| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Солнце, так ярко светившее с утра, спряталось за плотными облаками. Дорога шла через лес, седой от изморози. Несколько раз лес уступил место домикам, и под серым небом поздней осени они тоже казались серыми, грустными.
Ирвин уже много лет не ездил этой дорогой и не узнавал местность, пока не въехали в городок, что граничил с усадьбой Алефа Магрейна. И вот тут память начала играть с ним: казалось, он помнил здесь каждое здание, каждый поворот улицы, но за те восемь-девять лет, что прошли после смерти Магрейна, все слишком изменилось. Старинную гостиницу на въезде перестроили. Городское управление полиции пряталось за пышными тополями, которые Ирвин помнил хилыми саженцами едва выше него ростом. А в покосившейся развалюхе сложно было узнать главную городскую кондитерскую, куда сбегались все дети с окрестностей хотя бы просто поглазеть и понюхать. Город вроде был тот же самый, но заборы поменяли, стены перекрасили, где-то посадили деревья, а где-то, наоборот, освободили место под рынок или спортивную площадку.
Проехав город, немного попетляли, ища дорогу, потом Ирвин увидел метровые каменные вазы и въезд на аллею между ними.
Сюда, сказал Кейну. И, откинувшись на спинку сидения, тронул тяжелый перстень-печатку на груди под курткой.
Вот вазы остались все теми же: грязно-серыми, с одной стороны позеленевшими от мха. И дубы на аллее не изменились ничуть: в их долгой жизни и восемь, и десять, и сто человеческих лет не так-то много значили.
И ворота, будто нарочно, скрипели все так же.
И так же разбиты клумбы вдоль подъезда, а на них, несмотря на холода, горели хризантемы.
И чернел за оградой, подступая вплотную к усадьбе, лес.
Автомобиль остановился у парадного входа. Ирвин вышел, потянулся после долгого сидения. Дом, в котором он когда-то провел почти два года, стоял перед ним темный и тихий. Солнце садилось, и окна в двухэтажном особняке были плотно закрыты ставнями, словно внутри никого. При старике Магрейне такого не было.
Помедлив, Кейн тоже выбрался. В полицейской форме он выглядел внушительно и представительно: именно увидев его, новые хозяева усадьбы решились поприветствовать гостей. Дверь над высоким крыльцом отворилась, двое мужчин спустились им навстречу: один невысокий, лет за пятьдесят, в очках-половинках, второй повыше и покрепче, держался чуть позади. Оба одеты довольно просто и примерно одного возраста, но Ирвин как-то сразу понял, что в очках хозяин, а второй слуга или, скорее, охранник.
Доброго вечера! тот, что в очках, оправдывая ожидания ловца, поздоровался первым. Чем обязаны столь позднему визиту?
Смотрел он на Кейна и ждал ответа от него. Когда Ирвин шагнул вперед, слуга насторожился, и ловец не стал испытывать его терпение. Достал конверт и протянул встречающему:
Ирвин Иво, ловец, прибыл по приказу его высочества Матиаса.
Тот не стал смотреть бумаги. Спросил только:
Ключ?
Ирвин вытащил из-под куртки перстень.
Вот с этого и стоило начинать, мужчина в очках улыбнулся, не скрывая облегчения. Бумаги что? Бумагам веры нет... Хорошо, что вы быстро доехали. И до темноты успели. Проходите, как раз будем ужинать.
В старой усадьбе Магрейна теперь жила дальняя родня королевы: пожилая пара, их сын с женой и маленьким ребенком. Видимо, её величеству они приходились родственниками по отцу, потому что белоснежных волос не унаследовал никто. Кроме них в доме постоянно жили двое слуг, тоже в летах. За усадьбой смотрели, но было заметно, что дом ветшает и требует ремонта.
Поздним гостям отвели комнаты на втором этаже и сразу позвали за стол. Но Ирвин решил, что сперва нужно сделать то, зачем приехал. Где находится кабинет он, конечно, помнил, однако новый хозяин вызвался провести.
Мы уже давненько не находили тайников, говорил он, поднимаясь по широкой изогнутой лестнице наверх. А тут решили камин переделать в спальне, начали кладку разбирать, а там эта шкатулка. Я сразу его высочеству и сообщил, как условлено...
Поворот, еще несколько ступенек и коридор уперся в дверь. Новый хозяин открыл ее, звякнув массивной связкой ключей, нащупал выключатель на стене. Потолочная лампа неуверенно моргнула и загорелась мягким, желтым светом.
Кабинетом мы не пользуемся, стоит закрытый, разве что жена иногда заходит пыль протереть, и отошел в сторону, пропуская ловца. Шкатулку я сюда принес. В столе, в верхнем ящике. Вы тут сами разберетесь, господин Иво? Тогда не буду вам мешать. Спускайтесь потом, как закончите: наверняка ведь проголодались с дороги...
Дверь за ним закрылась. Ирвин прислонился к ней спиной, подождал, пока стихнут шаги в коридоре, и щелкнул задвижкой.
Рабочий кабинет Магрейна был неширокий и довольно тесный для комнаты, в которой дядя покойной королевы проводил столько времени. Вдоль одной стены тянулись книжные полки, у другой стоял узенький диванчик, над которым снова полки с привезенными издалека статуэтками и диковинными вещицами, назначения которых угадать было невозможно. А напротив входа письменный стол с толстыми резными ножками. Настольная лампа с зеленым абажуром, под ней простая белая кофейная чашка, чернильница с серебряной крышкой, письменные принадлежности на мраморной подставке... Здесь, и правда, ничего не изменилось. Можно было очень легко представить себе Магрейна беловолосого, как и королева, крепкого и в свои почти шестьдесят совсем не старого вот он сидит за письменным столом и вдумчиво, с легким прищуром, смотрит на вошедшего:
Ловец, говоришь? И кого же ты будешь ловить, а, ловец?
Пятнадцатилетний Ирвин ненавидел эту привычку взрослых с умным видом говорить что-то совершенно непонятное. Но уже тогда знал, что на подобные вопросы и пытаться ответить бессмысленно, поэтому молчал. Он только приехал в усадьбу, с дороги немного мутило. Протеза еще не было, левый рукав рубашки висел пустой, и приходилось постоянно себя одергивать, чтобы этот рукав не щупать.
Не знаешь, верно? Магрейн повернул голову и чернильной ручкой указал в угол под потолком. Там, над полкой со статуэтками, висела, покачиваясь, невесомая конструкция из ниток и перьев. Видишь? Это ловец снов. Ловит плохие сны, чтобы они не мучили людей. Ну а ты чего ловец будешь?
И не ответишь, что ормов, потому что ну кто ж их ловит? Их убивают... Изгоняют, ладно. Так что снова молчать... и хорошо: меньше слов меньше глупостей, за которые потом краснеть.
Магрейн поднялся, обошел стол. Он был ниже Ирвина, только смотреть на него сверху вниз не получалось.
На охоте был уже? Нет? Что ж так? Тебе ведь уже пятнадцать... Браслет зачем знаешь?.. Ты говорить умеешь вообще? Так почему не говоришь?
Зачем?
Теперь-то Ирвин понимал, почему Магрейну не нравилось ни его молчание, ни его ответы. Послушно говорить "да, нет, не знаю", прибавляя вежливое "господин", было бы благоразумней по отношению к человеку, взявшему на себя труд научить последнего из семьи Иво жить дальше. Но тогда Ирвин едва успел выбраться из больницы и надолго простился с единственными близкими людьми в этом мире: малышом Майклом и наследным принцем Матиасом, который вдруг совсем перестал быть просто Мэтом. И действительно больше не понимал зачем. Зачем всё вообще.
Пожалуй, сейчас он понимал не намного больше. Но время научило, что некоторые вопросы лучше не задавать без крайней нужды. Особенно самому себе.
Ирвин обошел письменный стол, сел на стул, где раньше сидел только Магрейн, резной, тяжелый, с высокой спинкой. Включил настольную лампу. Кофейная чашка рядом с чернильницей чаще всего стояла немытая. Ловец нарочно заглянул внутрь: нет, чистая. Столешница под пальцами исцарапанная, в пятнах чернил была приятно теплой. Ирвин провел по ней ладонью, стирая тонкий слой пыли, а потом открыл верхний ящик и вытащил продолговатую темную шкатулку тот самый тайник, за которым его высочество и отправил ловца сюда.
Шкатулка была ничем не примечательная, совершенно гладкая, если не считать царапин на старом лаке и круглого углубления на месте замочной скважины. Сняв шнурок, Ирвин вставил печатку в это углубление, и когда грани "лабиринта" с легким щелчком встали в пазы, провернул перстень.
Крышка поднялась легко. Ирвин вынул из шкатулки пачку сложенных пополам листов, исписанных мелким, неразборчивым почерком. Успел только подумать, что тяжеловато для бумаги, когда из стопки выпали две тонкие кожаные полоски. Два браслета, почти такие же, как тот, что Ирвин носил на правом запястье.
Отодвинув бумаги в сторону, ловец бросил взгляд на дверь, проверяя, точно ли закрыл задвижку. Снял свой браслет и положил на стол рядом с этими двумя. Те, что хранились в тайнике Магрейна, были поуже и немного короче. А больше вроде бы ничем не отличались.
Может, запасные?
Ирвин перевернул все три браслета внутренней стороной вверх, и стало очевидно, что рисунки на них разные. Браслет ловца был покрыт изнутри узором, похожим на звенья цепи. А на браслетах из тайника узор был колючий и напоминал то ли ветви шиповника, то ли строгий ошейник. Значит, отдельный набор, на две руки. Для того, кому нужно на две, то есть не для него Или второй запасной? Но почему рисунок отличается?
Ирвин устало потер глаза: хотелось кофе, но неизвестно, сколько форы даст ему советник. Вернув свой браслет на запястье, он разложил бумаги из тайника перед собой. Семь листов с оборванными фразами, исчерканные чернильной ручкой и карандашами, изрисованные каракулями, словно от скуки, местами сильно помятые:
а больше всего их зимой, как раз в то время, когда начинаются эпидемии вирусных заболеваний
предпочитая болотистые местности. Может использоваться для лечения резаных и колотых ран. Особенно сок стеблей
ощущение холода, которое делится между всеми членами семьи, имеющими способности ловцов и прошедшими инициацию, чаще всего остается незамеченным
только по женской линии этого рода, проявляется непредсказуемо. Следствием может стать полное
...а днем обыкновенно прячутся в тени. Поэтому если ловец не изгонит орма до рассвета, тот может подкараулить человека в укромном месте и напасть даже в дневное
женского пола в качестве исключения, при наличии выдающихся физических и психических способностей. Но мальчики, рожденные в семьях ловцов, обязаны пройти соответствующую подготовку и служить во благо
почему он может приказывать ормам, тогда как другие ловцы нет. Ответ все время лежал на поверхности
Вот как, на поверхности, значит Ирвин скомкал последний лист. Нет, это не был ни черновик, ни тайное послание, просто намек от старика Магрейна: он догадывался, кто будет разбирать тайник.
Пожалуй, именно эту записку стоило сжечь, чтобы другие не увидели в своеобразной шутке нечто большее. А к паре браслетов прилагался совсем другой лист, который и предстояло доставить его высочеству. Ирвин сложил бумаги, поднял взгляд к потолку: над полкой со статуэтками все так же тихонько крутился и дрожал перьями невесомый ловец снов.
* * *
А-ну выходи! Выходи, поганец! День был в самом разгаре, сад ярко светился под летним солнцем. Остановившись на дорожке, Магрейн устало уперся руками в колени и перевел дыхание. Вот же, пробормотал, каланча каланчой, а ума с горошину. И выпрямился. Эй, парень! Ты ж помнишь, какой сегодня день? Помнишь, знаю! В подвал не пойдешь и ладно. Так скажи, где будешь, чтобы мы туда не ходили!
Это было резонно. Ирвин спрыгнул с дерева за спиной у старика, тот обернулся.
И как ты туда залез, а?
Этот вопрос тоже был из тех, на которые отвечать не стоило.
Я буду в комнате, произнес Ирвин. Можно?
Магрейн что-то посчитал на пальцах, рассмеялся.
Пять! сказал. Целых пять слов за раз! Ты делаешь успехи, ловец! И, вмиг посерьезнел: Опасно.
Ирвин и сам понимал, что опасно. Однако вряд ли рядом всю жизнь будет кто-то, чтобы раз в месяц закрыть и открыть ему дверь. Значит, надо учиться иначе... К тому же в подвале, несмотря на все заботы хозяина дома, было прохладно. И как только Ирвин начинал мерзнуть, то злое, которому очень надо было выбраться наружу, просыпалось. "Что, опять заперли в подвале тебя, чудище? Ненавидят, ненавидят, ненавидят..." этот голос в голове не утихал до самого захода луны, заставляя биться в дверь, пытаясь сломать... и надеясь, что дверь таки выдержит.
Я попробую, ответил Ирвин.
Магрейн задумчиво погладил подбородок, всегда гладко выбритый.
Ну, попробуй.
* * *
Солнце, должно быть, уже встало, но плотные шторы не пропускали свет. Когда по ведущей к особняку аллее прошуршали автомобильные шины, Ирвин проснулся, но вставать не спешил и неподвижно смотрел в стену. Чужие шаги и голоса послышались сперва внизу, на крыльце, следом на лестнице, под дверью спальни. Отчего-то помедлили, а потом дверь с грохотом распахнулась.
Это полиция! Никаких резких движений! Ирвин Иво, поднимайтесь!
Обыскивать ни Ирвина, ни Кейна не стали, но не дали отлучиться даже в уборную. Провели вниз, в столовую, где уже сидел хозяин дома, все члены его семьи и пара слуг. Ребенок на руках хозяйской дочери начал плакать, и полицейские, посовещавшись, отпустили женщину. Остальным сказали сидеть до приезда официальных посланников его величества.
Аж из столицы ждать? уточнил хозяин. Так это часа четыре, не меньше! А то и все пять!
Нам телефонировали минут сорок назад, отозвался полицейский старшина. Должно быть, с рассветом выехали. Так что подождёте.
В окнах светлело, день обещал быть ясным, даже ветра не было. Женщин все-таки отпустили, но запретили ходить наверх, в комнаты. Хозяин усадьбы с сыном, пожилой слуга и Кейн с Ирвином так и сидели в просторной гостиной на расстоянии друг от друга под пристальным наблюдением стражей порядка. Старшина лично приглядывал за ловцом, хватаясь за кобуру, стоило тому пошевелиться и переменить позу.
Посланники из столицы наверняка гнали, наплевав на ограничения скорости. Прошло не больше трех часов, когда на аллею въехали авто, а спустя несколько минут в гостиную вошли пятеро в черных костюмах. Лицо одного из них показалось Ирвину знакомым. Это был высокий темноволосый мужчина за тридцать, мешковатый костюм висел на широких плечах. Он тут же подошел к Ирвину и, глядя сверху вниз, скомандовал:
Обыскать.
Печатку на шнурке забрали сразу. Задержались на левом плече, прощупав соединения между гибким металлом и кожей. Браслеты на запястьях ловца их не заинтересовали. Перчатку сняли, проверили, что пустая, и вернули. Тем временем сверху принесли шкатулку. Темноволосый долго тыкал перстнем в углубление, прежде чем пазики сошлись, и замок открылся. А потом недоуменно просмотрел исчерканные бумажки внутри.
Это все? и обернулся к Ирвину. Отвечайте: это все?
На каком основании вы здесь?
Приказ его величества.
Покажите.
С какой стати? Вопросы буду задавать я, вам понятно?
Ирвин все-таки молча дождался, пока бумагу за подписью короля подсунули ему под нос. И сразу понял, почему лицо темноволосого показалось знакомым: Феликс Флаймель, сын господина королевского советника, значит. Самолично в такую даль Впрочем, Ирвин не удивился бы, увидев и советника собственной персоной: тайник Магрейна очень мог того стоить.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |