Та сторона Тени

Экспериментаторы / "Дети Палитры": в основном молодёжь, бывшие "Чистые", бывшие диссиденты, художники, учёные-еретики и те, кого разбудило Открытие. Их девиз: "Мир — это глина". Они сознательно шли в зоны сильных искажений, провоцировали "творческие всплески", пытались слиться с архетипами. Некоторые сходили с ума, другие обретали невероятные способности — говорить с камнями, видеть звуки. Они не имели единого центра, но их влияние росло. Йаати, хоть и держался особняком, был для них легендой и ориентиром.

Культисты Нелуны / "Апостолы Тишины" во главе с Защитником Найте. Маргинальная, но крайне опасная секта — бывшие чиновники, военные, не принявшие нового мира. Их ряды пополняли те, кого косность и бессмысленность притягивали больше, чем бурлящий хаос новой жизни. Они видели в чудовищах Нелуны "очистителей" и пытались призвать их или усилить их влияние, создавая зоны мёртвого гула. Их базы были на периферии, в местах, где косность после Открытия усилилась. С ними боролись и Консерваторы, и Экспериментаторы, ибо они несли не укрощение хаоса, а просто конец всему.

Отступники-файа, те, что строили каналы, понесли тяжёлые потери в безумии Открытия, но не исчезли полностью. Лишённые теперь чёткой цели — захватить власть у Вэру, они раскололись и исчезли, как независимая сила. Одни влились в Консерваторов, другие стали самыми радикальными Экспериментаторами, видя в новой реальности инструмент для личного апгрейда и могущества. Их бывший лидер (файа в зеркальном шлеме) погиб в пробуждении узла. Никто не сожалел о нем.

Обычные люди. Большинство училось жить в изменившемся мире, где за углом мог цвести металлический цветок, поющий колыбельную, а по ночам по улицам мог пройти полупрозрачный великан-Воин, не замечая их. Страх сменился настороженным любопытством, а затем настроем на адаптацию. Появились новые профессии: Настройщики, умиротворяющие архетипные поля (например те, кто мог уговорить их не мешать посадке урожая), Следопыты — картографы динамичной реальности и постоянно меняющейся местности, Толкователи Снов — так как сны стали невероятно яркими и часто пророческими.

Йаати и Гильдия Свидетелей.

Йаати, хоть и избегал роли лидера, часто путешествовал между Твердыней и землёй. Его рисунки стали бесценным ресурсом для всех фракций. Не потому, что они давали ответы, а потому, что они фиксировали процесс. Консерваторы изучали их, чтобы предсказывать паттерны изменений. Экспериментаторы вдохновлялись ими для новых безумств. Простые люди смотрели на них и понимали, что кто-то видит этот безумный мир так же, как они, и не сходит с ума.

Он не искал последователей, но они появились. Небольшая группа: бывший старик-библиотекарь (который выжил, спрятавшись), пара молодых художников из Тай-Линны, и даже один молодой файа-техник с Твердыни, чьи сны после Открытия стали полны образов. Они называли себя "Гильдией Свидетелей". Их цель была не управлять, не изменять, а запоминать и делиться. Они собирали истории, зарисовывали явления, вели летопись Становления.

Возвращение в Лахолу.

Через полгода после Открытия Йаати вернулся в родной город. Он был неузнаваем. Часть его оплетал кристаллический лес, порождённый вторым узлом — теперь это было место силы, где звучала вечная элегия. В других районах царил почти нормальный порядок, но здания были покрыты живыми, медленно движущимися фресками. Он нашёл Крига в общине бывших "стримеров". Он был ещё жив, но пуст. Йаати привёл его в кристаллический лес, к месту, где когда-то призраки отдали ему кисть. Он усадил Крига у основания самого большого кристалла, который тихо напевал ту самую мелодию.

И тогда произошло чудо. Не мгновенное исцеление, нет. Но в пустых глазах Крига, отражающих мерцание кристалла, на секунду мелькнула осознанность. Одна-единственная слеза скатилась по щеке. Затем он снова погрузился в тишину. Но Йаати понял: процесс идёт. Даже такие ужасные раны, как у Крига, могли заживать в этом новом мире, пусть и странными, долгими путями.

Угрозы и вызовы:

Новый мир не стал утопией, отнюдь. Исчезновение власти принесло хаос. Все связи между регионами Сарьера пришлось выстраивать заново, что оказалось непростым делом, ибо, когда гнет Вэру пал, ожили старые амбиции и счеты. Жить стало свободней, но не лучше. Чудовища Нелуны не исчезли. Они приходили реже, но несли не разрушение, а экзистенциальный вакуум. Они не атаковали города. Они приходили... и просто останавливались. И всё вокруг них замирало, теряло смысл, волю. Борьба с ними была не военной, а экзистенциальной. Чтобы изгнать их, нужна была концентрация сильной, яркой, осмысленной жизни — музыки, ярких эмоций, искусства, яростной воли к существованию. Эти странные битвы стали новыми ритуалами, объединяющими людей. Их описания становилось новыми легендами.

Были и внутренние конфликты. Между Консерваторами, желавшими "обуздать" архетипы, и Экспериментаторами, желавшими дать им полную свободу. Между людьми, которые боялись изменений, и теми, кто их жаждал. Они постепенно разрастались, угрожая войной. Но...

Кульминация первого года:

"Собор из Света и Вопроса".

Ровно через год после Открытия Парящее Сердце, блуждавшее над континентом, остановилось над географическим центром Сарьера. И из всех его излучателей ударили лучи, сложившиеся в небе в гигантский, сияющий Собор — Собор из Света и Вопроса. Он был виден с половины планеты. Это был не символ. Это был приглашение.

К нему, как по зову, со всей планеты потянулись архетипы. Воин, Мудрец, Дитя, Изгнанник и другие, ранее не виданные, собрались в этом сияющем сооружении. А к его подножию, на землю, сошлись люди, файа, все разумные. Никто не знал, что будет.

Йаати был там, со своей Гильдией. Он стоял в центре, с блокнотом в руках, и рисовал это невероятное зрелище.

И тогда из Собора раздался Голос. Тот самый, многослойный Голос Реальности, что сказал "ДОСТАТОЧНО". На этот раз он провозгласил:

"ВЫБОР СДЕЛАН. ПУТЬ ОТКРЫТ. НЕТ ВОДИТЕЛЯ. ЕСТЬ ПУТЬ. ИДИТЕ ВМЕСТЕ. ИЛИ ПО ОДИНОЧКЕ. НО ИДИТЕ. РИСУЙТЕ ДАЛЬШЕ".

Затем Собор медленно рассыпался на миллиарды светящихся частиц, которые упали на землю, как благословенный дождь. Там, где они падали, прорастали семена чего-то нового — не растений, не кристаллов, а идей в материальной форме — семена бесчисленных возможных будущих. Это был не конец истории. Это было начало эпохи. Как её позже назовут историки, Эпохи Рисования На Холсте Без Границ.

Эпилог

Йаати Линай, обычный школьник из Лахолы, мечтавший стать художником, так и не поступил в Академию Искусств. Он стал первым летописцем новой эры, живым воплощением искусства свидетельствования — искусства жить, наблюдать и свидетельствовать в мире, который каждый день творил себя заново. Его блокноты, переполненные рисунками ужаса и красоты, легли в основу первой "Хроники Становления", — а "Хроники Становления" легли в основу мифологии нового Сарьера.

Парящее Сердце продолжало свой бесцельный путь в небе, — вечный вопрос и вечный маяк. А внизу, под его меняющимся светом, люди, файа и даже некоторые из уцелевших призраков Разбитого Мира учились жить вместе, спорить, творить и идти вперёд по бесконечно сложному, страшному и прекрасному пути, который они рисовали сообща — каждый своим уникальным штрихом на общем, безграничном холсте Реальности.

Конец.