Повороты судьбы

— Понял, — кивнул я. -Иди внутрь, отогрейся и все расскажешь.

Адриана ушла. А я остался стоят, глядя на носилки, которые уже затаскивали внутрь. Где-то внизу, в подвале, где жил сержант-майор, уже наверняка знали о прибытии.

В лазарете уже суетились врачи. Раненого раздевали, обрабатывали раны, ставили капельницу. Он метался на койке, бормоча что-то невнятное, и я разобрал только одно слово, повторяющееся снова и снова:

— Завод... завод... завод...

В дверях появился сержант-майор. Он опирался на костыль, и лицо его было мрачнее тучи. Подошёл к койке, долго смотрел на раненого, потом перевёл взгляд на меня.

— Риз. Ко мне в кабинет. Через час. И приведи ту девушку, Адриану.

— Есть, сэр.

Я вышел в коридор. В руке у меня была кружка с чем-то горячим — кто-то сунул, пока я стоял в лазарете. Я отхлебнул. Чай был странным — терпким, чуть горьковатым, с непонятным травяным привкусом. То ли из каких-то кореньев, то ли из листьев, которые Разведчики иногда находили в горах. Но он обжигал горло и прогонял остатки сна.

— Бодрит, — сказал я вслух. — Чёрт знает что, но бодрит.

В столовой было пусто. Я сел за стол, допил чай и уставился в окно на падающий снег. Через час начнётся разговор, который может изменить всё. Жетон MPRI, раненый лейтенант, рассказы о заводе...

А где-то в комнате, укрытая одеялом, спала маленькая девочка с плюшевым медведем. И ей снилось, наверное, что папа жив.

Глава 12: 'Совет'

Часть 1. Подвал

Кабинет сержант-майора находился в подвале школы — единственном месте, где можно было чувствовать себя в относительной безопасности. Стены здесь были сложены из огромных бетонных блоков, удерживающих все здание, потолок подпирали массивные балки, а единственная дверь представляла собой лист корабельной стали, сваренный в два слоя.

Я спускался по лестнице, и с каждым шагом нарастало странное чувство — смесь усталости, тревоги и предвкушения. Слишком много всего произошло за последние сутки. Слишком много информации обрушилось на нас за одно утро.

Адриана ждала у двери. Она уже успела переодеться в сухое, но ее роскошные волосы всё ещё были влажными, однако не смотря на бессонную ночь и усталость глаза девушки смотрели ясно и твёрдо.

— Заходим? — спросила она.

— Заходим.

Я толкнул дверь. Внутри было накурено — сержант-майор не изменял своей привычке дымить как паровоз, несмотря на больные лёгкие. Сам он сидел в своём потёртом кожаном кресле, положив руки на стол, покрытый стеклом. Рядом стоял Мигель с какой-то бумажкой в руках, а в углу, прислонившись к стене, замерла Эмилия.

Я видел её всего несколько раз — главу отряда 'амазонок' редко можно было застать в общих помещениях. Высокая, подтянутая латинос, с короткой стрижкой и холодными серыми глазами. Она кивнула нам, но ничего не сказала.

— Садитесь, — сержант-майор указал на два пустых стула.

— Докладывай, Риз, — сказал он. — С самого начала.

Я рассказал всё. Про миссию, про джип, про перестрелку, про бандитов 'Свободы', про девочку, про жетон. Когда я достал из кармана металлический кружок и положил на стол, Эмилия подалась вперёд.

— MPRI, — сказала она тихо. — Я уже видела этот символ.

— Что ты знаешь? — спросил сержант-майор.

— Это частная военная компания, я..., хм... мои приятели иногда работали на них. До войны они часто нанимали бывших военных и силовиков для охраны объектов, сопровождения грузов..., иногда они вели дела с крупными бандами, если нужно было выполнить грязную работу — она помолчала. — Еще я слышала, что перед войной их привлекали для работы над секретными проектами правительства. Если отец этой девочки работал на них или был как-то связан...

— То его могли убрать, — закончил сержант-майор. — Или попытаться забрать силой. А девочка — девочка случайный ненужный свидетель...

— Но её спасли, — вставила Адриана.

— Спасли, — кивнул сержант-майор. — И теперь она здесь. Вопрос — что нам с этим делать?

Он перевёл взгляд на Мигеля.

— А теперь ты. Что с лейтенантом?

Мигель развернул бумажку.

— Я поговорил с врачами. Состояние тяжёлое, но стабильное. Рука сломана в двух местах, началось воспаление, сотрясение мозга, облучение средней степени. Если повезет и не начнётся заражение — выживет. Но доктора пока не дают прогноза. Антибиотиков мало, нужно отправлять команду в рейд..., Доктор говорит, что он может прийти в себя в любой момент, а может придёт не раньше чем через сутки. Организм лейтенанта сильно истощен.

— А что он говорил в бреду? — спросила Эмилия.

— Завод, — ответила Адриана. — Т-1. Он повторял это всю дорогу. И ещё имя — Дербиан. Видимо, его напарник.

— Т-1, — сержант-майор потёр переносицу. — Если это то, о чем я думаю... то это плохо, первые боевые автономные машины. Лёгкие, быстрые, проходимые, с пулемётами. До войны они были только в прототипах.

— А теперь их делают на заводе, — сказал я. — Где-то здесь, рядом.

Тишина повисла в кабинете.

— Мигель, — сержант-майор повернулся к связисту. — Радиостанция готова?

— Готова, сэр. Могу начать сканирование хоть сейчас.

— Начинай. Мне нужно знать, откуда идёт сигнал этого Коннора.

Мигель вышел. Мы остались вчетвером.

— Что будем делать с девочкой? — спросила Адриана.

— Пока пусть поживёт у нас, — ответил сержант-майор. — Место найдём. Кайл вон уже взял шефство — я видел, как он ей медведя своего тащил. — Он усмехнулся, но усмешка вышла грустной. — Может, хоть у неё будет детство. Пусть короткое.

Эмилия молча кивнула.

— А что с жетоном? — спросил я.

— Оставь у меня, — сержант-майор спрятал металлический кружок в ящик стола. — Позже разберёмся. Когда лейтенант очнётся — может, он знает что-то.

— Сэр, — я помялся. — Банда 'Свобода' не ушла. Они рыщут в районе посёлка. Если найдут следы...

— Знаю, — перебил он. — Выставим дополнительные посты. Усилим патрули. Если сунутся — встретим. — Он посмотрел на меня. — Ты и твои люди заслужили отдых. Сутки у вас есть — никуда не высовываетесь. Это приказ.

— Есть, сэр.... Но...

Дверь распахнулась так резко, что все вздрогнули. На пороге стоял запыхавшийся боец в белой повязке дежурного по лазарету.

— Сэр! — выдохнул он, обращаясь к сержант-майору. — Тот раненый... лейтенант... он очнулся! Врач сказал, можно поговорить, но очень недолго.

Сержант-майор медленно поднялся, опираясь на костыль.

— Риз, Эмилия — со мной. Остальные ждите.

Часть 2. Лазарет

Лазарет встретил нас запахом — резким и едким, пахло нашатырём, корвалолом и формалином въевшимся в каждую щель. Смесь антисептика, йода, крови и чего-то ещё, сладковатого, от чего у меня свело желудок. Таким пахнет смерть, когда она приближается раньше положенного.

За ширмой горела тусклая лампа, отбрасывая на стены дрожащие тени. Я обогнул её и увидел лейтенанта.

Он был страшен. Лицо землисто-серое, осунувшееся, с провалившимися щеками и заострившимся носом. Глаза — мутные, с красными прожилками, но уже открытые — смотрели куда-то в потолок, не мигая. Губы шевелились, но звука не было.

Рядом суетился врач — тот самый пожилой мужчина в очках с треснувшей линзой. Он промокал лоб раненого влажной тряпкой и что-то бормотал себе под нос.

— Он очнулся минут пять назад, — негромко сказал он, заметив нас. — Пока в сознании, но... — доктор замялся. — Сам не свой. Бредит. Или вспоминает. Я не могу разобрать.

Сержант-майор шагнул ближе, тяжело опираясь на костыль.

— Лейтенант, лейтенант, вы понимаете меня? — позвал он. Голос его прозвучал неожиданно мягко. — Вы меня слышите?

Веки раненого дрогнули. Он с трудом перевёл взгляд с потолка на говорившего. В глазах его плескалось что-то странное — смесь боли, страха и... облегчения?

— Вы... кто? — прошептал он. Голос лейтенанта был сдавленным, сиплым, практически превратился в хрип.

— Командир этой базы. Вы в безопасности.

— Безопасности нет, — лейтенант дёрнул уголком рта — то ли усмешка, то ли судорога. — Нигде нет.

Он замолчал, собираясь с силами. Я видел, как на лбу его выступила испарина, как вздулись жилы на шее.

— Дербиан, — выдохнул он вдруг, и в этом имени было столько боли, что у меня сердце сжалось. — Где Дербиан?

Мы переглянулись. Эмилия шагнула вперёд.

— С кем вы были? — спросила она тихо, но твёрдо. — Что случилось?

Лейтенант посмотрел на неё. Долго, словно пытаясь понять, можно ли верить.

— Мы... летели, — начал он, останавливаясь после каждого слова. — Груз... особый. Вертолёт...я не знаю, что случилось.... был какой-то звук и вертолет упал.

— Какой у вас был груз? — спросил сержант-майор.

— Машина. — Глаза лейтенанта расширились, в них мелькнул ужас. — Одна из них. Т-1. Мы подбили её на базе... везли... ему.

— Кому? — я подался вперёд.

— Коннору. — Он сказал это имя так, словно оно должно было объяснить всё. — Джону Коннору. Он знает. Он говорил... предупреждал...

Тишина. Только шипение лампы и далёкий стук снега в окно.

— Вы были на связи с Коннором? — уточнил сержант-майор.

Лейтенант слабо кивнул.

— Он... с нами. Не здесь. Далеко. Но мы знали... он сказал, если найдём образец... везти ему. Он сможет... понять. Найти способ.

— Способ чего? — спросила Эмилия.

Лейтенант посмотрел на неё. В глазах его мелькнуло что-то странное — то ли жалость, то ли обречённость.

— Способ выжить.

Он прикрыл глаза и замолчал, надолго. Я уже решил, что он потерял сознание, но вдруг лейтенант заговорил снова, и голос его стал другим — тише, словно он говорил сам с собой, пытаясь убедить что все он помнит происходило на самом деле.

— Я видел завод. Там... они делают их. Много. Длинный конвейер течет как река из металла, и они... растут. Как живые. Только железные. Дербиан пошёл туда... я кричал ему... а он не слышал. Или слышал, но... не мог остановиться.

По щеке лейтенанта побежала слеза. Одна-единственная.

— Потом стрельба. Это был вулкан. Я всё слышал. А потом... тишина. И я пополз, потом поднялся и побежал. Побежал изо всех оставшихся сил. Потому что..., потому что надо было рассказать хоть кому-то.

— Рассказать что? — спросил я.

Он посмотрел на меня — и в этом взгляде было столько боли, что я невольно отшатнулся.

— Что мы проиграли. Что они уже здесь. И что Коннор... он единственный, кто знает, что делать. Но он далеко. А завод... завод близко.

— Где завод? — спросила Эмилия.

Лейтенант покачал головой.

— Не знаю. В горах. Я шёл... долго, потом полз. Думал, что умру. А потом... — он посмотрел на меня, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на удивление. — Потом вы.

Он снова замолчал. Его веки тяжело опустились, дыхание стало ровнее.

— Всё, — вмешался врач. — Ему нужно отдыхать. Иначе я не отвечаю за последствия.

Мы вышли в коридор. Я прислонился к стене — ноги вдруг стали ватными.

— Он знает, где Коннор, — тихо сказала Эмилия. — Или знал.

— Знал, — кивнул сержант-майор. — Но сейчас это неважно. Важно, что он подтвердил: Коннор реален. И военные с ним работают.

— А завод? — спросил я.

Сержант-майор посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Завод подождёт. Сначала — Коннор. Если он действительно знает, что происходит и как с этим бороться, нам нужно к нему.

— А если не успеем?

— Тогда, Риз, мы все умрём. Но сначала попытаемся.

Он повернулся и, опираясь на костыль, медленно пошёл по коридору. Я смотрел ему вслед и думал о том, что сказал лейтенант.

Они уже здесь.

Глава 13: 'Дорога'

Часть 1. Последняя воля

Я проснулся от того, что кто-то тряс меня за плечо. В лицо светила тусклая лампа, и я не успев открыть глаза сразу зажмурился, пытаясь понять, где я и который час.

— Дерек, вставай, — голос Мигеля звучал взволнованно. — Лейтенант... ему хуже. Врач сказал, если хочешь с ним поговорить — иди сейчас. Он просил тебя. Лично.

Я сел на койке, растирая лицо. Тело ломило после вчерашнего, но сон ушёл мгновенно.

— Меня? Почему меня?

— Не знаю. Но он назвал твоё имя. Сказал: 'Позовите Риза'.

Странное чувство кольнуло где-то под ложечкой. Я вскочил и, на ходу натягивая куртку, побежал в лазарет.

Там было тихо. Тусклая лампа горела за ширмой, отбрасывая длинные тени. Врач сидел у койки, держа лейтенанта за руку и считая пульс. Лицо его было мрачным.

— Ему хуже, антибиотики не помогают, сердце слабеет, — сказал он, не оборачиваясь. — боюсь он долго не протянет. Несколько часов, может сутки, не больше.

Я подошёл ближе. Лейтенант лежал, закрыв глаза, и дышал тяжело, с хрипом. Лицо его стало ещё более землистым, губы потрескались, под глазами залегли чёрные тени.

— Лейтенант, — позвал я тихо.

Веки его дрогнули. Он с трудом открыл глаза и посмотрел на меня. Взгляд его был мутным, но осмысленным.

— Риз, — прошептал он. — Это ты? Хорошо.

— Я здесь. Зачем я тебе?

Он попытался приподняться, но сил не хватило. Я придержал его за плечо.

— Слушай, — выдохнул он. — Времени мало. Я..., я должен тебе сказать. Коннор... он знает про тебя.

Я замер.

— Что значит 'знает'?

— Он говорил... когда мы связывались... он сказал, что если встречу кого-то с фамилией Риз... то нужно ему сказать. Сказал, что это важно. Что ты ему нужен. — Лейтенант сглотнул, и я увидел, как боль исказила его лицо. — Я не знаю, что он имел в виду. Но когда твои люди сказали, как тебя зовут..., я понял. Это не случайно.

У меня в голове не укладывалось. Джон Коннор знает мое имя? Почему? Мы никогда не встречались, и я никогда не слышали о нём до недавнего времени.

— У меня есть карта, — продолжал лейтенант. — Координаты. Частота. Он ждёт. Ты должен идти к нему.

— Где карта?

— В куртке. Внутренний карман, он потайной, в рукаве. — Он сглотнул, и я увидел, как боль исказила его лицо. — Забери. Там всё.

Я кивнул Мигелю, который стоял в дверях. Тот понял и выскользнул наружу.

— Лейтенант, — я снова повернулся к Картеру. — А завод? Где завод?

Он покачал головой.

— Не знаю точно. Горы... к востоку от места крушения. Часа три ходу точно не знаю, Дербиан тащил меня сколько мог и только у завода сделал укол адреналина. Я видел его, когда мы шли с Дербианом. Огромный, из серого бетона. Там... там дым идёт, и гудит всё. Как живое.

Он закашлялся — страшно, надрывно, и на губах выступила кровь.

— Т-1, — прошептал он. — Они делают их сотнями. Конвейер работает без остановки день и ночь. Если Коннор не успеет... если мы не успеем...

— Успеем, — сказал я, хотя сам не был уверен.

Вернулся Мигель. В руках у него была куртка лейтенанта — грязная, прожжённая в нескольких местах, с чёрными пятнами засохшей крови на рукаве. Он протянул мне карту — сложенный вчетверо лист, испещрённый пометками, координатами и частотами, выведенными дрожащей рукой.

— Это она?

Лейтенант кивнул. Глаза его закрывались.

— Передай ему... — голос его стал совсем тихим. — Передай Коннору... что мы сделали всё, что могли. Дербиан... он хороший был парень. Скажи ему... скажи, что мы не зря.