Вот и оставалось, что пока заниматься двумя вещами. Первое обеспечить себе популярность и имидж победителя. Разгромив Турцию. Ну и второе создать себе опору внутри страны. И вот тут помочь ему должен был именно Зубатов. Который, пользуясь своим придворным статусом, появился в Александровском дворце буквально в тот же день, как там появился царь. И появился не пустыми руками. А принёс древние серебряные монеты, золотые украшения, выпавшие из них камни и жемчуг и детали золотой короны. Которые нашли в кувшинах, закопанных в подвалах домов в городе Неймарк. Ну а потом, с помощью контрабандистов, с санкционированием, этого процесса, со стороны офицеров корпуса Пограничной стражи, доставленных в Россию.
В то время на границе Германии и России существовало два вида контрабанды. Первая включала в себя всё то, что было дорого для ввоза в Россию. И она, нельзя сказать, чтобы строжайше, но пресекалась офицерами корпуса. Которые за её поимку имели процент с её стоимости. Или же в случае не поимке имели процент уже от контрабандистов. Ну и была контрабанда, которая даже поощрялась русским правительством. Это было то, что было запрещено для вывоза из Германии, но было очень нужно в России. И Зубатов воспользовался именно этими канала, чтобы ввезти найденный клад в Россию. Заодно заявив, что контора "Hörner und Hufe" в городе Неймарк создана. И уже начала свою работу.
Николай, внимательно, его, выслушав, распорядился своему церемониймейстеру, используя полученные, с продажи монет нумизматам, средства, заняться несколькими делами сразу. Первое, под эгидой "Hörner und Hufe", создать частную военную компанию, под видом охранного агентства. Которая берёт на себя защиту клиентов, и их собственности, по всему миру. Плюс ему предстояло закупить, через эту компанию восемь трёхдюймовых горных орудий Круппа, четыре германских пулемёта и тысячу магазинных карабинов Маузера. Официально, по заказу одного из китайского губернаторов, с доставкой в Китай. Но реально груз должен будет быть выгружен в Эритрее. Будучи якобы захваченным. И должен будет уйти на вооружение военной компании. Куда необходимо начать набирать людей. Включая и отдельную команду из мусульман.
После чего Николай приказал принести ему карту Финского залива. И показывая на карте место, уточнил, что двести двадцать пять лет назад, в десяти с половиной верстах, к югу от острова Юрмо, на глубине двадцати или двадцать с половиной саженей[1], погибло судно "Фрау Мария". Которая везла купленные Екатериной Великой картины. И вот теперь, конторе "Hörner und Hufe", предстояло весной поднять эти картины, что находятся, в стоящим на ровном киле судне. Из-за тяжёлых свинцовых чехлов, в которые помещены картины. Ну и доставить их царю. Это позволит ещё больше легализовать деятельность конторы.
При этом Николай поручил Зубатову найти ему ещё несколько человек. Самый важной из них была наследная принцессу Гавайев, Виктория Каюлани, причём находящаяся сейчас, совместно с отцом, британским подданным, в СевероАмериканских Соединённых Штатах. И Зубатову надлежало не только найти принцессу. Но и доставить её в Россию. А вот такого известного марксиста, как Плеханов, было необходимо найти и убедить его вернуться в Россию. Так как Николай видит свою политическую опору в создании контролируемой Зубатовым социал-демократической пролетарской партии. И в ней Плеханову, по планам царя, отводилась роль главного идеолога. При этом царь гарантировал ему неприкосновенность и работу ректором института коммерции и промышленности, который Николай хотел создать в Москве. Именно как кузницу по подготовке коммерческих кадров. Ну а кто кроме марксиста мог им больше всего принести представления о капитализме.
Ну а в России Николай поручил найти и доставить к нему трёх офицеров. Кавалериста, штаб-ротмистра Гусейна Хана Нахичеванского. И двух артиллеристов, капитана Самедбека Мехмандарова и штаб-капитана Али-Агу Шихлинского. Собрав их и доставив лично, не привлекая особого внимания, к царю. Для выполнения очень важного, но при этом личного, приказа царя. Последним же человеком, которого Николай приказал доставить к нему, был ещё одни социал-демократ, причём находящийся под арестом в тюрьме, Ульянов Владимир Ильич. При этом надлежало затормозить отправку на каторгу не только его, но и некой Крупской Надежды Константиновны. Её надлежало только доставить в Царское Село. И поселить в одной гостинице с Ульяновым. Так что бы он знал, где она находиться. Ну а самого Ульянова доставить к царю, во дворец.
А вот всё остальное было гораздо менее приятным. Особенно случившееся сразу же, поутру, буквально сразу же после завтрака, прибытие мамА, вдовствующей императрицы Марии Федоровны.
2
Утром Николай занялся проектом по преобразованию Великого княжества Финляндского. Зная про возникшие в нём проблемы, приведшие к тому, что это государство стало постоянным врагом России, причём любой России, он решил заложить под это проект врагов, если так можно сказать мины. И начать это он решил с изменения в устройстве того государства. Изменив очертания губерний. И этим утром должен был появиться указ о том, что в состав Выборгской губернии должны были войти все острова в Финском заливе, архипелаг с крепостью Свеаборг, Аландские острова, полуостров Гангут, и район Поркала-Удд. Тем самым способствуя расширению Выборгской губернии. Которую он, в перспективе, планировал вернуть назад в состав Российской империи. Вторым указом, относительно Финляндии, было то, что он менял очертания двух других финских губерний. Куопиоской и Санкт-Михельской. При этой юго-западная часть первой переходила во вторую, а северо-восточная часть второй уходила в первую. Что приводило две северные губернии Финляндии, Улеаборгскую и Куопиоскую к границам территорий, которые ещё в начале шестнадцатого века входили в состав Новгородской республики. В дальнейшем Николай собирался эти две финские губернии выделить в автономию в составе Финляндии. Обозвав их Западной Карелией. Где запретить шведский язык и ввести нам государственным карельский и русские языки. А самим новоявленным карелам предоставить в Финляндии обширные преференции. Что с планируемым выводом Выборгской губернии из состава Финляндии должны были значительно сократить территорию непосредственно княжества Финляндского. При этом Николай решил начать переформирование армии Финляндии. Великое княжество в это время имело свои вооружённые силы, имевшими, в своём составе, восемь стрелковых батальонов и один лейб-гвардейский стрелковый батальон. Через несколько лет эти вооружённые силы оказались распущенны. Последним, уже в одна тысяча девятьсот пятом году, был расформирован гвардейский батальон. Но пока армия существовала. И Николай решил увеличить численность этих вооружённых сил. Увеличив их численность раза в три. Превратив батальоны в двух батальонные стрелковые полки. Сформировать тем самым две финские стрелковые бригады и лейб-гвардейский стрелковый полк. С артиллерийскими дивизионами в бригадах. Объедённых в отдельную дивизию. Ну и ввести в состав этой дивизии Финский драгунский полк, который получил, правда, чисто финское название, полк хаккапелитов[2]. А ещё Николай захотел создать ещё и финский флот.
Вопрос в том, что, в это время, военные тяготы совершенно не касались Финляндии. Там не было наборов в армию, служили только добровольцы, отсутствовали военные налоги. Все вооружённые силы Великого княжества Финляндского находились на содержании империи. Ну и тут Николай хотел возложить на финнов ещё и военные тяготы. В том числе и содержание флота. Как говориться, хочешь обанкротить маленькую страну, подари ей линкор. Линкоров, правда, ещё не было. Но Финляндии, для финансового коллапса, вполне могло хватить приобретение пары крейсеров, пары канонерских лодок и дюжины миноносцев. С соответствующим количеством вспомогательных судов. И, по мнению Николая, этого должно было хватить на то, чтобы экономический взлёт Финляндии, в составе империи, сошёл на-нет. Создав, в этой части империи внутреннее напряжение, мешая финским националистам, особенно шведской национальности, вывести эту часть империи из-под русского контроля. И вот когда Николай пытался создать соответствующие манифесты императора, ему сообщили, что приехала вдовствующая императрица. Пришлось потребовать приготовить всё для чаепития в приёмной дворца и пригласить туда мамА. Ну и разжечь приёмной угловой камин.
И когда Николай вошёл в приёмную, то вдовствующая императрица уже сидела, за чайным столиком, на кожаном диване, рядом с камином. И она сразу же встретила сына фразой:
— Ники, я очень недовольна тобой! Почему ты отставил от должности нашего друга. Которого на эту должность поставил ещё папА!
Николай сел на стоявший рядом с камином стул, с кожаной обивкой. Поправил поленья в камине кочергой. А потом поднял голову на висевшую над диваном картину с батальной сценой. Он очень хотел избежать этого разговора. Но, похоже, отставка одного из ключевых фигур, в раскладе Марии Фёдоровны, привело к тому, что мамА поспешила с визитом сразу, не дожидаясь, когда непутёвый сын сам приедет к ней. Она заявилась, к нему, сама.
При этом Николаю от отца, по наследству, досталась весьма странная система государственного управления. Ещё во времена деда, в высших эшелонах российской элиты, возникло тайное общество. Имевшее своей целью сохранение монархии в России, будучи напуганными либеральными изменениями в государстве. Второй целью этого общества было недопущение к власти второй, морганической, жены Александра II. И её детей. При этом вокруг наследника престола будущего Александра III, и его супруги и сложилась это тайное общество. Куда, помимо них, входили ещё братья наследника престола и высшие сановники империи[3]. Которые, и при правлении Александра III сохранили своё влияние в государстве. Заняв ведущие государственные должности. И, несмотря на то, что это тайное общество самораспустилось, его идеи, в частности с заморозкой ситуации, внутри государства, продолжали реализовываться. При этом влияние императрицы на происходившие в высших эшелонах власти процессы было огромным. Именно её ставленники оказывались на ключевых позициях в правительстве. И одним из таких ставленников, вдовствующей императрицы, и был Витте. Следующей, такой мешающей ему ключевой фигурой, также подлежащей нейтрализации, по плану Николая, был генерал-адмирал, семь пудов августейшего мяса, Алексей Александрович. И тоже одна из фигур, поддерживающих влияние Марии Фёдоровны, в государстве. Причём, минуточку, вдовствующая императрица отказалась присягать Николаю и формально не являлась его подданной. Но именно генерал-адмирал казался сейчас наиболее слабой из фигур, подлежащих нейтрализации. Командующие гвардией, Владимир Александрович, а также губернатор Москвы и командир гренадёрского корпуса, Сергей Александрович, казались покрепче, и подобраться, к ним, Николай пока не решался. Но в своё время, именно устранение этих фигур, включая и протеже вдовствующей императрицы, генерала Куропаткина, по результатам русско-японской войны, с революцией пятого года, и привели к тому, что влияние Марии Фёдоровны заметно уменьшилось. Но пока, Николаю приходилось действовать с оглядкой на тех, кто, почувствовав угрозу, могли стереть его в порошок. Имея за собой поддержку всех силовых структур империи. А у Николая за спиной не было ни батальона. Вся силовая поддержка, на которую он мог, вот прямо сейчас, опереться, это был только экспериментальный образец пистолета Маузера. Что лежал в ящике стола, в его кабинете. Да и организаторские таланты генерала Купораткина ещё могли пригодиться. И дождавшись, пока лакей сервирует столик, для чаепития, Николай не ответил сразу. Но как только за лакеем закрылась дверь, царь произнёс, стараясь не спровоцировать мамА и её ставленников на активные действия раньше времени:
— Я тоже рад тебя видеть мамА. Но если ты говоришь про господина Витте, то так уж сложились обстоятельства, что я просто вынужден был его просто отпустить, дабы он подумал о своём поведении. Смея оспаривать решения государя.
— Ники, мне сообщили совсем другое, что ты проявил самодурство, — ответила вдовствующая императрица, беря одну из чайных чашек, — отказавшись прислушаться к голосу разума. И совету своих старших друзей, желающих тебе только добра.
— Ну, мамА, я это расцениваю немного иначе. Как отказ одного из чиновников выполнить мои прямые распоряжения. Во-первых, подготовить, вверенные ему корпус пограничной стражи, к выполнению моих приказов. Во-вторых, обеспечить финансирование выполнения этих моих приказов, — образно говоря, стараясь не делать резких движений, произнёс в ответ Николай, беря в руки вторую чашечку и делая глоток, — Поэтому то, я и вынужден был отправить господина Витте в отставку. Так сказать, дать ему время подумать. Над своим неподобающим поведением. Ну и, в конце, концов, одуматься. А пока назначил, на его место, человека, который сразу же начал выполнять мои приказы. И я удивлён, что граф Игнатьев вызвал твоё неудовольствие, мамА. Я думал, что это твой человек.
— Но я вижу ты, Ники, не подумал, что господин Витте должен был донести, до тебя, мнение уважаемых людей, по этому вопросу, — поджав губы, произнесла Мария Фёдоровна, — Которые хотят тебе только добра. Тебе бы, стоило бы к нему прислушаться, а не рубить с плеча.
— МамА, — произнёс в ответ с обидой в голосе Николай, — если бы он так сказал, то я бы конечно прислушался к мнению таких людей. Но господин Витте сослался на то, что именно его французские покровители будут недовольны моим решением. Вот и пришлось пойти на крайнее меры, дабы его вразумить. Напомнив, чьим интересам, господин Витте клялся служить. И это были явно не интересы Французской Республики.
Вдовствующая императрица ещё сильнее поджала губы, поняв, в чей огород Николай запустил камушек, напомнив именной ей, об её отказе принести присягу, когда Николай своими действиями пресёк её попытку, в обход него, возвести на престол другого своего сына, Георгия, но она произнесла, стараясь держаться в рамках приличия:
— Ники, он только лишь хотел указать тебе, что ты своими действиями можешь лишить нас последнего союзника в Европе.
— Но у нас есть и другие союзники, мамА! Которые готовы поддержать мои планы, — попытался было возразить Николай. Но его тут же прервали:
— Греция и Черногория? Фи, чем они помогут нам, в борьбе с этими мерзкими германцами? Чем они помогут бедной Дании вернуть отторгнутые у неё земли.
— Кстати, мамА, по поводу Дании, — Николай тут же постарался сменить тему разговора, — Почему Дании не войти в союз направленный против Германии. Мне кажется, это могла бы быть интересная идея. Которая могла бы привести к тому, что в состав датской короны вернулись бы земли, отнятые у неё. Тебе надо срочно отправляться в Копенгаген, к родственникам. Правда есть нюанс. Первое, я бы хотел, чтобы Дания, официально подтвердила мои права на Норвегию. И, второе, я бы хотел приобрести датские колонии в Карибском море. Лично приобрести. Как ты относишься к этой идее. Быть может, тебе есть резон срочно отправиться на малую родину и обсудить с родственниками эти вопросы?
