Товарищ Гроза - 5

— Как я уже и сказал, всё. Вот буквально всю личную библиотеку вместе с экслибрисом, вместе с каталогом, вместе с записью о передаче новому владельцу. Ну и сам штамп экслибриса в конце под этой записью поставить — можно даже с небольшим повреждением, — озвучил я свои условия.

— Зачем с повреждением? — не понял продавец книг.

— А мол всё, больше таких не будет, — охотно пояснил я.

Продавец вначале не поверил. Но мы с ним постепенно договорились. Особенно когда я сказал, что беру не себе, а своему деловому старшему партнеру. Ну и родственнику по совместительству. И самое главное — адрес квартиры назвал, куда это надо привезти. Видимо, только последнее и убедило: такие апартаменты нищие снять не смогут. Не любые богатые смогут. Хозяин жилья, у которого мы остановились, явно обладал весом в этом городе, и упоминание его элитной хоть и обветшавшей квартиры развеяло последние сомнения букиниста.

Самое забавное — когда на следующий день мне эту библиотеку всё-таки на двух телегах привезли, книг там оказалось больше, чем я рассчитывал. Правда, полистав каталог, обнаружил, что больше десятка последних страниц там записаны сегодняшним днём. То есть хитрый одессит собрал книги у всех своих соседей, знакомых или ещё кого-то, пропечатал их собственным книжным штампом и внёс в библиотеку.

Как говорится, это Одесса: тут даже если обманывают, то относительно честно. Или, скорее, не считают это обманом. Была договорённость 'всё, что есть с экслибрисами' — вот они все и есть. И даже честно записано, когда в библиотеку внесено. Единственное, что в дарственной надписи в конце каталога оставили пробел с именем получателя. Мол, я не себе покупаю. Не признаваться же, что я тот самый знаменитый Иван Гроза. А на другое имя как-то не хотелось библиотеку брать.

Однако барахолки — это было так, мимоходом. Я обещал сводить сестёр Орловых в Пассаж за покупками. Что ж, выполнил своё обещание и получил неожиданное развлечение, которого не планировалось. Наверное, впервые за всю свою жизнь Любовь Орлова смотрела на свою старшую сестру свысока. Оно и понятно, она уже опытная покупательница, которую ничем особо не удивишь. Даже после Варшавы. Это я позже узнал, что при немецкой оккупации со свободной торговлей гораздо хуже, чем при румынской. Но мы-то там притворялись немцами, поэтому на нас это не распространялось, и даже не заметили.

А ведь после Варшавы были ещё восточные рынки Стамбула и Александрии, не говоря о магазинах и лавках. Так что, повторю, Любовь Орлову ничем этим уже не удивишь. С одной стороны, смотрела на сестру свысока, с другой — счастливо улыбалась, видимо, ей эти ощущения очень нравились.

Ну а Маргарита кидалась от одного к другому. Подозреваю, если бы она сюда пришла со своим графом Оболенским, который бы решил ни в чём своей любовнице не отказывать, и то получила бы меньше, чем придя с женихом младшей сестры. Потому что товарищ Гроза, похоже, даже не подозревает, что цифры люди придумали как раз для того, чтобы ими деньги считать. Такая вот у меня сегодня была финансовая безлимитность.

Да и зачем мне считать, допустим, оккупационные марки, которые здесь охотно все берут? С другой стороны, здесь и сейчас вообще берут всё: и оккупационные, и настоящие марки, и румынские леи, и даже советские рубли. Правда, последние — по очень сильно невыгодному курсу, но всё равно берут.

А чему собственно удивляться? Это Одесса, здесь любые деньги возьмут. Подозреваю, здесь любые бы взяли и в советское время, как довоенное, так и после. А уж сейчас тем более. Если румынских лей у меня не было от слова совсем, то всего остального хватало. Но предпочитал я тратить именно оккупационные марки, которые в другом месте не особо и потратишь.

Поэтому — да, со стороны казалось, что товарищ Гроза даже не подозревает о том, для чего человечество цифры придумало. Хотя это вовсе не означает, будто я брал всё подряд и не торгуясь. А мне и не требовалось торговаться: это с большим удовольствием делала сама Маргарита. В общем, девушка тоже развлекалась и даже не замечала, как на неё смотрит младшая сестра.

На самом деле товаров тут более чем хватало. Просто их надо не с мирным, изображающим нейтралитет Стамбулом, а хотя бы с воюющей Москвой сравнивать. Например, шёлковые чулки со стрелкой — настоящий культовый предмет вожделения любой советской женщины. На витринах — тончайший натуральный шёлк и его заменители. Чулки, да. Чулки — это точно про Маргариту. Она их очень любит и уважает. Особенно на подвязках. Особенно когда достаточно короткая юбка, чтобы из-под неё не только чулки были полностью видны, но и эти самые подвязки тоже.

Ткани и меха: отрезы дорогого шифона, бархата, панбархата, шерсти и много ещё чего, названий которого я и не знал. Даже после Стамбула. Одесские портные, открывшие свои ателье прямо в Пассаже, уверяли, что могут за пару дней сшить девушкам ультрамодные пальто с меховыми воротниками по лекалам европейских журналов. Да и готового, нуждающегося в минимальной подгонке, тоже хватало. Модные лавки ломились от реквизированных и контрабандных товаров, завезённых со всей Европы, и мастера швейного дела готовы были сотворить что угодно, лишь бы заполучить богатых клиентов.

Ткани и всё с ними связанное — тоже да. Как недавно выяснилось, Марго очень даже неплохо шьёт. Так что тут было понятно, зачем. Её портновский талант в сочетании с первоклассным текстилем обещал превратить скромный гардероб в нечто роскошное. Или в ещё один шутовской колпак, тут кому и как повезёт.

Румынская парфюмерия и косметика: пудра, помады ярких оттенков, духи разных марок или импортный французский парфюм. В Пассаже работали элитные парикмахерские и косметические лавки. Я вообще не понимаю в этом. Но не сомневаюсь: сёстры берут именно то, что нужно. Разве что Маргарита несколько раз отказалась от предложений парикмахеров поправить причёску. Видимо, её более чем устраивало нечто самодельное и неровное, что она себе на голове сотворила. Этакий слегка растрёпанный, бунтарский вид.

Венгерская и румынская обувь: кожаные туфли-лодочки, зимние ботиночки на меху и элегантные румынские шляпки-таблетки. Мне современную обувь по достоинству оценить трудно. С другой стороны, я прекрасно понимаю, что другой тут просто нет. Поэтому совершенно спокойно относился к закупкам в невероятных количествах. Пускай нагребают полные коробки, пока есть такая возможность.

Любовь Орлова недолго смотрела на сестру свысока. Сначала получила удовольствие от превосходства над старшей, а потом решила получить ещё и от шопинга вообще. Так что быстро присоединилась, и они уже вместе что-то там мерили, выбирали, обсуждали. Не забывали также позвать меня, чтобы посмотрел, как оно на них сидит. При этом абсолютно не интересуясь моим мнением. И почему-то чаще всего звали на примерку нижнего белья. Хотя сейчас это бельё порой бывает более скромным и закрытым, чем в моё время приличные вечерние платья. Однако посмотреть я всё равно не отказывался.

Что же касается меня самого, то практически ничего не купил. Изначально рассчитывал присмотреть что-нибудь из мебели. Однако оказалось, в Пассаже ничего подобного нет и быть не могло. Одна большая галерея со стеклянным потолком, причём именно пешеходная, а по сторонам — тоже огороженные стеклом торговые места.

Понятно, что мебелью в таком месте не торгуют. Зато было много всякого домашнего интерьера и прочих украшений. Но опять же, этим у нас в семье занимается Любовь Орлова. Даже на секунду усмехнулся, поняв, что уже называю семьёй. В любом случае я на это не смотрел, а Любовь всего такого накупила ещё в Стамбуле.

Забавно, тут много было тех же цитрусовых. В основном лимоны и апельсины. Да и всяких восточных сладостей тоже хватало. Знал бы, что можно купить так близко, возможно, и не попёрся бы в Стамбул. Хотя вру, пёрся бы. Путешествие рассчитывалось не только ради мандаринов для Нового года. Поход через Черное, Средиземное и Красное моря преследовал куда более глобальные геополитические и разведывательные цели.

Стоило ли тут сейчас покупать все эти фрукты и сладости? Их у меня и так с запасом на сто лет вперёд праздновать хватит. С другой стороны, я в Одессу прибыл для того, чтобы добыть трофеев для Ленинграда, и в первую очередь — продуктовых. Но не покупками же по килограмму мандаринов в разных лавках.

Однако интересовался, не согласятся ли они на малый опт? И те, кто соглашались, получали адрес нашей съёмной квартиры: мол, вечером привозите, заберём. Тут главное — не переборщить и не превратиться в настоящего торговца фруктами, а то будет подозрительно, что не на склад, а на квартиру.

Опять же, много таким образом не наберёшь, но и лишним не будет. В крайнем случае кому-то на подарки или даже на взятки уйдёт. Ну и опять же, если кого-нибудь сманивать в эвакуацию не через линию фронта из блокады, а к себе сначала в дивизию, а потом и в будущее, то такое изобилие тоже многих в голодающем городе сподвигнет на необычный шаг.

Кстати о крупных покупках. А то, что набирали сёстры Орловы из одежды и прочего, тоже можно было назвать крупными. Понятно, что я всё это мог запросто забрать себе в пространственный карман, но не при свидетелях же. Какую-нибудь мелочёвку можно, а вот что покрупнее, опять же, отправлялось на снятую квартиру. Такая услуга тут тоже предлагалась.

На самом деле в Одессе Пассаж был не единственным местом, где можно интересно закупиться. Да хотя бы тут же на Дерибасовской и на Ришельевской улицах всяких разных торговых точек хватало. Эти центральные артерии города, несмотря на следы недавних бомбёжек и присутствие румынских патрулей, манили яркими вывесками частных заведений.

Элитные гастрономы и кондитерские. Да, я понимаю, что для всего Ленинграда тут не закупишься. Но для себя можно, особенно в кондитерских уже готовыми изделиями. В пространственном кармане оно у меня в состоянии стазиса может тысячелетиями храниться и не испортится. Так что закупались по максимуму, да и ещё просили привезти на квартиру всё, что только можно.

Также были магазины одежды и то, что можно назвать модными салонами. И девушки опять развернулись там по полной. Уже и так полно всего было закуплено раньше, и накуплено сегодня? Товарищ Гроза просто ничего не понимает!

На самом деле я прекрасно всё понимаю. Если речь заходит о женщине, то одежды бывает много, очень много, так много, что уже ни в какие шкафы не помещается, но её никогда не бывает достаточно много. Так что наличие уже чего-то не мешало закупиться ещё чем-то. Особенно когда есть такой правильный и замечательный мужчина, который готов за всё это платить.

Знаменитый Привоз мы тоже посетили. Тут, несмотря на войну, можно было купить свежее мясо, свежее молоко, свежее... Да всё свежее. И опять же, в любых количествах. Если не считать вагонов и оптовых закупок для целого города. Но для себя можно, да и городу тоже потом что-то достанется. Опять же, пространственный карман — штука такая, в нём ничего не портится.

Как уже сказал, тут охотно брали любую валюту. Понятно, предпочтение отдавалось румынским леям и немецким маркам — хоть настоящим, хоть оккупационным. Следующим, а нередко и первым, были золотые червонцы, причём неважно — николаевские или советские. Тем более что по содержанию золота они абсолютно равны. Ну а дальше — всё, что у тебя может оказаться, понятно, по курсу не в твою пользу. Хотя доллары или фунты как раз наоборот — в твою. А вот советские рубли — вдвое, втрое, а то и в десять раз дешевле реальной их стоимости. Но всё равно возьмут.

А там, где есть разные валюты, обязательно найдутся и менялы. Вполне себе знакомый типаж, я их ещё по девяностым годам помню. Ну и здесь несколько таких заметил. А раз такое дело, почему бы не воспользоваться? Естественно, я захотел получить золото, отдав за него бумагу. Правда, и сами менялы предпочитали именно такой обмен. Но и наоборот тоже можно, с хорошим процентом в их пользу, разумеется.

В результате я выменял у всех сколько они могли предложить. Тем более что давал тоже здесь и сейчас вполне себе твёрдую валюту — оккупационные марки. Уж эта макулатура мне ни в будущем, ни сейчас за пределами зоны немецкого влияния не понадобится. Прекрасно помню на чердаках целые чемоданы такими бумажками набитые. А ведь это было чьё-то целое состояние. Зато золото останется золотом, даже если и подешевеет. Ну и потом, золото можно потратить не только на немецкой территории, а вообще везде. Поэтому каждый выкупленный у одесских валютчиков золотой кругляш ложился на дно инвентаря весомым аргументом моей будущей платежеспособности.

Каждый раз меняя деньги, я всё ждал какой-нибудь подлянки. Самая простая — решат не менять, а просто отобрать. Но не повезло, ничего такого не случилось. Вернее, повезло, но предполагаемым бандитам, а вот мне — нет. Потому что в этом случае отбирал бы уже я. Видимо, что-то такое почувствовали, а возможно, изначально не собирались.

Сколько помню из девяностых, менял доллары, и ничего такого ни разу не было, хотя историй наслушался немало. С другой стороны, я там и тогда никогда больших сумм не менял. А вот здесь — действительно большие: сколько у вас есть золота, столько и возьму. Но нет, всё честно, если не считать, что меня каждый раз хорошо обсчитывали.

Иной раз это было даже видно сразу невооружённым глазом. Например, среди золотых монет попадались не только русские червонцы. И любой меняла, как будто они между собой договорились — хотя не исключено, что точно договорились, — отдавал такую либо за ту же самую цену, либо дороже. Там, где дороже, и так было понятно: монеты каждый раз заметно крупнее. А вот там, где за ту же цену — скорее всего, наоборот: или монеты мельче, или содержание золота меньше. Но я изображал из себя неопытного мальчика, который верит взрослым дядям. В любом случае не считал себя в проигрыше. К тому же помню, что планировал ещё и монеты коллекционировать, так что пускай будет.

Ну а вечером сестрички устроили настоящий показ мод. Ведь одежду мало купить — её надо хоть где-то выгулять или продемонстрировать. А наша теперешняя квартира очень к этому располагала: можно было выбрать любую из гостиных и там хоть подиум построить.

Подиум не строили, но показ как раз устроили. Правда, перед этим меня попросили достать из пространственного кармана Машу Воронову. Оказывается, у них уже всё рассчитано, и в показе должны участвовать блондинка, рыжая и брюнетка. И даже закуплено на её размеры то, что надо.

У них, видите ли, рассчитано. А у меня после бегства из Варшавы совсем другие расчёты. Наш единственный пилот должна во время таких операций сидеть в инвентаре в стазисе за штурвалом готового к взлёту самолёта. Если вдруг понадобится. А не щеголять в нижнем белье по импровизированному подиуму. О чём я, собственно, обеим сёстрам и заявил.

— Тогда доставай Наташку Гончарову, — заявила Маргарита Орлова.

— А кто такая эта Наташка? — не сразу понял я.

— Ну ты даёшь, товарищ Гроза! Самая красивая медсестра в твоей дивизии, в которую почти вся дивизия как раз и влюблена. А ты — 'кто такая'?