Рай: правила выживания

Отошёл он недалеко, кейест не маленький, но и разгуляться особенно негде. И за огромным рюкзаком тоже трудно спрятаться, однако же спящего Дегри я сначала не заметила. Значит, вся спасательная экспедиция в полном составе. Ей-ё, надо придумать, что мы все будем завтра, точнее, уже сегодня, врать...

Клаус вернулся с новым контейнером, поставил его рядом со мной, и я, вполне самостоятельно, вставила в него трубочку и принялась глотать.

— Сначала меня учили всей вашей современной... технике, — продолжил он. — Оказалось, что всё это не просто, а очень просто. Совсем вы, потомки, обленились.

Я возмущенно фыркнула — тихо, конечно, но эмоционально.

— Можешь мне поверить, — со смешком прошептал "предок". — Мои учителя боялись, что "человек из позапрошлого века" устроен так примитивно, что не сможет освоиться в современных реалиях. Ничего, когда пришла моя очередь учить их, оказалось, что это им недоступны многие вещи, которые я выполнял на автомате — даже не задумываясь.

— Ты учил секретчиков?

— Они-то думали, что выпотрошат мою голову на раз — два, а там отмороженного можно и в утиль. А не вышло. Хотя и мнемограммы с меня снимали, и даже клонировать пытались.

Гады! Секретчики — га-ды.

— В общем, когда они это поняли, сделал я у них хорошую карьеру. В тридцатник майора получил. Почти женился... Да вовремя одумался.

Ух ты... Я в тридцать пять всего лишь капитан, а он... Но постойте, почему в досье он значится лейтенантом?

— А потом... Задыхаюсь я в ваших городах, безопасница. А тут как раз экспедиция Нильсона. Штефи себе все локти искусала — ни одного секретчика он к себе не подпускал. Вычислял на раз. И Правительство на дыбы — мол, не мешайте спасителю человечества, много о себе возомнили... Получи по носу, секретная служба!

С одной стороны я была целиком на стороне Правительства, а с другой — зная, чем закончилась история с Новой Христофорией — как-то иначе стала воспринимать стремление секретной службы держать всё под контролем. И это раздвоение мне не нравилось.

— И вот провернули всё так, будто я со скандалом ухожу от Шектеля и с поклонами и целованием рук прошусь к Нильсону.

— Тебя поэтому разжаловали в лейтенанты? В рамках легенды? — спросила я, намного уверенней отложив трубочку.

— Нет. По результатам экспедиции. Потребовалось полгода и семьдесят четыре смерти, чтобы они меня услышали и эвакуировали с планеты людей... Оставшихся людей...

Ей-ё... А ведь погибших было семьдесят пять...

— И... Тебя посчитали виновным? Дисциплинарная коллегия?

— Нет. Шектель прикрыл. Ведь он мои рапорты читал. Разделил вину на двоих, так сказать.

Ну да. А заодно показал Президенту, как в секретной службе умеют нести ответственность. Особенно в свете отставки Правительства... Которое полным составом этой ответственности избежало.

— И тебя отправили на Рай?

— Не сразу... Пока там, наверху, пережили эту плюху от Создателя, пока до них дошло, что человек сумел загадить не только матушку-Землю, но и Христофорию, что люди способны лишь жрать и хапать, а возвращать долги планете — не способны... Ты снова не ешь?

— Попить бы...

— Держи.

Я напилась и спросила:

— Неужели мы действительно... Только... потребляем?

— Будто ты сама не видишь. Хотя... где тебе, молодая ещё для наблюдений.

— Знаешь... Я на тебя не обиделась. Ты просто ворчишь по-стариковски, а на самом деле...

— Ну всё, безопасница, ты нарвалась. Мне нет и пятидесяти, и ты за это страшное оскорбление...

— Биологически, может, и нет, а вообще ты лет на двести пятьдесят старше, так что имею право, — хихикнула я. — А мы на старость не обижаемся, мы старость уважаем.

Клаус возмущенно вздернул подбородок, и я быстро продолжила:

— Тяжело тебе с нами пришлось? Не отвечай, и так понятно.

Клаус вздохнул:

— Тяжело — это в учебке, когда сто сороковой гранатой промахиваешься. А с вами — всего лишь паршиво.

— А как может быть иначе среди секретчиков? Я знаю, что такое — попасть в разработку. Поверь, есть и другая жизнь. Нормальная. И работа — другая.

— Да. Знаю. Только мне моя работа нравится. Я знаю, что тут — на своём месте. Мьенги — нормальные ребята, и, может быть — может быть — люди научатся у них, как правильно относиться к своей родной планете. Раз уж я выжил, раз попал сюда из своего времени, то должен помочь матушке-Земле.

Пришла моя очередь возмущаться.

— Это мьенги — нормальные? Да Петров сдох бы у них в крепости, а они даже не заметили!

— Они не умеют нарушать правил, понимаешь? — ответил Клаус. — Потому и от нас ждут того же. А мы... то есть, вы...

— Вот только не надо отделять себя от остального человечества, — перебила я. — Тоже мне, героический предок. Ну не повезло тебе с потомками — так с кем не бывает? Моя бабушка, например, до самой смерти расстраивалась, что я не пошла в медицину — по её стопам. Она так мне и говорила: "Ты — моё любимое разочарование".

Клаус усмехнулся, и я воодушевилась:

— Да если хочешь знать, я тебе доверяю так, что готова прикрывать спину. И знаю, что ты прикроешь мою. О каком мьенге ты сможешь сказать то же самое?

— Спасибо, безопасница. Приятно, правда. Но мьенги — это другое. Они приняли меня — просто меня, Клауса Барбозу, без званий, должностей, просто потому, что я такой, какой есть. Им не надо ничего доказывать, они не умеют лгать и предавать, да и... Я сам изменился. Надеюсь, поумнел, хотя... Возможно, ты права, и это уже старческое слабоумие.

Я сжала ладонь и стукнула кулаком по его руке.

— Да ты драчунья, — довольно сказал он. — Ещё чуток поешь — и даже встать сама сможешь.

— На самом деле я... люблю подраться, — заявила я, пока он ходил за следующим контейнером. — Нам бы с тобой надо как-нибудь устроить спарринг.

— Тю... Какой там спарринг, ты себя в зеркало давно видела? — пренебрежительно ответил "предок". — Ешь.

Я сделала пару глотков и поняла — больше не могу. Сейчас лопну. Сил заметно прибавилось, а вот спать — не хотелось.

— Сколько времени до утра?

— Часа три ещё есть.

— Надо договориться с ребятами, что будем врать Двинятину и остальным.

— Ничего не будем. Они вернутся в Ри-ен до свету, никто и не поймёт, что не ночевали. А ты... Тебя я отвез на встречу с папашей, и вернёшься ты... Ну, посмотрим, как восстановишься.

— Да у меня ж Комаровски без дозы!

— Чего?

Пришлось рассказывать. Клаус выслушал с непроницаемым видом, а потом сказал:

— Люди не меняются, безопасница. У него нет шансов.

— Ты не прав, психокоррекция если и не сделает из него полноценного человека, то хоть безопасного для общества — точно.

— Да не про то я... У нас на базе такой же был химик-экспериментатор. Фон Шульце на него только что не молился. Правда, препараты нам давали официально, ну, так у твоего гения пока покровителей нет. Вот увидишь, парнишку быстро приберут к рукам. Не наша организация, так конкуренты.

А... Понятно. Только я своё слово сдержу, и на психокоррекцию Комаровски попадёт, или я — не Мария Афонасьева. А что будет потом — и так ясно. Секретчики его не упустят, тем более Маша уже дала показания.

— Мне обязательно надо дать ему утреннюю дозу, вечернюю он уже и так пропустил. Понимаешь, он лучший ксеноботаник экспедиции. Сам Проскурин за него просил...

Клаус хмыкнул:

— Может, он и лучший, вот только строение мьессса к практике поисков блондинистой красули применил твой...

— Кирилл. И он не мой.

— Во-во, Кирилл. И заметь, ни разу не ботаник. Ладно, я понял, что утром надо навестить герра Комаровски. Где у тебя препараты?

Я объяснила. Но отпускать Клауса одного? Что подумает Лена?

— Какое мне дело, что она подумает? — удивился Клаус. — Приду, введу, уйду.

— Скажи, хотя бы, что Маша тебя об этом попросила, как единственного медика на планете.

— Да ладно, что ты так хлопочешь?

— Просто... Маша с Леной дружили... И вообще, половина экспедиции — её бывшие одноклассники. Мне бы не хотелось, чтобы потом у них совсем испортились отношения...

— О как... Совестливая ты, стал быть...

— Нет... Это Маша совестливая и хорошая девочка. А я — оперативник УВБЗ. Мы телами обменялись, только это — самый секретный секрет секретчиков.

— Да уж догадался. Не забывай, я на той кухне много лет варился, не сразу, но сообразил, что девчулька-фитюлька — явно не ты.

— Ну, всё. Я обиделась. Догадался, а от спарринга отказываешься?!

— Эх, безопасница... Всё ж ты дитё малое. Нельзя нам с тобой потом встречаться. По крайней мере, пока живы Шектель и твой куратор. Кто у тебя, кстати?

— Бьорг Рейвенсон.

— Ну... Не самый плохой вариант. Значит, они тебя сразу под Рай готовили...

Только тут до меня "дашло", что куратором Клауса является сам Шектель... Я прикусила язык, заталкивая назад рвущиеся вопросы. Хоть мы и так уже нарушили все возможные правила, тут — тот самый случай, когда меньше знаешь — крепче спишь.

— Да, меня убили за неделю до отлёта экспедиции Аграрной Академии.

— Даже так... Значит, экспромт.

— А мне так не показалось. Напротив, миляга Бьорг очень хорошо подготовился. Я проснулась и едва успела принять душ, как начались двенадцатичасовые новости с прямой трансляцией моих похорон.

Клаус усмехнулся:

— Ты же не думаешь, что он готовился в одиночку? Ему, как минимум, выделили пол отдела аналитиков. Да и Штефи, наверняка, впряглась.

— Штефи — это товарищ Олдридж? Она действительно ваш лучший аналитик?

— Ну, а как ты думаешь? В сорок подпола всем подряд не дают, — ответил Клаус. — И по итогам могу сказать, что экспромт Штефи удался. Петрова мы нашли по твоей наводке, да ещё бонусом пойдёт Комаровски. Ты просто находка для секретной службы.

— Клаус, ты же не хочешь сказать, что и меня, как тебя, они не отпустят?

— Будь готова и к этому варианту. Тебе же пообещали что-то большое и светлое, да? Не верь.

— Ваша Штефи обещала мне только одно — восстановить меня на прежнем месте службы. Только это была сделка. Я лечу сюда, нахожу Петрова, прикрываю студентов, а потом...

— Эх, безопасница... Ну какие могут быть сделки с секретной службой? Видно, здорово ты им понадобилась...

Ей-ё, а ведь если подумать... Да не может такого быть, чтоб Стефания была там одной-единственной женщиной. Вот гадина! Ненавижу секретчиков! Ну, кроме Клауса... И, пожалуй, каперанга Кейста.

— Она сказала, что у меня есть гарантия возврата. Мой шеф, генерал Светличный.

— А теперь сама подумай. Ты для всех умерла, так? Допускаю, что твоему шефу они сообщили о разработке. Но как он сможет тебя восстановить на службе, если официально тебя нет в живых?

Хорроший вопрос... Как объяснить Герасименко, парням из отдела, прочим сотрудникам, что геройски погибшая на посту Мария Афонасьева вдруг чудесным образом воскресла, став Марией Петровой? Какая же я идиотка... Кому поверила? Поверила, что секретная служба решит мои проблемы. Да, решит и обезопасит, засылая меня с очередными миссиями на разные планеты, а чтобы уж наверняка — в очередных чужих телах...

Неужели нет никакого выхода?!

— Я попала. Как же я попала...

— Так, вот только давай без нервов. Конкретно — каковы были условия сделки?

Я в деталях пересказала Клаусу свой разговор с Олдридж и Рейвенсоном.

— Ага... И кто там тебя так сильно хочет укокошить?

Уко... что? А, это он, видимо, про заказчика с квакающим голосом...

— Не знаю. Думала всё время после обмена телами. Бьорг сказал, что это связано с делом Батрышкина, но я, хоть убей, не пойму, где допустила ошибку.

— Хорошо, время у нас есть, подумаем вместе. Твой единственный шанс — самой вычислить и взять заказчика.

— Боюсь, секретчики уже знают, кто заказчик. Он переводил деньги на счёт Крона, его должны были сразу же отследить.

— Вот это и надо выяснить. Бьорг обязательно будет на сеансе связи...

— Да, он так и сказал.

— Продумай разговор и выбей из него эту информацию. Если они продолжают наблюдать за заказчиком, значит, взять его не так-то просто. И твои шансы пусть немного, но подрастают. Дошло?

— Дошло.

— Тогда ещё один контейнер, и можешь спать.

— А ты?

— А кто будет следить за Петровым и твоим детсадом?

— С детсадом проще.

Я рассказала про свою магнитную игрушку. Клаус пришёл в восторг.

— Ну, сама посуди, кто б ещё мог додуматься использовать тут фишки с магнитами? Не, дорогуша, я бы на месте Штефи тебя вообще чем-то жёстким привязал.

Я снова чуть не поперхнулась. Андерсен! Ну, если только они что-то сделают мужу, мало не покажется всей секретной службе! Ей-ё, неужели они просчитали, что я... Что он... Ненавижу секретчиков!

— Что? Уже привязали? — сочувственно спросил Клаус.

— Да. Нет. Не знаю. Ненавижу!

— Спокойно, спокойно. Из любой ситуации есть выход.

Да. А в моей, похоже, был только вход, и тот я проморгала... Так, Мария, поистеришь ты потом. Думай. Ты могла выдать себя только запиской, но Андерсен порвал её на твоих глазах. Наш одноразовый секс можно списать на чувство жалости — с обеих сторон. Никаких слов сказано не было, это на тот случай, если Кейст всё же предоставит запись бортового ИИ. Значит, надежда ещё есть. Вопрос только в том, как уберечь Андрюху от возможных впоследствии глупостей. Лишь бы он не дал секретчикам повода...

— Главное тут, — продолжил Клаус, — ни в коем случае не показать, что тебя зацепило. Так, чтобы даже Штефи поверила. А для этого...

Для этого надо поверить самой. Что Андерсен мне на самом деле безразличен... Как оно и было, собственно, до встречи на сэзе. Я сжала кулаки. Гады. Какие же они гады, решили одним махом решить все свои — то есть, мои — проблемы...

— Проще всего действовать через ребенка или женщину. То есть, в твоем случае, мужчину, — вовремя поправился Клаус. — У тебя есть ребенок?

Я, старательно глотая, повертела головой.

— Уже легче, у баб дети — это главное слабое место. Про мужа помню. Он на Земле?

Я вздохнула.

— Нет? Значит, рычагов давления на него существенно меньше. Конечно, если только он не военный.

Я слабо помахала правой кистью. И да, и нет. Официально Космофлот — гражданская организация. Но все летчики имеют офицерские звания и соответствующую им подготовку. Их в любой момент могут призвать на действительную военную службу. Муж рассказывал, что в своё время это было оправдано необходимостью защиты Земли — когда-то давно все земляне боялись инопланетной угрозы. А потом Правительство решило не менять космофлотовских устоев.

— Что, флотский?

Пришлось кивнуть.

— И это неплохо. У них друг друга подставлять не принято. Правда, твоего могут подцепить иначе. Он же считает, что ты умерла, верно? Как думаешь, если сообщить ему, что ты жива — выдержит?

Я медленно вынула и отложила трубочку.

— Не знаю. После похорон он не спал неделю. Я никогда его таким не видела...

— Тю-у, безопасница, только не говори, что он сейчас над нами в этой космической перевозке!