Сколько стоит волшебство?

— Вначале, а потом они стали играть лучше?

Живоглотов пожевал синюшные губы.

— Скорее наоборот, они вовсе перестали, и это понравилось всем.

— Забавно. — Хомсов достал из кармана фальшивую бороду, найденную на обочине дороги. — Скажите, это не могли оставить ваши музыканты.

Живоглотов подтвердил, что предмет принадлежит одному из них.

Хомсов со вздохом отдал бороду хозяину гостинице.

— Что ж передайте им реквизит, пускай больше его не теряют.

Батюшка Автандил похлопал коллегу по плечу.

— Мой друг вы несколько устали. Вам нужно отдохнуть. Как видите, накладные бороды носят не только преступники и беглецы, но и простые музыканты, которые тяжким трудом зарабатываю себе на кусок хлеба.

Хомсов вынужден был с ним согласиться.

Стол накрыли для ужина. Сыщики, включая Лиходеева, сели и приступили к трапезе. Живоглотов откланялся, что бы распорядится насчет номера.

Лиходеев, размахивая куском капусты в одной руке, а надкушенной морковью в другой, строил планы на следующий день.

— Перво-наперво, захватываем Бармалея и допрашиваем его. Узнаем, что ему известно и... — Он не знал, что будет дальше.

Отец Автандил согласился с ним.

— Допрашивать придется всех разбойников. В моей книге "Тысяча и два свидетеля" майор Пронькин допросил девятьсот свидетелей.

— Я помню эту книгу. — Лиходеев откусил морковь, с хрустом прожевал кусок и продолжил: — в ней преступник оказался девятьсот первый свидетель.

Хомсов жуя горячую картофелину, слушал разговор и осматривался. Место ему нравилось. Здесь чувствовался разбойничий дух и заботливая рука хозяина, которая его поддерживала. Стены зала были окрашены в темные тона с нарисованными на ней следами от пулевых отверстий. Над камином висела шкура мамонта.

В дальнем углу зала он заметил странноватую компанию, которая шушукалась между собой. Три человека в черных полумасках тихо перешептывались и рассматривали исписанные бумажные листы. Двое из этих людей были в черных костюмах и со шпагами у поясов. Они сидели по обе стороны от человека с громадной шишкой во лбу. Человек этот был одет в народный крестьянский костюм, который никто никогда не одевал, если только по праздникам. Все трое склонялись над толстой пачкой листов. В этой пачке листов Бармалей и разбойники признали бы свое письмо к царю-батюшке, над написанием которого они работали весь день. Пьяный писарь Лев Тонкий забыл ее на столе.

12. Собака с болота Баскервиля.

— Ничего не скажу вам, волки позорные! — кричал Бармалей, раздирая ни себе тельняшку, надетую специально по случаю допроса. — Легавые!

Он сидел в номере сыщиков на стуле, напротив него за столом сидели Хомсов и отец Автандил. Лиходеев стоял рядом с Бармалеем и держал в лапах свечу. По плану рассеянный свет свечи должен был светить в глаза допрашиваемому. Хомсов был уверен, что именно так должен происходить допрос. Он читал об этом в одном из учебников по криминалистике.

Бармалей перевел дух и вытер пот.

— Достаточно? — спросил он.

Хомсов покачал головой.

— Рано, преступники молчат по несколько часов, пока из них не выбьют показания, — сказал опытный Хомсов.

— То есть, как выбьют? — забеспокоился Бармалей. — Чем выбьют? Я на выбивание не подписывался. Еще не хватало, что бы меня выбивали, как ковер. Синяки появятся, что я маме скажу, а невесте. И вообще засиделся я с вами, мне на работу пора. Давайте я расскажу, что знаю и пойду?

Батюшка толкнул локтем Хомсова.

— Человек торопиться, может, отойдем от правил?

Хомсов засомневался.

— Хорошо ли отходить от правил?

Отец Автандил улыбнулся, и Хомсов махнул рукой:

— Рассказывайте.

Брамалей попросил еще об одном.

— Можно еще Лиходеев отойдет от меня со свечой. А то он горячим воском мне все штаны заляпал, да и горячо. Опять, мама ругаться будет.

Лиходеев, надув губы, отошел на несколько шагов. Он так гордился доверенным ему заданием: держать свечу и слепить ею в глаза Бармалея. Ему казалось, что в этом задании есть какая-то торжественность, словно идти на параде со знаменем. Но пришлось подчиниться.

Бармалей рассказал, как Вадома встретила на базаре в Китеж-граде царицу Софью, как она ее усыпила с помощью чар, как его банда вывезла из города и поместила в башню. Он рассказал, как разбойники писали письмо царю-батюшке (вернее рассказал, что еще мог помнить).

— А утром царевна пропала, да вы и сами все видели, когда осматривали ее комнату.

Царевна Софья исчезла снова.

Хомсов кивнул головой, придвигая к себе протокол осмотра места преступления, составленный отцом Автандилом. Ни следов борьбы, ни крови в комнате царицы обнаружено не было. Царица бесследно пропала очередной раз. И опять никто ничего не слышал и не виел. Все разбойники спали пьяным сном.

После Бармалея сыщики допросили мать Бармалея. Аккуратная старушка опустилась на стул напротив сыщиков и плюнула на свечу, которую Лиходеев попытался поднести поближе к ней.

— Ваше имя и занятие? — строго спросил Хомсов.

Старушка была глуховата и туго соображала, но она ответила, что ее зовут Кристина Медузовна Горгонова, лет не помнит сколько, по профессии ведьма.

— Так уж и ведьма? — спросил батюшка.

Та радостно прошамкала:

— У меня и диплом есть, академии ведьмовства и ведовства. На родине сжигали пять раз.

— А что же к нам переехала?

Бабуся улыбнулась и поправила очки.

— Старая я стала, а у вас к старым людям с уважением относятся.

Далее ведьма показала, что ей было не до сна, так как всю ночь в башне шумели демоны.

— Всю ночь спать не давали, — жаловалась она, — а под утро так загремели на лестнице, что мне пришлось выйти на лестницу и заклясть их.

— И как подействовало?

— Исчезли демоны.

— Ага, и царевна тоже, — подытожил Хомсов. — Вы мне бабуля скажите, почему при осмотре вашей комнаты был найден целый запас заколдованных яблок?

Старуха смутилась.

— Это со старого места работы осталось.

— Разберемся, — грозно сказал Хомсов. — А пока идите.

Ведьма была уже возле двери, когда батюшка спросил ее:

— Скажите, а с какой цель к комнате царицы находилась прялка?

Ведьма нахмурила морщинистый лоб.

— То же со старого места работы. А что с ней?

— Это единственная вещь, в комнате царицы, которая была сломана. Почему, вы не знаете?

Старушка остолбенела.

— Как сломана! — воскликнула она. — Это раритетная вещь из замка спящей красавицы. Такой другой больше нет!

Ведьму успокоили, как могли и выпроводили из комнаты.

Остальные разбойники на допросе ничего нового сказать не смогли. Все спали мертвым сном от выпитой накануне бормотухи. Один только Лев Тонкий твердил о том, что исчезло письмо к "царю-ампиратору".

— Весь день писали, — твердил он, — а на утро исчезло.

— Ладно, — махнул рукой Хомсов, — попытаемся найти и ваше письмо.

Как только он вышел, Хомсов жестом подозвал Лиходеева и батюшку к себе.

— Коллеги, вы заметили, как мы все ближе и ближе приближаемся к развязке, — сказал он.

— Нет, — ответил Лиходеев, — я не вижу. Белиберда, какая-то поучается. Сломанные прялки, пропавшие письма и царевны — кошмар!

Батюшка улыбнулся.

— Мой друг вы еще новичок в нашем деле. Все это хитроумная паутина, которую нам нужно распутать и соткать свою, в ней-то и должен запутаться главный преступник.

— Что тут думать! — удивился Лиходеев, и его уши яростно задрожали. — Нужно схватить Бармалея и в тюрьму! Вор должен сидеть в тюрьме!

Хомсов и отец Автандил его успокоили.

— Давайте, продолжим допрос, — сказал Сема Хомсов. — Лиходеев, зовите следующего разбойника, батюшка продолжайте вести протокол.

Но следующие три разбойника вообще ничего показать не смогла. Они приходили, садились на стул и, либо полностью игнорировали вопросы сыщиков и оглядывались по сторонам, либо с интересом смотрели на сыщиков, словно зритель на актеров в театре.

Смутные подозрения закрались в душу Хомсова, когда очередной "разбойник" явился на допрос с "Путеводителем по N-ым царствам". Сема извинился, и под невинным предлогом покинул комнату, в которой проводилось дознание. Выйдя в коридор, он обомлел. От дверей комнаты, находившейся на втором этаже, по всему этажу и вниз по лестнице стояла очередь на допрос. По своей внешности и повадкам они ни как не относились к разбойничьему братству. Пробравшись сквозь очередь на первый этаж, Хомсов увидел Васю Живоглотова, сидевшего за столом и бойко торговавшего билетами. Над головой у хозяина гостиницы был плакат: "Новый аттракцион: ДОПРОС. Торопитесь, количество билетов ограничено! Туристам и членам профсоюза скидка! Только у нас! Торопитесь!"

Хомсов пробрался сквозь желающих приобрести билет к Живоглотову.

— Что это такое? — дрожа от негодования, прокричал Сема, указывая на вывеску.

Живоглотов поздоровался с сыщиком.

— О процентах поговорим после, — сказал ничего не выражающим голосом Живоглотов. — Туристам нравиться!

Сема не находил слов, его бакенбарды дрожали.

— Мы не развлекательный центр. Мы не артисты, — мы сыщики! У нас дело государственной важности!

Во время разговора к столу подошел Лев Тонкий. Он был печален. Причиной его плохого самочувствия было не только жуткое похмелье, но то, что он никак не мог найти свой письменный труд — письмо к царю. Он прошел всю гостиницу сверху донизу, заглядывая под столы, стулья и даже под вазочки с цветами. Но письма к царю он так и не нашел.

Тонкий поздоровался еще раз с Хомсовым и стал наблюдать за разгорающимся конфликтом.

— Как вы могли продавать билеты на наши допросы! — продолжал кричать Хомсов. — Мы не ваши музыканты, которые теряют фальшивые бороды! Вот на них и продавайте билеты!

Живоглотов издал булькающий звук.

— К сожаленью на них мне билеты не удалось продать. К тому же они уехали. И просили передать спасибо за бороду, она у них казенная.

В разговор попытался встрять Тонкий. Он, покачиваясь, держался за столешницу.

— Наше письмо, вы его еще не нашли.

Хомсов перевел дух.

— Обещаю вам, как только мы найдем его, я вам сообщу, — терпеливо он принялся объяснять Тонкому.

Лев уныло покачал головой.

Позади Хомсова напирала очередь туристов, желающих испытать новый аттракцион. Внезапно она рассредоточилась. Причину такого внезапного ослабления людского давления Хомсов понял, когда увидел летающую над столом Живоглотова туманную фигуру. Это было приведение маленького пажа, хулиганистого вида, с лихо заломленным на правое ухо беретом с пышным пером.

Живоглотов начал выговаривать привидению:

— Малыш, ты, где бродишь? Ночью тебя не было, а сейчас ты бодрствуешь. Ты мне всех клиентов распугаешь.

Но приведение не ответило на упреки, а лишь задорно усмехнулось.

— Привет, Лева, — поздоровался он с Тонким. Тот, погруженный в свои думы, махнул рукой приведению.

— Если ты ищешь свою писанину, то она возле леса.

Тонкий, как ошпаренный посмотрел на пажа.

— Беги она еще там.

Второй раз упрашивать писаря не пришлось, и он стремительно убежал. Вместе с ним из гостиницы сбегали и туристы. Живоглотов с недовольной миной смотрел им вслед.

Паж с интересом рассматривал Хомсова.

— Вы настоящий сыщик? — спросил он.

Хомсов, настроение, которого улучшалось по мере того, как туристы покидали гостиницу, утвердительно ответил ему.

— Ух ты! Вы и преступления раскрываете! И много раскрыли?!

Хомсову было неудобно отвечать, что за двадцать лет службы он не раскрыл ни одного, поэтому он сказал:

— Это секретная информация.

Паж заинтригованный опустился ниже и, его лицо стало парить на уровне с лицом Хомсова.

— Вы и сейчас расследуете, нечто важное.

— Да, дело государственной важности.

— Какое дело, уж не о похищении царицы Софьи?

— Да и если тебе что-то известно, то об этом нужно сообщить следствию...

Паж задорно расхохотался.

— Здесь и расследовать нечего, ее шпионы утащили.

— Шпионы? — Хомсов посмотрел на Живоглотова. Тот стойко переживал утрату гостиницей клиентов и нашел в себе силы пояснить:

— Это они просили передать спасибо за бороду.

— Шпионы?!! Вы сказали они музыканты!

Вася помигал своими большими неподвижными глазами.

— Нет, музыкантами назвали их вы. Я не стал вас разочаровывать, пожелание клиента для нас закон.

Хомсов схватился за голову.

— Но откуда они здесь появились?

— Просто пришли. Я выделил им место, потому что туристам нравилось, что рядом явочное место шпионов. Пока они петь не начали!

Слова застряли в горле Хомсова.

— Вы дали им место под явку? Как, вы могли?!

Живоглотов выпятил нижнюю губы.

— А что туристам нравилось.

Хомсов повалился на стул. Расследование выскользало у него из рук, как мокрая рыба.

— Что здесь произошло? — прошептал он.

Паж приблизился вплотную к сыщику.

— Я все видел. Только возьмете меня расследовать преступление?!

Что было делать? Хомсов согласился.

...А дело было так. Как и договаривались, Гораций встретился со шпионами в полночь в обеденном зале гостиницы. На лбу главного шпиона красовалась здоровенная шишка. Увидев ее, Топтышка с гордостью мог похвалиться, — дескать, его лап дело. Передавая Горацию диплом подтверждающий личность шамаханской царицы, главарь напомнил ему:

— Смотри не обмани!

— Не волнуйтесь, как только царь жениться на нашей шамаханской царице, он станет игрушкой в моих руках, .... то есть я хотел сказать в копытах.

Главный шпион одобрительно крякнул.

Гораций удалился. И надо было такому случиться, что стол, за который сели шпионы, оказался тем самым столом, за которым несколько часов назад писали свое письмо разбойники. Шпионы народ любопытный, и они не могли не поинтересоваться кипой исписанных листов.

— Шеф, это кладезь информации, — шептал один из подручных главного шпиона. Он пролистывал листы один за другим.

— У меня возник план, — сказал Шеф. — Если он получится, то этот хитрый конь, нам будет не указ. Мы сами будем диктовать свою волю царю.

Шпионы прибывал в возбуждении. Они листали записи и жадно их читали.

За этим занятием их и застали наши сыщики, когда приехали в гостиницу. Вернее на них обратил внимания один лишь Хомсов. Заметив, что в зале появились незнакомые люди, шпионы, улучив момент, потихоньку выскользнули на улицу. Но незамеченными они не были. Холодная рука схватила Шефа за воротник. Тот оцепенел от неожиданности, разом позабыв все приемы самообороны, которым его учили в шпионской школе. Перед его лицом возникла непроницаемая физиономия хозяина гостиницы. Вася Живоглотов протянул ему скомканную бороду.

— Мне кажется это ваше. Новые постояльцы нашли на улице. Пожалуйста, больше не теряйте.

Шеф пообещал больше не терять, и Вася Живоглотов удалился

Шпионы отбежали к разбойничьей башне.

— Шеф, какой у нас план? — спросил один из шпионов.

— Здесь, — Шеф указал на башню. — Находится дочь царя Берендея. Мы ее похитим. И сможем шантажировать царя. Тогда Мастер будет нами весьма доволен. Он повысит меня сразу на два звания, а вас на одно.