— Его заставили уснуть. Он здорово напугался, что выпустил на тебя чёрные корни. И Селена велела успокоить его, потому что он постоянно начинал кричать. А потом ещё кто-то нечаянно сказал ему, что Кадм пропал. Пришлось напоить его снотворящим зельем. Пока не заходи к нему, ладно?

— Ладно, но...

— Мика сказал, что уже сделал для обоих браслеты, разделяющие их кровь, — кивнула Анитра. — Осталось наполнить их нужным заклинанием. Мика надеется на тебя. Всё, я пошла спать. Не засиживайтесь. Надо выспаться — особенно после таких событий.

— Спокойной ночи, Анитра, — почти в один голос ответили они и, переглянувшись, сумели засмеяться.

Лишь секунду спустя Лада спохватилась и приложила ко рту Коннора палец.

Они устроились в детской гостиной, как два малыша: прижавшись к спинке дивана и друг к дружке — в обнимку. Лада внимательно слушала рассказ Коннора о Кадме и только покачивала головой в особенно страшных для неё местах его повествования... Выговорившись, он просто сидел, прислонившись к плечу девочки-мага, пока не заметил, что она начинает задрёмывать. Проводил её в комнату, а сам поднялся в мансарду.

Отмытый и перевязанный Кадм лежал на шестой кровати — в центре кроватной пентаграммы. Коннор проверил — спит. Братья — не спали.

— Тебя ждём, — пожал плечами Хельми на вопросительный кивок мальчишки-некроманта.

— Образ древа убрали?

— Убрали, как только заснул по-настоящему.

— Хорошо. Колин, ты одет? Пойдём со мной.

Мальчишка-оборотень спрашивать не стал — зачем. Отложил книгу и сразу пошёл к двери. Остальные смотрели с любопытством, но помалкивали: знали, что вскоре всё будет ясно, что Коннор расскажет — что задумал.

Вместе с Колином спустились на второй этаж и подошли к двери в комнату Ригана, в которой обитала и "мужская" часть Ирминой компашки.

— Подойдёшь к Вади и попросишь его выйти в коридор, — вполголоса сказал Коннор и приложил ладонь к двери в комнату.

Секунды потекли, пока в комнате крепко-крепко не заснули все, кроме одного обитателя. Колин взглянул на мальчишку-некроманта и тихонько толкнул дверь. Закрывать её Коннор не стал — встал на пороге, следя за действиями мальчишки-оборотня.

А Колин спокойно, не боясь разбудить остальных, подошёл к кровати мальчишки-оборотня и присел перед ним — в изголовье — на корточки.

В комнате прошелестело:

— Вади...

Лицо волчонка Коннор видел: тот сразу распахнул глаза, при этом не шелохнувшись. Колин прошептал:

— Выйди в коридор. Поговорить надо.

Коннор закрыл за ними, вышедшими, дверь, пока Колин вёл мальчишку-оборотня к лестнице на мансарду. Вади был настороже, но старшим доверился — шёл без попытки упрямиться. У лестницы Коннор негромко спросил:

— Помнишь — Ирма сказала, что надо обнюхать Кадма?

— Помню.

— Попробуешь сейчас? У тебя обоняние лучше, чем у кого-либо. Мне нужно твёрдо знать: пахнет ли от Кадма тем гнилым деревом, о котором сказали волчата Имана.

Вади отвечать не стал — кивнул и сразу повернулся к лестнице в мансарду.

Мансарду он видел, когда поднимался вместе с Ирмой, о кроватной пентаграмме знал. Только замедлил шаг, когда переступил порог и немного растерянно оглядел обитателей мансарды. Но братья улыбнулись ему, а Мика так вообще помахал рукой:

— Привет, Вади!

— Вади проверит Кадма на гнилое дерево, — объяснил Коннор, пока Колин шёл к своей кровати.

После объяснения мальчишки-некроманта Вади явно почувствовал себя свободнее и сразу заторопился к шестой кровати. Кадм лежал, закутавшись в одеяло, чего поначалу (когда братья выходили) не было. Но Коннор уже знал: Бернар предупреждал, что после долгого лежания на промёрзлой земле мальчишка-друид будет инстинктивно тянуться к теплу и стеречь его, чтобы "ни капли" не пропадало. Правда, одна рука всё же "выпадала" из-под одеяла, так что Вади бесшумно подошёл к тёмному друиду и сел на колени, чтобы сунуть нос в ладонь Кадма.

Сидел недолго. Встал и отошёл к двери в мансарду. Отсюда сообщил:

— Пахнет. Сильно.

Братья переглянулись.

Коннор бесстрастно кивнул и сказал:

— Пойдём, Вади, провожу.

Заодно убрал наведённый сон на обитателей комнаты Ригана. Проследил, как Вади юркнул под одеяло, закрыл дверь. Немного постоял здесь, вспоминая, как Ивар занял в комнате Ригана кровать — под его собственной кроватью в мансарде. Как страшилась этого его решения, узнав о том, Селена, хотя потом узнали, что Ивар всего лишь пытался выяснить, на самом ли деле Коннор — его брат... Вроде и времени прошло немного, а всё — как будто вчера случилось. Настолько сильны воспоминания...

Открыл браслеты.

"Схожу к Иману, проверю, как он. Потом — к Дивоне".

"А к волчатам неинтересно?" — насмешливо поддразнил Мика.

"Вильма ругаться будет!" — чуть жалобно ответил Коннор и улыбнулся, довольный, услышав смешки братьев... Смешки. Все расслабились, когда вернули Кадма и успокоили Ивара... И всё же мальчишка-некромант повернулся от двери в комнату Ригана — взглянуть напротив, на дверь в комнату ясельников. Потянулся к ней всеми чувствами, добавив толику магии. И кивнул самому себе: у ясельников всё тихо и спокойно.

Лёгким, почти полётным бегом добрался до деревенской школы, по дороге спросив себя: "А зачем мне это надо? Бернар и Трисмегист уже осмотрели их, сделали всё возможное... Зачем мне знать, что с ними? — И сам пожал плечами. — Ну, просто захотелось..."

Дивона спала. Крепко.

Коннор переместился от её палаты к палате Имана, только было настроился на прослушку, как внезапно расслышал:

— Заходи.

Секунды на анализ — и Коннор фыркнул про себя: не он захотел повидать новичков. Иман ждал его. Или... Знает ли Иман, кто за дверью? Коннор-то сегодня не один раз менял характеристики своего личного пространства.

Он открыл дверь молча, переступил порог. Закрыл дверь.

На этот раз Иман сидел на кровати. Не выглядел готовым ко сну, хотя ему уже дали пижаму, края которой он машинально поглаживал, словно не веря, что на нём чистое и тёплое... Ему сложно уснуть на новом месте? Слишком взбудоражен новыми впечатлениями? Слишком быстрым переходом от одиночества к общению со многими?

Иман помолчал немного, спросил:

— Кто ты? Я не всех ещё запомнил.

— Коннор.

Он представился и прошёл до кровати напротив той, на которой сидел мальчишка-некромаг. Сел. Помолчал сам, выжидая, задаст ли вопрос новичок. И всё же спросил сам:

— Трудно уснуть на новом месте?

— Каи — хороший человек?

— В основном — да. Немного заносчивый, но... скажем так — обычный.

— Он не обидит Дивону?

— Если она его хоть немного знает, вряд ли обидится, если он что-то ляпнет при ней. Он такой же, каким был несколько лет назад.

— Такой же — какой?

— Я уже сказал. Обычный, но заносчивый.

— В чём его заносчивость?

— Сильвестра помнишь?

— Помню.

— Все полгода, что Каи и Сильвестр были в моей группе, Каи исподтишка издевался над Сильвестром, как над оборотнем. Я злился на него, но однажды увидел, что Каи с удовольствием играет с его сестрёнками. Вот и всё.

Иман "смотрел" в пол. Кажется, ему трудно было держать глаза направленными на собеседника. Коннор примерно представлял — почему. Высыхали быстро. Если вспомнить, как в столовой Иман, забывшись, пытался плакать. Искренне. Но проблема с глазами...

— У вас правда — ищут родителей детям?

— Или родителей, или родных.

— Родных — это как?

— Кадму и Килли нашли их старшего брата — Домеку.

— Да, Килли говорила, — задумчиво сказал Иман. — Но у меня нет иллюзии, что кто-то из родных остался в живых. Я и правда видел их смерть.

— Всё может быть, — спокойно ответил Коннор. — Мирт тоже видел смерть своих родных. Но через полгода Чистильщики нам вручили девочку-эльфа, ноги которой растерзали одичавшие оборотни. В ней Мирт узнал свою младшую сестрёнку. Ещё через месяц Чистильщики же нечаянно нашли его младшего брата. Да и мой кузен Ивар тоже думал, что остался одинок в этом мире. Но тоже очутился здесь, рядом со мной.

На лице некромага ни единой чёрточки не шевельнулось, но тему разговора он перевёл легко.

— Что ты чувствовал, когда убил тех бандитов-оборотней?

Мальчишка-некромант присмотрелся к нему пристальнее. Нет, серьёзен. Коннор ответил, лишь слегка поменяв форму глагола:

— Когда я убивал бандитов, я чувствовал, что прав.

— То есть те трое были не единственными?

— Меня создавали убийцей.

— А было... что ты убивал, потому что тебя довели?

На этот раз губы Имана после вопроса сомкнулись так сильно, что побелели от напряжения. Легко было догадаться, что новичок сейчас задал главный вопрос — вот только... из своей личной жизни? Или он видел что-то, что его мучает до сих пор?

— Довели... — повторил Коннор. — Вопрос в том, из-за чего. Мне сейчас сразу и не вспомнить, было ли такое. Потому что, если ты убил, защищаясь, — это одно. Если ты убил, защищая, — это другое. Если ты убил в драке — надо смотреть, стоила ли та драка жизни и смерти.

— Я не убивал, — быстро сказал Иман.

— Мы говорим сейчас... абстрактно, — спокойно объяснил Коннор. — Так что это "ты" звучит умозрительно, без личностей. Могу сказать — и переведя на себя. На меня нападали с целью убить — я убивал, защищаясь. Когда пытались убить кого-то из моей группы — я убивал, защищая. Да, был момент, когда я убивал только потому, что хотел доказать свою значимость. Убивал одичавших. Но мне быстро доказали, что тот бой был детским. Глупым.

Они снова посидели молча. Коннор помнил, что слепой чувствителен, а потому смотрел на него урывками, чтобы Иман не понял: в его лице ищут нечто подсказывающее. Но, даже мельком взглядывая на него, мальчишка-некромант видел, как в забытье, в раздумьях о своём, Иман горестно кривит рот... Коннор уже понял, что Иман однажды совершил убийство. Но, насколько это понимал мальчишка-некромант, некромаг не был убийцей в полной мере, если он и сейчас испытывает тревогу из-за того случая.

— Не переживай, — кивнул он Иману, вставая. — Если не захочешь, здесь никто не будет вытаскивать из тебя прошлое. Или прошлое другого существа. Нам больше интересно настоящее или будущее. Ложись спать. Завтра к тебе приедут целители из Старого города — проверять твоё зрение. Лучше думай об этом. А ещё лучше — попробуй уснуть. Спокойной ночи, Иман.

А покинув палату некромага, он закрыл дверь и приложил ладонь к ней, посылая лёгкое успокоение на грани сна. Что бы ни случилось когда-то с Иманом, завтра он должен быть готов к новой проверке... А если с ним окажутся сложности любого характера, Коннор не постесняется залезть в его сны, чтобы узнать, не грозят ли тревоги мальчишки-некромага обитателям Тёплой Норы...

...Утром на своей любимой тренировочной площадке он занимался в одиночку. Хоть и спал мало, но выспался, дав себе задачку во сне уходить в сновидения глубоко.

Когда вернулся в Тёплую Нору, в детской гостиной его ждал Ивар. Сидел младший брат так, что Коннор внутренне улыбнулся: как он и Лада вчера — на диване, взобравшись с ногами, которые и обнимал.

При виде старшего вскочил, с ужасом всматриваясь в его лицо и шепча:

— Коннор, прости-и...

Мальчишка-некромант шагнул к нему и обнял.

— Это ты меня прости. Я знал, но не подготовился.

Кузен уткнулся ему в плечо, мелко вздрагивая, но не плача.

Коннор так и отвёл его снова к дивану — обняв. Сели — и Ивар сразу виновато ссутулился. Пришлось снова обнять его за плечо и подтащить к себе.

— Почему ты не сказал мне, что кровно побратался с Кадмом?

— Я подумал — это так... здорово. У вас братство — и у меня теперь свой кровный брат. Ты... обиделся?

— Нет. Но, Ивар, вы забыли о браслетах. Тебе сказали, почему ты вчера заснул прямо на полу? Тебе сказали, что ты чуть не убил себя во сне?

Ивар резко отпрянул.

— Я?! Во сне?! — И прозрение — через мгновения: — Кадм хотел?..

— Там запутанная история, — твёрдо сказал Коннор. — Если Кадм захочет, он сам тебе расскажет. — И замолк, размышляя про себя: "Если бы ещё личный учитель Кадма был не слишком самоуверенным и больше приглядывался к своему ученику!"

Оба подняли головы — посмотреть на лестницу, ведущую на второй этаж. Спускались двое. Как ни странно — Мика, а за ним — Кадм.

— Доброе утро, — недовольно сказал Мика. — Эй, Ивар, ты чё — уже снова занимался с братом? Или только что проснулся?

— А ты-то чего вскочил? — усмехаясь, попенял ему Коннор, глядя не на мальчишку-вампира, а на маленького друида.

— Да этот проснулся, — заворчал Мика. — Вот и пришлось встать. Эй, вы! Братишки... Стихийные боги — и как вы только догадались...

— На вас глядя, — насупился Ивар.

— Да ладно, — уже снисходительно сказал Мика. — Держите браслеты. Носите, не снимая, а то вдруг в следующий раз что-нибудь пострашнее вчерашнего устроите. Я пошёл дрыхнуть дальше. Коннор, помоги им сладить с браслетами, если что.

Зевнул и удалился.

Поёжившись, Кадм, искательно и виновато глядя на Коннора, всё-таки пристроился с другого его бока. Разглядывая браслет и покусывая губы, он решился:

— А что... вчера было?

— Ничего особенного, — хмыкнул мальчишка-некромант. — Вон, Ивар меня чуть не убил. Из-за тебя. Ладно, потом об этом. Как спалось, беглец? Помнишь хоть что-то из вчерашнего?

Кадм опустил голову, исподтишка рассматривая браслет. Ивар глянул на собрата и вздохнул.

— Мне сказали — ты сбежал. И уснул у какого-то дерева. Тебя чуть не убили.

Кадм вскинул голову. И тут же охнул, схватившись за горло.

— Меня?

— Потому что я тоже стал умирать, — хмуро сказал Ивар.

— Ты?!

— Братья же — по крови, — объяснил Коннор, не зная, то ли начать хохотать, то ли хватать новоявленных братьев и вытаскивать их из дома, чтобы на воле отлупить обоих. Ну и ситуация...

— Так. Давайте-ка сделаем вот что. Через пару минут вы уйдёте в свою комнату, благо на эту ночь там, кроме Ивара, никого не было, и там разберётесь, что было с вами. А пока... Кадм, радость моя, скажи-ка мне, как своему личному учителю, я тебе разрешал этой ночью уходить куда-то? Без моего ведома?

Мальчишка-друид повесил голову.

— Я знаю, что тебе трудно говорить, но ответить ты мне должен. Разрешал ли я тебе уходить из Тёплой Норы?

— Нет, — глядя в сторону, прошептал Кадм.

— Не буду спрашивать, почему ты нарушил правила, когда пренебрежительно отнёсся к своему учителю. Кадм, мне нужна твоя клятва. Если ты соберёшься уходить, я должен знать об этом. Клянись!