯ

Лутар разделял своё внимание между продолжающимися речами совета и каналом связи, установленным с Джордики в Святилище Цитадели через Главное Святилище на 'Великом Предприятии'. Близость Колодца Ирду мешала сообщениям Вотанна обратно на корабль Оплота, в то время как, по словам Джордики, древнее Святилище на планете внизу могло работать как приёмник и передатчик, но едва ли что-то ещё — казалось, всё было потеряно из его дата-ядер или, как она предположила, намеренно стёрто.

Благодаря усилению Главного Святилища Гримнир теперь возвращалась на орбиту вместе с Железным Шлемом и Фиртором, чтобы участвовать в Взвешивании Решения.

Установка была лучше, чем обычные каналы связи, для поддержания контакта с группой на поверхности. Брёкир Хари с 'Хитрого Странника' всё ещё изучал минералогические данные сканирования, чтобы определить наилучшие места для запуска туннельщиков, в то время как Кахл Энрик Гуннар с 'Молота Нитроггира' — Холгир присутствовал на совете через экран связи — собирал растущее число Хёрткин и Хернкин со своего корабля и 'Великого Предприятия'.

Большей частью совет повторял одни и те же принципы: что первый и главный долг любого Кина — перед своим Родом и своей Цитаделью. Никто ещё не спорил против этого, но теперь выступала Ийрдин Кабб, и она была за то, чтобы остаться.

— Корабль Оплота и раньше был под угрозой, — объяснила она, стоя, опираясь кулаками на стол, иногда проводя рукой по жёсткому гребню синих волос, рассекавшему её череп, или подёргивая косу того же цвета, свисавшую через левое плечо. Она была в пустотном скафандре, но без шлема, и нетерпеливо сопела во время других речей, явно недовольная тем, что не с её воинами на поверхности. — В Очаговом флоте для путешествия к Приливам собралось больше кораблей, чем обычно. Три недоукомплектованных разведывательных отряда, прибывающих с опозданием, не слишком помогут.

Хернкахл сделала глоток воды и облизнула губы — признак нервов, возможно. Битва была неизбежна, независимо от того, что решит совет, но насколько скоро она начнётся?

— Представьте, мы вернёмся на корабль Оплота, а там всё оказалось суетой из ничего? Сможем ли мы когда-нибудь вернуться сюда? Я думаю, мы знаем, что Совет Вотанна не позволил бы этого. Нет никакой вероятности, что они отпустили бы Верховного Кахла — нашу Миртун — снова из-под своего контроля. Они и в этот раз не были в восторге, это факт.

Она продолжила по мере того, как сыпался песок, много повторяясь, что было обычным делом до сих пор. Никто не хотел просто сидеть в тишине и смотреть, как бегут зёрна, если оставалось время, чтобы продолжать говорить. Лутар перевёл своё внимание на каналы связи.

Джордики расшифровала ещё несколько сообщений, похожих по теме на первое, с просьбой ко всем доступным кораблям Рода встретить корабль Оплота в системе Тройар. Лутар сверился со своими внутренними картами и обнаружил, что Тройар находится почти в тысяче световых лет от их предполагаемого положения, если идти обычным путём. Он должен был скоро говорить сам и записал эту информацию для своего аргумента.

У Ийрдин оставалось мало времени, и она наконец сменила тактику, перейдя к более страстной мольбе, чем её предыдущие попытки убеждения.

— То, что мы имеем здесь, — нечто замечательное! — настаивала она, стуча закованными в броню костяшками пальцев по столу. — Мы уже осмелились войти в Колодец Ирду и нашли потерянную Цитадель. Какие ещё секреты, какую ещё добычу мы можем обнаружить здесь, если останемся? Это только начало, а не конец. Уйти сейчас — значит оборвать нить истории, которая привела нас сюда. Не роль Хернкин — в панике бежать назад при любом признаке опасности, а хватать возможность обеими руками.

Лутар бросил взгляд на Миртун. Она сидела в тишине, казалось, поглощённая речами всех, но не проявила никакой реакции, которая могла бы выдать, решила ли она уже для себя какой-то курс. Если она была настроена остаться, ей нужны были союзники, и она должна была говорить последней. Её гири составляли значительное влияние, но тех членов совета, которые уже высказались за возвращение, вероятно, было достаточно, чтобы сохранить равновесие.

Лутар снова вернулся к тому, каким будет его положение и что он скажет, зная, что, хотя его количественное влияние в отношении его гирь было не так велико, его слова как верного союзника Миртун могли иметь гораздо больший вес.

Миртун слушала, как очередной член её совета говорит ей, где её долг, в чём заключается ответственность Верховного Кахла и как Предки ценили Четыре Опора, на которых держится общество Кинов: Очаг, Горн, Святилище и Эмбри. Все они были на корабле Оплота, и без них не было бы Рода Вечной Звёздной Кузницы.

Она знала с самого начала, что должна делать, но это противоречило тому, что она хотела делать, а это означало, что она не знала, какой образ действий правильный. Она была искренна, созвав Взвешивание Решения, потому что было ясно, что она не может надеяться пойти против совета, как она сделала с Вотанническим собранием на корабле Оплота. Она надеялась, что достаточно многих из них будут в пользу того, чтобы буквально склонить чашу весов к тому, чтобы остаться и искать Ортонара, но теперь это казалось маловероятным. Даже с поддержкой Ийрдин Кабб и Лутара, а возможно, и Фиртора и Холгира, всё ещё было недостаточно веса на её стороне против Звёздного Странника и остальных. Если Джордики решит раскрыть всё о сообщении Вотанна, то решение будет практически принято, учитывая, что голос Гримнира был ненамного меньше, чем её собственный.

Вся её нерешительность привела лишь к тому, что она оттянула неизбежное. Она знала, что они вернутся на корабль Оплота, и чутьё подсказывало ей, что это правильно. Но не было ни одного аргумента, подобного аргументу Ийрдин в пользу того, чтобы остаться, который заставил бы Миртун почувствовать, что это правильный выбор. Кины гордились своим разумом — как, например, самим процессом Взвешивания — но Миртун прожила достаточно долго, чтобы знать, что разум заходит лишь настолько далеко. Лояльность может быть испорчена разумом, если предательство более прибыльно. Разум осторожен, но возможность требует, чтобы страхи были преодолены. Принцип, основанный на доказательствах и разуме, не был принципом выбора; это был количественный факт, который не нёс в себе особого морального веса.

Взглянув на Звёздного Странника и Лутара, чьи нейротронные цепи позволяли им принимать тысячи разумных решений одновременно, Миртун подумала, что если бы Вотанн хотел, чтобы Кин управлялись одним лишь разумом, они создали бы их всех Железными Кин. Как бы то ни было, хотя Кины извлекают выгоду из множества различных клонскейнов, все они на каком-то уровне подвержены тем же биологическим недостаткам и преимуществам, что и другие живые существа. Они также, стоит отметить, обладали душами: хотя их присутствие в варпе было почти нулевым, оно не было нулевым на самом деле.

Всё это правильно для Миртун, Хернкахл отряда Даммерготи, что должно было быть основой этих дебатов, но никто не смог проигнорировать тот факт, что она также была Верховным Кахлом, даже если она отказалась от этой роли для Взвешивания. Возможно, Верховные Кахлы и их комитеты советников должны были ставить разум на первое место, чтобы другие, более своенравные члены Рода могли следовать за мечтами и хватать возможность.

Устроившись в кресле перед записывающей станцией в комнате связи на борту 'Искры', Лекки расправил складки своей мантии, чтобы она выглядела менее мятой, и вытер несколько крошек с губ и жидкой бороды.

— Что ты собираешься сказать? — спросила Эркунд, остановившись чуть позади его левого плеча, её металлическое тело отражалось в тёмном стекле экрана.

Это был вопрос, который мучил его с тех пор, как он покинул диспетчерскую. Всё казалось достаточно простым — 'Несокрушимый Гигант' атакован, и ему нужно восстановить оборонительные щиты. Это был не необоснованный запрос. На самом деле, он был очень практичным. Хитрость заключалась в том, чтобы передать эту необходимость, не предполагая, что он каким-то образом виноват в этой ситуации. Постороннему было бы легко посмотреть на ситуацию и решить, что он повёл себя неподобающе или опрометчиво, когда отключил оборонительные экраны в первую очередь.

— Я просто объясню, что случилось, и попрошу Гильдию передать шифр разблокировки для Мастер-Ключа, — наконец ответил он, включая экран записи. — Отойди из кадра.

Эркунд шагнула в сторону, пока экран ожил, показывая в центре зеркальное отражение Лекки, а остальная часть камеры была слегка не в фокусе позади. Брёкир повернулся к своему телохранителю-Железному Кину.

— Как думаешь, мне стоит приложить какие-нибудь данные сканирования, чтобы доказать уровень угрозы?

— Если ты не считаешь, что слову посланника Гильдии можно доверять, то, конечно, сделай это.

Лекки хотел сказать что-то в ответ, но не мог спорить с логикой Эркунд. Если он сказал, что Род Вечной Звёздной Кузницы в опасности — а они уже транслировали свой собственный призыв о помощи — этого должно быть достаточно.

— Ладно, — сказал он, нажимая руны для активации сеанса записи. В углу экрана появился маленький значок, указывающий, что идёт запись. — Говорит Железный Мастер Лекки Гюльрундр, посланник...

— Они узнают, от кого передача. На ней будет твоя цифровая печать.

— Не перебивай! Придётся начать заново. — Лекки стёр запись, снова устроился на стуле и нажал руну записи.

— Говорит Железный Мастер Лекки Гюльрундр, по...

— Ты понимаешь, что это займёт некоторое время, даже если ты добьёшься успеха?

— Что я только что сказал о перебивании? — Лекки развернулся и ткнул пальцем в Железного Кина. — Ты делаешь это нарочно.

— Да, но не чтобы разозлить тебя. Кахл Вукасин в данный момент маневрирует 'Несокрушимым Гигантом' и его флотом, чтобы противостоять врагу в убеждении, что ты восстанавливаешь полевые системы.

— Да?

— Ты сейчас не восстанавливаешь полевые системы, и даже если Гильдия ответит, как только получит это сообщение, пройдёт значительное время, прежде чем наша передача достигнет их, а их — доберётся обратно до нас.

— К тому моменту мы будем в бою без щитов... — простонал Лекки. Он уткнулся головой в руку, потирая лоб, чтобы облегчить внезапную боль за глазами. — Может ли это быть ещё хуже?

— Да. Быстро ухудшится, если ты не сообщишь Кахлу Вукасину о своей неспособности восстановить полевые системы.

Лекки издал нечленораздельный рык и вытащил себя из кресла. Он прошёл пару шагов, затем остановился, разрываясь между двумя курсами действий.

— Не следует ли мне сначала связаться с Гильдией, а затем сказать Вукасину, что всё в движении? Лучше, чем сказать, что я ещё ничего не сделал?

— Мы сейчас ускоряемся по направлению к вражескому флоту без оборонительных щитов. — Эркунд подошла к одной из суб-панелей и постучала по рунной панели. Экран загорелся, показывая вид на разгорающиеся боевые действия. Меньшие корабли Кинов выдвинулись, чтобы прикрыть более крупные суда флота, выпуская залпы торпед, чтобы помешать вражеским кораблям сомкнуть строй — такое тесное сближение ограничивало их способность уклоняться от управляемых снарядов. Эскадрильи штурмовиков вылетали из вражеского авианосца — эскадрильи пустотных истребителей, намеревающихся перехватить торпеды; более крупные корабли за ними, вероятно, несли противокорабельное оружие в виде ракет и бомб или, возможно, абордажные партии для внезапных атак.

Неестественный корабль-дракон оставался прямо на курсе к 'Несокрушимому Гиганту' в сопровождении двух крейсеров. Похоже, они намеревались вторгнуться на сам корабль Оплота.

— Глазами Грильбира! — выругался Лекки, выбегая из комнаты связи в пилотскую кабину. Он активировал межкорабельный канал. — 'Несокрушимый Гигант', говорит Железный Мастер Лекки на 'Искре'. У меня срочное сообщение для Вукасина. Соедините меня с ним немедленно.

Он сел в пилотское кресло и начал активировать управление кораблём, встроенное в подлокотники. Полдюжины Э-КОГов вышли из своих зарядных ниш и направились к станциям вокруг кабины, подключаясь непосредственно к системам.

— Зачем ты включаешь питание? — спросила Эркунд.

Лекки проигнорировал её, ожидая ответа Вукасина. Это заняло всего пару мгновений, и по его тону кахл пустотных операций был не в лучшем настроении.

— Где мои щиты, Железный Мастер? Они нужны мне сейчас.

— Да, насчёт этого... — Лекки снова вспомнил, как его отчитывали, когда он был учеником, но на этот раз это действительно была не его вина, что всё пошло наперекосяк. — Мастер-Ключ нуждается в новом шифре разблокировки от Гильдии, который я сейчас пытаюсь получить.

— Ты хочешь сказать, что не можешь вернуть мне мои щиты? — В голосе Вукасина появилась интонация, от которой Лекки съёжился.

— Пока нет, — ответил он. — Возможно, более осмотрительный план битвы сейчас в порядке?

— Осмотрительный?

— Может быть, оставить этот бой остальному флоту?

Лекки активировал реактор и двигатели и следил, как красные полосы на индикаторе мощности становятся янтарными, а затем зелёными.

— Ты намереваешься уйти? — спросила Эркунд.

— Что это? — сказал Вукасин, уловив слова Железного Кина.

— Я увожу 'Искру' и присоединяюсь к остаткам флота, — солгал Лекки.

— Правда? — Из динамика связи послышалось недоверие.

Эркунд прошла мимо и начала нажимать клавиши на посту управления, отодвинув ногой Э-КОГа. Уровень мощности начал падать.

— А теперь что ты делаешь? — потребовал Вукасин.

— Я-я... — заикаясь, пробормотал Лекки. Он нахмурился на Эркунд. — Что ты делаешь? Это мой корабль!

— Это корабль Гильдии, — напомнила ему Железный Кин. — Я не могу позволить тебе abandon свою обязанность перед Гильдией.

Уровень реактора снова упал до холостого хода, гул мощности вернулся к едва уловимой вибрации корпуса.

— abandon...? Ты думаешь обо мне настолько плохо, что обвиняешь в бегстве?

— Думаю, но это не моя главная забота. — Эркунд сделала шаг вперёд, скрестив руки. — Мастер-Ключ нужен для реактивации щитов. Если ты умрёшь, Мастер-Ключ бесполезен. Следовательно, я должна сохранить тебе жизнь, чтобы ты мог выполнять обязанности Гильдии, и ты должен оставаться на борту.

— Кто-нибудь из вас просто скажите мне, что, во всех сотнях залов Орасина, происходит! — прорычал Вукасин.

Лекки тяжело сглотнул. У него не было желания торчать на корабле Оплота, пока его атакуют, но Эркунд не оставляла ему выбора. Он не мог приказать Железному Кину отступить, и у него не было возможности одолеть её, не рискуя серьёзно ранить себя или повредить 'Искру'.

Эркунд подняла руку к двери в комнату связи, её значение было ясным.

— Кахл Вукасин, я делаю всё возможное, чтобы исправить ситуацию как можно быстрее. — Лекки попытался говорить властно, но его тон перешёл в напыщенный. — Я восстановлю щиты, как только смогу, но, ради всех нас, не подвергайте 'Несокрушимого Гиганта' большей опасности, чем мы уже в ней находимся.

— Я не могу бежать, не могу сражаться, а корабль Оплота размером с большой астероид, так что мы не сможем долго прятаться. Лучшее, что мы можем сделать, — это попытаться держаться подальше от неприятностей как можно дольше.

Связь прервалась с громким щелчком, оставив Лекки в тишине бездействующей пилотской кабины. Его мысли кружились, но вид Железного Кина, указывающего ему на комнату связи, сфокусировал его внимание. Ему нужно было отправить сообщение в Гильдию, и тогда всё уладится.

Лутар встал и расправил плечи, как бы расслабляясь. Физически это не имело значения, но это заставило его мыслительные процессы чувствовать себя немного спокойнее.

— У меня плохие новости, которыми я должен поделиться как часть моего свидетельства перед советом. Я ознакомился с последними передачами с корабля Оплота, которые были отправлены в течение последних нескольких оборотов, но из-за искажений Колодцем Ирду были необнаружимыми для Вотаннических каналов наших кораблей. — Он посмотрел на Миртун, чтобы убедиться, что она понимает его следующие слова. — Нам повезло, что Джордики активировала Святилище в Цитадели внизу, иначе мы бы полностью ничего не знали об угрозе нашему Роду. Последние сообщения ясно дают понять, что корабль Оплота занимает оборонительную позицию в системе Тройар. Они опасаются, что их преследователи обладают колдовской способностью выслеживать их в варп-пространстве, и поэтому реальное пространство обеспечивает более верное убежище, чем продолжение попыток уйти от охотников. По моим расчётам, принимая во внимание данные, собранные во время возвращения Железного Шлема, навигация по Колодцу Ирду в обратном направлении не так опасна, как вход. Самая большая трудность — определить, где мы выйдем и в каком направлении будем двигаться, учитывая, что варп-течения быстро унесут нас в бурные окраины шторма.

— Если мы сможем правильно пройти по Колодцу — а наша успешная предыдущая навигация подтверждает, что мы должны это сделать — то мы можем выйти из Колодца в Эгирсунде. Тогда нам останется всего один прыжок примерно в пять световых лет, чтобы достичь Тройара.

Он сделал паузу, зная о влиянии своих следующих слов, хотя убедился, что в его интонации нет ничего, что можно было бы истолковать как предложение одного курса действий над другим. Он просто хотел изложить текущие факты.

— Примерно через пять вахт, — сказал он, — мы могли бы быть обратно у корабля Оплота.

Раздался, вопреки протоколу, гул голосов, пока Хелига не настояла на тишине, пока песок ещё не высыпался. Возмущённая, она подала знак Лутару продолжать.

— Однако, если мы свяжем себя экспедицией на поверхность, мы не можем сказать, сколько времени это займёт, или будет ли возможна эвакуация, если события обернутся против нас. — Он увидел, что Миртун пристально изучает его, и снова сделал паузу, чтобы наилучшим образом сформулировать свои следующие слова. — Я не высказываю своего мнения по этим вопросам в данный момент. Я отдам свой голос в соответствии с любыми новыми сведениями, которые мы получим.

Джордики поспешила в камеру Главного Святилища, пока остальные, вернувшиеся с поверхности, направлялись в зал совета. Она направилась прямо к своему пюпитру и активировала экран. Она набрала адреса каталогов не задумываясь, вызвав файл данных, который занимал её мысли с тех пор, как он прибыл.

КОРРЕКТИРОВКА: ЗАМЕНИТЬ_ВСЕ:

URD-0r: То, что потеряно, может быть найдено.

VeRD-4n: То, что потеряно, может быть найдено.

Sk-43L: Не ищи то, что потеряно.

Активировав тщательное сканирование недавних передач, усиленных Святилищем Цитадели, она поискала любые другие обновления сообщения, возможно, что-то, что помогло бы ей составить ещё одно исправление или подтвердить предыдущую интерпретацию. Ничего не обнаружилось как прибывшее, пока они были отрезаны штормами. Джордики не была уверена, хорошо это или плохо.

Почему это не было единодушным сообщением? Перечитывая свой перевод, Джордики решила, что нет противоречия между смыслом двух и указанием одного. Учитывая характер её исправления, отрицание, переформулированное в положительное, она знала, что это была не проблема расшифровки. Эта часть не была её интерпретацией — сигнал от Вотанна определённо был тройным разделением.

Что это означало?

Вещь может быть найдена, но её поиск может быть вреден.

Разве они не достигли этой точки сейчас? Утвердительная часть миссии — Ортонар может быть найден — была прямым ответом на сделанный запрос. Почему третий Вотанн предпочёл предупреждение в ответе? Или, что более важно, почему другие двое не предложили аналогичного предупреждения? Было ли это упущением или преднамеренным действием, что сообщение было смешанным, и почему возникла необходимость в корректировке? Было ли согласие между триумвиратом?

Работа с Вотанном заключалась в формулировании вопросов определённым образом и интерпретации ответов с правильной точки зрения, но все эти неизвестные факторы тяготили мысли Джордики. Это была не теоретическая или историческая проблема, это было реальное дело жизни и смерти для очень, очень многих Кинов.

Если бы она провела больше времени с другими Гримнирами, она была бы более уверена в том, как справиться с ситуацией. Приобрела ли она дурные привычки здесь, на 'Великом Предприятии', одна?

Миртун решила провести Взвешивание Решения — почему именно сейчас, из всех времён? — и это означало, что мнение Джордики имело вес. Больше никаких споров с упрямым командиром отряда. Она могла не только убеждать словами, гири Гримнира также могли быть достаточными, чтобы склонить чашу весов в ту или иную сторону. Как и должно быть, учитывая, что она была голосом Вотанна. Её голос в дополнение к большинству совета или в сочетании с голосом Миртун мог решить исход.

Что означало, что решение было такой же её заботой, как и заботой Миртун...

Её слово и размещение нескольких гирь могли привести к тому, что они вернутся на корабль Оплота, abandon это бесплодное путешествие, которому она противилась с самого начала. Миртун не могла не знать, что Джордики была против. Созвав Взвешивание, Верховный Кахл давала себе выход из плохого решения?

Слишком много мыслей гонялись друг за другом в её голове. Результат голосования имел последствия, выходящие за рамки судьбы корабля Оплота. Будет Святилище действительно в опасности или нет, Миртун покинула 'Несокрушимого Гиганта', чтобы преследовать свои личные приключения. Если затем выяснится, что большинство её совета и союзников хотят abandon его, то её решение с самого начала было неверным, её лидерство, возможно, поставлено под сомнение. Существовали меры — процессы — которые могли быть приведены в действие для отстранения Верховного Кахла, хотя обычно такие вещи были формальностью, если действующий глава был тяжело ранен и не мог продолжать свои обязанности или иным образом был признан неспособным служить. Миртун не хотела этой должности с самого начала; никто не считал её подходящей. Возможно, для всех было лучше, если ей позволят провести последние сезоны её жизни в качестве Хернкахл, как она и прожила всю остальную жизнь, не обременённой ненужной ответственностью.

Последнее приключение для Миртун.

— Всё готово для атаки, — сказал Дори совету, бросив топор на стол. Он сел на скамейку соседнего стола, отказавшись от места, которое ему предлагали. Ноющая боль в голове усилилась, когда он возвращался с поверхности, а не рассеялась, как он надеялся.

По пути, через канал связи, Фиртор спорил, что нужно остаться, утверждая, что именно Хернкин несут волю Вотанна в места тьмы. Здесь были Святилище и Цитадель, и хотя у них не было средств, чтобы отбить её прямо сейчас, конечно, именно таково было намерение Ортонара — привести сюда Род с силами в будущем, чтобы посмотреть, что можно будет вернуть для Рода и Лиги. Дори был почти убеждён, но знал, что слышит всё через призму клятвы, которую он дал.

Джордики всё ещё была в её Главном Святилище, и поэтому возможность говорить перешла к Миртун. Дори внимательно наблюдал за ней, гадая, на чём остановился её разум.

— Я сказала в начале этой процедуры, что хочу, чтобы совет решил, а также что время поджимает, — начала Верховный Кахл. — В этом духе я отказываюсь от своего времени для выступления. Всё, что было сказано, с обеих сторон дебатов, изложено перед нами. Я призываю Хранительницу Весов начать голосование.

Хелига приняла инструкцию с торжественным кивком, в то время как другие члены совета переглянулись с удивлением и недоумением.

— Больше никаких разговоров, — сказала Хелига, когда шёпот стих. Когда болтовня утихла, она повернулась к Дурдану Плащмейстеру. — Поскольку дальнейших дебатов не будет, твой голос — первый.

Хелига жестом пригласила члена совета подойти к весам. Находясь у 'основания' подковы, сидя на равном расстоянии от обоих концов, с весами в центре столов, Дурдану предстояло пройти самое большое расстояние, и он не торопился, чтобы выглядеть величаво и уверенно. Дори подавил рычание, вспомнив, что Вотанн в своей мудрости взращивает удивительное разнообразие клонскейнов и Кинов, которые из них вырастают. У всех была своя роль.

Очень обдуманным движением Дурдан взял свою гирю и поставил её на сторону Гримнира. Из-за небольшого веса весы едва шелохнулись, но это был сигнал. Следующие несколько членов комитета проголосовали так же, и весы склонялись всё больше и больше в сторону возвращения на корабль Оплота с каждым из них. Ийрдин Кабб была первой, кто проголосовал против, и так же поступили ещё несколько членов, хотя этого было недостаточно, чтобы вернуть равновесие в вертикальное положение. Следующие голоса снова были против того, чтобы остаться, пока Холгир и Фиртор не поставили свои гири. Первая распределила свои в основном за то, чтобы остаться, но одну поставила на сторону ухода. Фиртор поставил все свои на то, чтобы продолжить поиски Ортонара, и весы снова качнулись в сторону нейтрали, но не достигли её.

Оставшиеся члены совета, включая Звёздного Странника, имели несколько гирь значительного веса, большинство из которых склонили чашу весов в пользу защиты корабля Оплота, как Дори и ожидал. Вес мнения совета начинал проявляться ещё больше.

Лутар встал и направился к центру столов, на мгновение повернувшись к Миртун, прежде чем взять свои гири. Первую он поставил на сторону кахла — остаться. Остальные три, с сожалением вздохнув, поставил на сторону Гримнира.

Дори посмотрел на Миртун, и на мгновение её фасад невозмутимости рухнул — её губа дрогнула, когда она увидела, что её старейший доверенный человек, её буквальный спаситель, нарушает веру. Железный Кин сел без комментариев, и другие последовали за ним, большинство разделив свои гири, некоторые поровну, другие отдавая предпочтение тому или иному курсу. Звёздный Странник поставил три гири на чашу Гримнира, четвёртую держа в руке. Дори увидел, как Мастер Пустоты взглянул на Лутара, прежде чем отдать свой последний голос на сторону 'остаться'. Равновесие было ближе, чем ожидал Дори, но всё же заметно смещено в сторону ухода из системы, чтобы воссоединиться с кораблём Оплота. Невозможно было сказать, смогут ли только гири Миртун изменить решение. Ветеран гадал, должна ли она это делать. Взвешивание было призвано дать каждому человеку право голоса, равное ценности его мнения, но пока был тот, кто не высказал свои взгляды.

Джордики ещё не присоединилась к ним.

— А как же Гримнир? — спросил Дори. — Будем ждать её?

Хелига заглянула в Книгу Взвешивания, проводя пальцем по страницам, листая туда-сюда тонкий том.

— Это на усмотрение совета, — сказала она, хотя, произнося это, нахмурилась и не звучала полностью убедительно. Она закрыла книгу и посмотрела на Миртун. — Может быть, дадим ей один оборот песочных часов, чтобы присоединиться?

Атмосфера была напряжённой. В том виде, в каком это было, Миртун могла высказать своё мнение и решить исход голосования прямо сейчас. Если она позволит Джордики проголосовать против, они наверняка возьмут курс на Эгирсунд, независимо от чувств Миртун по этому поводу. Дори понял, что задержал дыхание.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

НАСЛЕДИЕ ПРОШЛЫХ ДЕЯНИЙ

Миртун сделала паузу. Отсутствие Джордики выглядело как возможность, но на самом деле было ловушкой для неосторожных. Не намеренной, решила Миртун, Джордики была не из таких, но ямой, которая могла поглотить Верховного Кахла. Если она подождёт, голос Джордики, скорее всего, будет отдан в самых прямых интересах Гримнира и Вотанна — защитить Святилище корабля Оплота. Это было правильно и справедливо, и кто она такая, чтобы это оспаривать? Если Миртун продолжит голосование и отстранит Джордики, всегда будут вопросы о её авторитете. 'Лидер, использующий лазейки', — могли бы сказать некоторые, и с полным основанием. Она уже уклонилась от Пространства Очага; использовать procedural лазейку при этих обстоятельствах создаст модель безответственности. Если её голос должен быть услышан, если позиция Верховного Кахла должна что-то значить, Миртун не могла позволить себе воспользоваться оплошностью Гримнира.

— Пожалуйста, напомни ей, что её ждут, — сказала Миртун Хелиге. — Мы подождём её прибытия.

— Возможно, нам стоит послать кого-нибудь проверить её? — предложила Кайла Бродстретч из Пионеров.

— Со мной ничего не случилось, — объявила Джордики, пересекая зал. Она была красной и запыхавшейся. Гримнир посмотрела на Хелигу, а затем на книгу, которую Хранительница Весов держала. — Если совет разрешит, я могу сделать специальное заявление?

Хелига молча повернулась к Миртун, слегка приоткрыв рот, взгляд вопросительный.

— Учитывая, что остались только я и ты для голосования, — сказала Джордики, приближаясь к Верховному Кахлу, — я не вижу проблемы. Я не могу никого убедить изменить своё мнение.

Миртун не могла понять, что происходит. Была ли это попытка Джордики продвинуть своё собственное положение в преддверии воссоединения с другими Гримнирами, будучи одной из нескольких, а не единоличной властью? Но, как она и сказала, никого не осталось, чтобы убеждать, так какая разница?

— Я рада выслушать то, что ты хочешь сказать, — ответила Миртун, прежде чем оглядеть столы. — С согласия всех остальных?

Поспешный хор утвердительных ответов вернулся. Все жаждали услышать показания Джордики, а затем покончить с этим делом. Миртун села и махнула Гримниру, чтобы та заняла своё место за столом на противоположном конце дуги. Когда Джордики отошла, Миртун заметила, что она держит в руке мини-проектор. Она положила его на стол и активировала. Сверху заструился слабый синий свет.

— С вашего позволения, я поделюсь некоторыми сообщениями, полученными от Вотанна в недавнем прошлом, чтобы помочь вам понять мои мысли. Вопрос, который Миртун поставила перед нами сегодня, нелёгкий. Случается, что сердце и голова не на одном месте у некоторых из вас, и даже у тех, кто единомыслен, я считаю, что сделанный нами выбор имеет большие ставки в любом случае.

Гримнир нажала руну на проекторе, и появились строки сообщения. Миртун сильнее сжала челюсть, читая их.

URD-0r: То, что потеряно, не может быть найдено.

VeRD-4n: То, что потеряно, не может быть найдено.

Sk-43L: Не ищи то, что потеряно.

— Пришло время правде восторжествовать, — продолжила Джордики, глядя прямо на Миртун.

— Ты показала мне это как доказательство того, что THA-C342 потерян в варп-пространстве, — сказала Верховный Кахл.

— Но после мы говорили о том, что, по-моему, это касалось более глобальных вопросов, продолжать экспедицию или нет, — ответила Джордики. В её голосе не было злобы, но если она хотела бросить тень на репутацию Миртун, она пачкала и свою.

— Ты решила поделиться этой точкой зрения со мной конфиденциально, — прорычала Миртун. — Ты могла говорить с советом в любое время, в том числе когда мы обсуждали THA-C342.

Раздались недовольные перешёптывания от некоторых членов совета.

— Я доверяла тебе поступить правильно, — ответила Джордики. — Доверие важно, между Кин, но особенно между кахлом и Гримниром.

— Это, кажется, проливает иной свет на обстоятельства, — сказал Звёздный Странник.

— Тихо, ты, — сказала Джордики снова без гнева, скорее как замечание. — Тебе не давали разрешения говорить, и это касается только Миртун и меня.

Приглушённые жалобы продолжались, хотя ни одна не была высказана слишком открыто. Миртун боролась с растущим гневом. Если Джордики пыталась спровоцировать её на неверные слова, она должна была сохранять хладнокровие. Она сложила руки на коленях и держала голос ровным, глаза метнулись обратно к сообщению от Вотанна.

— Думаю, это было бы более уместно до начала дебатов, — сказала Верховный Кахл. — Это немного похоже на то, что ты хочешь внимания.

— Извини, правда извиняюсь, — сказала Джордики, и её выражение соответствовало словам. — Я должна была быть уверена в том, что собираюсь сказать, поэтому мне нужно было всё как следует обдумать, прежде чем прийти.

Она нажала другую руну на проекторе, и голограмма мерцала. Потребовалось ещё раз взглянуть, чтобы Миртун заметила, что изменилось.

КОРРЕКТИРОВКА: ЗАМЕНИТЬ_ВСЕ:

URD-0r: То, что потеряно, может быть найдено.

VeRD-4n: То, что потеряно, может быть найдено.

Sk-43L: Не ищи то, что потеряно.

— Ты держала это в секрете? — Терпение Миртун увяло под жаром её возобновившегося гнева. Она поднялась на ноги и сделала шаг. Лутар тоже встал, готовый вмешаться.

Голос Миртун превратился в холодный шёпот. — Не вмешивайся, я сейчас не в лучших отношениях с тобой и не хочу, чтобы стало хуже. Моя собственная Гримнир всё это время скрывала это. Хранительница, можем ли мы пересчитать голоса?

— Подожди, — сказала Джордики. — Ты читаешь то, что хочешь прочитать, Миртун. Для меня это всё равно не говорит о том, что мы должны были искать Ортонара, только что его можно найти. Случайно, мы знаем, что это правда. Теперь мы здесь. Но это не всё, не так ли? Есть ещё одно сообщение, более старое, которое более актуально, чем всё это, и именно оно доставляет мне больше всего хлопот.

— Что ты имеешь в виду? — Гнев Миртун остывал, горн её ярости был несколько погашен невозмутимостью Джордики. Она не выглядела ни испуганной, ни торжествующей. Фактически, не было никаких признаков того, что она вообще считает, что участвует в споре.

— Когда Ортонара объявили погибшим и совету нужно было выбрать нового Верховного Кахла, Гримнир перевела это сообщение от Вотанна.

Слова засияли на экране. Миртун не видела их раньше и внимательно изучала, её лоб ещё сильнее нахмурился при повторном чтении.

URD-0r: Верховный Кахл Странствовал По Большому Миру Больше Большинства.

VeRD-4n: Верховный Кахл Обладает Мудростью Жизни Длиннее Большинства.

Sk-43L: Верховный Кахл Обладает Силой Воли Вершить Свою Судьбу Больше Большинства.

— Это обо мне? — прошептала она. — Поэтому Пространство Очага выбрало меня, на основании этого?

Джордики шагнула ближе, и теперь в её взгляде появилось то, что Миртун узнала: гордость. Гримнир повернулась теперь к совету, пока Миртун читала сообщение в третий раз.

— Величайший странник, самая долгая жизнь, сильнейшая воля, — продекламировала Джордики, её глаза увлажнились. — Это были качества, которых Вотанн требовал от следующего Верховного Кахла. Совет рассмотрел каждого члена Рода. Случайно, это тысячи и тысячи Кинов, и только один мог удовлетворить всем трём требованиям. Только один. Миртун Даммергот.

Невозмутимость Миртун полностью сломалась, слёзы текли по её щекам. Она смотрела, как Джордики берёт гири своих голосов и аккуратно ставит их на весы. Когда она закончила, Гримнир отошла. Две стороны были почти равны, слегка склоняясь в сторону Гримнира. Чтобы ни захотела Миртун, её голосов будет достаточно, чтобы это произошло.

— Ты глупая девчонка, — всхлипнула Миртун, заключая Джордики в крепкие объятия. — Ты заставила меня пройти через все эти испытания.

Гримнир высвободилась, вытирая собственную слезу кончиком пальца.

— Я должна была заставить тебя понять, Миртун.

— Понять что?

— Ты — выбор Вотанна. Ты — Верховный Кахл. Они хотели именно такого человека, как ты, чтобы принимать такие решения. — Гримнир говорила с Миртун, но затем обратилась к совету, глядя от одного к другому. — Вотанн — единственный, кто знает, почему Ортонар пришёл сюда. Он потерпел неудачу, и поэтому они направили совет выбрать преемника. Того, кто пойдёт за Ортонаром. Того, кто останется верен тому, о чём Вотанн уже просил. Я знаю, ты не думаешь, что ты материал для Верховного Кахла, и что ты совсем для этого не подходишь, но тебе не решать. Вотанн дал тебе эту власть, чтобы ты использовала её так, как используешь, а не так, как ты думаешь, должен использовать какой-то другой Верховный Кахл.

Миртун кивнула, принимая то, что сказала ей Гримнир. Дрожащими руками она взяла первую из своих гирь и подошла к весам.

Она посмотрела на совет и увидела веру на их лицах — готовность следовать за ней, куда бы она ни повела, чего не было раньше. Снова улыбнувшись Джордики, Миртун положила первую гирю под фигурку кахла, склоняя равновесие.

Лекки не часто думал о смерти, но сцена, разворачивающаяся на экранах 'Искры', очень сильно напомнила ему о ней. То, что начиналось как наступление Рода Вечной Звёздной Кузницы, превратилось в бегущее космическое сражение, попытку удержать вражеские корабли как можно дальше от 'Несокрушимого Гиганта', избегая при этом ввязывания в более длительные бои. Ещё несколько кораблей из других Родов прибыли, чтобы помочь в обороне, но силы Тёмных Богов тоже пополнились недавними прибытиями, и всё ещё были сигналы, указывающие на другие суда в варпе.

Единственной реальной надеждой было то, что ни один из атакующих кораблей ещё не подошёл достаточно близко, чтобы испытать защиту корабля Оплота — враг пока не знал, что у их жертвы нет оборонительных щитов. Монолитное судно всё ещё имело значительные орудия и торпеды, а также стартовые отсеки, и его общая масса была защитой от всех, кроме самых сильных атак. Однако, если бы противостоящие командиры узнали, что ничего не защищает двигатели, орудийные батареи, командную башню...

— Нет подтверждающего сигнала? — Лекки снова спросил Эркунд. Она покачала головой. Железный Кин установила прямую связь с выделенным Гильдейским каналом связи 'Искры', но пока не было подтверждения того, что передача Лекки прошла через возможную блокаду связи, которую могли создать враги. Присутствие такого количества кораблей Проклятых сильно нарушало варп-передачи в дополнение к любым преднамеренным попыткам изолировать связь их жертвы.

Корабль-дракон продолжал своё одержимое стремление навести свои орудия на 'Несокрушимого Гиганта'. Одна только мысль об этом имени заставила Лекки захотеть плакать. Гигант был очень даже сокрушим теперь, благодаря его неуклюжим переговорам с Миртун и его поспешному решению отключить поля.

Сидя в пилотском кресле, наблюдая, как на экранах взрываются корабли, перекрещиваются шлейфы плазмы и лазерные лучи, торпедные трассы и межкорабельные ракеты, эмиссар был вынужден признать свои ошибки. Кины умирали, многие навсегда потеряны для Вотанна. Пустотный бой был жесток и беспощаден. Тела терялись в вакууме; мощь выпущенного оружия могла разорвать бронированные корпуса и оставить очень мало от живых существ внутри. Взрывная декомпрессия, секущие лазерные лучи, ледяная пустота означали, что в любом звездном сражении число погибших превышает число раненых.

— Мы обречены, — застонал он, его голова и плечи поникли. — Моё тщеславие уничтожило нас.

— А также корабль Оплота и большую часть Рода Вечной Звёздной Кузницы, — добавила Эркунд.

Лекки свирепо посмотрел на неё.

— Почему ты такая? Ты почти не говоришь со мной, а когда говоришь, то с презрением и насмешкой. Что я такого сделал, чтобы так тебя обидеть?

— Ты разочарование в своей неспособности придерживаться идеалов Кина, — прямо сказала Эркунд. — Ты ценишь личные амбиции выше коллективной выгоды, эго выше служения и винишь в своих неудачах других, вместо того чтобы принимать свои собственные недостатки.

— Разве я только что не признал ответственность за этот беспорядок? — простонал Лекки, сползая из пилотского кресла. Он махнул рукой на разворачивающуюся драму на экране. — Но будем честны, не я привёл эти корабли сюда, чтобы атаковать нас. Даже если бы щиты работали, ситуация всё равно была бы мрачной. Миртун виновата больше, чем я! Говоришь о моём эго? Она не могла заставить себя говорить со мной ни секунды. А затем улетает, как муха, в погоне за Вотанн-знает-чем. И забрала с собой три отряда. Сейчас они бы очень пригодились, не так ли?

— Думаю, всё это становится академическим, — сказал Железный Кин, привлекая внимание Лекки к экрану.

Группа вражеских кораблей, с кораблём-драконом во главе, прорвала попытку заслона меньших судов Кинов.

— Кажется, они не собираются замедляться, — сказал Брёкир.

— Полагаю, они намерены взять 'Несокрушимого Гиганта' на абордаж, — ответила Эркунд.

Оба продолжали смотреть, как трио линкоров и два крейсера направились прямо к кораблю Оплота, их двигатели работали на полную мощность. Остальной вражеский флот сомкнулся за ними, образуя щит против атаки.

— Странно, — сказал Лекки. — Почему они не смыкаются все вместе? Им не нужно так много кораблей, чтобы отразить остальные наши суда, не так ли?

Эркунд ничего не сказала и оставалась сосредоточенной на экране. Лекки снова сел, напряжённый каждой частью своего тела, разум метался по кругу, пытаясь придумать, что делать. Другие Рунические Мастера пытались обойти главные пульты, но Лекки знал, что шифр заблокировал всю систему. Единственный способ снова запустить что-то стоящее — это перестроить силовые цепи и схемы управления с нуля и перезагрузить отдельные генераторы поля. Но на это потребуется гораздо больше времени, чем у них было, и нужно было бы запустить реактор на достаточно низком уровне, чтобы оставить корабельное оружие без питания.

— Они не отвечают нашим кораблям, — сказала Эркунд, проводя пальцем по экрану, оставляя линию подсвеченного оранжевого цвета, обозначающую общую дугу вражеского строя. Снаряды и лазеры продолжали освещать пустоту и горящие обломки по крайней мере нескольких кораблей.

— Может быть, нам всё же стоит запустить двигатели, — предложил Лекки. — Не чтобы убежать! Нет, не это, теперь уже слишком поздно. Но у нас одни из лучших щитов во флоте. Может быть, мы могли бы перехватить пару залпов для 'Несокрушимого Гиганта'. Но теперь уже слишком поздно. Очевидно, Гильдия не получила сообщение.

— Подожди...

Лекки увидел, что перестрелка усиливается ещё больше, но руны, обозначающие позиции кораблей Кинов, не соответствовали углам атаки, и новый росчерк торпед, казалось, исходил из глубины системы.

Эркунд склонила голову набок, словно прислушиваясь, затем подошла к межкорабельной панели связи и включила громкоговорители.

— Внимание, Род Вечной Звёздной Кузницы, внимание, Миртун Даммергот. Это капитан Арграв Лорзентин Его Императорского Величества тяжелого крейсера 'Вестник Войны' и Пятнадцатой Эскадры Флота. Мы приняли ваш сигнал бедствия и предлагаем нашу полную помощь. Мы в долгу перед вами по случаю Миртун Даммергот.

Руны, обозначающие полдюжины неизвестных судов, возникли на другой стороне флота Проклятых, каждое размером с крейсер или тяжелее.

— Что ж, — сказала Эркунд, выпрямляясь.

— Не уверен, что это имеет большую ценность, — сказал Лекки, жестом указывая на ближайшие вражеские корабли. 'Искра' внезапно содрогнулась от вибрации главных орудий 'Несокрушимого Гиганта'. Корабль-дракон был охвачен попаданиями, его пустотные щиты ярко засветились синим. Выйдя, казалось, невредимым из расширяющегося облака обломков и быстро рассеивающегося горящего газа, корабль выстрелил в ответ. Дорсальные лазерные турели посылали копья алой энергии вдоль бортов корабля Оплота. Два других корабля открыли огонь, разворачиваясь бортом, чтобы пустить больше лазерного огня взад-вперёд вдоль твердыни Кинов. Система связи 'Искры' перехватила сигналы тревоги и оповещения с 'Несокрушимого Гиганта', даже когда батареи ближнего боя открыли огонь, заполнив пространство вокруг атакующих кораблей взрывами и облаками плазмы.

Не обращая внимания — возможно, ликуя от осознания того, что у их цели нет энергетической защиты — Проклятые быстро сомкнулись. Сосредоточенный лазерный огонь вонзился в узкую часть верхнего корабля Оплота, проникая глубоко, а не режа. Цель этой фокусированной атаки стала ясна несколькими мгновениями позже.

Рои штурмовиков хлынули из их ангаров, направляясь прямо к 'Несокрушимому Гиганту'.

Оставив Джордики и группу Хёрткин охранять Святилище, Дори повёл Миртун и воинов 'Великого Предприятия' дальше вглубь abandon Цитадели. На этот раз они использовали не лифтовую шахту, а шли по следам Ортонара. По пандусам и лестничным клеткам силы Верховного Кахла, численностью в сотни, быстро спустились на первые уровни. Они уже были расчищены от мусора передовой группой, но вскоре они зашли дальше разведчиков, добравшись до первых больших галерей, отмечавших основные уровни.

Зал простирался на значительное расстояние и был настолько высок, что колоннады по обе стороны исчезали во тьме за пределами их ламп. Шаги эхом отдавались в огромном пространстве, Кин продвигались вперёд, блеск их оружия был подобен туманностям и галактикам в ночном небе.

— Мы отступили сюда после первой атаки, — сказал Дори Миртун и Хёрткин, которых он обучил быть новыми Айнхирами. — Точка перегруппировки. Мы разделились на три группы, понимаете, чтобы исследовать глубины. Каждая нашла свою судьбу где-то внизу, и Ортонар приказал командирам вернуться сюда и объединиться. Орки не последовали за нами, и мы решили, что, возможно, им не очень хотелось сталкиваться со всеми нами вместе.

— Они ждали? — сказала Ийрдин Кабб. — Тоже собирали свои силы?

— Именно так, — ответил Дори.

Там, где когда-то под высокими сводчатыми потолками стояли здания, теперь были лишь грубые очертания кирпича и ржавчины. Хотя они могли пройти по прямой через все отметки, Дори держался старых улиц, сворачивая на дороги между грудами мусора, следуя древним путям города. Трудно было представить, каким он был — Род Вечной Звёздной Кузницы был рождён в пустоте уже много поколений. Но Дори посещал несколько других Цитаделей, две на лунах, одну на планете, гораздо более пышной, чем эта. Возможно, это тоже была ложь, подумал он. Может быть, поверхность когда-то кипела жизнью, содранной орками или, возможно, уничтоженной в боях между ними и Кин.

— Интересно, каким он был, — прошептала Миртун. Все говорили тихо, скорее из уважения, чем ради скрытности. Хруст гравия под ногами и гул силовых ранцев казались слишком громкими в усыпальнице-поселении.

— Последние часы тех, кто здесь жил. Бежали ли они, чтобы построить новую жизнь в другом месте? Или умерли, защищая свои дома?

— Думаю, я немного знаю о том, что некоторые из них чувствовали, — мрачно ответил Дори.

Тупая боль в груди вспыхнула с новой силой.

— По крайней мере, если они решили сражаться.

Они продолжили путь.

Между звуками их передвижения Дори слышал другие шумы. Сначала он подумал, что это могут быть шпионы орков — помельче, снующие в темноте за пределами ламп. Сканер, который несла Ийрдин, подтверждал данные разведки: орки держались нижних хранилищ. Но он определённо слышал шаги. Звук далёкого смеха, глубокого и сердечного. Не оркское хихиканье, а звук Кина. Гомон голосов, скрежет инструментов, рокот двигателей транспортных средств. Тихо играла музыка — запись, а не живой оркестр — стук брошенных костей, тявканье гончих.

Оглядываясь, Дори видел в лучах света полу-взгляды движения. Больше, чем просто пыль, поднятая сапогами. Силуэты и тени, фигуры и лица. Ни одно не длилось дольше мгновения, но, как призраки, воспоминания этого древнего места обретали форму, эхом разносились по переулкам и оживлённым улицам. Никто другой, казалось, не был затронут, обшаривая лампами груды щебня, иногда ловя блеск металла в обломках.

Кин, достаточно молодая, чтобы быть только что из эмбри, её косы хлестали вверх и вниз, когда она бежала, казалось, прошла сквозь Дори. Он вздрогнул, оборачиваясь, но позади никого не было. Он всё ещё не мог избавиться от иллюзии грандиозных зданий по обе стороны, знамён, висящих на их простых бетонных стенах между высокими узкими окнами. Как будто ловящими искусственное солнце.

Он уставился в темноту и задался вопросом, было ли это правдой. Возможно, в высоте потолка было некое искусственное сооружение, которое делало комнатное солнце. Может быть, поверхность никогда не была такой обитаемой, но Кин сделали всё возможное, чтобы воспроизвести мир Древней Земли здесь, в глубине.

Дори задавался вопросом, почему только он это видит. Затем появился запах готовки, давно сваренного пива и озоновый привкус электромоторов. Он знал, что это галлюцинация. Его скафандр был герметичен. Ничто из этого не было реальным. Не более чем впечатление, память кого-то другого.

Он не испытывал ничего подобного, когда проходил здесь в прошлый раз.

Видения мёртвых изнашивали его характер, принося тёмные мысли о тех, кого они решили оставить на корабле Оплота. Внезапное сомнение закралось в него, мысль о 'Несокрушимом Гиганте', подобном этому месту, разрушенном и abandon.

— Мёртвые, все мёртвые, — пробормотал он.

Миртун взглянула на Дори через купол своего шлема.

— Ты всё ещё веришь, что должен был умереть здесь, внизу, вместе с Ортонаром?

Дори не понравился этот вопрос, он вызывал слишком много противоречивых мыслей.

— Ещё будет время для этого, — ответил он, меняя хватку на топоре.

— Я имею в виду, если бы Ортонар не отправил тебя обратно, ничего из этого было бы невозможно. Никакой экспедиции, никакого шанса закончить то, что он делал.

— И что же это было? — резко ответил Дори.

Миртун не говорила некоторое время, пока они почти не дошли до дальнего конца галереи, стоя под огромной аркой, ведущей в следующую огромную камеру.

— Может быть, мы узнаем, когда доберёмся до него, — тихо сказала Верховный Кахл.

— Наши показания меняются, — сообщил Брёкир Хари с поверхности. — Мы обнаруживаем всплески тепла на нижних уровнях, распространяющиеся вверх к вашей позиции. Учитывая вибрации от бурения, есть также повышенная сонарическая активность. Оба признака, я бы сказал, что орки пришли в движение раньше, чем я ожидал. Наши передовые силы могут оказаться втянутыми в бой, прежде чем они успеют создать надёжную линию обороны.

Контингент Миртун спускался по широкой винтовой лестнице в нижний зал, и сценарий становился всё мрачнее. Разбитые куски брони, abandon оружие и несколько тел, лишённых пустотных скафандров, лежали на ступенях, скошенные там, где пытались отступить. Орки были произвольны в своём мародёрстве, забрали некоторое оружие, но оставили плазменный молот и болт-пистолет; шлем бронированного скафандра сидел на изуродованном теле своего прежнего владельца.

Другие командиры были на том же канале связи и не нуждались в том, чтобы им передавали сообщение. Джордики также следила за связью в Святилище Цитадели, и именно Гримнир ответила первой.

— Я пыталась получить доступ к самым новым дата-ядрам Святилища, чтобы узнать что-нибудь об атаке орков или экспедиции Ортонара, но пока почти все системы, кроме Вотаннических каналов, мертвы. Там работает пара странных внутренних широковещательных систем, которые я не могу понять. Случайно, есть приёмник где-то внизу, который активировался, возможно, из-за нас, возможно, из-за чего-то ещё.

— Думаешь, орки знают, где находится Святилище? — спросила Миртун, беспокоясь, что у Гримнира недостаточно защиты.

— Что это за трансляция? — потребовал Железный Шлем. — Ты имеешь в виду Вотанническую передачу?

— Не очень сильную, — ответила Джордики, её голос становился слабее, когда она отошла от приёмника. — И нет, у нас пока не было ни взгляда, ни звука орков. Я могу это чувствовать только из-за КОРВов. Случайно, это было активировано чем-то.

— Нами или орками? — спросила Миртун. — Хари, можешь перенаправить бурильщиков к нашей позиции? Лучше стоять всем вместе, чем быть разрозненными в двух разных битвах.

— Мы не можем так сильно изменить траекторию, не сейчас, но я могу подвести их ближе к вашей позиции, и они смогут отступить к вам пешком.

— Нет, нет, не делайте этого! — прервал Фиртор, находясь на одном из бурильщиков, направлявшихся к первой позиции. — Это будет означать отказ от нашего лучшего способа выбраться отсюда.

— Мне нужно будет синхронизироваться с передачей, чтобы узнать о ней больше, что может усилить сигнал и выдать местоположение Святилища, — сказала Джордики, в то время как Миртун пыталась удержать в голове различные нити мыслей.

— Фиртор, Хари, есть ли место, которого вы можете достичь и где сможете защищаться, а затем вытащить оттуда? Вам не нужно останавливать орков, только замедлить их. Джордики, я хочу, чтобы ты пришла и присоединилась к нам. Я не думаю, что оставаться в Святилище безопасно. Если сможешь, попытайся отследить пункт назначения сигнала.

— Случайно, я смогу сделать это по пути, — ответила Гримнир.

— Ещё тела, — мрачно сообщил Железный Шлем. Более дюжины мёртвых Кинов лежали у подножия ступеней, их пустотные скафандры были разорваны и разбиты, шлемы помяты и треснуты. Стены были покрыты шрамами от попаданий и стеклянистыми порезами от плазменного оружия, а также более грубыми рубцами и разрезами.

— Айнхиры, за мной! — приказал Железный Шлем, лезвие его топора блеснуло, когда он активировал его. — Построиться для защиты.

Хёрткин выдвинулись вперёд и создали экран перед Миртун, когда она выходила из широкой лестничной клетки.

— Разведывательные группы, полная проверка, — сказала она своим Хернкин. Пионеры приступили к своей задаче, десятки Кинов, одетых в смесь курток и пальто, комбинезонов и пустотных скафандров, эклектичная группа по сравнению с более унифицированным внешним видом Хёрткин. Миртун улыбнулась, увидев в них воплощение своей предыдущей жизни: независимые, выносливые, всегда на передовой всего происходящего. Хотя больше не на своих транспортных средствах или гравитационных мотоциклах, они всё ещё были быстры и уверены, когда продвигались мимо Айнхиров, разбиваясь на отряды, их лампы освещали их продвижение, когда они рассредоточились по огромному залу. Вдалеке Миртун видела груды мёртвых и блеск ещё нескольких закованных в броню фигур, разбросанных вокруг.

— Команды извлечения, начинайте свою работу. — По слову Миртун группы Хёрткин последовали за разведчиками Хернкин, среди них две закованные в броню фигуры в капюшонах, Денрир и Асан, агенты Эмбри и Святилища, которые наблюдали за рождением и смертью Кинов. Их задачей была болезненная оценка мёртвых: отбор тех, кто может быть возвращён Вотанну, и тех, чей мозг был слишком повреждён для последней передачи. Учитывая увечья, нанесённые уже увиденным телам, Миртун надеялась, что Ортонар был избавлен от такой участи. Она смотрела, как два Эмбри разбирают мёртвых, качая головами, просеивая трупы, как шахтёры Ктонийцы просеивают руду. Из множества тел только немногие были унесены обратно к лестнице Хёрткин, усиливая тревогу Миртун за судьбу её предшественника.

— Мы задержим их в хранилище под вами, — сообщил Фиртор, очевидно, проведя частную консультацию с Брёкиром Хари. — Мы отведём бурильщиков, как только мы войдём, а затем будем сражаться, отступая к вам. Бурильщики смогут вернуться за нами на уровень выше вас.

— Итак, вы идёте к нам, затем мы идём к ним? — сказал Железный Шлем. — Не так-то просто с орками за спиной.

— Поэтому у нас есть другие туннельщики на подходе, — сказал Фиртор. — Правильно, Холгир?

— Да, — ответил другой Хернкахл. — Мы держимся, и когда у вас будет шанс отступить, мы пойдём вперёд и атакуем их сзади, удар и бегство. Им придётся развернуться и заняться нами или рискнуть оказаться меж двух огней. Вот тогда вы и прорываетесь.

— Нам нужно больше света, — рявкнул Железный Шлем. Его поведение ухудшалось с каждым шагом, и теперь в его тоне появился напряжённый оттенок, который беспокоил Миртун. Чемпион был со своими отрядами, шагая то в одну сторону, то в другую, вглядываясь во тьму зала и бормоча что-то.

— Что не так, Железный Шлем? — крикнула она. Когда она направилась к чемпиону, Айнхиры сомкнулись вокруг Миртун, образуя защитный барьер. — Что с тобой?

— Они используют тьму, — сказал он, поворачиваясь, с потерянным взглядом на лице в тусклом свете его шлема. — В первый раз они пришли из тёмных мест. Есть и другие пути сюда, не только через большие ворота.

— У нас есть Хернкин, они заметят всё, что попытается красться.

Железный Шлем уставился на неё, как будто не понимая. Сильно заморгав, он покачал головой, глаза забегали влево и вправо, лоб сморщился от confusion.

— Я не могу... В моей голове, крики, бой.

— Это ожидаемо, — сказала Миртун, крепко схватив его за плечо. — Уход отсюда был травмирующим...

— Не тогда, раньше, — рявкнул Железный Шлем. Его зрение потеряло фокус, и голос превратился в бормотание. — Когда пришли орки. Резня, косили всех. Воины пытались устроить засаду, их били пушки, разрывали на части когтистые шагоходы.

— Я его слышу, — сказала Джордики. — Случайно, это делает Святилище. Оно бормочет само с собой, посылая что-то — возможно, последнюю запись? Я не знаю, почему Железный Шлем этим затронут, но я тоже могу подключиться к этому с помощью моих КОРВов. Я просто смотрю на это, вижу это, как будто я по другую сторону окна. Железный Шлем чувствует это. Он получает целую загрузку памяти в свою голову.

— Мы сейчас на месте, — объявил Фиртор. — Расставляем отряды, разведгруппы deployed.

— Ты слышал Джордики? — спросила Миртун Железного Шлема, слегка встряхнув его. — Это эмпирическая трансляция. Никаких призраков. Просто сломанная загрузка, которая зацепилась за твои воспоминания о том, что ты был здесь раньше.

— Я не могу... — Железный Шлем отстранился, а затем ахнул, его глаза расширились от удивления и облегчения. Он огляделся, как будто видел своё окружение впервые.

— Мне удалось заблокировать передачу, — сказала Джордики. — На это уходит вся мощность одного из моих КОРВов.

— Где ты? — спросила Миртун.

— Недалеко, в другом конце галерей над вами. Скоро будем.

Хотя это было не совсем так, как представляла Миртун, все её силы были почти на месте. Но чего-то очень важного всё ещё не хватало.

— Ийрдин Кабб, есть признаки Ортонара среди этого беспорядка?

— Пока ничего.

— Продолжай искать, он должен быть где-то здесь, — прорычала Миртун. Она боролась с желанием бегать по залу, переворачивая тела самой. Она не была сторонницей этикета, но видеть, как их лидер так нервничает, не принесёт ничего хорошего её Кинам. Было трудно просто ждать.

— Хари? Что сейчас делают орки?

Пока они говорили, Миртун, Железный Шлем и ядро сил продвинулись примерно на половину зала. Сломанные колонны и кровавые пятна показывали, где орки нанесли свой урон.

— Ортонар не стал бы просто стоять и ждать, пока его оттеснят, — сказал Железный Шлем. Он указал топором вперёд, где массивные ворота на следующий уровень пробивали стену, лучи ламп двух отрядов Хернкин исчезали в темноте за упавшими плитами корродированного металла. — Орки были вон там, из глубин. Ортонар предпринял бы контратаку, пытаясь отбросить их передовую линию на тех, кто всё ещё прибывал. Возможно, даже загнать их самих к воротам, если бы смог.

Голос Брёкира Хари донёсся до её уха по частоте связи.

— Быстро идут к вам. Тепловое изображение и звуковой профиль предполагают пехотную волну впереди чего-либо более крупного. Шлейфы и вибрации глубже указывают на то, что они запускают боевые машины. Они будут на некотором расстоянии позади первой атаки.

— Они нетерпеливы, — сказала Ийрдин Кабб. — Для нас хорошо. Пусть бегут прямо под наши пушки.

— Ты нашла Ортонара? — Миртун не была уверена, где именно среди отрядов Хернкин находится Кабб. — Внимательно проверь у ворот.

— Я сообщу, как только что-нибудь найдём, — ответил лидер Хернкин с ноткой упрёка. Конечно, Ийрдин сообщит, подумала Миртун. Она становилась слишком тревожной.

Они продолжили, проходя мимо команд, устанавливающих кротовые миномёты и счетверённые полевые орудия, в то время как Э-КОГи использовали свои генераторы поля, чтобы сдвинуть мусор в низкие parapets. Несколько Железных Мастеров Брёкиров наблюдали за работой, каждый с коренастым помощником-Железным Кинам и свитой Э-КОГов. Тёрди был одним из них. Ветеран кузницы и поля боя направился поговорить с Миртун, когда она и её телохранители проходили мимо.

— Мы будем второй линией, — сказал он. Его лицо, тронутое возрастом, выглядело ещё более морщинистым внутри шлема его пустотного скафандра, освещённое снизу, так что его морщины были подобны пропастям. — Не делай ничего поспешного, отступай за нас, как только понадобится. Мы можем потерять несколько пушек и Э-КОГов, у нас только одна ты.

Миртун поблагодарила его и двинулась дальше. Она остановилась, как раз когда собиралась снова спросить Ийрдин, нет ли признаков Ортонара.

— Они идут, — объявил Фиртор. — Время заработать нашу долю.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

НЕИЗБЕЖНЫЕ СТОЛКНОВЕНИЯ

Лутар услышал объявление Фиртора и ощутил самое близкое к трепету, на что был способен Железный Кин: быструю переоценку процесса принятия решений, который привёл его сюда. Определённо, он сейчас жалел, что запустил эту цепочку решений сразу после расставания с Миртун. Она не разговаривала с ним после совета, и, несмотря на то, как всё обернулось, была явно недовольна его уклончивостью. В его нынешнем положении он теперь придавал меньшее значение необходимости — желанию? — облегчить часть своего вызванного чувством вины гнева — предположительно иррационального? — жестом, призванным внушить Верховному Кахлу, как высоко Лутар её ценит, и на какие жертвы он готов пойти, чтобы у неё было такое же уважение к нему.

Уже подорвав центральный тезис своего решения, он неизбежно теперь рассматривал всё последующее как серию ошибок, основанных на этой единственной оплошности. Покинуть 'Великое Предприятие' среди общего развертывания оставшихся войск на поверхность было достаточно легко. Корабль был в надёжных руках Звёздного Странника, даже без Путеводителя.

Он был, с зеркальным визором, неотличим от любого другого Кина.

Добраться до одного из участков бурения было формальностью. Он не хотел сражаться рядом с Миртун, это было бы слишком. Чтобы она знала, что он рисковал собой лично, чтобы помочь ей исполнить её клятву, было достаточно. Определённо, если дела пойдут не так, у него не было намерения покидать это место без Миртун. Он воочию видел мрак, охвативший Железного Шлема, когда тот был вынужден расстаться с Ортонаром.

Первоначальное заблуждение затем усугубилось, решил он, навигационной ошибкой в дополнение к изменению оперативного статуса. Таким образом, лишь отчасти по его вине он оказался на одной из буровых машин, направлявшихся к авангарду Фиртора, а не на той, что предназначалась для вторичной, отвлекающей атаки во время отхода.

По-настоящему роковым фактором, понял Лутар, было то, что он продолжил свой план вместо того, чтобы abandon его, когда он пошёл наперекосяк. Слишком много приключений с Миртун оставили свой след в его сети, приведя к чувству приверженности и упрямства, которое противоречило рациональной оценке.

Даже сейчас он мог бы быть в безопасности на буровой, возвращающейся на верхние уровни, а не нести ракетную установку L7 в поддержку отряда Хёрткин с 'Хитрого Странника'. Но оказавшись здесь, было бы трусостью, а не рациональностью, уйти. Предки наблюдали за ним так же пристально, как и за любым другим Кинам.

Фиртор выбрал хорошее место для обороны. Эта область выглядела как старая серия мастерских, с кузнечными трубами и плавильными ямами. Это был широкий зал, лишённый большого укрытия, с низким потолком и только тремя арочными входами — двумя впереди авангарда и одним позади сил, ведущим в коридор к двум массивным лестничным клеткам, которые зигзагом уходили вверх к главным воротам зала, где Миртун готовилась к обороне.

Лутар начал думать о Верховном Кахле и заставил себя перефокусироваться на том, что было вокруг него, впереди него. Вес ракетной установки и сумки с боеприпасами, примагниченной к его спине. Мерцание плазмы, которое заставляло тени стробоскопически плясать по его всеспектральным чувствам.

Топот приближающихся шагов.

Гортанное рычание.

Скрежет металла.

— Держать огонь, — скомандовал Фиртор. — Вы спокойны, расслаблены. Это будет лучший залп, который мы произведём сегодня. Нам не нужно, чтобы сорок болтеров стреляли по десяти оркам! Ждите моего приказа. Отмечайте свои сектора и стреляйте по целям там.

Лутар точно знал свой сектор. Вместе с отрядом рядом с ним он был назначен на квадрат перед правыми воротами, второй от сектора, который шёл к стене. У него был небольшой зеленоватый куб, визуально наложенный на область, чтобы быть уверенным.

Огни, раскачивающиеся и хаотичные, освещали туннели за пределами входов. Багровые, оранжевые, иногда прерываемые чем-то белым и вспыхивающим. Немного синего, возможно, от какого-то силового оружия. Шум становился всё громче. Лутару хотелось видеть данные измерителей Брёкира Хари, что-то более количественное, чем впечатления. Затем он передумал. Лучше, наверное, не знать.

Он поднял пусковую установку L7 и подключил свой канал связи к её прицельной системе. Его обзор объединился с изображением оружия, создав нечто вроде перекрестия на правой стороне его передней сенсорной полусферы. Лутар мог видеть тепловой шлейф, который так легко обнаруживался с поверхности. Он подошёл как порыв ветра перед наступлением орков, туман, накладывающийся на всё остальное, пытаясь перегрузить чувства Железного Кина.

Казалось, что входы были пусты в одно мгновение и полны рычащих зелёных гуманоидных тварей — в следующее. Красноглазые и неистовые, они хлынули в литейный цех, как расплавленный металл, когда-то лившийся по каналам, прорубленным в полу. Некоторые начали стрелять, пули рикошетили от пола и потолка, их цели были дикими. Горловые рычания сопровождали стрельбу, возможно, празднуя её, топот сапог эхом разносился по залу, когда орки наступали на кривых ногах. Длинные руки заканчивались грубыми кулаками, сжимающими тесаки и примитивные ружья. Тела, одетые в стёганые доспехи, усиленные небрежными кусками пластин и кольцами металла. Головы в конических шлемах, некоторые с неправдоподобно большими рогами, другие с корявыми гребнями из шипов и гривами из награбленных кабелей.

Их лица привлекли внимание Лутара. Зелёная кожа, толстая и бородавчатая, шрамированная, отмеченная водорослевыми наростами и сухими трещинами, как у пересохшей скалы. Курносые, выступающие челюсти, редкие клыки, тёмные языки, нависшие брови. Глаза, полные радости убийства и хаоса.

Несколько счастливых пуль просвистели вокруг отрядов Кинов, рикошетом откалывая куски камня от пола и стен. Воин крайне слева вскрикнул и отшатнулся, visor его шлема треснул. Она оправилась и подняла болтер, как и остальные её отрядные Кины, готовые ответить тем же.

— Держать... — предупредил Фиртор. Орки только вошли в зал, всего около двадцати из орды, напиравшей сзади.

Хотя он мог выстрелить из L7 цифровой командой, Лутар просунул палец в спусковую скобу. Внезапно он почувствовал большую связь с оружием, находя уверенность в усилении чувства контроля. Это больше не было отдельной системой, это было его. Он начал быстро обрабатывать информацию, предвкушая момент, который должен был быстро приближаться.

Взволнован.

Да, это было подходящее слово для этого. Это было захватывающе.

— Держать, — снова приказал Фиртор с большим напряжением в голосе. Хернкахл поднял свой болт-револьвер в положение для стрельбы. Другие целились из оружия вдоль длины литейного цеха.

Три десятка орков уже мчались по разбитому полу к ним, их жерла оружия кашляли огнём и металлическими пулями, почти без эффекта, рёв оружия усиливался. Лутар обнаружил, что его алгоритмы оценки риска с трудом справляются с ситуацией, и ему пришлось отменить рефлекс нажать на спуск L7. Он нашёл это странным. С точки зрения вероятности, шанс быть уничтоженным во время варп-прорыва был гораздо выше, чем здесь, и он совершил бесчисленное количество варп-прыжков.

Незнакомство порождает страх, заключил он. Его оценка здесь была основана на малом количестве данных и практически нулевом опыте. Бой между кораблями был совершенно другой ситуацией.

Были ли это нервы?

Как и ожидал Дори, большее количество мёртвых Кинов было обнаружено на подходе к главным воротам. Странно, что здесь не было орков. Почему чужаки убрали своих, но оставили Кинов? Разбирая груды тел, тьму прорезали лучи света, выхватывая оскалившиеся лица, сломанные шлемы и разбитые пустотные скафандры. Бывший чемпион составил картину того, что произошло после того, как ему приказали уйти.

— Мы были у девятой линии колонн, когда орочьи пушки начали главную атаку, — сказал он Миртун, ткнув большим пальцем через плечо на большие колонны позади них. — Я помню, как услышал гул, когда поднимался по ступеням, громче боевых криков. И регулярный стук нашего тяжёлого оружия. Думаю, Ортонар приказал контратаковать немедленно, зная, что не сможет удержать весь зал.

Он двинулся вперёд, топор в руке, как будто всё ещё был со своим Верховным Кахлом.

— Я помню крики и болтерную стрельбу, но они были далёкими.

Трупы образовывали грубую форму 'V', стреляющую в сторону ворот, а затем останавливались между колоннами на два ряда перед ними.

— Они продвинулись вперёд, почти добрались до ворот, но были окружены, — продолжил Дори, расшифровывая мрачную сцену, его голос стал хриплым шёпотом. К тому моменту он уже был бы в посадочном модуле, направляясь к варп-катеру 'Штормового Сияния', который доставил его на корабль Оплота. — Смотрите здесь, разбитые плиты пола от поступи шагоходов. Обгоревшие тела.

Грудь Дори сжалась от боли при мысли о Кинах, погибших в тот день. От этих обугленных останков не осталось бы ничего, что подошло бы для Вотанна. Столько жизней буквально превратилось в пепел и дым. Зачем Ортонар пришёл сюда? Вопрос жёг сильнее, чем орочьи огнемёты, убившие его товарищей. Если Ортонар был среди них, нечего будет возвращать. Поиски Дори стали ещё более настойчивыми, и он крикнул Денриру и Асану, чтобы те сосредоточили свои усилия вокруг него.

— Сканеры фиксируют что-то новое, — предупредила Ийрдин Кабб.

— Что-то? — рявкнула Миртун. — Что за что-то?

— Тепло и движение, с правой стороны зала. Я прикажу своим...

Внезапные крики и звуки пистолетов эхом разнеслись по залу, сопровождаемые вспышками болтерных снарядов с направления, упомянутого Ийрдин Кабб.

— Гроты! — предупредил один из разведчиков Хернкин. — Идут через вентиляционный канал!

Треск более лёгкого оружия присоединился к лаю болт-пистолетов, когда перестрелка разгоралась.

— Я же говорил, — прорычал Дори. — Они знают все входы и выходы из этого места.

— А я говорила, что у нас есть разведчики, и мы справимся, что мы и делаем, — резко ответила Миртун. — Давай просто найдём Ортонара, вернём людей Фиртора сюда, а затем мы сможем уйти.

— Да, давайте сделаем это, — ответил Дори, с холодком в животе при мысли о том, что участь, постигшая Ортонара, может постичь и Миртун.

Наблюдая за наступающей ордой орков, Лутар понял, что не совсем уверен, что ему делать. Он знал техническое устройство ракетной установки L7, но встроенное руководство было перегружено техническими аспектами и умалчивало о тактическом применении.

— Каковы принципы поддерживающего огня в этой ситуации? — спросил он, повернувшись к Кинам рядом с собой.

— Что? — Кин взглянула на него, её автоболтер всё ещё был нацелен вниз по литейному цеху. — О чём ты говоришь?

Лутар понял, что пришло время прекратить его уловку, и сделал своё зеркало прозрачным, показывая свою искусственную природу.

— Меня зовут Лутар.

— Тремя Мудрыми Головами! — выдохнул Кин. — Что, во всех Лигах, ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть на 'Великом Предприятии'?

— Я... помогаю, — ответил Лутар. Он точно знал расстояние до орков и сокращающееся время, чтобы найти ответ на свою проблему. — Или хочу помогать. У моей L7 есть два режима стрельбы, и у меня есть различные цели. Как мне расставить приоритеты?

— Приоритеты...? — Затем Кин понял, закатив глаза. Она улыбнулась и кивнула головой в сторону чужаков, которые были почти у отметки расстояния, которую Лутар установил для себя. — Я Тейн Гундр. Когда я только вышла из эмбри, мой старый тейн дал один совет: если сомневаешься, что делать, всегда сначала стреляй в больших.

— В больших? — Лутар снова обратил внимание на орков и увидел, что чужаки действительно толпились вокруг более крупных членов своей толпы, которая теперь удвоилась в размерах. — Моя благодарность, Тейн Гундр.

— Отлично, — со смехом сказал Кин. — Держись рядом со мной, и мы проведём тебя через это.

Через целеуказатель L7 Лутар мог видеть различную плотность наступающих оркских отрядов. Он выбрал тот, который представлял больше всего целей, и выбрал 'очередной' режим на пусковой установке.

Хотя они уже преодолели половину расстояния до линии Кинов, враг не показывал признаков страха или усталости. Если что, их скорость и свирепость увеличивались по мере того, как они росли в численности и приближались к своим врагам. Они были почти у целевой линии.

— Держать! — взревел Фиртор.

Зеленокожая орда бросилась вперёд, их беспорядочные выстрелы на этой дистанции были не более полезны, чем когда они только вошли; многие просто стреляли дико в воздух от радости боя. Легко было думать о них как о комичных, почти клоунских, но миллионы Кинов были убиты зверями, подобными этим, на протяжении многих тысячелетий, включая Ортонара и его экспедицию, и строителей Цитадели.

Месть обладала своей собственной ценностью, совершенно не зависящей от какой-либо материальной выгоды от следования за Ортонаром. Каждый Кин сражался, зная, что однажды он падёт, и если ему повезёт, он будет возвращён своему Роду и Вотанну. Но они также знали, что Предки наблюдают, и поэтому память об их смерти, наследие их жертвы, будет подталкивать будущие поколения к великим деяниям. Чтобы чтить Предков, придавать ценность их смерти, нужно было забирать жизни тех, кто их убил, будь то индивидуально или в великом космическом балансе.

В последние мгновения, ожидая приказа Фиртора, Лутар подбадривал себя мыслью, что его ракеты могут скосить тех, кто совершил убийство предыдущего Верховного Кахла и Кинов, сражавшихся рядом с ним.

— Огонь!

Лутар, как и большая часть отряда, ждал этого приказа, и все они нажали на спуск на первом слоге команды. Плазма, болты и ракеты устремились по залу, освещая его шлейфами огня и выхлопа. Лутар следил за фейерверком снарядов из своей L7, лишь немного медленнее болтов Кинов вокруг него.

Разрывные снаряды взорвались по всей оркской толпе, разрывая бронированные и стёганые жилеты, разрывая зелёную плоть, ломая кости. Плазма превращала чужаков в полусгоревшие комки чёрной массы или отрывала конечности.

Затем его ракеты попали.

Более высокий из орков, которых он выбрал целью, был поражён первым снарядом, который взорвался при ударе, отбросив чужака назад в облаке разлетевшихся металлических осколков и кусков разорванной плоти. Лутар не мог видеть, что произошло дальше, из-за вспышки последующих детонаций, но в следующие мгновения было так, будто огромный топор пронёсся по толпе орков и срезал их на высоте пояса. Буквальное месиво из конечностей и внутренностей разлетелось по полу кузницы и покрыло выживших зверей, многие из которых были ошеломлены ударными волнами и усеяны осколками металла и костей.

Лутар ожидал почувствовать ликование, увидев поверженных врагов. Вместо этого он был озадачен отвратительным месивом, которое создал, наблюдая, как следующие орки спотыкаются и скользят на крови и потрохах своих товарищей. В других местах, несмотря на потерянные конечности, части тел и даже пол-лица в одном случае, твари лезли вперёд, не обращая внимания на decimation, которую они только что понесли.

Мимолётное отвращение, которое Лутар испытал, увидев орков, превращённых в месиво, быстро утихло под волной отвращения к существам, которым было так безразлична жизнь, которые так желали битвы, что они жили только ради грубой работы войны и таких кровавых сцен.

Он почувствовал настоятельную, неотложную потребность высказаться вслух.

— Месть за Ортонара! Предки наблюдают!

Миртун услышала слабую стрельбу, эхом доносящуюся из ворот, и поняла, что битва началась, как и подтвердил Фиртор. Другие выстрелы были гораздо ближе. Это были не только мелкие гроты, которые пробились в большой зал тайными путями; дюжина тощих орков последовала за ними из вентиляционного канала и напала на отряд Хернкин, когда они разбирались с мелкими чужаками в первой атаке. Пять Кинов были захвачены врасплох их внезапным нападением, разорваны пулями или их головы разбиты каменными дубинами. Последних нескольких чужаков преследовали, прежде чем они достигли своих убежищ.

— Я переброшу несколько отрядов для прикрытия правого фланга, — сказала Ийрдин Кабб.

Миртун собиралась согласиться, когда Железный Шлем перебил её.

— Нет, мы не можем ослаблять дозор в других местах. Будут и другие пути внутрь, помяни мои слова, и если мы будем метаться туда-сюда в их поисках, мы погибнем.

Ийрдин Кабб ничего не сказала, ожидая, пока Миртун отдаст приказ.

— Один отряд, чтобы заменить потери, и пусть Хёрткин подойдут ближе для поддержки, — сказала она. — Мы не можем позволить им свободно бегать за нашими спинами, не тогда, когда Фиртор вот-вот появится спереди.

Говоря, она продолжала смотреть на мрачные останки предыдущей битвы. Это была уродливая сцена, но она должна была встретиться с ней лицом к лицу, если хотела вынести что-то ценное из этого места.

— Сюда! — Крик одного из её телохранителей привлёк их внимание вперёд и немного влево.

Она поспешила туда, но Железный Шлем добрался первым, остановившись и уставившись вниз, неподвижный, как статуя. Когда Миртун догнала его, она увидела, что так его заворожило: тело Ортонара. Убитый Верховный Кахл всё ещё был зажат между двумя Айнхирами, которые были скошены, их спины были усеяны пулевыми и ножевыми ранениями, когда они пытались оттащить своего господина от битвы. Ортонар лежал, скорчившись между ними, мёртвые глаза смотрели вверх в скрытые тьмой своды. Его горло было перерезано почти до позвоночника, и на его теле были бескровные порезы, нанесённые уже после смерти.

Железный Шлем опустился на колено рядом со своим бывшим господином. Он положил дрожащую руку на израненную грудь, склонившись вперёд. С коротким шипением выходящего воздуха чемпион отпустил visor шлема, открывая лицо, истерзанное эмоциями. Ярость и отчаяние боролись за господство на лице Кина. Он наклонился ближе и прижался лбом ко лбу Ортонара.

Медленно он встал, но продолжал смотреть на труп.

— Нет признаков его топора, — сказала Миртун.

Железный Шлем не ответил.

— Мы заберём его обратно на корабль Оплота. Но сначала нужно посмотреть, нет ли каких-либо зацепок, почему он пришёл сюда. Может быть, поищем то сообщение?

Железный Шлем всё ещё был потерян, время от времени закрывая глаза, возможно, видя лицо Ортонара таким, каким оно было, а не измождённым, запавшим месивом, которым оно было сейчас.

— Дори? Мы ещё не закончили!

Её голос вывела Железного Шлема из транса. Он медленно кивнул, догоняя то, что сказала Миртун.

— Нет топора. — Он снова осмотрел тело, но теперь с бесстрастным выражением, как если бы он осматривал оружие или доспех. — Орки, должно быть, забрали его как трофей. Если сообщение было на нём, его там нет. Его сумка тоже отсутствует, и его пояс.

— И его рука, — добавил Хёрткин, который нашёл его, указывая на отрубленный конец левой руки Верховного Кахла. — Зачем это?

Миртун покачала головой и посмотрела на Железного Шлема, который пожал плечами.

— Может быть, он держал в ней топор? — сказал чемпион. Мрачная полуулыбка исказила его черты. — Это было бы похоже на Ортонара — не отпускать.

— Случайно, ты можешь быть прав, — сказала Джордики, присоединяясь к ним с Асан на своём боку. Эмбри жестом указала Хёрткин, и между собой они подняли тело и направились обратно по залу. Миртун смотрела, как они уходят, чувствуя себя странно опустошённой. Она думала, что обнаружение тела её предшественника раскроет его цель здесь, но теперь, когда она подумала об этом, как это было бы возможно?

— Когда он будет возвращён Вотанну, случайно, они дадут нам знать, что делать дальше, — сказала Джордики, как будто она видела мысли Миртун.

— Мы закончили здесь? — спросила Миртун Железного Шлема. — Мы больше не связаны клятвой?

Чемпион подумал об этом некоторое время, его глаза смотрели обратно в темноту зала, хотя он больше не видел Ортонара.

— Думаю, да, — неуверенно сказал он.

Миртун сдержала вздох. Было бы неправильно показывать, что она уже готова покинуть это место. Она пришла за возможностью, а нашла только больше смертей. Тем не менее, ещё оставалось немного времени, чтобы извлечь из этого что-то.

— Фиртор, мы закончили здесь, — объявила она. — Отступай, когда сможешь. Хари, пусть эти бурильщики будут готовы встретить нас наверху лестницы.

— Мы идём, — заверил её Фиртор. — Держите линию отхода открытой.

Как будто для иллюстрации того, что они далеко не в безопасности, новая вспышка стрельбы прогремела по залу откуда-то позади Миртун, слева. Она повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть второй беспорядочный залп, свет вспышек выдал с десяток или более нападающих. Болты ответили в количестве, горя во тьме, чтобы поймать захватчиков в перекрёстный огонь. Глухие гранаты взорвались, сразив ещё нескольких Кинов, когда они сомкнулись вокруг орков, чтобы прикончить их. Вопя свои нечленораздельные крики, существа бросились к Миртун, но отряд Хернкин перехватил их, прежде чем они преодолели более дюжины шагов. Дробовики разорвали их на куски, орки падали, рыча и хрипя до последнего.

— Всем кораблям, немедленно покинуть главный док.

Сообщение заполнило все коммуникационные экраны, мигая красным и оранжевым, в то время как грубый голос произносил слова по межкорабельному аудиоканалу, повторяясь после того, как их прерывали высокие звонки.

— Мы в главном доке, — выдохнул Лекки, его внимание переключилось с рун, внушающих панику на экране, на дисплей сканера ближнего действия. Эркунд уже следила за разворачивающейся ситуацией.

— Вражеский эсминец развернулся и совершает атакующий заход прямо на порт, — сообщила она. — Всё внутри будет превращено в шлак и обломки, если он сможет напрямую попасть в отверстие.

— Там только атмосферные поля, — застонал Лекки, выдирая пряди кудрявых волос из своей жидкой бороды в frustration. — Нет нормальных щитов!

Он пристегнулся в пилотском кресле и запустил последовательность активации взлёта. Когда реакторы набирали мощность, он метнул свирепый взгляд на своего спутника-Железного Кина.

— Нам разрешено уйти на этот раз? У меня есть твоё разрешение? — с горечью спросил он.

— Оставаться значило бы приглашать уничтожение.

— Что ж, большое спасибо. Очень.

Лекки наблюдал, как уровни мощности выравниваются на ста десяти процентах. Он подготовил двигатели, одним глазом следя за дисплеем, показывающим другие суда вокруг них, включающие питание и отходящие от своих причалов. 'Искра' была одним из самых эффективных кораблей в порту и была готова к отлёту почти немедленно, но, судя по результатам сканирования, некоторые из старых судов всё ещё будут набирать мощность для запуска, когда эсминец войдёт в зону действия.

— Приближаются торпеды, приготовиться к удару! — предупредил связист из диспетчерской вышки 'Несокрушимого Гиганта'.

Две ракеты длиной с 'Искру' отделились от эсминца, слегка изгибаясь в сторону корабля Оплота, когда запускающее судно продолжило движение по кривой, чтобы навести полный залп.

— Диспетчерская дока, 'Искра' готова к отправке, — заговорила Эркунд, как будто была у панели связи, используя свой внутренний ретранслятор. — Запрашиваю немедленное разрешение на запуск.

— 'Посланник Судьбы' покидает шестой причал перед вами, 'Искра'. Ожидайте указаний.

— Мы не можем ждать, — рявкнул Лекки, отключая тормоза швартовки. Гравитационные тросы отпустили, позволяя 'Искре' мягко подняться от причала.

— 'Искра', не пытайтесь отчаливать в это время. 'Посланник Судьбы' блокирует ваш путь.

— Просто готовлюсь отправиться, как только смогу, — пробормотал Лекки про себя, переводя доковые двигатели с холостого хода на минимальную мощность. 'Искра' двигалась вперёд со скоростью пешехода. Он подтолкнул управление, чтобы развернуть нос, пока не увидел прямоугольное звёздное поле с обрезанными углами — пустоту за входом в док.

— 'Искра', оставайтесь у вашего причала!

Внезапно оборонительные турели вокруг докового отсека открыли огонь, прорезая звёздное поле жёлтыми лазерными вспышками. В пустоте взорвалась торпеда, на мгновение заполнив половину промежутка яркостью. Турели продолжали извергать лучи, курс уцелевшей торпеды был виден по сходящимся точкам света.

Лекки увидел тёмно-красные пятна, когда торпеда разделилась на две дюжины боеголовок, каждая из которых двигалась вперёд на собственном ракетном двигателе. Управляемые Э-КОГами турели пытались отследить их все, лучи переключались с одной цели на другую, но меньшие боеголовки двигались быстро и были почти незаметны.

Вид был заблокирован, когда 'Посланник Судьбы' появился на пути выхода, освещая док горящими двигателями.

— Они сошли с ума? — Лекки смотрел с растущим страхом, как торговец продвигается носом вперёд, набирая скорость, чтобы выйти из дока, прямо навстречу рою боеголовок.

Он смотрел с недоверием, как торговое судно увеличило мощность, двигатели переключились на плазменные, почти ослепляя в тесноте дока. Преодолевая инерцию, громоздкий корабль ускорялся всё быстрее и быстрее, проходя через мерцающую дымку атмосферного экрана. Лекки снова увидел больше пустоты и с ужасом наблюдал, как 'Посланник Судьбы' поворачивает навстречу приближающимся ракетам.

— Нам нужно уходить, — сказала Эркунд, но Лекки сидел ошеломлённый, когда сначала одна, а затем ещё несколько боеголовок поразили торговое судно в среднюю часть. Детонации прокатились по конструкции корабля, воспламеняя его запасы воздуха и разрывая силовые кабели, так что огонь и искры клубились вслед за взрывами.

Глухие удары раздались внутри 'Искры', когда оставшиеся боеголовки ударили в бок 'Несокрушимого Гиганта'. Столбы разбитого бетона и капли расплавленного металла разлетелись по входу в док. Всё ещё горящий, 'Посланник Судьбы' поднялся и развернулся, и когда он двинулся, блеск приближающегося эсминца был ярче любой звезды.

— Они приняли удар на себя, чтобы защитить док, — выдохнул Лекки. Он толкнул двигатели на полную мощность, резко ускоряясь от причала. Другие суда разворачивались и следовали за ним, выстраиваясь в короткую линию для выхода из корабля Оплота. Светящаяся точка атакующего эсминца становилась всё больше с каждым напряжённым ударом сердца.

— Если мы будем на пути, когда они откроют огонь... — Лекки не мог заставить себя закончить мысль.

— Мы не можем поднять щиты внутри дока, они испекут системы других кораблей, — предупредила Эркунд, когда Лекки начал тянуться к управлению полем.

— Значит, скорость, — ответил он, активируя плазменный двигатель на четверть мощности. Внезапное ускорение вжало его в пилотское кресло и отправило несколько незакреплённых Э-КОГов в полёт по кабине, чтобы с грохотом удариться о заднюю стену.

'Искра' вылетела из дока, как снаряд из болтера, оставляя за собой шлейф плазмы.

— Мы вышли из дока, — объявила Эркунд, как раз в тот момент, когда пятно вражеского эсминца стало ещё ярче. Мгновением позже красный луч лазера пронёсся над 'Искрой' и вырезал глубокую борозду вдоль верхних палуб корабля Оплота. Там, где коснулся лазер, металл и бетон вскипали и исчезали в пустоте.

— Было близко. — Лекки начал ускоряться от 'Несокрушимого Гиганта' и поднял мощность щитов до полной. Со вздохом облегчения он наблюдал, как схема гильдейского корабля засияла успокаивающим синим светом вокруг, его оборонительные экраны полностью функционируют.

Пустотная битва бушевала повсюду, бомбардировщики сбрасывали боезапас на верхние палубы 'Несокрушимого Гиганта' в преддверии волны штурмовых катеров, приближающихся с корабля-дракона Проклятых и сопровождающих его штурмовых крейсеров.

— Эсминец снова набирает мощность для лазерного удара, — предупредила Эркунд. — Они уже скорректируют наводку.

Лекки переключил один из визуальных экранов на вид сзади, с центром на ярко освещённом главном доке. Ещё два корабля успели выйти, но эсминец будет готов открыть огонь до того, как многие другие смогут выйти. Сканер показывал по крайней мере шесть других судов внутри — в основном системные корабли для перевозки между более крупными судами, поскольку любое судно с серьёзной наступательной способностью уже было снаружи и сражалось. У них, вероятно, даже не было щитов.

— Их поджарят, как мясные шарики в инфра-печи, — простонал Лекки.

— Хуже, док — это слабое место во внутренних помещениях корабля Оплота, — сказала Эркунд. — Точное попадание может расколоть корпус и обеспечить лёгкий доступ для этих штурмовых катеров, прямо во внутренние залы. Эмбри, Горн, Сердце, Святилище...

Лекки мрачно уставился на Железного Кина тяжёлым взглядом.

— Ты должна была это упомянуть, не так ли?

С рычанием он сбросил мощность двигателей до половины и активировал тормозные ускорители. Её структура скрипела, всё больше повреждённых Э-КОГов скользили обратно по полу, 'Искра' резко развернулась, напряжение потянуло шею и плечи Лекки, когда силы пытались вырвать его из страховочного ремня. Даже Эркунд покачнулась, её ноги примагнитились к палубе.

— Каково твоё намерение? — потребовала она, не в силах пошевелиться на случай, если одна нога не обеспечит достаточного сцепления, чтобы удержать её на полу.

— Делаю кроваво правильное дело впервые в жизни, — сказал Лекки и рассмеялся, чувствуя себя вполне безумным при мысли о неминуемой смерти.

— Это не разрешено протоколами Гильдии, — запротестовала Железный Кин, но она была бессильна предотвратить возвращение Лекки к главному отсеку.

Когда они легли на новый курс и снова ускорились, мчась вдоль фланга 'Несокрушимого Гиганта', Эркунд была свободна для движения. Она сделала шаг к управлению двигателями.

— Мы не сможем выполнить наш долг перед Гильдией, если Род будет уничтожен! — рявкнул Лекки. — Нет Рода — нет сделки!

Железный Кин сделал паузу, обрабатывая этот аргумент. Не имело значения, к какому выводу она пришла, потому что мгновением позже эсминец Проклятых открыл огонь. Ещё одно копьё рубиновой энергии соединило вражеский корабль с 'Несокрушимым Гигантом', разрезая его палубы по направлению к главному доку.

Лекки на долю градуса изменил курс, и 'Искра' вылетела прямо на лазерный луч, щиты вспыхнули жёлтым, принимая на себя основную тяжесть энергии. Завыли сирены, когда реактор перешёл на критическую нагрузку, красные лампы загорелись на половине панелей в контрольной кабине. Внешние экраны превратились в статику, перегруженные интенсивностью шлейфа, окружающего мчащийся корабль, когда он нырнул носом вперёд к эсминцу.

И затем лазер погас, оставив 'Искру' светящейся, как лампочка, но целой.

Ещё больше кораблей Кинов вылетело из дока за гильдейским судном, но опасность уже миновала. Более крупные орудийные батареи вспыхнули яростной жизнью, когда эсминец вошёл в зону действия, обрушивая залпы огромных снарядов, чтобы заполнить пустоту вокруг вражеского корабля смертоносными обломками и ударными волнами. Пустотные щиты засветились красным и пурпурным на короткое время, а затем рухнули, а следующий взрыв — жёлтый и красный — разорвал часть судна Проклятых под шквальным огнём.

— Если мы действительно получим сигнал разблокировки от Гильдии, — сказала Эркунд, — нам нужно будет, чтобы Мастер-Ключ был в диспетчерской поля.

Лекки увидел на сканере, о чём она говорила: эскадрильи вражеских штурмовиков приземлялись на вершине 'Несокрушимого Гиганта', недалеко от командной башни, где находилась диспетчерская полей.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

БИТВЫ В ТЕМНОТЕ

Джордики видела Миртун и других, стоящих вокруг неё, поворачивающихся на шум, созданный внезапной атакой орков, но инстинкт привлёк её внимание в другом направлении, к главным воротам. Она чувствовала что-то в темноте — присутствие, которое её другие чувства не могли обнаружить. Когда она сосредоточилась на тенях за искореженными руинами больших ворот, с правой стороны зала, недалеко от выхода, вспыхнула ещё одна стычка, даже более интенсивная, чем предыдущая. Она полу-слышала, как Ийрдин Кабб отдаёт приказы перестроить боевой порядок, и Железный Шлем спорит против этого. В то же время Фиртор был по межотрядной связи и объявил, что готов начать отход в верхний зал.

Один из КОРВов Джордики был полностью занят тем, чтобы сдерживать одичавшую эмпирическую передачу из Святилища на несколько уровней выше. Через другой она направила своё эмпирическое чувство в тени за воротами.

Там было сопротивление. Сначала оно ощущалось как растущая масса энергии орков, как это бывало, когда их было достаточно много или они были в особенно воинственном настроении. Учитывая, что битва вспыхивала на уровнях ниже, не было исключено, что некоторый всплеск чужеродной силы мог ощущаться.

Теперь в разных частях зала шло три перестрелки. Хотя Джордики не была специалистом, ни одна из атак не казалась особенно опасной. Но они отвлекали воинов от ворот — явление, которое не ускользнуло от Железного Шлема. Однако, несмотря на протесты ветерана, орков нельзя было просто игнорировать, иначе они могли бы добраться до Брёкиров и их орудийных батарей, или до Денрира, Асана и Хёрткин, ответственных за извлечение Ортонара и как можно большего числа других мёртвых.

Всё это время Джордики чувствовала нарастающее давление эмпирической энергии в воротах, пытающееся оттолкнуть её, но одновременно притягивающее к себе. Её обереги горели ярче, когда она направляла больше энергии через доступный КОРВ, отправляя полу-автономного помощника к воротам.

Гримнир вздрогнула, когда ей почудилось, что она слышит рычание совсем рядом, заставившее её отступить на несколько шагов назад, едва не споткнувшись об одного из мёртвых Кинов. В тот же момент, когда она восстановила равновесие, она обнаружила увеличение энергии от Святилища через другой КОРВ. Создавалось ощущение, будто она оказалась в ловушке между двумя сдвигающимися весами, каждый из которых пытался сломать Джордики добавленным бременем. С одной стороны было что-то тенистое и звериное, рыскающее во тьме реального и эмпирического. Противостояла этому стойкость и древняя сила, сопротивляющиеся, но испытываемые, как ворота, запертые против ударов тарана.

Джордики поняла, что может склонить чашу весов, но для этого ей пришлось бы отпустить КОРВ, который в данный момент защищал Железного Шлема от его видений из Святилища.

— Мы почти у лестниц, — сообщил Фиртор, имея в виду ступени, ведущие вверх в прихожую за воротами впереди неё. В то же время темнота сгустилась перед ней и в её сознании. Её мозг стал вялым — её разум был странником, заблудившимся в болоте, каждая мысль была болезненным шагом, высвобождающимся из трясины, которая хотела затянуть её вниз.

Когда она барахталась, она также стала лучше осознавать происходящее. Тёмное болото было полно красных глаз, спрятанных, ожидающих. В их центре чудовищная тень пряла паутину мрака, опутывая и мысли, и глаза.

Пока её мысленный взор видел это, Джордики заметила блеск за воротами и своими настоящими глазами. Инстинктивно она обратилась к силе Святилища, освободив КОРВ от его обязанности перехватывать передачу. Она услышала крик и затяжной стон Железного Шлема где-то далеко позади, но всё внимание Джордики теперь было сосредоточено на воротах. С эмпирической энергией, текущей к ней от Святилища, оба КОРВа сверкали силой оберегов, она выставила свой посох, чтобы осветить камеру за воротами.

Ослепительный белый свет открыл по меньшей мере пятьдесят орков, прячущихся там. Это были больше тощие, дикие типы, которые пробирались через вентиляционные каналы, одетые в лоскуты доспехов, их зелёные тела были раскрашены боевыми знаками, кожа была покрыта татуировками из глифов и геометрических узоров.

В центре стоял оркский психер, всё ещё окружённый umbra призванной тьмы. Его посох тоже был сделан из меди и увешан талисманами и фетишами из мёртвых Кинов, древних и недавних. Скальпы и черепа раскачивались, когда тварь повернулась к ней, её глаза пылали ненавистью и силой, её засада была раскрыта.

Прежде чем она успела крикнуть предупреждение, шаман взмахнул своим посохом, посылая дуги зелёных молний в её сторону. Рефлекторно она обратилась к своим рунам оберегов, свет её посоха стал барьером. Орки взвизгнули и отшатнулись от белого огня, в то время как эмпирические молнии рассыпались по нему, словно трещины в воздухе.

Оркский психер прохрипел приказ, обрушив на барьер новый шторм энергии. Боясь своего лидера больше, чем пронзительного пламени, другие существа поднялись и побежали к воротам, тяжёлые пистолеты и копья готовы убивать.

Джордики обратилась к Святилищу, сняв все ограничения на силу, пытавшуюся подавить её. Её видения наполнились кошмарными сценами захвата Цитадели, словно Святилище сдерживало эту боль тысячелетиями и теперь выпускало её. КОРВ слева от неё взорвался на расплавленные осколки, куски рун оберегов разлетелись, как шрапнель, в ближайших врагов.

Выведенная из равновесия внезапным изменением эмпирического потока, Джордики могла только противостоять следующей цепи молний грубой эмпирической силой. Удар психической атаки был заземлён через оставшийся КОРВ, вызвав искры из его рассеивающего гребня. Даже с его защитой Джордики была отброшена назад взрывом, ударившись о землю среди частично разложившихся расчленённых останков Кинов, слишком осквернённых, чтобы быть возвращёнными Вотанну.

Пока зелёные искры плясали над их головами, орки хлынули в зал.

Находясь между воротами и Хернкин, Дори разрывался между тем, чтобы прийти на помощь Гримниру или сдержать растущие атаки на окраинах подземного поселения. Внезапная вспышка силы привлекла его взгляд к воротам, за мгновение до того, как волна тошноты поднялась из его внутренностей.

Пошатываясь в сторону, голова раскалывалась, Дори почувствовал прилив призрачных голосов, сильнее, чем всё, что он испытывал раньше. Здания горели, и колокола эхом разносились по потрескавшимся, рушащимся стенам поселения. Повсюду были враги, хихикающие и рычащие, набрасывающиеся на отчаянных защитников с воплями чужеродной радости.

Звук, напоминающий о неисправном реакторе, разнёсся по залу, сопровождаемый вспышкой зелёного света, которая привлекла внимание Миртун обратно к главным воротам. Она увидела Джордики, поднимающуюся на ноги, посох вытянут, нимб из белого пламени образовывал полусферу вокруг неё. Взгляд Миртун последовал за взглядом Гримнира, и её грудь содрогнулась, увидев волну орков, хлынувших через ворота, готовых наброситься на Джордики. Позади них более крупный чужак метал зелёные энергетические шары. Купол эмпирической силы, защищающий Гримнира, вспыхивал при каждом ударе, становясь всё тусклее. Горящий КОРВ лежал на земле между двумя психерами, другой бешено метался взад-вперёд, его гребень почти ослеплял от скопления эмпирической энергии.

— Кабб, поддержи Джордики! Фиртор, у ворот орки и, вероятно, на лестнице. Тебе нужно прорваться к нам сейчас! Железный Шлем!

Чемпион не отозвался на своё имя, но издал боевой клич и бросился к оркам, проникшим в левую часть зала. Миртун могла догадаться, что произошло: без КОРВа для перехвата сигнала полная сила последней передачи Святилища overwhelмела Железного Шлема.

Миртун лишь смутно ощущала это: панику и неудачу, звериную радость бесчинствующих орков и отчаяние загнанных в ловушку Кинов. Для Железного Шлема это было реально, когда он размахивал топором из стороны в сторону, нанося удары по призракам, которых видел только он. К счастью, в своей ярости он не стрелял из пистолета, иначе попал бы в одного из Кинов, пытающихся сдержать повстанческие атаки.

— Мы сейчас отступим, но они будут на нас, как жир на шпинделе, — сказал Фиртор, в его голосе слышались нотки тяжелого дыхания, а приёмник иногда улавливал треск выстрела болтера или гул детонации. — Холгир, ты готов к отвлекающей атаке?

— Я встречу тебя у лестницы, Фиртор, — сказала Миртун, срываясь на бег к Джордики, её телохранители следовали за ней, оставив Железного Шлема. — Лучше задержаться там ненадолго, чем позволить тебе застрять.

— Мы уже в пути, — сообщил Холгир. — Мы должны прорваться, когда Фиртор достигнет лестницы.

Когда она приблизилась к воротам, Миртун поняла, что там есть ещё орки, прячущиеся за пределами свечения психического огня Джордики. Ийрдин Кабб и несколько Хернкин стреляли из болт-пистолетов и дробовиков в группу чужаков, ворвавшихся в зал, и получали ответный беспорядочный огонь. Между двумя силами Гримнир стояла невредимой, её обереги окутывали окрестности своей интенсивностью.

Ещё несколько Хёрткин присоединились к контратаке Миртун, когда она поравнялась с Джордики и продолжила движение. Увидев надвигающихся Кинов, оркский психер вздрогнул, ослабив свою атаку на Джордики. Он повернул свой медный посох на Верховного Кахла, дико жестикулируя другой рукой, браслеты и амулеты кружились и раскачивались. Свежий ореол зелёной энергии сгустился вокруг чужака, быстро накапливая силу.

Миртун открыла огонь, выкрикивая приказ своим Кинам сделать то же самое. Болты метнулись в темноту ворот, вонзаясь в зелёную плоть, разрывая броню. Взвыв, орк поднял посох и растопыренные пальцы, искры сыпались и от того, и от другого.

Струя белого огня оставила танцующие рунические формы на visorе Миртун, врезавшись в орка. Его собственная эмпирическая передача вышла из-под контроля, изумрудные языки энергии лизали из его открытого рта, его изумрудные глаза горели буйной чужой силой. Грубые звери вокруг орка, казалось, не замечали этого, но бросились на Верховного Кахла с пылающими ружьями, вой пуль и треск попаданий охватили отряды Кинов вокруг Миртун.

С последним пронзительным воплем агонии орк превратился в водоворот кружащегося зелёного пламени, подпалив горстку близлежащих чужеродных воинов. Внезапно осознав своё положение, усиливающий эффект их шамана был удалён, оставшиеся орки дрогнули. Некоторые продолжали замедляющимися шагами, только чтобы быть скошенными следующим безжалостным залпом мстительных Кинов. Большинство из них повернули и обратились в бегство, быстро скрывшись за пределами ламп и эмпирического свечения, обратно во тьму, которая скрывала их.

— Враги спускаются к вам, — предупредила Миртун Фиртора. Она оглянулась через плечо и увидела лишь прерывистые вспышки стрельбы в главном зале. — Мы идём следом. Кабб?

— Здесь, ур-кахл, — сообщил тейн, прямо с правой стороны сломанных ворот.

— Держи здесь всё под контролем, — скомандовала Миртун. Ийрдин Кабб подняла пистолет через грудь к противоположному плечу в знак салюта. — Хернкин, оставайтесь здесь для охраны. Хёрткин, за мной. Так, Фиртор. Скоро увидимся.

Точность отхода Кинов из литейного цеха порадовала Лутара, ощущением узора и ритма, которые казались механическими, но на самом деле были обязаны гораздо более текучему, органическому чувству timingа. Силы разделились на несколько групп, каждая из которых по очереди выполняла функции арьергарда, пока другие отступали на небольшое расстояние. Серия комбинированных залпов сбивала наступательный пыл орков, заставляя их искать укрытия за старыми перегородками и плавильными ямами, вырытыми в полу. Арьергард затем отступал мимо ближайших из других сил, создавая новый арьергард, чтобы встретить следующую волну орков. Другая часть получила приказ расчищать путь позади, чтобы остановить орков, бегущих от Миртун, прежде чем они появятся прямо позади отступающих.

Целенаправленный, но неумолимый отход сдерживал орков, но стоил больших потерь времени и боеприпасов. Оценивая свои запасы, Лутар начал ограничивать себя стрельбой только одним залпом из трёх. Огонь из другого тяжёлого оружия также уменьшился, оставив болты и плазму других воинов, чтобы взять на себя основную тяжесть. Насколько они были эффективны, численность орков всё ещё заметно увеличивалась. И, будучи замедленными от своего первоначального стремительного броска, их стрельба увеличилась по интенсивности и немного по точности, время от времени нанося потери отступающим отрядам. Те, кто пал от залпов чужаков, были подобраны другими Кин, как раненые, так и мёртвые, их тащили по мере того, как отряды отступали, оставляя на полу, когда их носителям требовалось открыть огонь.

— Сейчас самое трудное, — предупредил Фиртор. — Мы почти у коридора, что означает узкий фронт. Мы не сможем применить много оружия. Я хочу прощальный залп из всего оставшегося тяжёлого оружия и непрерывную очередь из болтеров. Затем мы отступаем так быстро, как только можем, в камеру, где коридор встречается с лестницами. Миртун ждёт нас там и прикроет нас огнём.

— Значит, ты выходишь вперёд, — сказала Тейн Гундр.

— Спасибо за помощь, — ответил Лутар, вставляя предпоследнюю кассету с ракетами в L7. — Я уверен, что мы быстро вернёмся на орбиту.

— Да, это был опыт, но я бы сейчас предпочла вернуться на корабль Оплота, — ответил тейн. — Ты можешь гордиться, Предки видели сегодня хорошего Кина.

Лутар проецировал шёпот признательности, amused понятием, что тейн одобряет его. Он был по крайней мере на четыре, а может, и на пять раз старше её. С другой стороны, при данных обстоятельствах её опыт был во много раз больше его.

Он двинулся к фронту Кинтронга вместе с другими специалистами по тяжёлому оружию. Орки на мгновение отступили, и Фиртор ждал следующей волны. Таймер Лутара измерял тревожную паузу с цифровой точностью, но это не облегчало терпеливое ожидание неизбежного следующего штурма. Время от времени чужаки вели беспорядочный огонь из различных укрытий вдоль зала, но не было нового массового скопления войск для очередного рывка.

— Мне это не нравится, — прорычал Фиртор, прохаживаясь немного вдоль линии своих воинов, блестящий молот в руке. — Что-то не так. Но, думаю, не стоит упускать возможность. Начинайте отход. Арьергард, оставайтесь начеку. У орков что-то задумано.

Лутар заметил, как отряды отходят обратно по литейному цеху к другим воротам. Он почувствовал себя изолированным, когда расстояние между тяжёлым оружием и остальными увеличилось, его тревожило отсутствие активности со стороны орков.

— Хари, что там внизу? — спросил Фиртор по командной частоте.

— Довольно много врагов, я бы сказал, — ответил Брёкир. — По крайней мере, четыре пятых их числа движется, по крайней мере, в этой области.

— Доберитесь до зала, и мы будем беспокоиться об этом на обратном пути к кораблям, — ответила Миртун. Лутар хотел что-то сказать, дать ей знать, что он здесь, но решил не отвлекать её. Экспедиция шла хорошо, но эвакуация была критической фазой, и если что-то пойдёт не так, всё, что было до этого, станет бессмысленным.

— Хорошо, — сказал Фиртор. Он продолжил обращение к своим силам. — Тяжёлое оружие, отступайте парами, начиная с левого фланга.

Лутар мог посмотреть вдоль линии и увидеть, как его собратья-Кины отходят, каждый второй воин отступал на десять шагов, а затем вставал, готовый прикрыть своего товарища. Волна движения достигла его, но он стоял не в очереди, поэтому воины по обе стороны от него отступили. Он почувствовал их уход, скорее чем увидел его, сосредоточившись на прицеле своей ракетной установки в поисках любых признаков вражеской атаки. Пули и яркие вспышки энергии время от времени вылетали из теней от орков, прятавшихся в ямах. Движение было в дальнем конце зала, в темноте, скрывавшей ворота. Лутар переключился на тепловое изображение, как раз в тот момент, когда один из тейнов за линией предупредил по связи.

— Сканер фиксирует новое движение, кахл!

Орда, ворвавшаяся в литейный цех, состояла из самого мелкого генотипа орков, ростом не выше плеча Кина. Гроты. Но в первые несколько мгновений Лутар насчитал более сотни этих тварей, кишащих впереди — некоторые бежали со всех ног, другие сновали от укрытия за одной кучей трупов к другой.

— Держать огонь, — рявкнул Фиртор. — Приготовиться к ближнему бою. Пустая трата боеприпасов на этих...

Более крупные фигуры вышли из мрака. Некоторые были тяжелее бронированы, чем те, что приходили раньше, и крупнее. У многих было более тяжёлое оружие — странные энергетические ружья и многоствольные пушки, ракетные установки и широкоствольные снарядные метатели. С ними пришла группа тяжелобронированных орков, возвышавшихся над остальными, вооружённых ещё более чудовищным дистанционным оружием, трещащими жестокими клинками, дубинами и зазубренными когтями.

— Военачальник! — Фиртор не смог скрыть шок в голосе, и его тревога передалась его Кинам.

Лутар почувствовал беспокойство в более бесстрастном смысле — алгоритмы, которые незримо подсчитывали шансы на успех и выживание, внезапно были вынуждены пересмотреть свои выводы, что привело к возвращению мгновенной неуверенности, охватившей его в начале обороны.

Когда гроты бросились вперёд, больше боясь своего правителя, чем орудий Кинов, Лутар оказался меж двух курсов действий. Если гроты достигнут линии Кинов, они завяжут бой воинов, пригвоздив их на месте, пока их гораздо более опасные лидеры не сомкнутся для убийства. Если он выстрелит в них своими ракетами, он израсходует жизненно важные боеприпасы, необходимые для борьбы с более тяжёлыми чужеродными воинами.

Именно с неохотным уважением Лутар заключил, что всё это время тактикой военачальника было именно это. Он подсчитал их численность и типы их орудий, пожертвовав жизнями своих воинов для этого, в то время как большая часть сил Кинов была занята в главном зале. Теперь, будучи уверенным, что Кины использовали большую часть своих запасов, он применил эту атаку, прикрытую гротами, чтобы отбросить их.

— Бегите! — прорычал Фиртор. — Все, к Миртун, как можно быстрее. Перегруппируйтесь в главном зале. Миртун, расчисти лестничную клетку для нас, мы не сможем их там удержать.

— Понял, Фиртор. Мы приготовим им приветствие, когда они доберутся сюда.

Другие следовали приказу своего лидера. Это не было бегством. Кое-где воины стреляли, чтобы дать гротам повод подумать, прежде чем бросаться вперёд, и Лутар сделал то же самое, выпустив залп ракет в ближайшую массу мелких чужаков. Он едва осознал их уничтожение среди взрыва огня и металла, отворачиваясь, даже когда пламя и дым рассеялись. Он тяжело побежал, когда рёв оркского военачальника эхом разнёсся по залу вслед отступающим Кинам, звериный, но торжествующий.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ТО, ЧТО ПОТЕРЯНО

— Последние из извлечённых Кинов погружены на буровые.

Доклад Холгира стал желанной новостью для Миртун. Верховный Кахл ответила подтверждением и сделала последнюю оценку расположения своих Кинов вокруг ворот в главный зал. Звуки болтеров и другого оружия эхом доносились из лестничных клеток, и она разместила пару отрядов Хёрткин наверху каждой, чтобы обеспечить столь необходимый прикрывающий огонь; у её воинов было достаточно боеприпасов, в отличие от воинов Фиртора.

Из скудного трафика по связи она предположила, что отступление Фиртора проходит настолько хорошо, насколько можно было надеяться. Брёкир Хари продолжал предупреждать о ещё большем количестве орков, мобилизующихся из глубин, с указаниями, что некоторые из них направляются к поверхности другими путями. С самого начала казалось маловероятным, что существует только один путь входа и выхода из abandon Цитадели, но у Миртун не было времени для надлежащего их обследования, ни достаточного количества воинов, чтобы удерживать каждый выход, даже если бы она их нашла.

Как и при прибытии, скорость была лучшей стратегией. Что для Кинов, которые были несгибаемы в обороне и неудержимы в атаке, было необычным положением дел. К сожалению, они не были одарены заметной быстротой ног. Если Фиртор не сможет добраться до зала относительно свободно, Миртун придётся сделать мрачный выбор между контратакой, чтобы вызволить его, рискуя быть отрезанной от их кораблей на поверхности, или оставить его, чтобы заменить Кинов, которые были извлечены из экспедиции Ортонара.

— Держите наши спины чистыми, — снова сказала она Ийрдин Кабб. Хернкин рыскали по залу, выискивая точки проникновения, которые мог использовать враг. Пока всё было спокойно, но Миртун подозревала, что их противник более хитер, чем она считала изначально. Скрытые атаки вполне могли возобновиться, когда военачальник будет у ворот, и, вероятно, в количестве, ещё не виданном.

Имея это в виду, отряд Миртун расположился примерно на полпути через зал, как и отряд Ортонара. Сходство тяготило мысли Миртун. Её предшественник также контратаковал против военачальника. Это не закончилось хорошо. Была ли она обречена повторить его ошибку? Был ли у этого предприятия хоть какой-то шанс на успех с самого начала, или вся экспедиция должна была стать огромным кровавым памятником её тщеславию?

Внешние концы стрелковой линии Кинов изгибались вокруг подхода к воротам, дальше всего от входа, концы вперёд, чтобы создать перекрёстный огонь, если орки пойдут прямо на центр. Если враг попытается атаковать один конец линии, все силы отойдут назад, чтобы не быть отрезанными от лестниц, ведущих к буровым в зале наверху.

Железный Шлем немного успокоился, так как врагов для атаки не было. Он был более или менее в здравом уме, но каждое его подёргивание и свирепый взгляд напоминали Миртун, что ветеран непредсказуем, всё ещё преследуемый передачей Святилища. Он едва реагировал на своё имя, и нельзя было сказать, что он сделает, когда орки прибудут. Миртун уже приняла решение, что если он настаивает на том, чтобы умереть здесь, она не будет его останавливать. Она предпочла бы, чтобы он выжил и служил ей чемпионом, но она не будет рисковать жизнями большего количества воинов, чтобы это произошло.

— Битва почти здесь, — сказала Джордики. Гримнир стояла немного правее Миртун, дымящиеся останки её двух КОРВов были неподалёку, её вард-посох обеспечивал ей как физическую, так и эмпирическую поддержку. У неё был вид настоящего Живого Предка: её кожа была бледной и пятнистой, потный лоб был морщинистым от усилий, которые она потратила, победив оркского психера. Миртун отправила бы её обратно, но был шанс, что у военачальника в свите было больше шаманов, и Гримнир снова мог понадобиться.

Джордики была права. Грохот молотов и топоров эхом доносился с лестниц вместе с лаем болтеров ХунТР и боевыми криками отряда Фиртора.

— Вот они! — крикнул один из тейнов Хернкин из отряда, stationed ближе к воротам. — Они входят в прихожую.

Вскоре Миртун увидела их сама — Кинов в оранжево-чёрных пустотных доспехах, таких же, как у неё, но с нашивками 'Хитрого Странника'. Первые группы прибыли бегом, перехваченные Ийрдин Кабб, когда они проходили через ворота, чтобы быть назначенными на места в ожидающих formations. Они рассредоточились по залу, повернувшись лицом к врагу, который преследовал их.

Большая часть отряда Фиртора прибыла потоком отдельных лиц и пар, которым также не было передышки, но которых отправляли для усиления следующей линии обороны. Глядя мимо защитной линии своих Айнхиров, Миртун молча наблюдала, как появилась толпа воинов, три с лишним десятка или больше, непрерывно стреляющих, вспышки пистолетов и болтеров освещали сначала верхнюю лестничную клетку, а затем прихожую. Более тёмная красная полоса покрывала стены и потолок, когда энергетические пули летели обратно, оставляя глубокие раны на камнях, иногда сражая Кина.

Линия сформировалась в соседней камере, в то время как раненые Кины хромали или их выносили обратно через ворота. Гранаты полетели вниз по лестнице, панический писк diminutive гротов и более глубокие крики орков оборвались гулом детонаций и вспышками яркости.

Полностью развернувшись, последняя группа Кинов, Фиртор в их сердце, побежала обратно к залу. Тени толпились за ними, сопровождаемые грохотом металлических сапог, воплями насмешек и рычанием ярости. Топча павших с обеих сторон, восемь чудовищных орков прибыли по одной лестничной клетке, в то время как толпа меньших чужаков взбиралась по другой. Обе группы бросились за Фиртором с рычанием и отрывистыми командами, стреляя из своего оружия в спины отступающих Кинов. Некоторые пали, сражённые энергетическими лучами, настигнутые трещащей плазмой.

Добравшись до большого зала, Фиртор направился к Миртун, позволяя отрядам по бокам навести оружие на следующих чужаков. Но хотя звериные орки были не более грациозны, чем Кины, их кривые ноги были длиннее, и даже бронированные твари преодолевали расстояние с удивительной скоростью. Болты отскакивали от бронированных пластин военачальника и его свиты, но разрывали плоть менее хорошо экипированных орков. Более тяжёлое оружие извергало гнев на надвигающихся монстров, но их правитель был защищён силовым полем, которое мерцало и поблёскивало нитями зелёной энергии, в то время как удары и лучи окружали его.

Поняв, что его настигнут, если он продолжит бежать, Фиртор развернулся со своими оставшимися воинами, по крайней мере с двумя десятками их.

Пока военачальник возвышался над ними, Миртун сильно моргнула, startled оптическим обманом. На долю удара сердца показалось, что у одного из Кинов, сражающихся рядом с Фиртором, не было шлема внутри купола visorа.

Железный Кин.

Царапина, не длинная, но зазубренная, как раз на гребне купола.

Как у Лутара.

Она отвела взгляд и посмотрела снова, но иллюзия осталась.

Несмотря на то, что здравый смысл говорил против этого, Миртун была вынуждена заключить, что, хотя она понятия не имела как, Лутар был там, среди воинов Фиртора.

Шок быстро сменился ужасом, когда военачальник и его спутники с грохотом бросились вперёд. Лутар — она всё ещё не могла в это поверить — поднял ракетную установку L7 и выстрелил по приближающимся оркам, присоединяясь к множеству болтов, снарядов и взрывов, обрушившихся на огромных чужаков. Несколько упали, разорванные на части разрывающимися ракетами и залпами разрывных снарядов, но военачальник продолжал, игнорируя искры и осколки, слетавшие с его избитой брони.

Тварь ударила по Кинам взмахом топора с красным свечением, одним ударом отрубив голову одному и пройдя сквозь тела двоих других. Импульс пронёс зверя мимо падающих врагов, раздавливая останки под stomping сапогами в экзоскелете, обратный удар пронёсся сквозь ещё нескольких Кинов.

Беззвучный крик поднялся из Миртун, когда она смотрела, как это окутанное красным лезвие соединилось с Лутаром. Казалось, оно просто прошло сквозь его верхнюю руку, как будто там ничего не было, разрезая броню и латунный скелет без препятствий. Клинок вонзился в бок Лутара, где у обычного Кина были бы верхние рёбра. Костюм и тело смялись, как фольга, и удар отбросил Путеводителя в воздух, чтобы он с грохотом упал на некотором расстоянии позади оркского лидера. Тот не обратил никакого внимания на carnage, propelled вперёд звериным гневом, его шаги подпитывались дымящим двигателем его брони.

Фиртор и его Кины были как вода у носа корабля, расступаясь перед броском зверя, хотя ещё двое не были достаточно быстры, чтобы ускользнуть от смертельного прикосновения его широкого топора, разрубленные на части длинным, sweeping ударом.

Миртун обнаружила, что бежит вперёд, стреляя из своего оружия по военачальнику. Её другая рука — та, которую она потеряла, освобождаясь от лап такого же зверя — сжалась в кулак, покрытый серебристой кожей. Визжащие взрывы из её дезинтегратора ricocheted от энергетического щита, образуя дуги зелёного цвета в воздухе вокруг монстра.

Казалось, он узнал её кипящую ненависть и рассмеялся, когда Миртун приблизилась. Её тело горело от усилий, но она игнорировала каждую боль, которая мучила её уставшие конечности, стреляя снова, пока она пробегала последние несколько шагов в melee.

Защитное поле орка stuttered, и луч дезинтегратора пронзил броню ноги и бедро, превращая живые клетки в расширяющееся облако вытесненных молекул. Смех превратился в рёв гнева, и топор опустился со всей неизбежностью заката.

Миртун не была беззащитна. Её щит-гребень, поднимавшийся от её ранца и над куполом её шлема, вспыхнул высвобожденной силой, отбросив лезвие топора прочь, trailing красные искры и синее пламя.

Выведенный из равновесия, военачальник споткнулся на своей раненой ноге. Миртун не была быстра, но отточила свой timing за долгую жизнь. Её бионический кулак поднялся навстречу падающему подбородку оркского лидера, бастиевый сплав врезался в твёрдую кость. Она почувствовала удар, будто ударила бок звездолёта, vibration отправила онемевший шок вверх по руке и в плечо.

Челюсть, разбитая надвое, каждая половина висела свободно на челюстных сухожилиях, половина клыков разбита вдребезги, военачальник отшатнулся назад, слепо размахивая топором, один зубец его двулезвийного лезвия прошёл в пальце от шлема Миртун. Она шагнула внутрь его досягаемости, думая разорвать ему горло, но была встречена многоствольным орудием, encasing другую руку военачальника. На мгновение она уставилась в дымящиеся стволы. Затем белый цвет и шум заполнили её мир. Шквал ударов pummeled её щит и броню, отбросив её назад по залу, пока она не потеряла равновесие на трупе и не упала на землю.

Кровь и слюна свисали верёвками с искалеченного лица военачальника, когда он выпрямился, vengeful торжество в его глазах.

Джордики бросилась вперёд, её посох, как копьё, увенчанное огнём. Один из henchbeasts военачальника принял удар на себя, возможно, непреднамеренно, когда он шагнул вперёд, потеряв руку ниже локтя, его броня была разорвана в дюжине мест от орудийного огня и ударов плазменного топора.

Когда он упал, другой Кин перепрыгнул через crumpling тело, неся с собой луч света.

— За Ортонара! — взревел Железный Шлем, вонзая свой плазменный топор в голову оркского вождя.

Сопровождая падающего военачальника до забрызганных кровью плит пола, Дори поднял свой топор и снова опустил его, прорубая шлем твари во второй раз. Он лишь смутно осознавал стрельбу и крики вокруг, oblivious к другим оркам и его собратьям-Кинам. Высвободив свой плазменный топор, он отступил назад, тяжело дыша, вытащил болт-пистолет и выпустил три пули в останки лица военачальника, чувствуя прохладу удовлетворения, заливающего пламя его ярости, когда каждый снаряд detonated, превращая то, что осталось от головы, в глянцевый тёмно-красный и зелёный хаос.

— Он мёртв!

Туман его праведной мести рассеялся, и он узнал голос Фиртора, прорезавший гром его сердца и ветер raggedly drawn вдохов. Дори медленно повернул голову, чувствуя, как его окружают тени и призраки. Воспоминания Святилища о давно умерших оставались с ним, едва видимые на периферии зрения, их голоса — шёпот и бормотание на грани слышимости. Когда Фиртор говорил, их призрачные слова эхом повторяли за ним.

— У нас есть Ортонар, и орки на время отступают.

Мы не можем отдыхать, сказали ему мёртвые.

Мы потеряны.

Найди нас.

Дори отшатнулся от трупов орков, покачивая головой, чтобы избавиться от голосов. Он почувствовал пальцы на своей руке, сжатые. Он посмотрел вверх по руке и встретил взгляд Фиртора, кровавая царапина на его щеке, напряжение битвы в его глазах.

— Нам нужно уходить, пока не пришло ещё больше.

— Мы ещё не закончили, — проворчал Дори. Он высвободился, бросая взгляд вокруг зала. Древние здания исчезли, но толпа неясных форм текла к нему, massing вокруг павшего военачальника. Дори показалось, что он увидел руки, роющиеся в теле, безмолвные стоны древних Кинов были жалобными, мучительными.

— Лидер... — пробормотал он, убирая пистолет, чтобы вытереть кровь с лица и бороды. — Что-то насчёт...

Затем его взгляд упал на Миртун, и он понял, что Фиртор говорил не только с ним.

Верховный Кахл стояла на коленях над разрушенной пустотной броней и металлом, руки покоились на нагруднике. Её голова была опущена, плечи сгорблены от подавленной эмоции. Именно её реакция, больше чем что-либо ещё, сказала Дори, кого она оплакивала.

— Лутар...?

Один из Брёкиров, Тёрди, подбежал, Э-КОГи изо всех сил пытались не отставать от него.

— Миртун? — Он опустился на одно колено рядом с Верховным Кахлом и мягко оттащил её назад. — Миртун?

— Как он здесь оказался? — пробормотала она. — Что он...? Я знаю его дольше, чем кто-либо.

— Миртун, всё в порядке, — твёрдо сказал Тёрди. Он встал, поднимая её на ноги. Э-КОГи собрались вокруг сломанного Железного Кина, и инструменты засверкали — плазменные резаки и болт-шурупы разбирали останки бронированного купола Лутара. — Миртун!

Она немного сфокусировалась, оторвав взгляд от развалин на земле. Э-КОГ парил вверх, когти сжимали что-то грубо овальное и стеклянное, огоньки мерцали внутри.

— Что это? — спросила Миртун, возвращая ясность.

— Его нейронный процессор, — ответил Тёрди с мягкой улыбкой. Он похлопал устройство. — Всё, что является им. Похоже, он не повреждён.

— Его можно вернуть?

— В некотором роде, — сказал Тёрди. — Травма была реальной. Она переписала часть его схемного ландшафта. Он не будет совсем прежним. Но да, это Лутар. Мы тоже заберём его тело, посмотрим, что можно с ним сделать.

Миртун тупо кивнула и смотрела вместе с Дори, как останки Лутара собирают и уносят вместе с остальными павшими и тяжелоранеными. Всё это время Дори чувствовал nagging настойчивость присутствия Святилища-Цитадели как покалывание кожи и едва слышимый шум в ушах.

— Хорошо избавились, — прорычала Миртун, глядя на мёртвого оркского лидера.

Дори снова повернулся к трупу.

Блеск металла привлёк его взгляд. Среди трофеев из черепов и костей, висевших на массивном чужеземце, была закованная в перчатку рука.

— Рука Ортонара, — выдохнул он, отрывая отрубленную конечность от ремешка, который её держал.

Призраки приблизились, нетерпеливые и довольные. Рука напомнила ему о моменте, когда Верховный Кахл схватил его и велел идти. Не задумываясь, Дори вытащил кольцо из своего кармана и поднял его, увидев своё морщинистое лицо, отражённое во многих гранях рубина.

Мгновение связи, которого он не чувствовал тогда. Это были не просто слова. Не только клятва, но и что-то ещё, что Ортонар передал Дори. Наконец он понял, что происходит. Вроде того.

— Кольцо, это ключ ко всему этому, — сказал он, кружась, протягивая jewellery Миртун. — В нём есть эмпирическая сила. Вложило что-то в мои мысли, в мою голову. Вот почему Святилище пыталось говорить со мной.

— Джордики! — крикнула Верховный Кахл, подзывая Гримнира. Джордики пробралась через разбитые тела орков, уставшая и израненная. Миртун протянула кольцо, когда они присоединились, и глаза Гримнира расширились от удивления.

— Это и был твой 'ключ'? — сказала она Дори, прежде чем осторожно взять кольцо, её взгляд был прикован к рубину. — Я вижу руны оберегов в его сердце. Руны оберегов, как в замках Святилища здесь.

— Думаешь, оно отсюда? — спросила Миртун. — Что оно делает?

— Думаю, это Ключ Предка, — ответила Джордики, возвращая его Верховному Кахлу. — Как твой талисман власти, но гораздо старше, гораздо могущественнее.

— Мы не можем здесь оставаться, — сказала Миртун. Дори посмотрел на воинов, собравшихся вокруг них. Раненых и мёртвых было ещё больше, их несли или помогали идти к транспортам. Призраки рассеялись — не исчезли полностью, но отступили на периметр зала, наблюдая, ожидая.

— Мы ещё не закончили, — объявил Дори, глядя на Джордики. — Мы должны отнести его в Святилище.

— Случайно, ты прав, — сказала Гримнир. — Но это значит сначала выбраться отсюда.

Миртун и Фиртор marshalled оставшиеся силы, пока они отступали по залу. Один из боров, который Холгир собирался использовать для отвлекающей атаки, был перепрофилирован, чтобы забрать часть сил у Святилища. Фиртор и большинство Хернкин направились к ближайшим буровым, в то время как Миртун, её спутники и её новые Айнхиры отделились, чтобы направиться к камере Святилища.

— На поверхности орки, — предупредил Хари. — Они направляются к восточному буровому участку, но они могут захватить и посадочную зону.

— Пусть всё будет готово к взлёту. Отправляйте извлечённых и раненых обратно, как только сможете, — сказала ему Миртун.

— Мы будем удерживать поле, как долго сможем, но не задерживайтесь слишком долго, думаю, уход не будет таким мирным, как прибытие.

Дори чувствовал присутствие мёртвых, следующих за ними по туннелям и лестницам, когда они поднимались к Святилищу.

— Думаю, я понял, — сказал он. — Святилище транслировало свои сообщения о помощи, когда залы были захвачены. Возможно, оно обрабатывало каких-то недавно умерших для передачи обратно Вотанну. Всё перемешалось, но каким-то образом это кольцо действует как приёмник. Ортонар использовал его, чтобы направить нас в это место, но когда понял, что умрёт, он использовал кольцо, чтобы наложить подобное geas на меня, чтобы я вернулся.

— Случайно, это имеет смысл, — сказала Джордики. — Ключи Предков происходят из основания Лиг, даже старше, чем эта Цитадель. Их было сделано всего около двух десятков, по одному для каждого из первых Вотаннов. Это было до того, как у нас появились Гримниры и всё такое, ещё когда Вотанн был молод. Они могли общаться с капитанами старых колониальных кораблей с помощью колец. Вроде как сверхмощный канал связи Вотанна. Похоже, кольца могли также частично отображаться на мозг Кина.

— Я никогда не видел кольцо до экспедиции, — сказал Дори, морщась, когда они поднимались на очередную лестницу, старые и новые раны болели в каждой части его тела. — Где Ортонар его взял?

— Большинство были потеряны, конечно, — сказала Джордики. — У некоторых из самых больших, старейших Родов они всё ещё есть, хотя Вотанн больше не говорит через них. Некоторые были перемещены, обменены и так далее.

Миртун выругалась, привлекая всеобщее внимание.

— Не могу поверить, — прохрипела она. — Кажется, я знаю, откуда оно. Вечная Гильдия Мастеров Рунического Письма.

— Гильдия, которую тот парень, Лекки, представлял? — сказал Дори. Его лоб сморщился, а затем его глаза расширились в realisation. — Это долг! Они дали кольцо Ортонару и хотят его обратно или плату за потерю.

— Почему эмиссар ничего не сказал? — проворчала Джордики.

— Потому что я не слушала! — Выражение лица Миртун было свирепым от самокритики. Она прорычала и покачала головой. — Он был странным, тревожным, и я думала, что у меня есть дела поважнее.

Дори ничего не сказал, замолкнув от нахлынувшего чувства вины, когда он подумал о своём собственном поведении по отношению к эмиссару. Если бы он только подождал один оборот, можно было бы узнать гораздо больше и избежать страданий. Но если бы они могли вернуть кольцо, и источник контракта был бы известен — если бы Дори узнал, что клятва должна была вернуть кольцо — пришли бы они вообще?

— Ты хотела убежать, ты имеешь в виду, — сказала Джордики. Настроение Миртун испортилось ещё больше, но она ничего не сказала.

— Итак, если мы правильно поняли, Вотанн велел Ортонару получить этот Ключ Предка у Вечной Гильдии Мастеров Рунического Письма, а затем следовать его указаниям сюда. Но зачем? Чтобы отбить Цитадель?

— Что-то большее, — сказала Джордики. — Что-то настолько важное, настолько ценное, что Ортонар не мог ни с кем поделиться.

— И вы не нашли Святилище в прошлый раз, — сказала Миртун, которая теперь хрипела через каждые пару шагов. Даже так, никто не подумал, что лучше активировать лифты. Кто знает, какие опасности могут быть подняты из глубин.

— Да, поэтому я и хочу отнести кольцо туда, — сказал Дори. — Оно всё это время пыталось нам что-то сказать. Взывало, так сказать.

Миртун надула щёки, которые покраснели от усилий.

— И лучше сделать это быстро. Орки будут недалеко. Давайте не позволим павшим умереть зря.

Дори отбросил эту мысль. Слишком много было думать, что они подойдут так близко и всё равно потерпят неудачу.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ТО, ЧТО ВОЗВРАЩЕНО

Джордики снова ощутила то же чувство благоговения, переступая порог Святилища. Оно было таким же, каким она его оставила, к счастью, нетронутым чужим вторжением. Резные лица — предыдущих Гримниров или Верховных Кахлов? — смотрели вниз на группу с кованых металлических балок над голографическим интерфейсом. Пока Джордики приближалась, Миртун и Железный Шлем немного задержались. Айнхиры рассредоточились вдоль коридора снаружи, чтобы охранять от обнаружения. Даже так, это было лишь вопросом времени, когда появятся орки.

— Именно сила Святилища заставила орков уйти на нижние уровни, — сказала она остальным. — Я почувствовала это, когда соединилась с шаманом. Случайно, оркское психическое поле уловило те же передачи, что и психомиметическая имплантация Железного Шлема.

— Моя что?

— Кольцо поместило эмпирическую энграмму в твои мыслительные шаблоны, что-то вроде кода для запечатывания файла или ратификации сделки, но записанное в мозговых волнах. Шаман, возможно, и другие орки из-за их генерируемого психического поля, видели видения того, что они сделали, транслируемые обратно на них. Они глупы и суеверны, поэтому, вероятно, думали, что Цитадель действительно проклята. Случайно, чем ниже они спускались, тем слабее становился сигнал, поэтому они могли прятаться от мёртвых, если уходили достаточно далеко.

— Так значит, призраки действительно привели меня сюда, чтобы спасти их? — Железный Шлем смотрел в изумлении на механизмы Святилища. — Через звёзды и всё такое?

— Не думаю, что сигнал Вотанна достиг тебя на корабле Оплота, но энграмма в твоей голове обеспечивала свои собственные толчки. Но ты сделал больше всего, будучи связанным клятвой Ортонара. Случайно, он сам не совсем понимал, что происходит, но когда он получил Ключ Предка, в нём тоже оказалась энграмма. Но он не пришёл искать Святилище, поэтому я не думаю, что он действительно знал, что ищет...

Миртун приблизилась, когда они говорили, кольцо в её руке. Джордики заметила, что голографическое лицо Святилища теперь пристально смотрело на Верховного Кахла, его взгляд больше не блуждал бесцельно.

— Это тревожит, — признала Миртун, встретив безжизненный взгляд проекции Святилища.

— Надень его, — предложила Джордики.

— Что?

— Ты Верховный Кахл, теперь владелица Ключа Предка. Надень его. Покажи Святилищу кольцо.

С некоторой торжественностью, сосредоточив внимание на полупрозрачном явлении бородатого лица, Миртун взяла кольцо и надела его на закованный в перчатку палец. Она подняла руку, и от драгоценного камня метнулся красноватый свет, ударив в маленькое зеркальце чуть ниже голографического интерфейса.

Лик Святилища, казалось, вздохнул с облегчением, облегчение было написано на его неосязаемых чертах. Одно слово прозвучало из скрытых динамиков, но также проявилось и в мыслях Джордики. Без интерфейса её КОРВов для направления эмпирической энергии Гримнир ощутила скрытую силу Святилища. Она столкнулась лишь с крошечной долей его полного потенциала, как если бы она смотрела на слегка рябящую поверхность пруда, который уходил вглубь гораздо дальше, чем кто-либо мог видеть.

+НАЙТИ.+

Миртун смотрела в изумлении, как глаза голографического лица засветились, став туманностями света. Они расширились, лицо исчезло, и две звёздные карты выросли на занятом им пространстве, каждая с более яркой точкой, но усеянная отсутствующими фрагментами и областями, заполненными статикой.

Джордики подпрыгнула, вытаскивая амулет из-под шеи, чтобы вставить его в соответствующий порт рядом с голо-интерфейсом.

— Что это? — спросил Железный Шлем, когда две карты наложились друг на друга. Миртун узнала одну, почувствовав комок в горле, когда подумала о том, где она её видела: глядя на карты области вокруг Колодца Ирду вместе с Лутаром.

— Мы здесь, — сказала она, указывая своим дезинтегратором. Её бионическая рука казалась тяжёлой, едва подвижной, повреждённой в бою с оркским военачальником. — Другая точка... Я не знаю.

Джордики повернулась, её глаза блестели в свете Святилища. Она выглядела одновременно благоговейной и испуганной.

— Орки движутся к посадочной зоне, мы должны уходить, — предупредил Хари. — У нас есть гравитационные патрули на периметре, которые сдерживают их пока, но если они пойдут в атаку, мы не удержимся. Как только они поймут, что мы делаем, они обрушатся на нас со всем, что у них есть.

— Что это? — спросила Миртун. Она займётся Хари через минуту.

— Вотанн, — прошептала Джордики.

— Вотанн? Какой? — спросил Железный Шлем.

— Один из первых. — Джордики едва могла говорить, всё её тело дрожало. Миртун поняла, что Гримнир соединена со Святилищем и испытывает нечто гораздо более глубокое, чем просто просмотр голокарты.

— Потерянный.

По Миртун пробежала дрожь, и она поняла, почему Ортонар был так скрытен, почему он не мог рисковать тем, что эта новость распространится, и не мог позволить, чтобы надежды возродились. Вотанн, потерянный для Лиг на поколения, эта Цитадель была его последним контактом с живыми Кин.

Ценный неизмеримо. Возможно, величайшая награда в галактике.

Стрельба, а затем шаги у двери позади привлекли всеобщее внимание. Это была Ийрдин Кабб, выглядевшая встревоженной.

— Мы должны идти. Сейчас.

Миртун посмотрела на Джордики. Гримнир подняла свой интерфейсный амулет.

— У меня есть это, — сказала Джордики, немного румянца вернулось на её щёки.

Маленькие плитки на стенах были местами разбиты попаданиями пуль, обожжены лазерами и покрыты кратерами от детонаций болтеров. Лекки не замечал раньше, как геометрическая мозаика образовывала взаимосвязанные узлы, основанные на руне Вечной Гильдии Мастеров Рунического Письма. Светильники наверху — те немногие, что остались среди разбитых остатков продолжающейся перестрелки — были также выполнены в дизайне, который чтил Гильдию, используя её символ. Стойки переборок, выстроившиеся вдоль коридоров, были украшены замысловатыми абстрактными барельефами, изображающими лица основателей Гильдии, Йннока Мудрого и Хайхи Анхад. Лекки всегда был мастером, ставившим функцию выше формы, о чём свидетельствовали три дрожащих Э-КОГа, жавшихся к ногам его экзо-каркаса 'Громового Кина'. Теперь, когда всё превращалось в разбитые руины и символы его веры буквально разваливались на части вокруг него, он начал понимать значение эстетики. Хотя официально и не признанный гильдейским залом, область 'Несокрушимого Гиганта' вокруг штаба управления полем — общежития поблизости, где проживало большинство членов, и общая комната на уровне выше — были такой же частью территории Гильдии, как и 'Искра'; корабль находился сейчас двумя палубами ниже, сомнительно пристыкованный к третичному вспомогательному техническому отсеку, обычно используемому для Э-КОГов и одноместных судов для входа и выхода из корабля Оплота.

Это была Гильдия, и он был здесь старшим членом.

Стоя чуть впереди своего экзо-каркаса, серая масса Эркунд занимала половину коридора, её плазменный молот в одной руке, лазерный резак в другой. Блеск головки молота и энергоячейки лазерного резака отбрасывали голубоватое свечение на телохранителя Лекки и пол-отряда Хёрткин, жавшихся позади неё, в укрытии на пересечении двух коридоров, ведущих к диспетчерской полей.

За углом лежало несколько тел, как Кинов, так и мутантов-людей, осаждавших Брёкиров в диспетчерской. Лязг и грохот оружия абордажников о бронированную дверь разносились по коридору, сопровождаемые скрежетом цепного оружия и визгом толстого металла. На другой стороне Т-образного перекрёстка Тейн Кюлу Кейншот занималась двумя своими ранеными воинами, их пустотные скафандры были избиты попаданиями, пробиты лазерными выстрелами. Рядом с ними лежал третий раненый, его внутренности были вырваны взрывом болтера. Э-КОГ накладывал антисептическую мазь и коагулирующий герметик на зияющую рану, как мог, но кровь текла на пол в такт сердцебиению Кина, хотя с каждым ударом всё менее энергично.

— Мы можем их переждать, — сказала Кейншот. — Отстреливать, когда сможем. У них нет шансов ворваться в диспетчерскую.

Это казалось приличным планом на данный момент, и Лекки расслабился, насколько мог, в своей упряжи 'Громового Кина'. Время от времени один из Хёрткин выходил вперёд и заглядывал за угол. Иногда их встречали треском автоматических ружей и шипением лазганов; иногда им удавалось выстрелить из болтера, прежде чем их заставляли отпрянуть назад.

Лекки заметил, как Эркунд напряглась — признак того, что она получает какой-то входящий сигнал. Учитывая, что диспетчерская полей была всего лишь одним из нескольких стратегических пунктов по всему 'Несокрушимому Гиганту', на которые нацелились вражеские абордажные группы, и время от времени они слышали удары продолжающихся ударов с кораблей Проклятых, Железный Мастер не ожидал, что новости будут хорошими.

Как раз в этот момент более тяжёлая поступь — громовой топот сапог с длинным шагом — прервал шум попыток вторжения.

— Появилось усложнение, — сказала Эркунд, заглядывая за угол. Внезапная очередь пуль и лазерный луч заставили её отпрянуть мгновением позже.

— Проклятый космодесантник.

Сердце Лекки упало от этой новости. Выглядело достаточно безнадёжно пытаться пройти мимо по меньшей мере двух десятков звероподобных мутантов. Космодесантник-ренегат был угрозой совершенно иного порядка.

— У меня есть ещё новости, — сказала Эркунд, поворачиваясь к Лекки. Поток дигирунического кода зашипел из её динамика. Лекки заметил что-то блестящее золотом на своей груди и посмотрел вниз, увидев, что ключ-амулет активировался.

— Что? — Его уныние исчезло, сердце заколотилось, когда он поднял амулет в закованной в перчатку руке. — Как?

— Я только что получила ретранслированный сигнал с 'Искры', — объявила Эркунд. — Сообщение прилагается. 'Молодец, Лекки! Мы получили подтверждающий сигнал от Гирфроста о том, что архив активирован. Поиски могут продолжаться. Миртун преуспела! На случай, если ты использовал свой Мастер-Ключ, шифр разблокировки закодирован в этом сообщении. Надеюсь, не было никаких проблем. С нетерпением ждём встречи с тобой на Свалиндриме'.

Лекки не знал, смеяться ему или ликовать, и в итоге издал сдавленный всхлип, глупо ухмыляясь. Чувство надежды длилось всего одно мгновение, прежде чем металлический голос, глубже, чем у любого Кина, и наполненный тоном команды, рявкнул что-то на языке, который когда-то мог быть человеческим, но больше не был узнаваем. Мутанты ответили хрипами и свистом, один из них затараторил гораздо более высоким голосом. Казалось, они были чем-то взволнованы. Космодесантник ответил несколькими краткими слогами. Наступила пауза, а затем amplified крик.

Ботинки застучали, и когти заскрежетали по кафельному полу, быстро становясь громче вместе со свистящими, рычащими и пыхтящими звуками.

— Они снова идут, — прорычала Кейншот, отворачиваясь от своих раненых товарищей по отряду, чтобы активировать свою автоматическую винтовку HYLas. Другие приготовили автоболтеры, в то время как Эркунд приготовилась, отведя молот назад и активируя лазерный резак.

— Обороны больше недостаточно, — сказала Эркунд.

— Согласен. — Лекки активировал свою гравитонную винтовку. — Мы должны попасть в диспетчерскую.

Впереди Хёрткин готовились к атаке.

— Подождите! Дайте дорогу! — Хёрткин вышли из пути Лекки, когда он шагнул вперёд в экзо-каркасе. Его Э-КОГи последовали за ним, шипя и щёлкая. — КОГ-2, мне нужно, чтобы ты вошёл в этот коридор и активировал своё поле жужжания. Удерживай позицию передо мной. КОГ-1, КОГ-3, за мной.

Звенящие машины подпрыгивали вверх-вниз на своих антигравных буферах в знак подтверждения.

— Что эта куча железа собирается сделать? — усмехнулась Кейншот.

— Будьте готовы, — ответил Лекки, игнорируя её презрение. Он поднял свой сверкающий молот в знак Эркунд. — Готова?

— Готова, — ответила Железный Кин.

— Серьёзно, — сказала Тейн Кейншот. — Оставь сражение нам.

— Пришло время восстановить Пятую Опору, — сказал ей Лекки, выходя в коридор.

Мутанты, около двадцати человек, были уже почти на полпути к перекрёстку и неслись вперёд. Некоторые замедлились от удивления, поднимая оружие, когда закованный в броню Брёкир вышел на вид. Перед Лекки, примерно на две трети пути до мутантов, КОГ-2 засветился синим. Свечение превратилось в мерцающий лазурный барьер, заполнивший коридор от пола до потолка, от стены до стены. Лазерные пули и снаряды мутантов, открывших огонь первыми, ударили в поле и либо упали на землю, либо рассеялись, их энергия была поглощена. КОГ-2 задрожал, перераспределяя эту энергию через сложные преобразователи, чтобы увеличить глубину спроецированного барьера. Больше выстрелов и взрывов ударили по синему мерцанию, и Э-КОГ начал постоянно вибрировать.

— Используйте защиту по максимуму, — сказал Лекки, открывая огонь.

Гравитонный импульс из его винтовки прошёл через однонаправленный барьер без препятствий и попал прямо в грудь особенно сгорбленному, массивному мутанту. Сингулярность в центре импульса схлопнулась, создав гравитационную оболочку, которая превратила собственную массу мутанта в нейтронно-плотное ядро, стягивая его кости и плоть внутрь в кровавый implosion. Рядом с ним Эркунд выстрелила из лазерного резака, и луч отрезал шишковатую голову от другого бегущего мутанта.

— Контратака! — крикнула Кейншот, поднимаясь из-за укрытия перекрёстка, её HYLas автоматическая винтовка плевалась сапфировыми разрядами. Мутант с лохматыми волосами, торчащими из-под стёганого рабочего костюма, испещрённого импровизированными пластинами брони, упал под градом огня, который продолжился в ящеричное лицо следующего Проклятого.

Ещё больше пало от болтов и пуль, гравитонных импульсов и лучей лазерных резаков, но они уже были почти у КОГ-2. У нескольких в руках были злобные топоры и мечи, готовые разбить машину в воздухе.

— КОГ-3, двигайся и атакуй, полное распространение, — приказал Лекки, срываясь на бег. Э-КОГ зашипел, когда он зажужжал вперёд, его генератор поля вспыхнул светло-фиолетовым, когда он проходил через барьер КОГ-2. Когда он достиг другой стороны, его вращающееся силовое поле потемнело и выросло. Когда ближайший мутант был всего в полудюжине шагов, поле КОГ-3 взорвалось, обрушившись на коридор, как таран. Мутантов отбросило в стороны, они врезались в стены и потолок, прижаты к полу с ломающимися костями, словно их переехал 'Гекатон' Наземная Крепость.

Большинство мутантов были теперь мертвы, и Лекки мог видеть конец коридора со своего возвышенного положения внутри экзо-каркаса 'Громового Кина'. Проклятый космодесантник поднял болтер, grotesque оружие со странными рунами, вырезанными на корпусе, дуло было в форме воющего волка. Когда Проклятый открыл огонь, вспышка выхлопа осветила скалящееся демоническое лицо его шлема.

КОГ-3 был разорван на куски, превратившись в шрапнель, которая вонзилась в ещё больше мутантов. Из Лекки вырвался искажённый горем вопль, когда он двинулся вперёд, но его гравитонная винтовка всё ещё перезаряжалась. Проклятый легионер выстрелил снова, его болт вонзился в экзо-каркас вокруг правой руки Лекки, оторвав крепление для гравитонной винтовки. Он отпустил её и поднял молот, когда космодесантник вытащил силовой меч с лезвием, казалось бы, сделанным из дымящегося янтаря.

— КОГ-1, отомсти за своего собрата!

Третий из его тройки ручных помощников пронёсся мимо, кольцо золотой энергии накручивалось вокруг него, как планетарный диск. Космодесантник изменил позицию, приняв стойку охранника, думая, что поле Э-КОГа — это какое-то оружие ближнего боя. Лекки прорычал удовлетворённо, и мгновением позже КОГ-1 выключил свой гравитационный сердечник и выпустил кружащееся поле. Золотой диск за мгновение прожужжал последнюю длину коридора, разрезав космодесантника на уровне груди. Броня силового доспеха воина, генетически улучшенное телосложение и тёмные pact не помогли ему против точно рассчитанной физики гения Лекки.

Мутанты, всё ещё ковырявшиеся у двери диспетчерской, повернулись на шум. Один из них поднял длинноствольную автоматическую пушку. Лекки почувствовал, как перед ним простирается целая вечность, когда он смотрел в темноту дула, чётко обрамлённую на фоне полуголого, луковичного тела мутанта. Он представил, что увидел искру воспламенения, когда был произведён первый выстрел.

Шквал тёмно-серых осколков окатил его, сопровождаемый staccato треском попаданий автоматической пушки в броню Эркунд. Бросившись перед Брёкиром, она теперь отшатнулась назад, избитая повторяющимися ударами.

Железный Кин споткнулась и упала, в то время как болты и лазерные лучи пронеслись мимо пары, разрывая мутантов, теперь брошенных на защиту двери, а не на её взлом. Лекки не обращал на них внимания, но смотрел на разбитые части Эркунд, разбросанные по сколотым плиткам пола.

— Почему? — спросил он, наклоняясь над ней. Её лицо было неподвижно, её основные механизмы были обнажены прорывами в серой пластине её тела.

— Это мой... долг... — Слова затрещали из её системы связи без видимых признаков того, что она говорила. Железный Кин попыталась сесть, изо всех сил заставляя голову подняться ближе. — Используй Мастер... Ключ, идиот.

Её слова вывели его из шока, который просачивался сквозь его тело. Последним усилием он устремился вперёд, транслируя код двери диспетчерской. Портал с шипением открылся перед ним, открыв группу удивлённых Брёкиров и служителей, их оружие было направлено на дверной проём.

Лекки сорвал с шеи Мастер-Ключ и поднял его, как будто это был факел, раздвигая членов Гильдии, как луч лазерного резака, проходящий через живот мутанта. Он неловко manoeuvred в тесноте камеры, а затем вылетел из каркаса, тяжело приземлившись снаружи kiоска.

Глубоко вздохнув, он прыгнул внутрь и шлёпнул Мастер-Ключ на панель активации.

Мутанты последовали за ним, и по всей камере вспыхнула разросшаяся драка. Пока члены Гильдии сдерживали их, некоторые из Брёкиров бросились к другим станциям, крутя циферблаты и дёргая рычаги, чтобы регулировать всплеск энергии от Очага, теперь протекающей через систему.

Кейншот прибыла с оставшимися Хёрткин, уничтожая мутантов сзади. Спотыкаясь по камере, Лекки был омыт желанным зелёным свечением систем, оживающих по всему 'Несокрушимому Гиганту'.

Уход из Святилища был больше похож на бегство, чем на бой. Было слишком опасно подводить буровую и рисковать её захватом, поэтому Род Вечной Звёздной Кузницы последовал за своим Верховным Кахлом из Цитадели пешком. Периодически Миртун и её спутникам приходилось останавливаться, чтобы вступить в бой с орками, преследовавшими их по пятам до самой поверхности. Хотя потрясённые потерей своего лидера и осторожные из-за огневой мощи Кинов в узких проходах и тесных лестничных клетках, орки обладали преимуществом в численности и скорости, когда путь к спасению выводил воинов Рода Вечной Звёздной Кузницы на более просторные пространства наверху. Здесь враг пытался обойти бегущих Кинов с флангов, несясь во тьме за пределами света ламп и свечения жерл и плазмы. Но каждый раз тени не были достаточной защитой от сканеров и оружия новых Айнхиров, и иногда решительного рывка Ийрдин Кабб или Железного Шлема.

Тех, кто больше не мог сражаться, несли другие — некоторые к их окончательному воссоединению с Вотанном, немногие к более благоприятному будущему в целительных залах Эмбри.

Когда группа наконец вышла из Цитадели через ворота посадочной площадки, зрелище, представшее перед ними, было далеко не обнадёживающим. Два посадочных корабля горели, клубы густого дыма застилали восходящее солнце на плоском горизонте. Банды зеленокожих чужаков рыскали по посадочным площадкам и развалинам, их атаковали быстроногие пионеры на мотоциклах и пролетавший сверху gunship.

Два транспорта 'Сагитавр' были припаркованы у последнего посадочного модуля, готовые отступить по аппарели, их орудия присоединились к шквалу плазмы и лазеров, извергавшихся из оборонительных турелей корабля.

— Идём к вам, — объявил Фиртор, как раз в тот момент, когда один из 'Сагитавров' отъехал от своей позиции, за ним последовал другой, прокладывая путь прямо через окружающих орков. 'Гекатон' Наземная Крепость съехал по аппарели за ними, его пушки гремели, когда он врезался в потрескавшиеся останки старого звёздного терминала.

Отряды Айнхиров рассредоточились, чтобы оцепить территорию вокруг ворот, некоторые из них с оружием охраняли тыл, и все вместе они ждали прибытия транспортов.

— Разве не было бы быстрее привести посадочный модуль сюда? — спросила Ийрдин Кабб.

— Посмотрите за разрушенную башню, — ответил Фиртор.

Миртун и остальные отошли, чтобы увидеть за остатками входа. Грохочущие оркские шагоходы пересекали равнину за тяжёлыми орудиями, которые были сняты с примитивных грузовиков, некоторые из них беспорядочно стреляли по посадочной площадке, другие были направлены в небо как зенитные орудия.

— Враг у ворот, — предупредил Хари, чей переделанный 'Сагитавр' был вторым из пары, мчавшейся к ним. — Сотни. Должно быть, они реактивировали лифты.

Согласованным залпом два меньших транспортных средства пронеслись мимо Миртун и её группы, оттесняя толпу бронированных врагов, приближавшихся из-за других разрушенных зданий терминала.

Звериный крик, почти единым голосом, разнёсся от воротной башни. Как пена, вырывающаяся из-под небрежного химического сосуда Брёкира, орки хлынули из ворот, стреляя и крича с равным усердием. Залп болтов и более тяжёлого оружия встретил их, но выносливые чужаки неслись вперёд, обезумевшие от боя из-за своей собственной численности, стремясь наброситься на своих врагов, несмотря ни на что.

— Заходите!

Миртун оглянулась через плечо и увидела 'Гекатон', визжа тормозами всего в нескольких шагах от неё. Аппарель уже опускалась, Грета наверху с болтерной пушкой на прочном tripodе. Она открыла огонь по массе орков, тяжёлые снаряды отрывали куски от чужаков, превращая живых существ в безжизненную массу.

Некоторые из Айнхиров последовали за Ийрдин Кабб в 'Сагитавры', некоторые цеплялись снаружи, когда compartments заполнились. Другие пронеслись мимо Миртун, когда она замахала им на борт 'Гекатона', другие карабкались по боковым аппарелям или цеплялись за бока большой боевой машины.

Орки были совсем близко, выстрелы отскакивали от структуры транспортного средства, энергетические взрывы оставляли плавящиеся следы на аппарели. Миртун помогла Джордики подняться наверх и крикнула Железному Шлему, который стоял внизу аппарели, топор и пистолет в руках. Несколько ударов сердца он стоял там, возможно, размышляя о том, чтобы последовать за Ортонаром в руки Вотанна.

— Теперь я твой Верховный Кахл, — крикнула Миртун. — Ты нужен мне тоже.

Он повернулся и побежал вверх по аппарели, кивнув ей и криво улыбнувшись, проходя мимо. Миртун последовала за ним, показывая большой палец Грете.

Широкие шины 'Гекатона' заскрежетали в поисках сцепления, когда водитель нажал на газ. Он начал двигаться, но Миртун увидела, как глаза Греты расширились от шока.

Уставшая до невозможности пошевелиться, повернув голову, Верховный Кахл увидела, что полдюжины орков добрались до аппарели и запрыгнули на неё. Они безумно стреляли из пистолетов, когда мчались вверх по металлическим перекладинам, но были встречены шквалом огня с Кинов наверху. Все, кроме одного, упали, разорванные на куски, но уцелевший бросился к Миртун, злобный тесак нацелен ей в голову.

Грета сбила орка полным tackle, и оба кубарем полетели вниз по аппарели и прочь.

— За моего Верховного Кахла! — крикнула Грета, прежде чем она и чужак исчезли в облаке пыли, оставленном крутящимися колёсами Крепости, а затем это было скрыто поднимающейся аппарелью. — Предки наблюдают!

Корабль Оплота пульсировал обновлённой энергией, от доков до диспетчерской вышки, от носовых пушек до двигателей. Снова покрытый слоями защитной энергии, огромный звездный форт замедлился, прекращая своё отступление. Когда навигационные поля были восстановлены, крепость начала разворачиваться. Вражеские лансы и снаряды вспыхивали на её омоложённых щитах, в то время как внутри anti-бортовые заслонки отсекали наиболее уязвимые части корабля. Энергия, которая использовалась для бегства, теперь включила массивные ионные решётки, которые до сих пор оставались бездействующими. Освободившись от защиты Очага, Горна, Эмбри и Святилища, Род Вечной Звёздной Кузницы обратил свои мысли на очистку своего дома от захватчиков.

С имперскими кораблями позади у врага не было места для бегства, когда 'Несокрушимый Гигант' навёл свои самые мощные орудия. Тяжёлые батареи сначала перегрузили пустотные щиты корабля-дракона, окутав его почти непрерывными облаками детонаций. Когда ионные пушки вошли в дугу, верхние палубы корабля Оплота на мгновение осветились мерцанием искусственных звездных лучей.

По всей пустоте демонический корабль, казалось, корчился, больше похожий на живое существо, чем на пустотное судно, волдыри erupting в зияющие раны, которые фонтанировали варп-энергией от носа до кормы. Как туша, разрубленная мясницкой пилой, корабль-дракон разошёлся по длине, огонь и варп-материя объединились, чтобы гореть зелёным и белым, когда он разрывался надвое. Горящие куски обломков разлетелись от каждой части в расширяющееся облако руин.

'Несокрушимый Гигант' двинулся дальше, к своим оставшимся врагам.

ЭПИЛОГ

Шум оркских голосов и грохот битвы, которые преследовали его в иных гладких, беззвучных пространствах снов, начали затихать. Он почувствовал, как покой опускается на его существо. Звёздные карты стали лестницами, ведущими к более яркому свету, и он потек по ним вверх.

Внезапный всплеск энергии пронзил его.

Моргая — перекалибровывая свои оптические решётки — Лутар обнаружил, что смотрит на лампы на потолке мастерской Брёкира. Он повернул голову направо и увидел, лежащего на другом верстаке, Железного Кина в серой броне, который сопровождал посланника гильдии. Большая часть её всё ещё была в частях на другом верстаке, но она подняла руку в знак приветствия.

— Он вернулся!

Лутар почувствовал ещё один всплеск энергии, узнав голос Миртун. Он сел, обнаружив, что обладает телом, не слишком отличающимся от того, которое содержало его раньше. Его броня была более массивной, серого цвета бастиевого сплава, и, казалось, были места для дополнительных пластин.

Миртун стояла в ногах кровати-верстака, её лицо было маской восторга. Рядом были другие: Брёкир Тёрди, Джордики, Железный Шлем, Фиртор.

Верховный Кахл захлопала в ладоши, как восторженная девчонка, и подошла, чтобы положить их ему на плечи.

— Ты вернулся, — сказала она мягче. — Мой звёзд-вожатый.

— Моя звезда-самоцвет... Я был глуп. Я хотел произвести на тебя впечатление.

— Я впечатлена, — сказала она. Она махнула рукой на его новое тело. — Что-то более боеготовое, на случай, если тебя снова потянет. Нас ждёт довольно долгое путешествие.

— Что случилось с потерянной Цитаделью?

— Нечто удивительное! — Лутар не видел Миртун такой возбуждённой уже половину её жизни. Она почти светилась энергией, её усмешка прорезала глубокие каньоны в её тёмной коже. — Вотанн! Тот, что был потерян с тех пор, как провозглашались Первые Истины.

— Ещё одно приключение? — Лутар не смог скрыть подозрение в своём голосе.

Выражение лица Миртун стало искренним.

— Да, но не то, которое я собираюсь пережить в одиночку. Я Верховный Кахл по воле Вотанна, и я должна это уважать. Нет, на этот раз мы идём все вместе. Весь Род и все, кто захочет присоединиться.

— Правда? — Лутар взял её руки в свои. — Мы остаёмся вместе?

— Клянусь в этом.

КОНЕЦ