Тёмное начало

Причин для посещения было изначально две — узнать о делах и отвести от себя подозрения в пропаже людей Шталя, если вдруг такое появилось. По итогам встречи мэтр поставил себе четверку, вторая часть удалась, но вот с первой все не так однозначно. Если Шталь в курсе, то в чем его интерес? Готовит почву для приемника? Вероятнее всего, он также использован втемную.

Вернувшись домой Шеймус с неохотой уселся за письменный стол. Настала пора для неприятного, но нужного занятия. Мэтр решительным движением подвинул к себе пока ещё чистый лист и скрепя зубами ухватился за перо. Держать его крепко стоило неимоверных усилий, пальцы не хотели слушаться, то и дело напоминая об этом ноющей болью. Ночь без сна, пять выкуренных трубок, с десяток кружок крепкого чая и как результат пять листов, исписанных убористым почерком, лежали перед ним на столе — донесение получилось объёмным. Не шифруй он текст, все уместилось бы и на странице. Мэтр с сожалением взглянул на скрюченные пальцы, которые под утро уже не могли удержать перо как он не старался, ночные перерывы были не столько от усталости и желания взбодриться, а от необходимости дать передышку рукам. Прожитые годы все чаще напоминали о себе, хоть мэтр и не хотел себе в этом признаваться, но понимал, что близок тот день, когда он уже не сможет нести свою службу.

Кер.

Скрыться в лесу в его состоянии, при спешащих по следу гончих задача не из простых. И хоть силы испарялись подобно воде в жаркий день, Кер ждал. И дождался. Небольшая, но резвая речка преградила дорогу, когда солнце стремительно уходило за горизонт. Выстроившись цепочкой, заключенные гремя кандалами перешли по ветхому навесному мосту. Узкий настил то и дело уходил из-под ног, стремясь опрокинуть в холодные воды. Ссохшиеся от времени дощечки время от времени трещали, но держали.

Под вечер небо опять заволокло рваными тучами, заморосил дождь. Тяжелые капли плюхались в дорожную пыль, заключенные мучимые жаждой встретили его с радостью и жадно открывали рты, хватая живительную влагу. Через пару сотен метров колонна, зазвенев цепями, с вздохами повалилась на землю — привал. В то время как некоторые валялись без чувств от усталости, в расставленных на скорую руку шатрах, смеялись, играли в кости, пили дешевое вино, а бывало и требовали увеселение другого рода. Сегодняшний вечер не стал исключением. В этот раз забрали соседку — голубоглазую, еще не совсем потерявшую былую привлекательность девушку, которая отрешенно молчала все дорогу, уставившись перед собой.

Избавиться от оков не составило труда. Старые изъеденные ржавчиной они, лишь добавляли лишний вес, делая невыносимым путешествие. Лучшей охраной как обычно служил страх — на первом же привале бежало трое. Одним из них стал тот самый молодой человек, чью жизнь так старались выкупить при отъезде. Специально обученные собаки и пара десяток всадников нашли беглецов на следующее утро, им отрубили головы и насадили на пики. В назидание присоединили еще тех двоих, кто оказался скован с ними вместе, но не поднял тревогу. С тех пор, если у кого-то сдавали нервы, держали свои же. Держали если могли.

Никто не остановил его, вокруг спали вымотанные дневным переходом, крепко держась за сновидения, в которых все было по-старому. Пригнувшись он перебежал к ближайшему шатру, в котором к типичной ругани и смеху, примешивались женские всхлипы. Судя по теням, там его ждали четверо. Приподняв плотную ткань, он заглянул внутрь. В паре шагов от входа двое уговаривали бутылку, судя по их крену над бочонком, выступающем в роли стола, явно не первую. Третий же навис над неподвижной жертвой и протянул удивленно:

— Ты смотри, в обморок плюхнулась.

— Тебя увидишь и понятно.

Сидящие за импровизированным столом засмеялись в очередной раз сдвигая кружки.

— Ну да мы люди не гордые — произнес объект насмешек и стал расстегивать пояс, но не смог удержать равновесие и повалился на деву.

Шатер сотряс очередной взрыв хохота, заглушая появление незваного гостя. Приподняв парусину, юноша проскользнул в шатер, выхватил из вялых рук одного глиняную кружку, и тотчас же опустил на голову другого собутыльника. Его товарищ выпучил глаза глядя на ручейки крови вперемежку с вином, пытаясь понять, как его кружка вылетев из руки, оказалась утопленной в череп соседа. Удивлялся недолго, Кер со всей силы ударил его голову об угол стола, и тело сползло на пол.

— Вы чего буяните, щас я... Вам тоже останется — последний обитатель шатра повел затуманенным взглядом в сторону шума.

— Это что такое? — рука стала шарить по месту, где минуту назад висел клинок, но тот вместе с спущенными штанами болтался где-то на уровне колен. Грудь стала подниматься, набирая воздуха для отчаянного вопля, но Кер оказался быстрее. Небольшой кинжал, которым резали мясо, устремился к цели, пронзенное горло исторгло только хрип. Не теряя времени Кер принялся за поиски, стараясь не смотреть в сторону так и не пришедшей в себя девушки. Он реально оценивал свои силы, помочь в этом лагере он не мог никому, даже собственная судьба оставалась под вопросом. В найденный мешок отправились остатки местного пиршества — вяленное мясо и немного хлеба. Выгреб из карманов мертвецов медяки, сунул за пояс нож и не оглядываясь двинулся к выходу.

Лагерь по-прежнему спал, то и дело раздавался храп или чье-то бессвязное бормотание. Юноша, аккуратно стараясь не потревожить спящих, медленно продвигался вперед, шаг за шагом приближаясь к свободе. И когда замаячила граница палаток, произошла неприятность — чужого почуяли собаки.

— Да заткнитесь вы — послышался заспанный голос, а затем стук древка по решетке и лай перешел в едва слышное рычание. Повезло.

Огни лагеря остались за спиной. Быстрый шаг постепенно перешел в бег. Юноша двигался размерено, экономия скудные силы. Через час, когда дыхание уже стало сбиваться, показалась цель.

Два часа проведенные по колено в быстрой речушке, несущей свои воды на восток, позволили сбить со следа весьма вероятных ищеек.

Следующий месяц Кер провел в блужданиях. Тракт, с которого он сошел — единственный в округе, и чтобы попасть в нужное место пришлось поплутать. Первые две недели прошли просто — он брел по твердой земле, изредка пробираясь через буреломы, а вот потом стало хуже.

Под ногами хлюпало, чавкало и брызгало.

Вот уже как второй день, болотистая местность "радовала" своим однообразием, а юноша с головы до ног покрытый тиной, проклиная все, шел дальше. Тело зудело и чесалось, ведь как не странно, грязь не служила помехой для кровососущей братии всех мастей, облюбовавших здешние просторы. Чем они интересно питаются, когда к ним в гости не забредают беглецы типа него? Наверно собираются в стаи и уносят живность из ближайших деревень — мрачно пошутил Кер, вызвав на грязном лице угрюмую усмешку. И еще постоянные концерты лягушек, явно в прошлой жизни бывших плохими певцами и сосланные в наказание сюда. Но человек приспосабливается быстро, поэтому и выживает. Сломанное хилое деревцо измеряло дно и проверяло казавшиеся только с виду надежными травяные островки. Найденная на одной из стоянок бурая глина, засохнув, обернулась прочной защитой от зубастой мошкары. Жизнь налаживалась, юноша отправил в рот очередную пригоршню ярко красных ягод. Поморщился — кислятина со стойким привкусом тины и горькими семенами, но зубы послушно перемололи полученное и отправили в урчащую утробу — ему нужны силы. Прихваченные при побеге запасы давно уже вышли, так что приходилось довольствоваться дарами леса.

Мириться пришлось только с кваканьем — эта напасть преследовала и днем и ночью до тех пор, пока ноги не ступили на твердую почву, но даже там время от времени ветер доносил мерзкие звуки.

А еще через пару недель стали попадаться следы людей — вырубленная просека, силки на мелкую лесную птицу, зарубки на коре обозначавшие направление, понятные только оставившему их охотнику. Эти края были далеки от обжитых империей, здесь в глуши селились отщепенцы, те, кого тяготили налоги, кто бежал от закона. И к чужакам здесь относились с подозрением, поэтому юноша, обнаруживая следы, немного менял направление, но с курса не уходил. Лес давал все что нужно, осень только вступала в свои права и пока стаяла теплая погода, спать можно было в комфорте на ковре от облетевших листьев. С пищей приходилось сложнее, уроки мастера не пропали даром, малоаппетитные ягоды и грибы переваривались организмом, превращаясь в такую нужную энергию. Но время от времени, чтобы разнообразить рацион юноша брался за нож. Вот и сейчас запеченная в золе тушка молодого тетерева, быстро очищалась от затвердевшей под температурой глины. По поляне потек ароматный запах, юноша сглотнул слюну, все-таки до конца постичь науку мастера он не сумел, пища для него по-прежнему оставалась объектом удовольствия. Нехитрая снедь быстро перекочевала в желудок, вторую птицу решил оставить на потом.

И не прогадал, чем ближе юноша подходил к обжитым местам, тем меньше становилось съедобных вещей. То и дело попадались подчистую обобранные кусты ягод, расставленные силки. Но это придавала сил, если Кер правильно помнил карту осталось совсем немного.

Мерный гул похожий на водопад, стал беспокоить уши задолго до того, как Кер увидел вереницу крытых телег, тянувшихся в северном направлении.

Пересекаться с караванщиками желание не возникало, поэтому решил подождать. Но даже ночью выйти на дорогу оказалось трудновыполнимо. В темноте скрипели колеса бесчисленных телег, караванщики, предчувствуя скорой отдых в комфорте, не желая останавливаться. В конце концов, Кер махнул рукой и выбрался на дорогу, скромно приткнувшись к веренице груженых лошадей.

Появление попутчика удивления не вызвало, усталый возница удостоил лишь краткого взгляда и такой же фразы:

— К телеге не подходи, а то... — и многозначительно помахал у самого носа хлыстом.

Кер кивнул, спорить с хмурым мужиком желания не возникало, да и хотелось немного спокойствия.

В город вступили, когда золотой диск только показался на горизонте.

Оссия.

Прошло почти два года, и она вернулась. Тёмная душная ночь вступила в свои права, когда по городу прокатился пронзительный крик. Затем ещё один и ещё, кричали разные люди.

Оссия могла поступить проще, то, что привело её в прошлый раз, наверняка так и лежало в глубине ратуши, только вот сегодня волновало ещё одно — возмездие. Она много раз представлял, как это произойдёт и строила планы. Она могла вернуться к обидчикам сразу прихватив братьев и тогда эти людишки молили бы о пощаде. Но ненависть, упорство и желание сделать все своими руками пересилило. Поэтому и вернулось только сейчас, когда стала уверена, сможет, её сил хватит. Та, кем она была, давно спряталась в комнате, притворив дверь наглухо, изредка подсматривая в замочную скважину. Даже прежнее имя исчезло, те с кем она провела последние годы, знали её как Алекс.

И виновны не только те, кто схватил её тогда, но остальные кто ходил к ней все эти долгие дни. И каждое лицо она помнит, кошмары не дают такое забыть. Поэтому она начала с таверны, место в котором по вечерам собирался весь этот прогнивший городишко.

Её с порога встретили те же пьяные, заросшие вечно воняющие перегаром и луком подобия людей, только теперь вынужденные коротать вечера за кувшином с пивом, а не с живой игрушкой. Такие как она и представляла, ничуть не изменились. Ладони в перчатках сжались до хруста и только затем легли на рукоятки клинков. Она наслаждалась каждым мгновением, видя в их расширенных зрачках мольбу, каждый раз, когда сталь проникала в плоть. Только вот так быстро они не отделаются, это только начало.

Единственное, что вылетало сквозь её сжатые губы при каждом ударе:

— Помнишь меня?

Скрип двери обозначил приход долгожданных гостей, тех самых в чьи руки она попала той злополучной ночью. Заспанные лица, в руках оружие — стражники, всего четверо. Одно лицо показалось незнакомым. Седоволосый, поджарый. Именно он и пришёл в себя раньше и двинулся к ней. Удар прошёл чуть левее, распарывая куртку, Оссия же уклонилась и, сделав шаг, навстречу погрузила клинок ему в живот, даруя легкую смерть и резким толчком откинула на руки к остальным. В чьих глазах она увидела, им вопрос можно не задавать её узнали. Кинулись все вместе, толкаясь и мешая друг другу. Закончилось все быстро, на полу добавилось ещё три хрипящие туши. Теперь можно заняться ими, ими всеми.

Когда она покидала город стены таверны, жадно лизали языки пламени, а внутри надрывая глотки кричали люди. Они это заслужили. В заплечном мешке лежала заветная книга, за которую она заплатила так много. Её она посмотрит, но позже на привале.

Следующий день она провела в пути. Просмотренные записи отправили ее дальше на юг, к путешествию она была готова.

Ночь застала на дороге, и Алекс решила заночевать в лесу. Небольшая поляна, заросшая изумрудной травой, приютила путницу. Наспех перекусив скудными запасами, положила под голову дорожную сумку и уснула.

Прошло каких-то пару часов, а ее глаза открылись. Разбудившие звуки, доносились со всех сторон, еще плохо различимые, но уже вызывающие смутное беспокойство. Десять минут может чуть больше и кто-то, похоже, составит ей компанию. Девушка не спеша поднялась, проверила, как легко выходят клинки из ножен, сделала легкую разминку, прогрела мышцы перед боем. Аккуратно разложила перед собой с десяток небольших кинжалов, удобных для метания и стала ждать.

Драться в чаще, не имея места для маневра ей не хотелось, поляна тоже далека до идеального места боя, но за неимением лучшего сойдет и она. Гости не торопились, только через двадцать минут на поляну вывалились первые, рты натужно хватали воздух, видно проход через чащу им явно не понравился. Одежды разные, никакой защиты, даже дрянных кожаных наручей, только кривые мечи, больше похожие на кинжалы-переростки в худых руках.

— Кто такие? — холодный голос Алекс, словно ушат ледяной воды опрокинули на их головы, заставил замереть, но недолго. Краткое замешательство прошло и пришедшие просто ринулись на неё. Замах, бросок, одно тело на земле, еще пару раз и пришлось браться за мечи. Подоспели еще с одной стороны, пришлось кружиться по всей поляне, чтобы не подставить спину. Почти каждый ее удар уносил, чью-то жизнь, но из чащи валили еще.

Сколько же их? Ноги скользили по крови и выпущенным кишкам, убитых она перестала считать после первого десятка. На обычную шайку не похоже, получив отпор те бы уже давно показали спину, да и смысл такой оравой нападать на одинокую путницу? Нет, этим нужно, что-то другое. Умения им явно не хватало, силы тоже, но вот ярости было не занимать. Бывалые воины уже давно перестроились, возможно, использовали арбалеты или луки, эти же, не считаясь с потерями, лезли вперед, неуклюже размахивая своими кривыми мечами. Появлялись группами по трое-четверо и, не дожидаясь, бросались вперед. Накинься они все разом и ее бы просто погребли под кучей трупов. Порезы не успевали затягиваться, как появлялись новые и, если бы не этот дар их семьи она уже давно бы лежала на земле. Алекс одной рукой перехватила запястье, а второй вогнала клинок в горло нападавшего, бок тотчас обожгло болью, отпрыгнула в сторону, походу зарубив еще одного. Нужно было уходить, девушка рванулась в сторону деревьев. Оставив за собой еще три трупа, она ступила под кроны зеленых гигантов. Сегодня явно будет пир для стервятников, отрешенно пронеслось в ее голове. А потом последовал долгий изнурительный бег с короткими схватками.