Мадмуазель Сорви-Голова

— Он сдох, он сдох, он сдох! Сдох, слава тебе Господи! Ты услышал мои молитвы!

— Так, дамы, я — Мари де Ла Фер, баронесса де Монфланкен! Здесь моя земля и мой суд! Рассказывайте, что с вами случилось? Я так понимаю что это грабители? И они вас где-то похитили? Насилие чинили? Что хотели? Выкуп? Или продать вас кому-то?

— Да, ваша светлость! Похитили, — дамы зачастили все разом. — Говорили, что продадут нас, арабам или еще кому, или в Париж в бордели, или еще куда. А этот, которого пинали мертвого, сильничал. Ой! А вот тот, который у вас связанный — он всегда с ними был, говорит не по-нашему! Вроде как их атаман. Сам-то он ничего не делал. Но всегда с ними был.

— Вот как? А много их вообще?

— Много, я им есть готовила, я знаю, — ответила другая девушка, и стала показывать на пальцах. Три раза открыв полную ладонь, и в четвертый раз показала только четыре пальца. — Их вот столько было.

Хммм, выходит всего девятнадцать их было. Здесь девять трупов, трое на дороге, еще одного застрелила Элиза. Значит, шестеро еще где-то бродят.

— А этого заприте в подвале!

Пока разбирались что и как, день и закончился. Ночь пришлось провести в этом замке. Я и Элиза — в моей карете, Анри — как обычно на своем кучерском месте, а Джордж и Франсуа сменяясь, несли вахту на донжоне. Девушки приготовили ужин из запасов грабителей, но мы не рискнули это есть — мало ли что. Элиза уснула мгновенно, а мне не спалось, несмотря на то, что карета приспособлена и для сна. Рано утром я вновь полностью оделась (то есть уже в юбку поверх кюлотов), взяла плащ, шпагу и поднялась на донжон к Франсуа.

— Доброе утро, ваша светлость!

— Доброе утро, Франсуа.

Я подошла к краю площадки, и посмотрела вниз сквозь зубцы, венчающие стену. Красивый вид, особенно на рассвете летом, мне понравился. Сама бы тут поселилась...

— Ваша светлость, я всю ночь думал и решил — этот замок мне подходит. Здесь все можно разместить и расширить мою лабораторию. А вот на этом пустыре, — Франсуа указал на землю под стенами замка, — Можно посадить мои цветы. Выкорчевать все эти кустарники и мелкие деревца, которыми он местами зарос, и посадить.

— Вот и прекрасно. Можете начинать обустраиваться, люди у вас уже есть....

— Какие люди? — удивился Франсуа.

— Да те, кого мы освободили. Боюсь, что после случившегося, семьи могут их обратно не принять, считая обесчещенными. Так что кто-то может и будет у вас работать. Но надо конечно всех спросить. Я поеду в Монфланкен, за стражей, надо изловить и повестить остатки этой шайки, а вы тут наводите порядок, замок теперь ваш. Поздравляю!

— Как поедете?

— Очень просто, в карете вместе с Элизой. Заодно отвезу к лекарю этого несчастного. Джордж пока останется здесь. Я пришлю сюда кюре и стражу, пусть похоронят этих, и поищут по окрестным лесам сбежавших.

— Это опасно!

— Жизнь вообще опасная штука, и самое печальное она всегда оканчивается смертью, — я грустно улыбнулась, — Но я не думаю, что сегодня нам грозит большая опасность, грабителей этих осталось мало, а мы прекрасно умеем пользоваться пистолетами. Даже Элиза. Да и дороги тут менее трех часов. К полудню ждите стражников и кюре. Они конечно грешники, но все же, и им требуется христианское погребение. До свидания, Франсуа.

Я спустилась вниз, Анри уже запряг лошадей, Элизу я пока не стала будить, пусть поспит. Но пистолеты и я и Анри расположили под руками. Погрузили раненого, который так толком и не пришел в сознание, и поехали. Доехали быстро и без всяких происшествий.

День прошел в сумбурной суете, в необходимости приказывать ( это быстро, капитан стражи и сама стража у меня вышколенные!) и долго убеждать сначала кюре, затем аптекаря. Уговаривать аптекаря продать нужное снадобье мне надоело, и я просто пообещала повесить его как пособника разбойников. Когда кюре поначалу возражал, то я спросила его: "Падре, вы хотите сказать, что родить ребенка от насильника — это доброе дело?" Кюре наконец-то понял, о чем идет речь, и согласился со мной. И только после того, как все стали выполнять мои приказы, я пришла к себе домой и позаботилась о себе, для начала приказав слугам подготовить мне ванну.

На следующее утро капитан моей стражи доложил, что удалось поймать еще троих грабителей, и там же на месте их и повесили, а один труп они нашли в лесу — это был подстреленный Джорджем, он ушел от дороги совсем не далеко. Еще двух продолжают искать, но шансы на их поимку ничтожны. В другом заброшенном замке никого не оказалось, он пуст, разбойники не успели там обосноваться, но капитан оставил в нем полдюжины стражников на всякий случай. Для поисков он набрал волонтеров из тех, кто промышляет охотой, им пообещали вознаграждение за каждого разбойника. Приказала ловить живыми — девушки их потом опознают, и мы их повесим в Монфланкене (народ надо иногда развлекать такими зрелищами, да и для острастки не помешает). А ежели сопротивляются — убивать на месте.

Ума не приложу, что мне делать с еще одной руиной? Снести полностью, дав разрешение людям разобрать его на камни для новых строек? Восстановить и поставить в нем небольшой гарнизон? А за счет чего содержать? Непонятно сколько это все будет стоить... Ладно, надо съездить и самой посмотреть на месте, что лучше.

Вместе с кюре в моей карете приехали освобожденные нами девушки, но не все. Одна решила остаться и работать у Франсуа — ей некуда возвращаться. Остальные к счастью вернутся в свои семьи, которые уже и не надеялись их найти. Оказывается, люди пропадали и раньше, и с этим все как-то смирились. Не знаю, все ли пропажи на совести этой уничтоженной нами шайки или нет.

Джордж, быстро приведя себя в красивый вид, умчался вместе с Элизой к ее родителям. Свататься. Вернулись они счастливые.

— Рада за вас, друзья мои. Но службу вашу никто не отменял. И главное — на радостях не празднуйте Пасху до Вербного воскресенья!

Элиза не сразу поняла, о чем я говорю, затем покраснела, заплакала и убежала. После ее ухода я сказала Джорджу:

— Я все понимаю, и я не тиран или деспот, так что ежели вы и отпразднуете раньше, то не тяните, сразу хватайте Элизу за руку и ведите к кюре венчаться немедленно. Но я все же полагаюсь на ваше благоразумие. А завтра мы отправимся с утра смотреть другой заброшенный замок, я никак не могу решить, что с ним делать. Возможно, мне придется снести его полностью, дабы и в нем никакая шайка не угнездилась.

— Да, my Lady, слушаюсь.

Эта короткая — всего день пути — поездка стала приятной поездкой на охоту с вечерним пикником — по пути Джордж подстрелил оленя, пасшегося весьма далеко от дороги.

Эти руины были действительно руинами, этот замок, точнее бастида из одного донжона, жилой пристройки к нему и небольшого двора, был не только меньше, но и намного более разрушенным. В нем оставались только стены, ни крыши, ни ворот, ни окон, ни дверей не осталось. Все что можно было отломать и унести, давно было отломано и унесено. Но стены крепкие, еще века могут простоять. Что с ним делать ума не приложу. Сносить жалко... Да и вид с вершины донжона красивый, и сам он с дороги выглядит живописно.

Джордж с Элизой поднялись вместе вслед за мной, походили, посмотрели, о чем-то долго шептались и подошли ко мне.

— Ваша милость, пожалуйста, подарите этот замок нам! — сказали они в один голос, — Мы его восстановим, наймем сервов, земли вокруг обиходим. И налоги вам платить будем, не сразу конечно...

Это уже Элиза добавила.

А почему бы и нет? Я и так думала подарить ей на свадьбу некоторую сумму на обзаведение, так сказать. Вот они эти деньги на этот замок и потратят, на все не хватит, конечно, пусть жених об этом думает, коль захотел. Из этого может получиться уютное семейное гнездышко. Был Джордж английским джентри, станет шевалье де... О черт, я не помню как эта руина называется. А, не важно, уточню у себя дома по планам моей баронии.

Эти мысли нагнали на меня тоску. Дома для семьи у меня есть, а вот семьи... Я не про родителей, братьев и сестру. Я про своего мужа и детей. Мама моя в моем возрасте уже была замужем и у нее уже была я.... Хотя, мда...., так как родители первых десять лет "совместно" прожили, никому не пожелаешь.... И я так не хочу...

Стража привезла в Монфланкен этого непонятного мужчину, который был с грабителями. Шевалье — не шевалье, горожанин — не горожанин. Молчит, на вопросы не отвечает, упорно делает вид, что французский язык не понимает. Английский тоже. В моих краях говорят на разных языках — гасконском, окситанском, французском, даже каталонском. Я могу вспомнить кое-что по-нормански, но он ничего не понимает. Или только делает вид, что не понимает?

— Может он мавр переодетый, ваша светлость? — предположил капитан.

— Хммм... Мавр, говорите? — я задумалась и вспомнила старую мамину шутку, улыбнулась и сказала, — Если он мавр, это легко проверить... Капитан, будьте любезны, распорядитесь принести с конюшни большие ножницы.

— Какие ножницы, ваша светлость? — Капитан не понял поначалу, что я придумала.

— Те, которыми жеребцов превращают в меринов...

— Ага! Вы предлагаете завершить операцию, начатую его муллой много лет тому?

— Именно, — и я вновь кровожадно ухмыльнулась.

Это предложение что называется незнакомца "добило". Незнакомец упал не колени и взмолился по-французски. С очень сильным акцентом, но по-французски.

— Так кто вы такой? И что делали с грабителями? Рассказывайте все, и тогда, может быть, вы умрете быстро на плахе, а не будете долго мучатся, танцуя с веселой вдовой. Капитан, вы разберитесь и потом доложите мне ваше решение, что с ним делать — повесить или четвертовать? А у меня еще слишком много дел...

— Слушаюсь, ваша милость!

Я ушла, у меня действительно много дел — поручить управляющему подготовить документы на оба замка — один в аренду для де Рокфёя, и второй в подарок для его будущего зятя Джорджа. Затем.... Ах да! Господи! Я же совсем забыла про документы, полученные от Ришелье! Я, наконец, у себя, и могу спокойно посмотреть, что в этом тубусе. А где он, кстати?

Так, вот же он, на моем столе. Пока я была занята, Элиза навела порядок в моих вещах, спасибо тебе.

Итак, посмотрим.

Я сломала печать, открыла этот тубус и нашла в нем три пергамента.

Первый, самый маленький, на нем всего три строки скрепленных печатью и подписью Его Преосвященства:

"То, что сделала предъявительница сего, баронесса Мари де Монфланкен, сделано по моему повелению и на благо Франции.

Ришелье"

Такой же документ, как десяток лет тому он выдал моей маме, вот только теперь Ришелье сделал этот документ именным, дабы исключить его передачу. Хммм... Вероятно отец тогда сделал что-то такое, что не понравилось Его Преосвященству, но у отца был документ, переданный ему мамой... Ладно, чего тут гадать. Спрошу потом у отца, может быть, он расскажет.

На втором пергаменте, побольше, и увенчанном королевской короной, было написано:

"Настоящим актом передается Мари Клотильде Изабель Жюли, баронессе де Монфланкен, урожденной виконтессе де Ла Фер, участок земли площадью девяносто шесть арпанов вод и лесов, примыкающий к ее баронии Монфланкен, в границах ( далее длинное описание всех межей, которое я пропустила), в соответствии с приложенным планом.

Луи."

Подпись Его Величества

Этот пергамент сине-белым шелковым шнуром был сброшюрован с упомянутым планом (самым большим пергаментом) и шнур сей скреплен свинцовой королевской печатью.

Вот это да! Такого я не ожидала! Особенно удивило меня одно обстоятельство — даты на всех документах! Все эти документы Ришелье заготовил заранее, задолго до того как я написала его портрет! А если бы портрет ему не понравился, что было бы? Или он точно также заранее заготовил приказ о моем заключении в Бастилию или еще куда?

Ну да ладно, чего тут гадать. И я отвлеклась, где там план моей баронии? Надо все же выяснить, как назывались эти замки, когда они еще не были руинами...

Август 1639 — март 1640.

Монфланкен — Мадрид — Монфланкен — Париж.

В начале августа приехал отец, не один, как обычно, сопровождаемый только его старым камердинером молчуном Гримо, а с охраной из дюжины мушкетеров, и не верхом, как он всегда путешествует, а в карете с королевскими гербами. И мы отправились на юг. На границе особых проблем не возникло, вопреки моим опасениям — война ведь не закончена. Но имеющиеся у отца дипломатические бумаги сделали свое дело, формальности были быстро улажены и мы отправились дальше на юг, в Мадрид. Разве что охрана наша увеличилась — к дюжине французских мушкетеров испанцы добавили еще две дюжины своих.

Горы. Пиренеи потрясающие. Я привыкла, что Франция в целом вовсе не плоская как стол равнина, а весьма гористая страна. Но Пиренеи превосходят все, что я до сих пор видела. Мне не хватает слов, чтобы описать эту красоту, но я запечатлела ее в нескольких пейзажах.

Мадрид. Город как город. В чем-то лучше Парижа и Лондона, в чем-то хуже. Впечатление, причем незабываемое на меня произвела необъятная ширина юбок испанских дам.

( пример здесь : https://portrets.ru/izvestnye-hudozhniki/ispaniya-zhivopis-17-vek.html)

Первая мысль, возникшая у меня, когда я увидела сие чудо, была простой :

"Это же какой арсенал в нем можно спрятать!"

А вторая "Как в этом ходить???".

А еще забавна претензия некоторых идальго зваться "грандами", зачастую такой вот гранд ниже ростом, чем ширина юбки его супруги или дочери, мне до плеча (а я вовсе на самого высокого роста, всего 5 с половиной футов). Но возможно это во мне говорит галльский юмор: "grand" по-французски это "большой или великий".

Так вот еще немного про испанские юбки. В одежде я следую образцу нашей мамы, которая, как вам прекрасно известно, сюринтендант двора Ее Величества в протестантской стране. То есть она обязана одеваться, так что бы, не затмевать королеву и соблюсти строгие требования английской церкви, не терпящей показной роскоши, но и не выглядеть бедной простолюдинкой. Поэтому наша мама выработала для себя стиль элегантный, строгий, но изящный, весьма не дешевый, но при этом и удобный. Я делаю так же. Испанцы сочли мои платья слишком бедными. Пришлось потратиться на повторение их глупостей. Что поделать, встречают по одежде. — "El hábito no hace al monje, pero lo disimula". Как ни странно, но в этой внешне широченной юбке спрятать мои пистолеты и тем более быстро их доставать оказалось очень сложно — весь объем занят тяжеленным каркасом, который его собственно и создает. Он очень тяжелый, ходить в нем тяжелее, чем в кирасе и доспехе. Я пробовала, так что знаю это по опыту. Но к счастью, постоянно ходить в этой жутко неудобной тяжелой конструкции мне не пришлось. Так, всего пара официальных визитов к Их Испанским Величествам. А после того, как Ее Величество попросила (в тоне приказа, естественно) написать ее портрет, я вновь стала одеваться так, как мне удобно и как мне нравится. Разве что добавила к своему платью небольшое украшение, размещаемое сзади, пониже спины. Нет, это вовсе не то о чем вы подумали. Это две даги на моей талии — для правой и левой руки. Рукояти и гарды этих даг образуют красивый золотой бант, изрядно украшенный рубинами и сапфирами.