In vino veritas

— Делать тебя счастливой, постоянно заставлять улыбаться, не допускать твоих слез.

— Может, хватит?— с надеждой вопросила я, не желая произносить оставшиеся фразы.

— Нет уж, дорогая невеста, говори, если есть, что еще сказать!

Сам пообещал делать меня счастливой! Прямо во время клятвы не сдержал своего слова, ай-яй-яй! Нечего сыпать таким, если не может быть уверен, что сможет все осуществить.

— Обещаю хранить в доме тепло и уют, всегда радовать тебя, не досаждать своим присутствием.

— Поверь мне, вряд ли твое присутствие будет когда-либо мешать мне,— усмехнулся Терренс. Странная у нас клятва выходит, вроде бы мы не должны прерывать ее разговорами, но что выходит, то выходит.— Обещаю всегда заботиться о тебе, делать так, чтобы ты никогда ни в чем не нуждалась.

Он хоть понимает, что дает мне белый флаг в руки? Я ведь припомню ему это, когда решу заявиться в кабинет! Так, осмотреться в его присутствии.

А вообще, чем дальше продолжалось это действо, тем больше мне казалось, что это просто словесная игра, кто лучше наврет с три короба.

— Обещаю никогда не лгать тебе, ничего не скрывать!

Вот эти слова меня особенно позабавили, но насчет них даже спорить не стала с Гердой, ведь нормальная, безобидная фраза. Типичная, можно сказать.

— Я тоже пообещаю не лгать.

Фантазия кончается, что ли? Это хорошо! Хочу, чтобы последнее слово осталось за мной.

Про себя отметила, что про умалчивание он ничего не сказал. Значит, уже сейчас что-то от меня скрывает.

Вообще, у меня осталась одна-единственная фраза, но ее припасу на самый конец, а лучше вообще не буду говорить. Придется импровизировать на месте, чего так не хотела Герда, когда пару дней назад услышала мои жалкие попытки придумать что-то мало-мальски подходящее к случаю.

— Обещаю каждую ночь перед сном желать приятных снов.

Послышался тихий смешок.

— Обещаю каждое утро будить тебя поцелуем и встречать с тобой каждый новый день.

И почему первой начала я, а не жених мой ненаглядный? Сейчас же будет переделывать на свой лад мои фразы!

— Я буду есть хлеб над твоей кроватью, чтобы крошки мешали тебе спать,— мстительно добавила я, как-то не подумав, что он может тоже придумать что-то такое.

Не заметила, как за всей этой перепалкой отвлеклась о всех остальных проблем, а настроение заметно приподнялось.

— А говорила, что будешь хорошей женой! Противоречишь самой себе,— фыркнул он.— Я лично буду стряхивать все это безобразие с простыни, перед тем как укладывать туда тебя.

— Я не буду спать в вашей спальне!— от возмущения опять перешла на обычное свое обращение к нему.

И, кажется, сказала это громче, чем следовало, раз заметно притихшая толпа, отчаянно пытающаяся услышать хоть часть нашей клятвы, изумленно охнула.

Вот это, я понимаю, мысленная разрядка! Смеялась так, как никогда раньше, а жених, к моему удивлению, мне вторил. Или нет, мне это показалось, он лишь спокойно стоял рядом и ждал, пока я как следует отсмеюсь, а из головы выветриться картина сотни с лишним человек с удивленным выражением лица.

— Золотце мое,— очень мягко начал он через некоторое время, пальцами поглаживая мое запястье.— Ты потише говори, хорошо? Я-то все, что ни скажешь, выслушаю, но вот не стоит посвящать в лишние подробности всех гостей! И, не хочу обидеть, но ты сегодня же станешь клятвопреступницей.

— Может, теперь хватит? Люди нервничают, мы уже долго так стоим,— шепнула ему, игнорируя последнюю фразу, в особенности это его 'золотце'.

— Ты так торопишься попасть ко мне в спальню?

Вроде бы приличные слова, но вот если собрать их все вместе, как вот сейчас сделал Реджинальд, то скрытый подтекст такой... В общем, румянец не спешил никуда исчезать.

А еще этим своим вопросом он мягко поставил меня на место. Напомнил, что это он тут мужчина, что я в его полной власти, в его доме, среди его же людей. Да я же, собственно, только жена, да и то еще не до конца! Не имею права так разговаривать с ним, не имею права выдвигать какие-либо претензии... Да для него я вообще никто, можно сказать!

Паршивое настроение вернулось так же быстро и незаметно, как и ушло. Захотелось прямо сейчас пойти к одной девице и показать на наглядном примере пользу наказаний, раз у ее папочки рука не подымается. Мне-то ее ни капельки не жалко, наоборот, ударю как следует по мягкому месту не раз! Заодно с этим желанием появилось другое: раствориться в воздухе, провалиться под землю, исчезнуть... Да что угодно, лишь бы не стоять сейчас тут под тихие шепотки окружающих, которые перемалывают мне косточки!

Досадливо прикусила губу, чтобы хоть как-то отрезвить себя, дать боли прогнать остальные чувства на задний план.

— Обещаю быть нежным, терпеливым,— неожиданно начал Терренс. Уловил мое настроение, теперь пытается утешить!— Любить тебя и быть верным до конца своих дней.

Вот это да! Не думала, что он произнесет эту фразу.

Ладно, теперь моя очередь. Скажу последнюю фразу, заготовленную Гердой. Она подозрительно напоминает только что сказанное моим женихом, но, тем не менее... Стоит прикинуться дурочкой, безоговорочно влюбленной в своего мужа, так проблем и подозрений будет меньше.

— Обещаю любить тебя и быть верной до гроба.

Глубоко вздохнула, набирая в легкие побольше воздуха, чтобы все услышали, что я закончила:

— Клянусь.

Жених быстро вклинился и сумел произнести это со мной одновременно. Что он хотел этим показать — не знаю, мог бы и после меня сказать.

Послышался еще один 'ох', а потом в зале царил радостный смех и нестройный хор поздравлений.

В следующую секунду почувствовала, как к моим губам прикоснулись его губы. Этот поцелуй был совсем не таким, как ночью. Более нежным и целомудренным, ведь вокруг нас было еще много человек, не стоило забывать о них. И опять я не сдержалась и ответила, прикрыв глаза. Я целовала, целовала его, а внутри меня все горело, какой-то момент даже показалось, что еще чуть-чуть — и вместо меня останется один пепел, но это ощущение очень быстро схлынуло, пожар потух, остался одни лишь стыд и смущение. Причем мне было стыдно не из-за того, что я сейчас делала на глазах у сотни людей, а скорее из-за того, что мне это нравилось. Определенно нравилось.

Реджинальд отстранился слишком быстро, но рук моих так и не отпустил.

— Теперь, раз ваши намерения чисты, торжественно объявляю первую ступень свадьбы завершенной!— возвестил жрец.

Еще один поток бурной радости, ну а дальше заиграла музыка, и большая часть внимания переключилась с нас на предстоящие танцы. Я облегченно вздохнула, прямо-таки почувствовав, как напряжение вокруг меня спало. Нет, конечно, на нас продолжали поглядывать, но далеко не все и уже не так открыто. Повод смотреть закончился, теперь это будет невежливо.

— Один танец, и мы уйдем,— шепнул мне... ну, уже не жених, но еще не совсем муж.

Я вздрогнула и испуганно посмотрела ему в глаза. Так быстро?

— А, может, побольше? Я люблю танцевать.

Наглая ложь, но что не сделаешь, чтобы отсрочить время?

— Отлично,— довольно улыбнулся он.— Будем чаще устраивать балы, если тебе так хочется.

Меня повели к центу зала, где на паркете уже стали выстраиваться пары для первого танца, традиционно им был вальс. Вот-вот музыканты заиграют нужную мелодию, когда соберется побольше парочек: большая часть гостей соизволила не двигаться, а поедать вкуснейшие угощения.

— А я сегодня не ела,— тихо заметила я, скорее для себя, нежели для жениха. Сразу в мыслях появились образы чего-нибудь сытного и вкусного, но такого недосягаемого. Не имею привычки наедаться ночью, потом уснуть никак не смогу. Не будем же мы с женихом всю ночь проходить вторую ступень свадьбы? Я надеюсь еще поспать до рассвета!

Тем временем танец уже начался. Мужская рука, покоившаяся на моей талии, сразу притянула меня ближе к чужому телу. Непозволительное расстояние в танце, надо заметить, я почти вплотную прижималась к нему, но отстраниться не было возможности, держали слишком крепко. Пришлось, краснея, двигаться в такт музыке.

— Почему?— поинтересовался Терренс.

Я уже успела забыть, что последнее говорила ему, потому как мысли занимал лишь вопрос, как бы ненавязчиво отстраниться. Не сразу поняла, о чем меня спрашивают.

— Не было времени. Меня мучили целый день,— пожаловалась ему.

— Приказать принести ужин в мои покои?— предложил он простое решение проблемы, уверенно двигаясь в танце.

Будто бы невзначай наступила ему пару раз на ногу, чисто из вредности, но он даже не нахмурился, молча терпел. Да и вряд ли ему было сильно больно, на мне же были обычные белые балетки, а не туфли на каблуках. Я такие просила, чтобы казаться немного выше, но мне отказали в вежливой форме, толково объяснив, что это будет смотреться слишком вызывающе. В процессе убеждения добавили, что Терри такое не любит. В какой-то момент поняла, что спорить бесполезно.

— Не надо.

— Шейна,— предупреждающе начал он.— Ночью ты не спала, теперь еще выяснилось, что целый день не ела. Опять угробить себя хочешь?

Я поморщилась. Не очень красивое слово 'угробить', тем более, это полная чушь, его домыслы.

— Можете принести мне какое-нибудь пирожное, когда танец закончится?— сдалась на милость победителю. Тем более, и вправду очень хотелось кушать.

— Все, что захочешь,— улыбнулся мужчина, как ни в чем не бывало продолжая танцевать.

Мне удалось затянуть поедание несчастного пирожного на целый час. Жених в это время сидел рядом и ничем не выдавал своего недовольства, будто бы все идет, как надо. Спокойно попивал вино, один бокал за другим. На третьем или четвертом я начала беспокоиться, что он скоро напьется до зеленых чертиков, а пьяные люди часто способны на поступки, которые не совершили бы в нормальном состоянии и за которые потом будет стыдно. Прямо запретить ему пить не рискнула, решила понадеяться на его благоразумие.

Когда дальше терзать предмет кулинарного искусства не осталось возможности, с тяжелым вздохом отложила в сторону пустую тарелку.

Жених этого, казалось, только и ждал: быстро подхватил меня за руку, пока не передумала, и под общий шумок поволок из зала. Ближе стоящие к нам люди, конечно, не заметить этого не могли, одобрительно усмехались, провожая нас многозначительными взглядами. Стало не по себе от этого, и меня уже не надо было тащить, я сама побежала к выходу из зала.

Теперь уже стража у дверей хитро нам улыбнулась, почтительно склонив перед нами головы.

Что за нравы царят в этом чертовом герцогстве? Нельзя, что ли, быть немного скромнее и тактичнее? Я же сейчас просто-напросто сгорю от смущения!

Когда мы свернули в безлюдный коридор, ведущий к жилому крылу, я остановилась, не желая идти дальше. Вот прямо тут буду спать, на полу, все равно платье и так уже испортилось! И чхать мне, что завтра на рассвете придется представить всем абсолютно белую простынь, уж лучше опозориться, чем исполнять супружеские обязанности!

— Шейна?— он тоже остановился вместе со мной, пытаясь понять, в чем проблема.

— Я не пойду дальше! Верните меня в зал,— упрямо потребовала я, сложив руки на груди.

— Знаешь, что о нас подумают, если мы вернемся?— усмехнулся он, покачав головой.— Не пойдешь, так я понесу.

И меня, не спрашивая разрешения, которое, в общем-то, и не было ему нужно, подхватили на руки.

— Они уже и так много о нас думают,— недовольно пробормотала я.

Мелко задрожала, представив, что меня ожидает в ближайшее время. Только этого еще и не хватало для полноты счастья в и так насыщенный событиями день! Не скажу, что приятными событиями. Подняли ни свет ни заря, мучили, потом еще эта дурацкая выходка Эмбер, слишком громко сказанная фраза во время клятвы... Это слишком!

— Ну так пусть думают меньше.

Пока меня несли к спальне, в голове созрел коварный план, как еще отсрочить брачную ночь. Надеюсь, еще немного времени мне это даст.

Когда за нами с грохотом закрылась дверь, меня аккуратно поставили на ноги посреди комнаты.

На мои голые плечи легки теплые руки. Я поежилась и попыталась сделать несколько шагов в сторону, чтобы избавиться от этого ощущения.

— Не бойся,— шепнул мне Реджинальд, поворачивая спиной к себе и одаривая поцелуем в затылок. Вокруг талии сомкнулись его сильные руки, не позволяя отойти.

Меня стали легонько подталкивать к кровати, а остановились только тогда, когда мои колени уперлись в самый ее край. Усадили изрядно испугавшуюся меня на мягкое ложе и принялись вытаскивать целую тьму шпилек из волос. О чистоте комнаты мой жених не беспокоился: кидал все на пол.

На душе стало немногим легче. Я как-то забыла о том, что меня еще надо раздеть, а это явно затянется надолго, если он, конечно, не захочет вырвать мне с корнем все волосы. Вряд ли, слишком терпеливый, вон, молча трудится, ни капельки недовольства не проявляет объемом работы.

Пока мужчина возился с моей прической, я обдумывала, в какой момент лучше начать исполнять задуманное. Так задумалась, что пропустила тот момент, когда волосы привычно легли мне на спину, укрывая не хуже теплого одеяла. На полу повсюду валялись мои шпильки с мелкими камнями и красными цветами.

— М-милорд,— заикаясь, проговорила я, когда он заставил меня встать и развязал ленту на шее, придерживающую платье, намереваясь стащить его с меня.

Что-то он слишком шустрый! Или это я перенервничала и не уследила за ходом времени?

— Все хорошо,— успокаивающим тоном произнес он и опять поцеловал, только уже в макушку, но не прекратил раздевать меня.

Вот! Пора начинать маленькое представление, потом может оказаться уже поздно.

— А мы можем целоваться не голыми? Мне неловко,— поинтересовалась я, когда почувствовала, что платье медленно, но верно начало сползать с меня не без посторонней помощи.

— Мы будем не только целоваться, Шейна,— тихо рассмеялся мужчина, окончательно лишая меня подвенечного наряда.

Я стояла перед мужчиной почти голой, в одном только белье: в корсете, трусах и чулках, и гадала, поверит мне или нет. В поисках ответа я обернулась лицом к мужу и кинула на него недоуменный взгляд, одновременно пытаясь прикрыть как можно больше себя руками. По красноте щек я уже, наверное, могу соперничать с красным заревом пожара.

— Только не говори, что не знаешь!— воскликнул мужчина, не менее недоуменно глядя на меня.

— Чего не знаю?— еле слышно проговорила я.

Я уже успела додуматься, что сзади меня застеленная кровать, а на ней, собственно, покрывало, которым можно прикрыться. Освободив одну руку от тщетной попытки прикрыться, нащупала прохладную ткань и уверенно потянула на себя, мигом хватая мою защиту от посторонних глаз.

— Э, нет, тебя надо раздеть, а не одеть,— жених опять рассмеялся, мягко отбирая мое спасение, да еще и заставил отвести руки в стороны.

— Не надо меня раздевать,— я жалобно посмотрела на него.

— Ладно. Давай так,— тяжело вздохнул лорд, отступая. Мне стало немного легче, хоть я и понимала, что делает это он временно. Он опять заставил меня сесть на кровать, сам же устроился на полу возле моих ног, и, взяв мои ладони в свои руки, посмотрел прямо в глаза.— Милая, что ты знаешь о том, откуда берутся дети?