Книга перемен

— Коварно! — выдал какаду, встопорщив хохолок.

— Исключительно умная птица, — покачала головой Глинда.

— Триерарх отличается умом и сообразительностью! — подтвердил попугай, снова подняв хохолок.

— Серьёзно? Ты назвал попугая Триерархом?

— Да ты бы видел, как он матросов строит, — усмехнулся Орион. — Не всякий боцман так может. Ладно, мы кого-то ждём?..

— Прошу прощения, не опоздал? — а вот и Дамблдор...

— Пока ещё нет, — ответила Мюриэль. — Но только пока...

— Тогда чего же мы ждём? Да, Мюриэль, Том, нам надо будет кое-что обсудить насчёт турнира...

Том вздохнул — обсуждать турнир у него не было ни малейшего желания, но увы — от него тут ничего не зависело. И вряд ли Дамблдор решил обсудить какую-то мелочь...

Суета постепенно не то чтобы стихла, но как-то уплотнилась, сосредоточившись под тентом — одолженным у Диггори — вокруг столов с едой. Окончательно же она стихла, как только на этих столах появилось горячее, а Дамблдор, наполнив кубок, встал и произнёс:

— Николас Уизли! Всем мы знаем вас, как выдающегося квиддичного тренера, судью и замечательного семьянина, и в этот день я искренне желаю сохранить все эти — а так же многие другие — прекрасные качества на всю оставшуюся долгую жизнь!

За обедом говорили много, шумно, бестолково и о пустяках. Том, разумеется, внимательно слушал и запоминал — сплетни могли оказаться полезными в самый неожиданный момент, да и знать, что думают жители магической Британии, было необходимо... Даже если это, как обычно, полнейшая чушь.

Прислушиваясь к разговорам и время от времени вставляя замечания, Том лениво размышлял, почему сплетни считаются чисто женским занятием. А если послушать солдат на перекуре?.. Вот где сплетники-то!.. А потом вся эта дичь расползается по части — и привет, все всё знают. И неважно, что это абсолютная чушь...

С другой стороны, из таких вот разговоров можно не только многое узнать — можно и запустить нужное. И остаться анонимом — уже на следующий день никто не вспомнит, от кого он это услышал...

Обед плавно перешёл в коктейльную вечеринку, гости разбрелись по саду, кто-то вытащил граммофон... Том качнул бокал, заставив коньяк расплескаться по стенкам, и спросил:

— И что же вам потребовалось обсудить столь нестандартным образом?

— Аудит, — Дамблдор задумчиво посмотрел на люстру через бокал. — Очень срочный и очень тихий.

— Кто-то решил запустить руку в бюджет? — хмыкнул Том. — Я, конечно, не самого высокого мнения об Аврорате, но он всё же не настолько плох, чтобы не ловить канцелярских крыс...

— Так в том-то и дело, что у нас нет недостачи, у нас избыток! — воскликнула Мюриэль. — И совершенно непонятно, откуда эти деньги, их нигде нет, но в итоге есть, по каждой статье вроде бы и немного, но...

— Но всё вместе даёт солидную сумму, и совершенно непонятно, куда она девается, так?

— Именно, — вздохнула Мюриэль.

— М-да, кто-то решил организовать отмывание денег, — поморщился Том.

— Отмывание денег? — Удивился Дамблдор.

— Американское выражение — если помните, я тренировал американских авроров... Суть в том, что деньги, полученные от преступлений, поступают в какую-нибудь фирму, там прокручиваются, и возвращаются к преступнику уже совершенно легально — если верить американцам, такой схемой ещё до войны пользовались гангстеры: кто-то из них открыл сеть мелких прачечных, деньги приносили туда и записывали как плату за услуги... Но как деньги проходят в вашем случае — это надо звать Глинду. Без неё мы тут не разберёмся...

— Давайте сделаем так: мы соберём все бумаги, скопируем, и завтра или после завтра я их вам отдам в Хогвартсе, заодно и посмотрю, как там раскопки идут.

— Нашли два дома, сейчас собираем керамику. Ещё нашли медный шлак, пока немного, но...

— Думаете, там жили литейщики?

— Уверены, — судя по содержимому выгребной ямы, эти люди питались очень хорошо, да и вообще ни в чём себе не отказывали, но явно не были семьёй вождя.

Вообще, находка в любом случае была интересной, даже если не имела отношения к черепу, и Том с удовольствием обсудил её с гостями — но мысли его были заняты совсем другим.

Вся эта история с деньгами была на редкость странной и на редкость дурнопахнущей... Поскольку провернуть её мог только кто-то из оргкомитета — именно он распоряжался деньгами. Было, в принципе, понятно, как деньги выводились — члены оргкомитета, договорившись с поставщиком, просто брали со счёта требуемую сумму и платили от своего имени. Глупость... Но правила требовали, чтобы организаторы приобретали всё на свои деньги — хорошо ещё, источник доходов не регламентировали. Схема, просто идеальная для любых махинаций... Неудивительно, что именно для этого ей и воспользовались — вот только кто... Навскидку том не мог припомнить в оргкомитете никого, кто мог бы заняться такими делами — и отнюдь не по причине кристальной честности: достопочтенные джентльмены и леди предпочитали другие комбинации, а сокрытием противоправных доходов и вовсе не были обеспокоены. В силу откровенной неразвитости финансовой системы магического мира подобная задача просто не возникала...

Уже дома, внимательно выслушав рассказ Тома, Глинда сказала:

— Честно говоря, выглядит совершенно бессмысленно. Им даже не надо ничего отмывать... Так что это какая-то очень уж хитрая схема, и я пока не представляю, зачем оно может понадобиться. Но посмотрим... И кстати, материалы кто-нибудь проверяет?

— Разумеется. Материалы в полном порядке, за это я могу поручиться.

— Тогда вообще непонятно, — Глинда сняла платье и завернулась в халат. — Ладно, пока я не видела бухгалтерии, говорить не о чем... А вот про череп твой я кое-что выяснила. А именно — ничего, нигде и никогда...

— Но?..

— Как ты понимаешь, я ничего не говорила, просто просила опознать. Так вот, все антиквары с уверенностью заявили, что это галльская работа.

— И они далеко не первые, — заметил Том.

— Да, ты говорил, — Глинда растянулась на диване и облегчённо вздохнула. — Но вот тебе ещё одно подтверждение... Неизвестно чего, правда.

Том кивнул — ситуация проясняться не желала, скорее, запутывалась ещё больше и начиная походить на какой-то роман Хаггарда. И хорошо, что так — Лавкрафта хватило в прошлый раз...

Следующее утро преподнесло сюрприз, заставивший Тома пожалеть о своих литературных рассуждениях...

Началось всё вполне безобидно — убедившись, что археологи заняты делом, Том отправился на полигон. И успел привести в порядок полигон третьего курса полностью, а четвёртого — почти закончил, когда перед ним появилась серебристая кошка и сообщила:

— Учитель, вам стоит на это взглянуть.

Том вздохнул — судя по всему, ничего срочного не случилось, и работу можно закончить, но всё-таки стоит поторопиться — там может оказаться всё, что угодно...

Всё, что угодно — но совсем не то, что увидел Том спустя пятнадцать минут в раскопе...

На земле, когда-то бывшей полом, лежала неровная ветка длиной дюймов одиннадцати, покрытая замысловатой резьбой. Один конец ветки был раздавлен, и среди щепок можно было рассмотреть какую-то белую нить... Но главное — эта ветка выглядела совсем не так, как должна выглядеть пролежавшая в земле три тысячи лет деревяшка... И она всё ещё отзывалась на магию.

— Так... Ничего не трогаем, — Том выпрямился. — Экспекто патронум! Амадеус, вы снова необходимы в Хогвартсе, вместе с Олливандером и Крофт. Это тянет на сенсацию...

Ждать не пришлось — через несколько минут все трое выбежали из леса, причём выбежали совершенно буквально...

— Однако... — протянул Том. — Коллеги, право слово, бежать совершенно не требовалось...

— Ну, слово "сенсация" в ваших устах предполагает нечто из ряда вон... — протянул Лавгуд. — Я вообще не могу вспомнить, чтобы вы его употребляли, и если вы сочли нечто сенсационным... Но, говоря откровенно, все мы теряемся — что же такого вы нашли...

— Смотрите сами, не буду портить сюрприз, — хмыкнул Том, поводя рукой.

Лавгуд склонился над раскопом, да так и застыл, не веря собственным глазам.

— Это не шутка?..

— Это была бы довольно глупая шутка, — заметил Том. — Гаррик, ваше мнение?

— Хм... — Олливандер спустился в раскоп. — Её можно трогать?

— Да.

— Хм... Что ж, рябина и волос волшебника, одиннадцать с половиной дюймов, довольно жёсткая и... Люмос!.. всё еще живая. И это, джентльмены, куда больше, чем сенсация. Полагаю, история именно волшебных палочек вам неизвестна?

— В общих чертах, — покачала головой Том, — но даже этого хватает, чтобы понять — вот этого просто не может быть.

— Ну, поскольку оно определённо есть, то это возможно... Но да, волшебные палочки окончательно приобрели современный вид только к девятому веку, а до того основным инструментом был жезл... Хотя ещё в триста восемьдесят втором году до Рождества Христова мой далёкий предок Луций Афраний Тирс первым сделал уменьшенный магический жезл с сердцевиной из части тела магического существа. И вот мы видим палочку, которой четыре тысячи лет... Это действительно больше, чем сенсация! На наших глазах оживает прошло, неизвестное даже из легенд!..

Тут Олливандер осёкся — видимо, вспомнил недавнюю эпопею с "ожившим прошлым".

— Мы совсем недавно видели, что бывает, когда прошлое оживает, — заметил Том. — Тем более — не наше прошлое... И я очень надеюсь, что на этот раз мы всё же обойдёмся без подобных эксцессов.

— Надежда, — заметил Олливандер, выбравшись из раскопа, — это всё, что у нас есть..

— Ну почему же? — доктор Крофт качнула головой. — есть ведь ещё вера...

— И любовь, — добавил Лавгуд.

— Аминь, — подвёл итог этой странной беседе Том.