Волчица и пергамент. Том 13

Противник, возможно, был слишком осторожен или, может быть, эти приближённые просто болтали, но, несмотря на всё старание, крысы не обнаружили ничего, за что можно было зацепиться.

— И я искал в хранилище среди старых документов, но ничего похожего не нашёл... Не исключено, что это просто выдумка. В трудные времена люди часто цепляются за ложные надежды.

Слова "ложные надежды" отозвались резкой болью в груди Рутеи, она пожала плечами:

— Это было бы лучше всего.

Рутея подумала, что ей следует поговорить об этом с Ваденом, и вдруг поняла...

— Собственно, я с самого утра не видела Вадена, в чём дело? — обратилась она к крысам.

И словно отвечая на вопрос изнутри стены раздалось: шурх! шур-шур! бум-бум! тук-тук!

Уши и хвост Рутеи тут же насторожились, она закрыла собой Ханаана.

В следующий миг в стене перед ней появилась трещина, из которой выскочила крупная крыса.

— Дерьмо, э... эй, вы все! Быстрей хватайте свои вещи!

Это был покрытый пылью Ваден.

Потрясённая Рутея, облизнув свои острые клыки, взяла себя в руки. Насторожившись ещё сильнее, она стала внимательно прислушиваться, опасаясь, что тайна личностей её и крыс была раскрыта, и инквизиторы вот-вот ворвутся в комнату.

Однако зловещих шагов или чьего-либо присутствия за дверью она не услышала.

— Эй, чего это ты вдруг?

Это был покрытый пылью Ваден.

Потрясённая Рутея облизнула свои острые клыки и взяла себя в руки. Насторожившись ещё сильнее, она стала внимательно прислушиваться, опасаясь, что тайна личностей её и крыс была раскрыта, и инквизиторы вот-вот ворвутся в комнату.

Однако зловещих шагов или чьего-либо присутствия за дверью она не услышала.

— Эй, чего это ты вдруг?

Ваден, отряхивая мордочку от пыли, ответил:

— Некогда обсуждать! Я уже несколько дней чувствовал неладное. И вот, как я и думал, оказалось, что великие кардиналы мерзко скрыли нечто невообразимое!

— И это?.. — начала Рутея.

Посох Господа.

Эти слова хотела она произнести, но её перебил Ваден:

— Умер папа!

Рутея онемела от известия, ей было слышно, как задохнулся рядом Ханаан.

— Если посчитать записи исполнения священной повинности от сегодня назад, он мёртв, должно быть, уже неделю! Дерьмо, я недооценил коварство этих тварей! Вот-вот случится что-то ужасное!

Пастырь был мёртв. И всё же в святом престоле всё шло обычным порядком.

Трудно было поверить, что Ваден, промышлявший контрабандой, мог поспешить с выводами в подобном случае.

Рутее невольно представилась картина.

Под лиловым небом несколько овец собралось в кучу вокруг чего-то. Потом их головы повернулись и посмотрели на Рутею, и их глаза светились жутким золотистым огнём. Под овцами она заметила ногу неподвижно лежавшего человека.

Рутея глубоко вдохнула и выдохнула.

— Нужно известить Коула.

Чтобы выиграть сражение, надо больше знать о противнике. А здесь сейчас вовсе не пастырь вёл стадо овец.

Скрывая смерть пастыря, что-то замышляли неведомые, похожие на овец существа.

Рутея перевела взгляд на стоявшего рядом Ханаана. Юноша, всегда сияюще жизнерадостный и, на взгляд Рутеи, несколько излишне услужливый, застыл, боясь сделать вдох.

Говорили, что этот папа даже позволял маленькому Ханаану сидеть у него на коленях.

Рутея, не задумываясь, обняла юношу. Потому что Коул сделал то же самое для неё.

— Оплакать можно будет потом. Сначала придётся пошевелить ногами.

"Да уж, сильнее меня", — с иронией подумала Рутея, похлопав Ханаана по спине, и приступила к сборам.

Занимаясь этим, она случайно зацепила поднос для воска, и пепел письма разлетелся по комнате.

Прах к праху, пепел к пеплу.

Налетел ветер и вмиг развеял спокойствие этих дней.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Коул видел, как изо дня в день становилось меньше света, а ветер набирал холода. Пришла пора осени вступать в права, в Нёххире наставало время мелких дождей. В южных землях было не так холодно, как в Нёххире, но яркость местного лета усиливало чувство одиночества. Возможно, причиной тому было то, что после встречи с императором на его корабле в самой крепости стало как-то непривычно тихо.

В такой обстановке Коул засыпал так мирно и спал так крепко, что это стало предметом насмешек Миюри. Просыпаясь, он под голоса Миюри, Родоса и других рыцарей, упражнявшихся в фехтовании, обходил крепость, следя за порядком в ней.

Они прожили здесь довольно долго, повсюду оставив следы пребывания. Когда они приехали сюда, к ним пристал совсем маленький щенок, теперь он вырос и повзрослел. Теперь молодой пёс всюду следовал за Коулом, напоминая Миюри в детстве.

За это время Ле Руа прислал на остров много книг, было решено большую часть из них вернуть вместе с мудрыми старцами, возвращавшимися в королевство.

В один день разразилась страшная буря. В Нёххире случались метели, но настоящие бури — почти никогда.

Жители острова к бурям привыкли, они радовались возможности провести это время за выпивкой, оправдывая это тем, что выйти на рыбный промысел всё равно было невозможно. Однако девушку-сорванца, выросшую в горах, похоже, пугали сильный ветер, перемежаемый оглушительным громом, а ещё сильнее — рёв накатывавших на берег волн. Миюри поджала хвост и осталась в постели.

Этот шторм словно стал границей между летом и осенью в этих морях. После него стало заметно холоднее, а ветер — сильнее. Когда летописи описывали морские сражения в южных морях, события происходили летом, в зимнее время сильные ветры делало выход кораблей в море очень затруднительным. И потому было принято решение покинуть остров до того, как они на нём застрянут.

Отремонтировав потрёпанный бурей корабль, они с надеждой ожидали ясного, маловетреного дня, чтобы отплыть и, передвигаясь от острова к острову, добраться до большой земли. Оттуда предполагалось двигаться морем или сушей вдоль берега к древнему городу Рувора.

Зимние ветра можно было бы и переждать на островке, раз Собор проводился весной, однако после прибытия сюда императора на большом корабле местонахождение Предрассветного кардинала скоро станет известным. Если император и не раскроет тайну, найдётся много тех, кто будет готов сделать это за пару серебряков.

При одном воспоминании об Убане Коул невольно содрогался, и это ощущение заставляло его лихорадочно собирать свои вещи.

Наконец, после череды штормовых дней выдался погожий. Было так тепло, что Коул мог бы принять его за летний, если бы не холодный ветер, в этот день завершили погрузку вещей на корабль.

Миюри, кажется, вообразила, что стала настоящим членом ордена святого Крузы и помогала в погрузке Родосу и другим рыцарям. У Коула даже мелькнула мысль, что ей было бы неплохо научиться и правилам поведения рыцарей, и в этот момент вдруг залаял пёс, смотревший в самом конце пристани на море.

— Корабль?

В море среди нескольких островов плыл довольно большой корабль. Судя по его пути следования, целью его мог быть только остров с крепостью. Клевенд шумно вздохнул, представив себе, вероятно, алчных типов, разнюхавших что-то у окружения императора. Однако, когда корабль приблизился и стали различимы лица, стало ясно, что его опасение оказалось напрасным, зато вместо них появились новые.

На палубе корабля стоял Ваден, который должен был находиться в святом престоле. И рядом с ним — Рутея.

— Эт... это правда?! — переспросил, округлив глаза, Уинтшир, когда Ваден сообщил новость.

Комтур больше не смог ничего сказать, но он смотрел на Вадена таким испепеляющим взглядом, словно тот и убил папу, собственными руками.

— Его тела мы не видели, — ответил Ваден. — но поговаривали, что он давно уже плохо себя чувствовал, и уж точно, что его некоторое время никто не видел.

— Но это же... папа... — пробормотал Уинтшир в глубокой задумчивости, а потом повернулся и пошёл к крепости, словно решив что-то.

Может быть, он пошёл переговорить с остальными членами рыцарского ордена. Никто не попытался его остановить, ведь орден святого Крузы называли "правой рукой папы".

Рутея проводила Уинтшира взглядом и сказала:

— В святом престоле происходит что-то плохое. Они не могут скрывать вожака своей стаи просто так, и чем дольше они будут скрывать это, тем весомей причины им понадобятся, когда всё откроется.

Рутея и остальные прибыли сюда сами, не поручив известие птицам, возможно, это потому, что событие было слишком тяжёлым, чтобы доверить известие словам на бумаге. Если эти слова вызвали бы недоверие, письмо лишь запутало бы положение.

Насколько серьёзным было это положение, становилось ясным из поведения Рутеи и Вадена.

— Значит, это серьёзное событие уже произошло... Так? — пробормотал Коул.

Рутея, фыркнув, продолжила:

— В лучшем для нас случае они просто не хотят показать свою растерянность в преддверии Собора и ждут подходящего момента объявить о смерти... Возможно, а так ли...

У Клевенда вырвался смешок.

— Если смести семена смуты под коврик, они там пустят ростки, — сказал он.

— Однако, — не выдержал, волнуясь, Коул, — какая польза в том, чтобы скрыть смерть папы?

— Может, спорят, кто у них следующим станет верховодить? — предположила Миюри.

Коулу на миг показалось, что в этом был смысл, но выглядело это странно.

— Нет, я не думаю, что это может быть причиной скрывать смерть, — возразил он. — Папу не назначают, папой не становятся простым повышением в должности. Его должны выбрать кардиналы после долгого обсуждения.

— Верно, — подтвердила Рутея. — Поэтому вместо того, чтобы сразу что-то предпринять, им следовало бы просто объявить о его смерти, а уже потом со скорбными лицами заняться тайной вознёй, и до сих пор, как мне рассказал Ханаан, происходило именно это

Услышав её слова, Миюри подняла одну бровь, как это делали рыцари.

— То есть на этот раз положение более напряжное?

— Вроде того. Как-никак все постоялые дворы вокруг святого престола забиты надменными аристократами с горячими головами, а к ним ещё оседлавшие дороги вокруг Руворы отряды известных наёмников напиваются в ожидании чего-то. Если собран такой инструмент, кто-то, само собой, пожелает использовать его, — ответила Рутея.

Миюри вздёрнула подбородок и медленно кивнула.

— То есть, вместо выборов будут мериться силой, — предположила она.

Рутея пожала плечами.

— То есть это... не может быть... Хочешь сказать, следующего папу посадят силой оружия? — удивлённо спросил Клевенд, в то время как Коул потрясённо молчал.

— Вполне возможно.

— Ни за что, — не согласился Кленд.

— Согласна с тобой, брат. Скорее всего, ни одна из сторон не хотела бы перенести нерешённость нынешнего положения на правление нового папы, — произнесла Хайленд.

Коул не слишком хорошо понял её слова, меж тем принцесса с выражением усталого недовольства на лице от происходившего за морем продолжила:

— Думаю, они скрывают смерть папы не потому, что им сейчас неудобно оповещать, а потому, что им как раз выгодно скрывать. Вероятно всё, что произойдёт дальше, они собираются просто повесить на нынешнего папу.

— Постой... Но папа же... уже... — заговорил Коул и застыл, внезапно поняв.

Мёртвый уже ни о чём не расскажет.

— Именно. То, о чём обычно вслух не говорят, скажем, полное искоренение кардиналами противостоящей им стороны или ещё что-то опасное, — всё это можно приписать распоряжениям папы.

Коулу хотелось что-то ответить, но слова не покидали его рта. Потому что у Хайленд было выражение лица, с которым говорят о чём-то очевидном.

— Из-за Предрассветного кардинала Церкось переживает сейчас опасное время. Они, возможно, действуют не из своей выгоды и не из своих прихотей, но из чувства долга, — сказал Клевенд и, скрестив на груди руки, как и Хайленд, посмотрел на море.

— Разногласия между сторонами обычно влекли за собой лишь незначительные столкновения и последующие договорённости с совместными уступками, — отозвалась Хайленд. — Но теперь в разногласиях оспаривается само направление, в котором движется Церковь. Иначе говоря, для любой стороны каждый, кто с ней не согласен, будет выглядеть недальновидным глупцом, не понимающим серьёзности положение. И если каждая сторона будет верить, что сама Церковь находится под угрозой именно из-за таких людей, что тогда?

И потому они воспользуются этой возможностью, чтобы убрать всех, кто стоит у них на пути. Победители запишут в летописи, что приказ на это отдал папа на смертном ложе.

— Ясно. Вот что значат слова Рутеи о целом ряде полезных инструментов. Значит, всё готово к тому, чтобы произошло что-то плохое, — с видом знатока сказала Миюри, Клевенд криво усмехнулся, но возражать не стал.

— Что госпожа Ив? — спросил Коул.

Ив, наверное, в таких вопросах соображала лучше всех. Ещё Коула беспокоило, почему здесь не было Илении.

Ответила Рутея:

— Эта торговка процедила, словно насылала проклятье, что появление Предрассветного кардинала в такой ситуации в Руворе будет сродни подливанию масла в огонь. Именно потому мы и отправлены сюда. Чтобы он ни в коем случае не приближался туда.

Коул усмехнулся про себя: понятное дело, что просто письма было мало, чтобы убедить такого недотёпу, как он, и Предрассветный кардинал мог очутиться в Руворе.

— Но из-за бури, возвестившей окончание лета, нам никак не удавалось вывести ни один корабль. Я так боялась, что мы упустим тебя.

Зная Ив, Коул не сомневался в том, та наверняка что-то замыслила и постаралась предусмотреть всё возможное. Но только не смерть папы. И появление теперь недотёпы с большим влиянием могло повергнуть свю её предусмотрительность.

— Пока буря держала нас в ловушке, сохранялось спокойствие, по крайней мере, до нашего выхода в море, но всё может измениться в один миг.

Если бы внутреннее противостояние в Церкви обострилось, и известие о смерти папы просочилось бы из святого престола нежелательным образом, могла разразиться война, в которую были бы вовлечены мирские правители.

— Эта торговка сказала, что если такое произойдёт, наш досточтимый Предрассветный кардинал наверняка не станет закрывать на это глаза.

По холодному взгляду Миюри Коулу было понятно, что Ив не собиралась таким образом его похвалить, он подумал, что предсказание Ив было верным. Коул не желал разрушения Церкви, особенно если часть вины во всей этой сумятице лежала бы на нём.

— Итак, — вмешалась в его размышления Рутея, и у неё был такой вид, будто всё это уже в конец её достало. — Это будет очень непросто, но когда пожар войны действительно разгорится, будет совершенно необходимо, чтобы Предрассветный кардинал вышел вперёд.

— Э? — растерялся Коул.

Но Клевенд в ответ заметил:

— Предрассветный кардинал — единственный, кто посреди этого столпотворения может поднять объединяющее других знамя.

— Верно. Император, как ни смотри, чужак для северян, на самом же юге нет по-настоящему могущественного короля. Города по большей части управляются торговцами. Нет никого, кто бы мог их объединить.