"Лиса Пенрика" (Мир пяти богов 3)

Поскольку напряженное молчание Хамо становилось все более угрожающим, Пен поспешно продолжил: — Он никуда не денется. Не сможет. У него сломана спина и обе руки. Если ваше сердце желает ему боли, то обещаю, что он ее получит. Если вы желаете ему смерти, что ж, магистраты Истхома выполнят эту задачу и за вас. Семье и друзьям Магал, возможно, даже не придется представать перед судом, если судьи решат казнить его за убийство жены, за которое он уже осужден. Колеса правосудия перемелют его в порошок, и очень скоро. — Пен заколебался. — Не нужно... компрометировать себя.

Хамо поднял глаза, и странный список воображаемых травм, возможно, пробивался сквозь тот красный туман, в который был погружен его разум. Хриплым голосом он спросил: — Ты в опасности, Пенрик?

— Ммм... — Пен пожал плечами. — Возможно, отчасти. Освил, похоже, думал, что тот факт, что я ранил Халбера во время его сопротивления аресту, не вызовет вопросов. То, что это было сделано... не только физическими средствами, может не остаться без внимания, если выявится в ходе дознания с применением необычных методов. Я никогда раньше не делал ничего подобного. Ну, был тот случай с братьями кин Мартенден, но я только поджег их, не обращайте внимания, — выпалил Пен, прежде чем его слова принесли ему больше вреда, чем пользы.

Хамо разжал зубы. — Если кто-нибудь спросит, — теперь его голос стал мягче, что почему-то не стало менее тревожным, — ты можешь сказать, что действовал по моему указанию, ученый Пенрик.

— Спасибо, — сказал Пен. Он был совершенно уверен, что плащ принцессы-верховной жрицы прикроет его, но дополнительные слои не помешали бы, и это давало Хамо полезную возможность. По крайней мере, полезную для нас, пробормотала Дез с легкой иронией. Пришло время для следующего перехода: — А также, с помощью нескольких шаманов, которых Инглис привел из королевского братства, мы обнаружили пропавшего демона Магал. Он действительно был в лисе.

Хамо сел, его напряжение рассеялось, как синевато-серые облака, разрываемые ветром. Внимание Дез, обращенное к ее внутреннему двойнику, ослабло. — Ой! Вы взяли его живым? Он здесь? В каком состоянии...

— Оказалось, что он поселился в лисице с шестью детенышами, что привело к некоторым странным последствиям.

— Несомненно, он вознесся.

— Ну, да, но странным образом. Я не уверен, как это выразить, но, видимо, он заботится о лисице. И ее детях.

Хамо в замешательстве откинулся на спинку стула, но через мгновение вздохнул. — Подозреваю, что это была Магал. Похоже на нее. Сведра была женщиной, больше похожей на твою Ручию. Очень... властной.

Пену стало интересно, какое менее лестное определение проглотил Хамо. Дез хихикнула над ним, а возможно, и над ними обоими.

— У меня есть несколько идей, что с ней можно сделать, — предложил Пен. — То есть, с лисицей. И с демоном. — Или он бы так и сделал, когда у него был бы шанс выспаться и прийти в себя. Пен знал, что Хамо мог бы снять с него это бремя заботы одним словом. Какая-то часть его была почти готова позволить ему это, но... — Вчера вы сказали, что думали об этом?

Хамо провел руками по волосам, поморщившись. — Есть только два варианта. Во-первых, попросить святого в Истхоме отвести поврежденного демона к богу.

Конечно, у ордена Бастарда в столице королевства должен быть такой святой. Хотя, вероятно, это было не совсем так, судя по тому, что Пен знал о святых. В конце концов, такие непосредственно соприкоснувшиеся с богом мужчины и женщины не были обязаны своей преданностью Храму. Дез вздрогнула.

— Или, во-вторых, — продолжил Хамо, — пожертвовать лисой и передать то, что осталось от демона, новому храмовому волшебнику. Спасти... что-нибудь.

— Вы действительно думаете, что это сильно отличается от того, когда элементаль впервые переходит из животного в волшебника?

— Я совершенно уверен, что все было бы по-другому. Чего я не знаю, так это того, насколько опасно для реципиента принимать такого партнера-инвалида.

Пен чуть было не встал на защиту лисицы, заявив, что Хамо не стал бы говорить о жертвоприношении, если бы демон вселился в какого-нибудь случайного человека. Но, конечно, если бы демон вселился в человека, и человек, и демон могли бы говорить сами за себя. Боги, он слишком устал, чтобы мыслить здраво. — Есть и третий вариант. Оставить лисицу на некоторое время с шаманами, пусть они ее приручат.

Пораженный Хамо откинулся на спинку стула. — Какой в этом смысл? Они не могут использовать ее демонический дух для создания Великого зверя; эти две магии несовместимы. И чем дольше мы ждем, тем хуже может стать состояние демона. Тем больше Мэгс и Сведры будет потеряно.

— Или то, что потеряно, было потеряно с самого начала. Это как наливать воду в чашку, пока она не переполнится, а затем наполнять ее настолько, насколько это возможно. Суть в том, чтобы изучить редкую ситуацию, хотя бы немного. Дело в том, что у нас есть время подумать об этом. Лисица, вероятно, никуда не денется, пока кормит детенышей молоком, это, по крайней мере, несколько недель. — Если только восходящему демону не угрожала бы прямая гибель. Когда он наверняка попытается спастись, и тогда у них возникнут серьезные проблемы. Что ж... еще одна серьезная проблема.

Хамо заколебался. — Ты почувствовал, что это так?

— Я наблюдал за лисицей совсем недолго. Потребовалось бы больше времени, чтобы заметить происходящие изменения. — Он осторожно не сказал "ухудшение". Не то чтобы ему это было нужно.

— Хорошо, если ее состояние стабилизируется. Если нет, то нет.

Пен пожал плечами в знак предварительной уступки. — Вам, безусловно, следует прийти в зверинец Братства и внимательно осмотреть ее, прежде чем принимать какие-либо окончательные решения.

Скривив губы в недоумении, Хамо сказал: — Пенрик, ты что, пытаешься сохранить жизнь лисе?

— Похоже, демон Магал так и делает, — защищался Пен. Он боялся, что это слабая защита.

Хамо потер глаза. — Фух. Я не могу... Давай вернемся к этому вопросу потом. Завтра.

— Хорошая идея, господин. — По крайней мере, этот человек не отвергал слова Пенрика напрямую. Пришло время тактично удалиться, пока он не свалился со стула на этот прекрасный, манящий пол.

Хамо встал, чтобы проводить его, — еще один обнадеживающий знак. У двери он опустил голову и пробормотал: — Я бы никогда не скомпрометировал своего демона, ты же знаешь. ...Я бы воспользовался голыми руками. Или ножом.

Пену не очень-то удалось изобразить ужас, когда он сам столкнулся с подобными цепочками мыслей. — Сейчас это не нужно. — Он изобразил сочувственную улыбку и подписался знаком бога, дважды коснувшись губ большим пальцем в знак прощания.

* * *

Была уже полночь, когда Пен устало вернулся в гостевой дом Храма. Он пытался мысленно сочинить записку, которую можно было бы подсунуть под дверь принцессы-верховной жрицы, извиняясь за то, что не смог прийти из-за позднего часа, когда обнаружил листок бумаги, приколотый к его собственной двери. Оно было написано изящным почерком ее секретарши и содержало просьбу зайти к ней до того, как он уйдет, независимо от времени.

Он прошел по коридорам к ее кабинету и осторожно постучал, подождал и постучал снова. Он уже собирался уходить, когда дверь распахнулась, и секретарша пригласила его войти в гостиную. — А, наконец-то, ученый Пенрик. Подождите здесь.

Он молча стоял в своей дневной грязи, чувствуя каждый синяк и напряжение в мышцах. Наконец из внутренней двери появилась Льюин, закутанная в парчовый ночной халат, с седыми волосами, заплетенными в косу, спускавшуюся по спине. Такого наряда он раньше не видел.

Она оглядела его с ног до головы. — Боже мой, боже мой, боже мой.

Три "боже мой" за вечер. Обычно он заслуживал только два. И задумался, что ему нужно сделать, чтобы выиграть четыре.

— Прошу прощения, верховная жрица, что разбудил вас в такой час. Это был долгий день.

— В моем возрасте я никогда не сплю в такое время. — Она сделала пренебрежительный жест, словно отмахиваясь от его извинений. Секретарша усадила ее в мягкое кресло и жестом указала на другое.

Шелковое в тонкую сине-белую полоску. Он в смятении уставился на нее, подумал о том, как от него воняет, а затем уселся, скрестив ноги, на полу у ее ног. Ее седые брови иронично приподнялись, когда она посмотрела на него сверху вниз.

— Итак, как прошел твой день в деревне на этот раз?

Он был благодарен за то, что у него уже была практика рассказывать об этом. Ему не нужно было так много соображать. Она несколько раз прижала пальцы к губам, но не перебивала его, если не считать нескольких проницательных вопросов, уточняющих неловкие моменты.

— Я считал... Я считал, что смогу получить некоторое духовное наставление от ученого Хамо, поскольку мы оба разделяем бремя и дар демона, но все оказалось скорее наоборот, — вздохнул Пен. — Хотя не думаю, что он сбежит ночью, чтобы попытаться совершить убийство от имени ученой Магал.

— Это был риск?

— Мм... не сейчас.

Ее губы дрогнули. — Тогда, должно быть, твой совет был достаточно хорош.

Он развел руки в стороны, печально улыбаясь. Ему действительно хотелось лечь на ее ноги, обутые в шелковые тапочки, как усталой собаке. — Но кто будет давать советы мне?

— Твоя храмовая настоятельница, конечно. Это ее работа.

— Ах. — Его голова склонилась, и он обнаружил, что лежит у нее на колене. Ее рука с кольцами гладила его по волосам. На самом деле, как собаку.

— Любой, кто пожелает расспросить моего придворного волшебника о его сегодняшних действиях, должен пройти через меня, — заявила она. И удачи им, подумал он. Отрадно, но...

— Вот и все о королевстве и законе. Но как же мой бог? И мой демон. Моя душа предстает перед судом более обнаженной. Похоже, что с практикой применять насилие становится легче. По крайней мере, так показывает Халбер. Я видел это на примере разорившихся солдат-наемников, которые тоже иногда возвращаются в кантоны. Это ловушка их профессии. Я не хочу, чтобы это стало моей ловушкой. И... и я понимаю, как это могло случиться. Очень, очень легко. Хамо был почти готов сорваться сегодня вечером, а у него на десятилетия больше опыта, чем у меня.

— И поэтому ты ищешь моего совета?

— Да, верховная жрица.

Ее медленные поглаживания превратились в более небрежные, когда она села и задумалась, а затем перевела дыхание. — Итак. Мой совет тебе сегодня вечером — как твоей храмовой настоятельницы, мой такой образованный богослов и обремененный демонами мальчик — спуститься в ванную комнату для гостей, разбудить служителя, принять ванну, вымыть голову, — ее пальцы замерли, чтобы с легким отвращением потереться друг о друга, — взять что-нибудь поесть и лечь спать. — Помолчав, она добавила: — Дездемоне это тоже должно понравиться.

Пен сердито посмотрел на ее тапочки. — Это говорит не моя настоятельница, это моя мать.

— И если бы она была здесь, не сомневаюсь, сказала бы тебе то же самое, — оживленно сказала она, невольно спихивая его со своих колен. — Брысь.

— Это все?

— Еще почистить зубы, я полагаю. Хотя обычно ты делаешь это без предупреждения. Я обещаю, что твоя душа продержится одну ночь, а завтра твое тело и разум будут в порядке.

На этот раз они с Дез фыркнули в унисон: он — Льюин, Дез — ему. — Ага. — Он потянулся и поднялся; ему пришлось сначала балансировать на четвереньках, прежде чем он смог подняться на ноги. На протяжении всего рассказа Дез не прерывала его никакими комментариями. Было не так много людей, которых его демон особенно уважала, но принцесса-верховная жрица Льюин кин Стагторн занимала одно из первых мест в этом коротком списке. Казалось, что это чувство становилось взаимным.

Направляясь к двери, он бросил через плечо: — Вы тоже идите спать, ваша светлость.

Она криво улыбнулась ему. — О, теперь я смогу.

* * *

На следующее утро Пен с трудом поднялся с постели, думая, что принцесса-верховная жрица, возможно, была чересчур оптимистична в отношении того, насколько быстро он восстановится после ночного сна. Он подумывал о том, чтобы пройтись пешком через весь город и добраться до Братства, не говоря уже о том, чтобы вернуться обратно, но вместо этого приказал привести лошадь с храмовых конюшен. Это оказалась еще одна кляча, идеально соответствующая его настроению, когда он сидел на ней в оцепенении, пока та доставляла его к месту назначения. К тому времени, когда он добрался до частокола и ворот шаманского зверинца, он проснулся, чему способствовал прохладный, влажный ветер из долины Сторк, обещавший дождь.

Он передал своего скакуна услужливому конюху, а затем направился к стойлу семьи лисиц в более коротком здании конюшни, выходившем окнами во двор зверинца. Пен с радостью обнаружил, что Люнет тоже была здесь, сидела на табурете под широким карнизом и выглядела ничуть не хуже, чем вчера. Она приветствовала его бодрым тоном.

Пен с тревогой спросил: — Кажется, с семьей все в порядке после их насильственного переселения?

— Все в порядке, взгляни.

Они оба облокотились на нижнюю дверцу и заглянули в устланное соломой стойло. Лисица лежала на земле с довольно безмятежным видом, нянча двух детенышей, в то время как трое спали, свернувшись клубочком, и последний пытался спровоцировать беспорядки, обгладывая все части тел своих братьев и сестер, до которых мог дотянуться. Лисица настороженно подняла голову, глядя на Пена, но тут же опустила ее обратно с усталым материнским вздохом. Шаманка, казалось, совсем не беспокоила ее.

— Детеныши вполне счастливы, хотя и капризничают, — сказала ему Люнет. — Нам нужно будет выпустить их погулять, когда мы будем уверены, что их мать успокоилась.

То есть лисица или демон? Демон был восходящим, в этом не могло быть сомнений, носитель не был оседлан, если лисице позволялось поступать по-своему с ее семьей. Это не лиса так гладко справлялась со своими похитителями-людьми.

Дез, подумал Пен, ты можешь заметить какие-нибудь изменения в демоне со вчерашнего дня?

Лисица — нет, демон снова приподнял голову лисицы, когда она почувствовала странное внимание своего товарища-демона, но вытерпела этот осмотр. По крайней мере, что-то от его прирученности в Храме осталось. Обнадеживающий признак?

Со вчерашнего дня никаких новых потерь, по мнению Дездемоны, не произошло. Стало спокойнее, и это хорошо.

Возможно, еще слишком рано говорить об этом. Пен хотел иметь возможность объявить, что состояние его здоровья стабилизировалось, и Дез знала почему, но ему также было нужно, чтобы заявление было правдивым.

Хамо и его сын смогут судить сами, если дадут ему немного времени.

Его сын? О, это собственный демон Хамо. Он моложе тебя, не так ли?

Как и большинство демонов. Хамо — всего лишь второй его носитель-человек; незадолго до этого он был простым элементалем. Она добавила немного неохотно: Кажется, Хамо был ему полезен. Он довольно хорошо развился. Его человек может быть готов стать целителем еще в одной удачно выбранной жизни.