Мутные воды Рубикона

Это была его вторая ходка. Убийство в суде доказать так и не смогли, остановились н разбойном нападении. В конце концов, жертвой был всего лишь полукровка с Буно. Маленький тщедушный никому не нужный сморчок не желавший расставаться со своим кошельком. Майро оказал этому миру большую услугу, отправив это ничтожество на тот свет.

Он помнил, как его перевозили с Хейнца на Мобл. На время перелета поводок отключали. Потом сбор овощей и карцер. Полгода в темноте на воде и хлебе.

Почему не работает Система? Майро ощупал мягкий шлем на голове и затянутый на подбородке ремешок. Авария? Тогда почему так тихо. Он слышал, как наверху по песку тюремного двора гуляет ветер.

Майро посмотрел на высохшие тонкие белые руки, обломанные грязные ногти и нащупал торчащие под робой ребра. Он с трудом поднялся на ноги, забрался на нижнюю полку и сбросил вниз на пол два картонных ящика. По полу рассыпались консервные банки и бутылки с водой. Он взял в руку бутылку и направился к выходу.

Напротив стеклянной двери Майро остановился. Последний раз он видел себя молодым человеком гладко выбритым и свежим, а теперь из зеркального стекла на него смотрел заросший старец. Конечно, длинная запутанная борода могла кого угодно ввести в заблуждение. Бородатый всегда выглядит старше своих лет. Майро оглядел руки шею и заглянул в глаза. Нет. Молодым человеком, он точно больше не был. Тонкая глянцевая желтоватая кожа, дряблая на суставах, сквозь которую просвечивала синяя паутина вен. Складки, морщины. Глубокие впадины за ушами. Он открыл рот и тут же закрыл его. В черном провале не было и половины зубов. Ничего. Они еще ответят. Они за все ответят.

Майро вышел из хранилища и поднялся вверх по лестнице до уровня второго подземного этажа. На лестнице лежала мумия в пыльной униформе. Майро порылся в его карманах и достал связку ключей. Поднес чип к защелке шлема и услышал щелчок замка. Ненавистная шапка полетела в дальний угол комнаты. Впервые за четырнадцать лет Майро прикоснулся к своим поредевшим седым волосам и нащупал плешь на затылке. Они за все ответят. Чертовы ублюдки.

Двор был устлан трупами заключенных, присыпанными песком. Триста шестьдесят восемь пологих холмика с торчащими из них руками, ногами и лохмотьями одежды. Внезапная смерть настигла их во время вечерней прогулки перед ужином. Ни ран ни ожогов на трупах не было.

Когда-то давным-давно, задолго до того, как стать вором и грабителем, Майро был командиром карательного отряда. К концу службы в его подчинении было шестнадцать бойцов, а за плечами два крупных жестоко подавленных бунта на Вудце, охватившие несколько континентов. Там, на Вудце, он уже видел такие трупы. Позитронная ракета. Белок в зоне поражения денатурировал под воздействием электромагнитного излучения. Оружие не причиняло вреда коммуникациям, сооружениям и технике.

С вышки транслятора свисал и медленно раскачивался на ветру оборванный провод последним пазлом завершающим картину. Во время взрыва Майро оказался в подвале, и взрывная поражающая волна прошла выше не задев его. А потом ветер оборвал провод питания транслятора.

Кому пришло в голову сбросить бомбу на тюрьму? И почему за многие годы здесь никто не появился?

В административном блоке Майро столкнул со стула на пол оскалившийся труп оператора системы и включил центральный тюремный компьютер. На столе стояла железная кружка. Он заглянул в нее. Она была сухой, на дне лежал толстый слой пыли.

Майро протер монитор рукой. Дата в правом нижнем углу заставила поежиться. Запасы энергии в аварийных аккумуляторах были на исходе. Если бы ветер и не оборвал провода, ему оставалось бы сидеть в подвале не больше месяца.

Последняя запись с камеры наблюдения в тюремном дворе подтвердила его догадки. Небольшие помехи и через секунду гуляющие заключенные вдруг разом попадали замертво. Майро взглянул на дату под изображением, зажмурил глаза и стиснул зубы. Восемь лет назад. Восемь лет этот чертов поводок удерживал его взаперти.

За день Майро обошел всю тюрьму и не нашел никого живого.

К вечеру похолодало. Майро разжился полуистлевшими тряпками и отправился обратно на продовольственный склад.

Атмосферу спокойствия в подземелье нарушали брякающие под ногами пустые банки и вонь из дальнего угла, куда он опорожнялся все эти годы.

Если перелет сквозь стену был в целом продуктивен (он снова был здоров), то опасное и тяжелое путешествие в город оказалось совершенно бессмысленным. Игорю вновь нужно было вернуться на то место, откуда он начал свой путь.

Отрезок пути, пролегавший вдоль береговой линии от города до порта, они преодолели без труда. Ночевали в подвалах, питались концентратом. Двух тюбиков, которые дала им Дилла, должно было хватить на то, чтобы добраться до хижины Дельмара. А вот участок от порта до тоннеля потребовал намного больше сил, хотя и был вдвое короче.

Весь день они шли, изнемогая от жары, прикрывая головы и лица тряпками из торгового центра (там же Игорь отыскал себе пару приличных кроссовок "Найк", сделанных в Китае).

Глаза резало от песка и солнца. Песок был везде: в ботинках, в карманах, на зубах. Он налип на вспотевшее тело, и Игорь чувствовал себя котлетой в планировочных сухарях. Денис, после того, что он пережил в лаборатории, такие мелочи не замечал.

Предыдущие ночи они прятались от холода в полуразрушенных подвалах. В пустыне подвалов не было, и Игорь с сожалением вспоминал об оставшихся висеть пуховых куртках в отделе верхней одежды.

Когда зеленое солнце зашло за горизонт, они устроили привал. Первую вечернюю прохладу они легко одолели, зарывшись в песок. Зимой бы это не сработало, но сейчас песок был теплым. Они прижались спинами друг к другу и набросили на головы мешки, чтобы не задохнуться от пыли.

Едва Игорь закрыл глаза, как тут же провалился в сон.

Та женщина, что истошно кричала в телефонную трубку, теперь говорила спокойно и даже чуть насмешливо.

— Тебе не интересно узнать, что там, по ту сторону Рубикона?

— Нет.

— Оказывается, "там" и "тут" это одно и то же. Загробный мир — проекция, тень мира живых, который мы покидаем. Здесь нет ни костров, ни садов. Здесь вообще ничего нет. Пустота, заполненная компостом из мыслей и чувств. Хотя я говорю очень приблизительно, но, кажется, точней не скажешь. Ты скучаешь по нам, Эмстон?

— Да.

— Выходит, ты нас любил.

— Да. Уходи. Прошу, тебя.

— Ты уверен, что не хочешь поговорить с сыном?

— Хватит. Убирайся.

— Нет, не хватит. Ты бросил нас умирать, Эмстон, и должен ответить за это. Теперь я всегда буду с тобой. Даже после твоей смерти. Особенно после нее.

— Катись к черту.

Рядом кто-то закашлял.

— Доктор Лу, с вами все нормально? С кем вы разговаривали?

Мужчина говорил быстро и сбивчиво.

— С женой. Знаете ли, иногда она возвращается, чтобы поговорить.

— Вы плохо выглядите. Думаю, вам лучше прилечь.

— Позвольте мне самому думать на тему кому когда лучше прилечь. В конце концов, это моя работа.

По полу звонко рассыпались металлические предметы.

— Вы не в себе. Что вы делаете? Пожалуйста, положите инструмент на место. Это опасно.

— Не для меня.

— Эмстон, опомнись. Если это...

Мужчина оборвался на полуслове и захрипел. На пол глухо упало что-то большое и мягкое.

Игорь проснулся и от холода не мог разогнуть ног. Песок резал глаза. Изо рта вылетали густые облачка пара. Он повернулся к Денису и увидел, что его волосы, бровь и ресницы на единственном глазе покрылись инеем.

— Эй, вставай.

Денис не шевельнулся, и Игорю показалось, что тот замерз насмерть.

— Слышишь, вставай.

Денис подпрыгнул, словно его подняли пинком под зад.

— Что, уже пора?

— Не знаю. Но через час будет точно поздно. Пойдем. И шевели батонами, если не хочешь чтобы Снежная Королева поцеловала тебя в задницу.

Денис собрал разбросанные тряпки и отряхнул их от песка.

Шевелить пришлось довольно интенсивно. Полноценной ночи не наступило. Все те же сумерки. И здесь среди песков было намного светлее, чем в городе. Несмотря на адский холод, идти ночью было куда лучше, чем днем.

— Чем думаешь заняться, когда вернешься домой?

Игорю надоело идти молча.

— Буду дальше гнить на даче и сторожить мойку. Хотя с теперешним моим лицом разве что экспонатом в Кунц-камере работать.

— Можно в театр устроиться. Кутузова играть будешь.

Игорь рассмеялся собственной шутке, но тут же осекся, заметив, что Денис поджал нижнюю губу.

— Кстати, по поводу внешнего вида. Ты не задумывался, почему мы все на одно лицо?

— Не знаю.

— Как будто они ищут кого-то по фотороботу. Кандидатов проверяют в лаборатории. И судя по тому, что эксперимент продолжается, нужного человека они все еще не нашли.

— Может быть.

При упоминании о лаборатории Денис вздрогнул и втянул голову в плечи.

— Ладно. В самом деле, какая разница? Главное выбраться отсюда. А по возвращению домой у нас есть серьезная возможность заработать кучу денег. Эта штука, транспортная сеть, перевернет мир. Она принесет миллиарды. Надо только правильно суметь к ней подступить. Ты вообще представляешь себе, где мы с тобой сейчас находимся? Это самый настоящий параллельный мир. Не меньше. Переворот в науке, экономике, политике. Главное, не свалять дурака.

И хрен с ним, что этот мир — дрянь. Сюда можно возить туристов. Здесь можно проводить всякие исследования и испытания вплоть до ядерных взрывов. Мы с тобой станем величайшими первооткрывателями в истории человечества. Колумб и Магеллан и в подметки нам не годятся. Эйнштейн, Ньютон, Кюри — их открытия бледные тени по сравнению с этими проклятыми терминалами.

— Неплохо было бы для начала все-таки вернуться на Землю. И я думаю, лучше все-таки помалкивать по поводу того, что с нами случилось. Так безопасней.

— Ерунда. Увидишь, как я все устрою.

— Замечательно. Но все это будет потом. А на сейчас у нас осталось полбутылки воды, и ,кажется, мы заблудились. Верно?

— Моисей учил никогда в этом не признаваться. Но, в общем, ты прав.

К скале они вышли только утром.

С какой стороны от них был вход в тоннель, Игорь не знал, и на удачу повернул направо. Направление было выбрано неверно, и они провели еще одну ночь в пустыне по эту сторону стены. На следующий день они вернулись к тому месту, где вышли из пустыни и пошли в другую сторону.

Дилла выложила электрошокер из кармана пальто на тумбочку и стянула с ног сапоги.

Они сидели без дела уже неделю. Динк так и не появился. Сит сообщил Майро, что последний образец отсутствует, и поэтому за результаты он не ручается. Дилла пыталась его убедить, что один случай из двух сотен погоды не делает, но Сит стоял на своем.

— Методику определяла машина мощностью в несколько миллионов таких мозгов как у нас с тобой. Думаю, ей было виднее, нужен ли этот образец для анализа или нет.

Выполняемая ими работа была загадочна до абсурда. Они просканировали память ста шестидесяти одного гуманоида с Земли в поиске воспоминаний по заданной компьютером маске, но так и не нашли то, что искали. Как воспоминания могли повлиять на пригодность колонии для переселения, оставалось загадкой. Электронный Визирь либо действительно был непостижимо гениален, и ход его мыслей не мог быть понят человеком в принципе. Либо позитронная бомбардировка не прошла бесследно для его кремниевого сознания. Второе казалось Дилле наиболее вероятным.

По современным меркам Дилла и Сит жили в роскоши. Двухкомнатная меблированная квартира с кухней. Две аккумуляторные батареи питали светодиодное освещение и музыкальный центр. В углу зала висела полка с фонотекой из трех сотен дисков. Когда-то была еще и плазменная панель, но Сит ее выбросил, сославшись на то, что телеканалы вряд ли скоро возобновят вещание.

Главной изюминкой их жилища было водоснабжение с холодной и горячей водой. Емкость с технической водой находилась этажом выше. Раз в три дня рабы-лаборанты отправлялись за водой к реке и к концу дня возвращались в город с полной бочкой воды.

На кухне не было ни газовой плиты, ни холодильника. Рацион самых богатых жителей Картенда качественно ничем не отличался от того, чем питались рабы. Все те же тюбики с белковым концентратом.

Когда она вошла в квартиру, Сит сидел в задымленной комнате и листал свои записи.

— Открой окно. Задохнуться можно.

— Дорогая, когда ты выйдешь из ванны, воздух здесь будет, как в сосновом бору.

Возвращаясь с работы, Дилла всегда первым делом принимала душ.

— Через полчаса мы идем в клуб, и у нас очень насыщенная развлекательная программа, — услышала она, защелкивая шпингалет ванной комнаты.

Сит опять забыл бросить смягчитель в бак. Вода была жесткой. Кожа стала сухой и грубой, а волосы превратились в тонкие проволоки. Но как только Дилла вышла из ванны, эти мелочи мгновенно вылетели у нее из головы.

Справа от нее, на журнальном столике лежал активированный шлем-приемник с поблескивающим зеленым маячком на затылке. Сит стоял в трех шагах перед ней и держал в руке электрошокер, направленный в ее сторону. За его спиной, на диване двумя равными рядами лежали десять тюбиков с концентратом.

— Примерь шапочку, Дилла.

— Не дури, Сит.

— Ты знаешь, эта женщина, которую мы видели на той неделе у Барри. Она мне понравилась. И она не дорого стоит. Так что с сегодняшнего дня мы в разводе. Одень шлем.

— Не направляй эту штуку на меня.

— Хорошо, я уберу шокер, но сперва одень шлем.

— Я не буду этого делать. Умру, но не буду. Приготовь еще тридцать шесть тюбиков сверху к тем десяти, что лежат на кровати.

Барри хотел за кри сорок шесть тюбиков концентрата или десять, если на обмен покупатель отдаст женщину в хорошем состоянии.

— Одень шлем.

— Да пошел ты.

Она сжала кулаки и шагнула в его сторону. Она была на голову выше его и на сорок лет младше. Шансы на победу в рукопашной схватке у похотливого старика были равны нулю. Сит нажал на скобу шокера, и синяя электрическая дуга жалом впилась ей в шею. Дилла рухнула на пол. Через десять секунд, когда ее лицо распрямилось от боли, на губах появилась и застыла усталая улыбка. Они оба знали, что удар шокера будет для нее смертельным. Кардиостимулятор, заставлявший биться ее слабое сердце на протяжении последних восемнадцати лет, принял разряд в две тысячи вольт и сгорел.

Сит присел рядом с ней на колени и пощупал артерию на шее. Пульса не было. Привычным движением ладони он закрыл ее уставившиеся в потолок глаза.

— Ты так и не научилась считать, Дилла. Мертвые идут в полцены от живых. Так, что не тридцать шесть, а восемнадцать.

Дельмар сидел у входа в лачугу, пил из железной кружки утреннюю порцию коричневого пойла и смотрел на восходящее зеленое солнце. Рядом на камне лежала грязная морская фуражка. Нескончаемые барханы напоминали морские волны. Мысли о Море успокаивали и укрепляли дух.

На горизонте появились две человеческие фигуры. Их черные силуэты четко вырисовывались на фоне неба. Дельмар зажмурил глаза и открыл их вновь. С ним уже случалось, что он видел то, что хотел видеть вместо того, что было на самом деле.