Мадмуазель Сорви-Голова

Тем временем вернулся Франсуа, и принес две изящные шкатулки и большую кожаную папку. Передал шкатулки мне со словами:

— Это для вас и вашей матушки, в них мои самые лучшие работы, надеюсь, вам хоть что-то понравится.

Затем Франсуа положил на стол папку, открыл ее и добавил:

— Вот смотрите, здесь все о коммерческой части моих дел. Вот договора, вот суммы, я могу расширить дело следующим образом, для этого потребуется...

Я внимательно слушала Франсуа и постаралась понять, что, кроме хлопот, мы получим, если войдем в его дело. Кажется, мы сможем прилично заработать на этом. Я подумала о том, что хорошо бы открыть тут, на Королевской площади новую лавку, которую посещали ли бы с пользой для себя и шевалье и дамы. Собственно говоря, шевалье очень часто сопровождают своих дам, но ужасно скучают, когда дамы заняты всякими чисто женскими штучками. Поэтому в новой лавке одна половина должна быть интересна для мужчин — оружие например, а вторая — для женщин, парфюмы и все что с этим связано. Тогда и дамы и их кавалеры смогут купить то, что соответствует их интересам. Не говоря уже о том, что и дамы не брезгуют оружием, а кавалеры — парфюмами. И назвать новую лавку следует "poudre à canon et parfum"... Нет, это слишком длинно, лучше коротко "POUDRE ET PARFUM", на вывеске изобразить скрещенные пистолет и цветок розы. Прочитав слово "poudre" и увидев вывеску, каждый сможет вообразить то, что ему или ей интересно: шевалье — порох и оружие, дамы — пудру и прочую парфюмерию. Надо бы еще все обдумать и посоветоваться с родителями. Но даже если они не согласятся, я попробую это сделать сама. Мда... сама... мне тогда разорваться придется, треть в Монфланкен, треть писать портрет Ришелье, треть в эту лавку, а еще треть в путешествие в Рим, которое я давно замышляю... Нет, требуется найти управляющего для всего этого...

Мы с Франсуа обсудили все взаимоприемлемые условия, и он собрался откланяться, сказав, что пойдет искать гостиницу, и снова зайдет к нам завтра.

— Нет, Франсуа, вам не требуется идти и искать ни какую гостиницу. Во время нашей предыдущей встречи, я гостила в доме вашей семьи, а сейчас настала моя очередь вернуть долг гостеприимства. Вы будете гостем нашей семьи, поживет у нас эту неделю, и затем мы вместе отправимся в Монфланкен. А тем временем мы еще раз детально обсудим все условия с моими родителями и все решим окончательно...

Не успела я все это сказать, как вошел дворецкий и доложил:

— Ваша светлость, шевалье Пьер де Монглат с супругой Матильдой и маленьким сыном. Говорят что они ваши друзья. Изволите принять?

— Да, Матильда моя старая подруга, проси их. И приготовьте комнату для шевалье де Рокфёя, он погостит у нас эту неделю.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Через пару минут в мою гостиную зашли Матильда и Пьер, ведя за руки славного карапуза. Увидев малыша, я поначалу удивилась, хотя чему тут удивляться — прошло уже три года после их свадьбы, после которой мы и расстались.

— Я рада видеть вас, друзья мои! — и мы обнялись с Матильдой, а малыш важно поклонился мне и Франсуа, — Хочу представить вам — шевалье Франсуа де Рокфёй, мой сосед в Монфланкене. А имена моих старых друзей, дорогой Франсуа, вы уже слышали.

Обнимаясь, Матильда шепнула мне:

— Извини, я была не права и сдуру погорячилась. А этот Франсуа, он красавчик, это твой жених?

— Все может быть, Матильда, все может быть... — я не стала спорить, хотя еще не разобралась в себе и своих чувствах и желаниях.

Мы поболтали с полчаса о всяком разном, но малыш начал капризничать, и они вскоре ушли.

Тем времен вернулась моя семья, я представила им Франсуа, мы немного поговорили о разном, но Франсуа извинился:

— Ваша светлость, очень прошу меня извинить, я провел в дороге сутки не слезая с коня, я ужасно хочу спать и сегодня более на способен говорить о делах. Прошу вашей милости позволить уйти отдыхать в комнату, которую мне любезно обещала госпожа виконтесса.

— Ох, простите и вы нас, шевалье, мы были не внимательны. Конечно, конечно, отдыхайте, — разволновалась моя мама, и скомандовала дворецкому: — Джордж, проводите шевалье в его комнату!

Когда Франсуа де Рокфёй нас покинул, родители и Жан Франсуа рассказали о своем визите к Его Преосвященству. Главный итог — Жан Франсуа получил от Ришелье серьезное расширение своих земель. Ему в подарок досталось шестьсот пятьдесят парижских арпанов различных угодий, примыкающих к землям его замка Бирон. Как следует из переданных ему документов, имущество это было выморочным достаточно давно, хозяйство там запущенное, и в нем надо будет наводить наши порядки. Но это легко решаемая привычная задача, главное сначала самим изучить все на месте, затем подобрать хорошего управляющего и дать ему правильные инструкции. И не забывать контролировать их исполнение.

Утро в нашей семье традиционно начинается с наших фехтовальных экзерсисов, в которых кроме членов семьи — отца, мамы, меня и Жана Франсуа — участвуют и доверенные слуги — дворецкий Джордж, кучер Анри и моя камеристка Элиза. Услышав звон клинков и команды, раздающиеся во дворе нашего дома под окнами, к нам присоединился и шевалье де Рокфёй. Когда отведенное для фехтование время вышло, мы отсалютовали друг другу и сняли защитные маски. Надо было видеть изумленное лицо де Рокфёя в этот момент:

— Сударыни, я потрясен! Я думал, что его светлость фехтует с учителем фехтования и наемными партнерами. Но видеть дам, столь ловко владеющих шпагой, мне еще никогда не доводилось.

Да, Элиза не дворянка, она младшая дочь моего управляющего Монфланкеном. Элиза умна и красива, родители хорошо обучили ее грамоте и счету, и манерам. И я уверена, раньше или позже Господь пошлет ей достойного супруга, возможно и шевалье, тем более что с этим можно не торопиться — ей всего четырнадцать лет и она еще растет, думаю, она вырастет не менее красивой чем я. А владение оружием — навык более чем полезный для всех.

Джордж — он шевалье лет двадцати пяти, младший сын джентри, рано оставшийся сиротой и унаследовавший только фамилию. Как говорится он такой же дворянин, как и король, только немного беднее короля. Еще ребенком его отдали в пажи одной из маминых английских подруг, а когда он вырос из возраста пажей, назначили помощником управляющего. Но со временем, когда он еще подрос, лорд-хозяин стал ревновать его к супруге. Джорджу пришлось уйти, но по рекомендации мама приняла его на службу и назначила его управляющим в Винтер Холл, в котором сама бывала крайне редко. Джордж хорошо вел дела, но не пожелал оставаться в Винтер Холле после того как мама продала его и решил последовать за хозяйкой в надежде на удачу на континенте. Мне кажется, родители не против, если он женится на мне, но мне он совсем не нравится. Он милый и надежный, но мне не нравится.

Тем временем за мной прибыла карета Его Преосвященства.

Меня привезли в Кардинальский дворец, Ришелье встретил меня в своем кабинете, в который заранее принесли мольберт и холст.

— Располагайтесь как вам будет удобнее для работы, виконтесса... Если позволите, я буду обращаться к вам по имени? Вы прекрасны и талантливы, и я бы очень хотел, чтобы у меня была такая внучка, но в силу данных мною обетов сие невозможно. Так вот, Мари, у меня уже есть несколько парадных портретов и я хочу, что вы запечатлели меня за работой, в такой вот, можно сказать, домашней обстановке — за рабочим столом, с документами и моими любимыми котами... Я буду работать, в основном молча, а вы будете рисовать, тоже не отвлекая меня разговором. Договорились?

— Да, Ваше Преосвященство, это идеальные условия.

И мы занялись работой, каждый своей. Четыре часа пролетели как один миг, за это время Ришелье изредка кого-то вызывал, отдавал подписанные бумаги, и продолжал шуршать новыми документами.

— А сейчас, дитя мое, я вас покидаю, я обязан прибыть с докладом к Его Величеству. Продолжим завтра.

Так продолжалось еще три дня. Моя работа приближалась к завершению, оставалось совсем не много, но в тот день, после часа в тишине Его Преосвященство нарушил молчание:

— Мари, дитя мое, я вижу, что вы трудолюбивы, в том деле, которое вам нравится, во всяком случае, отлично образованы и находчивы, решительны и смелы. То есть вы обладаете всеми теми качествами, которые требуются на дипломатической службе. И я хочу предложить вам такую. Что скажете?

— Это очень неожиданно, Ваше Преосвященство. Я никогда о таком не думала, и абсолютно не представляю себе, что это такое.

— Но вы же знаете о службе вашей матушки?

— Да, конечно, она Сюринтендант, Хозяйка двора Ее Величества... Но это она, а не я.

— Это так, но главное что ваша матушка — постоянный и реально главный представитель Франции при Английском дворе. Кроме того именно ваша матушка организовала безупречную охрану Дочери Франции.

— Безусловно, это все важно, но я все еще не понимаю.

— Ваш отец, наверное, уже сказал, что вскоре он отправится с важной миссией в Испанию.

— Нет, не говорил... Но как в Испанию? С ней же у нас война?

— Да, уже несколько лет тянется эта ужасная война. К счастью, бои практически прекратились еще три года тому, и сейчас ситуацию можно назвать коротко "ни мира, ни войны". Так бесконечно продолжаться не может, и требуется завершить эту войну. Или хотя бы добиться перемирия максимальной длительности.

— Я понимаю, что мир лучше войны для всех. Но я не понимаю, чем я могу помочь в установлении мира между Испанией и Францией.

— Официально для переговоров направляется ваш отец, он повезет письма с предложениями мира их католическим величествам. А вы будете его сопровождать, просто потому, что вы занимаетесь живописью, и направляетесь в Испанию, дабы взять несколько уроков живописи у знаменитых испанских художников, например, у Веласкеса.

— Это очень лестное предложение, Ваше Преосвященство. Но все же, я не понимаю...

— Уверен, вы уже смогли заметить, что шевалье и джентльмены делают очень многое, чтобы заслужить всего лишь маленький, совершенно пустяковый благодарственный кивок прекрасной дамы, такой как вы или ваша матушка. Испанские идальго в этом вопросе точно такие же. От вас потребуется сущие пустяки.

— И какие именно?

— Постараюсь пояснить подробнее. Я вынужден прибегать к таким вот необычным способам, потому что для официальных переговоров позиция Франции очень слаба. Нет, мы достаточно сильны в военном плане, мы быстро остановили испанское вторжение. Но мне ужасно не хочется проливать кровь. Ведь от войны между двумя католическими странами выигрывает исключительно только третья сторона, а именно протестанты, причем самые фанатичные из них. Пуритане в Англии и всякие лютеране и кальвинисты в германских землях. Воюя между собой, католики не могут помочь братьям по вере в других странах, нуждающихся в нашей помощи. Я говорю о том, что позиции Франции весьма слабы потому, что при заключении мира обычно заключают династические браки. Но это давно сделано — наш король Луи женат на испанской принцессе, а Дочь Франции давно замужем за королем Испании, их даже венчали в один день. Так что новый брак сейчас предложить невозможно. Разве что сговариваться о возможности такового для недавно родившегося Дофина и столь же юной инфанты Марии Терезии в будущем.

— Я правильно вас понимаю Ваше Преосвященство: в разговорах с испанцами необходимо подчеркивать и всячески развивать мысль о вредности войны между католическими Францией и Испанией, от которой в выигрыше вовсе не они, а фанатики-протестанты-пуритане? И возможно, кто-то из власть испанских имущих согласится с этим ради моего одобрения? Или портрета написанного мной? Я ведь могу говорить, что написала ваш портрет?

— Да, дитя мое, вы все поняли правильно. И еще одно, я не настаиваю, безусловно, но это может статься полезным для всех. Вы ведь еще не замужем и жениха у вас нет? Так вот если вам придется по душе какой-либо испанский гранд, то этот брак...

— Я вас понимаю, Ваше Преосвященство, но в этом вопросе я ничего даже обещать не буду. Как говорят, браки свершаются в небесах, так что все в руках Господа нашего. А обо всем остальном я еще подумаю.

— Да, конечно, для размышления у вас есть еще время, но в любом случае я хочу, чтобы вы направились в Испанию вместе с вашим отцом немедленно, после завершения работы над портретом. Как я могу видеть это уже скоро.

— Нет, Ваше Преосвященство! Я не могу отправиться в Испании немедленно! Я уже дала слово одному шевалье, что после завершения работы над вашим портретом я уделю ему свое время, — я твердо возразила Ришелье

— Вы дали слово шевалье? Вы выходите замуж? Я поздравляю вас!

— Нет, Ваше Преосвященство, я не выхожу замуж! Я дала слово, что мы совместно займемся важными делами в моем Монфланкене! И я обязана сдержать свое слово, иначе какая же я баронесса де Монфланкен?

— Понимаю и поддерживаю. Данные обещания всегда требуется выполнять. А можно полюбопытствовать, какого рода это важное дело?

— Это дело касается парфюмерной лаборатории и производства парфюмов, начатое пару лет тому моим соседом шевалье Франсуа де Рокфёй в замке недавно умершего старого маркиза Антуана де Рокфёй. Наследникам не нравится эта лаборатория, и они изгоняют Франсуа, дав ему всего три месяца на переезд. Перевозить все работы далеко крайне сложно и разорительно. У меня неподалеку есть некоторые пустующие старые замки, возможно один из них подойдет для такого производства, если его немного перестроить. Я обещала Франсуа, что после завершения работы над вашим портретом, мы отправимся в Монфланкен и решим все на месте, и это парфюмерное дело станет нашим совместным делом.

— Хммм.... Это интересно, очень интересно, это просто прекрасно, что молодые люди заняты делом, а не прожигают жизнь, транжиря наследство предков. Завтра, приведите этого шевалье, я хочу увидеть такого оригинального юношу. А теперь продолжим наши работы.

Новость о приглашении Франсуа к Ришелье была воспринята им с восторгом, сменившимся опасениями, которые я быстро рассеяла. Но я не стала пока говорить ему о том, что вскоре я уеду в Испанию, об этом я рассказала только родителям, чем весьма их удивила.

Я не прислушивалась к разговору Его Преосвященства с Франсуа де Рокфёем, который и был то не особо долгим. Я работала, стараясь изо всех своих сил и способностей завершить свою работу как можно лучше. Поговорив, Ришелье разрешил де Рокфёю удалиться, а я продолжала свою работу.

Прошло еще несколько часов, Его Преосвященство подписал очередной документ, сложил все в папку, встал из-за стола, подошел ко мне и первый раз в моем присутствии посмотрел на портрет. Смотрел он долго, но ничего не говорил, прошелся по кабинету, погладил одного из своих котов, подошел снова, посмотрел на портрет и сказал:

— Мне нравится! Даже очень, у вас получилось все именно так как я и хочу. Я доволен. Как по мне, то ваша работа тут завершена. Я даю вам месяц на обустройство ваших парфюмерных дел, а затем вы присоединитесь к миссии вашего отца. Монфланкен он ведь на юге, так что вам даже возвращаться в Париж не потребуется, вы встретитесь еще до границы, у вас в Монфланкене или в По, и оттуда уже проследуете в Испанию. Благодарю за чудесную работу. Вот, возьмите это! Откроете его уже у себя в Монфланкене. Не ранее. Мари, более я вас не задерживаю сегодня. Но помните — отныне вы на службе!