Товарищ Гроза - 4

Но в начале — разведка. Раз уж мы собрались поджигать склады, то почему бы их перед этим основательно не обчистить? На поиски самых интересных вариантов и отправился Савелий Петрович. Его наметанному глазу и умению видеть ценности можно было доверять.

Ну а пока кто-то занимался делом, кто-то другой развлекался по кабакам и прочим злачным местам. Как и положено начальству. На самом деле никаких кабаков не было, а вот фешенебельные дорогие рестораны с кабаре и прочими развлечениями как раз наоборот были. После Стамбула мне это дело неожиданно понравилось.

Понятно, ходил я туда не один, а в сопровождении Любови Орловой. Обещал ей показать юга и моря — вот и выполняю. В конце концов, статус секретарского племянника при богатом джентльмене требовал соответствия образу прожигателя жизни. Особенно когда сам джентльмен отлучился по каким-то своим, несомненно важным делам.

Естественно, я все такие заведения сравнивал не с Минском, не с Варшавой и тем более не с Брестом, а с недавним Стамбулом. Тоже восточный город и тоже во многом похожий. Однако были и серьёзные различия. Можно, конечно, рассказывать про архитектуру, про природу и многое чего ещё. Но главное было вовсе не это. Знаете, что мне прежде всего бросилось в глаза, как только я глянул на сцену с танцовщицами? Эта деталь говорила о социальном устройстве Александрии куда больше, чем многое другое.

В Стамбуле и в самых шикарных ресторанах, и в заведениях попроще практически все девушки были европейского происхождения. Чаще всего — это дочери русских эмигрантов. Стамбул того времени был своеобразной 'витриной' для Европы, где русская эмиграция создала целую индустрию развлечений.

Красивое слово, или скорее ругательство, 'релокант' тут пока не придумали, но суть та же самая: если ты отправился на чужбину, вероятность, что твоя дочь пойдёт работать в таком заведении, довольно высока. Ирония судьбы превращала вчерашнюю аристократию в украшение восточных подмостков. И это если повезёт. Обычный бордель куда более вероятен.

Хотя, справедливости ради, надо сказать, что и француженок, и немок, и англичанок там тоже хватало. И тоже дочери разных иммигрантов, по разным причинам оказавшихся на востоке. Некоторые были правнучками английских и французских солдат ещё Крымской войны. А вы думали, релоканты только у нас в России бывают?

То есть в Стамбуле по таким заведениям танцевали в основном белые женщины. Нет, были, конечно, специальные, с восточным колоритом, с танцем живота и прочей экзотикой, но подавляющее большинство — именно европейки. Если какая турчанка среди них и затесалась, то при более внимательном рассмотрении оказывалась полукровкой. Стамбул как бы стеснялся своего истинного лица, выставляя напоказ привычную глазу пришельцев европейскую красоту.

Александрия в этом смысле была полной противоположностью. Вроде бы и программа та же самая, и костюмы примерно одинаковые, а вот блондинку среди танцовщиц увидеть было трудно — в основном исключительно брюнетки. Да и оттенки кожи самые разнообразные. С другой стороны, ничего удивительного: Египет — это всё-таки Африка, а тут совсем другое население. Хотя восточных, в смысле совсем восточных, то есть азиатской внешности танцовщиц, тоже хватало. Не то чтобы очень много, но всё же больше, чем европеек. Я даже нескольких индианок заметил. Ну, или кого-то очень на них похожих.

Побывать в закулисье и пофотографироваться с танцовщицами тоже получилось. И то, что тут не нашлось графа Антошки, не сильно помешало. В любом таком заведении действует принцип: любой каприз за ваши деньги. Оно именно для того и предназначено, и фотография с танцовщицей тут — самое невинное, что только можно придумать. Золото или бумажные фунты открывали двери гримерок ничуть не хуже громких титулов, позволяя запечатлеть экзотику момента без лишних церемоний.

Кстати, о фотографиях. Самые обыкновенные европейского типа фотоателье тут тоже имелись. И мы с Любовью Орловой одно такое тоже посетили. Это уже входит в традицию: в каждом городе делать как бы парадное официальное фото. Тоже своего рода коллекция. Такие снимки становились как бы якорями или скорее ярлыками в памяти, фиксирующими наши личности в декорациях разных стран и эпох.

По сравнению со Стамбулом — ничего особенного, всё чинно и прилично. Но мы вообще-то ничего особенного и не планировали. Вот как построю бытовку-фотостудию, тогда что-нибудь организуем. В Стамбуле это скорее спонтанно получилось, так как там предлагался такой ассортимент развлечений.

Зато тут предлагалось кое-что другое. В одном из ателье оказалась целая куча разных мундиров, в основном английских, но и не только. Можно было переодеться во что-то такое и сделать фото на военный манер. Что самое интересное, женские варианты там так же были, причём с юбками тоже на любой вкус: хоть до щиколотки, хоть до пупка. Ну, пожалуй, до пупка не было, но выше середины бедра нашлись. Вот мы все втроём так и сфотографировались. Естественно, я был в тропической форме, в шортах, а Любовь Орлова с Машей Вороновой — в такой же, в юбках. Такой вот внезапный маскарад.

А также нашлись интересные варианты: то ли египетского, то ли арабского, то ли ещё какого-нибудь шейха. Вот я успел побывать даже шейхом. Ну, или просто в шёлковом халате. Тяжёлая ткань, экзотический крой и всё как положено.

Самое интересное, что к данному халату прилагались и гаремные наряды для девушек. И почему их показали только сейчас, а не сразу? Главное, удалось уговорить спутниц это примерить. Вообще-то мою подругу и уговаривать не пришлось. Любовь Орлова давно вошла во вкус всяких переодеваний как вечером в постели, так и в фотоателье. А вот Маша Воронова пока к такому не привычна. Но подруга её быстро уговорила. Да и как по мне, вполне невинные эти гаремные наряды.

На почту мы, естественно, тоже зашли. Марки и открытки я решил коллекционировать, и раз уж начал — нужно быть последовательным и не пропускать ни одного города, где есть подобные объекты. Правда, пока ничего не распаковывал, просто всё лежит в картонных коробках. У меня теперь этих коллекций столько, что сам не знаю, за какую браться. А тут ещё и увлечение филателией.

Несколько открыток самому себе я тоже отправил, правда, совсем без фанатизма, так как шансов, что они дойдут, не было считай никаких. В качестве адреса записал тот отель, в котором останавливался в Стамбуле. Раз уж из самого Стамбула туда отправил, и мне пообещали, что сохранят до моего следующего визита, то почему бы и александрийские не послать туда же? Но, повторюсь, надежды на то, что успеют дойти, не было никакой.

В первой половине двадцатого века международная почта и в мирное время не отличалась особыми скоростями. Моя почтовая авантюра была скорее экспериментом, чем реальной попыткой получить корреспонденцию. В мире, охваченном войной, логистика — вещь крайне непредсказуемая.

Был ещё восточный рынок. И он, на мой взгляд, от стамбульского вообще ничем не отличался. Ну, может быть, немножко этническим составом продавцов, а всё остальное — точно такое же. Естественно, там мы тоже прогулялись и тоже всякого разного интересного накупили. Хотя никаких серьёзных объёмов — скорее просто сувениры. Этот пёстрый лабиринт из запахов пряностей и бесконечного гула голосов казался очередным отражением всё той же восточной сказки, которую я уже видел в Турции, только на этот раз с лёгким египетским акцентом.

В книжную лавку тоже зашли. Что интересно — затащила туда нас Маша Воронова, хотя, казалось бы, я со своим библиотекарем пятого уровня должен быть первым, кто такое место заметит. Заметить-то я её заметил, но что мне там делать? В лучшем случае литература будет на английском, а то и на каком-то местном наречии, в котором я не разберу ни слова.

Маша Воронова тоже прекрасно знала о местных лингвистических особенностях. Однако если книги были об авиации — её это совершенно не смущало. Да, я помню, что уже несколько сотен томов ей передал из того, что мне попадалось в минской библиотеке. Для неё чертежи, схемы и технические характеристики самолётов были универсальным языком, не требующим перевода и понятным в любой точке земного шара, где только поднимались в небо крылатые машины. Да и читала она на некоторых языках, хоть и не говорила.

Однако ушли разочарованными, так как ничего по авиации здесь не нашлось. Что совсем не удивительно. Я бы скорее удивился, окажись иначе. Эта лавка оказалась лишь тихим прибежищем для любителей классической прозы и теологии.

На самом деле моя слишком молодая внешность догнала меня и тут. Только не на базаре, а в клубах и ресторанах выше среднего. Паренька непонятного возраста, сопровождающего девушку на вид чуть старше его, далеко не в любое из таких заведений пустят. И даже принцип 'любой каприз за ваши деньги' не всегда срабатывает. В глазах чопорных британских распорядителей я выглядел скорее как прогуливающий уроки школьник, чем как почтенный гость, достойный лучшего столика у сцены.

Однако меня это не остановило. Просто опять достал из инвентаря профессора и объяснил ему ситуацию. Николай Сергеевич Вознесенский не стал отказываться. Да я и по Стамбулу прекрасно помню, как он там отплясывал вместе с танцовщицами из кабаре. В Минске вёл себя совершенно иначе. И тут немецкая оккупация даже не самая главная причина. Очень многие люди в туристических поездках отрываются по полной и ведут себя так, как ни за что не догадаешься. Смена обстановки и отсутствие знакомых лиц и вот перед вами совсем другой человек.

В таком виде мы побывали в нескольких интересных местах. И даже в немного расширенной компании. Солидный профессор, его молодой то ли ученик, то ли ассистент — я, моя старшая родственница, двоюродная сестра, роль которой выполняла Любовь Орлова. А ещё иногда к нам присоединялась Маша Воронова. Если мы трое в таких заведениях себя чувствовали прекрасно и привычно, даже спортсменка, комсомолка и просто красавица Любовь Орлова, то другая спортсменка и комсомолка, Маша Воронова, — наоборот. Хотя очень скоро тоже привыкла.

Однако в заведении с названием 'Клуб Мохаммеда Али' вездеход в виде солидного профессора не сработал. Это было самое закрытое и роскошное заведение Александрии, и пускали сюда далеко не всех. Но очень кстати и очень вовремя из разведки вернулся Савелий Петрович. Не пустили русского профессора — никуда не денутся, пустят английского лорда, тем более что документы у него были, да и вообще у всех у нас были настоящие английские паспорта.

Где-нибудь в Лондоне в закрытый клуб даже лорда не пустят, если его не приглашал кто-то из завсегдатаев. Но это была Александрия, тут несколько иные правила. Так что мы прошли. Здесь британская спесь странным образом смешивалась с колониальной вольностью, где безупречный акцент и правильная бумага открывали любые двери.

— Всегда мечтал тут побывать, — признался Савелий Петрович.

После чего начал рассказывать, какое это грандиозное заведение, которое могло поспорить в изысканности с легендарным 'Риком' из Касабланки. Здесь, под сводами, украшенными тончайшей резьбой и хрустальными люстрами, собирался весь цвет британского командования и египетской знати. В его голосе звучал азарт человека, который наконец-то получил доступ к мечте. И это мы ещё во внутрь не зашли.

Внутри же ресторанный клуб, если честно, мало чем отличался от стамбульского 'Максима'. Вернее, отличался он сильно, и при любом желании их между собой не перепутаешь. Это если с одной стороны посмотреть, а если с другой — то вообще никак. Это примерно как с аэропортами в основных городах мира в двадцать первом веке. Они все очень разные, при этом все абсолютно одинаковые. Скорее всего, примерно то же самое можно сказать и о дорогих ресторанах и клубах. Глобализация развлечений началась задолго до того, как для неё придумали специальный термин.

Главное отличие, которое заметил лично я: концертная программа на сцене была в основном не на русском. Да что там в основном — вообще ни одного русского слова не прозвучало. Что тоже естественно: Александрия — не Константинополь. И если тут есть русские эмигранты, а они наверняка есть, то по таким ресторанам точно не ходят.

Закулисье, которое мы в обязательном порядке тоже посетили, опять же не сильно отличалось. Хотя, кроме закулисья, тут ещё были разные отдельные кабинеты. Один из них — вполне себе настоящее фотоателье с куда большим количеством реквизита, чем предлагали обычные городские. Да и роскоши куда больше. Не бутафория, а всё настоящее или неотличимое от такового.

И костюм арабского шейха тут тоже присутствовал, как и гаремные наряды. Любовь Орлова сразу согласилась повторить, Машу во второй раз тоже сильно уговаривать не пришлось. А учитывая, что тут 'любой каприз за ваши деньги', нагнать целую толпу восточных красавиц из танцовщиц, которые переоденутся во что угодно или, наоборот, разденутся из чего угодно, тоже труда не составило. Так что теперь смело могу петь: 'Если б я был султан', и предъявлять фотографию в качестве доказательства. Главное — своей подруге это не ляпнуть.

Глава 11 Трофеи 'в ассортименте'

Глава 11 Призрак интенданта

(К читателям. Пока не решил, какой вариант названия главы лучше. Пишите в комментариях, который вам больше нравится. Ну или который больше подходит?)

Операция прошла как по маслу. Что в очередной раз подтверждает: тщательная разведка и грамотное планирование — залог успеха. Особенно когда тщательно планируется не нападение, а тайное проникновение. На территорию порта мы проникли без проблем. Если честно, тут и проникать особо некуда — ходи куда хочешь, разглядывай что нравится. Портовая суета большого города служит лучшей маскировкой.

Шпионов, конечно, ловят, и есть зоны, куда лучше не соваться, но и доступных мест более чем достаточно. И это днём. Ночью обстановка ничуть не хуже, просто шатающихся по порту личностей вроде меня становится меньше. Хотя и они попадались — у каждого здесь свои тёмные делишки.

Проникновение на заранее выбранные склады вообще не составило труда. Во всяком случае для меня. Уж убрать в инвентарь дверь и поставить её обратно после того, как зайду сам, я наловчился, можно сказать, виртуозно. Даже то, что некоторые склады охранялись снаружи, не стало препятствием. Не может же часовой или сторож всё время пялиться на ворота. Стоило ему отвернуться на секунду — и всё, я уже внутри, а створки даже не скрипнули. Но даже если бы и издали звук — что с того? Вот они, стоят на месте, закрытые, никого рядом нет.

Ну а дальше пошло банальное разграбление. Хлопок, хлопок, опять хлопок, ещё хлопок... А в этом ряду пошёл шёлк, причём не грубыми тюками, а готовыми тканями. Нет, я, конечно, и от хлопка не откажусь, но шёлк всё-таки лучше, дороже, да и статуснее. Дальше потянулись штабеля платков, потом ковры, опять ковры и снова ковры. Их здесь оказалось даже больше, чем хлопка. Можно сказать — зря закупался в Стамбуле. С другой стороны — откуда я тогда мог знать заранее, что мне ковры бесплатно попадутся? Поэтому всё равно не зря: что-то захвачу себе в будущее, от чего-то тут избавлюсь, а что-то бойцам в их долю трофеев скину.