Усни в Магдале. Том 1

Фенесис молча кивнула, как тогда, когда Кусура показывал ей мастерскую. Возможно, поменьше говорить, когда тебя спрашивают, было одним из правил монастыря.

— Цинковая руда высокой чистоты встречается крайне редко. Самый высокопоставленный алхимик ордена рыцарей писал о бледно-коричневой, прозрачной, похожей на янтарь руде, но... то, что у нас есть для работы, содержит огромное количество примесей.

Обучаясь с Веландом в одной мастерской, Кусура обычно мог представить, куда тот мог разместить всё необходимое для работы. Кусура быстро нашёл большой кусок ещё н измельчённой руды.

— Руда эта... мм, не так плоха. Будь она темнее, состояла бы в основном из руды железной, и трудно судить, получишь ты в итоге цинк или железо. Ещё может выделяться сера. Большую часть примесей составляет свинец, а иногда попадается серебро.

Из куска руды торчали блестящие чёрные кристаллы, похожие на пчелиные соты. Казалось, что множество маленьких игральных костей слепили вместе и слегка сплавили между собой. Кусура посмотрел на молот, на Фенесис и заключил, что молот, пожалуй, будет потяжелее.

Он взял с ближайшей полки молоток и долото и протянул Фенесис.

— Измельчай этим. Когда измельчишь до уровня мелких камешков, можешь продолжать по своему усмотрению.

Молчаливый кивок.

— И береги глаза. В них могут попасть мелкие осколки.

Фенесис, моргнув, снова кивнула. И подошла к куску руды, передвигаясь так, будто и эти молоток и долото были слишком тяжелы для её тонких рук и тянули её к полу. Она взглянула на Кусуру, лицо у неё было сейчас таким же, как и тогда, перед пергаментом.

Кусура сделал подбадривающее движение подбородком, и Фенесис нерешительно села на пол. Она сидела совершенно по-девичьи, словно чтобы собрать цветы для венка, и ей явно было странно сидеть так вот перед печью.

Однако, увидев, как она с опаской нагнулась и начала стучать молотком и зубилом — тон-тон, тон-тон-тон, — Кусура не мог не признать, что это выглядело трогательным, даже милым. Ему в голову даже пришла дурацкая мысль, что девушка-ученица — это, возможно, не так уж и плохо, и, почесав голову, Кусура решил заняться другой подготовительной работой.

Само по себе получение цинка не слишком сложная задача. Единственное затруднение — правильное охлаждение пара, для чего нужно следить за соответствием жара огня требуемому уровню и за потоком пара. Записи Томаса определяли соотношение количества подаваемой руды и сжигаемого древесного угля. А количество полученного из руды цинка, цвет руды и количество примесей должны были стать ключом к пониманию следующего уровня в мире Томаса.

Ученики часто слышат, что мастерство учителя следует красть глазами, то есть наблюдать, что и как он делает, а Томасу, кажется, очень не нравилось, если у него 'крадут' только готовый результат, не отдавая должного пройденному им для этого пути.

— Удалось разбить? — спросил Кусура, закончив с подготовкой и подойдя к печи.

Фенесис виновато повернулась к нему. Кусура увидел, что она за это время смогла отбить лишь несколько еле различимых глазом осколков.

Вздохнув, Кусура сел на корточки позади Фенесис, вытянул руки, положив их на руки девушки.

— Не возись ты так по мелочи. А вот как...

— Э-э, — растеряно протянула Фенесис, — а-а...

Не обращая на это внимания, Кусура покрепче обхватил долото и молоток прямо поверх её рук. Худенькое тело Фенесис также оказалось слегка зажатым между его локтями.

— Может быть опасней, если ослабишь хватку. Держи изо всех сил.

Почувствовав, как съёжившаяся, испуганная девушка напряглась, Кусура приставил долото к куску руды и одним ударом молотка расколол его.

— Смотри, на удивление хорошая руда. Ели руда хорошая, она прекрасно раскалывается, а поверхность разлома ярко блестит.

Фенесис возбуждённо потыкала долотом обломки, будто пытаясь разглядеть их.

— Вот, — сказал Кусура, — давай.

Фенесис сама нанесла ещё несколько ударов, хотя Кусура продолжал держать свои руки поверх её. Громкие кан, кон заставляли её каждый раз вздрагивать, но, кажется, она понемногу осваивалась.

И, похоже, поняла, куда прикладывать силу. И тогда, для начала, Кусура отпустил её руку с молотком.

— А это, — сказал Кусура, имея в виду долото, — я ещё подержу, так что бей изо всей силы.

Маленькая рука Фенесис, державшая долото, была закрыта ладонью Кусуры, и она могла не бояться ударить молотком по своей руке.

— Если боишься сразу ударить, сначала просто коснись, а потом бей, постепенно наращивая силу.

Фенесис, затаив дыхание, легко постучала по заднему концу инструмента — как ей было сказано.

— Немного сильнее.

Кон-кон. — Ещё.

Конн-конн.

— Ещё сильнее.

Коннн-коннн!

— Теперь так, чтобы расколоть голову тому, кого ненавидишь.

Кракхх!!

Долото, не встречая больше сопротивления, пролетело вперёд и повисло в воздухе. Перед девушкой лежала расколотая руда, открыв прекрасный блеск на сколе.

— Вот так и надо делать, — сказал Кусура, отпустив левую руку Фенесис и похлопав её по плечу.

Глаза Фенесис разглядывали инструмент в её левой руке, словно она увидела нечто странное, загадочное.

— В конце был хороший удар, — произнёс Кусура, и Фенесис посмотрела на него с тем же выражением на лице. — А между прочим, кем был тот ненавистный тип, о котором ты подумала?

Фенесис безропотно отвела взгляд в сторону, словно обдумывая ответ, но быстро вернула его к Кусуре, и её лицо уже приняло обычное, спокойное выражение.

— Есть кто-то, кто мне то и дело лжёт.

— Вот есть же такие плохие люди.

Фенесис посмотрела на Кусуру вроде бы и с раздражением, но вместе с тем и с лёгкой улыбкой.

— Теперь мы отмерим нужное количество измельчённой руды и смешаем с уже растолчённым древесным углем.

— Древесный уголь вроде бы часто используется.

— Да. Его применяют при получении почти всех металлов, так? Древесный уголь выделяет тепло и явно сам играет определённую роль при выплавке. Этот уголь получен из древесины бука. Для получения железа очень подходит сосна из южных мест или же дуб, ну, и другие тоже. Но в любом случае для получения древесного угля нужно брать много древесины. Поэтому, если получить способ выплавки металлов с меньшими затратами, можно сберечь кучу денег.

Фенесис, всё ещё не восстановившая дыхание, серьёзно кивнула. Кусура ощутил, как это бывает приятно, когда тебя внимательно слушают. Ему подумалось, что священнослужители точно так же воздействовали на людей, завоёвывая их расположение.

— Затем мы помещаем смесь в огонь, чтобы разогреть. И когда цинк разогреется, он испарится, а его пары поднимутся туда, — Кусура указал на потолок, Фенесис поспешно посмотрела вверх. — Веланд остудит пары и соберёт цинк.

Фенесис ответила недоверчивым взглядом и произнесла:

— Это на удивление легко...

— Это если знаешь как. Однако до того действуешь наугад. И это, вероятно, было очень сложно.

Конечно, осознать сразу всю сложность этого было непросто. Сам Кусура понял это только тогда, когда покинул мастерскую, где проходило его обучение, и сам попытался сделать что-то новое.

— Помимо этого, впереди будет ещё немало простых и понятных трудностей, — добавил он.

— Э?

Кусура с улыбкой указал на меха.

— Разогрев недостаточный! — сердито кричал наверху Веланд.

И Фенесис всякий раз принималась, закрывая глаза и стискивая зубы, сгибалась в три погибели. Но делала она это не потому, что ругали её, ей просто не хватало веса, чтобы обеспечить хороший наддув из меха.

— У-у... — стонала она, всем весом налегая на мех, сжимая его, а потом снова набирала в него воздух.

Лицо Фенесис от натуги побагровело. Кусура без особой суеты наблюдал рядом за работой.

— Этот мех слишком большой, — заметил он. — Должно быть, для получения железа.

Очистка железа требовала самый сильный разогрев среди металлов. Для этого требовалось вдувать огромное количество воздуха с помощью больших мехов. Цинку не требовался столь высокий разогрев.

— Хах... хах...

— А? Нужен поменьше? Не думаю, что он есть у нас. Был бы — взяли бы его. Есть только ещё больше, с приводом от водяного колеса. Но если вдуть в цинк слишком много воздуха, он не сможет достаточно быстро остыть и весь сгорит.

— Хах... ха-ах...

— Про священнослужителей говорят, что они могут очистить свою веру просто молитвой, а вот нам приходится хорошенько попотеть.

— Фах... — сердито посмотрела на Кусуру Фенесис, словно давая понять неуместность подобных слов.

Однако багровое её лицо начало понемногу бледнеть. Возможно, у неё было малокровие.

— Кусура! — теряя терпение, крикнул Веланд.

Кусура поднял Фенесис, которая сдавила мех в очередной раз и не смогла сама подняться. Он отнёс девушку к окну, из которого шла прохлада, и опустил её там.

Фенесис не могла никак перевести дух и дышала часто и поверхностно, словно у неё был жар.

— Ты как? — спросил Кусура.

Фенесис чуть приоткрыла глаза, не способные на чём-то сосредоточиться.

Кусура легонько похлопал её по щекам, потом встал и закатал рукава.

— Ну-ка, — произнёс он, набрал в мех воздух и изо всех сил надавил на него.

Воздух с силой ворвался в печь, поднимая искры.

— Горячо! — закричал сверху Веланд.

Но Кусура с усмешкой подал следующую порцию воздуха. Большое количество воздуха с адским рёвом ворвалось в печь, вверх взметнулись искры, пламя в печи из красноватого стало жёлтым, а потом и белым.

Многие ремесленники, выплавлявшие металлы, были суеверны и их поступки порой заставляли хмуриться даже алхимиков, вечно во всём подозреваемых. Однако любой, кто бы увидел происходившее сейчас, должен был согласиться с одним: это было божественно в прямом смысле слова.

И Кусура тоже не сомневался, что когда Бог явит свой Свет, он будет таким же, как в печи, в которой выплавлялись металлы.

— Свинец должен был равно расплавиться. Может, готово? — пробормотал Кусура, снимая железную заслонку смотрового отверстия и заглядывая внутрь.

Содержимое тигля напоминало рагу. То, что ещё не расплавилось, состояло, вероятно, из железа и других примесей.

— Почти готово! — крикнул Веланд. — Пой молитву праздника весны и под неё уполовинь!

— Есть! — ответил Кусура, несколько умеряя подачу воздуха.

Пение — у плавильной печи или в других случаях — используют для задания промежутков работы и паузы, сейчас для подачи воздуха.

Промежутки можно было задавать водяными или песочными часами, но при выполнении тяжёлой работы некогда отвлекаться на постороннее. К тому же пение делает работу приятней.

Иногда Церкви доносили, что алхимики то ли читают заклинания, то ли произносят перед печью подозрительные молитвы, однако тихое пение перед небольшой печью — то, что нужно для дела и души.

Переговорив с Веландом и заметив появление в тигле золы, Кусура прекратил подачу воздуха. Записи Томаса поражали своей точностью: дрова и древесный уголь сгорели почти одновременно. Надо было лишь дождаться, пока печь немного остынет, а потом собрать цинк, который должен был осесть в верхней части печи и в специально изготовленных воздуховодах.

Но при всём этом сам Кусура просто обливался потом. Он с досадой вздохнул. В этот момент Фенесис, наконец, пришла в себя.

— Ты бы не смогла стать святой Арканикус.

Фенесис с вопросом посмотрела на Кусуру.

— Покровительницей ремесленников, выплавляющих металлы.

Фенесис состроила недовольную гримаску, но её внимание быстро переключилось на печь.

— Уже готово?

— Почти, — ответил Кусура.

Фенесис вздохнула и, несколько обмякнув, прислонилась к стене.

— Встать можешь?

— Надо что-то ещё сделать? — уточнила Фенесис, поднимаясь.

Как монахиня она была полна решимости выполнить всё порученное, если оставалась работа, несмотря на то, что почти обессилила. Она нетвёрдо держалась на ногах, но эта готовность произвела на Кусуру впечатление.

— После тяжёлой работы всегда ждёт награда, — сказал он. — Пойдём наверх.

— А? — не поняла Фенесис, но последовала за Кусурой, превозмогая упадок сил и сопротивление своих доспехов из кучи ткани.

Поднявшись по лестнице и пройдя через заваленную всякой всячиной мастерскую, они увидели, что задняя дверь открыта, а за ней уже не было видно стен, только печь и жёлоб для подачи воды к водяному колесу.

Проходя по мастерской, Кусура прихватил бутылку вина, после чего вышел в дверь. Там он, само собой, увидел Веланда, сидевшего перед печью и кутавшегося в куртку.

— Как? — спросил Кусура.

Веланд с недоумением посмотрел на него, словно только сейчас сообразил, кто это перед ним. Вероятно, это было проявлением его обычной реакции на завершение работы: во время её он мог выйти из себя из-за малейшего сквозняка, но по окончании становился совершенно вялым.

Веланд показал подбородком на нечто вроде железного ящика, пристроенного к отверстию, служившему в качестве смотрового окошка, а также для сбора и охлаждения паров из печи. Кусура заглянул внутрь и, пожав плечами, посмотрел на Фенесис:

— Взгляни.

Фенесис стронулась с места.

— Только не чихай, — предупредил Кусура.

Она бросила на него презрительный взгляд — опять твои подначки? Но Кусура не собирался смеяться над ней.

— Оно такое лёгкое, что может подняться в воздух.

— Буду осторожной, — заверила Фенесис, приседая, чтобы заглянуть внутрь.

И сразу отдёрнулась, будто что-то в ящике дёрнуло её за нос. Она тут же подняла голову и посмотрела на Кусуру и Веланда.

— Красиво, да? — спросил Кусура.

Фенесис с трудом сглотнула и снова посмотрела в коробку. Стоявший позади неё Кусура передал Веланду бутылку вина, и тот сделал сразу большой глоток, словно пил простую воду.

Чтобы извлечь из пара продукт, надо было хорошо охлаждать ящик. Всё это место было залито водой, свидетельствуя завершившееся здесь сражение.

— Эти кристаллы великолепны, так ведь? Вот что говорил алхимик Райз Миттенберг: цинк, или рама филосоник, имеет форму иглоподобного стебля, белого, как снег, и пушистого по строению, подобно хлопку.

— Надо... — через силу пробормотал Веланд, — тщательно собрать... взвесить... и исследовать золу...

— Оставь это мне. Раз он такой чистый, разгадать записи Томаса, вероятно, удастся быстро, — ответил Кусура.

— Томас... просто волшебство... — произнёс Веланд и плюхнулся на пол.

При слове "волшебство" Фенесис немедленно обернулась, но на её лице отражалось замешательство. Она была готова то ли расплакаться, то ли рассмеяться. Вероятно, это можно было назвать волнением.

— Если всё делать правильно, — пояснил Кусура, — добытая из земли руда может превратится в нечто подобное.

Выслушав его слова, Фенесис снова заглянула в ящик. Вероятно, ей никак не удавалось совладать с охватившим её изумлением.

— Это даже поразительнее, чем извлекать из свинца золото, — добавил Кусура.

— Э, но ведь... это же... — испугано повернулась к нему Фенесис.