— Расчетам первого и второго орудий занять места по расписанию! Зарядить осколочно-фугасным! Держать под прицелом парусник! Огонь открывать только по моей команде!!!

Отлично! Быстро все выполнили!

А вот это уже рулевому :

— Вправо, тридцать!

— Есть вправо тридцать!

'Совершенный' слегка накренившись, ушел с курса парусника. Через пять минут возвращаю эсминец на прежний курс на юг. Стволы орудий тут же отследили эволюции корабля и постоянно держат парусник под прицелом. Расходимся на встречно-параллельных курсах со всей троицей примерно в полумиле друг от друга. Теперь и количество мачт, и флаг на гафеле, и большое количество разного народу на верхней палубе мне видны просто великолепно. Впрочем, на пароходах напряженные лица турецких рулевых и их офицеров я тоже вижу отлично. Как и они меня.Мда... Пассажир этот, к тому же еще и нейтрал, болгарин. Нейтрал-то нейтрал, но лучше перебдеть и поберечься. Хрен его знает. Скорости большие и он быстро уходит из секторов обстрела носовых орудий. Еще пару минут и совсем уйдет. Вот и расчетам кормовых 76 мм зениток нашлось небольшое развлечение, а то им сегодня скучно, вон, сомлели на солнышке. Сейчас я их растормошу, чтобы не уснули совсем:

— Пятому и шестому орудию держать парусник под прицелом до приказа! Первому и второму орудию — отбой! Орудия на ноль!

Вот, все вскочили и забегали как ошпаренные тараканы. То-то, это война, а не круиз вокруг Крыма. К сожалению...

И тут меня как током ударило! Дык это же наверняка тот самый болгарский парусник, которого по ошибке утопила наша лодка 'Щ-213' в июле! Утопила вместе с двумя сотнями пассажиров, в основном беженцев из Рейха.... Мда...печальная была история. Надеюсь, эта трагедия уже не случится.

Вскоре море опять опустело. И оставалось пустым до семи вечера.

— Право пятнадцать! Дистанция шесть миль! Корабль! Итальянец! Идет на юг!

Итальянский корабль? В Черном море? Черт! Не может быть!? Кого же это турки пропустили??? Неужели нашего предка 'Maestralе' ? Но может это именно из-за него на нас румыны и не обратили внимания, приняв за союзника? Как на крыльях взлетаю наверх, к дальномерам и, отстранив вахтенного сигнальщика, приникаю к окуляру. Уффф... Это не корабль. Это купец, надпись на корме — название'AIDA' и порт приписки — Genova. Полностью груженый, сидит так низко что даже грузовая марка не видна. Хорошая добыча будет. Нам сегодня везет как никогда. Воистину Fortes fortuna adiuvat. Успокоившись, спускаюсь на мостик. Войдя, незаметно постукиваю по деревянному штурманскому столу, чтобы не сглазить.

— Командир, это уже не нейтрал. Будем топить? — спрашивает старпом.

— Да, хорошо бы ему торпеду в борт! — поддерживает его Петрович.

— Торпед у нас уже нет. Впрочем, ему и пары тройки снарядов хватит, чтобы утопнуть. Но зачем его топить?

— Как зачем?? — удивляются оба, — Вражина ведь!

— Топить не будем по нескольким причинам. Первая — зачем загрязнять море? Вторая, итальянцы в массе своей относятся к нам хорошо, несмотря на фашистский режим Муссолини. Опять же таки, конструкцию нашего корабля мы в Италии купили... Далее, насколько мы можем видеть, они не вооружены, то есть они нонкомбатанты, их даже в плен брать нельзя. Только интернировать. Опять же таки пленных кормить надо, охранять... А с интернированными возни еще больше. На кой черт нам все эти проблемы? Так что зачем портить отношения с итальянским народом?..

— Так что, отпустим, как давеча отпустили нейтралов турок и болгарина?

— Людей да, конечно же отпустим. А сам танкер с грузом — это наш трофей! Призовое право разве отменили? Разве нам этот пароход и его груз будут лишними? Так что обгоняем, заставляем застопорить машину и лечь в дрейф. Пусть спускают шлюпки и убираются на них к чертовой бабушке. Тут до болгарского или турецкого берега не больше сотни миль. Так что через сутки максимум будут на берегу живы и здоровы.

— А если они убежденные фашисты и начнут стрелять?

— Ну тогда vaevictis как говорили их предки. Утопим их всех. Хотя пароход жалко топить, пригодится. Так что свистать всех наверх, готовимся к абордажу.

Народ на мостике заулыбался.

— Хотя о чем это я? Зачем нам абордаж? Надеюсь, они достаточно благоразумны, чтобы не трепыхаться и не делать глупостей под прицелом наших орудий...

Комендоры вновь заняли свои места у орудий, 'Совершенный' вильнув, ушел с кильватера итальянца и лег на параллельный курс, справа в полумиле, быстро догоняя его. Вскоре стало понятно что 'AIDA' — это танкер, тысяч на пять тонн. Увидев наши маневры и наводимые на него орудия, капитан итальянцев и без нашей команды застопорил машину. Но на всякий случай передаем ратьером по-немецки. Итальянский у нас никто не знает, но язык своего союзника итальянцы должны знать :

— 'АИДЕ' — стоп машина! Всему экипажу построиться на баке! За порчу машин и сопротивление — расстрел! Двум матросам спустить трап! Принять призовую команду!

Приказ понят, трап правого борта спускают, народ бежит со шмотками на бак, кто-то, кажется капитан, спускает итальянский флаг.

Мы тоже останавливаемся и спускаем шлюпку. Оружия, кроме десятка ТТ и кортиков, у наших нет. Впрочем, в корабельных коридорах с трехлинейкой не развернешься, в них пистолет удобнее. Да и главное оружие сейчас совсем не ТТ, а наши пушки. Когда у тебя в танках более 5000 тонн нефти или бензина, тебя один снаряд превратит гигантский погребальный костер, и итальянцы это прекрасно понимают.

Через полчаса все закончилось. Итальянцы, тихо и дисциплинированно собрали свои вещи и погрузились в шлюпки, в которых им оставили достаточно воды, консервов и сухарей. Подняв паруса своих шлюпок, итальянцы, медленно лавируя под совсем не попутным ветром, уходят на запад, к близкому болгарскому берегу. Перед уходом их капитан встал во весь рост на корме шлюпки, отдал честь и гаркнул во всю глотку:

— Грацие, капитано!

Мы уже почти два часа лежим в дрейфе. С машиной итальянца уже разобрались, механики докладывают что уже готовы начать движение. Теперь вопрос куда идти. Как известно скорость эскадры равна не скорости лидера эсминцев, а скорости самого тихоходного тральщика. И наша скорость теперь равна скорости этого итальянского трофея. Всего десять узлов....Смеркается, отпускаю всех зенитчиков на отдых. В сгущающейся темноте нас хрен найдут, так что пусть до утра отдыхают... Думаю, что пора поворачивать на ост, идти так сутки, потом определить точные координаты по звездам и тогда поворачивать курсом на Севастополь. Да, именно так и сделаем... Отдаю соответствующие команды. Моя маленькая эскадра приходит в движение. А над головой зажигаются звезды, и наступает короткая, тихая и теплая летняя ночь морского круиза. Пожалуй, так и надо будет назвать эту операцию — 'Черноморский Круиз'. Передав вахту третьему помощнику, в полночь ухожу спать, предварительно приказав разбудить меня в пять утра, или в любое время в случае ЧП.

Фортуна улыбалась нам до самого конца нашего круиза. Экипаж, работая на два корабля, справился с задачей. Люфтваффе нас не нашло (а может и не искало?). Итальянец не потерялся в море, а шел за 'Совершенным' как привязанный. И самое главное — на свои мины мы не нарвались. Возможно, потому что в тридцати милях от Севастополя я приказал застопорить машины, лечь в дрейф и, включив, наконец, передатчик, доложить в штаб флота:

— Нахожусь в квадрате...., веду трофей, прошу встретить.

Лежим в дрейфе и ждем встречу.Я пишу рапорт о своих действиях и проведенной операции. Петрович еще позавчера проявил пленку и напечатал фотографии. Шикарный рапорт получается, иллюстрированный. Почти как пост в ЖЖ. 'Пичалька'.

Черт его знает — поставили уже мины возле Севастополя или нет, ограничившись только районом Одессы? Нет у меня желания проверять это на собственной шкуре. Так что будем спокойно и терпеливо дрейфовать и ждать столько, сколько потребуется. Через два часа после отправки РД, к нам на встречу прибежали 'Сообразительный' и 'Смышленый'. Ого! Судя по такой встрече и по тому как они бежали к намполным ходом, мое РД произвело шикарный эффект в штабе. Ну да, мы должны были вернуться еще 25 к вечеру. Но мы исчезли, а возвращаясь, почему-то оказались юго-восточнее Севастополя, хотя должны были быть намного западнее и севернее. Стопудово трофеи еще никто не захватывал. А мы молодцы. Счет трофеям открыли. К двум 'Ю-88', сбитым утром еще 22 июня мы добавили еще погром Констанцы и трофейный танкер с грузом. Такого счета ни у кого нет. Безусловно, война только начинается и 'люфтов' все еще сбивать будут, кто больше, кто меньше. А вот захватить еще одни вражеский танкер это уже вряд ли. Мда... 22 уже кажется так давно было. А ведь только неделя прошла. Черт, сегодня же 29 июня! Минск! Надо бы послушать радио. И наше и 'голоса', всякие там ВВС, DW, или как там сейчас эта геббельсовская радиостанция называется? Минск — это индикатор дел на Западном фронте. Там главные события. А все, что здесь происходит — это мелочи и пустяки, игры в песочнице ясельной группы детского сада...

Кстати, насколько я понял из судовых документов 'АИДЫ', ее груз должен был быть доставлен в Ираклион, что на Крите. Значит, теперь люфтваффе там какое-то время будет сосать лапу, а британцам слегка полегчает на тоже время. Вот такой вот неожиданный каприз Фортуны. Не хотел я помогать британцам, но не возвращать же из-за этого свой трофей фашистам? Не поймут-с. Да я и сам не пойму.

— Серега! Где это ты такого жирного карася отловил? — весело заорал в мегафонмой тезка старший лейтенант Сергей Ворков, командир подошедшего 'Сообразительного', поравнявшись с нами.

— Там, в море, тезка, в море, — широким жестом я указал на юго-запад, — Так что ищите и обрящете. А вы как, мины поставили?

— Все поставил в полном соответствии с приказом! — тезка довольно улыбнулся.

— Тогда копию карты давай! Я не хочу на твои сюрпризы нарваться!

— Она конечно строго секретная, но тебе как другу в обмен можно. Когда придем в Севастополь, перерисуешь. А я твою карту себе скопирую.

— Хорошо, приду. Кстати, есть еще с чем приходить — пару бутылок экзотического вина с трофея принесу.

— А ты почему здесь стал? Повреждений нигде не видно, так что коль дошли сюда, то и в Севастополь могли бы сами дойти.

— Здесь под килем больше ста метров, а ближе к берегу глубины резко сокращаются, как ты знаешь...

— А, понял, боишься на мины нарваться? — сообразил тезка, — Черт, а я об этом даже не подумал, когда вчера возвращался. Йооо, все ж разбегались кто куда с минами...

— Вот именно! Кто ж его знает, кто и где чего в море накидал.

— Так где ты был, все же?

— В Констанце....

— Где???? — похоже, тезка офонарел, услышав такой ответ, — Ты шутишь??

— Зачем шутить, если мы именно в Констанце побывали?

— И этот итальянский трофей оттуда?

— Нет, 'Аиду' мы гораздо позже уже в море догнали. Она ушла из Констанцы еще 24-го вечером, а мы туда заглянули на кофе раненько поутру 25-го....

— И что теперь у румын ?

— У румын? Хмм... как бы тебе коротко и понятно объяснить... Полный пи

* * *

. Пушистый полярный пушной зверек...

— Привираешь, небось?

— Зачем? Петрович все сфотографировал, так что все увидишь. Если меня, конечно же, не расстреляют. Впрочем, лучше быть расстрелянным, чем болтаться в петле на рее, как это может быть случится с тобой и коллегой..., — я кивнул в сторону 'Смышленого'.

— Какой расстрел? Какая рея? Почему болтаться? — командир 'Сообразительного' полностью перестал соображать.

— По кочану, — я грустно улыбнулся. — Во-первых, я нарушил приказ поставить мины у Одессы и поперся в Констанцу. Сам понимаешь, что значит не выполнить приказ командования во время войны? Во-вторых, ты тоже где-то под Одессой мины накидал?

— Нет, не возле Одессы, а немного восточнее, у Очакова. Но причем тут это?

Якорный Бабай! Я с трудом удержал себя от громкой ругани. Стратеги, хвать их за ногу да пустыми головами об стену! Минным полем вход в Днепро-Бугский лиман перекрыть решили. Да четыре батареи полевых 122мм пушек-гаубиц у Очакова, на Кинбурнской косе и на острове Первомайском гарантировано многократно помножат на ноль любого вражину, рискнувшего сунуться к Очакову. Это не говоря уже о том, что на Первомайском и так 8 десятидюймовок давно стоят. Они конечно не новые, еще с царских времен, ну так им же не с 'Тирпицем' драться. Причем сделают это пушкари без риска потерь от дружественного огня. Вот только соваться туда некому. И если мы дурака валять не будем, то и желающие приближаться к нашим берегам вообще никогда не появятся.

— Когда на твоих минах подорвутся и погибнут наши, ты тогда сможешь дальше жить с таким грузом на душе и разве не сунешь с тоски голову в петлю?

Тезка стал совсем мрачным, но помолчав пару минут, возразил:

— Черт не выдаст, свинья не съест. Все обойдется. А победителей вообще не судят. Так что не дрейфь!

В кильватере 'Сообразительного' мы вошли в Севастополь. И хотя нас встретили с оркестром, вечером, через четыре часа, после того как я сдал свой рапорт командиру дивизиона меня все-таки арестовали. Без грубости, мордобоя и срывания погон. Собственно с моей формы и срывать-то нечего. Погоны еще только через два года введут. Это если тут все будет по-прежнему. Потом, когда все кончилось, по секрету, мне рассказали что Октябрьский, увидев трофей и фотографии уничтожаемой Констанцы, сначала обещал меня наградить, а когда до него дошло, что я приказ не выполнил и мины не поставил, рассвирепел. Десять дней я провел на гарнизонной гауптвахте. В одиночке, как ни странно, хотя камера была на четырех. Допрашивали меня только один раз, сразу после ареста. Арестовывали меня краснофлотцы из комендантской роты, а допрашивала — вовсе не 'кровавая гебня' из НКВД, а следователь из прокуратуры флота. И вопреки расхожему мнению о том, что НКВД и прокуратура были вотчиной людей 'демократической национальности' следователь, военный юрист первого ранга, был русским, причем с 'истинно арийской внешностью' , то есть голубоглазым блондином, слегка похожим одновременно и на поэта Есенина и, почему-то и на президента Кеннеди. ( В реальности более 85% сотрудников и НКВД и прокуратуры были русскими.)

И он не мог понять, что ему делать — мое дело не вписывалось ни в какие шаблоны дел о 'шпионах и врагах народа'. Он то угрожал, то льстил, то вновь угрожал. И чего он хотел добиться я так и не понял. Я стоял на своем — приказ преступный, выполнять его не следовало. Я действовал по своей инициативе исходя из обстановки с целью нанести максимальный ущерб врагу. Мои действия принесли победу. Более того, сослался на свои довоенные рапорты и протоколы довоенных командно-штабных учений флота в ходе которых я объяснял, что подобная ситуация с минными постановками может сложится и к чему это может привести. Добавил, что мои прогнозы наполовину уже подтвердились. И предупредил еще раз — невинные жертвы этих приказов еще будут. В конце он изволил нелепо пошутить, сказав что-то в стиле Quot licеt bovy, non licet Jovy. Уничтожать вражеский флот в его базе можно было только Нахимову, а я мол не Нахимов. Я отвязался в ответ: