Тёмное начало

Но бег закончился, девушка вышла на открытое место, впереди возвышалась небольшая горная гряда, покрытая трещинами, сквозь которые струились прозрачные ручейки. Алекс шатало, пусть она оторвалась от преследователей, но это ненадолго. На скалу в её состоянии не забраться. Бежать дальше? Сил оставалось мало, марафон, отнял почти все. Хорошее место чтобы умереть решила она и опустилась около кромки созданного природой озера. Ладони, покрытые кровью и грязью, подчерпнули прохладную влагу. Вода оказалась невероятно вкусной, всего пара глотков, утолили жажду. Дождавшись, когда рябь уляжется Алекс посмотрела в отражение и прошептала:

— Так много не сделано, прости папа, не думала, что этот день наступит так скоро.

Позади послышался шум ломающихся веток, а вот и они.

Она с сожалением посмотрела вокруг, люди только портят этот мир и сейчас она приложит к этому руку. Когда все закончилось, озеро перестало быть прозрачным. Изуродованные тела покрывали землю единым ковром. В середине лежала Оссия, руки по-прежнему сжимали мечи. А потом ее подняли и понесли, как оказалось она нужна им живой.

Когда очнулась, в нос ударил запах сырости вперемешку с запахом запекшейся крови. Веки с трудом поползли вверх. Воткнутый в ржавое крепление чадящий факел освещал только крохотный кусок рядом с ней, остальная часть тонула в чернильной темноте. Затекшая шея понемногу повернулась, ее полностью лишенное одежды тело было приковано к скале. Ноги слегка касались пола, она стояла, в какой-то луже, разглядеть большего не удалось. Дернула рукой, попыталась повиснуть — цепь легко выдержала ее вес. Оковы держали крепко. Она не оставила попытки, но силы не хватало. Послышалось неторопливое шарканье, старик в потертом балахоне с факелом подошел ближе, откинул капюшон, на шее красовалась уже знакомая татуировка — замысловатый крест в круге, такая же как у тех, что напали в лесу. Из кармана показался клинок, покрытый запекшейся кровью.

— Ты очистишься — кинжал пару раз полоснул по ногам, алая жидкость, весело заструилась из перебитых вен.

— Я вырву твой поганый язык — прошипела Алекс и прикусила губу, чтобы не застонать. Взгляд опустился к полу, та лужа внизу это кровь, ее кровь.

Зубы заскрежетали от собственного бессилия. Она клялась себе, что станет сильной и никогда не позволит такому же случиться и вот она здесь в темноте как тогда, закованная как тогда, без шанса выбраться как тогда. Она убьет каждого, кто причинил боль. Их кровь омоет ее раны пусть на время, но зальет то пламя, что разожгли в той забытой богами деревушке. Оборвала себя, этого ли хотел отец? Он учил ее и братьев другому, но суровая жизнь расставила все по местам, здесь правила сила и она это усвоила слишком хорошо. Но как хотелось, чтобы стало все по-прежнему, их дом и семья — все целиком, рядом. Она зажмурилась, настолько картина была реально. Оказалась Оссия еще не разучилась плакать, слезы мокрыми дорожками пробежали по лицу.

Кап — прозрачная капля рассыпалась мелкими самоцветами, кап — вторая отправилась следом. Если сосредоточиться на них окружающий мир расплывался, уходил на второй план — стоны и крики становились всего лишь фоном. Кап. Послышались шаги, уже второй раз за сегодня. Оссия осталась неподвижной, она знала кто это.

— Очищение.

Стиснула зубы, они не увидят её страданий. Холодное лезвие буднично рассекло бедренную артерию, и вновь заструилась кровь. И этот человек вернётся... Скоро... Когда заботливое тело залечит рану.

Кер.

Перевалочный пункт, первое, что пришло в голову. Вереницы груженых телег и повозок двигались в разные стороны порой так плотно, что казалось проще пройти по их крышам на другую сторону улицы, нежели протиснуться между. Кер выбрал Хомсир не случайно, один из узлов, связывающих империю, дороги отсюда уходили во все провинции и не только. Река, на которой построили селение — судоходна, а значит можно не ограничивать себя только Империей.

Пройдясь по карманам, наскреб на скудный завтрак — кашу с редкими кусочками мяса, которые как сокровища приходилось отыскивать в серой жиже. Но юноше было всё равно, также, как и на брезгливый взгляд служанки поставившей миску перед ним. После лесного похождения даже такое блюдо казалось верхом поварского искусства.

Соблазн освободить пару тройку карманов подавил, вспоминая слова мастера — не время.

Набил желудок и ладно, теперь уже можно дальше планировать свой путь, задерживаться здесь он не намерен. 'Чем дальше, тем лучше' — вот его девиз на ближайшее время.

Оставшиеся монеты ушли на поношенную одежду. Смена обстановки помогала, привычное равнодушие ушло еще там в болотах, когда повседневные трудности отогнали воспоминания прочь. Нет, они не ушли навсегда, проскакивали время от времени, но стало легче. Первые признаки выздоровления, но появилось чувство вины, словно он предавал ее память, когда вновь стал получать удовольствие от еды, солнца, азарта.

Погруженного в раздумья юношу ноги донесли до речного порта и в голове промелькнула мысль — почему бы и нет? Империя давно уже пускала слюни на за окраинные земли и щедро платила всем, кто желал отправиться туда, будь то воин или ремесленник — нужны все. Вербовали прямо здесь, на причале. Немолодой уже господин монотонным голосом в сотый раз, видимо, повторял заученные фразы. Сказать, что рядом толпился сброд, значит не сказать ничего, все сирые и убогие, мечтая о счастливой жизни за горизонтом, жадно ловили каждое словно слышали в первый раз. Видно, что особого энтузиазма ни глашатай ни его стоящие рядом подручные не испытывали, это в первые годы выбирали, а сейчас брали всех. Возили за море уже давно, живыми возвращались единицы, с рассказами о том, что тамошняя жизнь далеко не так радужна, как о ней рассказывали в начале, но им верили немногие, человеку гораздо проще поверить в хорошее, нежели в плохое. Решив, что это ничем не хуже остальных мест куда он может отправиться Кер записался, огорчало лишь одно — отплытие назначили только через неделю.

Возвращаясь в таверну, до Кера донесся обрывок интересного разговора, и он увязался за собеседниками.

— А в честь чего суматоха?

— Алтерак устраивает, народу ему мало.

— Да у него же под сотню головорезов будет.

— Говорят, куш сорвал, вот и набирает, а еще... — но сосед бесцеремонно прервал.

— Хорош болтать! Начнут скоро, нам бы места получше занять.

Эта понравилось Кера едва ли не больше чем затея с отплытием. Время до отправки позволяло выбирать и среди других возможностей.

Перед распорядителем собралась разношерстная толпа. Тучный человек на помосте то и дело ленивым голосом оглашал время боя и участвующих, глаза, заплывшие жиром, перебегали от одного лица к другому оценивая. Одним из его хобби был прием ставок на проходящие бои и, судя по его холеной физиономии дела шли неплохо. Юноша решил его слегка расстроить и записался. На лицо опустилась маска — слегка растерянный взгляд, наивная физиономия то, что нужно.

Началось — на посыпанную мелким песком, хорошо впитывающим кровь, вышли первые соискатели. Задача простая выигрываешь две схватки, и ты в отряде.

Дошла очередь и до него.

Первым противником Кера оказался щуплый парень с него ростом, две руки-хворостины сжимали меч. Дрожал как осиновый лист, но взгляд не отводил, для его персонажа идеальный соперник. Бились долго, неумело размахивая клинками под свист и улюлюканье зрителей. Для правдоподобия нового образа пришлось принести в жертву недавно купленную одежду. Порванный рукав болтался, на груди и плече краснели порезы, соперник выглядел не лучше — правый глаз затек от удара рукоятью, а одна нога волочилась по земле, оставляя за собой кровавую дорожку. Об этой комичном бою и его концовке еще долго судачили в городских тавернах, Кер запнулся и нелепо размахивая руками, повалился вперед, лбом врезавшись, подобно тарану, в переносицу незадачливого юноши. Оба полетели на землю. Чуть пошатываясь через минуту, Кер поднялся, а противник, потеряв сознание, остался лежать — комичная, но все же победа.

Второй. Полная противоположность первого, ростом на голову выше, крепкий. На предплечьях и запястьях боевые браслеты с рунами, принятые у северных племен. Рун пять — молодой воин, но уже успевший взять чью-то жизнь. Глаза недобро поблескивают, пощады не будет. Кер видел его предыдущий поединок — противник простоял меньше минуты, изогнутый клинок рассек главную артерию. По их принципам — слабый не достоин права на жизнь. В этот раз северянин решил немного поиграть, лезвие то и дело разрезало воздух рядом, повреждая ткань, так что Кер скоро остался в одних лохмотьях. Очередной выпад Кера пропал даром, при этом юноша завалился на бок и тотчас получил чувствительный пинок, арену сотрясли очередные взрывы хохота. Таких он не любил с детства, тех, кто пользовался дарованным природой, сознательно унижая более слабых, кому не так повезло. В какой-то момент он оказался на расстоянии вытянутой руки и просто прыгнул на обидчика. В нос ударил запах немытого тела, длина изогнутого меча сыграла на руку юноше, лезвие лишь чиркнуло по боку. Кер принялся колошматить обеими руками голову врага, северянину пришлось отбросить бесполезное теперь оружие и попытаться отцепить надоедливое насекомое. Удары, со стороны могли показаться слабыми, но после пятого колосс пошатнулся и рухнул на песок. Место для падения было выбрано крайне неудачно, голова, словно спелый плод раскололась об рукоять брошенного Кером клинка — нелепая смерть. Тишина повисла над ареной. И когда он поднялся, вытирая дрожащими руками залитое кровью лицо, ему присудили вторую победу.

Радости от приема такого воина Алтерак не испытывал, что легко читалось на его лице, но руку протянул, поздравив победой и поступлением в отряд.

— Приветствую — лицо оставалось нейтральным, но вот изгиб губ выдавал недовольство. Можно легко понять какие мысли витали в голове командира. Он устраивал турнир не для того, чтобы найти в отряд клоуна и неумеху, но забирать свои слова уже поздно. Кер искренне вздохнул, маска простака имела свои плюсы, но и с минусами придётся столкнуться. Бесполезный как воин он получит самые грязные работы, выгонять его не станут, но если сам уйдет... Как тут удержишь?

А дальше юношу и остальных принятых отправили в разбитый у стен города лагерь и потянулись дни ожидания. Куда они оправляются, и для чего никто не знал, так что пришлось просто ждать.

Приготовления длились пару недель. К месту их стоянки то и дело подъезжали груженые мулы, сбрасывали тяжелую ношу и вновь отправлялись в обратный путь. И все это время над ним подшучивали, мало кто не видел той, самой первой, схватки. Многие именовали ее "битвой титанов", в остроумии упражнялись все, на что Кер отвечал доброжелательной улыбкой, а над особо удачными и сам мог посмеяться. Он давно уже понял проще прикинуться простаком — спроса меньше, да и подозрений тоже.

Первые два дня, не зная, чем заняться, Кер слонялся по лагерю, пока не познакомился с Маром. Над ремнем нависало брюшко, что, впрочем, ничуть не мешало подвижности его владельца. На левой глазнице чернела повязка, закрывая уродливый шрам, чьи белесые края виднелись по бокам. Желтые зубы крепко сжимали мундштук потемневшей от времени трубки то и дело вспыхивающей тлеющими огоньками. И он, так же изнывая от безделья взялся научить новичка так не позориться в следующий раз.

Уроки начинались с утра, любитель длинных мечей первым делом попытался привить то же чувство и юноше, но тщетно. Привычные короткие мечи, позаимствованные из арсенала, Кер из рук не выпускал до тех пор, пока Мар не плюнул в сердцах.

— Жаль я не лекарь, знал бы как скудоумному подход найти. Ну да ладно, будем работать с тем, что есть.

День за днем, он честно пытался передать знания, что скопились за долгую жизнь наемника, но ученик попался не из простых, так что приходилось повторять по два, а то и по три раза. Прошла еще неделя, Кер мог уже прилично защищаться от атак, время от времени про себя посмеиваясь вещам, которым его учили. Юноша постепенно привязался к простым воинам, ведь его учили не только с какой стороны браться за клинок. По вечерам вокруг костра заводили рассказы о дальних странах, о традициях, народах — эти истории он слушал с удовольствием, здесь и притворяться не было нужды. Часто давали советы и по поводу слабого пола, со смешками конечно, но было видно, что новичок становится своим.

Кер так давно не общался. Ловил себя на мысли, что улыбка все чаще становиться искренней.

— С мечом, ты обращаться научился, по крайней мере, себя не убьешь. Сегодня будем учиться метать ножи.

— Я за — Кер покрутил кистью разминаясь.

— Это хорошо, что ты 'за', да и выбора у тебя немного, держи — в руки юноши перекочевала пара клинков, тот взвесил в руке, покрутил — вес великоват, да и баланс мог быть лучше.

— А вот и твоя мишень — Мар махнул в сторону дерева, к которому заранее прибил холстину с неумело намалеванной фигурой человека.

— Мог и получше нарисовать — посетовал юноша, осматривая творение своего наставника.

— Это же ты талантище во всем, куда нам бездарям. Может, бросишь уже?

И он бросил, бросок получился хорошим, можно сказать идеальным. В мишень юноша, конечно, не попал. В паре метров наемник, привалившись к стволу, лакомился кукурузой, лезвие пригвоздило его трапезу к коре. Сначала Кер узнал о себе много нового, а потом имел шанс получить изрядную долю вполне заслуженных тумаков, хорошо хоть вмешался Мар и до рукоприкладства не дошло. Теперь приходилось уходить глубже в лес, чтобы Кер ненароком не лишил кого-нибудь жизни.

— Если бы мы тренировались в лагере, вернулась бы домой дай свет половина и то наверно покалеченные. Тебя к врагам в тыл засылать, всех перебьешь.

— Да я же не специально.

— Что и страшно... — покачав головой произнес Мар и обернувшись на шум протянул — Ну, неужели.

Из-за поворота мягко покачиваясь на ходу показалась карета, запряженная гнедыми исполинами. Позади на таких же рысаках следовали сопровождающие — четыре молчаливые фигуры. Со стороны они могли показаться родственниками, плотно сжатые губы и у всех ярко голубые глаза, на этом сходства заканчивались. Трое мужчин и одна девушка. У Кера похолодело внутри, стоило понять кто приехал в лагерь. Самые умелые воины империи, те, кому доверяют охранять дворцовую спальню — в народе их называли темными, за цвет их доспехов. И в деле подобных им юноша уже видел. Неужели они прибыли за ним?

Хозяйка кареты разительно отличалась от свиты, ее живое лицо светилось улыбкой, выпрыгнув она встряхнула копной рыжих как огонь волос, взгляд быстро пробежал по стоящим и каждому показалось, что хоть чуть-чуть, но на нем ее взор задержался. Можно было назвать ее красивой, да не все черты лица были правильными, но это и создавало определенный шарм, заставляющий оглядываться. При условии, что всего их не более двух десятков не трудно догадаться кто та рыжеволосая, наверняка любимая дочь императора Октоса Второго — Аерис. Кер вздохнул с облегчением, значит сегодня темные выполняли роль более привычную для себя — роль телохранителей императорских особ.