Старатель

Напрасно сказал про турели — что-то я за своими переживаниями совсем перестал за языком следить. Надеюсь, он всё-таки не решит прикончить меня ради сохранения тайны.

— Ладно, поверю тебе, — неохотно сказал Бартел. — Зачем зашёл-то?

— Да вот, появились кой-какие вопросы. Можешь немного времени уделить?

Он неожиданно обрадовался. Что-то я не понял — с чего бы вдруг?

— Дарра! — рявкнул он. — Организуй-ка нам с Максом эля да постой за меня в лавке.

— Ну папа! — послышался возмущённый голос дочери. — Какой ещё эль?!

— Нам серьёзно поговорить надо, дочь, — в голосе у него прорезались заискивающие интонации. — А без кружки эля какой может быть разговор? Да и невежливо гостю не предложить кружечку.

Кажется, я начинаю понимать, чему он обрадовался. Не знаю, есть ли у него жена, но дочь, похоже, прекрасно её заменяет — в бытовом плане, конечно же.

Аргумент, однако, сработал — папаша явно знал, на какие кнопки надо давить. Дарра, игриво на меня поглядывая, сервировала нам столик в задней комнате, а потом хоть и с заметной неохотой, но всё же принесла кувшин с элем.

— На дочь не смотри! — хмуро на меня глядя, распорядился Бартел, когда Дарра ушла в лавку и закрыла за собой дверь.

— В каком смысле «не смотри»? — не понял я.

— В таком смысле и не смотри! — он вдруг начал злиться.

— Мне что — отворачиваться, как только её увижу? — в полном недоумении спросил я.

— Ты мне дурочку-то не включай! — рявкнул он. — Даже не смей питать на её счёт какие-то планы!

— Какие ещё планы, Бартел?! — я тоже начал злиться. — Я её второй раз в жизни увидел и ни одним словом с ней не перекинулся.

— Словом он не перекинулся… — он начал понемногу отходить. — Я же вижу, что она тебе глазки строит.

— Ну так ей и высказывай, а я ей глазки не строю.

— Ей выскажешь… — проворчал Бартел. — Имей в виду: ты мне как зять даром не нужен. У тебя ни денег, ни положения — зачем ты мне?

— А ты мне зачем? — я окончательно разозлился. — Я вроде не сватался, да и не собираюсь.

— Ну ладно, ладно, мы друг друга поняли, — уже примирительно сказал он, разливая эль по кружкам. — Если просто переспать, то я, пожалуй, возражать не буду. Главное, чтобы никаких серьёзных отношений — это для тебя плохо кончится, так и знай. Я тебя предупредил.

Я поперхнулся элем, с трудом прокашлялся и уставился на него с изумлением. То есть зять ему не нужен, но он совершенно не против, если его дочь будет спать с первым попавшимся? Это у него «путь Дану» такой, или он просто какой-то ненормальный? А может, здесь все такие? Культура — вещь очень гибкая. Помнится, читал когда-то про некое амазонское племя, в котором есть на людях было неприлично, зато сношаться можно было хоть на собрании племени, и никого это не смущало.

— Ну что ты вытаращился? — недовольно сказал он. — Девчонке тоже ведь развеяться надо, пока мужа не найдёт, а с кем ей спать? Ты посторонний, тебя никто не знает, с тобой даже сплетен не будет. Для девушки репутация важна, понимаешь?

Вроде всё правильно говорит, но мне что-то уже совсем не хочется с его дочкой дело иметь. Так-то покувыркаться без обязательств вроде и неплохо, но кто знает, что у этой семейки в головах? И что им в их головы дальше придёт?

— Буду иметь в виду твоё разрешение, Бартел, — осторожно сказал я, внимательно отслеживая его реакцию, — Но мне пока не до любовных дел, извини. Надо сначала как-то найти своё место, начать зарабатывать… все развлечения после.

— Ну, тоже верно, — с неохотой согласился он. — Ладно, здесь вроде всё прояснили, вот и хватит об этом. Так что ты хотел спросить?

— Побывал я на первом занятии, — начал я. — И вот такое нам про работу старателя рассказали…

Я кратко, но достаточно подробно пересказал первую лекцию.

— И что тебя здесь интересует? — осведомился Бартел, понимающе покивав.

— Меня интересует, насколько этот рассказ соответствует реальной жизни. И что нам не сочли нужным рассказать.

— Ну, так-то вам всё правильно рассказали, — задумчиво заметил он. — Немного сгустили краски, немного сместили акценты, конечно.

— Со стереометрией? — утвердительно спросил я.

— Прежде всего с ней, — кивнул он. — Всё правильно вам сказали, но кое-что недосказали. Если старатель не ленится пробить несколько лишних шурфов и как следует посчитать, то будет зарабатывать больше того, кто делает всё на глаз. Это действительно так. Процентов на тридцать, наверное, больше, а то и на пятьдесят. Но вам не сказали, что эта разница быстро уходит. Уже через год разница снизится процентов до двадцати, через два до десяти, наверное, а дальше ни тот ни другой уже ничего считать не будет. Просто курсы ведь от станции, а станцию больше всего интересуют именно ваши первые годы.

— Чем интересуют? — не понял я.

— Ты заём у станции взял?

— Взял, — кивнул я.

— Так не ты один, вы все взяли. У кого деньги есть, на эти курсы редко идут, проще самому по ходу дела разобраться. А проценты вам всем внесли в сумму сразу. Даже если погасишь долг завтра, сумма будет точно та же, с процентами за все пять лет, так?

— Так, — подтвердил я.

— Поэтому станции выгодно, чтобы вы погасили долг как можно скорее. А кто гасит долг быстро? Тот, кто хорошо зарабатывает. Вот поэтому вас и пугают нищетой. Но вообще, это ведь и в ваших интересах — я имею в виду, хорошо зарабатывать.

— Так можно ведь не гасить раньше времени, — заметил я.

— Вот и не гаси, — одобрительно сказал Бартел. — Просто не у всех это получается. Старатели — народ простой, в инвестициях не разбираются. Наоборот, торопятся лишние деньги спустить. А долг висит и действует на нервы, вот народ и старается побыстрее рассчитаться. Здесь психология работает: хочется сбросить груз поскорее и зажить спокойно, а не прикидывать какие-то финансовые стратегии, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я. Механизм и в самом деле был вполне понятен.

— Но одну важную вещь вам совсем не рассказали, — усмехнулся он. — И тоже понятно почему. По твоему рассказу ведь как получается: заполнил ты трюм, а дальше всё просто — прилетел на станцию и сдал.

— А на самом деле дальше не просто? — спросил я, уже понимая, что нам действительно многое не досказали.

— Совсем не просто, — усмехнулся он. — Ты груз сдаёшь на молекулярную декомпозицию, но смотрители разные. И с разными смесями работают по-разному. Один работает в основном по карбонатам, другой по никелю, а третий вообще специализируется по циановодороду, а с металлами у него как получится. А у тебя ведь в трюме всегда сложная смесь, а не чистый металл, и очень важно понимать, кому эту смесь лучше сдать на декомпозицию.

— А станции разве не выгодно делать самую качественную декомпозицию?

— Станции выгоднее наоборот, — ухмыльнулся он. — Вот сдал ты трюм, получил карту декомпозиции. Столько у тебя железа, столько никеля, углерод, кислород и так далее. А последней строкой необработанный остаток — это то, что смотритель не сумел разложить. Деньги по карте декомпозиции тебе зачислили за всё, кроме остатка — он считается отходом. И куда идут эти отходы, как ты думаешь? Они копятся, а потом идут на повторную декомпозицию, но уже от станции, понятно?

— То есть станции выгоднее плохо перерабатывать? — поражённо спросил я.

— Ну, не всё так просто, — поморщился Бартел. — Повторная декомпозиция тоже денег стоит, и смесь там сложная, а значит, на выходе элементы обходятся дороже. Показатели станции от этого ухудшаются. Но есть какая-то золотая середина, и в целом станции выгоднее, когда старатели сдают добычу не глядя.

— И как разобраться, какой смотритель с чем лучше работает?

— Станция это тебе не расскажет, конечно, — ухмыльнулся он. — Опыт нужен. Статистику надо собирать, карты анализировать, людей слушать. Раньше я бы мог тебе что-то рассказать, но я уже давно на станции осел, нынешних смотрителей и не знаю вовсе. Однако это ещё не всё, здесь есть ещё один интересный момент. Ты можешь добычу просто сдать станции, а можешь оплатить декомпозицию и забрать результат, включая остаток.

— И что с этим делать?

— Арендуешь склад для элементов. Как только набирается по какой-то позиции минимальная оптовая партия, сдаёшь оптовику. Здесь сложнее, считать много приходится и по составу добычи, и по текущим ценам, и стоимость склада тоже надо учитывать. Не для начинающих дело, но грамотный старатель иногда на этом до тридцати процентов может выгадать.

— Понятно, — задумчиво пробормотал я.

— Мелких хитростей много, но они у каждого свои, здесь ничего не скажу. Не потому, что секрет, просто всё зависит от того, что и как добывать станешь. Распилишь с десяток астероидов — приходи, обсудим, может, что и посоветую.

— Приду, спасибо, Бартел, — искренне сказал я. — Ещё пара мелких вопросов, с твоего позволения.

— Спрашивай, — он бросил быстрый взгляд на дверь и подлил себе ещё эля.

— Как я могу изучить руны? — спросил я и затаил дыхание.

— За пределами сотни школьных?

— Вместе с сотней школьных, — поправил его я.

— У вас даже школьные не изучают? — удивился Бартел. — Ну, учебник со школьными рунами можешь купить в книжной лавке. Он стоит два динеро всего. Можешь, кстати, у меня купить, у нас остались кое-какие школьные учебники ещё с тех пор, когда Дарра училась. Переводи мне два динеро.

Я перевёл деньги, и Бартел, покопавшись в шкафчике, достал оттуда плоскую пластинку размером с половину спичечного коробка.

— И как этой штукой пользоваться? — недоумённо спросил я, вертя пластинку в руке.

Бартел посмотрел на меня с изумлением — кажется, моё незнание элементарных вещей уже становится подозрительным. Но что я могу поделать? Некоторые вещи просто невозможно узнать самому.

— Сосредоточься на ней и пожелай загрузить в память, — объяснил он. — А когда увидишь подтверждение готовности, отломи уголок, который отмечен пунктиром.

Это оказалось действительно простым. Лоза тихо пиликнула, подтвердив успешную загрузку.

— И всё? — спросил я, рассматривая пластинку с отломанным уголком. — Ещё раз с неё загрузить нельзя?

— Нельзя, конечно, — отозвался он, задумчиво меня разглядывая. — На ней больше ничего нет. Кстати, предвижу твой следующий вопрос: нет, передать кому-то книгу из своей лозы невозможно. Можно только удалить.

Какое радикальное решение проблемы пиратства — не только нельзя прочитать не купив, а ещё и дать почитать невозможно.

— И сколько всего рун существует? — спросил я.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Сотни точно. Может, тысячи. Я встречал человека, который знал три сотни — он тоже не знал, сколько их. Но говорил, что много, очень много.

То есть получается, что руны — это вроде иероглифов, где каждое понятие обозначается своим значком? Если так, то их должно быть десятки тысяч. Но вообще говоря, для иероглифов руны выглядят простовато, так что непохоже, что их очень много — одна-две тысячи, вряд ли больше.

— А где их можно взять? Ну, кроме школьных?

— Где найдёшь, там и бери, — хмыкнул он. — Иногда в книжных лавках пробегает что-то. Не знаю, в общем, никогда рунами не интересовался. Зачем они тебе?

— Надо, — вздохнул я. — Ладно, с рунами ясно. А где можно узнать что-нибудь по зёрнам?

— Тоже в книжной лавке, где же ещё?

Стало быть, интернетов с википедиями здесь нет. Уже предчувствую, что знания здесь окажутся недешёвыми, и добывать их будет непросто.

— Спасибо за ответы, Бартел, — поблагодарил я. — Не буду больше отнимать твоё время.

Глава 10. Алиша Канаван

Риддок Илинди, начальник службы безопасности Арики-6, сегодня явно был не в духе.

— Садись, Кев, — раздражённо приказал он, усаживаясь в кресло. — Не делай каменную рожу, я и так вижу, что ты меня не одобряешь. И достань там из шкафчика настойку — давай-ка вчерашнюю, мятную.

Кевен Карссон был не только и даже не столько заместителем. Прежде всего он был старым другом ещё с тех времён, когда оба были юными кадетами. Так они с тех пор и делали карьеру вместе — Риддок впереди, а Кевен на шаг сзади. Кевена такая ситуация вполне устраивала, и стать первым он никогда не стремился — ну а Риддок прекрасно понимал ценность товарища, который всегда надёжно прикроет спину и никогда не предаст.

В общем, Кевену позволялось очень и очень многое. Однако позволялось вовсе не по старой дружбе — у него был прекрасный нюх на неприятности, который не раз здорово выручал их обоих. И когда Кевен что-то не одобрял, Риддок к его неодобрению относился предельно серьёзно и выслушивал его мнение очень внимательно.

— Верно, Рид, не одобряю, — проворчал Карссон, ставя на столик поднос и усаживаясь в соседнее кресло. — Ты зашёл слишком далеко. Аденор полностью вернул финансирование, ты победил. Чего ещё ты пытаешься добиться?

— Я считаю, что с него можно выдавить ещё кое-что, — уверенно заметил Риддок, разливая настойку. — Нужно всего лишь ещё немного надавить. Сколько времени мы пытаемся убедить его выделить средства на патрульную службу в нижних локусах? Вот сейчас как раз и открылась возможность этот вопрос решить.

— Этой возможности не существует, Рид, — хмуро ответил Кевен. — Финансирование он восстановил как якобы исправление ошибки секретариата. Все понимают, что это мы его вынудили, но внешние приличия полностью соблюдены. А вот если мы нагнём его на что-то ещё, то это будет для него уже потерей лица, понимаешь? Администратор не может показать, что служба безопасности способна заставить его что-то сделать. Он никогда на это не пойдёт. Мы получили всё, что могли, смирись с этим. Люди уже ропщут, и это становится опасным. Для нас опасным.

— Это Аденор приказал нам не трогать банды, — напомнил Риддок.

— Поэтому мы и смогли заставить его сдать назад, — согласился Карссон. — Но на этом всё, больше из этого ничего не выжать. Для того чтобы реально нагнуть администратора, это слишком слабый аргумент.

— Уверен, Кев? — с сомнением переспросил Илинди. — Мне кажется, ты его переоцениваешь.

— Пока это было нашей вознёй в песочнице, сервиль на это смотрел сквозь пальцы. Вражда администратора со службой безопасности считается нормальной и неявно поощряется. Но сейчас Аденор упёрся, и всё это дерьмо перестало помещаться в песочницу. Люди уже начали громко возмущаться. Очень скоро всё дойдёт до сервиля, и ему придётся разбираться. Ты всерьёз думаешь, что он выслушает только нашу версию? У него наверняка хватает своих осведомителей. Сервиль Граний очень быстро выяснит, что те банды, которые крышует Аденор, занимаются исключительно махинациями, а вовсе не убийствами и грабежами. И как только он это выяснит, на станции появятся парни в такой характерной зелёной броне, и мы с тобой поедем в Тир инна н-Ок. А вот Аденор вполне может отделаться всего лишь понижением.

— Тир инна н-Ок — это сказка, — отмахнулся Риддок, но чувствовалось, что он всерьёз задумался.

— Да какая разница, сказка или не сказка, — досадливо поморщился Карссон. — Зато Стражи Холмов — это точно не сказка, и тех, кого они забирали, никто и никогда больше не видел.