Мдааа... Мы швартуемся у причальной стенки арсенала, чтобы принять на борт мины. Топливо, масло, воду, провиант и снаряды для главного калибра и зениток мы погрузили еще 19 июня.

Кстати, 12 снарядов главного калибра мы уже успешно использовали. Это было еще в 3:50 утром 22го июня. Уже позавчера. Якорный Бабай, как же давно это было...

А началось это 'транжирство' снарядов осенью 1940го, когда после первых же учений и стрельб я озадачил командира артиллерийской БЧ:

— Вот скажи, максимальный угол возвышения у нашего главного калибра 45 градусов, при этом дальность стрельбы 135 кабельтовых? Так?

— Да, точно так. А к чему это ты спрашиваешь, командир?

— Да к тому, что ПВО у нас хиленькое. И я вот думаю, как бы его усилить, особенно в дальней зоне? Вот смотри, — я взял лист бумаги и нарисовал схему выстрела и полета снаряда, так как это делается в школьном курсе физики, — Нам известен угол вылета снаряда, дальность стрельбы и его начальная скорость. Вопрос: на какую максимальную высоту понимается снаряд в полете, за какое время и насколько далеко от корабля отстоит эта точка?

— С расстоянием это вообще просто. Оно равно половине максимальной дальности, то есть 67,5 кабельтовых, или 12500 метров. С временем тоже просто — можно на очередных стрельбах засечь по секундомеру и разделить пополам... А высота... — начарт, взял мой листик, начал писать разные формулы, черкать, считать в столбик, и наконец изрек:

— Хммм.... Никогда об этом не задумывался. Но получается что-то около 6 километров, точно подсчитать сложно — сопротивление воздуха с высотой уменьшается, так что может и больше. А время по расчетам получается не менее 15 секунд до максимальной высоты. Но это надо бы проверить на стрельбах...

— Я тоже пришел к аналогичным результатам. Так вот, я к чему это веду. Высоты в четыре-пять или шесть километров — это высоты, на которых часто летают многие бомбардировщики, в том числе самолеты потенциального противника. Но штатная дистанционная граната образца 1928 года уж больно чахленькая. А что если взять наш обычный осколочно-фугасный снаряд, в нем то ВВ на килограмм больше и заменить его стандартный взрыватель мгновенного ударного действия на дистанционную трубку от обычной шрапнели и той же гранаты, то у нас появится больше шансов сбивать вражеские самолеты еще на подлете, на весьма приличной дальности. Причем 67,5 кабельтовых эта такая дальность, на которой ни один вражеский самолет не сможет причинить нам никакого вреда. Да, безусловно, шанс сбить их самолеты там, далеко и высоко, очень маленький, но и он лучше, чем никакой. Тут главное успеть сделать эти выстрелы, пока эти самолеты будут находится вот в этой зоне, — я нарисовал окружность с центром в верней точки траектории полета снаряда на своем эскизе.

— Да, пожалуй, что и так. Попасть мы конечно в летящий самолет вряд ли когда-нибудь сможем, разве что чисто случайно, — согласился начнарт, — Но осколков от разрыва нашего снаряда будет не так чтобы и мало, да и скорость с массой у них приличная, да ударная волна не маленькая, а бомберы, говорят, идут довольно плотным строем.... Хммм, может и получиться...

— Это прекрасно, что ты все сразу понял. Так что получай приказ. Первое, подготовить таблицы стрельбы главным калибром по воздушным целям, вот в таких вот воздушных зонах и таблицы установки взрывателей, — я нарисовал их на эскизах, на которых выполнялись расчеты, — Второе, подготовить по дюжине таких вот осколочно-фугасных снарядов со шрапнельными взрывателями на каждое орудие главного калибра. Подготовить отдельный стеллаж или шкаф для их хранения у каждого орудия, чтобы не перепутали с обычными снарядами. В погребе или прямо в башне — это уж решишь сам. Проинструктировать комендоров как этим зенитными снарядами пользоваться. Может заранее трубки сразу выставить на то, чтобы они взрывались именно в высшей точке траектории? Подумай над этим. Срок — неделя. Все ясно?

— Так точно!

— Тогда иди и выполняй.

Испытать эту мою задумку получилось на ближайших стрельбах. Все сработало как и было задумано. Хотя командование наши усилия не поняло и не оценило. Оно и понятно — все было проделано практически чисто теоретически ( сюр не правда ли ?) Было видно и что снаряды разорвались на расчётной высоте, и что в море пролился не маленький дождь осколков. Но как эти осколки подействуют на самолеты ? Этого никто не знал, и оценить не мог. Беспилотников уже еще нет, а рисковать жизнями пилотов ВВС РККА я и сам не буду. 'Уже' — потому что Бекаури, руководителя 'Остехбюро' которое и занималось, в том числе и дистанционным управлением самолетов и ракет, ежовцы-вредители еще в 1937 году расстреляли, а само бюро ликвидировали...

Увы, ну ладно, уже ничего не поделаешь. Главное что наша идея работает. Даже если мы никого не собьём и потратим впустую дюжину снарядов — это пустяки. Тут главное — вовремя выстрелить. Потому как шанс есть только на один-два, максимум три залпа. И все, дальше, то есть наоборот, после приближения самолетов к кораблю ближе рубежа примерно в 65 кабельтовых главный калибр по самолетам уже бесполезен абсолютно. Но маленький дополнительный шанс сбить вражеские бомбардировщики с курса и не дать им прицельно отбомбиться у нас появился.

Проверить эту свою идею на практике удалось на рассвете 22 июня. Я мучительно вспоминал все, что читал когда-либо про этот первый налет на Севастополь. Информация во всех публикациях была, увы, очень противоречивой: от 'вообще никакого налета 22 июня на Севастополь не было', до 'город бомбили тыщщи самолетов, и из-за черных крыльев которых вообще не было видно неба'. Наименее эмоциональные авторы писали, что налет на город и корабли все же был, но не массированный, примерно одна эскадрилья, подошедшая с юго-запада примерно в 3:50 утром.

Мне повезло. Наркомвоенмор Кузнецов все-таки отдал приказ 'Подготовить корабли к отражению вражеского нападения!'. Я сам конечно это приказ не видел — не мой уровень. Я-то получил приказ непосредственно от командира дивизиона. Но суммарный смысл и полученного мною приказа и всех действий Черноморского Флота в Севастополе 19 — 21 июня был именно таков. Корабли рассредоточили по бухте и за ее пределами. Так что мне повезло — мы стояли как раз на юго-западе от входа в бухту. Отбой я устроил в 20:00 21 июня, сразу, как только мы вышли из бухты и стали в указанной нам точке. А в три часа утра 22 июня, я без особого шума, без всего этого шоу с ревом сирен, одеванием впопыхах и панической беготни по трапам не проснувшихся матросов, тихо поднял артиллеристов, дал им нормально одеться, спокойно посетить места общественного пользования, зарядить орудия этими самыми особыми, переделанными нами снарядами, предварительно навести и ждать дальнейших команд.

На 'Совершенном' радара у нас по-прежнему нет. Но на корабле режим тишины, как на подводной лодке, так что есть шанс услышать приближающиеся самолеты. Нам еще раз повезло — начинающийся рассвет позволил не только услышать, но и увидеть вражеские бомберы. Повезло безусловно потому, что я знал примерно где и что выискивать в едва только начавшем светлеть небе. Я даю команду довернуть орудия на приближающуюся цель. Все, вот и кончилась последняя секунда мирной, довоенной жизни. Я начинаю войну. Свою войну против гитлеровского нацизма. Потому как я их сюда в гости не приглашал.

— Огонь!

И рев четырех орудий главного калибра разрывает тишину летного утра.

Через пять секунд рев второго залпа, Все, пожалуй больше стрелять уже бессмысленно.

Едва рев выстрелов затих в ушах, как почти сразу, там, высоко в небе, расцветают яркие бело-оранжевые цветы разрывов. Едва скрывая волнение, я считаю эти цветы:

— Один, два, три, четыре.... Пять, шесть, семь, восемь...

А еще менее чем через секунду еще один, девятый. Причем седьмой и, последний, девятый были в несколько раз больше всех предыдущих. Причем девятый был даже больше всех остальных вместе взятых. А еще через несколько секунд еще один взрыв, десятый, уже на поверхности моря, градусов на 15 вправо и на милю ближе к 'Совершенному'. И что-то горящее падает в море. Но что? Осколки наших снарядов? Сбитые вражеские самолеты? Очень плохо видно, все-таки, еще не достаточно светло, чтобы что-то толком рассмотреть на темной глади моря.

Что это было? Десятый взрыв на воде в особенности? Осколок нашего снаряда попал в бензобак вражеского самолета и тот вспыхнул ? Или взорвался груз его бомб? Или и то и другое? А еще один осколок кого-то завалил, и тот, поврежденный смог еще немного протянуть, прежде чем рухнул в море?

Так или иначе, но налета на город и корабли не было. Как выяснилось позже, когда этот район моря были высланы 'мошки', они на воде нашли пятна бензина, какие-то обломки, пустую, частично пробитую надувную лодку, два трупа в спасательных жилетах и три парашюта.

Для начала я получил выговор за стрельбу без приказа командования. Но буквально через пять минут после того как закончилась по радио полуденная речь Молотова, в которой он сообщал о начавшейся войне, выговор был отменен. И выловленные в море трупы оказались немецкими. Сколько было всего самолетов, сколько мы сбили, и сколько смогло уйти, и смогло ли, осталось неизвестным. Командование решило, что сбили мы двух вражин — первый взорвался в воздухе, а второй взорвался, упав в море. Эти-то взрывы видел весь Севастополь. Как и нашу стрельбу по ним...

Но я отвлекся на эти приятные воспоминания, это было уже очень давно. Всего лишь позавчера.

Следующий день, 23 июня прошло хоть и в шумихе с неразберихой, но в целом спокойно. Для меня спокойно. То, чего я боялся, хотя и ждал с ужасом, хоть и надеялся в глубине души что это не произойдет, случилось точно в тот же самый день...

Так вот, судя по всей совокупности действий ЧФ накануне войны, похоже на то, что легендарный приказ Генштаба и НКО от 18 июня 1941 — 'Занять оборону!' все-таки был. Его только не до всех довели, и соответственно, не все этот приказ выполняли. Но на Черноморском Флоте его выполнили все!

Патронов для ДШК я тогда выдрал из интендантов на десяток ящиков больше чем положено по нормам. Эти патроны даже у меня в каюте разместили. Торпеды мы тоже еще 19 июня приняли. А сейчас принимаем мины. Принимаем потому, что тот самый злополучный приказ Октябрьского о постановке мин получен сегодня, во вторник, 24 июня 1941. Точный текст я еще не знаю — конверт я еще не вскрывал, но судя по его виду, заготовлен этот конверт с приказом еще до войны. И то, что это приказ на постановку мин у меня сомнений нет. Иначе на кой бес брать мины на борт? Хотя я голос сорвал в прошлом году на военных советах и командно-штабных учениях. Остается последняя надежда — может быть, я напрасно так плохо думаю об адмирале Октябрьском? И мины надо будет ставить возле румынских берегов? Ладно, погрузку мин могут закончить и без меня — старпом и командир минно-торпедной БЧ свое дело знают. Расписавшись в журнале курьера о получении пакета с приказом, поднимаюсь на мостик и в присутствии замполита вскрываю пакет.

Увы, мои худшие предположения оправдались. Гражданин Иванов остался верен себе и плану обороны, разработанному еще в году эдак в 1920-м... Мины нам приказано ставить на подходе к Одессе с юго-запада — в приказе заданы координаты минной банки. Едва удержал себя от того чтобы очень громко выругаться, помянув всех предков и родственников этого 'адмирала', Якорный Бабай его задери.

Ладно, черт с ним с Ивановым и его приказом. Мины у Одессы я ставить не буду. Не хрен своих взрывать. Впрочем, это даже хорошо, что мне достался район Одессы, а не Мариуполя, например, или Поти. От Одессы гораздо ближе к Констанце, чем от Мариуполя. Можно будет попробовать 'скосить' на навигационную ошибку. Хорошо организованную 'ошибку'. Но все это будет позже. Если вернемся. Нет, когда вернемся, так оно лучше и точнее будет.

Подхожу к штурманскому столу, беру карты, линейку, листок бумаги и карандаши. Надо бы рассчитать курс и скорость так чтобы выйти к Констанце к рассвету, эдак к четырем часам утра... Насколько я помню, вход в гавань Констанцы с юго-юго-востока, по более-менее глубоководному каналу.... Там с утреца как раз рыбаки обычно шастают. Если увижу, что они входят или выходят — это значит что вход в гавань не перекрыт сетями — и можно будет залезть в самый, так сказать, курятник. Мы ведь слегка на итальянцев похожи. А если еще зачехлить кое-что, в том числе и имя корабля, предварительно написав на брезенте итальянское название и подняв итальянский флаг? Получится запудрить мозги румынам? Или нет? Главное чтобы немцы на 'Тирпице' не просекли подвоха.... По крайней мере пока мы первый залп не дадим. А после него уже не до маскировки будет....Кстати, констанцкий 'Тирпиц' — это не линкор, это береговая батарея ... Почему ее так назвали ? А кто ж его, этот 'сумрачный тевтонский гений' поймет?

Хммм... получается, что если выйти не позже чем через два часа, то вполне получится подойти к Констанце в намеченное время... Причем даже не сжигая излишне много мазута на полном ходу... Пары надо будет поднять до полного только уже рядом с целью. Вот обратно надо будет уходить очень быстро. Я не камикадзе, 'помирать нам рановато, есть у нас еще дома дела'. Ну а там как Афина с Аресом позволят... Разгромом Констанцы война не закончится, к сожалению...

Спускаюсь на палубу юта. Погрузка мин идет своим чередом, причем даже быстрее чем во время учений прошлым летом. Командую:

— Ускорить работы! Через два часа выходим! Время пошло!

Возвращаюсь к себе в каюту. Еще раз проверяю свои расчеты и вспоминаю все, связанное с Констанцой. Конфигурацию гавани, расположение причалов, цистерн нефтебазы, где в каком углу швартуются рыбаки, купцы и вояки. Уже давно, еще в семидесятые, совершенно случайно от одного старого морского волка я услышал одну морскую историю, или может быть байку. Суть этой байки была проста — их сухогруз ушел из Констанцы уже после начала войны вечером 23 июня. Румыны воевать в большинстве своем особо не рвались, а их деловые люди считали, что на нормальной торговле с СССР они заработают больше чем на войне, причем без всяких рисков. Поэтому они и обеспечили погрузку всего закупленного согласно контракту, бункеровку и 'зеленую улицу' на выход. Вот только об этом всему экипажу капитан приказал молчать, так сказать 'во избежание'. Мол ушли из Констанцы еще 21 июня, про войну знать ничего не знаем, но у нас машина сломалась, мы дрейфовали и чинились и потому задержались... Так что моя идея проста — если получится по максимуму, если Фортуна улыбнется, то тихо, прикинувшись итальянцем зайти в гавань Констанцы, торпедировать в упор румынский флот и танкеры (вот пожалуй это будет единственный раз когда эти чемоданы без ручки пригодятся!), обстрелять цистерны нефтебазы и тикать, на обратном пути высыпая мины на фарватере и его окрестностях. Ну а не получится войти в гавань — все тоже , только без торпедной стрельбы. Ну, а если Фортуна на меня прогневается ( тьфу, тьфу, тьфу три раза через левое плечо) то остается одно — 'Врагу не сдается наш гордый 'Варяг'... Еще раз тьфу, тьфу, тьфу три раза через левое плечо. Хотя даже так будет лучше, чем навернуться на своих же минах на мерной миле...