— А, это ты, — сказал граф. — Хорошо, что пришёл сам, я уже хотел за тобой посылать. Что за история с Защитником? Ты в своём уме? Делать такие подарки какой-то купеческой дочери! Влюбился, что ли?
— Уже доложили? Я шёл к вам объяснить свой поступок. Только сначала ответьте на вопрос: вы подарили мне Лану или нет?
— Я понимаю, к чему ты клонишь. Подарок твой, значит, и распоряжаться им тебе. В другом случае ты был бы прав и я не сказал бы ни слова против, но надо иметь чувство меры! Ты думаешь, что если я подарил тебе Защитника за три сотни монет, то у меня золото валяется под ногами? Как бы не так, мой дорогой! Этот подарок был для тебя, и моих денег в нём половина, остальные дал твой отец. Догадываешься, как он обрадуется твоей очередной выходке? Сегодня же заберёшь Защитника!
— Нет! — ответил Ник, который ожидал подобного и приготовил убийственный аргумент. — Я этого не сделал бы по своим причинам, но даже если бы захотел, ничего не получится: запечатление состоялось. Теперь Лану можно забрать от той девушки только мёртвой.
Против ожидания мальчика дядя не впал в ярость, наоборот, сразу успокоился.
— Рассказывай всё! — велел он племяннику. — И садись, наверняка ведь устал после своих занятий.
— А чего тут рассказывать! — Ник знал, что когда дядя говорит таким тоном, то лучше сразу выполнять, но ерепенился по привычке. — Я не знаю, откуда появился этот Ген, из Коларии или откуда-то ещё, но у него не будет спокойной жизни. Это очень сильный человек. Не в смысле физической силы, хотя он и там не слаб.
— Я понял, что ты хочешь сказать, излагай дальше.
— Ген словно притягивает к себе людей. Ему помогла и стала приёмной матерью Клара Альша, когда не знала о его знатности и талантах. А она, по слухам, была замкнутой и эгоистичной женщиной. Один из лучших магов королевства Маркус Страд стал ему другом, несмотря на разницу в возрасте и свои привычки. Стоит Гену захотеть — и Маркус сразу же выполняет желаемое. Это тот самый Маркус, который в своё время отказал в помощи принцу Стаху. Ради Гена дочь очень богатой купеческой семьи Расвела бросила своего жениха. Многие могут сказать, что девушке захотелось дворянства...
— А разве это не так?
— Не так. Может, это и сыграло какую-то роль, но сейчас она любит так, что не мыслит без него жизни.
— Женщины большие притворщицы.
— Не тот случай, дядя. Она действительно готова отдать за него жизнь. А ведь он долго её от себя отгонял. У него, видите ли, цель!
— Какая цель?
— Не знаю. Он сказал, что любовь может стать препятствием на пути к цели. Это любовь к такой-то девушке!
— Так красива?
— Не то слово. И если бы только красота! Алина умна, нежна, превосходно играет и поёт и обладает множеством других достоинств. А завтра Ген сделает её своей женой и повесит на шею кулон. Обычно она скромно одета, несмотря на достаток семьи, представляю, как будет выглядеть эта девушка во всём блеске дворянского праздничного наряда!
— Да ты в неё влюбился! Не рано ли?
— Влюбился, — не стал отрицать Ник, — пусть и не так, как влюбляетесь вы.
— А для чего подарил ей Защитника?
— Он ей нужнее. Как только подобное чудо появится в свете, её свобода и жизнь Гена будут в опасности.
— Вот в чём дело, — задумчиво сказал дядя. — Такое возможно, если справедливо то, что ты сказал. Значит, говоришь, что тебя к нему тянет?
— Я был бы счастлив стать его другом.
— Это на тебя непохоже. Ладно, иди. Наказания пока не будет, мне надо подумать.
Вот и настало утро последнего дня моей холостяцкой жизни. Сказал бы мне кто-нибудь два месяца назад, что я из задохлика превращусь в накачанного парня и возьму себе жену в пятнадцать лет! Ни за что не поверил бы!
Мы перекусили кашей с тушёными овощами, надели праздничные наряды и стали ждать экипажи. Я нервничал, потому что так и не принесли обещанного кулона. Когда уже решил ехать к ювелирам, в калитку постучал сын Савра, который только что закончил работу и никому не доверил нести заказ. Я расплатился, не посмотрев на кулон, так как подъехали заказанные экипажи. Сменив повседневную обувь на праздничную дворянскую, мы вышли из дома. Мне пришлось нести увесистый мешок, наполненный кошелями с серебром. В первый экипаж сели мы с Алиной, а во второй посадили Клару в компании с недовольной ларшей. Кучера взмахнули кнутами, лошади рванули, и экипажи, грохоча и подпрыгивая на неровностях брусчатки, повезли меня к новой жизни. Сейчас я отчётливо понял, что не просто становлюсь женатым человеком, а уже никогда больше не вернусь к прежней жизни. Возникло понимание того, что время, отпущенное мне кем-то для спокойной жизни, подходит к концу. Это рождало чувство тревоги, но стоило перевести взгляд на весёлую, празднично одетую Алину, как волнения сразу же были забыты.
Когда-то, ещё в той жизни, меня поразила красота миледи в исполнении Милен Демонжо. Так вот, моя Алина была несравненно лучше! Платье, которое она одела на свадьбу, немного напоминало наряд миледи, когда та убегала от мушкетеров в конце фильма, но было наряднее. Прочь посторонние мысли, для них будет завтрашний день.
Глава 10
В книгах неоднократно встречалась фраза, что столы ломились от еды, так было и у Хелманов. Как ни велик был их дом, он не вместил бы три сотни гостей, поэтому свадьбу вынесли во двор, поставив столы в несколько рядов. Вот они и ломились от всевозможных яств и напитков. Из родственников была только семья Алины. Старики в столице сказались больными, а остальные жили далеко. В основном гости были представителями банкирских и купеческих домов Расвела, а также верхушки магистрата. Я не люблю таких сборищ и не такой хотел видеть свою свадьбу, но против традиций не попрёшь. Обычно молодые ездили в магистрат регистрировать свой брак уже после свадьбы, но Маркус нажал на Дашта Хнея, и чиновника вместе с книгой доставили к дому Хелманов. Поэтому свадьба началась регистрацией, а не наоборот. Я поговорил с чиновником, после чего тот составил запись и прочитал её всем присутствующим:
— Благородный Ген Делафер берёт в жёны девицу Алину Хелман по собственной воле и с её согласия, желая разделить с ней свою жизнь. Союз зафиксирован в книге регистрации города Расвела от шестого дня второй декады середины лета года пять сотен одиннадцатого. В той же записи Ген Делафер даёт позволение своей супруге Алине Делафер распоряжаться всем его имуществом.
Присутствующие зашумели: очень редко мужья так доверяли своим жёнам, да ещё сразу после свадьбы, а не много лет спустя.
— Господа, я не закончил, — переждав шум, сказал чиновник. — Здесь же Ген Делафер вводит в свою семью Клару Альшу в качестве приёмной матери и дарует ей те же имущественные привилегии, что и жене. Напоминаю, что согласно законам другие дети Клары Альши-Делафер не могут претендовать на имущество её новой семьи, если иное не будет записано со слов её главы. У меня всё.
Регистратора куда-то увели и накачали вином, а веселье пошло полным ходом. Собравшиеся чиновники и дельцы постепенно разогрелись и стали больше похожи на людей. Здравниц в нашу честь не звучало, здесь такое было не принято. Каждый набивал живот деликатесами, запивая их чудесным, по словам ценителей, вином. Я не любил вина, и виноват в этом был фильм "Три мушкетёра". Нашим кумиром был Атос, благородный, как я теперь понимаю, алкоголик. Все мальчишки по натуре обезьяны, и подражание кумирам у них в крови. Вот и мы и решили попробовать, каково это — накачаться вином. Карманных денег не было, но мы случайно узнали, что можно поживиться в ларьке на железнодорожной станции, где принимали пустые винные бутылки. Там оказался плохо закреплённым лист фанеры в пристроенной рядом с ларьком развалюхе, куда эти бутылки сносились после приёма. Стащив оттуда три десятка бутылок, мы сдали их в тот же ларек и на вырученные деньги купили три бутылки дешёвого портвейна. Не хватило тридцати копеек, и их пришлось клянчить у родителей, что-то им наврав. Портвейн распили в лесу, после чего каждый съел по луковице, чтобы отбить запах. Результатом такого подражания киногерою стало сильное опьянение, после которого нас начало полоскать. Очистив желудки, всё ещё пьяные и воняющие перегаром пополам с луком, мы побрели по домам за справедливым возмездием. С тех пор я вообще не пил вин.
Свадьба продолжалась часа три, и о нас уже успели забыть.
— Может, пусть они веселятся, а мы уйдём в дом? — предложил я Грассу. — Гости уже не видит ничего, кроме кувшинов с вином.
— Нельзя, — ответил отец Алины. — Кто-нибудь обязательно заметит, и пойдут разговоры о неуважении. Лучше потерпеть.
— Маркус, — обратился я к сидевшему рядом магу. — Я хочу подарить жене кулон. Можно сделать так, чтобы все увидели его изображение?
— Для этого есть магия иллюзий, — сказал маг нетрезвым голосом. — В создании иллюзий нет ничего сложного, но их редко используют. С помощью магии трудно менять свойства даже такого разряжённого вещества, как воздух. У большинства не хватит сил. Что у тебя на кулоне?
— Герб, чего же ещё? — я открыл коробочку, которую принёс сын Савра, и достал из неё золотой диск сантиметров восемь в диаметре. — Можешь посмотреть.
Маркус взял кулон, к которому крепилась золотая цепочка, посмотрел на изображение и вздрогнул.
— Это твой герб? — спросил он. — Ты был в своём уме, когда его выбирал?
— А чем он тебе не нравится? Ни одного нарушения требований геральдики. Да и почему я должен отвечать за фантазию предков?
— Захотелось пошутить? Ну так и я сейчас пошучу. Господа! — голос Маркуса перекрыл нестройный шум веселья. — Ген Делафер хочет подарить своей супруге символ её дворянского статуса — этот кулон. Его не всем видно, и я для показа использую магию. Смотрите!
Маркус пьяно покачнулся и махнул руками. Из-за его спины над обомлевшими гостями в небо на добрых пять метров взметнулось изображение готовой к атаке королевской кобры с пылающими алыми глазами. В наступившей тишине было слышно, как кого-то из гостей вырвало. Долго держать изображение маг не смог, и гадина, повисев в воздухе секунд десять, истаяла. Но своё дело она сделала: гости стали торопливо прощаться. Сразу по приезде я ссыпал серебро в большой котёл, который поставили возле калитки, естественно, с внутренней стороны. Предполагалось, что каждый из гостей возьмёт себе жменю монет. Глядя на то, сколько людей пригласили Хелманы, я начал опасаться, что не всем хватит денег даже на сувениры, теперь же, когда площадка со столами пустела со сказочной быстротой, многие гости покидали двор, даже не приближаясь к дарам новобрачных. В результате больше половины монет остались нам.
— Тебе надо было показать свой кулон не в конце веселья, а в начале, — пошутил Грасс. — Сколько тогда сэкономили бы на выпивке и закусках!
После ухода гостей нанятые на это мероприятие слуги начали быстро убирать следы гулянки, а мы вошли в дом, оставив на крыльце ларшу.
— Ради вашего счастья пришлось пожертвовать пятью клумбами, — сказала Лона. — Их срыли и утрамбовали землю, чтобы можно было поставить столы. Попробуйте после такого разбежаться!
— Никому её не отдам! — сказал я, обнимая жену под завистливым взглядом Леи.
— А что символизирует ваш герб, Ген? — спросил меня старший брат Алины.
— Если кратко, то мудрость и силу, и ещё предостережение.
— Ага! — ехидно сказала Лея. — Полезешь — укушу!
— Примерно так. Я высматривал своего учителя, но так и не увидел. Наверное, не получилось прийти.
— Лонар? — спросил Маркус. — Он был в самом начале. Недолго посидел, выпил пару бокалов вина и ушёл. По-моему, даже зачерпнул серебро из котла на счастье.
— А вот Ника не было, — сказала Алина.
— Я и не думал, что дядя его отпустит, — сказал ей Маркус. — Мальчику нечего делать на пьянке.
— Вот ты дворянка и моя жена, — обратился я к Алине. — Чувствуешь в себе какие-нибудь изменения?
— От вина кружится голова, да диск на груди с этой страшилой, а в остальном всё то же самое. Как ты был моим, так и остался!
— Ген, подойдите к нам, — позвал меня Грасс. — Мы хотим сделать вам подарок. Возьмите, — он вручил мне лист бумаги с записью и расплывчатым оттиском печати. — Это чек на предъявителя в банкирский дом Креджа на тысячу золотых. Советую их посетить и переделать на ваше имя, так будет надёжнее.
— Не много ли? — спросил я. — Мы не сидим без денег, а это очень большая сумма.
— Берите, Ген, — замахал он на меня руками. — Я не даю ничего сверх того, что должен. Не так это затруднительно для семьи, а деньги вам пригодятся.
Пока добрались до дома, нас снова сильно растрясло.
— Попрошу Маркуса, чтобы съездил с тобой к Герхарду, — сказал я жене. — Выберешь себе лошадь получше. А мать попросим нанять конюха и отправить его купить корм. Тогда и я перегоню к нам своего Зверя. Хоть не будет проблем с быстрым передвижением. У вас женщины ездят в мужских сёдлах или для них есть специальные?
— Сёдла для всех одинаковые. Ездят в мужских штанах, а если надо ехать в платье, застилают попону, чтобы не вонять конским потом, и слуга помогает взобраться на лошадь и с неё слезть.
— Значит, надо приобрести для тебя костюм для верховой езды и попону для лошади. У тебя много времени, вот и займись. И не забывай везде брать с собой Лану.
— С ней забудешь. Она относится ко мне, как к своему несмышлёному ребёнку. Ты как себя чувствуешь после вчерашнего?
— Благодаря Маркусу почти нормально. К завтрашнему дню буду готов к новой обработке.
— А что будем делать сегодня?
— Раз от тебя нужно держаться подальше, пошлю курьера к нашему благодетелю Альфару. Пока есть время, пусть выделит писца для записи третьей книги.
— Опять сказки? А мне можно послушать?
— Разве ты маленькая?
— Ну Ген, не будь вредным!
— Я пошутил. Тебе теперь можно всё, ты моя вторая половина!
— А почему не первая?
— Потому что если я назову тебя первой, то быстро заберёшься на шею и свесишь ножки.
— А тебе жалко поносить жену?
— Не жалко, но я предпочитаю носить тебя на руках, — ответил я, взял её на руки и закружил по комнате. — Так я могу тебя целовать.
Я начал демонстрировать преимущества такого способа переноса жены, целуя у неё всё, до чего мог дотянуться. Некоторое время она блаженствовала, закрыв глаза, потом часто задышала и начала вырываться.
— Прекрати, я больше не могу! Вот не выдержу, и в придачу к конюху надо будет вскорости нанимать няню!
Я с трудом оторвался от Алины и поставил её на пол. Жена покачнулась и ухватилась за меня рукой.
— Мало того что я опьянела от вина, а тут ты со своими поцелуями! Да ещё и крутил по комнате. У меня теперь кружится голова, помоги добраться до кровати.
Я снова взял её на руки, отнёс в свою комнату и опустил на кровать.
— Вот так и буду носить тебя на руках всю жизнь! Как же я тебя люблю!
— Ловлю на слове, — засмеялась жена. — А сколько времени от меня отбивался?
— Сколько ты будешь об этом напоминать?
— Всю жизнь! — опять засмеялась она. — Женщины не прощают такого пренебрежения. Помоги снять платье, помнётся.
