Идеальная подстава

— Может, не будем терять время, и вы введете меня в курс дела? — предложила я, откинувшись на мягкую спинку удобного сиденья.

Все-таки, купе повышенной комфортности — это вам не плацкарт. Никаких верхних полок. Чтобы расстелить постель, достаточно откинуть спинку сиденья и — вуа-ля! — там уже и подушка, и одеяло, и свежие хрустящие простыни. Белье покупать, как это до сих пор принято на просторах нашей родины, не надо. Даже туалетную комнату во время остановки поезда не закрывают! На столике — меню. Улыбчивые проводницы могут по первому требованию принести еду из вагона-ресторана. Все услуги уже включены в стоимость билета. И она, скажу я вам, не маленькая.

Барт как раз успел снять пальто и шарф и повесить их на вешалку.

— В курс какого дела, Мария Николаевна? — с прежней блаженной улыбкой повернулся он ко мне. Прекрасное настроение никак не отпускало моего начальника.

Под пальто у него оказался темно-синий жилет, подчеркивающий крепкий торс, а также рубашка в бело-синюю клетку и в тон ей галстук. Мама дорогая! Где мой Ловец?! Верните срочно! Я с этим мужчиной даже пять часов в одном купе не продержусь! Смотреть на нестиранные джинсы и кожаные куртки еще как-то хватало силы воли. Но этот 'денди лондонский' выбивал меня из колеи в глубокую и восторженную созерцательную кому.

— Зачем я вам понадобилась?! — пропищала я, с трудом вспомнив его последнюю фразу.

— А, вас этот вопрос волнует... — протянул он и полез рыться в своих вещах.

Нет, дорогой Барт. На самом деле, меня не этот вопрос волнует. Меня волнует, какого черта ты такой красивый, такой умный, такой воспитанный и такой неприступный. Ну а ты можешь, конечно, думать, что меня волнуют прочие пустяки.

Начальник, тем временем, вынул ноутбук и положил его на столик передо мной. Пол под ногами слегка дрогнул — состав тронулся. В дверь осторожно постучали.

— Войдите, — разрешил Барт.

В купе заглянула проводница. Я отметила про себя, что их, бедняжек, наверняка муштруют за внешний вид. А как же — ведь в этом вагоне купе повышенной комфортности. Только должностная инструкция могла заставить немолодую уже женщину надеть юбку выше колена, встать на шпильки, накраситься 'как на парад' и щеголять свежей укладкой.

— Как вам у нас? — поинтересовалась проводница, тряхнув соломенными кудрями. — Все ли нравится?

— Все чудесно, спасибо, — подарил ей улыбку 'на сто Ватт' мой начальник.

Мое сердце сладко замерло, впрочем, как и всегда. Проводница тоже слегка 'подвисла' от такой концентрации великолепия на один квадратный метр.

— Может, вам принести напитки? Или закажете что-то из блюд в нашем ресторане? — опомнилась она.

Барт вопросительно посмотрел на меня, а я — на него. В поездах дерут втридорога, поэтому ничего вышеперечисленного мне не хотелось. Да и вообще, рядом с 'редчайшим' кусок не лез в горло. При мысли о том, как он будет сидеть со мной лицом к лицу и смотреть, как я вилкой гоняю по тарелке макароны, или картошку, или еще какую снедь, накатывала удушливая волна жара.

— Возможно, позже, — заключил Барт.

— Ну, смотрите, — защебетала проводница, — а то я сегодня одна, без напарницы. Вы, если что, на кнопочку вызова нажмите и подождите. А если придется подождать, вы уж не ругайтесь.

— Не будем, — милостиво согласился мой начальник. — Мы, скорее всего, спать будем.

Блестящие глазки женщины тут же перескочили с него на меня, и она смущенно заулыбалась.

— Ну, вы тогда табличку на дверь повесьте 'Не беспокоить'. Вот здесь, на крючочке висит. Счастливого пути!

Я вздохнула. Еще одна, причислившая меня к рангу счастливиц и небожительниц, собирающих нектар с медовых губ Бартоломея Иваныча. Ага, как же. Вот как, оказывается, обидно, когда тебе завидуют, а завидовать на самом деле нечему!

— Итак, к делу, — вернул меня с небес на землю Барт, как только дверь за проводницей закрылась. — Ваша помощь будет снова неоценима, Мария Николаевна.

Он указал на ноутбук. Я тоже посмотрела. Ноутбук как ноутбук. Черный, бартоломеевский.

— Что мне нужно будет сделать?

— Всего лишь подготовить мне доклад.

— Что?! — открыла я рот от удивления. — Бартоломей Иваныч... не сочтите за наглость... но среди нас только один доктор экономических наук, и это не я! У меня педагогическое образование! Я — гу-ма-ни-та-рий! Сочинения могу писать, литературу русских классиков знаю. Хотите размышления на тему 'Войны и мира' Толстого? — я взяла короткую паузу, чтобы отдышаться. — Но я же ничего не понимаю в этих ваших циферках!

Барт взирал на меня благосклонно. Да что с ним такое? Сияет как медный пятак. Он на какой-то новый вид наркоты перешел, что ли?

— Но вам и не нужно понимать в циферках, Мария Николаевна. Половину доклада, 'с циферками', я уже сделал за то короткое время, которое было. Вам остается только красиво оформить презентацию в 'Пауэр Пойнт', чтобы показать на большом экране.

— Пауэр что? — проворчала я. — Знаете, когда я институт заканчивала, мы доклады по старинке с бумажки читали.

— Ценю ваше чувство юмора, — хохотнул он.

Божечки! Какое чувство юмора? Я серьезно!

— Вот здесь, — похлопал Барт по крышке ноутбука, — все материалы и нужные программы. В крайнем случае, если не разберетесь, в гостинице будет 'вай-фай'. Зайдите в интернет, скачайте самоучитель по 'Пауэр Пойнт'. Вы — большая умница. Я знаю, что справитесь. Ну и предисловие там пропишите, вступительную речь и так далее. Может какие-то связующие кусочки. Дальше я уже буду импровизировать.

Я открывала и закрывала рот как выброшенная на берег рыба. Ах ты ж, Бартоломей, чтоб тебя, Иваныч! Каждый раз, когда думаю 'ну теперь меня никакой подставой не удивить', твой дьявольский извращенный экономикой ум выкидывает новый фортель!

— А вы чем будете заниматься в это время? — с подозрением прищурилась я. — Пока я в гостинице буду кропать вам доклады?

Каюсь, совершенно забыла о субординации. Конечно, секретарь не имеет права задавать такие вопросы начальству. Но я, между прочим, два раза держала голову этого начальства у себя на коленях, пока оно бессовестно дрыхло. Так что, вроде как, мне простительно.

Барт, видимо, тоже так думал, потому что замечания мне делать не стал.

— А мне нужно будет уладить кое-какое дело.

— Какое дело? — насторожилась я, почувствовав ниточку к 'костюмчатым'.

— Ну, вы же сами догадываетесь, Мария Николаевна. Неугодные люди, творящие неугодные дела.

— Так это задание! — просияла я, потирая руки. — Что ж вы молчали? Лучше расскажите все сразу, чтобы я была морально готова. Предупреждаю, приманкой больше не буду! Ну, или буду, если это не очень опасно. В общем, выкладывайте, не томите.

Но Барт только покачал головой, глядя в окно. Интересно, что там можно разглядеть, когда деревья слились в сплошную серую линию?

— В этот раз я вас привлекать не хочу. И так слишком много пользовался вашей добротой. Вы посидите в гостинице и поможете мне оставаться под прикрытием.

Ага! То есть, доклад и вся эта конференция — только прикрытие! Я так и знала!

— Но вы не можете оставить меня в стороне! — возмутилась я. — Во-первых, сами говорили, что я слишком много знаю. Разве эти знания не пригодятся? Вам больше не нужен помощник? Во-вторых, это, знаете ли, унизительно — использовать меня как литературного негра, а самому развлекаться!

Ну вот, добилась, чего хотела. Бартоломеевская улыбка растаяла без следа. Он нахмурился.

— Кто вам сказал, что я буду развлекаться, Мария Николаевна? И с чего вы взяли, что побывав пару раз в передряге по моей вине, можете напрашиваться со мной везде и всюду?

От грозного тона я слегка покраснела. Вот он, мой Ловец. Человек, который может поставить на место кого угодно. Долой слащавые улыбочки Бартоломея Иваныча! Только брутальный оскал и полная свобода в выражениях.

В то же время, стало обидно до слез. Я-то думала! Поверила, что мы с Бартом теперь как Джекил и Хайд, как Гарри и Салли, как Карлсон и Малыш. Словом, бок о бок, спина к спине, вместе и навсегда. Зачем я ему только голову держала! Надо было оставить спать на жестком! Мизинцы ему спасала, в зеркала ходила! Вот так всегда: откроешь мужчине душу, сделаешь его единственным, неповторимым и самым-самым, а, оказывается, он прекрасно может обойтись и без тебя!

— Мария Николаевна, что с вами? — забеспокоился Барт.

Я шмыгнула носом, утерла уголок глаза и пулей выскочила за дверь. Еще не хватало, чтобы он видел мои слезы!

В проходе, на счастье, никого не было. Я вцепилась в поручень и прилипла к холодному стеклу носом. И зачем только поехала? У нас ведь свободные отношения! Надо было помахать перед лицом Барта заявлением, напомнить, что он мне теперь никто и звать его никак, и спокойно оставаться дома. Вот дура!

Поезд, тем временем, неуклонно двигался к цели, напоминая, что обратной дороги нет. Ну, по крайней мере, пока не приедем на вокзал. Колеса мерно перестукивали. За окном темнело. Полоса деревьев из серой превратилась в темно-синюю. Яркой лентой света пронеслись фонари. На руке блеснуло. Я скосила глаза.

Не работает Алкино кольцо! Дурацкая безделушка! Кто мне обещал Бартоломея Иваныча на блюдечке? Фиг-вам!

За спиной тихонько хлопнула дверь купе. Я почувствовала отголосок 'Армани', поняла, что за спиной — Барт, и вся подобралась. Зачем он вышел? Да еще стоит так близко, что касается меня, когда поезд покачивает? Дыхание перехватило, в глазах потемнело.

— Мария Николаевна, вы что, обиделись? — негромко поинтересовался начальник.

Нет! То есть, да! То есть... божечки, что ему сказать-то?

Бартоломеевский живот прижался ко мне. Мама дорогая! Да отойди же ты, ходячее искушение!

— Мы с вами не в тех отношениях, чтобы обижаться, — бросила я, наконец.

— Ну вот и я думаю, что не в тех, — мне показалось, или его голос прозвучал по особенному мягко? — А вы обиделись.

Я зажмурилась. Крепко-крепко. Он источал запах мечты, говорил как мечта, касался меня как в мечтах даже не представить! Сгинь, наваждение, а то за себя не ручаюсь! Все равно, Барт не для таких, как я.

— Вы ошибаетесь.

— Ошибаюсь? — И снова это мягкое придыхание над ухом, даже колени подогнулись.

— Я не обиделась. Просто вы поступаете нечестно. Когда вам надо — берете с собой, когда не надо — нагружаете дополнительной работой, чтобы не приставала. Больше на мою добровольную и бескорыстную помощь не рассчитывайте.

Поезд вошел в поворот, и я вцепилась в поручень так, что побелели пальцы: теперь ко мне прижимался не только бартоломеевский живот, но и все бартоломеевское твердое и мускулистое тело. И это было волшебное ощущение!

— Мария Николаевна, — голос Барта прозвучал с укоризной, — задание на самом деле опасное. Вам не по силам.

О, да. Да, мне было не по силам. Вот так стоять — не по силам! А Бартоломей Иваныч, поглядите-ка, еще умудряется светские беседы со мной вести! Конечно, он-то не млеет от того, что некто сильный и красивый к нему прижимается сзади. Наверняка, даже и мыслишки развратной у него не проскочило. Не то, что у меня...

— С вами... всегда... опасно, — выдавила я, готовая уже капитулировать. — Что может быть хуже... Владемара, например. Я с ним, между прочим, боролась один на один. Без вашего скромного... присутствия.

— Фараон.

— Что?

— Вы спросили, что может быть хуже. Отвечаю — фараон.

— Египетские мумии, что ли?

Барт фыркнул и, наконец, отлепился от меня, шагнув чуть в сторону. Я поняла, что последние несколько мгновений вообще не дышала.

— Вы что, никогда не слышали о фараонах? Так в старину в наших землях русалок называли.

— Русалка? — я забыла, что мои щеки горят как маков цвет и повернулась к Барту.

— Русалка-людоед.

Мама-дорогая! Ну, дела...

— И что? Вы за ним в Дон нырять будете?

— Надеюсь, без этого обойдется, — усмехнулся начальник. — Хотелось бы воевать на моей территории, а не на его.

— Заставите выползти на сушу?

— Фараоны вполне себе ходят по земле, так что да, — Барт вгляделся в мое лицо. — Вот видите, вам уже страшно.

Он слегка похлопал меня по плечу. Как старого боевого приятеля. Ну, как Карлсон — Малыша.

— Пойду, принесу вам чаю из вагона-ресторана, а то проводницу неизвестно сколько ждать. И спать лягу.

Барт подмигнул мне, развернулся и, демонстрируя прекрасно тренированный вестибулярный аппарат, пошел по раскачивающемуся под ногами коридору. Я проводила его взглядом. Чай? Мне? Какой заботливый.

Затем покосилась на кольцо Аллочки. Или, все-таки, работает?

Как театр начинается с вешалки, так город начинается с вокзала. Величественный и прекрасный вокзал Ростова-на-дону оглушил нас суматохой на перроне. Погода приласкала проливным дождем. Поток встречающих, спрятавшихся под одинаковыми черными зонтами, устремился к вагонам, едва поезд прекратил движение.

Пока Барт вытаскивал чемоданы, я стояла, втянув голову в плечи, и жалела, что купила куртку без капюшона. Холодный ноябрьский ветер пробирал до костей. Свинцовое небо низко нависло над головой. Дождевые капли текли по лицу.

Внезапно в толпе началось волнение. Послышались возмущенные крики. Я обернулась на звук, и в этот момент, растолкав людей, прямо на меня выпрыгнул парень. Быстрая реакция никогда не числилась в списке моих сильных сторон, поэтому когда все расступились, я еще продолжала стоять и смотреть на беглеца. У него была тонкая 'цыплячья' шея и торчащие уши. Это все, что удалось заметить за те короткие мгновения, когда Цыпляк, как я его про себя окрестила, вдруг в прыжке повалил меня на землю. Пока приходила в себя, почувствовала, как ловкие руки пробежались по карманам моей куртки. Не успела вскрикнуть от возмущения — Цыпляк вскочил на ноги, и его след простыл.

— Эй! Козел! Куда прешь! — проводил кто-то криком воришку.

Я сидела в луже, мокрая, жалкая и несчастная. Люди топтались вокруг, но помочь никто не торопился, только глазели.

Вот вам и сто один способ защитить себя. Предупреждать надо!

— Мария Николаевна, — Барт оказался тут как тут, присел рядом, заглянул в глаза, подхватил под локоть и помог подняться. — У вас закружилась голова? Вы ушиблись?

Я отвернулась. Если что-то и пострадало, то только моя гордость. Это же надо! На глазах Бартоломея Иваныча! Сесть в лужу! Могу поклясться, ни одна из его подружек-моделей такого не вытворяла.

— Меня толкнули, — с неохотой проворчала я, отряхивая куртку сзади. — Парень какой-то. По-моему, карманный вор.

— Вор? — напрягся начальник. — Я был занят багажом и ничего не видел. Обернулся, а вы уже... тут.

Тут. Я шмыгнула носом. Это еще мягко сказано.

— Проверьте кошелек. У вас что-то пропало? — продолжал проявлять заботу Барт.

Где-то вдалеке раздался звук полицейского свистка. Люди перешептывались, покачивали головами, понемногу расходились. Мимо, придерживая дубинки у пояса, пробежали двое полицейских. Третий шел в сопровождении заплаканной женщины. Одной рукой она катила за собой чемодан на колесиках, в другой — несла порезанную сумочку. Так вот от кого бежал вор, когда наткнулся на меня!