Карма

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.

— Чего стоишь, раз пришел. Проходь, — проговорил Долгополов.

Возницын быстро осмотрел квартиру. Кругом царила бедность: мебель старая, да и было ее по минимуму — только самая необходимая, без чего не обойтись.

Долгополов же не спускал взгляда с пакета, который держал Возницын.

— Что у тебя там? — спросил Долгополов.

— Виски, — ответил Возницын.

— Виски! — изумился хозяин квартиры. — Сто лет не пил вискаря. Чего застыл, доставай!

Возницын поставил виски на стол, затем извлек из пакета снедь, которой запасся в супермаркете перед тем поехать сюда.

Долгополов взглядом оценил продуктовый набор, затем перевел глаза на гостя.

— А ты, гнида, я вижу, процветаешь. Ты кто теперь?

— У меня своя строительная компания, — честно признался Возницын.

Эти слова вывели Долгополова из себя.

— Как ты сказал — строительная компания. Так ты богат.

— Не беден.

— И приперся ко мне, чтобы похвастаться. Как был мразью, так им и остался.

Долгополов бросился на Возницына. Еще направляясь к нему, он решил, что если завяжется драка, не будет в ней участвовать. Пусть Виктор делает, что захочет, имеет на то право. Но сейчас он забыл о своем обете и схватил противника за плечи.

Поединок длился считанные минуты. Хотя они были ровесниками, Долгополов выглядел лет на десять старше. И после вспышки ярости силы у него быстро иссякли. Возницын схватил его за плечи и толкнул на диван. Затем встал рядом и стал ждать, что последует дальше.

Долгополов, тяжело дыша, полулежал на диване. Он молча смотрел на Возницына, словно решая, как теперь ему поступить.

— Там у меня бокалы, — вдруг прохрипел Долгополов, показывая на обшарканный сервант.

Возницын достал бокалы, внимательно их осмотрел. По его мнению, их не мешало бы ополоснуть, но решил, что сойдет и так.

Он разлил виски.

— Садись, — почти по-хозяйски пригласил он Долгополова.

Тот сел на стул и жадно посмотрел по очереди на виски и на еду.

— За встречу пить не будем, — сказал он.

Возницын кивнул головой. Они выпили, не чокаясь. Затем уже Долгополов наполнил бокалы.

По тому, как пил Долгополов, Возницын понимал, что его бывший друг и компаньон запойный алкоголик. В своей жизни он немало их перевидал, а потому сомнений в этом не было никаких. Невольно он подумал о том, а стоило ли ехать к этому человеку, раз он довел себя до такого состояния?

Нет, он правильно поступил; в том, то Виктор стал таким, есть его большая вина. Он хорошо помнит, что в молодости он употреблял не так уж много и часто. По крайней мере, алкоголиком уж точно не являлся.

Удовлетворив жажду, Долгополов вспомнил о своем госте.

— Как ты меня нашел? — поинтересовался он. — После того, как я вышел, мы же не общались.

— Поверь, Витя, это было не сложно.

— Верю. Но тогда объясни, на кой ляд я тебе понадобился?

— Я приехал просить у тебя прощение за то, что сделал когда-то.

Слова Возницына привели Долгополова в изумление.

— Ты это всерьез?

— Абсолютно.

— Прошло столько времени.

— Наши грехи не имеют срок давности.

Долгополов задумчиво посмотрел на своего гостя.

— А не боишься, что размозжу вот этой бутылкой твою мерзкую голову? — показал Долгополов на бутылку виски, где еще плескалось немного напитка.

— Боюсь. Но если ты так сделаешь, это будет справедливо. Я заслужил.

— Ты чего, Альберт, святым заделался?

— Нет. Но нам уже по многу лет, и однажды я понял, что пора каяться. Туда надо уходить как можно менее грешным. Дочь обвиняет меня в том, что из-за моих прегрешений умерла моя жена и ее мать.

— У тебя умерла жена?

— Недавно.

— Больше не принес бутылок? — вдруг спросил Долгополов.

— Нет. Но могу сходить.

— Не надо. Допьем эту — и достаточно. Разливай.

Они вновь выпили. Возницын наблюдал за тем, как жадно поедает его друг молодости, принесенные им закуски, и думал о том, а не голодает ли он? И вообще, на какие шиши живет? Вряд ли у него большая пенсия.

— После того, как меня освободили, хотел найти тебя и убить. Или хотя бы сделать инвалидом, — вдруг признался Долгополов.

— Что помешало, Витя?

-Да, баба одна. Увлекся так, что все отложил. А когда она через пару лет ушла от меня к другому, так запил, что было уже не до того. А потом не то успокоился, но уже острота прошла. Да и где ты был, не знал. К тому же надо было работать.

— Кем?

— Уж точно не бизнесменом. В основном грузчиком и охранником.

— У тебя же диплом о высшем образовании.

— Справка об освобождении — вот мой диплом, — огрызнулся Долгополов. — Или ты этого не знал?

-Да, возможно, ты прав. Я очень виноват перед тобой.

— И что мне делать с твоей виной? — Долгополов задумался. — Пожалуй, я тебя убью. Это будет справедливо.

— Убивай, но перед этим прости.

— И снова загреметь на зону. Оттуда уж точно не выйду. Нет, убивать не стану. Есть другие варианты?

— Есть, Витя, — кивнул головой Возницын. — Я готов сделать тебя совладельцем своей компании, выделить тебе половина пакета. Или просто заплатить компенсацию за то, что когда-то совершил.

Долгополов погрузился в размышления.

— У меня есть пол пузыря, — вдруг произнес он. — Конечно, не виски, но вроде ничего.

— Неси.

Но нести оказалось не надо, бутылка стояла под столом. Когда Возницын выпил, его чуть не вырвало — такого пойла он, скорее всего, никогда не пробовал. Долгополов с любопытством и с насмешкой наблюдал за ним.

— Ну, как? — поинтересовался он.

— Меня чуть не вырвало. Как ты это пьешь?

— У меня нет бабок на вискарь. А сколько хочешь бабла мне отвалить?

— Тебе хватит одного миллиона долларов?

Долгополов вытаращил глаза.

— У тебя есть такие деньжища?

— Если мало, могу подкинуть.

Но Долгополов уже плохо его слушал. Внезапно он захрапел, сидя за столом.

Возницын встал и попытался перенести его на диван. Долгополов что-то неясно бормотал, размахивал руками, но так и не пробудился.

Возницыну все же удалось переместить его на диван. Он оглядел комнату в поисках одеяла, но так и не нашел его. Затем еще раз посмотрел на спящего и тихо вышел из квартиры.

3.

На следующий день Возницын снова отправился к Долгополову. Он был немного растерян, так как не очень ясно представлял, как на этот раз вести себя. Почему-то он полагал, что они достаточно быстро поладят, договорятся о том, что можно условно назвать компенсацией. И мирно или не совсем мирно, но разойдутся. Улучшится ли у него, Возницына, после этого карма, он не знал. Да и понимал, что точно это знать невозможно. Но, по крайней мере, можно надеяться, что все же это случиться. А что ему еще остается делать.

Но когда Долгополов открыл ему дверь, Возницын аж от изумления ненадолго замер. Вчера перед ним предстал опустившийся почти на самое дно человек: заросшее, как неухоженный дачный участок, лицо седой щетиной, одетый в откровенно грязную и старую с дырками одежду. Да и запашок, что шел от него, неприятно теребил нос.

Сейчас же Долгополов выглядел совершенно иначе: щеки чисто выбриты, одет в костюм с рубашкой и галстуком, да и вместо запаха давно немытого тела аромат одеколона. И главное, он был трезв — это Возницын считал мгновенно.

— Проходи, — пригласил Долгополов своего гостя в квартиру.

То, что он увидел там, поразило не меньше. Вчера пол был таким грязным, что вызывало у Возницына почти тошнотворное чувство, сейчас же он был чисто вымыт. Но самое удивительное заключалось в том, что стол оказался сервированным: стояли тарелки с приборами, салатницы наполнены салатами, несколько блюдец — с мясными и сырными нарезками. И над всем этим великолепием гордо , как башня над городом, возвышалась бутылка виски. Возницын знал этот сорт, не самый дорогой, но и не дешевый.

— Виктор, я тоже кое-что принес к столу, — сообщил Возницын.

— Оставь это себе, — довольно грубо проговорил Долгополов. — Ты мой гость и угощаю я. Садись, отведаем, что Бог послал.

Возницын решил не спорить и сел за стол и уже с близкого расстояния оглядел, что на нем. Еды было даже больше, чем ему показалось с первого взгляда.

— Ты я вижу, постарался, — оценил Возницын. — Скажу честно, не ожидал.

— Так старый же друг приехал. Мы с тобой не виделись тридцать лет.

— Даже больше, — поправил Возницын.

Долгополов посмотрел на него странным взглядом.

— У нас с тобой время по-разному шло. Думаю, у тебя быстрей и приятней. Я не ошибся?

— Думаю, так и было.

Да о чем тут думать. Ты вот баб без конца трахал.

— Было дело.

— А я десять лет сам себя удовлетворял. Удовольствие, скажу я тебе, еще то. Знаешь, есть на земле места, в которых время тянется очень медленно и мучительно.

Возницын догадался, о каких местах говорит Долгополов.

— Понимаю, Витя, что я виноват и нет мне прощения, но все же прошу простить.

— Да, подожди ты со своим прощением. Сперва надо как следует выпить и закусить. Накладывай себе.

Возницын положил на свою тарелку несколько ложек салата.

— Так, Альберт, не пойдет, — посмотрел на него Долгополов. — Бери все, что тут есть.

— Хорошо. — Возницын к салатам добавил мясную и сырную нарезку.

— Но сначала выпьем. — Долгополов разлил виски по бокалам. — Вот только за что? Какие у тебя предложения?

— Хочу выпить за тебя. За то, что нашел в себе мужество все пережить. Не каждый бы сумел это сделать. Это говорит о том, какой ты сильный человек.

— Это точно, что не каждый. Несколько раз хотел покончить с собой, так сказать, завершить свой земной путь. Но, как видишь, жив пока. За это и выпьем.

Они выпили.

— Мне интересно, Альберт, как ты воспользовался тем, что украл у меня? Первые годы я часто думал об этом. Так хотелось добраться до тебя и превратить твою рожу в кровавую маску. — Долгополов взглянул на Возницына. — Не волнуйся, это старые мечты.

— Ты вправе знать, как я воспользовался этими деньгами, — согласился Возницын. — На них я создал свою компанию, она вполне успешная. Вчера я предлагал тебе миллион долларов, сейчас понимаю, что этого недостаточно. Готов увеличить сумму.

— Да, ты, оказывается, щедрый, мой старый друг Альберт. Вот не ожидал. Давай выпьем теперь за твою доброту.

Они снова выпили.

— Виктор, назови свою сумму, — попросил Возницын. Ему почти нестерпимо хотелось покончить с этим делом как можно быстрей.

— Да подожди ты со своими деньгами. Сначала поешь. Что я напрасно готовил. Или не вкусно?

— Все очень вкусно, ты молодец.

— Рад, что тебе нравится. А знаешь, где научился готовить?

— Нет.

— В лагере. Меня почему-то часто ссылали на кухню. А там знаешь, плохо приготовишь, можно и перо в бок получить. Я такое видел собственными глазами. Да и сам пару раз чудом его избежал.

— Да, я понимаю, — немного обескураженно пробормотал Возницын.

— Что ты можешь понять? Посиди десяточку — вот тогда, может быть, до тебя дойдет, что ты сделал со мной. Всю жизнь пустил под откос. А ведь я мог быть даже богаче тебя. Скажи, мог?

— Да, Витя, вполне. Я предлагаю тебе приличные деньги, которые...

— Да что ты, как попугай, заладил: деньги, да деньги. А они что вернут мне годы тюряги. Или потом, когда после отсидки, маялся неприкаянным. Никто не хотел брать меня на нормальную работу, только — на самую грязную. Что ты так мало ешь, Альбертик. Жри давай.

— Я ем, Витя.

— Какой я тебе Витя? Или запамятовал, как меня зовут? Так я напомню — Виктор Всеволодович. Согласись, красиво звучит.

— Согласен.

— Да, только никто меня так не называл. Витька, Витек, ну, некоторые баба в порыве страсти — Витюша. А Виктор Всеволодович никто. Вот и ты тоже заладил: Витя, да Витя. А мы ведь с тобой ровесники.

— Я буду называть тебя Виктором Всеволодовичем.

— А если попрошу меня называть Германом Оскаровичем, тоже будешь?

— Послушай, Виктор, я все понимаю. Но давай не будем нашу встречу превращать в балаган. Это не идет на пользу ни тебе, ни мне.

— Откуда тебе известно, что идет мне на пользу? Ты не думал о том, что, возможно, сейчас я переживаю лучшие минуты своей жизни, могу унижать тебя сколько хочу. И ты слово не скажешь.

— Если тебе доставляет удовольствие меня унижать, — унижай.

Какое-то время Долгополов молча смотрел на Возницына.

— Я буду тебя унижать, а ты не будешь унижаться. Меня такой расклад не устраивает.

— Что же тебя устроит?

Долгополов задумался.

— Хочу, чтобы ты напился. И не виски, а самым омерзительным пойлом.

— У тебя есть такое пойло?

— А то! — расплылся в довольной улыбке Долгополов. — Специально прикупил для тебя. Тут рядом есть баба одна, торгует такой мерзостью, которую покупаю, когда уж совсем нет денег. А она может и в долг дать. Будешь пить?

Возницын молчал. Он не исключал, что его бывший друг может напоить его самой настоящей отравой. Он знал немало людей, которые скончались,, выпив какую-то гадость.

— Да, я буду пить, — сказал Возницын. — Доставай.

Эти слова явно обрадовали Долгополова.

— Сей момент! — радостно воскликнул он.

Долгополов подошел к старенькому серванту, достал из него бутылку. Никакой этикетке на ней, естественно, не было.

Долгополов поставил бутылку перед гостем.

— Пей! — сказал он. — Или тебя обслужить? — ехидно улыбнулся Долгополов.

— Я налью, — отказался от услуг Долгополова Возницын. Он откупорил бутылку и налил себе в стакан. В нос ударил противный запах сивухи.

— А я вискаря, — сообщил Долгополов. — Возраст уже такой, когда надо бы поберечь здоровьице и пить только качественные напитки. Давай за то, чтобы не последняя.

В своей жизни Возницын пил разные напитки, далеко не все были хорошими. Особенно часто это происходило в молодости, когда не хватало денег на качественный алкоголь. Но эта дегустация перекрыла все другие, вкус был такой омерзительный, что он едва не задохнулся. Возницына буквально вывернуло всего наизнанку.

Краем глаза он заметил, с каким нескрываемым злорадством наблюдает за ним Долгополов, но ему было все равно — его вдруг заполнил страх смерти. Он уже почти не сомневался, что выпил самый настоящий яд.

— Альберт, а ты закуси, — вдруг проник в его сознание голос Долгополова.

Возницын увидел перед собой вилку с насаженным на нее большим соленым огурцом. Он жадно схватил его зубами и стал ими размалывать овощ.

Удивительно, но огурец помог, через пару минут стало немного полегче. Он снова мог полноценно видеть и слышать.

— Ну, как, напиточек? — поинтересовался Долгополов.

— Мерзость, — честно ответил Возницын.

— Так я и не скрывал. Еще налить?

— Прошу, не надо.

— Как пожелаешь, — пожал плечами Долгополов.

Возницын неподвижно сидел за столом, отходя от пережитого шока. Во рту было очень противно, но с этим уже можно было существовать. По крайней мере, с каждой новой минутой росла уверенность, что он сейчас не умрет.