Фулгрим. Совершенный Сын. Джуд Рейд

Венакхар тихо рассмеялся.

— Достаточно было бы простого приказа наступать.

Как действовать дальше — вот вопрос, который мучил его. Скорость и скрытность были вариантами, открытыми для них, и хотя потребуются и то, и другое, одно, вероятно, обойдётся ценой другого.

— Перфектус, оставайтесь на позициях и используйте любое доступное укрытие. — Он взглянул на своего апотекария, взвесил его навыки на весах, затем отвернулся. — Натаир. Ты и я разберёмся с часовыми и любыми другими, кого найдём внутри. Тихо и без поднятия тревоги.

— Как прикажешь.

Венакхар склонил голову в знак согласия. Остальные Перфектус превратились в неподвижные статуи, почти неотличимые от теней, отбрасываемых городской стеной.

Натаир уже двигался впереди него, скользя сквозь темноту с такой молчаливой грацией, что человеческие глаза с трудом могли бы его разглядеть. При полном дневном свете мысль о девятифутовом воине в тяжёлой броне, движущемся незаметно, была бы смехотворной, но здесь, в маслянистом полусвете, отбрасываемом силовыми куполами города, ветеран казался больше тенью, чем человеком. Тамарис нашёл свои собственные тени и подкрался вперёд, его дыхание громко раздавалось в ограниченном пространстве шлема, скрип суставов его брони был настолько тихим, что, несомненно, никто, кроме него, не мог его слышать.

Слабые звуки разговора доносились с фасада здания, затем кашель, чирканье люцифера, резкое сине-серое облако лхо-дыма поднималось в холодный ночной воздух. Точный цвет вызвал яркое чувственное воспоминание у Тамариса — горечь вторичного дыма, выдыхаемого из давно мёртвых лёгких. Но это было невозможно, не что иное, как призрак забытой жизни. Он не был смертным человеком, чтобы цепляться за такие воспоминания. Он был хищником, созданным для охоты и убийства с быстротой, грацией и исключительной эффективностью.

Часовой повернулся. Тамарис замер за мгновение до того, как взгляд человека достиг его, не со страхом загнанного зверя, а с выжидательным терпением собрата-хищника, готового нанести удар. На мужчине был открытый шлем, на челе красовался распростёртый аквила Империума, лицо под ним было наполовину скрыто тенью, только один фиолетовый глаз был виден под опущенным лбом.

— Подожди, — сказал мужчина. — Мне показалось, я увидел какое-то движение.

Вокс-бусина под шлемом зашипела.

— Тебе показалось? — Сухой голос донёсся издалека. — Пойди и проверь. Веди себя как кадианец, или я отправлю тебя в ополчение.

— Только не это, сержант. — Часовой отбросил свою лхо-палку и сделал ещё шаг вперёд. Теперь он смотрел прямо на Тамариса, но выражение на его лице ещё не изменилось с настороженного любопытства на страх. О чём думал человек? Думал ли он, что смотрит на горгулью или какую-то до сих пор не замеченную статую или изображение, выкованное на стене? Вспышка тактического фонаря зажглась под лазганом мужчины, освещая землю у ног Тамариса, касаясь кончиков его сабатонов, его поножей.

Тамарис двинулся.

— Контакт! — закричал кадианец. Сгусток багровой энергии вырвался из лазгана, безвредно скользнув по нагруднику Тамариса, когда он развернулся с высочайшей грацией и целеустремлённостью, обнажая боевой нож на поясе и поднимая его вверх в плавном диагональном движении, которое в одном ударе вскрыло грудь, дыхательное горло и челюсть мужчины. Кровь последовала за дугой клинка, сверкая в луче тактического фонаря, как гранаты. Тамарис протянул руку и сжал левой перчаткой череп мужчины, прежде чем тот упал, треснув кость так, что мягкая кашица под ним выдавилась между его пальцев.

Смерть мужчины заняла меньше секунды; Тамарис мог бы сделать то же самое вдвое быстрее, но дополнительная скорость лишила бы момент всей его прелести. Зарождающееся осознание в глазах кадианца, медленное превращение страха в панику, уничтоженное в одно мгновение. Это было изысканно, это совершенное превращение невинности в знание. В смерти тоже было милосердие. Ещё секунда — и эта паника превратилась бы в отчаяние. Тамарис пощадил солдата от этого.

Тень выступила из темноты. Тамарис уронил изуродованный труп и поднял боевой нож, мышцы напряглись, готовые нанести удар, затем расслабились при виде пурпурно-золотой брони под рваными одеждами.

— Сколько?

— Трое. — Натаир не придал словам никакой интонации, но укор в его тоне был ясен. Тратить время на пустую болтовню никогда не было в его вкусе.

— Отлично. А остальные?

— Внутри. Один. — Его глаза со щелевидными зрачками встретились со взглядом Тамариса, янтарные в полусвете. — Мы должны поторопиться.

________________________________________

Последний из солдат умер так же быстро, как и первый. К её чести, она была быстра, повернувшись на своём стуле, как только дверь открылась, одной рукой потянувшись к рычагу тревоги на пульте управления, а другой обнажая лазерный пистолет.

— За Бога-Импер...

Тамарис был быстрее. Нож вылетел из его руки и поразил солдата под челюсть. По тому, как её дыхание внезапно прекратилось, лезвие перерезало не только её дыхательное горло, но и спинной мозг позади, парализовав и задушив её в одно мгновение. Смерть последует мгновениями позже, и она мало что о ней узнает. Он был если не милосердным, то ничем.

— Территория зачищена, — передал он по воксу. — Перфектус, ко мне.

Он просматривал экраны вокруг рабочей станции, пока остальные Перфектус выходили на позиции. Устройства были древними даже по стандартам этой планеты, плохо обслуживаемыми, с глубоким слоем грязи, коркой покрывавшей каждую впадину. Один дисплей переключался между изображениями земли снаружи у входа, вероятно, прохода за ним и огромной насосной станции в глубине. Слабая вибрация тех же самых насосов доносилась до него гулом земли под его ногами.

Изображение переключилось обратно на трансляцию со скрытой камеры снаружи, и он с бесстрастным интересом наблюдал, как тени его Перфектус пересекают её поле зрения. Он сосчитал их внутри, затем осторожно протянул руку и дёрнул рычаг, отключающий информационные каналы, для верности выкрутив его из крепления. Женщина у его ног смотрела на него снизу вверх, мёртвые глаза были открыты в немом укоре.

— У нас мало времени. — Казалось, Натаир наконец-то готов был высказать своё нетерпение. — Мы должны предположить, что они подняли тревогу.

— Тем лучше. — Тамарис пнул голову женщины в сторону, треснув череп носком сабатона и отведя мёртвый взгляд к стене. — У меня разыгрался аппетит к смерти. Возможно, сегодня он будет удовлетворён.

Тамарис занял своё место во главе отряда, выйдя наружу до того, как остальные Перфектус вошли в комнату наблюдения, здание уже казалось невозможным образом тесным. Проходы за ним были построены не под стать космодесантнику, стены давили с обеих сторон, толстые трубы, тянувшиеся вдоль потолка над головой, застыли, как лезвия топоров, готовые упасть. Он отогнал этот образ из головы и сосредоточился на стоящем на кону призе. В последнее время он стал слишком привержен фантазиям, словно какое-то свойство этого мира просачивалось в его сознание, наполняя его мысли зловещими пророчествами о гибели.

— Я слышу голоса, — прошептал Натаир. — Слушай.

Тамарис напряг слух. Там не было слов, которые он мог бы разобрать, но где-то в глубине здания металл заскрежетал о металл, затем какая-то защёлка отпустила, и тяжёлая железная решётка упала с потолка позади них, блокируя проход. Как препятствие, она едва ли была помехой — мельтаган или любой из их цепных мечей расправились бы с ней за секунды — но затем вторая упала за ней, и третья.

— Варп и проклятие, — выдохнул он.

Улыбка на лице умирающей женщины-гвардейца была не тихим принятием её участи; это было предвидение того, что должно было случиться. Металлические ворота должны были не остановить их, а лишь замедлить. Что означало, что настоящая угроза была...

Свет достиг его первым — яркая жёлто-белая вспышка, предвещавшая звук и жар вместе, нахлынувшая на него обжигающим приливом, подобным дыханию Хелдрейка. Волна ударила его, словно кулак, несмотря на броню. Взрыв, который разорвал бы лёгкие любого обычного человека, лишь отбросил его на полшага назад, а затем исчез.

Венакхар вытер сажу с лица пригоршней своих одежд.

— Похоже, они подготовились к нашему прибытию.

Тамарис позволил себе роскошь улыбнуться.

— Если они предлагают нам такое гостеприимство, было бы невежливо заставлять наших хозяев ждать. — Прямо в туннеле впереди двигались фигуры, их тепловые сигналы ярко горели за хлипкими стенами, отделявшими проходы.

Он повысил голос.

— Мы попали в их ловушку, мои братья. Возможно, они принимают нас за вредителей или отребье, которых нужно загнать в ловушку и казнить для их же удобства. Разве мы крысы, братья?

Смех, прокатившийся по Перфектус, был достойной наградой за все его труды.

— Нет. — Он присоединил свой собственный смех к нарастающему хору, когда первый ряд врага повернул за угол и вошёл в проход, лазганы нацелены и готовы. — Мы — боги.

Он обнажил меч и ринулся в атаку. Восемь игл прокололи кожу между его шейными позвонками, заливая его цереброспинальную жидкость огнём, и любые сомнения сменились уверенностью. Источник благодарности открылся в нём, и он бросился в гущу битвы, ангел смерти с огненным клинком.

________________________________________

— Значит, они внутри?

— Да, мой повелитель.

— Покажи мне. Быстро.

Руки оператора сенсоров заплясали по рунам её информационного пульта, изображения мелькали на экране одно за другим. Беренгар прикусил язык, разочарование быстромыслящего полубога в мире, созданном для смертных, раздражало его терпение. Вот он тратит время в командном центре Цитадели, окружённый красными адептами Марса, когда должен был проливать кровь на поле боя.

— Кадианцы сдерживают их, мой повелитель. У нас есть немного времени...

— Я сам буду судить об этом. — Он свирепо посмотрел на оператора сенсоров, и она мгновенно замолчала. — Как близко они к главному водохранилищу?

— В трёх комнатах отсюда, мой повелитель. — Новые изображения мелькнули на экране: разбитая земля снаружи здания, осквернённая операционная комната, разворачивающаяся битва, видимая с высоты птичьего полёта, комната водохранилища с его огромным медным баком, где делались последние приготовления. — При их текущей скорости продвижения — более десяти солнечных минут, пока баку не будет угрожать опасность.

Кадианцы сражались хорошо, это он мог видеть, используя узкую сеть проходов и узких мест здания с полным преимуществом. Если что и было удивительно, так это то, как долго нападающие выбирали целью водоснабжение Цитадели, но, надо признать, III Легион никогда не славился быстротой мысли или изобретательностью своих боевых планов. Но теперь приманка была наконец-то проглочена, необходимые жертвы были принесены с тихим мужеством, и атака была в самом разгаре.

Десять солнечных минут.

— Покажи мне прямую трансляцию из прохода снова, — сказал Беренгар. — Передай изображения на визор моего шлема.

— Как прикажете, мой повелитель. — Передача заняла всего несколько мгновений, руны передачи мигали в углу индикации на шлеме, когда пакет данных прибыл и развернулся перед его глазами. Скрытые камеры сделали свою работу, хотя только когда еретики пробрались внутрь, он смог чётко идентифицировать кого-либо из них. Некоторые были незнакомы ему, неотличимы друг от друга, кроме как по их отвратительным порождённым варпом деформациям, но нескольких можно было легко принять за верных космодесантников, если бы не цвет и украшения их брони. Один такой воин привлёк его взгляд, выступая вперёд с поднятым пылающим силовым клинком, его голова поворачивалась, когда он отдавал приказы воинам под своим командованием. Его лицо было скрыто шлемом, но великолепный перьевой плюмаж и жестокие золотые черты, украшавшие его лицевую пластину, были безошибочны.

Резкий вдох ворвался в лёгкие Беренгара. Он видел этого воина раньше — не однажды, а сотню раз. Это был дуэлянт из его видения, Космодесантник-предатель, который вышел перед примархом Фулгримом, который встал на его пути и не дал ему достичь цели, которую предназначил Бог-Император. Гнев захватил его медленно, поднимаясь в нём, как кипящая вода, наполняя его мышцы жаром, сжимая его руку вокруг рукояти меча.

— Ты. — Он мог слышать ярость в собственном голосе, слово вылетело, как щелчок кнута.

— Мой повелитель?

— Заняться своими обязанностями. — Он уже двигался к двери и проходу за ней, мысленно прокладывая самый быстрый маршрут через туннели к месту назначения. Десять солнечных минут. Даже на предельной скорости бега он никогда не успеет. — Скажи кадианцам, чтобы держались. Их роль — выиграть столько времени, сколько смогут, удерживать врага здесь любой ценой. Ясно?

— Да. Да, мой повелитель.

Беренгар переключил свой вокс на частоту своего отряда и открыл канал.

— Братья. Ко мне. Поле боя ждёт.

11

Кадианцы сражались хорошо, но исход битвы никогда не вызывал сомнений. Их оказалось больше, чем ожидал Тамарис, они выплескивались из глубин гидро-завода по мере того, как Перфектус спускались по его уровням, лазганы стреляли, пока дула орудий не раскалились докрасна, штыки наготове — но они всё равно падали, расчленённые клинками и разорванные болтерными зарядами, продавая каждый дюйм проходов, словно это была священная земля. Он шёл вперёд, эликсиры Венакхара заливали его систему обеспокоенной ясностью, наблюдая, как они сражаются с именем своей мёртвой планеты на устах, их глаза горели рвением, которому он почти завидовал. Он отправлял их к их павшим родичам со слабым и лёгким чувством сострадания. Испытание жизни с их неудачей подошло к концу.

Вопль боли слева от него привлёк его внимание. Он повернул голову и увидел одного из Перфектус, Натаира, по блеску лазерного света на его уродливой голове, воющего от возмущения, когда отряд имперских солдат смыкался вокруг него, снова и снова нанося удары штыками. Их было всего пятеро — один отряд — но они сражались с удивительным мастерством и слаженностью, некоторые отвлекали и оттягивали внимание старого легионера, в то время как другие наносили удары сзади. Он уничтожил одного ударом силовых когтей, отправив женщину на землю, аккуратно рассечённую надвое в поясе, но другой вонзил штык в мягкий промежуток в броне за коленом, провернул его боком и вытащил с рывком чёрной крови.

Тамарис должен был помочь ему. Он знал это, даже когда его разум был залит адреналином и эндорфинами. Натаир был одним из его Перфектус, его побратимом по крови, клинковым родичем, собратом-паломником на пути к совершенству — но что-то удержало его руку. Будь он воистину совершенен, он не оказался бы в таком окружении. Поблагодарил бы его Натаир за вмешательство? Не увидел бы он в этом унижение, чем это, несомненно, и было?

"Хватит этого". Тамарис ринулся вперёд, опустив меч в рубящем ударе. Кадианец поднял окровавленный штык, чтобы заблокировать удар, но всё мастерство в мире никогда не компенсировало бы огромного неравенства в их силе. Тамарис без усилий отбил его в сторону, перевернул клинок в руке и пронзил солдата насквозь в тускло-зелёный кирас, как раз в тот момент, когда Натаир выпустил кишки другому от бедра до горла.