Мадмуазель Сорви-Голова

Комментарий на полях этой рукописи, написанный почти стершимся карандашом, едва заметный:

"Я много лет пытался разыскать картины, написанные моей пра-пра-пра-...бабушкой, но все тщетно. Большинство из них погибли в огне пожаров после революций, в ходе гражданских войн и в Англии и у нас, во Франции, а те, что остались, и подходят под описание в ее манускрипте, или приписываются кому-то знаменитому, или атрибутируются как "неизвестный художник 17 века". Датировано, 23-тье, кажется мая 1939 года. Цифра V, а может и VI или IV.

Ришелье передал мне запечатанный тубус, в каких обычно возят некоторые документы. Я собрала все свои художественные принадлежности и покинула Кардинальский дворец в смешанных чувствах.

В Монфланкен я решила отправиться верхом для быстроты — мы с Элизой уже проделали такой путь, только в обратном порядке, именно верхом. Но мои родители воспротивились, особенно мама:

— Мари, безусловно, ты ездишь верхом лучше, чем я в твоем возрасте! Но сейчас ты будешь путешествовать не одна, а с молодыми людьми. С тобой отправится не только Франсуа, но и Джордж. И не возражай, Джордж еще в Англии принес мне оммаж, так что он будет охранять тебя! Да-да, это для твоей безопасности и не спорь! Посему вы с Элизой будете путешествовать как дамы, в карете, а не как мальчишки верхом.

— Мама, — я рассмеялась, — Я не потеряла голову, я вовсе не собираюсь Fêter Pâques avant les Rameaux (буквально: праздновать Пасху до Вербного воскресенья), и тем более я не хочу Avoir un enfant dans mon tablier (буквально: обрести ребенка в моем фартуке). Но я хочу сказать вам и другое! Если вы, не дай Бог, за моей спиной сговоритесь о моем замужестве и будущие родственнички будут настаивать на соблюдении традиции темных веков о консумации моего брака в присутствии свидетелей, то так и знайте — я еще в соборе вместо венчания пристрелю таких родственничков и их свидетелей!

Да, дорогие мои сиблинги, были и такие варварские традиции, говорят совсем недавно, на свадьбе Их Величеств. Говорят что и не только Их Величеств. Когда вы будете это читать, вы уже будете достаточно большими чтобы понимать, о чем идет речь. Ну-ну, не краснейте!

Услышав этот мой спич, родители рассмеялись, а отец сказал маме:

— Вот видишь, Анна, ты правильно воспитала дочь! Мари, ты права, нам уже поступали предложения выдать тебя замуж, и некоторые выдвигали и такие условия.

— И что вы им ответили? — мне стало любопытно.

— Что если они решили устроить суицид, то пусть делают это сами, не вовлекая в этот грех нашу семью.

Я рассмеялась и обрадовалась, пусть я обрела родителей достаточно поздно, но они у меня замечательные.

Путешествовать в карете удобнее чем верхом, но несколько медленнее и приходится заботится не только о себе, но и об окружающих тебя твоих людях. Наши с Элизой лошади были с нами, в основном шли в поводу, но иногда я разминалась и ехала пару-тройку миль верхом. Франсуа и Джордж все время были верхом, ехали рядом, в основном молчали, но постепенно стали разговаривать между собой все больше и больше. Я даже начала ревновать немного, и подумала грешным делом — а не содомиты ли они?

Но нет, присмотревшись внимательно, я поняла, что Джордж весьма неравнодушен к Элизе и постоянно оказывает ей внимание — то цветок полевой ей принесет, то поможет сесть в седло, то еще что. И на последней нашей остановке перед Монфланкеном, в постоялом дворе, после ужина, Джордж долго краснел, тяжко вздыхал, но все же обратился ко мне:

— Ваша милость, я полюбил вашу камеристку и готов на ней жениться. Но я знаю ваше крайне отрицательное отношение к бракам в столь юном возрасте, и к тому же вы наш сюзерен, поэтому и обращаюсь к вам. Мы поженимся, да, не сейчас, а через пару лет,... За это время Элиза подрастет... Я понимаю, что сейчас я никто, и не могу заботиться о ней так, как бы мне этого хотелось и как Элиза этого заслуживает. Я потому и говорю об отсрочке, что надеюсь за эти годы добиться многого, состояния в первую очередь. Может быть, вы будете столь любезны, и подскажете, как я мог бы отличиться?

Вопросы Джорджа застали меня врасплох, но я не подала виду:

— Это хорошо, что вы так думаете и поступаете. Если Элиза любит вас и будет любить, то поступайте, как вы говорите. Насчет вашего состояния.... Думаю, моего согласия вам будет мало, вам следует поговорить с отцом Элизы. Уверена, он вам не откажет и найдет, как преумножить ваши деньги, если вы их ему доверите. Будущего мужа своей любимой дочери он точно не обидит. Я могу вас познакомить, если конечно Элиза постесняется это сделать. А отличиться... Здесь, в провинции это крайне сложно. Если вы этого действительно хотите, то после того как будет улажено дело шевалье де Рокфёя, я и мама, мы сможем дать вам рекомендации с которыми вы сможете поступить на службу к Его Преосвященству. Эта служба может быть опасна, но я не знаю другого пути отличиться. Отец мог бы рекомендовать вас в королевскую гвардию, но вас, как англичанина, могут и не принять, а кардинал судит о людях больше по их делам, а не по происхождению. Подумайте об этом, у вас есть время.

— Да, my Lady, я благодарю вас.

В последний день путешествия, после полудня, я подозвала к карете де Рокфёя:

— Шевалье, вскоре мы увидим один из тех замков, о которых мы с вами говорили. Он сейчас примерно милях в пяти от нас, в паре миль от этой дороги, справа, на холме. Вы верхом и увидите его раньше меня. Поедем сразу его смотреть, не заезжая в Монфланкен?

— Конечно же сразу! — де Рокфёй обрадовался, — Зачем какие-то отсрочки? Может он подойдет, и мы не будем тратить время! Едем же, скорее! Едем туда!

— Ну, ну, не торопитесь, нет никакой необходимости загнать коней, ради каких-то получаса времени, которые ничего не изменят.

И я приказала кучеру:

— Анри, когда справа на перекрестке дорог увидите руины замка, сворачивайте к ним. Это и есть цель нашей поездки.

Через два часа мы были на месте. Вблизи этот заброшенный замок оказался вовсе не полной руиной. Да, цепей на подъемном мосту нет, и его не поднять, но сам мост, собранный из толстых лиственничных бревен вполне цел и вовсе не сгнил. Окружающий его ров частично осыпался. Ворота есть, на месте одна створка, открыта, вторая давно сорвана, валяется в стороне, но тоже крепкая. Нет герсы и подъемного механизма, нет дверей и части окон. Это то, что видно снаружи. Но крыши, особенно над жилыми покоями выглядят целыми, возможно, потребуется добавить или заменить часть черепицы, и однозначно требуется вставить новые окна и двери. Но это мелочи. Стены крепкие, без проломов, только, кажется, деревья растут вплотную к ним. Надо будет их всех срубить. Колодец в центре двора с водой, и странно, на нем даже есть ведро. Теперь посмотрим что внутри помещений. Мы въехали во двор замка, кучер Анри остался сидеть на козлах, а Элиза в карете, я, в сопровождении Джорджа зашла в донжон, де Рокфёй побежал осматривать другие помещения. Здесь, безусловно, запустение, но вовсе не руины. Надо вставлять окна, восстанавливать ставни, но камины и печи выглядят целыми. Требуется трубочист для детальной проверки, не мне же самой все делать. Безусловно требуется уборка, новая мебель и так далее... Но во всем, что я тут вижу, есть некоторая странность, которую я понять пока не могу.

— Ваша милость, мне кажется, но в этом замке кто-то живет. В конюшне свежий навоз, в зале остатки трапезы, да и печи на кухне топили совсем недавно. А из подвала слышны странные звуки, там, кажется, кого-то заперли...

Вот оно что, тут кто-то поселился. Втайне от меня! И кто же этот нахал?

— Ваша милость! К нам едут гости! Мне кажется это разбойники, уж очень они похожи на тех! — закричал кучер Анри, которому с высоты его места было лучше видно, что творится на дороге, по которой мы приехали.

— Анри, заводи карету в конюшню. Господа, к оружию! Жаль нельзя закрыть ворота, но мы их встретим, и разберемся кто этот нахал, что посмел поселиться в моем замке, не уведомив меня!

Все были спокойны, Анри достал из-под сиденья пистолеты и положил их рядом с собой. Я достала из своего саквояжика для путешествий бригандину и еще одну пару пистолетов, а первая всегда на мне, под юбкой. А вот юбку, пожалуй, придется снять. Ну да это мелочи, под моей дорожной юбкой в путешествии у меня всегда кюлоты и сапоги для верховой езды. Мало ли что. Тогда прыгать в юбке было очень неудобно. Хорошо хоть обошлось без необходимости драться, а то не известно еще как бы дело повернулось. Де Рокфёй тоже достал пистолеты и передвинул шпагу поудобнее. А вот Джордж меня удивил — он достал из дорожной поклажи длинный чехол.

— Это что, мушкет?

— Нет, my Lady, это гораздо лучше, это винтовой штуцер!

— Да? Он хоть заряжен? Как говорят, в такие штуцеры пулю надо битый час завинчивать. Может, я просто отдам вам пистолеты, если у вас нет своих?

— Может быть, в другие и надо битый час что-то завинчивать. Но не в мой! Этот заряжается за секунды. Вот смотрите. Это, хммм... cartridge case, заряжается вот так, с казенной стороны! Вот, готов стрелять!

— Ух ты! Действительно быстро. Необычно. И все остальное столь же необычно. Сколько у вас таких вот cartridge case?

— Дюжина, my Lady. И еще пуль, пороха и всего остального на две дюжины. Но вот их снаряжать действительно долго.

— И далеко он бьет?

— На дистанции в полторы сотни ярдов снижение от горизонтальной линии прицеливания не более пяти дюймов, my Lady!

— Вот как? Тогда займите позицию на верху донжона, и оттуда будете их отстреливать. А мы встретим их у ворот.

— Yes, my Lady!

Я заметила — Элиза очень волнуется и нервничает. Ну еще бы! Я бы тоже тогда нервничала, но все тогда произошло столь быстро, что я просто не успела испугаться.

— Так, Элиза, не волнуйтесь! С нами ничего не случится! Вот, возьмите пистолет и шпагу, и ступайте за Джорджем наверх! Будете смотреть по сторонам, и прикрывать ему спину! Чтобы нас не обошли. Понятно?

— Ой! Да, ваша милость, понятно! — подхватив оружие, обрадованная Элиза вприпрыжку побежала за молодым человеком.

— Ну что ж, господа! Когда эти проедут ворота, мы встретим их здесь дюжиной выстрелов. Ну а если им этого будет мало, у нас есть еще и шпаги, которыми, как я убедилась, вы недурно владеете.

Мы разместились в надвратной башне, дабы стрелять сверху и в спины тех, кто въедет во двор замка. Я принялась расстегивать свою дорожную юбку.

— Что вы делаете, ваша милость? — удивленно вскричал Франсуа, краснея и отворачиваясь при этом.

— Как что? Готовлюсь к драке! Фехтовать в юбке весьма неудобно! Вы не пробовали? Нет? Вот и не пробуйте! А чего вы краснеете? Вы же видели меня в мужском костюме и не раз. Неужели вы побоялись увидеть девичьи панталончики? Уверяю вас, вы их еще увидите, и не раз, но только позже, и не у меня.

Я рассмеялась, хотя самой было отнюдь не весело, затем все же сняла дорожную юбку, оставшись в кюлотах, и таким образом продемонстрировав наличие у меня еще одной пары пистолетов, до того скрытых от всех.

— Ого! — еще больше удивился Франсуа.

Долго ожидать нам не пришлось. И это действительно оказалась банда грабителей. Когда они не торопясь въехали во двор заброшенного замка, это стало очевидно. Ибо кто еще кроме грабителей может привязать людей к седлу и гнать их таким образом? Или везти, перекинув вниз головой через седло и привязав к нему? Тем более женщину? Нет, безусловно, стража тоже излишней мягкостью и милосердием не страдает. Но стража не будет прятаться здесь, в заброшенном замке, и арестованных сразу приведет в городскую тюрьму в Монфланкене для того что бы я их судила. Ранее мне таких уже приводили на суд. Большинство своих стражников я знаю в лицо, а эти вовсе не моя стража. Вдохнув как можно глубже, я заорала:

— Я, баронесса де Монфланкен! И вы на моей земле! Бросьте оружие, отпустите пленников и сдавайтесь! Я гарантирую вам справедливый и беспристрастный суд!

Оказывается, я могу очень-очень громко кричать. Сама от себя не ожидала такого. В ответ кто-то попытался выстрелить на звук, но из-за эха от стен, стреляли в противоположную сторону от меня. Мы выстрелили в ответ одновременно из трех стволов, затем еще раз, и еще раз. Двор заволокло дымом, никто не стрелял в ответ, мы ждали чтобы дым рассеялся.

— Господа, перезарядите ваши пистолеты, они еще понадобятся.

— My Lady, это была не вся шайка! — закричал с площадки донжона Джордж, — Вон на дороге еще с полдюжины, скачут сюда!

— Джордж, стреляйте в них немедля!

— Yes, my Lady!

За считанные секунды Джордж выстрелил четыре раза и закричал:

— Двое спрятались под деревьями! Я их не вижу! Скорее всего, они удирают через лес.

— Так, господа! Проявите милосердие, прекратите муки этих несчастных и освободите пленников. Затем возьмите их коней и посмотрите что там, на дороге, но будьте осторожны.

Анри и Франсуа выполнили мои приказы, добили раненых грабителей, освободили пленников — трех женщин разного возраста, но еще достаточно молодых и симпатичных, и одного мужчину. Зажиточных горожан как мне кажется. Ладно, они живы, побиты и уставшие от бега за лошадью, или в не вполне вменяемом состоянии от долгого висения вниз головой, конечно. Но это уже мелочи. Главное что живы, и им уже ничто не угрожает. Отлежатся, отдохнут, а синяки и ссадины заживут. Пока я разбиралась с пленницами, вернулись Анри и Франсуа ведя в поводу четырех лошадей и одного пленника.

— Ваша милость, двое действительно сбежали, один из сбежавших ранен — есть следы крови на обочине, в лес мы не рискнули соваться. А вот этот не был ни ранен, ни связан, но и оружия при нем не было. Он упал на землю сам, когда Джордж начал по ним стрелять, на земле мы его и нашли. В этот момент раздался еще один выстрел, затем мы услышали треск ломаемых веток и звук удара от чего-то тяжелого, упавшего на землю.

— Ваша милость! Это я стреляла! — закричала Элиза, — Там еще один был на дереве! Ой, кажется я его подстрелила....

— Ты молодец, Элиза! Великолепно справилась! Ты прекрасно помогла! Наблюдайте там оба, чтобы нам никто не зашел за спину! Джордж, зарядите Элизе ее пистолет!

— Yes, my Lady!

— А вы, господа, свяжите этого, с ним позже будем разбираться. И обследуйте еще раз все тут, особенно подвалы. Возможно, там еще кто-то есть. И будьте осторожны.

Вернулись они приблизительно через полчаса и привели еще четырех женщин разного возраста, лет от десяти до двадцати как мне показалось, и вряд ли старше. Скорее моложе, но уж очень они замученные. Женщины несли одного мужчину, сам он идти не мог — был сильно избит, и у него, кажется, сломана нога, и я не уверена что он был в сознании.

— Ваша милость! Там действительно в подвале были люди, вот они!

Дамы, поначалу державшиеся очень напряженно и скорее испуганно, увидев трупы во дворе, обрадовались и оживились. Старшая из них, (так мне показалось) подошла к одному из трупов, посмотрела на него, плюнула на его рожу и пнула его ногами несколько раз, приговаривая: