Упокоиться в Магдале. Том 1

Фенесис молча кивнула, как тогда, когда Кусура показывал ей мастерскую. Возможно, поменьше говорить, когда тебя спрашивают, было одним из правил монастыря.

— Цинковая руда высокой чистоты встречается крайне редко. Самый высокопоставленный алхимик ордена рыцарей писал о бледно-коричневой, прозрачной, похожей на янтарь руде, но... то, что у нас есть для работы, содержит огромное количество примесей.

Обучаясь с Веландом в одной мастерской, Кусура обычно мог представить, куда тот мог разместить всё необходимое для работы. Кусура быстро нашёл большой кусок ещё н измельчённой руды.

— Руда эта... мм, не так плоха. Будь она темнее, состояла бы в основном из руды железной, и трудно судить, получишь ты в итоге цинк или железо. Ещё может выделяться сера. Большую часть примесей составляет свинец, а иногда попадается серебро.

Из куска руды торчали блестящие чёрные кристаллы, похожие на пчелиные соты. Казалось, что множество маленьких игральных костей слепили вместе и слегка сплавили между собой. Кусура посмотрел на молот, на Фенесис и заключил, что молот, пожалуй, будет потяжелее.

Он взял с ближайшей полки молоток и долото и протянул Фенесис.

— Измельчай этим. Когда измельчишь до уровня мелких камешков, можешь продолжать по своему усмотрению.

Молчаливый кивок.

— И береги глаза. В них могут попасть мелкие осколки.

Фенесис, моргнув, снова кивнула. И подошла к куску руды, передвигаясь так, будто и эти молоток и долото были слишком тяжелы для её тонких рук и тянули её к полу. Она взглянула на Кусуру, лицо у неё было сейчас таким же, как и тогда, перед пергаментом.

Кусура сделал подбадривающее движение подбородком, и Фенесис нерешительно села на пол. Она сидела совершенно по-девичьи, словно чтобы собрать цветы для венка, и ей явно было странно сидеть так вот перед печью.

Однако, увидев, как она с опаской нагнулась и начала стучать молотком и зубилом — тон-тон, тон-тон-тон, — Кусура не мог не признать, что это выглядело трогательным, даже милым. Ему в голову даже пришла дурацкая мысль, что девушка-ученица — это, возможно, не так уж и плохо, и, почесав голову, Кусура решил заняться другой подготовительной работой.

Само по себе получение цинка не слишком сложная задача. Единственное затруднение — правильное охлаждение пара, для чего нужно следить за соответствием жара огня требуемому уровню и за потоком пара. Записи Томаса определяли соотношение количества подаваемой руды и сжигаемого древесного угля. А количество полученного из руды цинка, цвет руды и количество примесей должны были стать ключом к пониманию следующего уровня в мире Томаса.

Ученики часто слышат, что мастерство учителя следует красть глазами, то есть наблюдать, что и как он делает, а Томасу, кажется, очень не нравилось, если у него 'крадут' только готовый результат, не отдавая должного пройденному им для этого пути.

— Удалось разбить? — спросил Кусура, закончив с подготовкой и подойдя к печи.

Фенесис виновато повернулась к нему. Кусура увидел, что она за это время смогла отбить лишь несколько еле различимых глазом осколков.

Вздохнув, Кусура сел на корточки позади Фенесис, вытянул руки, положив их на руки девушки.

— Не возись ты так по мелочи. А вот как...

— Э-э, — растеряно протянула Фенесис, — а-а...

Не обращая на это внимания, Кусура покрепче обхватил долото и молоток прямо поверх её рук. Худенькое тело Фенесис также оказалось слегка зажатым между его локтями.

— Может быть опасней, если ослабишь хватку. Держи изо всех сил.

Почувствовав, как съёжившаяся, испуганная девушка напряглась, Кусура приставил долото к куску руды и одним ударом молотка расколол его.

— Смотри, на удивление хорошая руда. Ели руда хорошая, она прекрасно раскалывается, а поверхность разлома ярко блестит.

Фенесис возбуждённо потыкала долотом обломки, будто пытаясь разглядеть их.

— Вот, — сказал Кусура, — давай.

Фенесис сама нанесла ещё несколько ударов, хотя Кусура продолжал держать свои руки поверх её. Громкие кан, кон заставляли её каждый раз вздрагивать, но, кажется, она понемногу осваивалась.

И, похоже, поняла, куда прикладывать силу. И тогда, для начала, Кусура отпустил её руку с молотком.

— А это, — сказал Кусура, имея в виду долото, — я ещё подержу, так что бей изо всей силы.

Маленькая рука Фенесис, державшая долото, была закрыта ладонью Кусуры, и она могла не бояться ударить молотком по своей руке.

— Если боишься сразу ударить, сначала просто коснись, а потом бей, постепенно наращивая силу.

Фенесис, затаив дыхание, легко постучала по заднему концу инструмента — как ей было сказано.

— Немного сильнее.

Кон-кон. — Ещё.

Конн-конн.

— Ещё сильнее.

Коннн-коннн!

— Теперь так, чтобы расколоть голову тому, кого ненавидишь.

Кракхх!!

Долото, не встречая больше сопротивления, пролетело вперёд и повисло в воздухе. Перед девушкой лежала расколотая руда, открыв прекрасный блеск на сколе.

— Вот так и надо делать, — сказал Кусура, отпустив левую руку Фенесис и похлопав её по плечу.

Глаза Фенесис разглядывали инструмент в её левой руке, словно она увидела нечто странное, загадочное.

— В конце был хороший удар, — произнёс Кусура, и Фенесис посмотрела на него с тем же выражением на лице. — А между прочим, кем был тот ненавистный тип, о котором ты подумала?

Фенесис безропотно отвела взгляд в сторону, словно обдумывая ответ, но быстро вернула его к Кусуре, и её лицо уже приняло обычное, спокойное выражение.