Сколько стоит волшебство?

Сколько стоит волшебство?

(Роман)

16 а.л.

Жанр: юмористическое фэнтези

Содержание.

1. Золотая рыбка — 3 стр.

2.Перо жар-птицы — 14 стр.

3.Злодейства и интриги — 20 стр.

4. Утро в Китеж-граде — 26 стр.

5. Поди, туда — не знаю куда — 30 стр.

6. Баба Яга — 39 стр.

7. Дело о пропавшей царевне — 44 стр.

8. За шамаханскими царицами — 54 стр.

9. Гостиница "У трех дорог" — 59 стр.

10. Шпионская явка — 68 стр.

11. Расследование продолжается — 72 стр.

12. Собака с болота Баскервиля — 80 стр.

13. Прерванный матч — 89 стр.

14. Погоня в небе — 94 стр.

15. Змей Горыныч и галлюцинация — 101 стр.

16. "Нирванная" — 106 стр.

17. Нестор и небесные пираты — 114 стр.

18. Свадьба Бармалея — 121 стр.

19. Три дороги и две Бабы Яги — 126 стр.

20. Крик банши! — 138 стр.

21. Лабиринт загадок — 146 стр.

22. Привидения в Замке Кощея — 153 стр.

23. Пленники и стражники — 161 стр.

24. Остров Буян — 165 стр.

25. "Лиходеев, поджигай!" — 172 стр.

26. Жар-птица улетает — 185 стр.

27. Вторжение в тридевятое царство — 196 стр.

28.План "Б" — 216 стр.

29. Маски сброшены — 230 стр.

30. Большое сражение Бабы Яги — 241 стр.

Эпилог — 255 стр.

1. Золотая рыбка.

— Ты понял старик, это рэкет!

— Рэкет — это твое имя? Больно мудреное, нельзя было тебя проще назвать. Скажем, Васей или Семеном, но и имя Акакий для коня тоже неплохое.

Старик и говорящий конь стояли на окраине пшеничного поля, чьи желтые просторы простирались до линии горизонта. Светило беззаботное солнышко, а синие небеса были наивно чисты. Такая чудесная погода просто вдохновляла на вымогательство.

Конь перевел дыхание, старик его признаться утомил. Такой нудный и несговорчивый.

— Мое имя Гораций, а не рэкет!

— Вы не из иностранцев будете, с какого царства к нам приехали?

Гораций заскрипел зубами.

— Слушай старик, не заплатишь дань золотом вовремя, мы все твои поля повытопчем, а пшеницу поедим.

Старик обвел взглядом необъятные просторы.

— Неужели всю? Ее здесь много, за десять лет не съесть!

— Всю, старик, а что не сможем съесть, то пожуем да выплюнем.

— Ешьте так, зачем плевать! Откуда у меня золото.

Гораций сплюнул под ноги старику.

— Решай сам старик, не заплатишь — будешь без полей, заплатишь — будешь с урожаем!

Конь оттолкнулся от земли и легко взлетел вверх на три метра. Он завис над головой старика; на его копытах поблескивали золотые подковы, которые пульсировали красноватым светом.

— И запомни старик: мы — мафия! — Он сделал круг над полем и унесся в небо.

Старик остался стоять, бормоча себе под нос:

— Ма...фия... какая-то, чудно все это. — Он вздохнул.

На окраине тридевятого царства к югу от его столицы, знаменитого и богатого мегаполиса Китеж-града, простираются обширные пшеничные поля. Среди них затерялась небольшая деревня Кулачки. В ней то и жил наш старик.

Замечательная страна тридевятое царство. Однако компетентнейшее издание "Путеводитель по N-ым царствам" под редакцией Никиты Афанасьева заявляет, что это царство одно из множества других миров, которые существую в данном месте параллельно с другими. "Путеводитель..." не может точно указать число всех царств, но говорит, что бесконечность это не придел. Но жители тридевятого царства мало думали о таких заумных вещах и были весьма довольны своим существованием.

Как и все жители тридевятого царства до определенного момента был доволен своей жизнью и старик, пока сегодня на него не "наехал" говорящий конь и не обложил данью. Можно сказать, что старик крепко попал в твердые копыта лошадиной мафии.

Куда было податься старику как ни к деревенскому голове. Дом городского головы был большой и видный и находился посередине деревни Кулачки. Справившись в передней у худого секретаря, недоучившегося школяра из церковной семинарии, дома ли голова, и, получив утвердительный ответ, старик прошел в его кабинет.

Голова, слегка полноватый мужчина с пышными усами, сидевший за дубовым столом, внимательно выслушал про беду старика. Во время рассказа он сопереживающее сопел и шумно дышал в усы.

— Не ты первый обращаешься ко мне, — сказал голова и выложил на дубовый стол пачку прошений, — все жалуются на этих бандитов. Это просто бедствие для нашего района!

— Так примите меры!

Голова фыркнул.

— Меры говоришь? Все меры приняты, сейчас покажу результат!

Голова крикнул секретаря.

— Пусть наши охотники на лошадей войдут, покрасуются, — велел голова, как только прыщавая физиономия секретаря показалась из-за двери. Тот кивнул и исчез, а через минуту в комнату нестройной шеренгой вошел отряд местных охотников. Голова встал и вместе со стариком прошел вдоль них. Охотники отворачивали от них свои лица изукрашенные синяками и ссадинами. У пары охотников были перевязаны бинтами руками, а один вовсе стоял, опираясь на костыли.

— Вот они наши меры! Всех победили эти парнокопытные мафиози!

Старик помрачнел.

— Что же делать? Может донести в Китеж-град?

Голова вздрогнул и быстро выпроводил охотников.

— Вот этого делать не нужно, — предупредил он старика и угрожающе погрозил пальцем. — Сами справимся, проблемка то маленькая!

— Когда разберетесь?

Голова развел руками.

— Пока не придумаю как! А ты, старик, пока заплати. Заплати также как и все!

Опечаленный старик пошел прочь.

У старика было три сына. В большинстве сказок все сыновья, — независимо от социального положения их любимого папаши, — представлены в виде ряда убывающей умственной последовательности: старший умный, средний чуть глупее, а младший вовсе дурак. Мы не будем говорить о двух старших сыновьях старика, а сразу перейдем к младшему. Нельзя сказать, что бы он был законченным дураком, но небольшая доля слабоумия у него все же присутствовала. Она выражалась в излишней мечтательности и застенчивости. Братья его считались людьми умными по местным меркам. Они могли отчаяться на такие умные вещи как утром субботнего дня въехать на вымазанном навозом хряке без одежды в баню к деревенским девкам. У младшего сына на такое умишко не хватило бы. Одним словом — дурак.

И так, младшего сына старика звали, как и полагается в сказках, Иваном. Он был небольшого роста застенчивым и мечтательным юношей, которому недавно исполнилось семнадцать лет.

Выйдя на улицу, Иван увидел, что его отец чинит рыболовную сеть. Это было очень странно, потому что старик терпеть не мог рыбачить и не переносил запаха рыбы.

— Батя, что это ты решил порыбачить? Может, я в лавку сбегаю и куплю рыбки?

Старик вздрогнул от неожиданности и хотел спрятать сеть, словно стыдился, что его увидят с ней, но увидев перед собой младшего сына, расслабился.

— Это ты Ванюша? Братья где?

— Умными делами занимаются: один покосить пошел, другой порубить.

— И как покос?

— Я думаю хорошо, полчаса назад я видел, как брат косит. Хорошо он закосил. Так закосит, что от его храпа трава на лугу пригибается.

— А как порубка идет?

— Так же как покос, честно говоря, в исполнении моих братьев покос от порубки не сильно отличаются. Умные они ребята, один я дурак, все пашу да пашу.

Старик согласился.

— Не ты один Ваня — я тоже пашу.

Юноша прислонился к изгороди и кивнул головой на сеть.

— Бать ты меня за дурака держишь, это скорее на рыбалку похоже.

Старик страдальчески закивал головой.

— Вот именно Ванюша. Проблема у нас с тобой такая, что мы с тобой пахать не то, что за четверых, за восьмерых будем.

— Почему?

— Наехала на меня мафия лошадиная и повелела мне оброк за мои же собственные поля платить им золотом. Представляешь себе?

— И до нас добрались, рэкетиры проклятые. Батя, они всех селян обложили такой данью. По воздуху летают кони проклятые.

— Вот я и решил с ними бороться.

— Рыболовной сетью? Батя, ты небо с морем не путай. Они по воздуху летают, а не в воде плавают. При чем тут сеть?

Старик опять вздохнул.

— Эх, Ваня не собираюсь я их ловить. Охотники деревенского головы не могли их поймать, а где мне, старому человеку, за ними угнаться.

— Батя, так сеть рыболовная тут при чем?

Старик начал собирать сеть.

— Вань поможешь, а я тебе по пути расскажу семейное придание?

— Хорошо помогу, только ты сперва скажи, куда ты с этой сеть идти собрался, а то, не ровен час, с тобой в сумасшедший дом попадешь.

— На море я собрался, не на поле же с сетью идти!

— Тогда все в порядке.

Старик с сыном прибрали сеть, взвалили ее на плечи и покинули двор. Выйдя из деревни, они взяли направление на море и пошли. По пути старик стал рассказывать.

— Как ты помнишь, наше состояние было нажито благодаря твоему дедушки, моему отцу, вечная хвала ему за это, но нажил он его весьма экстравагантным способом. Был наш дедушка беднее церковной мыши и считался среди односельчан человеком прям-таки недалекого ума.

— Как и я — дураком?

— Скорее всего. Все односельчане зарабатывали свой хлеб хитростью и изворотливостью, а наш дед, знай себе, пахал с утра до ночи в поле. И совершенно понятно, что у него ни копейки не было. Надоело такое положение вещей нашему деду, и решил он тоже попытать счастье в другом виде деятельности — рыбалке. Вот приходит он к синему морю, закидывает сеть и сразу же ловит рыбку. Непростую рыбку, а Золотую.

— Вот это да! — удивился Иван. — Ну, он эту диковинку продал, а на деньги купил пароход с большой сетью и нажил состояние!

— Дурак, ты, Ванька! — рассердился старик. — Слушай дальше и не перебивай, когда старшие семейную быль рассказывают!

— Так вот, взмолилась ему рыбка человеческим голосом и попросила его, отпусти меня на волю я тебе, что хочешь, сделаю!

— И что он попросил?

Старик замялся.

— Тебе сколько лет?

— Семнадцать!

— Тогда можно, — успокоился старик и продолжил, — он попросил бабушку.

— Бабушку? Чью?

— Да ни чью, свою бабушку!

— Батя, почему он попросил бабушку, он, что не мог молодую попросить, что у нас за дедушка странный такой был?

Старик остановился.

— Ванька он попросил молодую невесту, которая в последствие стала твоей бабушкой, понял? Не было у него жены на тот момент, а без женщины, как хозяйство вести, вот он и просил себе невесту

— Понял батя, ты не сердись, я же дурак!

— Не бери в голову, а то и прям дураком станешь. Исполнила его желание рыбка. Сыграл дедушка свадьбу, а так как денег у дедушки не было, а запросы у бабушки были большие, то пришлось ему опять брать сеть и идти к морю.

— И так он ходил к морю три раза, да батя?

— Если бы три, не три, целых тридцать три! Вот так и нажил старик свое состояние! Он так много у нее попросил, что потом зарекся больше подходить к морю и этот завет передал мне, а я передаю вам! Добрая эта рябка оказалась! Вот и я думаю, пойду, закину сеть в море, поймаю рыбку и прошу ее избавить нас от мафии!

— Дело говоришь, бать! — одобрил Иван.

Подошли они к морю. Старик и сын остановились на крутом берегу, поросшем кустарником.

— Батя, а где ловить будем, твой дедушка на сей счет ничего не сказал?

Старик пожал плечами.

— Нет. Я не знаю.

— Хорошо, а прикормка нам нужна?

— Я не знаю.

— Ух, твой отец, батя, хоть инструкцию оставил своим потомкам.

— Вообще приезжал какой-то курчавый поэт к нему и с его слов записал инструкцию.

— И где она?

— Наверное, в библиотеке в Китеж-граде, не знаю!

— Ох, батя, нужно было нам с тобой ее почитать, может, мы чего не учли?

— Не мудри, давай спускаться.

Старик с сыном спустились по отлогому берегу, расположились у самой воды и кинули сеть в воду.

— Бать, — спросил Ваня, — а через какое время рыбка приплывет?

— Откуда я знаю, я что рыбак? Вытянем через минут двадцать.

Спустя отведенное время они вытащили сеть. В сети трепыхалось нечто, покрытое тиной и илом. Старик и сын с радостью кинулись к сети.

— Золотая рыбка! — радостно прокричали они.

На них смотрела древняя черепаха в очках.

— Ась? — спросила она. — Че говорите?! Вы громче говорите, я не слышу?!

— Я говорю, вы Золотая рыбка? — спросил старик.

Иван с сомнением толкнул старика.

— Батя, — сказал он, — мне кажется, что это черепаха?

— Молчи Ванька, ты же дурак! — ответил старик и поклонился черепахе. — Здравствуйте уважаемая Золотая рыбка, нас кони данью обложили...

— Кони?! — переспросила черепаха. — Кто кони двинул? Я еще ого-ого, только в пояснице стреляет, но это на курорте в Лукоморье подлечу!

— Нет, вы не поняли, нас обложили...

— Кто на кого наложил?! — переспросила черепаха. — Такое бывает, помню...

— Эй, шантропа! — раздался со стороны моря задорный девичий крик. — Чего к черепахе пристали, бабушка уже из ума выжила.

В воде по пояс стояла девушка в зеленом купальнике. За ее спиной был акваланг, сконструированный из пивного бочонка. На ее голове была маска для подводного плавания, которую она подняла на лоб. При виде любительницы подводного плавания Ваня смущенно заулыбался. Отец дал ему подзатыльник и вежливо поклонился.

— Простите нас, прекрасна русалка, мы не знали, что это черепаха.

— Вот-вот, бросьте ее обратно в море.

Отец и сын уперлись руками в панцирь черепахи, которая продолжала бубнить под нос что-то про политику, болезни и погоду, и сбросили ее в воду. Старик хотел поблагодарить прекрасную ныряльщицу, но той и след простыл.

Старик с сыном вновь закинули в море сеть. Не прошло и минуты, как в нее попалось нечто тяжелое. Они с трудом вытянули на песчаный берег двухколесный агрегат с коляской.

— Ява, — прочитал на боку агрегата Ваня. — Батя, это чего, на велосипед похоже?

— Кто его знает, сынок, сваливается в наш мир из других миров всякий мусор. Давай еще раз попытаем счастья.

Они вновь кинули сеть и опять что-то попалось. Улов был очень большой, и старику с сыном пришлось повозиться, прежде чем они смогли вытащить на берег гигантскую сандалию. На внутренней стороне обувки можно было прочесть имя владельца: "Фэм".

— Кто-то калошу потерял, — сказал юноша, почесывая затылок. — Бать, наверное, сейчас сокрушается, как думаешь, стоит вернуть ее владельцу?

Старик сощурил глаз, мысленно измерил размеры обуви, и представил себе рост хозяина.

— Знаешь, Вань, ты парень добрый, хоть и дурак, но я сомневаюсь, что нам стоит это делать.

— Думаешь, владелец ее будет не рад.

— Нет, Вань, я боюсь, что владелец этой калоши будет нам очень рад. Мне кажется, что это сандалия великана-людоеда.

— Эй, шантропа! — вновь послышался знакомый крик со стороны моря. — Вы что клад ищете?

Они вновь увидели прекрасную ныряльщицу с аквалангом.

— Клад, — рассеяно произнес старик, — а здесь есть клад?

Ныряльщица рассмеялась и поправила на своей спине акваланг, сделанный из пивной бочки.

— Можно найти если постараться.

Ваня оттолкнул отца и вышел вперед.

— А что это за штука у тебя за спиной? — поинтересовался он у ныряльщицы.

Ныряльщица посмотрела на свой самопальный акваланг.

— Ах, это, это опытный образец, прибор, что бы дышать под водой. Я сама его придумала. Мне-то он ни к чему, я и сама могу свободно дышать под водой, а вот люди могут заинтересоваться. Можно выгодно продать или сменять.

Старик зашел вперед сына и прервал разговор на научную тематику.

— Это очень хорошо прекрасная русалка, но не подскажешь нам, где мы можем найти Золотую рыбку.

Ныряльщица нахмурилась.

— Зачем это вам золотая рыбка понадобилась? Ее давно никто не искал?

— Она очень добрая! Понимаете, мой отец как-то закинул сеть в море, поймал Золотую рыбку, и она исполнила все его желания, вот я и подумал, что Золотая рыбка и нам поможет... — старик замолчал. Он почувствовал, что с погодой вокруг стали происходить резкие изменения. Небо заволокло тучами, с моря подул пронизывающий холодный ветер, а на берег стали набегать большие волны.

Ныряльщица сорвала с себя акваланг и выкинула его в воду. Лицо у ныряльщицы приняло выражение крайнего раздражения. Один глаз у нее стал дергаться. Старик и сын отпрянула назад.

— Значит это твой отец приходил ко мне каждый день, — говорила ныряльщица. — Каждый день, как на работу, приходил сюда на берег и клянчил у меня всякую ерунду, а потом он снова и снова приходил.

Море стало клокотать. Волны громадных размеров стали разбиваться о берег, а брызги окатывали старика и сына.

— Он еще на мне жениться обещал. Альфонс проклятый!

— Кто?! — в ужасе от перемены в девушке и окружающей среде молвил старик.

— Твой отец проклятый! Обещал жениться, а потом сбежал с какой-то девкой! Обманщик! Вот я на его потомках сейчас и отыграюсь.

Ваня легонько постучал отца по плечу.

— Батя, я тут книгу читал, детектив...

— Причем тут твой детектив! — возмутился отец, показывая на небо, откуда стали спускаться вихри, а облака стали раскалываться молниями. — Ты смотри, что делается!

— А при том, что главный герой там говорил следующее: я чувствую, что наступил тот самый момент, когда нам нужно бежать.

— Ох, Вань дурак ты у меня! Нужно было уже давно это сделать! Бежим!

Отец и сын бросились к крутому склону и стали карабкаться по нему вверх.

Ныряльщица, а это и была Золотая рыбка, расхохоталась демоническим смехом, недавно выпущенной из дурдома пациентки, и приказала волне ринутся на берег. Громадная водная рука завила над берегом. Ее полупрозрачные пальцы, состоящие из морской воды, обхватили тела сына и отца и потащили их в море. Старик и Ваня беспомощно барахтались в соленой водой.

Золотая рыбка хохотала, пока не осипла. Прокашлявшись, она попыталась опять похохотать. Хохот у нее получился, но как-то слабовато.

— Демонизма не хватает, — просипела она. — Нужно было тренироваться каждый день. Вот что теперь делать?

Пока она раздумывала над создавшимся обидным для нее казусом, с неба, пронзив черные тучи, быстро спустилось изящное создание по своему виду и подобию напоминавшее маленькую лошадь. Лошадка обладала умными глазами, кокетливой челкой; на ее спине размещался походный рюкзак. Увидев утопающих в бушующем море людей, она мгновенно кинулась к ним. Схватив старика за шиворот зубами, она ловко закинула его себе на спину, то же самое проделала она и с Иваном.

Золотая рыбка, заметив, что ее добыча ускользает, искренне возмутилась этому:

— Что такое! Это мое! — она резко вытянула руку и в сторону летающей лошади ударила мощная струю воды. Маленькая лошадь еле успела увернуться от нее. Она, легко лавируя между высоких волн, которые потянулись к ней со всех сторон, понеслась по воздуху в сторону берега.

Как метеор она пронеслась над головой Золотой рыбки. Та разразилась страшными матросскими ругательствами, но старик и сын, были уже не в пределах ее досягаемости.

— Вы с ума сошли? — поинтересовалась маленькая лошадь у старика и Вани. Они отлетели на порядочное расстояние от моря в пшеничное поле и там совершили посадку.

Старик был огорчен.

— Как же так, отец говорил, что рыбка добрая все даст, все сделает, а тут такое произошло, — сокрушал старик.

Лошадь покачала головой.

— Про вашу Золотую рыбку написано в "Путеводителе...". — Она скинула со спины рюкзак и ловко оттуда достала книгу в кожаной обложке. — Вот смотрите, читаю: "Золотая рыбка — психически не уравновешенная особа, страдающая маниакально-депрессивным психозом, нимфоманка. При попытках просить ее о помощи впадает в яростное неистовство. Особые увлечения: естественные науки и эксбиционизм..." И вы ее решили просить о помощи!

Старик отжал мокрый рукав рубахи.

— Ужас, это дедушка ее довел до такого состояния, — уверено сказал он Ване, — он вообще с женщинами плохо ладил.

— Батя, а чего такое экбиционизм?

— Дурак, ты, Ваня, не забивай себе голову ерундой. Нужно подумать, что делать будем, как проблему решим?

Лошадка поинтересовалась.

— А какая у вас проблема?

— Ох...

— Может, я помогу? Меня, кстати, Заря зовут.

— Это еще не хватало.

Багровый закат, как красное вино, разливался по широким полям. Лошадиная мафия легко летела над землей, поблескивая своими подковами. Банда состояла из троих представителей семейства парнокопытных: Горация — главаря банды, Марцела, премиленькой кобылки белой масти и Октавиан, коня серой масти.

Увидев на краю поля сверкающую кучу золота, Гораций весело вскрикнул:

— Ого, старик все же заплатил! Как миленький заплатил!

Кони сделали круг над кучей сокровищ и стали потихоньку снижаться. Уже на подлете к земле Гораций вдруг почувствовал, что не может затормозить. Наоборот, его скорость стала быстро нарастать.

Марцелла вскрикнула:

— Помогите, эта куча золота притягивает меня! — Она затрепыхалась в воздухе, пытаясь повернуть обратно, но некая сила тянула ее к куче.

Октавиана так же притягивало золото, причем в прямом смысле слова.

Первой сдалась Марцелла, лошадь притянуло к куче, причем за ее чудесные подковы. Такая же участь ожидала и Октавиана. Гораций сопротивлялся дольше остальных.

Наблюдая из-за холма за его тщетными попытками вырвать за пределы магнетической силы, распространяемой кучей сокровищ, Заря давала указания Ивану. Юноша вместо белки бежал внутри большого колеса подключенного к самопальной динамо машине. Скрытые провода от нее шли к громадному электромагниту, закамуфлированному под кучу золото. Магнит притягивал преступных лошадей за их подковы.

Гораций все-таки сдался, и он был притянут к электромагниту. И как только это произошло, из соседних укрытий выбежали веселые селяне. Они размахивали фонарями и предметами сельхоз быта. Лошадей связали, и деревенский кузнец тут же снял с них волшебные подковы, благодаря которым они и могли летать. Каждая отрываемая подкова встречалась громкими аплодисментами сельской аудитории.

Усталый Ваня наблюдал за всем с высоты холма. Он очень устал, бегая в внутри колеса. Рядом с ним стояла Заря.

— Все получилось очень просто, — сказала лошадка. — Твой папенька только зря воду мутил с этой рыбкой.

— Это не папенька, это дедушка мутил с рыбкой, — отозвался Ваня, — а мы расхлёбывали. Вернее чуть не захлебнулись.

— Ваня я озолочу тебя. Мир увидишь, что тебе здесь делать? Тут тебя все дураком считают. Поедем в столицу!

Разговор между Горацием и Ваней происходил в конюшне поздно ночью. В деревне по случаю поимки лошадиной мафии была устроена грандиозная гулянка. Ваня, который хотел поближе рассмотреть легендарных рэкетиров, решил зайти к ним в конюшне, где лошади стояли со связанными ногами.

— Вань, что меня ждет? — спросил Гораций.

— Хомут, да соха, что же еще, — ответил ему Ваня.

Конь вздрогнул и посмотрел ему в глаза.

— Мне нельзя в хомут и соху, а не выдержу такой работы. Я мыслитель, мне суждено работать только головой.

— Вань, ты умный парень, хоть тебя все и считают дураком. Пойдем в столицу, с моими мозгами ты станешь там видным человеком. Увидишь мир и столицу!

Ваня задумался, ему очень хотелось увидеть столицу и посмотреть, что делается в тридевятом царстве.

— Увидеть Китеж-град, это было бы не плохо.

— Конечно, не плохо, но только нужно все делать быстро, Вань. Пошли сейчас, нас никто не хватится.

— Сейчас, а батя, а братья?

— Ты им письмо напишешь потом, когда устроишься во дворец главным конюхом.

— Как же я туда устроюсь?

Гораций тихонько заржал.

— Ох, Ваня на это есть идеальный план. Решайся, не мешкай!

Заря нагнала Ваню около двенадцати часов дня на лесной дороге. Он шел, ведя на поводу троих коней. Заря спикировала прямо пред ним.

— Ты куда собрался? Тебя дома обыскались, такой скандал поднялся! Деревенский голова сказал, что самолично, тебя выпорет, если поймает, а с лошадей снимет шкуру.

Ваня опешил от таких новостей и перепугался, на его лице даже веснушки побелели.

— Как же так, я хотел столицу увидеть, мир посмотреть, — проговорил он.

— А преступников, зачем с собой взял?

— Гораций сказал, что у него есть план...

— У него есть план?! Это какой же план?

Хитрый конь, вслушивавшийся в разговор Вани и Зари, хранил до сего момента молчание, но сейчас подал голос:

— Тебя это не касается, пони, лети своей дорогой! — презрительно сказал он Заре.

Заря смерила его взглядом.

— Ваня ты привяжи их покрепче к дереву, что бы ни убежали, а мы тобой отойдем, поговорить нужно.

— Ваня не сдавайся! — крикнул юноше Гораций, когда Ваня и маленькая лошадь отходили на почтительно расстояние от него.

Заря попыталась отговорить юношу, но тот твердо решил идти в столицу.

— Я столько лет просидел в этой деревне, хочется приключений.

— А ты сам готов к ним?

— Конечно, это же так интересно.

Заря еще долго говорила ему о том, что лучше вернуть, что впереди его ждут только неприятности и беды.

— Этот Гораций тебя обязательно во что-нибудь втянет.

Вспомнив о хитром коне, оба посмотрели в его сторону и увидели возле группы коней странного человека. Он был одет в черный камзол, черный плащ, черную широкополую шляпу, надо ли добавлять, что и полумаска, закрывавшая его лицо, тоже была черного цвета.

— Кто это, неужели разбойник! — перепугался Ваня.

Заря вздохнула.

— Вот видишь, истории начались. Это, скорее всего, конокрад, он сейчас украдет трех твоих лошадок. Что же ты встал, беги, спасай свое имущество!

Ваня остался стоять на месте. Вид странного человека пугал его и вселял тревогу.

— А ты? — упавшим голосом проговорил он.

Лошадка потопталась на месте.

— Ладно, посмотрим, что твоему разбойнику от нас нужно.

Но едва юноша и маленькая лошадь стали приближаться к Горацию, который достаточно мирно разговаривал с черным человеком, незнакомец завернулся в плащ и очень быстро, практически бегом, исчез в лесу.

— Кто это? — строго спросила у Горация Заря.

Конь отвернул от нее свою морду.

— Старый знакомый, — ответил Гораций.

— Не нравиться мне это старый знакомый. Надеюсь, больше мы его не встретим?

Напрасно Заря так опасалась встречи с разбойниками и всякими незнакомцами в черном. До столицы Ваня и его лошадиные попутчики добрались без особых приключений.

Утром на шестой день пути Ваня вместе с лошадями прошел через южные ворота города и спустя полчаса оказался на самом важном месте города, — знаменитом Китеж-градском базаре. Что тут только не продавали и каких заморских диковинок юноша здесь не увидел. Его кони произвели сенсацию. Вокруг Ивана и его лошадей собралась большая толпа. Все выкрикивали цены, одна выше другой.

— Запомни Ваня, — шептал ему на ухо Гораций, — делай вид что торгуешься, но нас не продавай до тех пор, пока не появится царь-батюшка.

— А он появится?

— Появится, — уверил его Гораций, — вести разносятся быстро.

Гораций как в воду глядел: через час на базар въехал торжественный кортеж во главе с царским воеводой Полканом. Приземистый, но широкий в плечах, воевода шел впереди царской охраны, держа в руке большую булаву, признак военной власти. За ним ехала на лошадях многочисленная дружина в золотых доспехах, которые как жар горели на солнце. В средине кортежа на открытой коляске, запряженной лошадью, ехал царь Берендей. Это был весьма подтянутый старичок, спортивного типа. Как говорили, большой любитель здорового образа жизни и всякого рода физических упражнений. Правда бывало, что он был резок на слово, кулак и на расправу, но с кем не бывает. Востальном это был очень хороший во всей отношения просвещенный государь и политик. Народ его любил.

Рядом с царской коляской бежал высокий худой человек с ярко красной длинной острой бородкой. У него была плешивая голова с рыжими космами. Это был советник царя по всем вопросам дьяк Афоня. Человек был он дельный, о таких, как правило, говорят: толку от него никакого, а вреда может причинить очень и очень много. Наверное, поэтому его и держали на царской службе.

Царский кортеж с помпой остановился возле Ивана и продаваемых им коней. Заря наблюдала за всем, стоя в толпе.

— Здорово юноша! — помахал из коляски Ивану царь.

Ваня, не зная как себя вести в такой ситуации, и тоже сделал царю ручкой.

— Почем кони?

Ваня, наученный Горацием, ответил:

— Для вас ваше величество бесплатно, если сумеете взять.

Царь хитро улыбнулся.

— В чем подвох? — спросил он.

— В том, что кроме меня никто с этими лошадками справится не сможет. Если возьмете лошадей, то вам придется брать и меня.

Царь хмыкнул.

— Метишь на место главного конюха, хитрый мальчик?

Афоня зашептал царю:

— Царь-батюшка главный конюх — это я! Неужели за место меня вы поставите деревенщину неотесанную?

Царь улыбнулся.

— Ну-ка Афонька подойди к лошадям.

— Зачем это, кормилец?

— Попробуй их отвести в мою конюшню. Если сможешь, то я тебе еще кафтан от себя дам, не сможешь — лишу должности.

Дьяк надвинул шапку на брови и приступил к делу. Он обошел группу, Горация и компанию, вокруг три раза. Потом остановился в нерешительности позади Горация и уставился на его хвост. Так он медитировал на лошадиный хвост минут десять.

Царь стал терять терпение.

— Афонька, ты скоро?

Дьяк, наконец, пришел к какому-то выводу и решительно дернул Горация за хвост. Тот не остался в долгу. Удар копытами задних ног пришелся Афоньке аккуратно в грудь. Дьяк с криком поднялся в воздух и, описав дугу, упал далеко от места старта.

Царь Берендей весело рассмеялся.

— Твоя взяла, быть тебе главным царскими конюхом. — Потом он обратился к воеводе. — Пошли кого-нибудь с лопатой, пускай моего советника Афоньку соскребут с земли. Сыро сегодня, еще простудится.

2.Перо жар-птицы.

Звездно небо с мириадами звезд мягко держало землю в бархатных объятиях. Все созвездия вселенной собрались на свой магический хоровод сегодня. Можно было глядеть во все глаза на это скопление сияющих огоньков и не наглядеться.

Ночь была светла. Круглая луна, серебреным диском висела в пространстве. Казалось, что она находится очень близко. На ее поверхности можно было рассмотреть горы и впадины. Ее свет, словно волшебная пыльца, орошал темный молчаливый лес и берег озера. Гладь воды была совершенно ровной без ряби. Серебристый свет разливался по поверхности лесного озера. Ни ветерка, ни шороха, только аромат лесных трав и свежесть чистой озерной воды. Магическая волшебная завораживающая картина, что бы ее нарушить нужно достаточно мужества и силы. Волшебной силы.

Но звук, который осмелился потревожить тишину, нельзя было назвать волшебным. Этим звуком был топот копыт лошадей.

Два великолепных коня и одна кобылица, разбрасывая в стороны густые гривы, по волоскам которых пробегал лунный свет, выскочили на берег озера. Они стали резвиться и катать по траве. Потом они вошли в озеро, пили чистую воду, фыркали от удовольствия и трясли гривами.

Невдалеке от места, которое облюбовали животные для своих забав, росло несколько кустов. Двое из них довольно странной формы задвигались, потихоньку сделали несколько шагов и остановились. Конечно, магическая атмосфера вокруг располагала на чудеса, но ходячие кусты — это не то, что хотелось ждать от такой волшебной ночи как эта.

— Ты видишь, лошади прибежали к озеру, — прошипел один куст другому.

— Ты мне не верил, ты всегда мне не веришь, — отозвался другой "куст". Надо вам сказать, что голос у него был глуховатый с приятной хрипотцой, от которой мурашки непрерывным током пробегали под кожей. В тоже время нечто в этом голосе было не человеческое. То есть он мог принадлежать кому угодно только не человеку.

— Но я поверил коням.

— Кони, — пренебрежительно фыркнул куст, — я всегда говорила, что они не надежные. Им верить нельзя. Они только себя и любят, а меня выставляют дурой. Вот самый главный из них, Гораций, какого он о себе мнения! Мол, я на него наговариваю. Строит из себя светского жеребца. Про Марцеллу я и говорить не хочу. Настоящая кобыла. Октавиан же просто скотина!

— Я тебя понял...

— Вань, не затыкай мне рот, я имею полное право насладиться триумфом.

Ваня, а это именно он прятался в кустах, лишь тяжело вдохнул. Ему нечего было ответить Заре, что пряталась в соседнем кусте.

Появлению наших героев в столь поздний час и в столь экстравагантной маскировке у берега лесного озера предшествовали необычные события, которые произошли за время службы Вани в царской конюшне. С того момента как Иван столь хитрым способом стал царским конюшим прошло шесть месяцев. За это время ничего примечательного не происходило. Заря тоже заимела себе местечко на службе и помогала Ване словом, а иногда и делом. По вечерам, когда бархатная темнота спускалась на землю, Иван, сидя верхом на маленькой лошади, совершали облет окрестных лесов и полей. Однажды, когда Иван и Заря поздно возвращались с вечерних полетов обратно в конюшню, у самых ее дверей на юношу и лошадку едва не налетел человек в черном. Он, как угорелый, понесся прочь со двора. Заря сразу признала в нем прохожего, который разговаривал с Горацием по пути в Китеж-град.

Ваня легкомысленно отнесся к этому утверждению Зари.

— Ты легко могла ошибиться. Потом зачем этому человеку приходить сюда? Что ему здесь нужно?

— Он хотел встретиться с Горацием, и он встретился с этим хитрым конем. Гораций что-то затевает, — стояла на своем маленькая лошадь.

— Мы легко можем у него спросить, — сказал Иван и, толкнув тяжелую дверь конюшни, вошел внутрь.

Гораций естественно все отрицал.

— Это столичный житель, любитель лошадей. Он просто зашел поговорить, как правильно ухаживать за лошадьми, — ответил Гораций. — А на того человека, что встретился нам по пути в столицу, он всего лишь похож.

— Вот все и выяснилось, — сказал Ваня Заре, скептически глядевшей на Горация.

Она не поверила бывшему главарю лошадиной мафии.

Спустя несколько дней лошади из конюшни исчезли. Ваня и Заря заметили это когда вернулись из очередной прогулки. Обеспокоенные они вначале решили не поднимать шума из-за этого исчезновения и самим попытаться найти пропавших лошадей; для этого решили облететь окрестности города. Но пока Ваня и Заря летали вдоль дорог, высматривая двух коней и кобылицу, лошади опять появились в конюшне странным образом.

— Мы уходили из конюшни, — признался Гораций, — но были в пределах царского двора. Дальше него мы не уходили.

Ване этого объяснения было вполне достаточно, но Заре нет. Она поняла, что неспроста лошади пропадали в этот вечер. И решила следить за ними. Через некоторое время ее слежка дала свои результаты.

— Они вновь улизнут из конюшни, — поведала Заря Ване. — Я подслушала их разговор. Они отправятся к лесному озеру.

Иван только рассмеялся.

— Каким образом? Перелетят через стену, устроят подкоп?

— Это мы узнаем, когда устроим им засаду, — сказала Заря.

Ей удалось уговорить юношу.

— Пойми Ваня если Горацию и компании удастся сбежать из конюшне и не вернуться обратно у утру, тебе могут отрубить голову. Сам знаешь, царь-батюшка человек не злой, но строгость любит во всем.

И вот так юноша и маленькая лошадка оказались на берегу лесного озера.

— Хорошо, — сказал Ваня, — я признаю себя виноватым. Но одного не могу я понять: как они добрались сюда? Обычная лошадь будет добираться целый день к озеру. А они добрались за несколько часов.

И только он так сказал, как Марцела — красивая белая кобылица — вдруг оторвалась от земли и легко, словно пушинка, понеслась над серебряной гладью озера. Она отражалась в лунном зеркале воды. Порой, ради забавы Марцела касалась копытцем глади озера, от этого на поверхности проступали круги. Гораций, как зачарованный смотрел ей вслед, потом сделал рывок телом и полетел по воздуху над озером. За ним последовал Октавиан. В ночной тиши лошади неслись над серебряной водою.

Иван наблюдал за происходящим, раскрыв рот.

— Вот это да, — прошептал он.

— Что да? — спросила Заря.

— Красиво.

Маленькая лошадь не разделяла его эстетических порывов.

— Что красиво?! Они вновь обрели способность к полету, но я не вижу на них волшебных подков, за счет чего они летают?

Заря задумалась.

Как эти кони летают? Что дает им магическую силу?

Кони, облитые серебром луны, танцевали над поверхностью озера, в котором отражались они сами, луна и весь ночной небосвод вместе с созвездиями.

Иван, пораженный красотой, шмыгал носом и утирался рукавом. Заря же смотрела на происходящее, подобно фокуснику, который пытается отыскать подвох в трюке своего собрата по мастерству. Глаза Зари заметили необычную звезду на небосводе. Мало того, что она блистала не холодным светом серебра, а горячим красноватым светом, так она еще и быстро приближалась. И по мере ее приближения вокруг становилось все светлее и светлее, словно посреди ночи надумало подняться солнце.

Ваня тоже заметил приближение странной звезды. Он видел, как от ее света заалели берега озера и лес, а гладь воды стала отсвечивать жаркими тонами. Кони подставляли спины свету этой звезды. Они ждали именно ее.

— Что это такое? — прошептал Иван и заметил, что Зари не было поблизости. Она убежала.

Юноша пожал плечами и стал смотреть, как разрастается красно-желтое зарево в небе.

Заря тем временем летела по темному лесу, что окаймлял берег озера. Она знала, что за звезда приближалась к озеру и никак не хотела упустить момент. В лесу было темно, но Заря хорошо видела в темноте. Она как можно ближе подобралась к берегу и притаилась в кустах. Из своего укрытия ей было хорошо видно гарцующих посреди озера лошадей.

"Теперь я знаю, как вы пытаетесь вернуть себе способность летать. Но этого я не допущу, иначе вы таких дел натворите в тридевятом царстве, а нас с Ваней подставите под плаху, — шептала она. — Пусть только приблизится, я ее..."

Звезда приблизилась настолько, что можно было различить ее силуэт — это была птица. Птица огненно-рыжая, с длинным хвостом. Света, что она распространяла, хватило на то, чтобы превратить все вокруг в день. И этот свет не доставлял никакого неудобства глазам, так, что можно было во всех подробностях рассмотреть эту волшебную птицу.

Ваня тоже видел чудную птицу. Он сразу решил, что это жар-птица. Именно так описывал ее дедушка, сидя морозной зимой у горячей печки.

Кони под лучами жар-птицы сбились в кучу. Они явно готовились к тому, что жар-птица спустится вниз к озеру. На шее у Октавиана болталась небольшая сумка, Гораций зубами открыл клапан на ней и сунул морду внутрь. Он вытащил вначале одно яблоко, и бросил его на воду, в которой переливался золотой свет жар-птицы. Яблоко закачалось на поверхности озера. Вскоре появилось еще несколько яблок, которые Гораций также вытащил из сумки. Ваня помнил, что жар-птицу привлекают именно яблоки. Они для нее самое любимое лакомство. Жар-птица стала неспешно спускаться вниз.

Кони парили над водой. Гораций мотал мордой из стороны в стороны, прикидывая, куда может опуститься жар птица.

"Они хотят ее поймать", — догадался Ваня.

Ему пришла мысль, что возможно из-за жар-птицы у лошадей и появилась удивительная способность к полету. Он затаил дыхание и смотрел на прекрасное зрелище: волшебная птица спускалась к озеру. В этом было нечто торжественное. И вот, когда жар-птице оставалось до поверхности озера метров пятнадцать-двадцать, этот торжественный момент оборвался самым нелепым образом. Из леса вылетело некое темное тело, оно как метеор пронеслось над озером, отразившись пятном на его поверхности, и врезалось в волшебную птицу. Удар был такой силы, что он отшвырнул жар-птицу в сторону. Будто искра из большого костра из жар-птицы вылетело одно-единственное перо. Оно, кружась, стало опускаться вниз.

Жар-птица, восстановив равновесие в воздухе, спешно развернулась и улетела, забрав с собой волшебный свет. А вместе с ним и день.

Наступила ночь.

Тело же, сбившее жар-птицу, осталось висеть над озером. Эти телом была Заря. Маленькая лошадь, весьма довольная своим поступком показала Горацию язык и помчалась над озером к берегу. Гораций, вне себя от злобы и досады, проводил ее взглядом. Октавиан и Марцела не могли оставаться на месте и бросились догонять Зарю. Гораций следил за погоней. Он видел, как легко и непринужденно летела Заря. Октавиан и Марцела же напротив летел все медленнее и медленнее, словно постепенно обретали свой животный вес. Гораций и сам чувствовал, как в его теле наливается свинцовая тяжесть. Копыта Октавиана и Марцелы чиркнули по воде. А через некоторое время они уже опускались в воды озера. Расставшись с невесомостью своих тел, лошади вынуждены были плыть к берегу по воде.

Гораций с сожаление посмотрел на свои ноги, которые погружались в серебряную воду. Он обретал свой собственный вес. О возможности обрести способность к полету, можно было забыть навсегда. И тут на глаза коню попалось золотое перо жар-птицы, лежавшее на озерной глади. Оно светилось солнечным светом, и Гораций устремился к нему, наполовину уйдя в холодную воду. Но едва только он схватил перо зубами, как тут же вновь потерял вес. Невероятная легкость наполнила его тело. Внутренне ликуя, он поднялся из воды в воздух, и, словно пущенная из лука стрела, понесся по ночному воздуху за Зарей. Внизу под его копытами промелькнули Октавиан и Марцела. Они плыли к берегу.

Заря зависла над Ваней; он пытался задать ей вопросы.

— Не время, — осадила Заря. — Быстрей забирайся мне на спину, и полетели отсюда.

Она с тревогой посматривала на летящего над озером Горация. В его зубах горело перо жар-птицы.

— Ого, — протянула маленькая лошадь и подлетела к Ване. Юноша вскочил ей на спину.

Заря рванулась ввысь!

— ААААА! — закричал Ваня, когда земля резко ушла вниз. Его душа спикировала в пятки от полета, а в ушах прогудел ветер. Вскоре страх сменился восторгом. Они летели над лесом, внизу мелькали верхушки елей. Вокруг был простор ночного неба, а далеко вверху горели звезды. Ваня заметил, что за ними из-за леса поднялась маленькая горящая точка. Это был Гораций, а горящей точкой был свет от пера жар-птицы, которое конь держал в зубах. Заря тоже заметила преследование и сделала маневр: ушла ниже верхушек деревьев. Колючие ветви елей стали бить Ваню по лицу! Он закрыл глаза и сильнее обнял шею Зари, что бы ни упасть. Лошадка вновь изменила направление полета и взмыла к небу. Она долго летела вертикально вверх, стремительно набирая высоту. Вцепившийся в ее шею, Ваня был ни жив, ни мертв. Он видел перед собой только звезды, которые стремительно приближались к нему.

Заря прекратила набирать высоту. Теперь они летели чуть медленнее параллельно земли. Хотя сейчас говорить о земле было неуместно, — она терялась где-то внизу за слоем пушистых облаков. Но здесь на такой большой высоте вдали от земли сияла Луна. Здесь все дышало волшебством и магией. Юноша и маленькая лошадь испугали громадную птицу, которая с воем умчалась к Луне, и, обогнув ее, исчезла за обратной стороной.

Мимо Вани и Зари, сидя в горшке, степенно и величаво пронесся колдун. Он был в мантии изукрашенной магическими символами, а серебряный свет ночного светила отражался на потертых боках горшка. Засмотревшись на его сердито сдвинутые брови, наши путешественники чуть не столкнулись с ковром-самолетом, на котором сидел мужчина в чалме. Он осведомился у оторопевшего Вани, не нуждается ли тот в партии хороших джинов, и, узнав, что нет, с сожалением умчался прочь. Несколько ведьм промчались на метлах. Они шумно переговаривались и шушукались, обсуждая видимо удавшийся шабаш так, как студентки обсуждают удавшуюся вечеринку. На всех парусах промчался летучий корабль. Он пролетел так стремительно, что Заре пришлось подняться выше, что бы ни врезаться в его деревянный бок, из которого высовывались угрюмые пушки. Когда они огибали высокую мачту, Ваня успел увидеть ветхую палубу, а на ней скелета с повязкой на белой костяной голове; он стоял у штурвала.

Заря, решив, что приключений довольно и Гораций их не догонит, стала спускаться ниже. Вскоре они увидели Китеж-град. С высоты птичьего полета его было интересно разглядывать. Он имел несколько колец внутренних городских стен — одно в другом. Стены были выстроены из белого камня. Улицы города были чистые и широкие, их, как правило, освещали уличные фонарики. Городские ворота были расположены по сторонам света. Дома в городе были причудливыми постройками, и представляли собой терема. Изогнутые лукообразные крыши, возвышались одна над другой. Изысканная витая резьба украшала здания сложенные то из камня, а то из деревянных бревен. Город был очень красив.

Заря и Ваня не смогли отказать себе в удовольствии зависнуть над Китеж-градом и полюбоваться в ночной час городом. Они и подумать себе не могли, что Гораций был рядом. Он укрылся в лесу у городских стен. Из-за ветвей деревьев ему были хорошо видны Ваня и Заря. Горячность Горация сменила холодная рассудительность. Перо жар-птицы в его зубах горело уже не так ярко. По мере того как тратились магические силы на волшебный полет коня, так потихоньку угасал свет пера. Гораций это понимал, но больше он понимал, что ему не обыграть Зарю в гонке. Ему нужен был союзник. Пока перо жар-птицы совсем не погасло, Гораций проглотил его. Он знал, что это даст возможность передвигаться по воздуху, хотя и не так стремительно, как летает Заря. Ах, если бы ему только раз удалось коснуться жар-птицы, тогда он обрел бы такую способность к полету, что его скорости могли позавидовать все кометы и метеориты вселенной N-тых царств. Но этого не случилось благодаря подлой Заре.

Коня печалил еще тот факт, что его друзья, Октавиан и Марцелла, были лишены возможности летать. Гораций скрипнул зубами. Это не навсегда, он так не оставит их. Он что-нибудь придумает, а для этого ему нужен союзник, пускай не очень умный, но он должен быть вхож в царское окружение. И такой человек есть.

Ваня и Заря, наконец, улетели, и Гораций смог выбраться из своего укрытия. У него созрел в голове план. Ненароком он вспомнил о своем договоре с человеком в черном.

"Пускай подождет", — решил Гораций и поднялся в ночное небо.

3.Злодейства и интриги.

Дьяк Афоня был советником царя в девятом или десятом поколении. Он был высок ростом, неимоверно худ, но на удивление сутул. Рыжая борода и волосы, окаймлявшие его плешивую голову, имели ядовито-рыжий оттенок. Как и положено советнику царя, по старой незыблемой традиции, он был обязан творить злые козни всему честному люду, то есть всем жителям тридевятого царства. Быть злодеем ему полагалось по статусу царского советника. Этот статус бережно передавался из поколения в поколения. Его предки отличались просто редкими злодействами как-то: подкладывали тухлые яйца на табуреты, пинание в зад ногой зазевавшихся прохожих, (после чего они с гиканье, высоко задрав полы кафтана, убегали прочь), швыряли с колокольни наполненные водой бычьи пузыри в толпу прихожан у церкви. Все их проделки вызывали у народа гомерический смех. И люди понимали, что злой советник царя так и должен поступать, поэтому не обижались.

Афоня был самым неудачливым в плеяде царских советников. Сам он считал доблестные подвиги своих предшественников ребячеством, но повторить их, а тем более превзойти их, у него, не хватало то ли умения, то ли везения. У народа дьяк вызывал жалость и желание ему помочь. Однажды он решил бросить яйцо в проходившего мимо ткача. Тонкая скорлупка лопнула под его корявыми пальцами и заляпала ему левый глаз. Дьяк попытался кинуть ещё одно яйцо, но и то, лопнуло и запачкало ему — догадайтесь какой глаз? Неправильно — опять левый. Щурясь и проклиная все на своем веку, он, однако, не отступил, а попытался сделать еще одну попытку. Но третье яйцо вывалилось у него из руки и покатилось по городской мостовой. Дьяк бросился его ловить, поймал, снова выронил. Яйцо упало, но не разбилось, и дьяк вновь погнался за ним. Между тем его жертва продолжала стоить на месте и ни куда уходить не собиралась. Ткач с интересом глядел за манипуляциями дьяка и пытался помочь ему дельными советами. Проходившие мимо прохожие тоже останавливались, что бы посмотреть на мучения Афони. Образовалась толпа, в центре которой скакал измученный дьяк, ослепленный на один глаз яичным желтком. Яйцо каталось у его ног, но в руки не давалось. Кто-то толкнул ткача в бок, и сказал: "Тебе не совестно, видишь, как человек убивается, помог бы".

Ткач утвердительно кивнул, со вздохом поднял яйцо, которое само закатилось ему в ладонь, показал его окружающим и с размаху разбил его о свой лоб. Все вокруг зааплодировали. Послышались одобрительные крики и все бросились качать обалдевшего дьяка. Афоня пытался вырваться, но народ качал его как чемпиона.

Дьяк еле выбрался из толпы, оставив в чьих-то руках сапог. С тех пор он перестал открыто творить злые дела. Но лучше не стало.

А дьяк всерьез хотел переплюнуть своих предшественников. Изучая истории о дальних предках, он узнал, что те были душегубами и убийцами, но самое страшное: они угнетали народ поднятием налогов. Дьяк не имел никакого понятия, что значит "поднять налоги", но он знал, что в результате это вызовет страдание народа. В его изображении страшное слово "налоги" представлялись ему неким волшебным молотом. Стоит только поднять его и люди начнут мучиться и страдать.

— Налоги — это явно волшебная вещь, — решил Афоня и погрузился в изучении магических книг.

Основательно загрузив себе мозг бессмысленными магическими терминами и жуткими ритуалами, дьяк был не доволен. Он не встретил ни малейшего упоминания о налогах. Возможно, об этом говорилось в магической литературе высшего порядка, но такой в царской библиотеке не было.

Тогда Афоня решил перейти к практике. Он решил вызвать духов потустороннего мира, что бы вопрошать их о тайных знаниях. Согласно книге "Смаги" он совершил обряд. Начертил соответствующую магическую фигуру на полу спальни и зажег свечи.

В книге говорилось, что обряд нужно проводить полностью нагим, дабы своей потрясающей наготой привлекать магические флюиды из потустороннего мира. При этом в книге помещалась эффектная иллюстрация молодой обнаженной девушки с развивающимися волосами. Афоня долго ее рассматривал, потом с сомнением посмотрел на свои кривые волосатые ноги (к тому времени он снял штаны и остался в одной ночной рубашке, достававшей ему до колен). Его волосатые ноги никак не вязались с "потрясающей магической наготой", как говорилось в книге. Но он все же встал в середину магической фигуры.

В комнате было холодно, печки дьяк не зажег, так как в книге говорилось, "...лишние очаги энергии могут сбить точную настройку заклинания". У новоиспеченного мага зуб на зуб не попадал от холода. Ноги посинели. Пробормотав что-то не членораздельно, Афоня очертил руками в воздухе соответствующую фигуру.

Бухнуло! Вспыхнуло фиолетовое пламя!

Когда пламя погасло, то в спальне оказался странного вида человек в сером костюме и толстых роговых очках. Он деловито осмотрелся и пробурчал, что ошибся адресом и вновь исчез.

Афоня возликовал. Несмотря на холод, он вновь попытался вызвать духа, но на этот раз произнес заклинание четче. Опять бабахнуло, вспыхнуло, — и в спальне оказалась группа людей в белых халатах. Они по-деловому обступили испуганного дьяка и стали его измерять. Один из них, самый главный, записывал показания в блокнот. Дьяка вертели, крутили и измеряли везде. Заглянули в рот и, стыдно сказать, не обошли внимание уровень чресл. Потом всё быстро прервалось, когда главный сказал волшебные слова: "Шабаш, ребята, институт нам столько не платит". Все сгруппировались на середине комнаты и исчезли. Дьяк опустился на холодный пол ни живой, ни мертвый. Такого страху он никогда не испытывал.

— Все, — решил он про себя, — больше никакой магии. Хватит с меня вызывания духов.

Он поднялся с холодного пола, что бы надеть штаны, когда окно распахнулось, и в спальню везла лошадиная морда. Нагло ощерив в улыбке крупные зубы, конь сказал:

— Здорово хозяин, не спишь еще?

Дьяк со стоном упал в обморок.

Конечно, жители тридевятого царства сталкивались с говорящими животными и прочими проявлениями волшебства, но считалось, что подобные встречи возможны где-нибудь в провинции (только не в нашем районе). Поэтому не удивительно упасть в обморок при виде говорящего коня, который наглым образом влез к вам в окно, учитывая, что сами вы живете на вершине башни, в неурочный час, когда вам приспичило заняться черной магией. Тут простительно упасть в обморок любому человеку. Но дьяк и не думал оправдываться. Когда он пришел в себя, то первое, что ему пришлось увидеть, была все та же лошадиная физиономия. Конь держал в зубах штаны дьяка. Он подал их Афоне и сказал:

— Одевайся, есть деловой разговор. Времени у нас с тобой не так уж и много.

Дьяк схватил штаны и отключился снова. Пришел он в себя от выплеснутой из кувшина воды.

Гораций был раздражен. Конь быстро заговорил:

— Только, пожалуйста, не теряй сознания. Хватит разводить нюни. Ты же первый злодей государства, изволь вести себя подобающим образом.

Дьяк кивнул и собирался опять упасть в обморок, но конь его остановил:

— Стоп, стоп! Не делай этого!

— Ага, как же, — непослушными губами побормотал Афоня, но сознания на этот раз не лишился, а напротив — поднялся и надел штаны.

Конь с подозрением оглядел спальню.

— Чем это ты тут занимаешься? — спросил он, поковыряв копытом луч магической фигуры на полу. — Хорошая краска, — заметил конь, — ее не сразу сотрешь с пола.

— Думаешь? — обеспокоился дьяк.

Беспокоиться ему было с чего, потому что царским хозяйством во дворце ведала баба Бабариха — неимоверно толстая царская ключница с румяным лицом и вечно пылающими жаром щеками. Она обладала весьма увесистыми прелестями и не менее увесистой рукой. Больше всего на свете она не терпела беспорядка. Дьяк был по природе человек безалаберный и неряшливый, поэтому он много раз получал от нее нагоняй. Очень сильно дьяк боялся царской ключницы.

Он ужаснулся, представив себе лицо Бабарихи в то мгновение, когда эта пышнотелая дама переступит порог его комнаты и увидит, во что он превратил пол. Перед глазами замаячили толстые ручищи ключницы. Расправа не минуема!

— Что же делать?! — заметался по комнате дьяк; спадающие штаны он поддерживал одной рукой. — Как быть, хозяйка меня убьет!

— А то?! — согласился конь и попытался сесть в кресло. На удивление это ему удалось, хотя и ни сразу. Кресло затрещало, но выдержало вес коня.

— Я думаю, тебе стоит попробовать смыть это художество кекрасином.

Дьяк остановился.

— Кекр... кракре..., — попытался произнести Афоня и сплюнул, — тьфу! Как это зелье зовется?!

— Кекрасином, я меня есть, могу ссудить пару баночек.

— Вот хорошо, — обрадовался дьяк, и захлопал в ладоши; штаны, поддерживаемые лишь восторгом дьяка, упали. Ему пришлось их вновь подтянуть. Когда Афоне это удалось, то он вдруг осознал, что разговаривает с конем, который сидит в его кресле. Приглядевшись к наглой морде животного, он узнал в нем коня из царских конюшен по прозвищу Шустрый. Именно этот конь так жестоко и подло ударил несчастного дьяка копытами в грудь, в результате чего Афоня улетел.

Тем временем Гораций попытался принять позу и выражение на своей физиономии максимально серьезное, если такое только можно сотворить на лошадиной морде.

Он понизил голос и с интонацией особой значимости произнес:

— У нас есть к вам деловое предложение.

Дьяк почувствовал серьезность происходящего и поэтому, подражая интонации коня, сказал:

— Я понял вас, — при этом он молитвенно сложил ладони перед собой. Штаны опять упали. Но на этот раз они съехали неспешно, с неким торжеством, словно и они уловили не простой момент разговора.

Гораций, поморщив нос, посмотрел на спущенные штаны дьяка.

— Слушай, сделай с ними что-нибудь. Я не могу разговаривать о серьезных вещах с человеком без штанов.

— Да, конечно, — закивал головой Афоня, от чего его ярко рыжая бороденка затряслась.

Подвязывая пояс, дьяк думал несколько серьезно можно говорить о важных делах с конем, который с грехом пополам пытается усидеть в кресле.

Он пригляделся к животному.

— Постой, я тебя узнал, ты конь из царской конюшни. Ты — Шустрый — один из коней, которых привел этот выскочка Ванька-дурак. — Дьяк скорчил ядовитую мину.

Выскочка конюх ему не понравился с первого взгляда. А несколько дней назад, как-то ночью, Афоня обнаружил, что Ванины кони из конюшни пропали. Он хотел разбудить стражу и арестовать Ваньку за кражу, однако под утро выяснилось, что кони мирно стоят на своих местах. Это зародило в его злодейской душе страшные подозрения. И дьяк решил наблюдать за царскими конюшнями. Но никаких результатов это ему не принесло.

— Зови меня Гораций, — сказал конь, — в душе я философ.

— Гора... чего? — дьяка начало одолевать сомнения, стоит ли слушать парнокопытное создание, которое мнит себя философом. — Послушай, кто ты такой, откуда ты взялся? Как влез в окно?

Конь выдержал паузу.

— Хочешь насолить Ваньке-конюху? — спросил он прямо.

Дьяк подпрыгнул на месте.

— Спрашиваешь, конечно, он как бельмо на глазу! А тебе это зачем? Сено, что ли не поделили?

Гораций раздул ноздри.

— Хуже. Он нас хитростью поймал. Лишил магических способностей и заставил работать на конюшне.

— Кем? — поинтересовался Афоня.

— Как кем? Лошадью!

— Но ты и так лошадь.

— Нет.

— Да-а?! — протянул дьяк и выпучил глаза, словно хотел рассмотреть в коне еще кого-то или чего-то.

Афоня понизил голос до заговорщицкого шепота.

— А кто ты?

— Я философ! — с достоинством ответил конь.

Дьяк хмыкнул. Он помнил, что его учитель в семинарии Альфонсий Немец — известный бабник и выпивоха — частенько любил говорить, что он философ и его никто не понимает. Говорил он это в тех особых случаях, когда руководству семинарии удавалось уличить учителя в пьянстве. Порол, однако, он пребольно.

— Слушай, философ, изъяснись точнее, — сухо проговорил дьяк.

Конь стукнул копытом о копыто, будто в ладоши.

— Точнее, так точнее. Заяви сегодня царю, что Ванька-конюх нерадиво относится к своим занятиям. Делами не занимается и поэтому сегодня ночью, благодаря его попустительству, коней украли.

— Как украли?!

— Никто их на самом деле не крал, но ты сделай так, что бы во дворце подняли шум, будто царских коней нет в конюшне.

— А их действительно там нет?!

— Нет, они за городской стеной ждут тебя.

— Ждут меня?! А зачем мне царские кони?

— Скажи царю, что коней украли, болван! А тебе, царскому советнику, удалось вырвать их из лап вора. И представишь коней царю, как доказательство своих действий!

Дьяк понял хитрый план.

— Замечательно! — обрадовался Афоня. — Ваньку выпорют, а потом отрубят голову! Это настоящее злодейство!

Гораций пожевал губы. Наблюдая за дьяком, он пришел к выводу, что у малого проблемки с головой.

— Нет, — четко сказал конь.

Дьяк оцепенел.

— Как нет?!

— Попытайся этого не допустить.

— Скажи царю, что бы задал ему сложную задачку. Если не сделает, то не сносить ему головы.

— Ого, как мудрено. — Дьяк с уважением посмотрел на Горация. — Это ты хорошо придумал. Пойдет выполнять задание, выйдет за город, а там мы его чик— чик... и порешим.

— Нет!

— Нет?!

— Нет, скажи царю, пусть Ванька принесет жар-птицу.

— Жар-птицу, да ее на свете нет. Ходят слухи, что она живет в царстве у царя Федора. А где на самом деле ее искать никто не знает.

Гораций ухмыльнулся.

— У Ваньки помощница есть. Пускай вместе с ней и поищут.

— Зачем все эти сложности? Легче взять, да и...

— Легче. Но нам нужна жар-птица.

— А зачем?

Гораций помедлил, он думал, какой бы ответ придумать для этого глупого дьяка.

— Ты хочешь стать царем?

— Царем?! Царем, пожалуй, нет.

Гораций изумился, но виду не подал.

— Почему? — спросил он. — Почему ты не хочешь быть царем?

Афоня помедлил, собираясь с мыслями.

— Как тебе объяснить, все мои предки были царскими советниками. И я тоже царский советник. Не хотелось бы нарушать традиции.

— Что же ты хочешь?

Дьяк смущенно улыбнулся, оглянулся по сторонам и прошептал:

— Хочу быть злодеем.

— Кем?! — переспросил Гораций.

Дьяк, как красна девица, залился пунцовой краской.

— Понимаешь, мы царские советники отличались особым коварством, мастерством по части интриг и злодейству.

Гораций участливо закивал мордой.

— Понимаю, понимаю, надо держать марку.

Афоня вытянулся во весь свой рост, словно статуя на пощаде.

— Я должен оставить своим потомка хорошую славу... тьфу, что я говорю, я должен оставить своим потомкам дурную славу.

"Идиот", — процедил сквозь зубы Гораций, а вслух сказал:

— Вот и прославишься, — заверил его конь.

Афоня задрожал, растрогался; одна единственная, но большая слеза выкатилась из его глаза и повисла на кончике длинного носа.

— Вот и славно, поднимай тревогу во дворце. Пусть кто-нибудь их охраны убедиться, что коней нет в конюшне. Мы с тобой пойдем, заберем лошадей из-за городской стены, пока их на самом деле не украли.

Дьяк стал радостно собирать, однако Гораций его приостановил. Он внимательно посмотрел на лицо царского советника.

— Есть только один нюанс, — сказал он. — Ты как бы должен будешь биться с ворами, что бы отнять коней.

— Ну и что не так?

— Надо что бы тебе поверили.

— Говорю я очень убедительно.

Гораций покачал головой.

— Нет, одних слов здесь мало, нужен еще и внешний вид.

— Как же его создать?!

— А вот как! — с этими словами конь саданул копытом прямо по физиономии дьяка. Тот прокрутился три раза вокруг своей оси, ойкнул и упал на пол без сознания.

Гораций фыркнул.

— Кажется, я переборщил.

Конь нагнулся к дьяку и убедился, что тот дышит. Поднимая голову, Гораций заметил за окном чей-то озорной взгляд. Полный дурных предчувствий, конь подскочил к окну и ударом копыта распахнул ставни и вгляделся в утренний пейзаж спящего города.

Над лукообразными крышами домов небо становилось светлее, звезды исчезали, ночная темнота переходила в предрассветные сумерки. Снаружи никого не было.

4. Утро в Китеж-граде.

Шепот влюблённых — томный и страстный, как молитва, — ветерком нежности разносился в царском саду. Белые колонны беседки были увиты плющом. Аромат роз растворялся в воздухе. Из беседки влюбленным была видна панорама безмятежно спящего города, досматривающего последние сны перед пробуждением.

Небо над золотыми куполами церквей становилось все светлее и светлее.

Шепот губ. Горячее дыхание на коже друг друга. Вопросы и ответы.

— Ты меня любишь?

— Да.

— А будешь любить вечно?

— Буду вечно.

— Вечно, вечно.

— Вечно, вечно, вечно.

— Давай вечно, вечно, вечно и еще одно вечно... Сколько это будет?

— Это будет вечно.

— Как только одно вечно? Это мало.

— Но если сложить два "вечно" — будет вечно. И сколько раз мы не складывали "вечно" оно будет одно.

— Но неужели не может существовать два "вечно" — одновременно.

— Это когда мы порознь, а когда мы вместе вечность только одна.

— Фу, какой ты умный. Умный и нудный.

Царевна Софья поджала губки и отвернулась, прежде чем её кавалеру удалось поцеловать возлюбленную. Этим кавалером был царский библиотекарь Нестор — молодой человек с умными глазами. В свое время он хотел пойти в царскую армию, но ему отказали из-за недостатка грубости. На отборочном поединке он перед каждым ударом просил у противника простить его за причинение ущерба. Воевода царской гвардии Полкан хохотал до слез, наблюдая за этим. Он прервал поединок и сказал, что если армия будет проигрывать войну, то он пошлет за Нестором.

"Наш неприятель умрет от смеха при виде тебя", — прокомментировал воевода свое решение, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

Пришлось Нестору идти на книжное поприще. Вначале он стал летописцем в одном из монастырей, а после, двигаясь по службе, дослужился до царского летописца и стал ведать дворцовой библиотекой. В библиотеке он и познакомился с царской дочерью.

Царевна Софья была своенравной девушкой. У нее были большие голубые глаза и прекрасные русые волосы. Опершись на подлокотник мраморной скамейки, она из-под длинных ресниц искоса наблюдала за Нестором. Молодой человек просил прощения с таким пылом и жаром, словно готов был положить к ногам девушки весь небосвод и всю землю.

Софья, помучив его еще немного, нехотя его простила.

Помирившись, влюбленные прижались друг к дружке. Они переговаривались и смотрели, как утро над городом вступает в свои права.

— Ах, Нестор, — вздохнула Софья, — зря это все. Мой отец никогда не даст согласия на наш брак.

Юноша онемел от сказанного. Сказать по правде он и сам ни раз задавал себе вопрос об их совместном будущем и не находил на него ответа.

А Софья, тихонько перебирая косу, продолжала:

— Выдадут меня замуж за кривого и косого царя в государственных интересах. И буду я всю жизнь несчастной.

Ей стало жалко саму себя, и она заплакала.

Нестор стал её утешать. Он и не заметил, как по небу пролетела черная точка. Она больше всего походила на лошадку небольших размеров. Точка спешно снизилась и исчезла среди высоких городских башен.

— Не говори так, — шептал Софье юноша. — Я сегодня же пойду к царю и добьюсь его согласия на брак. Скажу сразу, что на трон я не претендую — мне нужна только ты!

При этих словах Софья улыбнулась и стала вытирать слёзы.

— Он прикажет тебе голову отрубить.

— Пускай рубит! Без тебя мне нет жизни!

Софья всхлипнула.

— Ну, предположим, голову он тебе не отрубит, а прогнать — прогонит. Тогда мы точно больше никогда не увидимся.

Нестор вскочил. Слова девушки, его не в шутку задели.

— Не прогонит! У меня будут весомые аргументы! Ты будешь моей женой!

Софья решила немного подтрунить над ним.

— Все вы мужчины на словах герои, а ты докажи на деле. У тебя к моему папеньке даже подойти духу не хватит.

Нестору яростно засопел, сжал кулаки. Он вдруг быстро развернулся и ушел.

Софья удивилась. Потом обиделась.

"Хорошо, сегодня вечером я не приду к тебе. Вот и жди меня до утра в беседке", — решила она.

Заря влетела в темную конюшню. Горящая лучина освещала голые ступни Ваниных ног. Сам же он, распластавшись на сене, безмятежно спал, смачно похрапывая. Заря быстро разбудила его.

— Я нашла Горация. Он замыслил хитрый план. Я висела в воздухе под окнами его комнаты, и меня чуть не поймали. Знаешь, кого он взял себе в помощники?

Ваня спросонья тер глаза и зевал. На вопрос Зари он помотал головой.

— Он взял царского советника дьяка Афоню.

— Ну, и что? — сказал юноша и широко зевнул. — Думаю, от нас он отстанет. Он мне никогда не нравился. Можно спать дальше.

И он зевнул еще шире, чем в прошлый раз.

— В том то и дело, что нельзя. Они собираются обвинить тебя в том, что царских коней украли, а ты прозевал.

— Ну и что? — На этот раз Ваня зевнул так, как будто хотел захватить ртом всю конюшню.

Его беспечность стала раздражать Зарю. Она тряхнула челкой и выдала:

— Тебе отрубят голову!

Сонливость с Вани как рукой сняло. Юноша так быстро закрыл рот, что чуть не прищемил язык.

Он уставился на маленькую лошадь.

— То есть, как отрубят. Совсем, совсем отрубят? То есть голова в одну сторону, а я в другую?

Ваня закатил глаза.

Заря сжалилась над ним.

— Они хотят подвергнуть тебя испытанию. Гораций приказал дьяку уговорить царя, послать тебя с заданием.

Ваня забеспокоился.

— С каким это еще заданием? Куда?

— Принести жар-птицу.

— Далась им эта жар-птица! Зачем она царю?

— Она нужна не царю, а Горацию. Этот хитрец все рассчитал. Он знает, что я тебе буду помогать. Хитрый жу-ук.

— Жук? Он ведь конь.

— Да конь, он — конь, но ему нужна жар-птица.

— Что он с ней будет делать?

— Я тебе уже говорила: если животное соприкоснётся с жар-птицей, то обретет способность к полету. Если попадет под лучи испускаемые жар-птицей, то в течение десяти дней может летать.

— А почему летает Гораций?

— Помнишь, он подобрал перо жар-птицы с поверхности озера? Я думаю, он его проглотил. Поэтому он и обрел способность к полету. Но остались еще Октавиан и Марцела. Гораций не за что их не бросит. Он хочет, что бы они коснулись жар-птицы или получили ее перья.

— Но сегодня на озеро Октавиан и Марцела летели сами.

— Очевидно, что уже были на этом озере. И подобрались так близко к жар-птице, что смогли напитаться ее волшебным светом. Этой энергии и хватило им для полета к лесному озеру.

— Вот пускай они возле озера, и ловят жар-птицу следующей ночью. Я тут причем!

Заря помотала головой и ее челка задрожала.

— Жар-птица туда уже не прилетит. Её вспугнули. За ней придется ехать к царю Федору в три восьмое царство, а это верная погибель.

Ваня побелел.

— А если мы убежим. Сейчас сяду на тебя, и мы улетим! И пускай нас ищут — не поймают!

Заря укоризненно посмотрела на него.

— Убежать мы всегда сможем. Не время сдаваться! Посмотрим, что решит царь.

— Он прикажет отрубить мне голову вот и все.

Заря его уже не слушала.

— Одно, в это истории мне не понятно. Откуда Гораций узнал о жар-птицах. О том, что они прилетают на лесное озеро. Кто-то должен был ему это сказать. Вот только кто? — Она крякнула. — Чует мое сердце, что здесь не обошло без черного человека.

Ворота конюшни распахнулись и внутрь вошли два стражника с бердышами наперевес. Бряцая оружием, они подошли к Ване. Один из них схватил юношу за шиворот рукой в кольчужной перчатке.

— Идем к царю! — приказал он и, не дождавшись ответа, потащил испуганного конюха за собой.

Заря неспешно последовала за ними.

5. Поди, туда — не знаю куда.

Сквозь высокие окна солнечные лучи проникали в тронный зал. Пол, стены и потолок были сплошь золотыми. Витиеватые узоры и причудливая роспись украшали его. Зал был торжественен и помпезен. И посреди всего этого золотого великолепия на троне сидел царь-батюшка и грел ноги в тазике. Это был суховатый худенький, но крепенький старичок. Царь Берендей имел тот здоровый цвет лица, который имеют бегуны преклонных лет из общества здоровья.

Царь щурился от удовольствия. К своим годам он подошел в отличной спортивной форме. Вел исключительно здоровый образ жизни. Не пил, не курил, привычек, порочащих честь короны и моральные устои общества, не имел. Каждое утро он занимался с гирями, отжимался, приседал и подтягивался. Движения его были легки и быстры.

Царская мантия, подбитая горностаем, покоилась на его плечах. Под ней на царе были надеты лишь спортивная футболка и трусы. Золотая корона была сдвинута на бок. Царь с удовольствием болтал ногами в тазике. После утреннего кросса он любил попарить ноги.

— Радионовна, подлей еще водички.

Старая нянюшка с добрым лицом улыбнулась. Она поправила платочек и стала лить воду из медного кувшина.

— Хорошо, царь-батюшка.

— Ох, хорошо нянюшка, достаточно.

Царь разомлел на троне.

Ему уже доложили, что царских коней похитили из конюшни, а его доблестный царский советник задержал воров, отбил у них коней и сейчас возвращается обратно. Скоро он должен предстать перед царскими очами.

Перед троном появился воевода Полкан и доложил, что его хочет видеть царский библиотекарь.

— А чего он хочет? — спросил его царь.

— Говорит, что дело особой важности.

— Может, что-то с книгами?

— Как так царь-батюшка?

— Может, кто ворует их или использует не по назначению.

Воевода Полкан хохотнул и пригладил свою широкую бороду.

Нестор в сиреневом кафтане вошел в тронный зал. Длинные рукава кафтана волочились по золотому полу. Под мышкой он держал какие-то манускрипты.

Нестор подошел к трону и поклонился. Нянюшка как раз в это время подавала царю чай с лимоном. Берендей с удовольствием отпил из граненого стакана.

— Здорово, библиотечная душа, — поприветствовал он юношу. — Как дела в библиотеке? Неужели наш придворный люд все книги сгрыз?

Царь перемигнулся с воеводой и оба захохотали.

Нестор собрался с духом и выпалил:

— Царь-батюшка, отдай за меня свою дочь! Мы любим друг друга!

Царь подавился чаем, а нянюшка уронила кувшин на пол. Медный стук, упавшего кувшина, наполнил собой пространство зала. И пока звук не угас, все сохраняли молчание. Что было весьма кстати.

— Это... — Царь-батюшка попытался найти слова, но они словно золотые рыбки в аквариуме, юлили перед ним и не давались в руки. Наконец царю удалось ухватиться за слово, а там и за предложение. — Нестор, ты видимо перечитал книг сегодня утром. Знаешь чего, ты отдохни, проспись, а завтра утром приходи. Мы с тобой поговорим о библиотеке. Ступай с Богом.

Но Нестор выступил вперед и четко повторил, превозмогая волнение:

— Отдай за меня Софью, твою дочь.

Царь крякнул.

— Не послышалось! — воскликнул он и обратился воеводе, который все еще стоял с открытым ртом, — я надеялся, что мне послышалось! А может, он пьян?!

Воевода сделал шаг к библиотекарю и потянул воздух.

— Никак нет царь-батюшка! Трезв, как стеклышко!

Берендей сунул недопитый стакан нянюшке в руки.

— И что мне с ним делать?

Воевода пожал могучими плечами.

— Что тут думать, отрубить ему голову и все. Нет человека, нет проблемы.

— Справедливо. Но бесчеловечно. Времена сейчас такие, что к людям нужно относится мягче, а на проблемы смотреть шире. Ты, думай, чего говоришь. — И царь постучал маленьким кулачком по шлему воеводы, после чего обратился к храбрящемуся библиотекарю.

— Нестор, будь ты царевич, какой или вельможа знатный, я, ей Богу, даже не сомневался, — сразу отдал Софьюшку за тебя. К тому же она мне жуть как надоела. Но политическая обстановка у нас такая... — Царь Берендей многозначительно поднял палец вверх. — Но за библиотекаря свою дочь отдать я не могу — традиции не позволяют.

Библиотекарь, казалось, этого и ждал.

— Если дело только в традициях, то существует ряд исторических примеров, — быстро заговорил он, надевая на нос очки.

Очки были большие и постоянно съезжали Нестору на кончик носа. Юноше приходилось постоянно поправлять их.

Шурша пергаментами, библиотекарь развернул перед царем пожелтевшие свитки. Берендей с подозрением уставился на них.

— Вот, к примеру, родоначальник вашей династии Юрик Нулевой взял в жены простую крестьянку.

Царь хмыкнул.

— То были дремучие времена, еще до создания нашего мира, тогда можно было творить, что угодно. Потом политическая обстановка на тот момент благоприятствовала...

— Хорошо, его внучатый племянник взял себе в жены жену простого трактирщика.

— Это ты говоришь про Димку Правдивого?! Ого, ты еще Пашу Людоедова вспомни! Это не авторитет, ему важно было только выпить и закусить! Оставил корону и открыл собственное дело, лихач...

— Открыл сеть гостиниц, — поправил его библиотекарь.

— Вот именно! Только про себя и подумал, а корону выкинул на улицу через окошко. Она на голову басурманина — шлеп! С коронами нельзя же так, если каждый начнет кидать короны, куда не попадя — это черт знает, что получится, а не государство! У нас как, корону на тебя надел — значит, царь — изволь исполнять свои обязанности, а не шашни крутить с трактирщицами!

Воевода, внимательно слушавший царя, поднял руку, как первоклассник в школе.

Царь увидел это и обрадовался возможности переменить разговор.

— Полкаш, чего тебе? — спросил он воеводу.

— Царь-батюшка, а с басурманином чего случилось? С тем, на которого корона царская упала? Он стал царем?

— Щас! Дали ему в глаз и корону забрали!

— А как же политическая обстановка?

— Да какая там политическая обстановка, к лешему ее!

Нестор терпеливо выслушал царя и продолжил:

— А царица Катерина, оставшись вдовой, меняла мужей каждый год. Большая часть их, между прочим, из простых крестьян. А избавлялась она от них просто — отправляла на войну.

Царь нахмурился.

— Стоп! — поднял он ладонь. — Ты, малец, Катюшу не трогай. Она — святая! Она столько сделала для укрепления государства, что мужей могла менять не то что раз в год, а каждый час. И любил ее каждый муж так сильно, что готов был жизнь свою за нее отдать. Не ее вина, что они сами на войну стремились.

В разговор опять вмешался воевода.

— Я предлагаю отрубить библиотекарю за наглость голову, что бы другим неповадно было!

Берендей открыл рот, но сказать так ничего и не успел, потому что дверь тронного зала открылась. Из нее с громкими криками выскочил дьяк Афоня. Его рыжие волосы стояли торчком, а вокруг правого глаза расплывался характерный синяк в виде подковы. Вслед за дьяком мчалась толстая баба Бабариха. Несмотря на свою объемистую комплекцию, бежала она удивительно быстро и при этом грозила насмерть перепуганному дьяку кулачищем.

— Я научу тебя, как пачкать пол в комнате! Что бы все вымыл сам! Вот погоди, догоню тебя!

Все находившиеся перед царским троном наблюдали, как сокращается расстояние между ключницей и Афоней.

Берендей покачал головой.

— Догонит, — пожалел он дьяка. После этого все услышали характерный стук — это кулак ключницы врезался в левый глаз дьяка. Афоня простер руку в сторону трона, будто утопающий в сторону спасительной шлюпки. Всем было хорошо видно как под его левым глазом начал чернеть синяк. Дьяк упал на золотой пол. Бабариха остановилась у своей поверженной жертвы, оттерла пот со лба и всем улыбнулась.

— Царь-батюшка, я сейчас уберу тело, — заторопилась она и схватила поверженного дьяка за ноги, что бы вытащить его из тронного зала.

Царь остановил её.

— Оставь, голубушка, у него через несколько минут доклад.

Бабариха извинилась и тихонько удалилась.

Вниманием царя опять попытался завладеть Нестор. Он поправил сползшие на нос очки и голосом лектора продолжил:

— Исходя из вышеперечисленных доводов, я не вижу препятствий для моей женитьбы на вашей дочери, папенька.

Слово "папенька" скривило мину царя так, будто он лимон укусил. Нянюшка, стоявшая рядом, заботливо оттерла ему лоб салфеткой.

— И самое главное, — Нестор, подражая жесту царя, торжественно поднял палец вверх. — Мы с невестой отказываемся от царского престола, так, что за державу можете быть спокойны.

Царь оторопел.

— Кто это мы? — спросил он, буравя библиотекаря недобрым взглядом.

— Мы — это я и жена моя — Софья, ваша дочь. Она то же отказывается от престола, можете искать себе других наследников.

— Ой! — Царю совсем стало плохо. Он хватился за сердце.

А Нестор тем временем продолжал.

— А мы уйдем в народ. Будем заниматься культурно-просветительской деятельностью. Откроем школу, аль институт или организуем женско-мужской монастырь, в котором молодые пары, отстранившись от всего мира, будут постигать азы науки и вникать в сущность мироздания.

Царь Берендей был человеком по натуре жизнерадостным и отнюдь не злобным. Без большой надобности он никого не казнил. Но от слов молодого библиотекаря ему начала мерещится плаха с воткнутым топором. Причем с каждым словом юноши эта плаха росла в размерах, а топор становился все более и более угрожающим.

Между тем двери в тронный зал вновь распахнулись и появились двое стражников. Они, словно мешок картошки, тащили за собой весьма грустного Ваню. Чуть поодаль от процессии семенили Гораций и Заря. Они тихо переругивались.

Стражники остановились перед троном и швырнули главного конюха к подножию.

— Царь-батюшка, подозреваемый доставлен! — отрапортовали они. — Разрешите идти!

Но Берендей остановил их. Впившись взглядом в Нестора, он ответил:

— Погодите, служивые, чего порожними без толку ходить. Постойте пока здесь, сейчас понадобитесь.

Стражники отсалютовали царю и встали как вкопанные.

Ваня, решив, что молчание смерти подобно, тихонько подал голос:

— Царь-батюшка, не виноват я. Не верь лживым словам, кони сами убежали, можешь у них спросить. Никаких воров в помине не было. Не виноват я!

Царь осекся.

— Что ты там сказал Ванюша? У кого я должен спрашивать?

— Говорю, что можете сами у коней спросить. Кони сами убежали.

Конопатое лицо Вани с бобышкой на носу излучало наивность и простоту.

"Вот так денек, — подумал царь, — все с ума сошли. Библиотекарь требует в жены мою дочь, главный конюх требует допросить лошадей. А как все хорошо начиналось!"

Он дал команду воеводе.

— Позови лекаря нашего Парацельса Ивановича, пускай осмотрит их всех. Я уверен, что это вирусное заболевание. Вирусное! Пускай дворец закроют на карантин. А этих двоих в царский лазарет. Они не виноваты в том, что говорят. Они больны!

Голос подал Гораций.

— Ванька виноват! Могу под присягой подтвердить. — Конь копытом толкал Афоню, пытаясь привести того в чувство, но дьяк лишь стонал. — Требую провести дознание и следствие по всей строгости. При этом прошу учесть — я сторона пострадавшая.

Царь согласился.

— Разумно. Если пострадавшая сторона требует провести расследование, то расследование будет... — Тут до Берендея, наконец, дошло, что с претензиями к нему обратился конь. Причем конь из царской конюшни по кличке Шустрый.

Царь сглотнул ком, ставший поперек горла, и вскочил с трона. Шлепая босыми ногами по полу, он крикнул:

— Я на совещание!

Он увлек за собой воеводу и нянюшку. Они ушли за трон.

— Что думаешь? — обратился Берендей к воеводе.

Воевода после того, как увидел говорящего коня, потерял дар речи. Он долго и упорно мычал свою речь, сдабривая ее жестами из языка глухонемых. Царь и нянюшка терпеливо его слушали, пока у Берендея не кончилось терпение.

— Короче! — рявкнул царь.

Воевода икнул и вновь обрел голос.

— Отрубить им всем голову.

— Кому именно?

— А всем! Проблему надо рубить на корню, то есть по шее.

— Логично, нечего прибавить?

Воевода развел руками.

Царь обратился к нянюшке.

— Что думаешь Родионовна?

Нянюшка всплеснула руками.

— Упаси Бог, головы рубить. Они же не вырастут. У нас в царстве любой голове дело найдется. Если хорошенько поискать.

Берендей приподнял корону и почесал лысину.

— Продолжай Родионовна.

Нянюшка улыбнулась.

— Займи ты их царь-батюшка. Дай какое-нибудь задание. За это время ты что-нибудь и придумаешь. Или само все образуется.

— Дать задание. — Идея царю понравилась, и он чмокнул нянюшку в морщинистый лоб.

Когда Берендей, воевода Полкан и нянюшка вернулись к трону, в зале велась жаркая перепалка между Горацием и Зарей. Нестор играл роль адвоката и прокурора одновременно, принимая то сторону одного, то другого. Дьяк Афоня, еще окончательно не пришедший в себя, стоял рядом с Горацием и шатался, словно пьяный.

Царь взошел на трон, закутался в мантию, что бы майку и трусы не было видно, принял важный вид и гаркнул:

— Цыц!

Ссора, прекратилась как по мановению волшебной палочки. Кроме того крик царя, привел в сознание дьяка. Афоня подбежал к царскому трону, бухнулся на колени и с жаром залепетал, путая слова:

— Царь-государь, требую Ваньке отрубить голову, но ее не рубить, а отправить за жар-птицей. Если дурак ее принесет, то отрубить ему голову, а если не принесет, то тоже отрубить ему голову.

Берендей, отстраняясь в сторону, с беспокойством наблюдал за своим советником. Его лицо откровенно пугало царя. Два синяка под левым и под правым глазами слились друг с дружкой в районе переносицы.

— Стой, Афонька, притормози. — Царь видя, что дьяк стал бормотать еще быстрее и вообще понес откровенную чушь, махнул Горацию. — Эй, Шустрый, уведи его в сторону.

Гораций с недовольством отозвался на кличку Шустрый. Он оттащил дьяка за шиворот.

У царя блеснула идея. Он пощипал бороду и поглядел на Нестора. Юноша нервно поправил сползшие очки.

Царь взмахнул рукой.

— Повелеваю, — провозгласил он, — отдам Нестору свою дочь царевну Софью в жены, если он... — Берендей намеренно сделал паузу и оглядел присутствующих, будто наслаждаясь произведенным эффектом. — Если он принесёт мне жар-птицу!

Челюсти Горация разжались, и дьяк шлёпнулся на пол. Заря, бывшая возле Ивана, задорно тряхнула челкой и еле слышно проговорила: "Есть!"

Нестор, ни минуты не раздумывая, ответил:

— Я согласен!

Царь по-отечески улыбнулся.

— Еще бы ты был не согласен. Если не пойдешь, или вернешься без жар-птицы, то тебе отрубят голову. А сроку тебе даю, — царь, задумчиво почесал бороду, — короче это бессрочная работа.

Нестор на радостях подпрыгнул, обнял царя и чмокнул его в щеку.

— Не волнуйтесь, батя, я скоро, — сказал он и быстро убежал прочь.

Царь опешил от такой наглости, но успел крикнуть ему вслед:

— Ты не торопись, можешь вообще не появляться. Всего тебе хорошего!

А библиотекарь уже убежал.

Удовлетворенный, что решил самую важную из проблем, царь опустился на трон. Оставалось выпроводить остальных виновников испорченного утра. Разбираться в ночной краже коней, кто прав, а кто не виноват, Берендей не стал. Он пошел по проверенному пути.

— Теперь с тобой, Ваня, — сказал царь главному конюху. Юноша продолжал стоять на коленях, шмыгал носом и утирался рукавом. — Вставай с колен, наверное, все ноги отсидел. Куда мне тебя послать?

Гораций, услышав слова царя, ткнул копытом в спину дьяка, сидевшего на полу. Но тот лишь ойкнул. Видя, что от помощника нет никакого проку, Гораций раздул ноздри. В его глазах мелькнул огонь.

— Царь-батюшка, — зычным голосом крикнул конь и, удостоверившись, что все внимание обращено на него, сказал, — пусть пойдет туда — не зная куда, и принесет то — не зная что.

Царь ухватился за эту идею.

— Хорошая мысль, Шустрый. Сегодня получишь яблочко с моего стола.

Берендея прервала Заря. Она зевнула на публику и произнесла:

— Это старо, как мир. Нет ничего проще.

Она прыгнула на передние ноги, а задними ударила Ваню по голове так, что тот закачался.

Мир закрутился перед глазами юноши.

Заря покрутила копытом перед осоловевшим взглядом Вани и спросила:

— Знаешь куда идти?

— Не-е, — ответил тот, находясь в полубессознательном состоянии.

Довольная Заря победоносно поглядела на царя и воеводу.

— Вот туда и иди, — сказала она, — а принести знаешь чего?

— Нет, — вновь ответил контуженный Ваня.

— Вот и хорошо. Это ты и принеси. Все, вперед!

Шатаясь, Иван вышел.

Царь обеспокоенно посмотрел ему в след.

— Я чего волнуюсь, — обратился он к Заре, — парень и так прост на голову, а ты его копытом. Хуже ему не будет?

Заря со знанием дела дунула на полированное копыто и кокетливо поправила гривку.

— Не волнуйтесь, — успокоила она царя, — у нас все посчитано.

— Раз все посчитано, тогда ладно.

Ваня вернулся, через некоторое время. Контузия еще не прошла, и он повалился на пол.

Царь и воевода с сомнением смотрели на то, что принес Иван.

— Это действительно и есть "то — не знаю что"? — спросил Берендей у Зари. — Но, по-моему, я знаю, что это такое. По крайней, мере, по запаху могу точно определить что это.

Гораций не выдержал и закричал:

— Это жульничество!

Ему слабо вторил голос дьяка.

Заря не смутилась критики.

— Давайте разберем ситуацию, — начала она, — клиент знал куда идет — нет; он знал, что берет в тот момент, когда брал это, — она ткнула в сторону Ивана; тот понемногу приходил в себя, и не понимал, откуда на голове возникла громадная шишка, — нет, не понимал! Все по-честному!

— Остается только один вопрос! — Заря жестом прокурора-обвинителя ткнула копытом в сторону Горация. — Откуда "это" оказалось в царских покоях! Кто его принес! Это явно не коровье!

Гораций рассвирепел.

— Это не моё!

— Тогда чьё?! Ведь это явно не коровье!

Конь затопал копытом по полу зала.

— Требую экспертизы! — закричал он. — Царь-батюшка, требую назначить экспертизу!

Нянюшка охнула, воевода глупо заржал, а царь Берендей потерял терпение и велел всем замолчать.

"Ушлю их всех за Кудыкины горы, — решил он про себя, — но только куда?"

Его размышление прервала Заря.

— Царь-батюшка, — сладким голосом проговорила она, — будет справедливо теперь нам с Ваней определить задание.

— Какое задание? — возмутился Гораций. — Преступники здесь вы, и не вам решать, куда вам ехать за ваше преступление.

— И вам тоже! — сказала Заря. — Правда, царь-батюшка?!

— Продолжай, — закивал царь. — Что ты хочешь предложить?

— Мое предложение простое. Кто первый принесет к вашему дворцу шамаханскую царицу, тот и прав.

— Что значит первый? Мы никуда не едем! — закричал Гораций.

— Решено! — быстро согласился царь Берендей. — Повелеваю, Ване и Афоньке и их... коням ехать за шамаханской царицей. Кто первый принесёт ее — окажется прав!

Царь кашлянул и весело добавил:

— При этом в сроках вас не ограничиваю, хоть вообще не возвращайтесь, но... — Он вновь поднял указательный палец вверх. — Но кто задержится во дворце после полудня, тому отрубят голову. Поэтому на старт! Внимание! Марш!

— Здорово это ты царь-батюшка придумал! — похвалил Берендея воевода, когда тронный зал опустел. — А я и не знал!

— Спасибо, — поблагодарил царь и тут же спросил: — А чего не знал?

Воевода расплылся в улыбке.

— Что ты женится, собрался.

— С чего это ты решил?

— А зачем ты им приказал доставить во дворец шамаханскую царицу?

Царь поморгал глазами, соображая.

— И правда, зачем? — сказал он. — Ладно, может они ее и не доставят. Убегут и не прибегут больше. Очень нужно им возиться с какой-то там царицей.

— Доставим, из принципа доставим, — цедил сквозь зубы Гораций, подгоняя впереди себя дьяка. Они неслись по коридорам дворца.

Дьяку идея путешествия не очень нравилась, о чем он и сообщил коню.

Но Гораций лишь усмехнулся.

— Не волнуйся, где найти шамаханскую царицу узнаем из "Путеводителя по N-ым царствам". Он лежит у тебя на полке. Мы будем первыми! Я не дам обойти себя какой-то ослице.

Тем временем Заря вместе с Ваней тоже бежала по коридорам дворца, но в противоположную сторону.

— Не волнуйся, — говорила она юноше, — где искать шамаханскую царицу я знаю. Я была там один раз. Найдем, я ловлю лишь на верные шансы.

Ваня бежал рядом и щупал руками шишку на голове.

— Я и не волнуюсь, — говорил Ваня.

Он сжал шишку и зажмурился от боли, из-за этого он на повороте случайно сбил человека. Оба покатились по полу.

Открыв глаза, Ваня увидел перед собой хорошенькую девушку с русой косой и голубыми глазами. Настолько голубыми что, казалось, в них собрался весь цвет неба, озер и рек. Можно вечно смотреть в них и не находя дна падать в голубую бездну.

Ваня улыбнулся, и девушка ответила ему улыбкой. Оба смотрели друг на друга, не мигая.

Заря потянула Ваню за рукав.

— Нам нужно торопиться, пойдем быстрее.

Ваня поднялся, словно во сне, не отрывая глаз от чудесного создания, сидевшего на полу.

— Ты живешь во дворце? — успел спросить он.

Та утвердительно кивнула своей очаровательной головкой.

Заря потащила Ваню за собой. Юноша не успел даже спросить, как зовут чудесную незнакомку. Однако девушка сообразила спросить, как зовут его.

Ваня, находясь уже в конце коридора, прокричал:

— Ива-аан! Я скоро приду за тобой!

— Иван, — прошептала девушка и почувствовала, как ее сердце заполнила горячая любовь. Она опомнилась и крикнула вдогонку:

— Меня зовут Софья!

Но юноша уже этого не услышал.

6. Баба Яга.

На окраине тридевятого царства находился темный лес. Не удивительно, что он так и назывался "Темный, претемный лес". Любой заезжий путник, подъехавший к окраине леса, увидел бы черные деревья с изогнутыми стволам. Они, будто сказочные змеи, застыли в рывке. Толстые корни вылезали из земли, словно пальцы великанов, и грозили схватить любого кто подойдет ближе. Корявые ветви без листьев мрачно склонялись над землей. За деревьями стояли черные сумерки. Мертвая тишина, царившая в лесу, казалось, так и хотела выбраться из-за деревьев "Темного, темного леса" и задушить любой радостный звук извне.

Но первое впечатление было обманчивым. Стоило лишь пройти по извилистой тропинке, и страшные деревья раздвигались в стороны, черные сумерки рассеивались, а перед глазами вставал совершенно другой лес. Он был зеленый, залитый веселым светом и звуками лесных обитателей. Лес радостно раскрывал свои объятия тому, кто не побоялся превозмочь свой страх и пройти по тропинке. Здесь и жила Баба Яга. Вы спросите почему край леса выглядит настолько пугающе по сравнению со всем лесом? Вначале "Темный, темный лес" был полностью темным и безжизненным, как и полагается лесу, в котором живет Баба Яга. Но впоследствии ей это надоело — кому понравиться жить в черном, сыром лесе, в котором ничего не растет и никто не живет. Это неприятно, да и для здоровья вредно: простуда, радикулит, нервные заболевания, депрессия и все такое. Поэтому Баба Яга, будучи человеком позитивным и аккуратным, еще несколько веков назад взялась за переустройство леса. Она полностью заменила мертвые деревья живыми, вырастила кустарники, провела ручьи, заселила лес зверями и птицами. Лес стал радостным и шумным. Только край леса она оставила нетронутым, для поддержания стиля. Казалось бы, можно жить и радоваться, но не все было хорошо у Бабы Яги.

У одной единственной тропинки, что вела в лес, у самого ее начала, что возле черных деревьев, помещался большой плакат, сбитый из досок. На нем кривыми буквами с претензиями на древнерусскую вязь было выведено: "Иванам-царевичам, богатырям и прочим добрым молодцам СЮДЫ!"

После слова "СЮДЫ!" стояла жирная стрелка и указывала на тропу. Табличка не всегда была такой. Вернее вначале не было никакой таблички. Иваны-царевичи и добро-молодцы годами разыскивали "Темный, темный лес". А когда находили, то столько же искали и вход внутрь, что бы узнать у Бабы Яги, где искать Кощея или Змея Горыныча. А так же как пройти к живой воде, что делать, если жена твоя, царица, оказалась не только жабой, но еще и змеюкой подколодной и тому подобное. К Бабе Яге шли, превозмогая трудности и страх, как и должно, быть в сказке. Но с веками поток желающих побороть Кощея и Змея Горыныча, а так же желающих узнать, где живая вода, поредел. Да и сами Иваны-царевичи и добро молодцы стали менее целеустремлёнными, а больше глупыми и ленивыми. Последний из Иванов-царевичей, узнав, что ему придется сразится с Кощеем, что бы освободить Елену Прекрасную, упал в оборок. Баба Яга два часа отпаивала его зельем, а когда добро-молодец оклемался, то припустился бежать, да так, что только пятки сверкали. И пришлось Бабе Яге вешать табличку. Вначале ее содержимое звучало достаточно скромно: "Только для тех, кто смерти ищет".

"Все очень даже понятно, — рассудила она про себя, — трусливому человеку подвиги не нужны. А значит и Баба Яга не нужна".

Но после нескольких лет, за которые не появилось ни одного героя, она переменила свое мнение.

"Если никто не откликается на мою надпись, то зачем я тогда нужна. Этак я помру и ни одного добро-молодца не увижу. Может добро молодцы, да Иваны-царевичи одичали и не помнят, что есть на свете Баба Яга, которая и встретит, и в бане выпарит, и накормит, спать уложит, а затем и расспрашивать станет. Знать измельчал добрый молодец, — подумала она и закручинилась. — Это раньше ко мне герои приходили, а теперь мне надо их воспитать. Знать на меня осталась одна надежда"

И она с тоской вспоминала последнего убежавшего Ивана-царевича.

"Эх, я бы его научила, как страху в лицо смотреть", — думала она.

Поэтому она и повесила большой уже известный нам плакат.

Но время бежало, а ни Иваны-царевичи, ни добро-молодцы так и не заявлялись . Баба Яга очень переживала по этому поводу.

Избушка на курьих ножках стояла посреди большой красивой поляны, которая находилась в самом центре леса. Хотя почему стояла? Как раз напротив, избушка Бабы Яги сидела на большом добро сколоченном из березовых бревен стуле. Причем сидела, как правило, закинув ногу за ногу. Если вы считаете, что дом у Бабы Яги темный закопченный, со страшной печкой внутри и беспорядком, то вы глубоко заблуждаетесь. Избушка у нее была белая и ладная снаружи. Стены — бревнышко к бревнышку, куриные ноги всегда помыты, а ногти всегда подстрижены. Если посмотреть внутрь избушки, то там был военный порядок. Каждая домашняя утварь строго лежала на своем месте. Печка всегда выбелена. Целебные травы, пучками висевшие под потолком, все были с бирками и подписаны. Да и сама Баба Яга — сухенькая старушка с голубыми глазами, — всегда носила чистый сарафан и выглядела весьма опрятно. Ей хоть сейчас можно было идти под венец, если только найти жениха возрастом в несколько веков. Жила она в лесу не одна. Рядом в черном болоте жила ее подруга — Кикимора. У нее были длинные, похожие на стебли осоки, зеленые волосы, которые покрывали ее до пят. Со стороны кикимора походила на большую копну болотной травы. Лицо у нее было зеленым с длинным крючковатым носом. По соседству с поляной Бабы Яго жил леший. У него была борода изо мха, озорные глаза бусинки и растрепанная шевелюра, в которой путались веточки, листья и кусочки коры. Леший походил на веселого Деда Мороза, который свалился саней и несколько дней искал выход из леса.

Леший и Кикимора были частыми гостями Бабы Яги. С некоторых пор они стали замечать за старушкой некоторые странности. Баба Яга стала подолгу не выходить из избушки. Порой по нескольку дней не было ее видно. Хмурилась бабка и на вопросы отвечала односложно. Она казалась постоянно погруженной в размышления.

— Стареет бабка, — сказал как-то леший кикиморе, когда они очередной раз встретились у избушки Бабы Яги.

— Может она заболела? — встревожилась кикимора, поглаживая пригревшуюся на ее руках жабу.

Леший фыркнул.

— Скажешь тоже. Баба Яга и вдруг болеет. Нет тут все серьезнее, — сказал леший. — Гложет ее изнутри, что то.

Дверь избушки отворилась и на пороге показалась Баба Яга. Она была в полном походном облачении. Поверх сарафана цвета хаки, была надета защитного цвета толстовка. Ноги были обуты в тяжелые сапоги, которые, весили по несколько пудов каждый. За плечами бы походный мешок. Костюм дополнял цветастый платочек, повязанный узлом под подбородком.

Но все внимание лешего и кикиморы было привлечено к метле, которую Баба Яга сжимала в маленькой сухенькой руке.

Леший ахнул, а кикимора всплеснула руками так, что жаба вылетела из ее рук. С протяжным кваканьем земноводное описало дугу в воздухе, приземлилось прямо на голову Бабы Яги и осталось там сидеть, осоловело мигая глазами. Возникла пауза, которую нарушил леший.

— Далеко собралась матушка? — ласково спросил леший.

Баба Яга, ни слова не говоря, сняла с головы жабу и отдала ее кикиморе, а сама стала искать на поляне начало взлетно-посадочной полосы.

— Ты никак летать собралась? — забеспокоилась кикимора. — Ты лет двести никуда не летала.

— Не двести, — отозвалась Баба Яга. Она, наконец, нашла взлетно-посадочную полосу и стала очищать ее метлой.

— Хорошо, а сколько?

— Лет сто, не больше.

Жаба на руках кикиморы презрительно квакнула. Баба Яга покосилась на нее, но продолжала работать метлой.

Леший умоляюще посмотрел на Бабу Ягу.

— Скажи, куда ты собралась. Чего это тебе на ум пришло летать? А вдруг Иван-царевич, какой придет или добро-молодец, что делать мы без тебя делать то будем?

Баба Яга тем временем закончила расчистку взлетной полосы и, перевернув метлу вверх, сосредоточено стала снимать с прутьев сухие листики.

— Никто не придет, — глухо проговорила она.

— То есть как это? Ты же Баба Яга тебе полагается сидеть и ждать богатырей всяких там.

— Вот в том то и дело. — Баба Яга оторвалась от метлы. — Я долго думала последнее время. Никто ко мне не приходит уже несколько лет. Может и нет на свете добро-молодцев. Все повывелись. Чего на одном месте сидеть.

Кикимора охнула.

— Я сама найду добро-молодца и наставлю на путь истинный. А сидеть и ждать своего часу, это не по мне.

— Куда же ты полетишь? — испуганно проговорила кикимора.

— Куда глаза глядят, — торжественно провозгласила Баба Яга.

Леший кашлянул.

— А если точнее, то где это?

Баба Яга смутилась.

— Вначале кота Баюна проведаю, после слетаю к Кощею, а затем и Змея Горыныча повидаю, — сказала она.

Леший и кикимора немного успокоились.

— Когда ждать тебя, матушка? — спросил леший.

Старуха подумала и ответила:

— Как масть пойдет.

Леший с кикиморой закивали.

— В добрый путь.

Баба Яга, казалось, прибодрилась.

— Вы за моим хозяйством следите. Кто знает, когда вернусь и вернусь ли вообще.

Она стала давать наставления.

— За избушкой следите, она уход любит. Когти каждую неделю подстригайте. Пропустите раз, потом не заставите — она капризная.

Леший с кикиморой пообещали.

— Вот вроде и все, — сказала старушка и улыбнулась. — Ну что посидим на дорожку.

Сели на минутку, потом обнялись.

— Быстрее возвращайся. — Всплакнула кикимора и высморкалась в жабу.

Баба Яга оседлала метлу, и, покосилась на лешего и кикимору, которые стояли рядом.

— Я вот чего, — замялась она. — Вы так и будете смотреть?

— Чего? — не поняли те.

Баба Яга покусала губы.

— Я, как вам объяснить, давно не летала и поэтому стесняюсь, — пояснила она.

Леший и кикимора поняли намек, попрощались и спешно покинули поляну. Как только они скрылись из виду. Баба Яга извлекла из вещмешка каску, которую обычно носят летчики дальней авиации, напялила ее на голову и затянула ремешок под подбородок. После чего хорошенько разбежалась, планируя взлететь в конце взлетно-посадочной полосы. Но метла надежд не оправдала, так что каску она не зря надела.

Когда взлётно-посадочная полоса закончилась, Баба Яга врезалась в широкое дерево. Полежав некоторое время под ним, она предприняла еще одну попытку взлететь. На этот раз ей удалось подняться над землей, но метла резко свернула в сторону и Баба Яга влетела в крону дерева. Некоторое время из листвы торчали лишь ее ноги, обутые в пудовые сапоги. Бабе Яге удалось выпутаться из веток дерева и спустить вниз.

Она разбежалась по взлетной полосе. На этот раз все прошло удачно. Метла обрела былую устойчивость и подняла Бабу Ягу в воздух выше верхушек деревьев над самым лесом. Пролетев немного в воздухе, Баба Яга чуть не столкнулась со странным объектом, в котором она с удивлением признала коня вместе с всадником. Метла еле успела нырнуть вниз, пронеся бабку через ветви деревьев. Треск сучьев и вопли Бабы Яги сопровождали этот полет. Когда лес кончился, Баба Яга сшибла указующий плакат с надписью "....СЮДЫ!". Щит, крутясь, улетел в сторону, воткнулся краем в землю и остался стоять в таком положении. А Баба Яга, приложив все усилия, приналегла на метлу и избежала столкновения с землей.

Метла набрала высоту, и Баба Яга облегченно вздохнула.

"Не полетаешь сто лет, и в воздухе творятся странные вещи! Кони летают! В мое время такого не было!" — думала она, вспоминая неожиданную встречу с конем. Всадник тоже вызывал удивление. Особенно его два живописных синяка под двумя глазами.

Метла ровно несла бабку под небесами, и Баба Яга могла спокойно оглядеться. Вокруг постирался синий купол неба, край которого упирался в горизонт. Пышные облачка, словно невесомые клубы ваты, неспешно плыли по небу. Солнышко ласково пригревало.

Земля с высоты полета Бабы Яги лежала как на ладони. Она пролетала дремучие леса, широкие поля и холмы. Длинные дороги петляли по земле: то пресекаясь, друг с дружкой, то сливаясь одна в одну, то вовсе разбегаясь в стороны.

Бабе Яге стало необыкновенно легко и радостно. Она улыбнулась.

"Жалею об одном. Нужно было раньше покинуть свой лес", — решила она.

Неожиданно для себя самой Баба Яга, как заправский лихач, заложила крутой вираж так, что ветер загудел в ушах. Она подрезала стаю диких гусей, степенно летевших по небу. Те недовольно загоготали и захлопали крыльями.

— Цыц, курицы! — крикнула им Баба Яга. — Не видите, бабка летит навстречу приключениям!

7. Дело о пропавшей царевне.

А тем временем в царском дворце случился переполох. Царевна Софья исчезла. Утром она не вышла к завтраку. За ней послали мамок, те обегали весь дворец, но нигде не смогли найти царевны. Бросились к дворцовой страже, но та побожилась, что не видела, как царевна Софья покидала дворец.

Царь-батюшка сейчас же приказал прислать главу сыскной палаты Знаменского. Тот сейчас же явился. Высокий и худой, в черном одеянии, с длинными тонкими усами, он быстро вник в создавшуюся ситуацию. Бегло осмотрел покои царицы, расспросил придворных и явился на доклад к царю.

— Батюшка-царь, — начал Знаменский, отвесив низкий поклон царю. — Мои первые выводы не утешительные — царица исчезла.

Царь нетерпеливо махнул рукой.

— Это я и сам вижу! Ты говори по существу. Куда она исчезла?

— По существу, я скажу вот что... — Глава сыскной палаты вытянулся во весь свой высокий рост и сказал торжественно. — Она исчезла неизвестно куда.

— Тьфу ты! — сплюнул царь.

— А это значит, мы имеем дело с чем-то неподвластным человеческому разуму.

— Говоришь, разум не человеческий нужен. Где же его взять среди людей то?

Знаменский улыбнулся.

— Есть у меня два следователя. Особы благонадежные, большие теоретики.

Берендей вздохнул.

— Так посылай за ними быстрее, чего ждешь?

...Сема Хомсов служил в сыскной палате больше двадцати лет. Это был человек невысокого роста, средних лет, слегка полноват с широким круглым лицом. Вся его личность излучала дух аккуратности и вежливости. С его лица никогда не сходила улыбка. Он носил круглые очки в тонкой золотой оправе. На щеках были всегда аккуратно подстриженные бакенбарды. Несмотря на большой срок службы продвинуться по карьерной лестнице у него никак не получалось. А причиной тому были идей по улучшению сыскного дела в тридевятом царстве. Если сказать что его идеи дышали новизной, это означало не сказать ничего. Его идеи были слишком новыми и нестандартными. Чего стоило его предложение: во время расследования нужно заставлять преступника вставать на место сыщика, что бы негодяй осознал насколько это тяжкий труд гонятся за такими правонарушителями как он. По идее Хомсова после такого откровения преступник сам явится к следователю с повинной.

Большой шум произвела его идея, об организации птичьей сети слежения. В качестве примера Сема представил начальству двух лично им завербованных сорок. Но сороки не говорили по-человечески и устроили такую трескотню, что у главы сыскной палаты случилась мигрень. В довершении ко всему сороки подрались, превратив кабинет Знаменского в настоящее поле битвы. Их насилу удалось выгнать проч. Опасаясь новых идей от Семы Хомсова, начальство задвинуло его на работу в архив. Ему строго настрого приказали более не предпринимать попыток практической демонстрации своих передовых идей. А если ему так не терпеться поделиться своими соображениями по улучшению сыскного дела, то пусть пишет проекты.

Сема не расстроился. Он вообще никогда не расстраивался и поэтому принял выговор начальства, как руководство к действию. Через полгода вся приемная сыскной палаты была завалена проектами от Семы Хомсова. Чего тут только не было. И теоретические пособия по поимке чародеев, ведьм и оборотней. Проекты по проведению воспитательной работы среди разбойников, использование русалок в несении морской караульной службы и шпионаже на море-океане, профилактика здорового образа жизни среди вурдалаков и прочее. Были и проекты по криминалистике, как-то пособия по проведению допросов среди оживших мертвецов с особым пристрастием. Все эти проекты вызывали смех сослуживцев, и никто не относился к ним серьезно. Все дело в том, что преступлений в тридевятом царстве было очень мало. А с чародеями, вурдалаками, русалками и оборотнями, жители тридевято царства дел почти не имели. Говорили, что кое-где на окраинах царства, да в далеких городах они еще обитают, при чем особо себя не афишируя, но в Китеж-граде их точно не было. Так считали сыщики.

Сема Хомсов не обращал внимания на насмешки, а упорно продолжал свою изыскательскую деятельность на благо поддержания порядка, пока его проекты полностью не завалили всю палату. Тогда начальство мягко (но в жесткой форме) попросило Сему приостановить свою деятельность на неопределённый срок, иначе его уволят. Хомсову ничего не оставалось делать, как прекратить посылать проекты начальству, но никто не мог запретить ему думать. Поэтому Сема все свое время, сидя в архивах сыскной палаты, разрабатывал в голове умопомрачительные проекты. Поэтому когда к нему пришли и сказали, что его вновь возвращают в ряды действующих сыщиков, Сема не сразу понял, о чем идет речь. А когда понял, то дико обрадовался. И вовсе упал в обморок, когда его сослуживец с кислой миной сообщил, что от него требуется незамедлительно выехать в царский дворец и взять на себя дело государственной важности.

Придя в себя, Сема Хомсов заметался по помещению архива, складывая в коричневый саквояж все, что, по его мнению, должно было помочь в расследовании. Через несколько минут он уже выехал во дворец.

У главы сыскной палаты Знаменского кроме Семы Хомсова была еще одна головная боль. И этой головной болью был настоятель небольшой церкви на окраине Китеж-града отец Автандил. Эту проблему нельзя было просто так "задвинуть в архив" или выгнать прочь. Дело в том, что отец Автандил был профессиональным писателем детективных романов и со всей душой отдавался любимому делу. Печатался он под псевдонимами Агафья Кристина и Дарина Задонская. Его произведения про храброго майора Пронькина и старушку-детектива Марью Пуловну пользовались большой популярностью. Украшенные лубочными картинками, они как горячие пирожки расходились на ярмарках и в книжных магазинах. В поисках тем для своих произведений батюшка забросал главу сыскной палаты вопросами. Все время свободное от служебных обязанностей батюшка проводил в сыскной палате, интересуясь всем, что в ней происходил. В конце концов, все сыщики, включая Знаменского, при виде его дородной фигуры в черной рясе шарахались в стороны, закрывались кабинетах или просто прятались за углами, пережидая, когда батюшка пройдет мимо.

Батюшка Автандил был человек добродушного характера и отличался дородностью тела. Поверх черной рясы он носил золотой крест. Этот крест весил килограммов тридцать и обычный человек просто не смог бы его носить. Но батюшка Автандил носил его как пушинку.

Больше всего на свете батюшка любил писать детективные романы, отличавшиеся особо запутанным сюжетом. Он так запутывал события, что когда наступала финальная развязка романа, сам автор сидел долгими ночами, пытаясь разобраться, кто преступник, а кто жертва. Подобные упражнения ума доставляли ему неимоверное удовольствие. Попадья в такие ночи ворчала и охала, но делал это тихо, чтобы не мешать батюшке. Она искренне волновалась за него, когда развязка романа не получалась и так же искренне радовалась, когда в финале детектива наконец ставилась жирная точка.

Глава сыскной палаты, отправляя письмо отцу Автандила, с предложением принять участие в деле государственной важности, правильно предположил, что надолго избавиться от надоедливого писателя детективов.

Как только отец Автандил получил письмо и бумаги, подтверждающие его статус участника расследования, то сию же минуту бросил все. Батюшка чмокнул в полную щеку матушку, накрывавшую в это время на стол, и побежал во дворец. Дворцовая стража провела его к двери комнаты царевны. Ему сказали, что в ней уже работает специалист из сыскной палаты. Отец Автандил поблагодарил, и вошел в комнату, оказавшись, первый раз в жизни на месте преступления.

Сперва, батюшка перекрестился на образа, висевшие в углу, потом вспомнил, что теперь он сыщик (самый настоящий!) и стал осматривать место преступления. Посреди комнаты стояла аккуратно застеленная кровать. На резном столике лежало вышивание и блюдо с фруктами. На стене висело большое зеркало и несколько картин. Через окна комнаты можно было видеть шпили города.

Вопреки ожиданию батюшки комната меньше всего походила на место преступления. Здесь не было ни запекшихся пятен крови, ни орудий преступления, ни тела жертвы. Не было также тех вещей, которые, по мнению детектива любителя, обязан оставлять преступник на месте своего преступления как-то: белые перчатки, брильянтовые запонки, золотые заколки и клочки материи. Здесь не было даже письма с угрозами, которое должно быть пришпилено к стене кинжалом с ажурной рукоятью.

Батюшка разочарованно вздохнул и отметил, что в комнате также отсутствует и специалист из сыскной палаты, о котором ему говорила дворцовая стража.

Отец Автандил споткнулся о коричневый саквояж.

"Вероятно, он принадлежит тому самому сыщику, — решил батюшка, — однако, где он сам".

Отец Автандил долго еще смотрел по сторонам, если бы над его головой ни чихнули. Батюшка увидел на потолке пухленького человечка с бакенбардами, который держался за поверхность с помощью присосок привязанных к его локтям и коленям. Передвигаясь, маленькими шашками, он изучал поток, рассматривая через лупу каждый его сантиметр.

Это был Сема Хомсов.

— Отец Автандил, скромный служитель церкви, писатель детективов в свободное время и ваш напарник в настоящее, — представился батюшка.

Сема Хомсов тоже представился, при этом отсалютовав громадной лупой. От его неосторожного движения присоски отлепились от потолка, и Сема с криком упал вниз. Он приземлился на резной столик. Отец Автандил успел убрать со столешницы блюдо с фруктами прежде чем тело сыщика превратило столик в обломки.

— Ох-ох, — стонал Хомсов, когда батюшка помогал подняться ему.

— Я теперь вижу, насколько профессия сыщика опасна для здоровья, — с уважением сказал батюшка, пожимая руку Сема. — Я обязательно отражу ваше падение в очередном романе.

— Благодарю, — ответил Хомсов. Он уже оправился от падения и горел желанием продолжить свои изыскания на потолке. Но батюшка удержал его.

— Раз нам придется работать вместе, введите меня в курс дела коллега, — попросил он.

Сеня охотно рассказал ему, что пропала царская дочь.

— Пропала и никаких следов коллега, — добавил он. — Я обшарил пол в комнате царицы и стены. Осталось обследовать потолок.

Батюшка задумался.

— В моем романе "Потайные двери" преступник прятал улики за потайными дверями.

— А где он их брал? — заинтересовался Сема Хомсов.

— Строил специально для совершения преступления.

— И никто этого не замечал?

— Я же говорю, он все прятал за потайными дверями.

— Я имею в виду, что при постройке потайной двери в стене, должен остаться строительный мусор. Ну, кирпичи всякие, камень и прочее. Нежели этого никто не заметил?

— Он все прятал в потайные двери.

Хомсов серьезно задумался.

— То есть он строил потайную дверь, что бы спрятать строительный мусор от уже построенной потайной двери.

— Точно.

— А после строил еще одну потайную дверь, что бы спрятать очередной строительный мусор?

— Да. У вас потрясающее дедуктивное мышление.

Сеня был польщен.

— Однако у меня вопрос, а какое преступление совершил ваш преступник?

— Он не успел совершить преступление. Майор Пронькин арестовал его, когда тот строил восемьдесят шестую потайную дверь.

— Версия интересная. Возьмем ее на вооружение. Царевна спрятана в потайной двери в своей комнате. Пол и стены я уже осмотрел, остается потолок.

Сема вернулся на потолок. Батюшка был доволен, что ему удалось разработать рабочую версию. Но спустя некоторое время он немного заскучал. Отец Автандил заметил, что все еще держит блюдо с фруктами, которое успел убрать со стола в момент падения Хомсова. На блюде были груши, яблоки и апельсины. Заняться было не чем, и он стал есть. Фрукты были слегка перезрелые и кое-где начавшие чернеть, но в целом были довольно съедобны.

Когда батюшка доедал последний фрукт, — это было яблоко, — в комнате раздался грохот. Это упал Сема. Он приземлился рядом с кроватью на ковер.

— Как дела, коллега? — поинтересовался отец Автандил.

Сема лежал на спине и сосредоточенно глядел в потолок.

— Потайных дверей нет, коллега, — отозвался он, снимая очки и протирая их платочком. — Может поискать во всем дворце? Но сколько стен и потолков нам придется осмотреть?

Батюшка согласился, что много.

— В одном моем романе "Потерянная иголка", майору Пронькину пришлось осмотреть все пятьсот шестьдесят стогов сена прежде, что бы найти иголку, пропавшую у Марьи-искусницы.

— И как, нашел?

— Нет. На пятьсот шестидесятом стогу сена Идолище-поганое призналось, что оно украло иголку.

— Да, зачем?

— Оно занималось на досуге рукоделием.

Сема все продолжал лежать возле кровати. Под ней он увидел очищенный апельсин. С одной стороны он был надкушен. Сема автоматически положи его в мешочек для улик.

— Знаете коллега, — сказал он, — мне кажется, что версия с потайными дверями не состоятельна.

— Признаюсь, я с вами должен согласиться, коллега, — сказал батюшка. Его стал тревожить живот, и причиной тому были съеденные перезрелые фрукты. Батюшка озабоченно стал оглядываться, разыскивая повод, что бы удалиться.

— Значит, остается один выход, это допросить всех придворных.

— Почему бы нет, — сказал отец Автандил. — В моем романе "Говорливые свидетели" майору Пронькину пришлось выслушать пятьсот свидетелей.

— И как? — заинтересовался Сема. — Был результат?

— Да, вором оказался глухонемой.

— Хорошо, значит, опросим всех. Начнем с царя Берендея.

Живот батюшки заурчал.

Отец Автандил кашлянул.

— Коллега, я прошу, не начинайте без меня. Я удалюсь на несколько минут.

— Хорошо, — отозвался Сема Хомсов. Он попытался поднятья и поморщился от боли. — Встретимся в тронном зале, коллега.

— Как, я украл собственную дочь? Ты думай, что говоришь?! — кричал царь Берендей.

Он в полном парадном облачении сидел на троне. Два сыщика, Сема Хомсов и отец Автандил, стояли напротив. Причем батюшка был со свечкой и норовил посветить ею в глаза царю-батюшке. Когда царь спросил, зачем он это делает, батюшка улыбнулся и сказал, что так полагается.

— Во всех детективных роман сыщики всем с кем разговаривают, светя в глаза, — пояснил он. — Обычай такой.

Царь согласился на странный обычай и упокоился, но вопрос Семы Хомсова о том, что он сам украл свою дочь, что бы потребовать какую-то "страх...ов... ку" вывел его из себя.

— Какую еще "страх ов ку"! Я что спятил красть собственную дочь! — кричал Берендей, опасно размахивая скипетром над головами сыщиков. — Ты сам-то знаешь, что это такое?

Сема Хомсов примирительно улыбнулся, и признался, что понятия не имеет о "страх...ов...ке"

— Царь-батюшка, ты не серчай, — оправдывался он, — это обычай такой. Во всех пособиях по допросу говориться, что сперва надо расспросить родственников про "страх...ов...ке".

Но царь завелся не на шутку.

— Все, хватит меня спрашивать! Я уже сказал, что не видел дочь со вчерашнего дня! Спрашивайте придворных!

Сыщикам пришлось согласиться, потом царя спрашивать больше было не о чем.

Попытались допросить мамок царевны, но кроме оханья и плача ничего не смогли добиться от них.

От воеводы то же было мало толка. Он сказал, что всю ночь был на часах в трактире и больше ему сказать нечего.

Так они обошли всех придворных. Царевну все видели то утром, то ближе к обеду, то вечером и всегда речь шла лишь о прошлом дне. Отец Автандил сопровождал Сему на всех допросах со своей неизменной свечой. Особых вопросов он не задавал, но периодически отлучался — это давали знать о себе съеденные утром фрукты.

И вот после очередного такого отлучения, батюшка вернулся с озабоченным лицом. В это время Хомсов закончил допрашивать очередного придворного — старого учителя правописания Иоанна Перышкина. Старик был глух и практически слеп. Вопрос приходилось повторять по нескольку раз, потому что старик не слышал и говорил совершено про другое. Он считал, что его просят рассказать биографию. Сема был вынужден отпустить старого учителя, но тот не прервал своего рассказа. Поэтому Хомсов сам оставил старика в покое, и ушел с батюшкой.

— Что-то не так, коллега? — спросил Сема отца Автандила, заметив его озабоченное лицо.

— Да, коллега, у меня такое чувство, что мы что-то упустили. Мне кажется, что ответ у нас на поверхности, а мы его не видим.

— На поверхности?

— Да, но из-за этих фруктов я никак не могу сообразить, коллега.

Сема снял очки, протер их платочком и вновь надел. При этом глаза у него были такие, словно он увидел нечто необыкновенные.

— Фрукты, царевна, утро... — прошептал он. — Фрукты, фрукты. — Он быстро вынул из-за пазухи мешочек и достал из него надкушенный апельсин.

— Этот апельсин я нашел в комнате царевны, — сказал он.

Сема Хомсов схватил батюшку за рукав и потащил за собой. Они почти бежали по дворцовым коридорам, распугивая зазевавшихся придворных.

— Царевна не стала есть эти фрукты, — объяснял отцу Автандилу Сема. — Она только откусила апельсин и выбросила его.

— Что же было потом, коллега? — спросил батюшка, задыхаясь от быстрого бега.

— Как что, она пошла за новыми фруктами, а кто доставляет их во дворец?

— Не знаю, коллега.

— Вот и я не знаю, коллега. Но думаю, что на царской кухни на это скажут, — с этими словами Сема Хомсов вместе с отцом Автандилом оказались на царской кухне.

Кухня находилась на первом этаже дворца. Несколько больших помещений выложенных белым мрамором вмещали в себя множество печей, столов на которых теснились сковородки, кастрюли и котелки. Здесь всегда было тесно из-за поваров, поварят и кухарок. В воздухе пахло жаренным, пареным, ароматами корицы, мяты, перца, горчицы и прочих пряностей. Слышалось шипение и бульканье.

Главный повар Степан Бульёнов, пузатый мужчина с окладистой бородой в прошлом царский воевода, всегда ходил с символом поварской власти — золотой поварешкой. Здесь он был царь и бог. На вопрос, кто занимается доставкой фруктов во дворец, он показал на маленького, носатого человечка с невероятно большими черными усами.

— Спросите у Ахмеда, — сказал он низким грудным голосом. — Он привозит с рынка фрукты.

Усы у Ахмеда были предметом гордости. Они были всегда лихо закручены к верху. Широкая белоснежная кепка красовалась на его голове.

Сема с отцом Автандилом подступились к нему и голосами, пониженными до уровня таинственности, спросили, не происходило ли чего-нибудь таинственного. Ахмед, выпучив глаза, посмотрел вначале на одного сыщика, а потом на другого и разразился непрерывным потоком слов. При этом он отчаянно жестикулировал.

— Вай, как не произошло! Произошло, и еще как произошло! Вот, видишь, — он указал себе на голову.

Сема встал на цыпочки и внимательно осмотрел голову с необъятной кепкой.

— Голова, вроде бы цела, — осторожно сказал он.

— Вай, голова цела, кепка нет. Видишь, кепка новая, совсем новая, а фартук, — он потряс накрахмаленным фартуком. — И фартук тоже новый! Все новое!

Батюшка Автандил сочувственно кивал головой, а потом сказал:

— В одном моем детективе "Новый костюм" преступник шил костюмы, что бы прятать в их карманах улики. Но преступление не удалось, майор Пронькин его арестовал на семисотом костюме.

— Нет, коллега, он, кажется, хочет нам сказать, что его старый костюм пропал, — догадался Сема Хомсов.

— Вай, дай я тебя расцелую, — обрадовался Ахмед, — Прихожу сегодня на работу утром. Где костюм? Нет костюма! Понимаешь, какое огорчение! Кто-то взял! И мало того, еще обстригли щетку у тети Клавы, нашей уборщицы.

— Какую щетку? Можно на нее взглянуть?

Щетку сейчас же предоставила полная уборщица в белом сарафане. Как и все уборщицы, она обладала грозным голосом.

— Безобразие, прихожу, сегодня утром, а моя щетка валяется обстриженная, без единого волоска! — выговаривала она сыщикам так, словно это они были виноваты в том что произошло.

Сема двумя пальцами выдернул одиноко торчавший из щетки черный волос и сравнил его с усами, стоявшего рядом Ахмеда. По цвету они были одинаковы.

Отец Автандил сразу понял мысль Хомсова.

— В одном моем романе "Преступник с тысячей лиц" преступник, готовясь к краже, тоже менял свою внешность, что бы на него не подумали. Но ничего вышло. Майор Пронькин поймал его, когда тот менял восьмисотую личину.

— Вы правы, коллега, царевна вышла из дворца под видом Ахмеда, — обрадовался Сеня. — Как вы можете заметить, применение новых методов в расследовании дало свои результаты. Теперь мы точно знаем, что во дворце ее нет. Это значит не нужно осматривать, полы, стены, а главное потолки на предмет потайных дверей, коллега.

— Да, коллега, — согласился батюшка. — Расследование продолжается. Дальше все будет проще.

И сыщики покинули кухню.

... Так все же что произошло с царевной. Куда могла исчезнуть юная красавица Софья, ради которой юный библиотекарь Нестор согласился отправиться за жар-птицей. Правда об этом царевна так и не узнала.

Сердце молодой девушки открыто любви и не стоит укорять ее за непостоянство. Поэтому столкнувшись в коридоре дворца с конопатым, невысокого роста юношей с чрезвычайно доброй улыбкой ее сердечко забилось часто-часто. Она не знала кто он, потому что никогда не посещала царских конюшен, а Ваня редко бывал во дворце. Она долго смотрела в след ушедшему юноше, которое увлекло за собой странное говорящее создание похожее на ослицу.

Опомнилась царица, когда оба уже ушли. Ей вдруг стало грустно. Она, стала бродить по дворцу, сознательно избегая, придворных и слуг. Ей не хотелось никого видеть. Дворец показался ей небольшим и тесным. Девушки захотелось исчезнуть ненадолго. Она стала мечтать о шапке невидимке, про которую ей говорила одна из мамок. Раздумывая, что бы она сделала, если бы эта вещица попала ей в руки, царица незаметно для себя оказалась в кухне. Здесь всегда было столпотворение, и на Софью никто не обратил внимания. Никем не замеченная девушка, проскользнула в помещение, где обычно переодевались повара и кухонная челядь. На вешалке висел только один костюм: белый фартук, белые штаны, рубаха и белая кепка невероятных размеров. Софья сразу поняла, что эти вещи принадлежат Ахмеду. Она была большой любительницей фруктов и вегетарианского образа жизни, поэтому часто сама приходила к Ахмеду выбирать самые свежие и вкусные фрукты. Правда, в ее комнате стояло блюдо с фруктами, но царевна никогда ими не пользовалась. За их свежестью должна была следить одна из мамок, которая частенько пренебрегала своими обязанностями.

И тут Софье пришла в голову мысль, как не надолго исчезнуть и одной погулять по Китеж-граду. От восторга девушка даже захлопала в ладоши. Она переоделась в белую одежду Ахмеда и надела фартук. А свое царское платье и головной убор скрутила в узел и засунула в мешок из-под овощей. Она надела на себя кепку Ахмеда и дополнила образ фальшивыми усами, которые сделала из найденной в углу швабры. Посмотрев на себя в зеркало, она расхохоталась. На нее смотрел очень даже хорошенький Ахмедик, и пускай ему была немного великовата кепка и усы, вид у него был презамечательный.

Никем неузнанная царевна покинула кухню и, пройдя мимо дворцовой стражи, покинула дворец.

Куда могла пойти молодая девушка, оказавшись в городе? Первой мыслью было отыскать того молодого человека, с которым она столкнулась сегодня во дворце. Но рассудив здраво, она посчитала, что для молодой девушки не культурно искать встречи с молодым человеком, не будучи представленной, ему. Да и где искать его в большом городе? Поэтому она решила просто погулять по городу (внутри лелея тайную надежду на встречу с незнакомцем).

Все дороги в Китеж-граде вели только в одно место. Это на базар. Китеж-градсткий базар был известен на все тридевятое царство. Кого тут только не было, из каких только царств сюда не приезжали купцы.

Именно здесь и оказалась царевна Софья. Она шла по базару, с интересом рассматривала пеструю толпу и разные товары за прилавками. Никто не обращал на нее внимания, и царевна осмелела окончательно. Она посмотрела на выступление скоморохов, похлопала йогам из далекой страны, которые дышали огнем и спали на гвоздях. Потом царевна сделала несколько покупок. Купила несколько расшитых золотом платков и украшений. При этом она торговалась так, как по ее мнению мог делать Ахмед. На вопрос последнего торговца:

— Кому покупаешь браслет, джигит?

Она сердитым голосом ответила:

— Вай, бабе своей! — При этом чуть не прыснула от смеха. Еле сдерживаясь, забежала за угол и там отсмеялась в свое удовольствие.

Накупив много всего и насмотревшись на Китеж-градский базар, царевна заметно подустала. Она уже решила возвращаться, когда заметила странного вида шатер черного цвета. Возле входа в него висела табличка, на которой кривыми буквами было выведено:

"ХОЧиШЬ ЗНАТЬ БУДУЩаЯ? ЗАХОДЬ СЮДЫ!"

Возле входа никого не было. Полог шатра был откинут, но, что твориться внутри него, было невозможно разглядеть. Заинтригованная надписью царевна подошла ближе к порогу шатра и остановилась в нерешительность. Из-за полога шатра быстро высунулась рука. Она схватила царевну и утянула внутрь.

Софья охнуть не успела, как оказалась сидящей за небольшим столиком. Напротив нее сидела красивая цыганка. На ее массивном бюсте лежало тяжелое золотое ожерелье. Голова цыганки была повязана ярким шелковым платком.

Цыганка улыбнулась. Блеснуло золото зубов. Царевне стало неуютно и захотелось уйти, но она не смогла пошевелить ногами. Их будто бы сковала невидимая сила.

Цыганка рассмеялась зычным голосом.

— Ай, богатырь, батыр, джигит! Дай погадаю тебе, всю правду расскажу, что будет, сбудется!

Царевна хотела было отказаться, но с ее губ слетело лишь нечто нечленораздельное.

Цыганка тем временем уже метала карты. Те с легким шелестом ложились на столики. Перед глазами царевны закружились дамы, короли и тузы. Они уводили ее за собой в магический хоровод и не давали сосредоточиться на происходящем.

Цыганка все время, что то говорила, но слов разобрать Софья не могла. Глаза девушки стал застилать туман, она закачалась и стала падать. Последнее, что Софья услышала, были слова цыганки:

— Баю бай ваше величество.

Кот Баюн цеплялся когтями за пол. Но его волокли с такой силой, что когти делали в дереве глубокие борозды. При этом кот голосил:

— Пусти меня! Слышишь, пусти! Я респектабельный кот, у меня собственная мышиная ферма, я птиц люблю!

Баба Яга тащила его за толстый полосатый хвост.

— Ничего в пути этого добра не мало, — говорила она.

Но кот упрямился, напрягая все свое жирное тело.

— Ты не понимаешь! Я люблю птиц и мышей платонически! Я их не ем!

— Не надо никого есть, по дороге есть хорошие гостиницы. Под отрытым небом ночевать не будем. Тебе нужно проветриться, а то совсем жиром затек. — Баба Яга упорно продолжала тащить его за собой.

Кот искренне обиделся.

— Это все ради респектабельного вида. Я — уважаемый человек... то есть кот. Последние несколько сот лет я таким и был, пока ты не свалилась на мою голову. Я преподаю поэзию!

Баба Яга остановилась и оттерла рукавом пот, который градом лил с нее. Кот все так же цеплялся когтями за пол, словно рубанок в бревно. Воспользовавшись паузой, он вздохнул и продолжил:

— А мои ученики, что будет с ними?

Баба Яга не ответила, а половчее взялась за кошачий хвост и потянула кота к выходу из его собственного уютного домика.

Кот опять заорал благим матом.

Не обращая на истошные крики, Баба Яга говорила:

— Можешь считать, что ты в творческом отдыхе. Все поэты ездили по свету в поисках вдохновения.

— Они ездили за границу! — орал кот Баюн.

— Зачем искать то, чего у нас в избытке! А не знать собственных мест — это стыдно. Неужели тебе не хочется вновь увидеть Кощея или Змея Горыныча?

— Не хочу, не желаю и не буду! — кричал кот.

Баба Яга доволокла его до порога. Но праздновать победу было рано. Порог в доме кота был срублен из толстенного крепкого ствола дерева. Вот в него то кот и засадил свои когти как можно глубже. Он победоносно улыбнулся, представляя себе, сколько сил потратит Баба Яга, перед тем, как откажется от своей идеи вытащить его, кота Баюна, в путешествие. Но Баба Яга не стала напрягаться. Она огрела кота чугунной сковородкой и погрузила бессознательное тело в корзину, которую приторочила к метле. Натянув шлем, Баба Яга взмыла в воздух и взяла курс на пещеру Змея Горыныча.

8. За шамаханскими царицами.

Гораций нес по ночному небу дьяка. Погода была неприятная. Дул пронизывающий ветер. Рваные облака, будто лоскутья платья нищенки, трепетали в воздухе. Они принимали причудливые формы и пугали озиравшегося по сторонам Афоню. Ему мерещились то ведьма, протягивающая к нему костлявые руки, то привидение, восстававшее из гроба, а то страшный волшебник с посохом. Людям с нечистой совестью вечно мерещатся призраки.

Дьяк прижимался к летевшему по воздуху Горацию и боялся свалиться. Про себя Афоня уже жалел, что связался со странным конем, попал в настоящую переделку и, вместо того, что бы сейчас лежать в мягкой теплой постели и обдумывать коварные злодейские замыслы на завтра, он летит в ночном небе за шамаханской царицей на край света.

Человек и конь вылетели из-за тучи, и перед их глазами возникла луна. Круглая и большая она стояла во мгле и казалась такой близкой, словно можно было протянуть руку и коснуться ее серебряной поверхности.

— Зачем мы здесь? — пробормотал дьяк.

Конь не мог слышать своего ездока, из-за свиста ветра. Но он как будто почувствовал вопрос, потому что сказал:

— В нашем мире луна — это центр. Все царства, которые существуют в нашей вселенной, нанизаны друг на друга. Быстро перейти в одно из другого можно лишь поднявшись к центру всего мира — к луне и, следуя в направлении определенной стороны света. Ты что не знал этого? Почитай "Путеводитель по N-ым царствам"!

Дьяк действительно мало чего знал об устройстве мира, в котором жил, поэтому он промяли:

— А куда нам сейчас? Мы здесь ничего не найдем, может нам возвратится?

Но конь его не слушал.

— Нам туда, — показал он.

Афоня увидел длинный полосатый столб, который стоял прямо на облаке. Он стоял так крепко, словно был врыт в землю. На поверхности столба находилось бесчисленное количество указателей. Гораций закружился вокруг столба так, что у Афони заболела голова. Перед глазами мелькнули таблички: "Пятодевятое царство", "Девидевятое царство", "Десидевятое царство", "К Бабе Яге", "К Змее подколодной", "К Богатырю Даниле", "К Серому Волку", "К Золотой рыбке".

— Нашел, — закричал Гораций, подлетая к табличке "Шамаханское царство". Сбоку таблички было криво начертано "К шамаханской царице сюда". — Нам как раз туда и надо.

Дьяк обреченно вздохнул. Мысленно он проклинал эту авантюру.

— Что ты делаешь? — спросил он, заметив, что конь меняет уже знакомую ему табличку на другую.

Гораций лишь расхохотался и, перекрывая свист ветра, прокричал:

— Пуская Ванька с Зорькой помучаются. Они летят за нами, но полетят совершенно в другую сторону. Я об этом позаботился. Теперь летим!

— К земле? — с надеждой в голосе спросил дьяк.

Конь криво усмехнулся, он давно заметил, что его помощник отличатся малодушием.

— К земле, к земле, — успокоил Гораций Афоню.

И, наверное, что бы попугать дьяка стал резко и быстро спускаться вниз. Дьяк в ужасе закричал и схватился за шею коня. Гораций лишь молча посмеивался.

Через несколько часов, когда ночь сменилась хмурым утром, конь принес измученного дьяка к берегу моря.

Солнца еще не было. Светлое небо отражалось в бескрайних просторах воды. Шум прибоя равномерно звучал, будто дыхание великана. Этим великаном было море.

Копыта Горация коснулись песка.

— Приехали, — сказал конь. — Ты там не уснул?

Дьяк слабо застонал. Он чувствовал себя разбитым, замерзшим и мокрым. По пути они попали под небольшой дождь. Синяки, окружавшие глаза почернели, и казалось, что на дьяке надета полумаска, которую носят грабители банков. Вид у него жалкий и подозрительный.

На берегу моря стоял дворец, выложенный из белого камня. Острые шпили башен указывали в небо.

Возле дворца находился большой щит. Такие щиты обычно ставят для рекламных плакатов. Но надпись на нем была отнюдь не рекламного характера.

Конь и всадник, прочитав ее, замерли перед щитом.

— Как это так? — сдавленно произнес Гораций. — Быть это не может!

Заря принесла Ваню на берег моря. Вокруг вздымались скалы. Солнце только, что поднялось из-за горизонта. С собой они принесли складной шатер, свернутый в трубочку ковер, мешок с изысканными кушаньями и кувшин заморского вина.

Ваня слез с Зари и посмотрел вдаль моря. В его памяти всплыла неприятная встреча с Золотой рыбкой, едва не закончившаяся для него гибелью. Он невольно вздрогнул всем телом. Но свежий морской ветерок разогнал дурные воспоминания и тревоги. Ваня стал смотреть на море другими глазами. Морские воды простирались во все стороны и манили за собой душу человека.

"Говорят, что увидев раз в жизни море, ты постоянно будешь грезить о нем, — думал молодой человек. — Перед сном закрывая глаза, ты будешь думать о том, какое оно большое, ласковое и дышит. Оно как большой ласковый зверь, что обнимает тебя и держит в своих объятиях. Оно... оно любит"

От таких мыслей ему стало легко и немного грустно. Он вспомнил девушку, что видел во дворце перед отъездом. Вспомнил ее улыбку и сияние глаз. От этого сделалось одиноко.

"Жаль она не видит красоту моря".

Ведь так хорошо было бы сидеть вдвоем под солнышком, свесив ноги в морскую воду и слышать, как шумит прибой. Слушать, касаясь, друг дружку головами.

Пока Ваня смотрел на море. Заря с сомнение оглядывалась вокруг. Ей казалось, что место с ее последнего визита в эти края очень сильно изменились.

— Ошибиться мы не могли, — бурчала она себе под нос, — мы летели четко по указателю. Однако я помню, что был дворец. Он был белым и большим. Куда он мог деться?

Она прибодрилась и крикнула Ване.

— Пора ставить шатер!

— Зачем?

— Так полагается. Шамаханская царица должна, вернее обязана увидеть шатер. Она заходит в него, ест, пьет, что угодно, играет на гуслях и засыпает. Можешь не волноваться, уснет, как убитая, — я сверх дозы подсыпала в вино и еду сонных порошков. После чего (только после этого!) ее можно похитить.

— Как все сложно. Скажи, а почему просто нельзя прийти к самой царице и попросить уехать с нами.

Заря затрясла челкой.

— Ты хочешь нарушить порядок, заведенный несколько лет назад? Не нарушай технологию ловли шамаханских цариц.

Ваня не стал спорить. Он быстро поставил шатер, расстелил внутри ковер, а на нем расставил яства и вино.

Утерев пот, он осведомился у Зари, что будет дальше?

— Отходим на расстояние и ждем.

На это Ваня согласился. Вздремнуть часок после работы не мешало. Они укрылись за большим камнем и притаились.

Ваня тут же лег. Его время от времени тянуло в сон. Он был не в силах сопротивляться, поэтому иногда храпел, и Заре периодически приходилось тыкать его копытцем в бок, что бы Ваня проснулся.

Заря зашипела на ухо Ване:

— Началось, она плывет.

Ваня приподнялся на руке и увидел на море золотую лодку с красным парусом. Вскоре лодка гонимая попутным ветерком, причалила к берегу. Из нее, легко ступая по морскому песку, вышла изящная девушка. Ее неимоверно красивое лицо было белоснежным. Разрез глаз был узким. У девушки была высокая прическа, состоявшая из перекрученных локонов. Одета она была в красное с изящной вышивкой платье.

Девушка полюбопытствовала и заглянула в шатер.

"Птичка попалась в клетку, — вновь зашипела Заря на ухо Ваня, — сейчас поест, попьет, уснет, тут то мы ее и возьмем".

Но к разочарованию Зари девушка не проявила интереса к тому, что было в шатре. Она еще раз огляделась и взялась за полы платья, явно собираясь снять его.

Заря ойкнула и прикрыла копытцем глаза Вани.

— Тебе это еще рано, — пояснила она.

Девушка стала снимать платье, под которым у нее оказалась еще одежда. Эта одежда состояла из кожаных жилета и штанов, какие носят стражники или воины. В довершении ко всему к поясу девушки был приторочен меч, которого под платьем видно не было, благодаря размерам и множеству складок.

Девушка резво выхватила меч, и с криком "киай!" стала быстро вращать оружием. При этом она наносила им удары в стороны, явно имитируя бой с противником.

Ваня указал в сторону прыгающей девушки.

— И это шамаханская царица, ты ничего не путаешь?

Заря была в растерянности.

— Может спустя годы нравы шамаханских цариц изменились, — пробормотала она.

— Я хочу тебя спросить, как мы ее похитим? А если нам удастся ее похитить, то выживем ли после этого?

Заре ничего не оставалось, как сказать:

— Подождем, увидим. Ожиданием можно победить, кого угодно.

Прошел час, другой, но девушка не проявляла признаков усталость. Лишь к обеду она позволила себе отдохнуть. Вошла в шатер и, видимо, отведав вина и фруктов заснула.

Ваня и Заря выждали какое-то время и вошли в шатер. Девушка спала на ковре, обняв меч.

— Подействовали сонные порошки, которые я подсыпала в вино и фрукты, — удовлетворенно проговорила Заря, — осталось ее упаковать.

Ваня вздохнул.

— Ну и шамаханская царица достанется царю батюшке, — сказал он.

— Нам какое дело, — возмутилась Заря,— сказали привезти шамаханскую царицу, мы и привезем. Все! Давай ее свяжем, пока не проснулась!

Через некоторое время Заря вместе с царицей, запелёнатой в ткань шатра, и Ваней поднялась в воздух. Ваня прижимал к груди меч "шамаханской царицы".

На плакате было написано: "Шамаханские царицы кончились. Просьба не беспокоить".

— Как это кончились? — проскулили Афоня. Он посмотрел на Горация, стоявшего рядом. — А как же мы явимся к царю-батюшке? Он же мне голову того ... ой! — И дьяк схватился за шапку и натянул ее на себя, словно боялся, что она вместе с головой улетит в небо.

— Разберемся, — мрачно пробурчал Гораций.

Он обошел плакат сбоку и двинулся к белоснежному дворцу. Афоня, как побитая собачка, бежал рядом.

— Кончились царицы, я покажу им, что значит, закончились, — бурчал по дороге конь.

Подойдя к воротам, он встал на задние ноги и передним левым копытом решительно постучал в ворота. На гулкие удары никто не ответил.

Афоня с тоской посмотрел на высокие стены дворца.

— Может, уйдем? — робко предложил дьяк, но Гораций отодвинул его в сторону и вновь стал стучать.

Спустя время в воротах открылась калитка, из которой вышел человек в махровом халате в тюбетейке и черных очках. В руках он держал высокий стакан с трубочкой. Человек сдвинул модные черные очки на кончик носа и поверх них внимательно посмотрел на пришедших.

— Чего стучишь, свет очей? — с сильным восточным акцентом спросил он.

Гораций опустился на все четыре ноги и кивнул головой в сторону плаката.

— Это ваше? — спросил он.

Человек сощурился.

— Моё.

— Что значит "шамаханские царицы кончились"?

— А дорогой, то и значит, что шамаханские царицы кончились. Все разъехались. Никто к ним не едет, не похищает для царей-батюшек, поэтому разъехались в города карьеру делать.

— Как так?

— И правильно сделали, чего свою молодость в четырех стенах губить. Им хорошо, мне хорошо, царям-батюшкам тоже хорошо, что стервы им жены не достались.

Человек сделал большой глоток из стакана.

— Знаешь, сколько они мне крови попортили? Это каждую царицу нужно выучить, выходить, а они все с характером. А теперь все! — И он обвел руками вокруг. — А теперь свобода, — живу только для себя. Я раньше и не замечал, в каком хорошем месте живу. Теперь только отдых!

Все время, пока говорил человек, Гораций о чем-то лихорадочно думал.

— Постой, дорогой, — сказал счастливому обладателю черных очков, — как быстро ты можешь сделать "шамаханскую царицу"?

Человек нахмурился и помахал перед конем пальцем.

— Э, — протянул он, — настоящая шамаханская царица воспитывается годами. Быстро не получится! И самое главное, — он сделал жест Горацию и Афоне придвинуться ближе, что те и сделали, — я отошел от дел! — С этими словами он щелкнул по носам коня и дьяка так, что оба плюхнулись на землю пятой точкой.

Человек ушел, хлопнув калиткой, оставив незадачливых авантюристов сидеть на песке, и смотреть друг на друга.

Ситуация была безвыходная. Призрак плахи с топором замаячил пред глазами у обоих.

9. Гостиница "У трех дорог".

Царица Софья очнулась в комнате в готическом стиле. В комнате было три окна с толстыми решетками. Девушка лежала на массивной кровати с балдахином. Ощупав себя, она убедилась, что лежит в платье иностранного покроя. Она поднялась с кровати и нос к носу столкнулась со старухой в саване из мешковины. У старухи был длинный изогнутый нос с крупной бородавкой на кончике. Во рту был один единственный зуб. Один глаз у старухи был зеленый, а другой синий. В руках она держала плетеную корзину.

Как только царица Софья оправила на себе платье, старуха стала делать вид, что прогуливается туда-сюда. Это показалось царевне в высшей степени странно, если учесть, что комната это не парк и здесь особо не разгуляешься.

Старуха сделала вид, что первый раз видит девушку и остановилась.

— Здравствуй, милое дитя, — промолвила старуха, пододвигаясь ближе.

Царица Софья поздоровалась, но от старухи на всякий случай отодвинулась назад.

— И вам, маманя, не хворать, — ответила царица; она была воспитанной девушкой.

Старуха поморщилась, услышав слово "маманя", но продолжила разговор. Она наигранно вытерла рукой несуществующий пот со лба.

— Ох, как печёт солнце.

Царевна на всякий случай посмотрела вверх, убедившись, что над ее головой находится каменный потолок и ни о каком солнце речь идти не может. Но она была воспитанной девушкой и никогда не перечила старшим, какую бы околесицу те не несли. Она четко знала — старших надо уважать.

А старуха тем временем участливо посмотрела на Софью.

— Не страшно тебе одной в лесу? — спросила она.

— В лесу? — переспросила царевна и оглядела комнату. Она заметила картины в тяжелых рамах, висевшие по стенам. Старинная мебель была, будто доставленная из фамильного склепа вампира.

— В лесу, маманя, не страшно.

Старуха была разочарована ответом. Она полезла в корзинку и достала красное яблоко. Яблоко было ослепительного неестественно красного цвета. Старуха протянула его царице Софье.

— На тебе милое дитя яблочко.

Софья взяла яблоко и уставилась на фрукт. В ее голове встали смутные воспоминания о каких-то белоснежках, гномах, ведьмах и яблоках.

Старуха, открыв рот, ожидала действий девушки. Она переводила взгляд с царевны на яблоко и обратно.

Софья ухмыльнулась, подбросила яблоко в воздух и поймала. Снова подбросила и снова поймала. Девушка наблюдала за старухой и видела, что та начинает терять терпение. Поэтому царевна еще несколько раз проделала трюк с яблоком, замучив старуху окончательно.

— Что же ты не ешь? — не выдержала ведьма.

Софья пожала плечами.

— Как вам сказать мамаша, я яблоки конечно люблю, но хотелось чего-нибудь более существенного.

— Чего-нибудь существенного? — изумилась старуха.

— Ага, — кивнула Софья, — скажем колбасы или пельменей. У вас нет пельменей?

— Пельменей... — старуха запнулась, глядя на яблоко.

Дверь комнаты открылась, и в помещение вошел самый настоящий разбойничий атаман. Как и полагается атаману он был с черной повязкой на левом глазу и с длинными усами. Его выпирающее брюшко было перевязано широким поясом, за которым было заткнуто множество ножей, сабель и криворуких пистолетов. Весь этот многочисленный арсенал причинял ему множество неудобств, но он героически терпел, потому что считал, будто внешний вид должен поражать на расстояние потенциальных жертв разбоя.

Увидев старуху возле Софьи, он всплеснул руками.

— Мама, я же вас просил, сколько можно. Вы не у себя дома, это тридевятое царство. — Потом он обратился к царице Софье. — Прошу прощения за свою маму, она не здешняя, а с три второго царства. Она потомственная ведьма и вообще женщина хорошая, но у нее беда с памятью. Ей уже пятьсот лет — а это не шутка. Бедняжка порой забывает, где находится и берется за старое.

Он забрал у Софьи яблоко и извинился.

— Я заберу это у вас, а то чего доброго еще откусите.

Атаман посмотрел на ведьму, таращившую на него.

— Боже мама, что вы с собой сделали. Если бы я не был вашим сыном, то я не узнал бы вас. Сейчас же снимайте это. — Он сорвал с ведьмы накладной нос. — И снимите свои беззубые челюсти, а то опять расцарапаете себе десны. И глаза! Немедленно снимите эти жуткие контактные линзы. Сума сойти, сделать себе такие глаза. Я бы ночью вас увидел, месяц в туалет бегал. И немедленно умойтесь.

Старуха удалилась и вскоре вернулась. Матушка атамана без ведьмовского грима оказалась достаточно приятной пожилой женщиной с кучерявыми волосами. У нее было доброе лицо бабушки, постоянно пекущей пирожки для внуков и не выпускающей из рук вязание. Избавившись от холстинного савана, она оказалась в миленьком аккуратном платье. Маленькие очки довершали ее образ бабушки.

— Вот это другое дело, — обрадовался атаман и чмокнул мать в лоб. — Теперь позаботься о нашей гостье и принеси ей, что-нибудь покушать.

— Гостье? — не поняла матушка атамана.

— А, похищенной принцессе, — нашелся атаман. — Принеси нашей похищенной принцессе, что-нибудь поесть.

Ведьма удалилась. Софья обратилась к атаману.

— Значит я похищенная принцесса? И зачем меня похитили?

Атаман почесал за ухом. Он выглядел смущенным.

— Честно, говоря, я сам пока не решил, — сказал он. — Обычно принцесс похищают, что бы женится на них. Но у меня уже есть невеста. Поэтому я даже не знаю, что мне с вами и делать.

— Можно мне внести предложение? — спросила царевна.

— Конечно, — обрадовался атаман.

— Может меня стоит отпустить.

Атаман задумался.

— Видите ли, — сказал он, — сейчас, настоящих разбойников делается все меньше и меньше. А с тех пор как Соловей-разбойник закрыл разбойничьи филиалы по всем дорогам, стал оперным певцом и уехал гастролировать, профессия разбойника перестала быть престижной. Поэтому я, наверное, один из последних разбойников с большой дороги. Вы первая большая удача, которая улыбнулась мне за несколько лет. Мои подручные случайно заметили вас на рынке в нелепом обличье и решились на похищение. Похитить царскую дочь — это прославит меня и всех наших братьев-разбойников. Это поднимет престиж профессии.

— Так, что вы будете делать со мной? — растерялась Софья. — Потребуете выкуп?

Атаман уставился на нее.

— Гениально! Потребовать выкуп за царскую дочь. Это слава, это почет! Мы напишем жуткое письмо! — Он подскочил к царице и затряс ей руку. — Спасибо вам товарищ!

Он ушел за ним, пришла матушка атамана. На большом подносе она принесла, жареного карпа с картофельным пюре, сдобные булочки и кофе.

Оставшись одна, царица Софья принялась за еду. Настроение у нее поднялось. Единственной вещью смущавшей девушку была прялка с веретеном. Ее матушка атамана за чем-то втащила в комнату и оставила.

Утолив голод, девушка подошла к одному из окон. Сквозь прутья решетки, девушка увидела верхушки елей. Вокруг был лес, а комната, в которой находилась царевна, находилась на вершине башни.

Она посмотрела вниз и увидела постоялый двор. Похоже, башня находилась рядом с гостиницей, если не на ее территории. Царевна вспомнила, что разбойники часто использовали гостиницы и трактиры как места для своих укрытий.

Софье стало одиноко. Она подумала о том улыбающемся молодом юноше. Вспомнила его простое лицо и на душе стало светлее. Потом она вспомнила Нестора. Его объятия и признания. Он показался ей необычайно далеким и напыщенным. Где он сейчас? В нем не было той простоты, которую она увидела в том юноше.

Софья бросилась на кровать и закрыла голову подушкой. В таких случаях полагалось заплакать от жалости к себе, но поразмыслив, Софья решила, что не стоит. Во-первых, от слез портится кожа, во-вторых все складывается как нельзя лучше. Ее похитили, а значит Нестор обеспокоится, а может обеспокоиться и тот юноша. И кто-нибудь из них (может быть сразу оба) обязательно придет и спасет ее.

Девушка погрузилась в свои мечты. Если бы она сейчас подошла к окну, то была удивлена, увидев царского советника Афоню, который верхом на папином коне по кличке Шустрый, облетел башню разбойников несколько раз и опустился на постоялый двор.

Гостиница "У трех дорог" считалась разбойничьим гнездом и прибежищем всякого рода нечисти. Все путеводители по тридевятому царству для туристов настоятельно советовали посетить ее и насладиться неповторимой обстановкой ужаса. Так же в путеводителе говорилось о том, что вы можете подвергнуться нападению со стороны разбойников. Далее следовал перечень вещей, которые необходимо было захватить с собой, если вы хотите подвергнуться нападению разбойников. В противном случае о том, что бы быть ограбленным лучше и не помышляете. Так же путеводитель обещал встречу с живыми мертвецами, упырями и кикиморами.

Что сказать, живой мертвец в трактире "У трех дорог" действительно был. Им был сам хозяин гостиницы Вася Живоглотов. Сколько ему было лет он и сам не смог бы сказать. Раньше он работал по специальности, — живым мертвецом на дороге возле "Темного, претемного леса", — пугал Иванов-царевичей и добро молодцев. Но со временем пугать стало некого. В "Темный, претемный лес" никто не ходил, а ходили туда в основном за советом к Бабе Яге. Но видимо советы старухи со временем стали всем без надобности. Стало скучно, поэтому пришлось Васе Живоглотову искать другую работу. Его пригласил к себе известный разбойник Соловей и поставил следить за гостиницей "У трех дорог". Главарем здешней шайки был атаман Бармалей. Надо сказать, что само здание было новеньким с белесыми стенами и светлыми помещениями. Живоглотов много времени потратил, что бы придать заведению вид разбойничьего вертепа: покрасил черной краской стены, выписал страшного вида ведьмовские котлы и развесил по стенам паутину. Но краску смывал дождь, и каждую неделю Вася вынужден был подкрашивать стены вновь. Котлы оказались специально состаренными. После первой помывки они заблистали как фанфары у музыкантов. Пауки не хотели плести путину на стенах.

С прислугой то же было не гладко. Нечистая сила из ближайшего леса никак не хотела идти работать в гостиницу. Стоит сказать, что нечисть вообще ленива по натуре. Вася нанял двух иностранных вампиров и одного местного упыря, но они никак не мог согласовать общий график работ. Всем нужно было спать днем, когда самая работа, и не спать ночью, когда работы не было.

Пришлось от услуг одного иностранца и отечественного упыря отказаться. И взять несколько людей из соседней деревни. Дело наладилось, людям нравилась работа в гостинице и необычная обстановка. Оставалось найти повара. Вася очень хотел взять потомственного людоеда Костю Вилкина. Но оказалось, что тот стал вегетарианцем, обрил голову и уехал на восток постигать мудрость. Пришлось взять медведя Потап Михайловича. Он славился заготовкой варенья и приготовлением сочного жаркого. Это имело свои последствия. Медведь был немного неуклюж, поэтому после него кухня представляла собой поле битвы. Да и разбойники, к огорчению Васи, престали устраивать драки в гостинице, как того требовал разбойничий кодекс, опасаясь гнева медведя повара. Зато на стряпню Потап Михайловича никто не жаловался. Во-первых, готовил он хорошо. А во-вторых, попробуй, пожалуйся, когда к вам выходит повар-медведь в фартуке с лихо заломленным набок колпаком и, покручивая в лапах черпак исполинского вида спрашивает:

— Что, добавки?!

Если кто и хотел предъявить претензии, то сразу благодарил, затем с перепуга просил аж, три добавочные порции и все съедал под пристальным взглядом медведя.

Вскоре Соловей променял карьеру разбойника на карьеру оперного певца и уехал в турне. Гостиница отошла Васе в полное распоряжение. Разбойники жили в высокой башне на территории гостинице. Они и раньше мало контактировали с Васей, а, сейчас, когда Соловей отошел от дел, разбойники стали редкими гостями в гостинице. Вася Живоглотов сохранил за ними бесплатный стол. Иногда он просил посидеть их в уголке за столом в обеденном зале для поддержания имиджа гостиницы, как разбойничьего вертепа, но в остальное время разбойники неохотно появлялись у него.

Но сейчас разбойники сидели за столом в обеденном зале. Вокруг была приятная полутьма. В камине рядом потрескивали дрова. В зале было немноголюдно: несколько путников, — скорее всего купцы, — курили трубки и вели между собой неспешный разговор. Несколько туристов из северных окраин тридевятого царства, изучали карту. Чуть поодаль у окна цыганка Вадома гадала на картах странного вида путникам. Один из них был рыжий с остренькой бородкой, ни дать ни взять — дьяк. Другой конь, — да, самый обыкновенный конь.

Вадома была разбойницей. Это она заманила на базаре к себе в шатер Софью и усыпила. Молодая цыганка бодро кидала карты, когда остальные разбойники сидели, склонившись над столом. Косоглазый разбойник писарь Лев Тонкий сидел с пером и пачкой бумаги. Именно ему доверили писать грозное письмо царю-батюшке. Остальные разбойники, включая атамана Бармалея, обступили его и наперебой советовали, как нужно писать.

— Пиши, — советовал один старый разбойник по прозвищу Змеиный Глаз, — пиши, царю-батюшке "эскваэру". Мы спрятали вашу девчонку в надежном месте, если хотите увидеть ее живой, то положите деньги в коробку под куст.

— Стоп! — запротестовал атаман по прозвищу Бармалей. — С чего ты взял, что писать нужно именно так?

Змеиный глаз помял седую бороду и пожал плечами, не зная, что ответить.

— Потом, что это за обращение к царю-батюшке "эсквайр". Ты хоть знаешь, что оно означает? — продолжал Бармалей.

Змеиный Глаз был вынужден признаться, что не знает.

— Так полагается писать письма о похищении, — оправдывался он. — И нужно обязательно подписаться "Два злодея".

— "Два злодея", — передразнил его атаман. — Почему "два злодея", когда нас гораздо больше. "Два злодея"! Ты еще внизу пририсуй гроб, свечу и череп с костями. Ты писал хоть раз письма о похищении?

Змеиный Глаз тяжело вздохнул.

Атаман продолжал:

— Оскорбил царя-батюшку каким-то "эск кваканьем". Так письма не пишутся.

Он подумал и сказал Льву Тонкому:

— Пиши, царю-батюшке амператору всего тридевятого царства и прочая, прочая. Мы украли вашу дочь...

Атаман поморщился. Слово "украли" резало ему слух, и он решил заменить на другим.

— Скажем, не украли, а взяли...

Разбойники сказали, что опять получается неприятно.

— Цари они натуры тонкие, — философствовал разбойник с тонкими усиками и кружевными рукавами на рубашке. — Может, обидится и не исполнить наших требований.

— А что нужно еще и требования писать? — удивился разбойник с синяком под глазом по кличке Фингал. — Царь у нас хороший, не хочется хорошего человека обижать.

Атаман тем временем пришел к решению и дал команду писарю:

— Пиши, ваша дочь гостит у нас.

Разбойники одобрительно загудели.

— Правильно! Во, атаман, — голова!

Бармалей пощипал ус.

— А дальше, что писать?

— Про требования сразу писать нельзя, — заявил тонкоусый разбойник, — родитель все-таки.

— Так о чем писать?

— Обычно про погоду пишут.

Атаман глянул за окно.

— Погоды у нас хорошие. Вчера дождь был, вода вышла из берегов и затопила дорогу, что идет к Чертову болоту. Теперь люди переправляются на лодках, что бы попасть в соседнюю деревню. А еще местному старосте в лоб попала молния. После чего всей деревней ловили.

— Кого? — поинтересовался Фингал.

— Старосту, не молнию же, — пояснил Бармалей.

Глядя на строки, что появились на белом листе бумаги, разбойники обрадовались.

— Выходит наше письмо, — говорили они.

Бармалей тоже улыбнулся. Он хлопнул в ладоши, подозвал Васю Живоглотова и попросил принести "Особой болотной". "Особая болотная" была фирменная бормотуха, которую можно было попробовать только в гостинице "У трех дорог". Секрет изготовления Вася не рассказывал никому. Известно было, что туда входит лягушачья слизь, сопли мертвецов, болотная тина, протухшие мухоморчики и ведьмовские нюни.

Вася вытер о передник свои синие руки и пообещал принести.

— Так, о чем дальше писать будем дальше? — спросил Бармалей, когда все выпили по кружечке.

Тонкий, обтерев усы, икнул, и сказал:

— В письмах обычно пишут про здоровье.

— Про здоровье. — Атаман посмотрел на дно пустой кружки. — Хорошо, пиши, а здоровье мое, как у быка, ломом меня не убьешь! Вот какое у меня здоровье!

Фингал высморкался и заявил:

— Я тоже на здоровье не жалуюсь, но по утрам икаю, и печень побаливает.

— Это у тебя каждое утро? — заинтересовался атаман.

— Не каждое. — Фингал отхлебнул из кружки, в которую мгновение назад налили "Особую болотную". — Только если вечером выпью.

Атаман тоже хлебнул и приказал писарю.

— Пиши, Фингал жалуется на здоровье, говорит, печень болит.

Разбойники стали наперебой жаловаться про свои болячки. Пришлось их все вписывать в письмо к царю. За это время все выпили еще по две кружечки "Особой болотной".

В головах у разбойников зашумело, но атаман взял себя в руки.

— Спокойно, — скомандовал он своим подчиненным. — Значит, про погоду написали, про здоровье написали?

— Написали! Аж, десять листов! — Кивнул захмелевший Лев Тонкий. — О чем дальше писать будем?

Все было призадумались, но слово взял маленький разбойник с большим носом. Он был в прошлом пиратом, поэтому его голова была повязана косынкой, а в ухе толстая серьга.

— Я помню, — шатаясь, рассказывал он. — Моя мамочка, когда переписывалась с подругой, писала ей рецепт малинового пирога.

Разбойники издали одобрительный возглас.

— Конечно! — обрадовался атаман. — Кто какие рецепты знает?

Предложения посыпались как из рога изобилия:

— Я знаю, как приготовить яичницу!

— Я знаю, как отворить желуди!

— Фаршированные лягушки!

Бывший пират тоже подал свой рецепт:

— Кит, заправленный осьминогом, — выдал он.

Атаман покачал головой.

— Нет, вы не понимаете! — Размахивал он кружкой. — Мы пишем царю! Царю! Ни кому-нибудь, а царю-батюшке. Это должен быть царский рецепт!

Послали за Потапом Михайловичем. Медведь молча выслушал говоривших наперебой разбойников, при этом поглаживая поварешку.

— Царский рецепт, говорите, — сказал он, и разбойники дружно закивали. — Так слушайте, рецепт блюда "Браконьер оригинальный".

Атаман оцепенел.

— А царь-батюшка сможет отыскать ингредиенты для этого блюда, — осторожно осведомился он.

— Царь-батюшка, сможет, — весело сказал Потап Михайлович. — Пишите, нужно, десяток рябчиков, пяток фазанов...

Атаман с облегчением услышал, что для данного блюда нужно лишь мясо птицы.

Потап Михайлович толково рассказал рецепт и Лев Тонкий, захмелевший от бормотухи, записал его кривым подчерком.

— Какое должно быть вкусное блюдо, — сказал кто-то из разбойников.

— Пальчики оближешь, — усмехнулся медведь.

Он собрался идти к себе на кухню, когда Брамалей все же спросил у него:

— Почему блюдо называется "Браконьер оригинальный".

— Ах да, я же не весь рецепт рассказал, — признался медведь. — После того как блюдо готово выкладываете его на тарелку и ставите ее на пенек в лесу. После чего сами становитесь за ближайшее дерево. На запах приходит браконьер и начинает его есть. Вы выходите из-за дерева и хрясь его дубиной березовой...!

Его прервал атаман.

— Все понятно, спасибо вам Потап Михайлович за интересный рецепт.

-...дальше оригинальничаете, — докончил медведь. — Это любимый рецепт моего дедушки. Он был большой оригинал.

Медведь удалился под гробовое молчание. Лев Тонкий почесал пером за ухом и спросил:

— Начальник, как пишется правильно слово "оригинальный"? Оно начинается с "а" или с "о".

Бармалей шикнул на него:

— Рецепт вычеркни!

Пока разбойники занимались составлением грозного письма к царю-батюшке, на другом конце обеденного залы сидел Афоня в обществе цыганки Вадомы. Он поддался уговорам Горация, остановится ненадолго в гостинице "У трех дорог". Когда они спускались с небес на постоялый двор, дьяк резонно спросил, почему гостиница называется "У трех дорог" ведь она стоит на перепутье пяти дорог. По его соображению гостиница должна была называться "У пяти дорог". Но Гораций разъяснил ему, что гостиница называется "У трех дорог" так, потому что в ней все втридорога. Если бы она называлась "У пяти дорог", то цены пришлось бы поднять в пять раз, но тогда в ней никто не стал останавливаться.

— Ты бы хотел платить по цене в пять раз дороже обычной?

Афоня уклонился от ответа, но в душе посчитал данное объяснение не достаточно обоснованным. Едва они только сели за стол, как к ним тут же подсела цыганка в пестром платке и глубоким декольте, на ее шее сверкало золотое ожерелье из монет. Она ухватила дьяка за руку и заглянула ему в глаза.

— Яхонтовый, золотой, дай погадаю! Всю правду расскажу, будущее предскажу!

Глаза Афони, окруженные ареалами из синяков, смущенно заморгали.

Конь, для которого принесли специальное кресло, хмыкнул и постучал копытом по столу, что бы привлечь к себе внимание.

Цыганка отвлеклась от Афони, при виде Горация ее глаза расширились.

— Гораций!— узнала она коня. — Какими судьбами?

— Здравствуй, Вадома, — поздоровался конь.

Афоня удивился.

— Вы знакомы?

— Конечно, он — конь в законе, — рассмеялась цыганка, — я его еще жеребенком помню. Он с моим папашей работал. Папа его продавал на базаре, а тот убегал от покупателя. Сколько народу обдурили.

Дьяк нахмурился и повернулся к Горацию. Тот осклабился и показал широкие лошадиные зубы.

— Шутка, — сказал он, при этом делая знаки Вадоме.

Та знаки поняла.

— Шучу! — рассмеялась она и, обняв Афоню, повернула к себе его лицо. — Чем занимаешься? — спросила она коня, глядя дьяку в глаза; тот смотрел на нее как кролик на удава.

— У меня собственное дело, — уклончиво ответил конь. — А ты, Вадома, чем занимаешься?

— Я при разбойничьей шайке, экспертом по черной магии, гаданию и карточным фокусам.

— Довольна?

Цыганка улыбнулась. От ее пристального взгляда дьяк стал краснеть и вскоре сделался пунцовым.

— Скучно, — ответила цыганка, — это как тебе сказать, не хватает куражу.

Гораций вдруг забеспокоился. Причиной его беспокойства был человек. Он зашел в гостиницу, пересек обеденный зал и сел за столик в углу. Он был закутан в черный плащ. Его широкополая шляпа была надвинута низко на лоб. Из-под плаща виднелся краешек сабли. По всем признакам этот незнакомец был не жителем тридевятого царства.

— Вы тут посидите, — вдруг сказал конь своим друзьям. — Я сейчас.

Он подошел к черному человеку и перекинулся вместе с ним парой слов. После чего оба вышли.

Афоня остался один на один с привлекательной цыганкой. Ты вытащила колоду.

— Я тебе погадаю яхонтовый, — сказала она, и карты замелькали в ее руках.

10. Шпионская явка.

Гораций шел за черным человеком. Они вышли за ограду постоялого двора. Вокруг наступал теплый вечер. Лес, постоялый двор и высокая башня окутались легкими сумерками.

На обочине дороги стояли двое. Один был черный человек, точная копия первого, а другой странного вида крестьянин. На нем был одет традиционного вида костюм крестьянина: шелковая рубаха, подпоясанная кушаком, полосатые штаны, лапти, которые уже лет сто никто не носил в округе. За спиной этого человека висели балалайка и гармошка. При каждом движении этого человека музыкальные инструменты выдавали неприятные звуки. Всю нижнюю часть лица этого псевдо крестьянина закрывала длинная накладная борода. Она висела на тесемках, завязанных бантиком на затылке. Борода почти не пропускала воздуха, поэтому бедняге приходилось шумно дышать, чтобы не задохнуться. Но самое удивительно было то, что все трое были в черных полумасках, будто грабители банка. Но никого банка в районе гостиницы "У трех дорог" не было.

Запоздалый крестьянин, проезжавший мимо на телеге самой последней модели, поклонился странной парочке на дороге и поздоровался:

— Здравствуйте, господа шпионы.

Те не обратили внимания на его слова, а продолжали стоять, как изваяния.

Крестьянин уехал, а Гораций вместе со своим провожатым подошел ближе к странной парочке.

Шпион с накладной бородой цыкнул Горацию сквозь зубы:

— Стойте.

Конь остановился.

— Вы, наверное, меня не узнали?

Гораций постарался заверить говорившего, что не узнал. Хотя очень хорошо помнил встречу с этим человеком на дороге в Китеж-град, когда его увидели Ваня и Заря, а так же в царских конюшнях, куда тот пришел сообщить коню сведения о жар-птице.

— Да это я. У меня всегда замечательная маскировка. Встаньте радом со мной рядом и делайте вид, что разглядываете дорогу.

Конь хмыкнул и выпучил глаза.

— Хорошо, — сказал шпион, — а я буду играть роль гуляющего крестьянина.

Он взялся за гармошку и стал яростно мять меха. Невыносимый звук подвергающегося мучениям музыкального инструмента разнесся по округе. Шпион старался предать своему лицу невозмутимое выражение. Звук был не выносимым даже для него, но шпион стоически продолжал терзать гармошку.

Два других шпиона, стали играть роли прохожих. Один из них стал собирать цветы, а другой сев в пыль прямо на обочине дороги достал из-под плаща детское ведерко и совочек. Он с невинным видом (насколько невинным может быть вид человека в полумаске грабителя банков, судите сами) стал лепить куличики.

— И так в Китеж-граде у вас возникли проблемы? — задал вопрос шпион с накладной бородой.

Конь, прижимая уши к голове, согласился с ним:

— Да, план сорвался.

— Вам так и не удалось овладеть жар-птицей.

— Нет, нам помешали.

— Ага, мальчишка Ивашка вместе с ослицей. Вы понимаете, что я уже оказал вам один раз услугу, сказав, что жар-птица прилетает на лесное озеро. Я услугу оказал, а вы мне ничем за нее не отплатили.

Конь фыркнул, косясь на стенающую гармошку, и ответил:

— Я тоже ничего не получил.

— Врете, вы обрели способность к полету.

— Я один. А мои друзья?

— Мы не оговаривали количественный вопрос.

— Мы договорились, что я получаю жар-птицу и после этого. Я повторю — только после этого, я приношу вам царскую корону и трон на блюдечке. Нет жар-птицы, нет царской короны и трона вместе с державой и скипетром.

В это время со стороны гостиницы послышался грохот открываемых ставен и недовольные крики постояльцев:

— Безобразие!

— За что мы платим деньги!

— В путеводителе написано: спокойная обстановка... Какая тут спокойная обстановка, к лешему! Лучше бы я съездил на Лукоморье!

Гораций забеспокоился.

— Слушайте, давайте уйдем отсюда, а то мы стоим здесь как четыре тополя на Лысой горе.

Шпион отказался покинуть место.

— Здесь явка, согласованная с центром. Менять ее значит идти на преступление.

— Ладно, но вы можете хотя бы не играть.

Шпион засмеялся сквозь бороду, что для него было сделать достаточно сложно.

— Хе-хе, я обучался на лучших музыкальных курсах. Это ваша народная музыка и вы ее очень любите. Я не виноват, что ваша музыка настолько противна даже вам.

Гораций просто подивился наглости и самоуверенности шпиона. Но больше всего он подивился его глупости.

Между тем голоса обеспокоенных постояльцев гостиницы звучали все громче и настойчивее. Из гостиницы выбежал Вася Живоглотов. Воздевая синюшные с зеленцой руки к высунувшимся из своих окон постояльцам, он рассыпался в извинениях и уговаривал их не волноваться.

Чуя, что развязка близка, Гораций выдвинул предложение.

— Предлагаю новые условия: я делаю из царя послушную игрушку, а вы после того, как займете тридевятое царство, отдаёте мне во владения Зеленые луга, что на востоке царства.

— Согласен, — ответил шпион.

— Но это не все, из-за вас я попал в неприятную историю. Мне кое-что нужно, для приведения плана в исполнение.

— Что же это?

— Поддельную грамоту, свидетельство шамаханской царицы, можете такую сделать?

Шпион рассмеялся.

— Только и всего. Наши мастера по поддельным документам считаются лучшими во всех N-ых царствах.

У гостиницы собралась большая толпа недовольных музыкальным концертом постояльцев и гостей, пришедших просто поужинать. Все галдели и пальцами указывали в сторону Горация и шпионов.

Шпион улыбнулся под накладной бородой.

— Глупые людишки выбежали на улицу, что бы насладится моей великолепной игрой на вашем гадком инструменте.

Гораций не разделял его радости и считал, что настал момент прощания.

— За сколько вы можете сделать свидетельство?

— Сегодня в полночь, — отвечал шпион, самозабвенно терзая гармошку.

Из гостиницы вышел Потап Михайлович. Он степенно направлялся домой вместе с внуками Мишкой и Топтышкой, которые специально зашли за своим дедушкой на работу.

— Васек, что это за горе музыканты? — добродушно спросил повар Живоглотова.

Вася вздохнул.

— Это шпионы. У них здесь явочное место. Я разрешил на свою голову, думал, туристам будет интересно, а смотри, что вышло. И отказать им как-то неудобно, может, поговоришь с этими шпионами, убедишь вести себя тише.

Медведь погладил себя по пузу.

— У меня рабочий день закончился, да и ужинал я сегодня.

Медвежонок Топтышка, державший деда за руку, вытер лапой нос и спросил:

— Деда, а можно я.

— Чего?

— Поговорю со шпионами.

Дед умилительно улыбнулся.

— Давай внучок.

Гораций услышал нарастающий по громкости звук. Именно такой звук исходит от авиа снаряда, когда тот приближается к цели. Конь пригнулся к земле и прикрыл копытами голову. Тёмный предмет, кувыркаясь в воздухе, пролетел над землей и попал в лоб шпиону с гармошкой. Снаряд, что называется, попал в геометрическую середину цели. Шпиона, словно ветром сдуло, вместе с гармошкой. Борода улетела в одну сторону, балалайка в другую, лапти и полумаска в третью. Два оставшихся шпиона с беспокойством уставились в темноту леса, куда отшвырнуло их главаря. Гораций тоже посмотрел туда и прокричал:

— Мы договорились?!

После долгой паузы послышался протяжный стон, а затем голос незадачливого шпиона-гармониста.

— Да-а...

— Вам помощь не требуется? — посочувствовал конь.

Опять стон.

— Нет, я привык, сейчас полежу, подумаю, посмотрю на звезды. В такие минуты хочется придаться философии, и подумать о вечном.

Предметом, что сбил шпиона с ног, был сапог Васи Живоглотова, который тот любезно предоставил медвежонку Топтышке. Медвежонок, взяв сапог, взвесил его на лапе и с размаху послал по траектории в цель. Поражение цели было встречено бурным ликованием толпы.

— Топтышка попал в яблочко! Топтышка попал в яблочко! — радостно прыгал и потрясал лапами Мишка, младший брат Топтышки.

Потап Михайлович погладил медвежонка по мохнатой голове.

— Это мой внучок, — гордо приговорил он.

Вася Живоготов, шлепая босой ногой с желтыми кривыми ногтями, радостно уговаривал постояльцев разойтись по номерам, обещая всем по кружке "Особой болотной" за счёт заведения. Толпа рассеялась, Потап Михайлович вместе с внуками удалился домой в берлогу, и Гораций беспрепятственно вернулся в гостиницу. Он нашел Афоню пьяным и совсем, сомлевшим от чар Вадомы. Голова дьяка лежала на роскошной груди цыганки, а сам он что-то, говорил заплетающимся языком.

— Тебя долго не было, где ты был? — спросила цыганка Горация, когда тот усаживался за стол.

Конь хитро прищурился.

— Скажи, Вадома, а ты никогда не хотела быть принцессой или царицей?

Пьяные разбойники разошлись уже за полночь. Письмо царю к тому времени представляло собой увесистый том страниц на пятьсот. Каждый из разбойников изложил в нем историю своей жизни, потом историю жизни своих родителей, потом дедушек, бабушек, дядей и тетей. Записав все, что только можно, Бармалей разогнал всех по местам. Сам уложил мертвецки пьяного Льва Тонкого на узкую кровать и отправился к себе спать. Но не успел он лечь, как в его дверь забарабанили.

Атаман открыл. На пороге, пошатываясь, стояли Фингал и маленький разбойник, бывший пират. Оба плакали.

— Бармалейчик, — еле смог сказать Фингал.

— Он. — Фингал показал на спутника. — Хочет, что бы мы написали про его прапрабабушку.

Маленький пират зарыдал и надрывным басом оперного певца проорал:

— Пра-аааа-бабуля!

11. Расследование продолжается.

А за две вёрсты от гостиницы "У трех дорог" на одной из лесных дорог, что вела от Китеж-града, под светом луны происходило следующее событий.

Ночь была тихой. Лунный свет рассыпался по дороге. Деревья, изогнувшиеся над ней, в полутьме казались причудливыми существами. Ночные шорохи и звуки слышались со всех сторон и непривычный к ним человек, оказавшийся в этот час на дороге, почувствовал себя неуютно. Но для одного единственного на всю округу существа, эта ночная картина, эти крадущиеся шорохи были привычной обстановкой. Можно сказать рабочей. Да он был на рабочем месте. Вернее на разбойничьем. Лиходей Лиходеев был разбойником. Он был разбойник-одиночка. Всю свою жизнь он останавливал путников, грабил кареты и целые караваны. И все это проделывал в одиночку. Он никогда не примыкал ни к одной банде. Лиходеев усмехался, когда ему рассказывали об успехах разбойничьих шаек. Он фыркал, когда ему говорили о том, насколько велика разбойничья сеть Соловья-разбойника. Но прошло время, большинство разбойничьих шаек переловили, Соловей стал певцом и оставил свою организацию на произвол судьбы. А Лиходеев как выходил один на дорогу, так и продолжал выходить.

Вот и сейчас, Лиходеев стоял за раскидистым дубом, что рос на обочине дороги. Его ухо давно услышало стук копыт лошади. Через некоторое время он увидел очертание небольшого экипажа. Когда тот подъехал ближе, то стало ясно, что это небольшая повозка.

Неважный улов.

Лиходеев вздохнул, делать было нечего, работа есть работа.

Он вышел на середину дороги. Достал из-за пояса пистолет с кривой рукояткой и выстрелил в воздух. Выстрел грохнул посреди спящего леса, подняв со своих мест множество лесных обитателей. Эффект был проверен временем.

"Сейчас бричка остановится. Сидящие в ней должно быть умерли со страху так, что они отдадут свое добро без борьбы".

Бричка действительно остановилась, но за место криков Лиходеев услышал два голоса.

— Вот, коллега посмотрите, это типичный представитель профессии разбойника, — разглагольствовал один голос.

— Очень интересно, — отозвался другой, наполненный глубиной басов. — В моей книге "Тысячи и одни разбойник" майор Пронькин занимался проблемой разбойников.

— Однако, я первый раз вижу разбойника с такими усами.

— Я, честно говоря, вообще вижу разбойника первый раз в жизни, но это весьма познавательно.

— И первый раз в жизни я вижу разбойника с такими ушами.

Вы спросите, что было замечательного в ушах Лиходеева? Да ничего особенного, — это были обычные длинные серые уши, которые были присущи любому зайцу. Почему? Потому что знаменитый разбойник-одиночка, гроза дорог и мостов, грабитель карет и дилижансов Лиходей Лиходеев был зайцем. Обычным серым зайцем. От совсем обычного зайца его отличало наличие коротеньких штанишек с широким поясом, за который обычно были заткнуты пистолет и широкая кривая сабля. Сабля была больше самого Лиходеева и ее конец волочился по земле, хотя в бою заяц управлялся с ней с мастерством бывалого фехтовальщика. На шее Лиходеева висела связка из волчьих зубов. На мускулистом правом плече была сбрита шерсть и на открытом участке кожи красовалась наколка: "Не забуду лес родной"

— Занимательно. Уж не знаменитый ли это Лиходеев?

— Как вы проницательны коллега. Я много читал о нем в архивах "Сыскной палаты", но видеть доводиться первый раз в жизни. О нем известно как о благородном разбойнике, который живет по справедливым понятиям.

— Коллега, все они живут "по понятиям".

— Не скажите, коллега, он никогда не грабил людей, затрудненных в средствах. Награбленной отдавал в школы и церкви. Помогал бабушкам переходить улицу.

— Хорошо, это благолепно.

Лиходеев, уперев лапы в бока, с интересом прислушивался к диалогу. Ему очень понравились слова говорившего о том, что о нем, Лиходееве, есть упоминания в архивах самой "Сыскной палаты", и то, что его считают благородным разбойником.

Он подошел ближе к повозке, в которой, как вы уже догадались, сидели наши доблестные сыщики Сема Хомсов и отец Автандил.

Они, убедившись, что царица Софья покинула дворец и ушла в город, развили на его улицах кипучую деятельность. Сема Хомсов благодаря не заурядному дедуктивному мышлению пришел к выводу, что если царевна ушла переодетой мужчиной с усами, то искать ее надо среди усатых мужчин. Причем всех их надо проверить на подлинность предмета их гордости. А как это проверить? Разумеется, дергать каждого встречного за усы.

Отец Автандил, по его собственному заверению был сторонник классических методов расследования. Он считал, что нужно опуститься на самое дно городского общества и что называется "втереться в малину", то есть войти в доверие к местным преступным шайкам. Стать там своим и таким образом узнать об исчезновении царицы. Но не все было так просто.

Первым же встреченным на улице Семой Хомсовым человеком, у которого были большие длинные черные усы, был сам глава сыскной палаты Знаменский. Он был в прекрасном расположении духа от мысли, что, наконец, избавился от назойливого подчиненного Хомсова. Он был в этом уверен до той поры, пока Сема не вцепился ему в усы руками и, что есть силы, дернул. Глава сыска заорал так, что его было слышно на окраине города, где мирно паслось милое стадо коров. Приняв крик за волчий вой, они отозвались трубным мычанием, сбились в кучу и выставили вперед рога для круговой обороны против хищников. Пастухи только к вечеру смогли разогнать коров.

Хомсов в течение получаса выслушивал от начальника все, что тот думает о нем. А это было не мало! Знаменский прыгал на месте и плевался в стороны слюной. Сема пытался его успокоить, говоря, что это был следственный эксперимент. Он хотел было изложить свою рабочую версию исчезновения царевны, но Знаменский ничего не хотел слышать. Потирая усы, он удалился в полной уверенности, что его подчиненный свихнулся.

У отца Автандила тоже ничего не получилось. На его невинные вопросы, где находится ближайшая бандитская шайка жители города, выпучивали глаза и качали головами. В городе действительно не было преступности. Тогда батюшка стал интересоваться, где можно найти злачные места и разбойничью малину. Это удивило жителей еще больше, и через некоторое время батюшка имел серьезный разговор с архиереем города, которому незамедлительно доложили о неподобающем поведении отца Автандила. Батюшке еле удалось убедить архиерея в том, что он действует в интересах следствия по делу государственной важности. Благословив, архиерей отпустил батюшку с миром.

Встретившись, сыщики пришли к выводу, что стратегию поисков нужно менять. Решили найти ближайшее разбойничье логово и проконсультироваться у тамошних преступников. Листнув "Путеводитель по N-ым царствам", они узнали, что ближайшим разбойничьим гнездом является гостиница "У трех дорог", куда сыщики незамедлительно решили отправиться.

Лиходеев пошевелил своими усами и спросил остановленных им сыщиков:

— Куда держат путь честные путники? Везете ли деньги и драгоценности? Если да, то не желают ли путники сами избавиться от них или им нужна помощь, которую я незамедлительно готов оказать?

— Как говорит? — восторженно сказал Лиходеев. — Настоящий галантный разбойник, говорят — таких, сейчас нет!

Отец Автандил прослезился.

— В своей новой книге, а приведу этот монолог полностью.

Лиходеев заинтересовался и спросил батюшку.

— Вы писатель?

— Да, пишу в свободное время детективные романы, для развития эрудиции и собственного удовольствия.

— А как ваше имя?

— Меня зовут отец Автандил, а пишу я под псевдонимами: использую имена Агафья Кристина.

Глаза Лиходеева расширились до пределов данных ему природой:

— Что вы говорите! — вскричал он. — Вы та, хитроумная Агафья Кристина! Та самая, которая написала цикл романов о храбром майоре Пронькине. Это самые потрясающие детективы из всех, которые я читал. Я до последних страниц не мог оторваться, читая ваши романы. До того захватывающее чтение! Вы самый величайших писатель детективов из всех, которые когда-либо существовали.

Батюшка потупился.

— Вы преувеличиваете, восхваляя меня, — ответил отец Автандил. — Потом, сейчас я несколько отошел от писательской работы и стал сыщиком.

— Мы расследуем дело государственной важности, — с довольным видом добавил Сема. — У нас расследование.

Сердце Лиходеева бешено застучало. Слова "расследование", "детектив", "дело государственной важности", — хороводом закружились в его голове. Ему стали мерещиться атрибуты жизни сыщиков, описанных в детективных романах: курительные трубки, скрипки, улики, погони и поимки преступников.

— Возьмите меня с собой, — вдруг почти закричал Лихордеев. — Я тоже хочу стать сыщиком. Всю жизнь мечтал раскрывать преступления, а не совершать.

Сема с батюшкой переглянулись.

— Но почтеннейший, вы же разбойник, — выразил свое сомнение Хомсов.

— Это по обстоятельствам. Знаете, как это скучно совершать преступления: преступник известен заранее — это я, как совершалось преступление, то же известно, — что тут интересного. Нет, — интереснее раскрывать преступление, чем его совершать, поверьте опытному в своем деле разбойнику.

Пылкая речь убедила наших сыщиков в искренности Лиходеева. И закоренелый разбойник легендарный Лиходей Лиходеев в мгновение ока превратился в сыщика.

Ему было предложено место в повозке и лошади тронулись в путь к гостинице "У трех дорог".

С наступлением ночи, в уже известной нам гостинице "У трех дорог" трудовой день не заканчивался. Конечно, люди, работавшие в гостинице, легли спать или ушли домой. Так уважаемый повар Потап Михайлович ушел спать в свою берлогу в лесу.

Вася Живоглотов, будучи живым мертвецом, никогда не спал. Он обошел тихие коридоры гостиницы. Убедившись, что везде все спокойно, Вася спустился по каменной лестнице в винный погреб. Здесь он вытащил из широкого кармана фартука связку ключей и отпер одним из ключей маленькую дверь в углу погреба. Освещая себе путь кривой свечой, он вошел в комнатку больше походившую на миниатюрный склеп. Схожесть комнаты со склепом добавлял гроб, стоявший посередине. Вася зеленой длиной рукой подобрал с каменного пола могильную лопату и забарабанил по крышке гроба.

— Подъем! Пора вставать! На зарядку становись! Вампирыч, поднимайся на работу! — кричал он на каждый удар лопаты.

Под крышкой гроба послышалась возня.

— Просыпайся! — продолжал кричать Вася Живоглотов, пока крышка не приподнялась над гробом.

— Умоляю, не так громко, зачем так шуметь? — послышался голос спавшего в гробу вампира.

— Иначе ты не проснешься, — ответил Живоглотов. — Вставай работать пора!

Вампир не ответил ему. Он сладко потянулся, показав во рту длинный клыки. Вампир был полный мужчина в небрежно застегнутом фраке. На его шее красовался пышный бант. За его спиной были маленькие перепончатые крылышки, как у летучей мыши. Эти крылышки были настолько маленькими, что создавалось впечатление, будто они находятся так, ради забавы. Но как ни странно, с помощью них вампир легко передвигался в воздухе. С брюшком и крылышками за спиной он больше походил на жука, нежели на вампира.

Убедившись, что вампир проснулся, Живоглотов подошел к стене, на которой висело несколько старых картин в массивных золотистых рамах, покрытых благородной патиной. Что было изображено на этих картинах, разобрать не взялся ни один опытный искусствовед, настолько старыми они были. Вася постучал лопатой по стене, на которой висели картины. Но постучал аккуратно с уважением.

Тот час же из картин вышли туманный фигуры белесых приведений. Их было трое: графиня со столярной пилой, барон с бутылкой призрачного вина, и рыцарь с зазубренной алебардой, волнистой и похожей на громадный нож для резки хлеба. Все эти приведения жили в одном из старинных замков в одном из отдаленных царств. В замке было одиноко и скучно, поэтому они согласились на работу в гостинице "У трех дорог" в качестве ночного персонала.

— Пора приступать к ночным обязанностям, друзья, — глухо сказал Живоглотов.

Привидения закружились вокруг него.

Вася достал блокнот со списком дел.

— Так, графиня зажжет ночные фонарики по сторонам дороги, что бы путники ни заблудились. Только, голубушка, прошу, будь поаккуратнее. Местные жители к тебе привыкли, но туристы по-прежнему падают в обморок. Приводить их в порядок влетает нам в копеечку.

Графиня, бешено вращая глазами, зашипела, соглашаясь. Через мгновение она покинул помещение.

— Дальше, нужно привести в порядок винный погреб, — продолжал Вася.

Вмешался вампир. Он, бешено работая крылышками, завис над Васей, словно отъевшаяся птица колибри.

— Босс, погреб в порядок приведу я, — заявил вампир.

Живоглотов покачал лысой головой.

— Нет, Вампирыч, погреб надо прибрать, после того, что ты там вчера учудил. Барон справиться с эти делом лучше всего.

Барон ухмыльнулся. Он, в отличии от графини, мог разговаривать.

— Он выпил почти все вино, — прогрохотал барон, салютуя призрачной бутылкой Вампирычу. — Так напился, что полдня икал в гробу. Я думал, крышка слетит.

Вампир надул губы.

— Я не виноват, что у меня приступ. Хотелось пососать красненького.

Борон захохотал.

— Да ты высосал все красное вино. Только белое вино и осталось.

Живоглотов сделал пометку карандашом в блокноте и кивнул барону, что тот может приступать к своим обязанностям. Рыцарю в гремящих доспехах Живоглотов поручил нарезать хлеба к завтраку.

— Только не переборщи, как прошлый раз, — заметил Вася; рыцарь отсалютовал рукой в кованой перчатке и исчез.

Вася ж послюнявил карандаш во рту.

— Ты Вампирыч, приберись в коридорах и встречай гостей, если таковые появятся.

— Это обязанность графини, — пробурчал вампир, — пусть она следит за этим.

— Нет, Вампирыч, у графини нет голоса, потом ее вид... еще тот.

Вампир кивнул головой, но никуда не ушел, а так и остался висеть в воздухе, как невесомый пивной бочонок.

Вася Живоглотов пробежал тусклыми глазами с большими белками по списку в блокноте.

— Теперь тебе задание, Малыш, — сказал он, огляделся и обнаружил, что кроме него и вампира в комнате никого нет. — Так, а где Малыш?

Малышом — звали призрак пажа, — небольшое приведение, также жившее в гостинице. Бедняга умер за-за своего чрезмерного любопытства. В бытность человеком, он обожал подслушивать под дверьми и однажды, подслушав, собрание заговорщиков был схвачен и предан смерти. Но став приведением, он нисколько не излечился от своего порока и остался любопытен даже после смерти. Вася привык к частому отсутствию Малыша и не относился е нему строго.

— Сам появится, — решил он.

Вампир надулся еще сильнее.

— Я должен работать, а мальчишка будет отдыхать. Где справедливость?

— Я должен покупать вино, а ты должен его пить? Где справедливость? — парировали Живоглотов.

На это вампиру сказать было нечего.

Поздней ночью бричка с тремя сыщиками подъехала к гостинице "У трех дорог". Вокруг гостиницы горели фонари, мягко освещая темное здание, за которым высилась башня разбойников. Ночное небо было усыпано звездами.

Хомсов попросил остановить на обочине дороги.

— Что это? — указал он на землю.

Лиходеев концом сабли приподнял предмет, напоминавший кусок пакли.

Отец Автандил взял его в руки.

— Это накладная борода, — сказал он. — Такие используют актеры в театральных постановках.

Хомсов задумался.

— Рядом есть театр? — спросил он.

Батюшка покачал головой.

— Тогда, как она здесь оказалась и зачем?

Лиходеев высказал догадку:

— Рядом проходили бродячие артисты, — они и обронили. Или в местной деревне есть коллектив самодеятельности.

— Возможно, возможно так все и есть. Но лучше строить теорию на основе фактов, а не факты на основе теории.

Бричка остановилась у дверей гостиницы.

Лиходеев ударом ноги распахнул дверь и ворвался в обеденный зал с обнаженной саблей.

— А ну Бармалеище, всем лежать это "Сыскная палата"!

В обеденном зале горело несколько свечей. Была полутьма.

Лиходеев лицом к лицу (или лучше сказать мордой к лицу) столкнулся с Живоглотовым. Тот приложил длинный палец к мертвым губам.

— Тссс, у нас все спят. Желаете снять номер?

Лиходеев размахивал саблей у носа Живоглотова. Лицо Васи было каменным, несмотря на летающий перед его носом клинок.

— Нам, нужен Бармалей! Давай сюда Бармалея!

Следом за Лиходеевым на пороге гостиницы появились отец Автандил и Сема Хомсов.

— Любезнейший, нам хотелось бы видеть главаря этого разбойничьего гнезда, — попросил Хомсов.

— Он пьян и спит у себя в башне. Утром поговорите. А сейчас, еже ли желаете, можете снять комнаты на ночь. Вампирыч вас проводит.

Вампир, появившийся из тени, возмутился:

— Почему я? Я еще с уборкой не закончил?

При виде вампира батюшка Автандил схватился за свой громадный крест, что висел у него на груди.

— Ага, вампир проклятущий! — закричал он, размахнулся и ударил крестом Вампирыча в лоб. Тот упал, но батюшка не успокоился и продолжал давить вампира крестом.

— Сдохни, упырь проклятый!

Живоглотов постучал священника по плечу.

— Товарищ, пожалуйста, отпустите нашего сотрудника, — попросил он отца Автандила. — Он наш.

— Ой-ой, — простонал из-под креста Вапирыч, — батюшка, вы мне нос сломали. Уберите крестик с моего лица, пожалуйста, а то жжется.

Отец Автандил смутился.

— Раз вы говорите, что это работник гостиничного сервиса, то извините, — он помог подняться Вампирычу с пола. На лице вампира в виде синяка, четко отпечатался батюшкин крест.

Вампир захныкал, заявив, что у него производственная травма, и поэтому он требует оплачиваемого отгула и бутылочку вина на лечения. Отгул он получил на сегодня, что же касается вина, то Живоглотов ограничился лишь фужером. И Вампирыч, горько сетуя на несправедливость и отсутствие профсоюза, удалился к себе в подвал.

Хомсов взял хозяина гостиницы за ледяную руку и стал его спрашивать:

— Скажите, любезнейший, а нет ли у вас поблизости какого-нибудь театра?

Живоглотов поскреб пальцем с желтым ногтем костлявый подбородок.

— Нет, а вам зачем? Тут днем Бармалей с разбойниками такие представления устраивают. Людям нравиться.

— Хорошо, хорошо, а бродячие артисты к вам не заходят?

— Нет только туристы и проезжие купцы. Может, кто из ближайших деревень пропустить стаканчик другой "Особой болотной". Люди ее любят, желаете, я вам налью за счет заведения.

Хомсов погрузился в размышление.

Живоглотов подумал, что потенциальный постоялец обиделся на отсутствие театра в гостинице. Он попытался его упокоить.

— У нас иногда играют музыку.

— Музыканты? — оживился Хомсов. — У вас есть музыканты?

— Музыкантами их не назовешь, но сегодня вечером они устроили концерт. К сожалению, большинству постояльцев не понравилось... вначале.

— Вначале, а потом они стали играть лучше?

Живоглотов пожевал синюшные губы.

— Скорее наоборот, они вовсе перестали, и это понравилось всем.

— Забавно. — Хомсов достал из кармана фальшивую бороду, найденную на обочине дороги. — Скажите, это не могли оставить ваши музыканты.

Живоглотов подтвердил, что предмет принадлежит одному из них.

Хомсов со вздохом отдал бороду хозяину гостинице.

— Что ж передайте им реквизит, пускай больше его не теряют.

Батюшка Автандил похлопал коллегу по плечу.

— Мой друг вы несколько устали. Вам нужно отдохнуть. Как видите, накладные бороды носят не только преступники и беглецы, но и простые музыканты, которые тяжким трудом зарабатываю себе на кусок хлеба.

Хомсов вынужден был с ним согласиться.

Стол накрыли для ужина. Сыщики, включая Лиходеева, сели и приступили к трапезе. Живоглотов откланялся, что бы распорядится насчет номера.

Лиходеев, размахивая куском капусты в одной руке, а надкушенной морковью в другой, строил планы на следующий день.

— Перво-наперво, захватываем Бармалея и допрашиваем его. Узнаем, что ему известно и... — Он не знал, что будет дальше.

Отец Автандил согласился с ним.

— Допрашивать придется всех разбойников. В моей книге "Тысяча и два свидетеля" майор Пронькин допросил девятьсот свидетелей.

— Я помню эту книгу. — Лиходеев откусил морковь, с хрустом прожевал кусок и продолжил: — в ней преступник оказался девятьсот первый свидетель.

Хомсов жуя горячую картофелину, слушал разговор и осматривался. Место ему нравилось. Здесь чувствовался разбойничий дух и заботливая рука хозяина, которая его поддерживала. Стены зала были окрашены в темные тона с нарисованными на ней следами от пулевых отверстий. Над камином висела шкура мамонта.

В дальнем углу зала он заметил странноватую компанию, которая шушукалась между собой. Три человека в черных полумасках тихо перешептывались и рассматривали исписанные бумажные листы. Двое из этих людей были в черных костюмах и со шпагами у поясов. Они сидели по обе стороны от человека с громадной шишкой во лбу. Человек этот был одет в народный крестьянский костюм, который никто никогда не одевал, если только по праздникам. Все трое склонялись над толстой пачкой листов. В этой пачке листов Бармалей и разбойники признали бы свое письмо к царю-батюшке, над написанием которого они работали весь день. Пьяный писарь Лев Тонкий забыл ее на столе.

12. Собака с болота Баскервиля.

— Ничего не скажу вам, волки позорные! — кричал Бармалей, раздирая ни себе тельняшку, надетую специально по случаю допроса. — Легавые!

Он сидел в номере сыщиков на стуле, напротив него за столом сидели Хомсов и отец Автандил. Лиходеев стоял рядом с Бармалеем и держал в лапах свечу. По плану рассеянный свет свечи должен был светить в глаза допрашиваемому. Хомсов был уверен, что именно так должен происходить допрос. Он читал об этом в одном из учебников по криминалистике.

Бармалей перевел дух и вытер пот.

— Достаточно? — спросил он.

Хомсов покачал головой.

— Рано, преступники молчат по несколько часов, пока из них не выбьют показания, — сказал опытный Хомсов.

— То есть, как выбьют? — забеспокоился Бармалей. — Чем выбьют? Я на выбивание не подписывался. Еще не хватало, что бы меня выбивали, как ковер. Синяки появятся, что я маме скажу, а невесте. И вообще засиделся я с вами, мне на работу пора. Давайте я расскажу, что знаю и пойду?

Батюшка толкнул локтем Хомсова.

— Человек торопиться, может, отойдем от правил?

Хомсов засомневался.

— Хорошо ли отходить от правил?

Отец Автандил улыбнулся, и Хомсов махнул рукой:

— Рассказывайте.

Брамалей попросил еще об одном.

— Можно еще Лиходеев отойдет от меня со свечой. А то он горячим воском мне все штаны заляпал, да и горячо. Опять, мама ругаться будет.

Лиходеев, надув губы, отошел на несколько шагов. Он так гордился доверенным ему заданием: держать свечу и слепить ею в глаза Бармалея. Ему казалось, что в этом задании есть какая-то торжественность, словно идти на параде со знаменем. Но пришлось подчиниться.

Бармалей рассказал, как Вадома встретила на базаре в Китеж-граде царицу Софью, как она ее усыпила с помощью чар, как его банда вывезла из города и поместила в башню. Он рассказал, как разбойники писали письмо царю-батюшке (вернее рассказал, что еще мог помнить).

— А утром царевна пропала, да вы и сами все видели, когда осматривали ее комнату.

Царевна Софья исчезла снова.

Хомсов кивнул головой, придвигая к себе протокол осмотра места преступления, составленный отцом Автандилом. Ни следов борьбы, ни крови в комнате царицы обнаружено не было. Царица бесследно пропала очередной раз. И опять никто ничего не слышал и не виел. Все разбойники спали пьяным сном.

После Бармалея сыщики допросили мать Бармалея. Аккуратная старушка опустилась на стул напротив сыщиков и плюнула на свечу, которую Лиходеев попытался поднести поближе к ней.

— Ваше имя и занятие? — строго спросил Хомсов.

Старушка была глуховата и туго соображала, но она ответила, что ее зовут Кристина Медузовна Горгонова, лет не помнит сколько, по профессии ведьма.

— Так уж и ведьма? — спросил батюшка.

Та радостно прошамкала:

— У меня и диплом есть, академии ведьмовства и ведовства. На родине сжигали пять раз.

— А что же к нам переехала?

Бабуся улыбнулась и поправила очки.

— Старая я стала, а у вас к старым людям с уважением относятся.

Далее ведьма показала, что ей было не до сна, так как всю ночь в башне шумели демоны.

— Всю ночь спать не давали, — жаловалась она, — а под утро так загремели на лестнице, что мне пришлось выйти на лестницу и заклясть их.

— И как подействовало?

— Исчезли демоны.

— Ага, и царевна тоже, — подытожил Хомсов. — Вы мне бабуля скажите, почему при осмотре вашей комнаты был найден целый запас заколдованных яблок?

Старуха смутилась.

— Это со старого места работы осталось.

— Разберемся, — грозно сказал Хомсов. — А пока идите.

Ведьма была уже возле двери, когда батюшка спросил ее:

— Скажите, а с какой цель к комнате царицы находилась прялка?

Ведьма нахмурила морщинистый лоб.

— То же со старого места работы. А что с ней?

— Это единственная вещь, в комнате царицы, которая была сломана. Почему, вы не знаете?

Старушка остолбенела.

— Как сломана! — воскликнула она. — Это раритетная вещь из замка спящей красавицы. Такой другой больше нет!

Ведьму успокоили, как могли и выпроводили из комнаты.

Остальные разбойники на допросе ничего нового сказать не смогли. Все спали мертвым сном от выпитой накануне бормотухи. Один только Лев Тонкий твердил о том, что исчезло письмо к "царю-ампиратору".

— Весь день писали, — твердил он, — а на утро исчезло.

— Ладно, — махнул рукой Хомсов, — попытаемся найти и ваше письмо.

Как только он вышел, Хомсов жестом подозвал Лиходеева и батюшку к себе.

— Коллеги, вы заметили, как мы все ближе и ближе приближаемся к развязке, — сказал он.

— Нет, — ответил Лиходеев, — я не вижу. Белиберда, какая-то поучается. Сломанные прялки, пропавшие письма и царевны — кошмар!

Батюшка улыбнулся.

— Мой друг вы еще новичок в нашем деле. Все это хитроумная паутина, которую нам нужно распутать и соткать свою, в ней-то и должен запутаться главный преступник.

— Что тут думать! — удивился Лиходеев, и его уши яростно задрожали. — Нужно схватить Бармалея и в тюрьму! Вор должен сидеть в тюрьме!

Хомсов и отец Автандил его успокоили.

— Давайте, продолжим допрос, — сказал Сема Хомсов. — Лиходеев, зовите следующего разбойника, батюшка продолжайте вести протокол.

Но следующие три разбойника вообще ничего показать не смогла. Они приходили, садились на стул и, либо полностью игнорировали вопросы сыщиков и оглядывались по сторонам, либо с интересом смотрели на сыщиков, словно зритель на актеров в театре.

Смутные подозрения закрались в душу Хомсова, когда очередной "разбойник" явился на допрос с "Путеводителем по N-ым царствам". Сема извинился, и под невинным предлогом покинул комнату, в которой проводилось дознание. Выйдя в коридор, он обомлел. От дверей комнаты, находившейся на втором этаже, по всему этажу и вниз по лестнице стояла очередь на допрос. По своей внешности и повадкам они ни как не относились к разбойничьему братству. Пробравшись сквозь очередь на первый этаж, Хомсов увидел Васю Живоглотова, сидевшего за столом и бойко торговавшего билетами. Над головой у хозяина гостиницы был плакат: "Новый аттракцион: ДОПРОС. Торопитесь, количество билетов ограничено! Туристам и членам профсоюза скидка! Только у нас! Торопитесь!"

Хомсов пробрался сквозь желающих приобрести билет к Живоглотову.

— Что это такое? — дрожа от негодования, прокричал Сема, указывая на вывеску.

Живоглотов поздоровался с сыщиком.

— О процентах поговорим после, — сказал ничего не выражающим голосом Живоглотов. — Туристам нравиться!

Сема не находил слов, его бакенбарды дрожали.

— Мы не развлекательный центр. Мы не артисты, — мы сыщики! У нас дело государственной важности!

Во время разговора к столу подошел Лев Тонкий. Он был печален. Причиной его плохого самочувствия было не только жуткое похмелье, но то, что он никак не мог найти свой письменный труд — письмо к царю. Он прошел всю гостиницу сверху донизу, заглядывая под столы, стулья и даже под вазочки с цветами. Но письма к царю он так и не нашел.

Тонкий поздоровался еще раз с Хомсовым и стал наблюдать за разгорающимся конфликтом.

— Как вы могли продавать билеты на наши допросы! — продолжал кричать Хомсов. — Мы не ваши музыканты, которые теряют фальшивые бороды! Вот на них и продавайте билеты!

Живоглотов издал булькающий звук.

— К сожаленью на них мне билеты не удалось продать. К тому же они уехали. И просили передать спасибо за бороду, она у них казенная.

В разговор попытался встрять Тонкий. Он, покачиваясь, держался за столешницу.

— Наше письмо, вы его еще не нашли.

Хомсов перевел дух.

— Обещаю вам, как только мы найдем его, я вам сообщу, — терпеливо он принялся объяснять Тонкому.

Лев уныло покачал головой.

Позади Хомсова напирала очередь туристов, желающих испытать новый аттракцион. Внезапно она рассредоточилась. Причину такого внезапного ослабления людского давления Хомсов понял, когда увидел летающую над столом Живоглотова туманную фигуру. Это было приведение маленького пажа, хулиганистого вида, с лихо заломленным на правое ухо беретом с пышным пером.

Живоглотов начал выговаривать привидению:

— Малыш, ты, где бродишь? Ночью тебя не было, а сейчас ты бодрствуешь. Ты мне всех клиентов распугаешь.

Но приведение не ответило на упреки, а лишь задорно усмехнулось.

— Привет, Лева, — поздоровался он с Тонким. Тот, погруженный в свои думы, махнул рукой приведению.

— Если ты ищешь свою писанину, то она возле леса.

Тонкий, как ошпаренный посмотрел на пажа.

— Беги она еще там.

Второй раз упрашивать писаря не пришлось, и он стремительно убежал. Вместе с ним из гостиницы сбегали и туристы. Живоглотов с недовольной миной смотрел им вслед.

Паж с интересом рассматривал Хомсова.

— Вы настоящий сыщик? — спросил он.

Хомсов, настроение, которого улучшалось по мере того, как туристы покидали гостиницу, утвердительно ответил ему.

— Ух ты! Вы и преступления раскрываете! И много раскрыли?!

Хомсову было неудобно отвечать, что за двадцать лет службы он не раскрыл ни одного, поэтому он сказал:

— Это секретная информация.

Паж заинтригованный опустился ниже и, его лицо стало парить на уровне с лицом Хомсова.

— Вы и сейчас расследуете, нечто важное.

— Да, дело государственной важности.

— Какое дело, уж не о похищении царицы Софьи?

— Да и если тебе что-то известно, то об этом нужно сообщить следствию...

Паж задорно расхохотался.

— Здесь и расследовать нечего, ее шпионы утащили.

— Шпионы? — Хомсов посмотрел на Живоглотова. Тот стойко переживал утрату гостиницей клиентов и нашел в себе силы пояснить:

— Это они просили передать спасибо за бороду.

— Шпионы?!! Вы сказали они музыканты!

Вася помигал своими большими неподвижными глазами.

— Нет, музыкантами назвали их вы. Я не стал вас разочаровывать, пожелание клиента для нас закон.

Хомсов схватился за голову.

— Но откуда они здесь появились?

— Просто пришли. Я выделил им место, потому что туристам нравилось, что рядом явочное место шпионов. Пока они петь не начали!

Слова застряли в горле Хомсова.

— Вы дали им место под явку? Как, вы могли?!

Живоглотов выпятил нижнюю губы.

— А что туристам нравилось.

Хомсов повалился на стул. Расследование выскользало у него из рук, как мокрая рыба.

— Что здесь произошло? — прошептал он.

Паж приблизился вплотную к сыщику.

— Я все видел. Только возьмете меня расследовать преступление?!

Что было делать? Хомсов согласился.

...А дело было так. Как и договаривались, Гораций встретился со шпионами в полночь в обеденном зале гостиницы. На лбу главного шпиона красовалась здоровенная шишка. Увидев ее, Топтышка с гордостью мог похвалиться, — дескать, его лап дело. Передавая Горацию диплом подтверждающий личность шамаханской царицы, главарь напомнил ему:

— Смотри не обмани!

— Не волнуйтесь, как только царь жениться на нашей шамаханской царице, он станет игрушкой в моих руках, .... то есть я хотел сказать в копытах.

Главный шпион одобрительно крякнул.

Гораций удалился. И надо было такому случиться, что стол, за который сели шпионы, оказался тем самым столом, за которым несколько часов назад писали свое письмо разбойники. Шпионы народ любопытный, и они не могли не поинтересоваться кипой исписанных листов.

— Шеф, это кладезь информации, — шептал один из подручных главного шпиона. Он пролистывал листы один за другим.

— У меня возник план, — сказал Шеф. — Если он получится, то этот хитрый конь, нам будет не указ. Мы сами будем диктовать свою волю царю.

Шпионы прибывал в возбуждении. Они листали записи и жадно их читали.

За этим занятием их и застали наши сыщики, когда приехали в гостиницу. Вернее на них обратил внимания один лишь Хомсов. Заметив, что в зале появились незнакомые люди, шпионы, улучив момент, потихоньку выскользнули на улицу. Но незамеченными они не были. Холодная рука схватила Шефа за воротник. Тот оцепенел от неожиданности, разом позабыв все приемы самообороны, которым его учили в шпионской школе. Перед его лицом возникла непроницаемая физиономия хозяина гостиницы. Вася Живоглотов протянул ему скомканную бороду.

— Мне кажется это ваше. Новые постояльцы нашли на улице. Пожалуйста, больше не теряйте.

Шеф пообещал больше не терять, и Вася Живоглотов удалился

Шпионы отбежали к разбойничьей башне.

— Шеф, какой у нас план? — спросил один из шпионов.

— Здесь, — Шеф указал на башню. — Находится дочь царя Берендея. Мы ее похитим. И сможем шантажировать царя. Тогда Мастер будет нами весьма доволен. Он повысит меня сразу на два звания, а вас на одно.

В башню проникнуть было не сложно. Дверь была открыта настежь. Разбойники были настолько пьяны, что не стали заботиться о том, что бы ее закрывать. Да и кто мог украсть, что-то у разбойников. По крайней мере, они так думали. Оказалось, что такие люди нашлись. Шпионы поднялись по винтовой лестнице. Лестница была крутая, поэтому несколько раз шпионы падали. Шеф в таких случаях яростно шикал на подчиненных, опасаясь, что разбойники проснуться. Но из-за закрытых дверей, что попадались по пути, доносился сильных храп.

Попав в комнату царевны, один из подручных шефа запнулся о порог и в темноте упал на прялку. Раздался треск и стон шпиона.

— Тихо, — прошипел Шеф.

— Очень больно, — пожаловался подчиненный.

— Ерунда, — сказал начальник. — Знаете, что самое главное в профессии шпиона? — спросил он у своих подручных.

— Скрытность? — предположил один.

— Умение перевоплощаться, — предложил другой.

— Глупцы, — говорил Шеф, двигаясь в темноте на ощупь. — Самое главное в профессии шпиона, это уметь набивать себе шишки.

Шеф в темноте споткнулся о своего подчиненного, который так и продолжал лежать на обломках прялки и упал. В темноте раздались два сдавленных крика.

Третий шпион, тоже ничего не видя в темноте, пошел на крики.

— Шеф, это вы в переносном или прямом смысле сказали? — спросил он.

Его ноги запнулись, и он с размаху полетел на товарищей, барахтавшихся на полу.

В темноте послышались три сдавленных крика. Какое то время слышалось тяжелое пыхтение. Три человека одновременно пытались подняться на ноги, но у них ничего не получалось. Когда шпионам удалось разъединиться, то они долго сидели на полу и тяжело дышали. Этажом ниже матушка Бармалея не спала. Она слышала звуки падения на лестнице, возню у себя над головой и сделала вывод:

— Демоны. Это просто демоны, — бормотала она в кровати, переворачиваясь на другой бок.

Отдышавшись, Шеф сказал подручному, последним задавшему вопрос:

— Мне нужно отвечать на твой вопрос?

Тот энергично замотал головой.

— Нет, шеф. Что будем делать дальше?

Шеф зажег потайной фонарь и посмотрел на обломки прялки.

— Я узнаю это клеймо, — тихо воскликнул он, поднеся к глазам один из обломков. — Это же прялка из замка спящей принцессы. Это удача! Ищите веретено.

— Что за удача, шеф? И что мы должны искать?

— Веретено, дурни. Мы уколем руку царицы, и она уснет надолго. А мы спокойно ее сможем унести.

— Как оно выглядит, — всхлипнул подручный, который первым упал на прялку.

— Как большая толстая иголка с мотком ниток вокруг нее.

Подручный опять всхлипнул.

— Тогда она у меня в мягком месте.

— Где?

— В заднице, шеф!

Шеф посветил фонариком и убедился, что это так.

— Постой я выдерну!

— Только осторожней. Шеф, я сейчас засну?

— Ты что принцесса?

— Вроде нет.

— Так чего ты хнычешь?

— Так больно!

— Больно! Погоди не крутись, дай я схвачусь за веретено. Поймал! Тащу!

Послышались крики и опять звук падения. Это упали Шеф с подчиненным. Причем подчиненного угораздило упасть на своего начальника, и вместо того, что бы быстро подняться с его головы, подчиненный принялся рассуждать о своих геральдических корнях.

— Шеф, я тут вспомнил, что мой папа незаконнорожденный сын барона. Я могу быть прировнен к принцессе.

Шеф, копошившийся под своим починенным, не ответил, так как не имел такой возможности.

— Если это так, то я должен сейчас же упасть в сон и не проснусь до тех пор, пока меня не поцелует прекрасная принцесса. Ведь так Шеф?

Шефу, наконец, удалось приподнять над собой подчиненного и прорычать так страшно, что тот как ошпаренный вскочил.

Поднявшись на ноги, шеф первым делом схватил за ворот своего подчиненного и замахнулся над ним рукой, с зажатым в ней веретеном.

— Молчи, — зашипел он, — только одно слово от тебя услышу, и ты составишь компанию хозяину этой гостиницы. Понял?

— Нет, — честно ответил шпион.

— Он тебя ликвидирует, — подсказал его сотоварищ, наблюдавший за всем со стороны.

Любитель геральдики пообещал вести себя тихо.

Шеф подошел к спящей царевне. Ее дыхание было безмятежно. Подложив ладошки под щеку, царевна безмятежно спала. Шеф приблизился к ней и уколол веретеном в плечико. Все застыли, ожидая какого-нибудь знака, что волшебство свершилось. Скажем, синяя вспышка или грохот. Но ничего этого не случилось, а дыхание царевны было все также безмятежным.

— Шеф, — вдруг вскрикнул любитель геральдики. — Я понял! Я понял!

Шеф угрожающе занес над ним веретено.

— Что ты понял?

— Оно, веретено, действует на принцесс. Спящая красавица была принцессой, и оно на нее подействовала. Но перед нами царевна, может веретено на царевен не действует?

Шеф с сомнением посмотрел не веретено, а после на царевну.

— Может ты прав, — согласился он. — Но как проверить?

Польщенный своей правотой любитель геральдики выступил вперед.

— Я знаю, как.

Шеф взмахнул руками.

— Знаешь, как так действуй.

Подчиненный набрал в грудь воздуха, нагнулся к самому ушку царевны и что есть мочи заорал:

— ПОДЪЁЁЁЁЁЁЁЁМ!!!!!!

Шеф вместе с другим своим подчиненным прирос к полу от ужаса. Матушка Бармалея этажом ниже решила, что демоны слишком расшалились и с этим нужно что-то делать. Она скатилась с кровати и стала копаться в своем сундуке, в котором хранила травы и волшебные порошки. Она помнила, что против демонов хорошо применить порошок из помета дикого грифона.

Любитель геральдики, исторгнув из себя крик, долгое время внимательно следил за царевной. И, не заметив никаких отклонений от безмятежного сна, разогнулся и доложил своему начальнику:

— Веретено подействовало. Эксперимент прошел успешно

Две пары широко раскрытых до пределов данных природы глаз воззрились на него, как на круглого идиота. Вокруг по-прежнему было все тихо. Разбойники спали мертвецким сном.

У Шефа возникло дикое желание закопать экспериментатора в каменный пол башни. Но он сдержался.

— Берем царевну и уходим отсюда. Только предупреждаю, больше никаких экспериментов.

Шпионы вынесли царевну из комнаты и понесли по крутой лестнице вниз. Возле двери комнаты матушки Бармалея они остановились перевести дух и, по-видимому, зря. Дверь комнаты раскрылась и на пороге возникла матушка Бармалея в ночной сорочке и древнем чепчике. Она была увешана талисманами, в руках держала корявую деревяшку — жезл шаманов. Помахав им перед носом Шефа, она раскрыла коробочку с порошком и вытряхнула ее содержимое в лицо шпиона со словами:

— Демон выйди вон!

Шеф закашлял, поскользнулся на крутой лестнице и полетел вниз, увлекая за собой подчинённых. Спящая царица, как на санках, ехала поверх катящихся по ступенькам тел. Матушка Бармалея вполне удовлетворённая удалилась к себе.

"Теперь можно спать спокойно", — сказала она, укладываясь в кровать. Она прислушалась к удаляющимся крикам шпионов, быстро спускающихся по лестнице.

Побитые шпионы, качаясь, вышли из башни, держа спящую царевну Софью на дрожащих руках. Они доковыляли до леса.

...— И тут я не утерпел и показался пред ними, — закончил свой рассказ паж. — Вот умора было смотреть на их лица. Почему-то люди боятся приведений сильнее, чем кого-либо в тридевятом царстве.

— Так, что было дальше? — нетерпеливо спросил Хомсов.

— Я спросил, не нужна ли им помощь. Они как припустили, только я их и видел. Так они и потеряли бумажки Тонкого.

— Ясно, нужно организовать погоню. Куда они могли отправиться?

— На это нужен следопыт!

Паж поднял призрачный палец к небу.

— У меня есть на примете одна собака. Но выдвигаться нужно немедленно.

— Хорошо, нужно только сказать батюшке и Лиходееву.

— Тогда быстрее.

— Что, какая я вам собака? Нашли собаку?

На пеньке возле дома на лесной опушке сидел серый волк. Вид у него был опытного зверя, не раз побывавшего в переделках. Одного уха не было, шерсть отдавала сединой, хвост был ободранный и между тем, по словам Малыша, это был самый лучший следопыт в округе.

Когда Хомсов, отец Автандил, Лиходеев и приведение появились пред его домом в лесу, волк сидел на пеньке и кривым ножом чистил свои когти.

Обращаясь к нему, Хомсов случайно назвал его собакой, что очень возмутило волка. Ему описали, зачем понадобились его способности.

— С чего это мне идти с вами? Мне и так хорошо здесь живется. К тому же стар я, стал для путешествий. Зачем мне с вами идти? — говорил он.

Эти слова возмутили Лиходеева.

— Эй ты мешок с блохами. Хочешь отсидеться, когда у нас важное государственное дело. Боишься шкуру свою попортить? Наверное, тебя много кусали, вот и боишься?

Волк зарычал, поднялся с пенька, засунул нож за пояс и вытер лапы о широкие кожаные штаны. Он нагнулся к самой морде Лиходеева и лапой провел по ушам зайца.

— Это кто у нас вякает? — хрипло спросил волк. — Никак заяц белены объелся?

Лиходеев положил лапу на свою большую саблю.

— Я Лиходей Лиходеев, слышал обо мне или нет?

Волк улыбнулся, блеснули клыки.

— Приходилось, наслышан о тебе. — Он когтем подцепил ожерелье из зубов волка на шее у зайца. — А обо мне ты слышал? Меня зовут Серый волк, иногда меня называют пес из Баскервиля. Знаешь почему?

— Знаю, — ответил Лиходеев, не сводя своих глаз с волчьих, — ты разыскал колдуна, который похитил детей. Он скрывался на Баскервильских болотах в третретьем царстве и ни один из воинов короля не решался пойти туда и сразиться с ним.

— Правильно, я пошел туда один и вывел ребятишек из этого места. Вот там меня и покецали. Понимаешь парень? — Волк усмехнулся. — Ты я вижу добро молодец не из трусливых. Уважаю. — Он провел лапой по ушам Лиходеева.

Призрак пажа подлетел к волку.

— Хватит дурачиться Серый пошли, я тебе прошу. Будет веселая прогулка.

Волк сорвал травинку и поковырял ею в пасте.

— Если только ты просишь, — пробормотал он. — Ладно, я предупрежу жену. Это будет добрая охота. Пора брать след.

13. Прерванный матч.

Футбольный мячик взлетел высоко в небо. Казалось, что взлети он еще повыше, то может собой закрыть солнце. Мяч завис в воздухе, а после упал обратно на футбольное поле, где на него устремилось несколько десятков ног. Гам, крики, смех, свист болельщиков слышались отовсюду. На футбольный матч собрался почти весь Китеж-град. Само футбольное поле находилось на крыше царского дворца. По периметру его окружали изогнутые каменные перила. Со всех сторон открывалась великолепная панорама города с его домами, теремами, шпилями церквей и широкими улицами.

За одну из команд играл самолично батюшка-царь Берендей. Он был свеж и подтянут. От остальных игроков его отличала особая форма с Љ1 на спине и коротенькой надписью "ЦАРЬ". Игра была в самом разгаре, когда на синем небе появилась темная точка, которая быстро приближалась. Это был Афоня и Гораций.

— Надо подождать, когда игра закончиться, — твердил Афоня в самое ухо Горация.

Конь, снижаясь над футбольным полем, был категорически с ним не согласен.

— Царя надо ошарашить, — говорил он, — ведь мы едем с шамаханской царицей. Царь ее ждет, ночей не спит, мучается, а тут мы прилетаем. Как он нам обрадуется!

Позади Афони сидела Вадома. Цыганка была в образе шамаханской царицы. Она с ног до головы была укутана в черное покрывало.

Афоню мучили сомнения по поводу того, что царь мучается из-за отсутствия шамаханской царицы. Он отлично видел царя, который, несмотря на возраст, весьма энергично бегал за мечом, нисколько не омраченный отсутствием шамаханской царицы.

Но возражать было поздно, Гораций уже опускался на поле. Его появление на поле было встречено негодованием болельщиков. Афоня испуганно вжал голову в плечи.

Футбольный мяч стукнул Горация в лоб. Послышался глухой звук, словно ударили по пустой деревяшке, и глаза коня завертелись.

— Ох! — охнул Гораций. Его задние ноги подогнулись, и он сел на хвост. Афоня и Вадома скатились с его спины на поле.

К месту приземления коня бежала толпа футболистов. Впереди всех царь-батюшка.

— Отрубить голову! — были первые слова Берендея, когда он подбежал к Горацию.

Афоня вскочил на ноги и, поклонившись в ноги Берендею, улыбнулся.

— Царь-батюшка это мы, — залебезил он.

Царь узнал его по синякам вокруг глаз.

— Ах, это вы, тогда все понятно: отрубить голову!

Афоня рухнул на колени.

— За что царь-батюшка! Это же мы приехали.

— Вижу, что это вы приехали, поэтому и отрубить вам голову.

Афоня растеряно показал руками на Вадому, хранившую молчание. Цыганка все так же была укутана в покрывало. Она поднялась с травы и осталась стоять на месте.

— Мы привезли тебе в жены шамаханскую царицу.

— Что?! — вскричал царь. — Мне женится?! Отрубить голову!

Царю возразил воевода, который только что подбежал.

— Но, царь-батюшка, они твой наказ выполнили. За что им голову рубить?! — удивился он.

Афоня запричитал, ломая руки и умоляя о пощаде.

— Ладно, ладно, — отмахнулся от него царь. — Милую, очередной раз, добрый я ужасно.

Гораций пришел в себя от удара футбольным мечом и тоже встрял в разговор.

— Царь-батюшка обещал отрубить голову тому, кто последним принесет шамаханскую царицу. Царское слово закон!

Царь кивнул и строго посмотрел в глаза языкастому коню.

— Царь слово дал, царь слово забрал. Мое слово, — строго сказал Берендей и добавил, — вопросы есть?

Вопросов у потерявшего дар речи Горация не оказалось.

Воевода, с интересом поглядывавший на задрапированную Вадому, предложил царю:

— Пусть они покажут нам шамаханскую царицу? Может, никакой царицы нет.

— Как это нет, вот же она, — забеспокоился дьяк.

"Диплом, покажи диплом царицы", — прошептал ему на ухо конь.

Афоня послушался и передал диплом воеводе, который выпросил у шпионов Гораций.

Воевода Полкан, долго всматривался в витиеватую вязь, хмурил брови и делал вид, что читает вслух.

— Что там написано? — не вытерпел царь.

— Да шут его поймет, это же не по-нашему. Если бы переводчика или словарь какой.

— Переводчика, — передразнил его царь, — а что же ты братец комедию перед нами ломаешь, будто читать можешь?

Полкан сконфузился.

— Так полагается, — ответил он.

Царь взял документ и потряс им в воздухе.

— Значит бумага не читабельная, — провозгласил он. — Это подозрительно!

Он ткнул в сторону псевдо-шамаханской царицы.

— Показываете, что за чучело вы нам привезли.

Вадома резким движением скинула покрывало, одарив окружающих чернотой своих глаз и красотой. На ней была облегающая полупрозрачная одежда. Вокруг послышались восторженны возгласы. Один царь батюшка с кислой миной обозревал шамаханскую царицу. Воевода тукнул его в плечо.

— Вот тебе жена царь-батюшка.

— Думаешь? — проворчал Берендей.

— Красавица, сам бы женился.

Царь посмотрел на Полкана.

— Вот и женись! Ты же вдовец!

— Мне нельзя, — быстро сказал воевода.

— Это почему еще?

— Я это... у меня это... у меня уже есть невеста. Потом на царицах, только царь может жениться.

— Это там у них, в других царствах так, а у нас все по-простому. Сказали тебе для укрепления рубежей нужно жениться — женишься!

— Царь-батюшка! — взмолился воевода. — Меня же Бабариха со света тогда сживет.

— Ладно, — успокоил его царь. — Я пошутил и, правда, негоже цариц за воевод отдавать.

Он обратился к Афоне:

— А что царица твоя, по-нашему говорить умеет?

Чтобы не быть раскрытыми Гораций и дьяк уговорились с Вадомой, что она не будет говорить на языке царства. Поэтому Афоня замотал головой:

— Нет, царь-батюшка не умеет.

Царь задумался. Афоня стал его убеждать:

— Это хорошо для семейной жизни, что жена языка мужа не разумеет. Скандалов не будет.

— Ты, то откуда знаешь? Ты женат не был!

— Так говорят, царь-батюшка.

— А делать она, что умеет.

— В смысле? — не понял Афоня.

— Я говорю, каким мастерством она владеет: ткет, вышивает, готовит что-нибудь. Что она умеет делать?

Афоня опешил.

— Это царица, она умеет царствовать.

— На это большого ума не нужно. Царствовать у нас все умеют. Каким ремеслом она владеет? Царь не может жениться на женщине, которая ничего не умеет. Не порядок.

Афоня в растерянности посмотрел на Горация, а тот на Вадому. Цыганка жестом показала, как она тасует карты. Конь отрицательно помотал головой. Тогда Вадома просто пожала плечами. Конь обреченно опустил голову, но Афоня, который искоса наблюдал за этим немым диалогом, истолковал этот жест по-своему.

— Она танцевать умеет! — обрадовался дьяк.

Напрасно Вадома сделала ему страшные глаза, что бы он замолчал. Но все было безрезультатно.

— Она замечательно танцует! — убеждал она царя.

Лицо Берендея превратилось в каменную маску.

— И что, у нас девки тоже хорошо танцуют. А под праздник, да под закусочку, — так в пляс и идут. Зачем нам еще одна танцовщица?

Не известно, чем закончился бы этот диалог, если бы на футбольное поле не приземлилась Заря вместе с Ваней. За спиной Вани была упакованная в палатку шамаханская царица. По крайней мере, так думали Ваня и Заря.

Царь обрадовался:

— О! Вот и Ванюша прилетел. — Заметив задрапированную в палатку девушку на спине у Зари, он прибавил: — И тоже с шамаханской царицей. Подумать только, сколько у нас в царстве шамаханских цариц на одну версту.

— Вот им и нужно отрубить голову, — стал злорадствовать Гораций. — Они прилетели последними. И вызывает вопрос, кого они тебе царь-батюшка привезли? У нашей шамаханской царицы диплом есть, а у них чего?! Где документ?!

— Цыц! — скомандовал царь, и конь отступил назад.

Диплома у царицы не оказалась. Как только ее развязали, она гневно выразила свое негодование на непонятном языке. Естественно ее никто не понял, а царь Берендей с подозрением выслушавший её речь спросил у воеводы:

— Как ты думаешь, Полкаша, она ругается или просто приветствует.

Воевода пожал плечами.

— А почему вы так спрашиваете?

— Речь у нее такая странная? Все на одну и ту же букву.

Царица была красива. У нее были тонкие руки, белое лицо и раскосые глаза.

Заря вмешалась в разговор.

— Это она вас так благодарит, царь-батюшка. Очень довольна вашим царством, особенно Китеж-градом и лично вами в отдельности.

— А ты говоришь по шамахански? — удивился царь.

— Я поняла, что она говорит, — уклонилась Заря от прямого ответа.

— Тогда спроси у царицы, что она умеет делать.

Заря подумала и крикнула Ване, который все норовил потихоньку улизнуть с футбольного поля:

— Вань, скажи царице, пусть покажет царю-батюшке, в чем она искусна.

Царь удивился.

— Ваня, главный конюший, знает шамаханский язык? — удивился он.

— Я могу переводить, я Иван может спросить, — ловко вывернулась Заря.

Царь покачал головой, наблюдая, как Ваня подходит к царице и, используя пальцы и основы языка глухонемых, пытается объяснить царице, что от нее хотят. Удивительно, но царица поняла или создалось впечатление, что она поняла. Царица решительно выдернула из-за пояса у Вани свой меч, который у нее отобрали еще на берегу моря. Она размахнулась и с криком "киай" метнула его в футбольные ворота, сбитые из толстых дубовых бревен. Меч налету разрезал дерево. Ворота осели и рухнули.

Царь был потрясен.

— Ты видел! Видел! — кричал он воеводе и тыкал пальцем в сторону разгромленных футбольных ворот. — Одним махом сшибла. Вот это женщина!

В это время, меч царицы, сделав свою работу, развернулся в воздухе и полетел обратно к своей хозяйке. Он как артиллерийский снаряд грохнулся у ног царицы с такой силой, что по полю прошла сильная вибрационная волна, которая подняла в воздух весь футбольный газон. Произошло подобие взрыва. Через мгновение все: и болельщики, и футболисты вместе с царем и воеводой, — оказались запорошены землей. Когда последняя травинка опустилась на футбольное поле, представлявшее собой громадный огород, после аврального сбора урожая, царь обрел дар речи.

— Вот это женщина, — говорил он, а воевода с черным от земли лицом молча внимал ему, потому что в его рту было полно чернозема.

Царица с независимым видом подняла меч, заложила его за пояс и, скрестив руки на груди, стала ждать последствий.

Люди понемногу стали приходить в себя, отряхиваясь от комьев земли и травы.

Рядом с царем Берендеем вспыхнуло синее сияние, из которого к царю шагнуло странное существо. Оно передвигалось на двух ногах и внешне походило на маленького дракона, ростом не выше человеческого, закованного в латы. В когтистой лапе дракон держал толстый свиток с множеством больших печатей. Дракон поклонился царю и раскрыл свиток.

— Вам большой привет от его царского владычества императора пятидесятого царства Ни-Суйся Ко-Мне. Он прислал к вам меня послом.

Берендей кивнул.

— Здорово. Предай ему век не хворать. С чем пожаловали?

— Император заявляет о том, что вы похитили его дочь Изумрудную Весну во время морской прогулки.

— Ага! — закричал Гораций. — Я же говорил, что шамаханская царица не настоящая. Настоящая наша! Значит, Ваньке и Зорьке нужно срубить головы! Головы им долой!

Больше Гораций ничего не смог произнести, так как воевода, не отводя своего приветственного взгляда от посла, резко ударил коня по голове. Удар был сильным, мог и коня свалить, что, в общем, и произошло. Гораций упал на поле, высунув длинный язык.

— Продолжайте, господин посол, не отвлекайтесь, — участливо сказал воевода, собой загородив тело не в меру разговорчивого коня.

Дракон кивнул и приступил к чтению грамоты. В ней дипломатичным языком выражалось недовольство похищением принцессы, но раз уж так случилось, то почему бы принцессе не остаться в тридевятом царстве на некоторый срок.

Царь расхохотался.

— Что вы, наши хлопцы по ошибке ее украли... то есть я хочу сказать пригласили в гости. И мы согласны выдать ей богатые дары и тот час же вернуть домой.

Дракон неожиданно подпрыгнул на месте и заорал:

— Нет!! — Затем взял себя в руки и более тихим голосом произнес. — Вот этого делать не нужно. Император сам готов отдать вам сколько угодно золота и драгоценных камней, что бы только, — здесь дракон опять не сдержался, — ноги ее не было в нашем царстве!

Поняв, что опять перегнул палку, дракон откашлялся и замолк. Царь и воевода, выпучив глаза, смотрели на него с непониманием. Что касается самой принцессы, то та демонстративно смотрела в небо так, словно речь шла не о ней. Впрочем, языка она все равно не знала.

— Я вижу полное взаимопонимание и уважение с вашей стороны, поэтому разрешите откланяться, — сказал дракон, быстро всучил принцессе грамоту и исчез так, как и появился, в синем сиянии.

Царь с воеводой переглянулись и разом сказали хором:

— Вот это дела!

— Как ты думаешь, царь-батюшка с чего это они в пятидесятом царстве не захотели девчонку свою забирать обратно? Чую подвох!

Царь согласился с ним. Он смотрел, как принцесса читает грамоту, что принес посол. И по мере того как она ее читала, ее бровки сдвигались все ближе и ближе.

— И я чую подвох. Ох, как чую, — протянул Берендей.

Принцесса дочитала грамоту до конца, с криком выбросила ее и, что есть мочи, ударила кулаком о крышу, на которой и находилось футбольное поле. Раздался треск разбиваемого камня и под ногами у принцессы образовалось большое отверстие. От него во все стороны пошли трещины, которые быстро распространились по всей дворцовой крыше. Крыша затрещала, и футбольное поле стало рассыпаться на куски, которые стали падать внутрь дворца. Через некоторое время вся крыша вместе со всеми зрителями и футболистами ухнула вниз.

Царь-батюшка, выбрался из-под обломков. Он наткнулся на охающего воеводу.

— Теперь понятно в чем подвох, — нравоучительно сказал он воеводе.

14. Погоня в небе.

Шпионы, похитившие царицу Софью, катили тележку со спящей царевной по дороге вымощенной желтым кирпичом. На первой же стоянке в лесу выяснилась неприятная особенность царицы Софьи — она храпела ночью. Причем храпела так, что дуб, под которым она лежала, дрожал, и всю ночь с него падали на шпионов желуди. Наутро, похитители, измученные бессонной ночью, вынуждены были продолжить путь. На счастье им встретились семь экс-богатырей в отставке. Они завалили советами шпионов по поводу обращения со спящими царевнами и продали по сходной цене хрустальный гроб.

— Гроб необходим, что бы избежать храпа, — сказали они.

Теперь на тележке лежал хрустальный гроб, в котором почивала царевна Софья. В следующую ночь шпионы не услышали храпа, чему они несказанно обрадовали и легли спать. Но, как оказалось, радость их была преждевременной. Посреди ночи выяснилось, что царевна еще и лунатик.

Шеф проснулся около полуночи и увидел, как спящая царевна открывает крышку хрустально гроба и встает. Шеф испугался, что Софья пришла в себя, но увидев, что ее глаза закрыты было успокоился. Софья, вытянув руки, двинулась в лесную чащу. Шеф разбудил подчинённых, и они полночи ловили спящую царицу, страдающую лунатизмом, по всему лесу. Девушка легкой невесомой тенью преодолевала непролазные чащи, пробегала по болотам и с точностью канатоходца проходила по перекинутым через глубокие ущелья стволам деревьев. И все это она проделывала с закрытыми глазами, находясь во сне. Ее преследователи с трудом следовали за ней, спотыкаясь о корни, продираясь сквозь кустарники, набивая себе шишки и получая ссадины. И они все же ее потеряли. Когда солнце встало над лесом перепачканные и усталые шпионы пришли к месту своей стоянки и увидели царевну, спокойно спящую в хрустальном гробу.

Один из подчиненных не выдержал, схватил Шефа за плечо и расплакался:

— Я не могу больше, нас готовили не ловить по ночному лесу очумевших девок, а к серьезному военному заданию.

Шеф сам был не рад такому повороту событий. Он по-отечески обнял деморализованного шпиона и пробурчал стандартную патетическую чушь о том, что надо преодолевать препятствия, которые, ты сам себе ставишь.

— Терпи солдат, скоро мы доберемся до места эвакуации. Мастер нас за это отблагодарит.

— Хотелось быстрее, — сказал другой подчиненный, — я чувствую за нами погоню.

Шеф промолчал. Он знал, что за ними погоня. Но им осталось пройти не так много до места, где их вывезут, и тогда, никакая погоня не сможет за ними угнаться.

Сыщики третьи сутки следовали за похитителями. Они ехали в повозке, которую неспешно везли две лошадки. Серый волк вел сыщиков, ориентируясь по запаху, который оставляли за собой похитители. Следопыт сидел рядом с Лиходеевым. Заяц дремал, обхватив лапами картину из подвала трактира "У трех дорог". В ней находилось приведение пажа.

— На следующее утро мы их догоним, — сообщил волк, принюхиваясь к дороге.

Хомсов проявлял интерес к способностям волка.

— Как хорошо ты различаешь запахи, — спросил он, — что ты видишь, когда чувствуешь запахи на дороге?

Волк, сидя в повозке, почесал себе под челюстью.

— Когда я нюхаю дорогу, то я ощущаю множество запахов. Они приходят с разных направлений, пересекают друг друга, разбегаются в стороны. Я вижу, кто здесь прошел и что делал. Но я вижу еще и когда прошел, и когда сделал. Некоторые запахи сильнее, а другие слабее. То есть одни появились недавно, а другие давно.

— Ты видишь прошлое? — подсказал Хомсов. — Человек прошел некоторое время назад, а запах остался.

Волк задумался, он никогда не смотрел на свою деятельность с такого понятия, как прошлое или настоящее. Он согласился со словами Хомсова:

— Пожалуй, можно сказать, что я вижу прошлое и настоящее.

Сеня повернулся к дремавшему отцу Автандилу.

— Батюшка, а что вы думаете по поводу прошлого, настоящего и будущего.

Отец Автандил зевнул и сказал:

— Церковь учит нас о том, что жизненный путь человека предсказуем. Но Господь говорит, что лишь человек во всем мире имеет право выбора. Поэтому выбор жизненного пути в руках человека, но путь сам по себе предначертан заранее.

— Как хитро батюшка, — улыбнулся Хомсов. — А скажи, пожалуйста, — вновь спросил он волка, — если ты чувствуешь запахи, которые возникли день или два назад, ты не мог бы почувствовать запахи, которые возникнут через день или два?

Волк озадачился.

— Я не пробовал...

— Хочешь сказать, что тебе это не под силу?

Серый зверь почувствовал себя уязвленным.

— Я просто не пробовал, я не учился этому.

— Но никогда не поздно научиться.

Волк согласился с этим утверждением. Он стал старательно втягивать носом воздух. И через полчаса у него стало получаться различать запахи, которые возникнут на дороге через час. Потом он стал различать запахи, которые возникнут через два и три часа. Наконец он научился различать запахи, которые возник лишь только через день.

Хомсов потер руки.

— Вот это новое слово в сыскном деле, — победоносно глядел сыщик на батюшку. — Серый, скажи, поймаем мы завтра утром наших похитителей? Вернем ли царицу?

Волк высморкался, потянул несколько раз воздух. Он закрыл глаза и дождался, когда картина из запахов расшифруется его мозгом, а затем отобразиться в виде образов на внутренней стороне век. Он ойкнул, и тот час же открыл глаза.

Все застыли в напряжении.

— Мы их догоним? — спросил Хомсов.

— Да, — ответил волк, — но схватить не сможем.

— Почему?

— Они улетят.

— Улетят, ты в своем уме! — не выдержал Лиходеев.

— Улетят на летучем корабле! Они к нему и направляются.

Хомсов нахмурился. Батюшка подергал свою бороду и спросил:

— А дальше, что будет дальше, ты можешь видеть?

Волк понуро покачал головой.

— Хорошо, а про нас ты можешь что-нибудь сказать?

Волк обнюхал окружающих, но ничего стоящего про своих спутников сказать не мог.

— Это так, словно на что-то тебе разрешают смотреть, а на что-то нет, — объяснил он.

Но Хомсова в настоящий момент больше интересовал не открывшийся дар волка предсказателя, а как угнать за преступниками, если те полетят на летучем корабле. Выход из ситуации подсказал Лиходеев.

— Рядом живет один чудак, мой хороший друг. Зовут его Гулибин, — он изобретатель. Может он, что-нибудь придумает?

Следуя указаниям Волка, повозка с сыщиками свернула с дороги, вымощенной желтым кирпичом, и поехала по лесной дороге. Через некоторое время дорога привела к деревянному дому с двумя башенками. Фасад дома был украшен искусной резьбой: затейливые узоры, сказочные птицы и растения. Сам Гулибин оказался седовласым дедушкой с мудрыми и добрыми глазами. У него была прямая спина и широкая грудная клетка, как у кузнеца. Одет он был в темный жилет, поверх которого носил рабочий халат.

После короткого приветствия сыщики посвятили Гулибина в проблему.

Дед заулыбался, как человек, знающий ответ на сложную задачу.

— Догнать летучий корабль не просто, но у меня есть, то, что вам нужно. Я недавно закончил работу над дирижаблем.

Он провел сыщиков за дом, где находился большой амбар. Амбар использовался как мастерская, в ней мастер изготавливал свои изобретения. Возле амбара завис дирижабль. Баллон был сделан из золотой материи и блестел на солнце. Под ним была кабина, увешанная всевозможными пропеллерами.

Ночь была ненастная. Лил мерзкий дождь. Шеф и его подельники прокляли все на свете, тащась по дороге с тачкой и хрустальным гробом. Полчаса назад они еле поймали царевну, которой очередной раз приспичило пойти прогуляться. До летучего корабля шпионы добрались насквозь промокшие и жалкие. Одежда и полумаски на лица неприятно прилипали к коже.

Летучий корабль — деревянная ладья с крыльями, — стоял на окраине дороги. Команда из десяти человек в черном одеянии и полумасках помогли шпионам втащить хрустальный гроб на палубу, а затем спустили его в трюм.

Оказавшись в каюте капитана, Шеф отряхнулся, как собака. Брызги разлетелись по каюте к неудовольствию капитана — толстого мужчины в широкополой шляпе с черным пером.

— Немедленно взлетайте. Гроб обязательно обяжите цепями, — сказал Шеф, капитану корабля.

Капитан удивился.

— Вы что вампира на борт моего корабля принесли?

— Ох, капитан, с вампиром, такой мороки было.

Вошел первый помощник капитана. Он был из породы вечно простуженных людей и говорил сиплым голосом. Поверх черного костюма у него был повязан шерстяной шарф. Помощник капитана хотел, что-то сказать, но капитан его перебил:

— Обмотать стеклянный ящик цепью, Шеф говорит, что гадина, которая там сидит, хуже вампира. И немедленно взлетайте.

Помощник капитана утвердительно кивнул, удалился и через некоторое время вернулся.

— Докладываю, корабль начал приготовления к взлету, — просипел помощник, — гроб обвязали цепями. Но остался один вопрос, что делать с девицей?

— Какой девице?

— Той, что выскользнула из гроба и танцует на мачте.

Шеф со стоном схватился за голову и бросился на палубу, капитан и первый помощник за ним. Палуба под их ногами закачался — это летучий корабль начал подниматься от земли.

Царевна Софья, раскачиваясь, шла по рее, закрыв глаза и вытянув вперед руки. Ветер трепал ее платье и волосы, а дождь нещадно поливал ее. Но со стороны могло показаться, что юная девушка просто вышла погулять темной ночью, под дождем по рее летучего корабля вот и все, чего тут может быть странным. Но команде корабля это показалось весьма странным.

— Она сейчас свалиться. Мерзкая девчонка! — Шеф метался по палубе и готов был рвать волосы от досады. — Снимите ее кто-нибудь, сейчас же снимите!

Но лезть ночью в дождь по мачте корабля, который поднимался в ночное небо, никто не решался.

Внезапно тьму прорезал луч света. Он вырвался из темноты и осветил вначале палубу с матросами, а затем мачты и фигурку царевны, балансировавшую на рее.

— Это что еще такое?! — возмутился капитан. Он как все капитаны был отъявленный сквернослов, но по причине приличия мы не будем дословно приводить его слова.

Его первый помощник просипел и пальцем ткнул в сторону, откуда шел луч. В ночной мокрой мгле сиял золотой баллон дирижабля. Пропеллера на гондоле работали на полной скорости. Дирижабль летел вровень с поднимавшимся выше летучим кораблем.

— Наверняка это они! — простонал Шеф.

— Кто это? — переспросил капитан.

— Наши преследователи. Ты думаешь, что, украв царскую дочь, за ней никто отправится в погоню?!!

Капитан расхохотался.

— Пускай вначале нас догонят. — Он стоял, уперев руки в толстые бока, и командовал: — Команда готовьтесь к маневру.

Шеф страдальчески протянул к нему руки.

— Но царевна, она же упадет! — проскулил Шеф.

Капитан недовольно поглядел на него.

— Это твоя задача, тебе ее и решать! Наше дело тебя увезти отсюда вот и все!

Матросы забегали по мокрой палубе, избегая света прожектора дирижабля, а Шеф с трясущимися ногами и руками стал лезть на мачту.

Добравшись до половины мачты, Шеф поднял голову. Он разглядел Софью. Девушка дошла до края реи и остановилась, балансируя на одной ноге. Другую ногу она подняла, для того что бы сделать шаг в пустоту. Шеф закрыл глаза, что бы ни видеть, что будет дальше.

Корабль круто изменил курс и нырнул в черные тучи, что бы укрыть от луча прожектора дирижабля. От поворота корабля Софью развернуло вокруг оси, и она наступила на дерево реи. После чего прогулочным шагом пошла опять, но уже в обратную сторону.

Шеф открыл глаза и вздохнул с облегчением, увидев Софью. Он посчитал, что успеет добраться до реи, прежде чем царевна достигнет ее конца.

Капитан убедился, что дирижабль неотступно преследует корабль, и решился на новый маневр.

— Возьми выше, — крикнул он рулевому. — Они не смогут высоко забраться, а мы сможем.

Рулевой послушался и рванул на себя колесо штурвала. Летучий корабль начал набирать высоту и скорость. Царевна Софья сорвалась с реи и полетела вниз, под оглушительный вопль Шефа.

Летучий корабль взмывал все выше и выше, стоически принимая на себя удары дождя.

Но вот он вырвался из темных туч и оказался выше дождя.

На высоте было тихо и светила луна. Было светло от ее серебряного света.

Дирижабль не справился с высотой и остался ниже под слоем туч, там, где дождь.

Шеф открыл вначале один глаз, затем разлепил второй. Шпион весь промок и дрожал, как осиновый лист. Он стал спускаться вниз. Достигнув нижней реи, он нос к носу столкнулся с Софьей, которая прогуливалась здесь. Глаза ее все также были закрыты, а руки вытянуты. Он остановил ее и стал кое-как спускать вниз.

Капитан обозревал пустынные просторы ночного неба через длинную подзорную трубу, когда вымотанный Шеф подошел к нему; царевну он сдал на руки своим подручным — пусть засунут ее обратно в хрустальный гроб.

— Что ты там высматриваешь? Дирижабль отстал? — спросил изнурённый Шеф.

— Отстал, куда ему до нас. — Капитан все смотрел в свою трубу и бормотал себе под нос: — Что-то он отклонился от расписания.

— Я быстрее не мог. Уж извините, что не оправдал вашего доверия, — съязвил Шеф. — Знаете ли, не обучен я, ловить мокрых барышень, гуляющих по мачтам.

— Да я не про тебя.

— А про кого?

Но Шеф ответа не получил, капитан прыгнул на середину палубы и размахивая трубой, как неандерталец дубиной, заорал:

— Ааа! Поворот на левый борт! Налево! Быстрее!

Матросы забегали, корабль неспешно стал разворачиваться и как раз вовремя. Из ночной мглы вынырнул паровоз! Самый настоящий паровоз с трубой, из которой валил дым. Он пронесся мимо, едва не зацепив корму летучего корабля. За ним пронеслась вереница аккуратных вагончиков. Поезд исчез так же неожиданно, как и появился.

— Уф! — Оттер потный лоб капитан. — Четко по расписанию.

Шеф осоловело смотрел вслед ушедшему поезду.

— Капитан, что это было? — наконец смог произнести Шеф.

— Как что, поезд, — ответил капитан и пошел в каюту греться и отжимать мокрую от дождя одежду.

Дирижабль бродил среди дождя под тучами, шаря лучом света по сторонам, но так ничего и не находил. В тесной гондоле царило молчание. Лиходеев, Волк, Хомсов и отец Автандил вглядывались в темноту за окном. Луч прожектора выхватывал из темноты лишь серебряные нити дождя и клубы черных облаков.

— Они явно поднялись выше, — сказал Лиходеев; его уши были прижаты к голове и слегка подрагивали. — Они поднялись выше, а выше мы не сможем подняться.

— Ты просто не умеешь искать, — подтрунивал над ним Серый волк, хотя он и сам знал, что заяц прав.

Хомсов пытался, что-то придумать.

— Может тебе попробовать уловить их запах? — спросил он волка.

Тот засомневался:

— Уловить запах? В небе, да еще в дождь? — Волк покачал головой, но выхода другого не было, нужно было использовать все возможности. Он распахнул иллюминатор, оттуда дохнуло сыростью и запахом озона. Волк потянул носом. Он чувствовал, как пахнут темные тучи, он чувствовал запах их форм и очертаний. Чувствовал, какими белыми и пушистыми были они, родившись на вершинах высоких гор. Какой путь они совершили, придя сюда. Как наполнились чернотой и влагой дождя, излив которую, тучи исчезнут навсегда, что бы потом снова возродиться на вершинах высочайших пиков гор.

Волк хотел уже закрыть иллюминатор, когда почувствовал другой запах. Он вдохнул островатый запах приключения, соленого отчаяния и ветхого дерева. Он повернулся к остальным.

— Похоже, они под нами, — заявил волк.

— Под нами? — Хомсов запрыгал перед иллюминатором, пытаясь заглянуть вниз. — Этого не может быть.

— Я говорю точно, под нами корабль. Я его почувствовал.

Лиходеев решительно распахнул иллюминатор и высунул голову. Он увидел приближавшееся к нему полотнище флага. Его освещал луч прожектора. На флаге был изображен череп со скрещенными под ним костями. Флаг находился на мачте корабля, который шел ниже дирижабля и был скрыт от взгляда Лиходеева облаками. Заяц понял, что через несколько секунд дирижабль зацепит мачту корабля.

— Поднимитесь выше! — закричал заяц, но было уже поздно. Гондолу дирижабля закачало от удара о мачту.

Корабль и дирижабль остановились, словно собираясь с мыслями, что бы оценить произошедшее.

— Это не наши похитители! Это пираты! Самые настоящие подоблачные пираты! — закричал Лиходеев, обнажая свой стальной палаш. — Мы примем бой или умрем!

Хомсов был настроен на стратегическое решение:

— Я предлагаю вначале попробовать скрыться. Наша миссия это найти и вернуть царевну Софью. Если мы попадем в плен к пиратам или нас убьют, то царевну некому будет выручить.

Волк и отец Автандил согласились. Но Лиходеев уже распалился. Его косые глаза бешено вращались, а уши, обычно стоявшие торчком, прижимались к заячьей голове.

— Лиходеев еще ни от одного боя не уклонялся! — кричал он, размахивая палашом. — Я готов вас прикрыть! Я остановлю их, а вы тем временем скроетесь!

И прежде чем, кто-либо сумел ему возразить, заяц открыл дверь гондолы. И отчаянный смельчак, бывший разбойник, гроза всех дорог заяц Лиходей Лиходеев бросился в открытое небо.

Волк направил прожектор вниз и все увидели, как Лиходеев приземляется на ванты корабля. В свете прожектора можно было увидеть, что это громадный фрегат. Он был величественен, грозен и стар. С боков поблескивали стволы пушек. На его палубе команда пиратов готовилась к абордажу дирижабля. Матросы сновали по палубе. Среди них можно было увидеть несколько рыцарей в ржавых доспехах, крокодилов в тельняшках, обезьян в турецких фесках с ятаганами и многих других еще более странных созданий. За штурвалом стоял человеческий скелет. По всей видимости, он отличался хорошим настроением и чувством юмора. После каждого своего движения он делал несколько отчаянных па заканчивавшихся щелканьем одной кости об другую. Веселый был скелет.

Капитаном корабля, была большая черепаха в громадной треуголке. Она ходила на задних лапах и отдавала распоряжения. Указав на фигуру зайца, вцепившегося в ванты, капитан-черепаха прокричал что-то команде. Пираты бросились ловить Лиходеева.

Лиходеев с ловкостью обезьяны прыгал по вантам, отбиваясь от пиратов. А дирижабль, воспользовавшись моментом, уже уходил в черные тучи.

К вечеру третьего дня летучий корабль с Шефом и царевной Софьей подлетал к серому замку, стоявшему возле цепи гор. Закат горел над острыми пиками. Летучий корабль завис над замком и собрался опускаться вниз. Замок был огромен. Множество башен смотрело в вечернее небо.

Шефа, стоявшего на палубе, нельзя было удивить ни чем, что происходило в небе. За время путешествия он видел и ведьм, и чертей, и небесных привидений, кружившихся вокруг корабля. Он никогда не думал, что в небе может быть столь активное движение. По пути летучий корабль сталкивался и с другими кораблями, и летучими поездами, и множеством летучих ковров-самолетов, и прочим странным транспортом, про который не скажешь, что он может взлететь.

Поэтому Шеф не очень удивился, когда увидел две фигуры людей, летевших на метле. Они взлетели с одной из скал. Парочка пронеслась мимо летучего корабля, и Шеф успел заметить старушку в каске, в которой наши читатели узнали бы Бабу Ягу. За ее спиной сидел лысый необычайно худой старик. Из притороченной к метле корзинки высунулась толстая кошачья морда. Кот прокричал Шефу ругательство и как, показалось шпиону, погрозил кулаком. Странная группа на метле очень быстро исчезла за облаками, а летучий корабль стал опускаться вниз.

15. Змей Горыныч и галлюцинация.

Вы вероятно удивитесь, как же Баба Яга оказалась возле этого серого замка, и что это за замок. Хорошо, слушайте...

Метла неспешно несла Бабу Ягу по небу на восток тридевятого царства. Солнышко светило ярко. Синее небо с белыми облаками выглядело уютным по-домашнему. Внизу виднелся лес. Чуть дальше он заканчивался, и начиналась равнина, которая упиралась в скалистые горы.

"Еще немного и мы будем в пещере Змея, вот Горыныч удивиться", — с удовольствием подумала старушка. У нее было хорошее настроение.

К метле были приторочены дорожный мешок и большая корзина. Из корзины раздавалось недовольное бурчание кота Баюна. Кот бурчал всю дорогу о том, что его распорядок дня нарушен, о том, что он несколько дней уже питается некачественными продуктами, которыми Баба Яга его почует. Он мечтал о жирной сметане, белоснежном твороге и рюмочке валерьянки вечерком, после чего он может спокойно завернуться в плед и, урча, заснуть. А сейчас он вынужден вести полукочевой образ жизни, опасный для его здоровья и дородного тела.

Кот прервал свои сетования и посмотрел из корзины. Окружающий его мир неожиданно для него самого, ему понравился. Но он не захотел признать этого. Кот нарочито мрачным тоном спросил у Бабы Яги:

— Скоро уже, надоело лететь.

Старушка улыбнулась, она почувствовала перемену в коте к лучшему.

— Скоро, подожди пол часика. Горыныч удивиться нашему появлению.

Кот попытался сделать кислую мину, но не получилось. Радость свидания со старым другом озаряла его сердце, как старый, но надежный фонарь. Он улегся на дно плетеной корзины, мерно раскачивавшейся под прутьями метлы, и стал смотреть в небо над собой.

Как и говорила Баба Яга, пещеры Змея Горыныча они достигли спустя полчаса.

Над входом в пещеру висела табличка "Змей Горыныч". Чуть ниже, сбоку от

входа висели таблички поменьше: "Лицам, страдающим нервно-психическими расстройствами, вход воспрещен", "Детям и беременным женщинам вход воспрещен",

"Царевнам (принцессам) не беспокоить. (Нет, я не знаю, почему царевич (принц) не придет вас спасать!)"

Баба Яга и кот Баюн прочитали эти таблички.

Кот почесал себя за ухом. Эти надписи смутили его.

Баба Яга напротив была полна оптимизма.

— Его надо разыграть, — говорила она коту. — Он нас не ждет, вот сюрприз будет.

— Мне, кажется, он никого не ждет, — сказал кот. — Все эти надписи... — Он махнул лапой в сторону табличек. — ...они весьма странные. Они меня беспокоят.

— А ты не беспокойся, Змей всегда был странным. — Баба Яга концом метлы подтолкнула кота к входу в пещеру. — Давай кот, удиви его. Я пока спрячусь здесь. А ты подкрадись к нему тихо, тихо, а потом — выскочи! Он будет приятно удивлен.

— Я надеюсь, — пробурчал кот Баюн, встал на задние лапы и поплелся в пещеру.

Он оказался в зале служившей прихожей Змею. В нем было на удивление чисто. Не было привычно разбросанных костей животных и человеческих черепов, которые Горыныч специально раскидывал на входе. Он говорил, что это для антуража. Так сказать, для поддержания имиджа. В зале было пусто и почти не было вещей за исключением громадных галош, стоявших в углу; Змей одевал их в дождь. Рядом с калошами стоял зонт Горыныча.

До кота донеслись голоса из соседнего зала, и он прошел туда. Его глазам предстала престранная картина. На большой кожаной кушетке лежал Змей Горыныч. Метра четыре ростом плюс двухметровый хвост — он производил впечатление. Три его головы покоились на кожаной подушке. Все тело змея было покрыто зеленоватой чешуей. Две руки с длинными пальцами, унизанными перстнями были, были сплетены на пузе. Ноги-лапы с толстыми ногтями и мозолистыми пятками свешивались с конца кушетки. Рядом с кушеткой сидел человек в сером клетчатом костюме. У него была бородка колышком, седые волосы, а на носу золотое пенсне. Он внимательно слушал, что говорил Змей, делал пометки в маленький блокнотик и иногда задавал вопросы. Голос его звучал со странным акцентом.

— Пф... так когда вы почувствовали, что вас трое? — задал свой вопрос человечек.

Три головы Горыныча закатили глаза.

— Как вам сказать, доктор Хрейд, — сказала одна из голов.

— Наверное, с рождения, — продолжила другая голова.

— Но мы едины в своем мнении, доктор, — докончила третья.

Доктор Хрейд удовлетворенно закивал головой.

— Как хорошо, хорошо, это потрясающий случай разтроения личности. А давно вы почувствовали себя змеем?

Кот, наблюдавший происходящее, вспомнил, что его прислали разыграть Горыныча. То есть нужно неожиданно выпрыгнуть из укрытия. Решив укрытия не искать, кот просто прокричал нечто нечленораздельно и помахал лапой.

Доктор Хрейд и Змей Горыныч на мгновение отвлеклись от разговора, посмотрели на Баюна, и вновь возобновили разговор так, словно кота рядом и не было.

Кот почувствовал себя оскобленным таким невниманием. Он подошел ближе и опять попытался привлечь к себе внимание криком и маханием лапы. На этот раз доктор и Змей Горыныч даже не голов не повернули в его сторону. Они продолжали свой разговор.

— Скажите, как часто у вас бывают галлюцинации? — спросил доктор.

Змей Горыныч задумался и посмотрел на кота Баюна. Кот сперва обрадовался, но заметил, что Горыныч смотрит на него, как на пустое место.

— Доктор, я хочу вам сказать, что в данный момент я вижу галлюцинацию, — ответил он.

— Очень хорошо, — сказал доктор. — Это очень хорошо. Постарайтесь описать ее.

— Ну, это кот, стоящий на задних лапах и махающий мне лапой.

— Как интересно? Она вам кого то напоминает?

— Как вам сказать доктор, мне кажется, что моего друга кота Баюна.

— Очень хорошо. — Доктор отложил ненадолго блокнот и поправил очки на носу. — Видите ли, мой друг, в данный момент я так же переживаю галлюцинацию и наши видения очень похожи.

Змей Горыныч приподнял головы с кушетки.

— Да, профессор, и вы видите тоже, что и я?

— Да, мой друг, это очень интересное научное явление, мы оба видим одно и то же видение. Нужно разобраться, какие внутренние проблемы вызвали их появления?

Доктор вновь принялся за блокнот, а Змей Горыныч поудобнее устроился на кушетке.

— У вас были конфликты с вашим другом? Может вы подавляли чувства друг друга? — спрашивал доктор. — Сейчас нужно определить, почему именно его образ возник у вас перед глазами.

— Но доктор вы же тоже его видите?

— Да вижу, но это может быть проявление моей реакции на ваше поведение.

Кот все это время стоял и слушал, переминаясь с ноги на ногу. Ему стало казаться, что он лишний на этом празднике психоаналитики. Он подождал еще немного, но когда доктор и Змей Горыныч стали обсуждать личностные проблемы кота, он не выдержал.

— Я не галлюцинация!! — заорал он Змею Горынычу. — Мы прилетели к тебе! Я и Баба Яга прилетели к тебе!

Одна из голов Змея Горыныча засомневалась.

— А может быть так, что это галлюцинация... вовсе не галлюцинация?

Доктор Хрейд сверкнул яростным взглядом из-под пенсне, словно инквизитор на святотатца.

— Друг мой, — заговорил он ледяным тоном, — вы забываете, кто здесь врач. Не стоит заниматься самолечением. Доверьтесь мне, я со своего места отлично вижу, что ваша галлюцинация является именно галлюцинацией.

— Да, доктору виднее, — сказала голове задавшей вопрос другая голова. — Что тут не понятно?

— Правильно! — подытожила третья голова.

Кот закрыл глаза лапой, что бы собраться с мыслями. Ему кое-как удалось это сделать.

Он открыл глаза и обратился к Змею Горынычу:

— Ты меня видишь? — спросил он Змея.

— Да, — ответила одна из голов.

— Ты со мной разговариваешь?

— Да.

— Так можно разговаривать с галлюцинацией.

— Можно.

— Но почему?

— Ты же с нами разговариваешь.

Доктор, улыбаясь, слушал этот диалог.

— Ты галлюцинация. — Доктор ткнул карандашом в сторону Баюна. — Ты галлюцинация, тебе стоит смириться с этим.

Кот был в не себя.

— Я с вами в сумасшедший дом попаду, — заявил он.

Доктор торжествующе сказал Змею.

— Видите мой друг, мы с вами открыли новый способ избавления от галлюцинации, путем доведения ее до исступления.

Кот прикрыл лапами голову и молча удалился.

Головы Змея Горыныча восторженно посмотрели ему вслед.

— Сработало, доктор, — обрадовался Змей Горыныч.

Доктор величественно улыбнулся.

— Это психоаналитика.

Кот Баюн пришел к Бабе Яге слегка в прострации.

Баба Яга была слегка разочарована.

— Что же ты меня не позвал? Мы же договорились: ты неожиданно выскакиваешь, Змей -удивляется, ты — зовешь меня. А что получилось?

Кот посмотрел на старушку диким взглядом.

— Получилось, что я галлюцинация.

Баба Яга уставилась на него.

— Кот, ты с ума сошел?

Тот задумался.

— Даже не знаю, — ответил он, теребя лапой усы, — насчет себя я не очень уверен, но насчет их, — он ткнул лапой вглубь пещеры, — я могу сказать точно: они — спятили!

Баба Яга удивилась, но кота больше трогать не стала. Она с метлой под мышкой пошла в пещеру Змея Горыныча.

Кот стал прислушиваться к процессам, которые стали происходить в пещере. Вначале было тихо, потом раздался визг. Это был истеричный женский визг!

Кот понуро опустил голову.

"Пропала бабка, — решил он, — довели старую до сумасшествия".

Крик между тем приближался к выходу из пещеры. На пороге появился доктор Хрейд. Это кричал он. В разбитых пенсне, с порванным рукавом, он выскочил, как ошпаренный из пещеры. За ним неотступно следовала Баба Яга с помелом, которым она жестоко лупила доктора по голове. Пробежав несколько шагов, она остановилась и стала наблюдать, как быстро удаляется фигура доктора, поднимая за собой облако пыли.

Кот с флегматичным спокойствием наблюдал происходящее. Он чувствовал, что малость повредился в рассудке и гадал, может ли быть галлюцинацией то, что он сейчас видит перед своими глазами.

Баба Яга убедилась, что доктор, не сбавляя скорости, несётся к подножию скалы, направилась к пещере. Она увлекла за собой прибалдевшего кота.

— Пойдем Баюн, нас уже ждут.

Их и правда, ждали. Змей Горыныч, накинув домашний передник, который носят чопорные домохозяйки, разливал чай по чашкам. На столе было блюдо с шоколадными бисквитами, варенье, конфеты и прочие атрибуты чаепития. Головы Змея светились счастьем, а под глазом одной из них светился всеми цветами радуги свежий синяк — след от удара помелом.

— Прошу, прошу гости дорогие. — Змей бросился расставлять стулья вокруг кухонного столика. Стулья соответствовали размерам обыкновенного взрослого человека. После чего он бросился обнимать кота Баюна, а после Бабу Ягу.

— Спасибо, тебя Яга, а то совсем мозги мне задурил мозгоправ проклятущий. Перестал друзей узнавать. Сам пришел как-то ко мне и говорит, здоров ли я. Я и отвечаю, что здоров. А он мне, ох не хорошо, это первый симптом психического синдрома. Вам друг мой, лечиться надо. Я ему и поверил — я доверчивый. Вы друзья простите меня, что сразу не встретил.

Баба Яга Змея простила сразу. Кот Баюн подулся некоторое время для важности, но тоже простил. Стали пить чай и разговаривать. Баба Яга рассказала, что престали ходить к ней добро молодцы, скучно стало, и решила она поглядеть, что в мире твориться, за одно и друзей проведать.

— Первым делом залетела за котом, — сказала она. — Кот меня сразу поддержал и согласился поехать со мной к тебе.

— Да уж, — подтвердил кот, кладя в рот коржик и вспоминая, как Баба Яга насильно вытаскивала его из дома.

— А после тебя отправимся к Кощею, посмотрим, как он чахнет над златом.

— Ох, — вздохнул Змей, вернее одна из голов.

— К Кощею, наверное, у вас не получиться съездить, — добавила другая голова.

Баба Яга насторожилась.

— Что с ним, неужели заболел?

Змей замялся.

— Лучше бы заболел, мне говорили, что он занялся духовным самосовершенствованием, сидит в позе лотоса, поет песнопения и бьет в барабан. Вообще он считает себя выпавшим из реальной жизни. Он полностью ушел в духовный мир, что бы обрести бессмертие.

Кот чуть не подавился куском коржика.

— Но он и так бессмертный! Зачем ему еще бессмертие?

Змей Горыныч всплеснул лапами.

— Ох, я не знаю. Что слышал, то вам и говорю.

Баба Яга отпила из красивой фарфоровой чашки, украшенной маленькими дракончиками.

— Тогда нужно непременно слетать к Кощею. Мы не должны бросить друга в беде. Столько лет прошло с нашей последней встречи. Мы обязательно должны собраться! Помните, как нам хорошо было, когда мы собирались у Соловья-разбойника! Какие были времена, сколько было доблестных воинов, готовых бросить все, презреть домашний покой, ради любви, защиты обездоленных, ради того, что бы отстоять границы нашего царства. Где теперь все? Куда девались добро молодцы и богатыри?

— Наверное, спокойно стало в нашем царстве, — предположил Змей Горыныч.

Баба Яга тяжело вздохнула.

— Хорошо коли так, — согласилась она, — только не бывает в жизни так, что бы все было хорошо. За все хорошее всегда приходится бороться, а для борьбы нужны нам сильные люди. Только, кажется, что повыродились они в нашем царстве.

— Так потому и повыродились, что в царстве покой. Меня, например, уже сколько лет никто не вызывает на бой кровавый. Никто не просит девиц красных похищать. Спокойно, размеренно стало в нашем царстве. Даже Соловей-разбойник...

— А что Соловей?

— Неужели не слышала, больше не разбойничает по дорогам. Стал певцом, уехал в турне.

Баба Яга в сердцах плюнула огнем.

Горыныч с уважением посмотрел на этот плевок.

— Я уже несколько лет не полыхал огнем, — мечтательно произнес он. — Случая не было.

— Так давай, в честь нашего приезда.

Горыныч сначала отнекивался, для вида, но кот с Бабой Ягой хором стали просить. Змей, наконец, дал себя уговорить, поднялся со своего места, отошел подальше и встал напротив стены пещеры. Он некоторое время покашливал, настраиваясь, после все же решился. С первого раза не получилось, — Горыныч исторг лишь небольшие языки пламени. Но сосредоточившись, он вдохнул поглубже и произвел на свет мощный столб пламени. До кота и Бабы Яги докатилась волна жара. Попаливав огнем стену пещеры, Змей прекратил извергать пламя.

— Как хорошо, — произнес он, возвращаясь за стол.

Яга и Баюн согласились, что по-прежнему впечатляет.

— Только к Кощею, — сказала Баба Яга, — слетать надо обязательно.

Все с ней согласились и решили, что к Кощею Яга полетит вместе с котом, а Змей Горыныч присоединиться позже.

— Помнишь, ты тот маленький трактир, в котором мы так хорошо проводили время с Соловьем, так вот жди нас там, хорошо? — сказала Баба Яга.

— Как можно забыть, только там наливают самый лучший напиток во всем царстве. Только за место трактира, на том месте гостиница.

— И как называется?

— Все так же: "У трех дорог".

16. "Нирванная".

Кощей жил на севере тридевятого царства. От Змея Горыныча до замка Кощея было три дня полёта на метле.

Простившись со Змеем Горынычем и уговорившись встретиться в гостинице "У трех дорог" через неделю, Кот и Яга вылетели к Кощею Бессмертному. Летели без приключений. Первую ночь заночевали на придорожном постоялом дворе. А когда во второй день пути солнце стало клониться к закату, Коту и Бабе Яге стала светить перспектива ночевки в лесу.

Баба Яга с высоты птичьего полета пристально осматривала под собой лес в надежде обнаружить хоть какое-нибудь жилье. Кот Баюн, существо, привыкшее к комфорту, был обеспокоен больше Яги в поиске места ночлега. Он, рискуя, вывалится из корзины, внимательно осматривал под собою лес в надежде разглядеть гостиницу или деревню.

Наступали сумерки, но кот просил еще пролететь дальше.

— Может, нам попадется избушка лесника, — твердил он.

Но Баба Яга уже приняла решение.

— Дальше лететь не имеет смысла. Тебе хорошо лежать в корзине, а мне каково? Думаешь, так легко сидеть на метле? Я устала, спускаемся. — И она направила метлу вниз.

Кот заворчал себе под нос и вцепился когтями в дно корзины.

Приземление было сносным. В лесу было темно. Яга насобирала сухих веток и развела огонь. Перекусили пирогом Горыныча. Кот поев, уж было повеселел, но представив, что сейчас спать придется на сырой земле, опять сник. Баба Яга напротив была в хорошем расположении духа. Доев последние крошки пирога, она заметила:

— Неужели Змей сам печёт, если так, то нужно спросить рецепт. Пирог очень хорош. Пора спать кот.

Баюн, вытянув лапы над огнем, поглядывал на темные деревья, на стволах которых плясали отблески костра.

— Я не стал бы спать здесь, — ответил он серьезно.

— А что бессонница?

— Нет, — сказал кот, — у нас скоро будут гости и это не леший и не вурдалак.

Баба Яга потянула ночной воздух носом и хмыкнула.

— Да, это будет пострашнее Змея Горыныча и старика Кощея, — сказала она серьезно.

— Уж лучше бы армия мертвецов.

— Когда думаешь, подойдут.

— Часа через два.

— Может, улетим.

— Яга, ты меня обижаешь, кот Баюн от драки никогда не отказывался. — И кот фыркнул в усы.

— Надо чем-то заняться пока они идут.

— Давай рассказывать страшные истории, время и скоротаем.

— Давай, пошла одна маленькая девочка в лес. Видит избушка, а там три медведя...

— Нет, — запротестовала Яга, — мне медведей жалко. Это очень жестокая сказка про то, как медведям пришлось делать ремонт, после этой маленькой девочки.

— Хорошо, жила одна маленькая девочка с мачехой. И отправилась мачеха на бал...

— Плохая сказка, — скривилась Баба Яга, — мне мачеху жалко. Она хотела, что бы девочка выросла работящей и умной, а не таскалась по балам и пьянкам.

— Но я еще ничего не рассказал.

— Хорошо, продолжай.

— И поехала мачеха на бал к медведям...

— Опять медведи? Это те самые медведи? Но этого быть не может.

— Что тебя не устраивает, почему этого быть не может?

— Потому что, медведи в это время делали ремонт.

— У кого?

— У себя, после маленькой девочки.

— Да, господи, с чего ты решила, что они делают ремонт после маленькой девочки? Откуда ты этот знаешь?

Баба Яга потупилась.

— Я и есть та маленькая девочка. Это я влезла к трем медведям, все перевернула вверх дном. Потом папа с мамой оплачивали ремонт.

Кот снял с морды очки и протер лапой.

— Мне это было не известно, — сказал он, водружая очки обратно. — Тогда давай рассказывай страшные истории ты. Мои страшные истории рассчитаны на обычных людей, а не на бабайог.

Баба Яга пыжилась, пыжилась и выдала:

— У Кощея украли яйцо!

— Какое? — с постной миной спросил кот.

— У него одно яйцо, то которое в утке, а утка в зайце, а заяц...

— Хорошо, хорошо, — перебил ее кот, — я понял. И чего же здесь страшного?

— Для Кощея страшно.

— Нет, не страшно, учитывая, что никакого яйца у него нет. Это сказка, которую он сам распространил среди людей, что бы сподвигнуть молодежь на ратные подвиги.

Баба Яга задумалась.

— Знаешь, что страшно, кот, это когда нас забывают. Когда люди забывают тебя, меня, Кощея, Змея Горыныча. Когда мы перестаем быть знакомы с детства детям. Когда люди боятся взглянуть в глаза нам, своим страхам. Когда человек стремиться укрыть от неизбежного, убежать, уверить себя, что жизнь безмятежна. Он стремиться убежать от того, что все равно в жизни придется взрослеть, от того что все равно придется обзаводиться семьей, от того, что неизбежно придется воевать за свою землю, за свой народ, за свою семью. Мы кот учили добро молодцев и богатырей, где теперь они? Где? И от этого мне делается страшно. Не хотят люди становиться богатырями. Никто не хочет идти по пути воинов.

Кот принялся успокаивать Ягу.

— Не переживай, просто за столько лет мир поменялся и возможно не нужны богатыри.

Яга покачала головой.

— Нет, рая на земле не было, нет, и никогда не будет.

Разговаривая, таким образом, Яга и кот просидели почти полтора часа.

Кот принюхался к воздуху и уставился на темные кусты.

— Мне, кажется, они подходят. Я не знаю, кто это, но чувствую их сущность, — это самые неприятные создания во всех царствах.

— Кот не нагнетай обстановку. Я и чувствую их. Они за этими кустами.

Но Баюн, словно специально, продолжал.

— Их боятся все от мала до велика.

Кусты зашелестели.

Баба Яга сделала вид, что не замечает шума в кустах.

— Кот прекрати паясничать. Кстати они нас окружили, — тихо сказала она, шевеля палкой костер. Огонь вспыхнул.

Кусты зашевелились.

— Внимание сейчас это чудовище выйдет, — прошипел кот.

Кусты раздвинул и из них вышел человек в черной одежде, шляпе с широкими полями, с большой кожаной папкой подмышкой и полумаске, такого же цвета, что и его одежда. Он заискивающе улыбался.

— Добрый был вечер, — поклонился он. — Я с налоговой инспекции.

Баба Яга и кот Баюн уставились на него.

— Откуда вы приехали, товарищ? — спросил кот.

Человек фальшиво рассмеялся.

— Знаете, я люблю прогуливаться по вечерам по таким тенистым местам как это, — говорил он, расхаживая около костра, — вы меня понимаете?

Баба Яга пожала плечами.

— Я сама живу вдали от людей, но прогуливаться в такой глуши перебор даже для меня.

Налоговый инспектор опять фальшиво рассмеялся. Его глаза воровато бегали по сторонам.

— Так вот, прогуливаясь, я неожиданно набрел на таких приятных путников как вы, — продолжал говорить человек. Он говорил так, словно заучил текст заранее. Его поведение походило на выступление очень плохого актера. — Оказавшись случайно, рядом с вами хочу спросить, почему вы не платите налогов? На вас скопилось очень много жалоб. Кстати как ваши имена?

Баба Яга и кот назвались.

Кот назвался Бабой Ягой, а Яга назвалась котом Баюном.

— Очень хорошо, — человек быстро вписал имена в уже заранее написанные бланки, зарыл папку, потом снова открыл и сделал вид, что первый раз видит бланки. — Ну, вот правильно. Яга Ивановна не платит налог на покупку костюма. А кот Баюн не оплатил налог на покупку новой лошади.

Кот насупился.

— Я не мог покупать костюм.

— Ничего не знаю, вот бумага.

Кот насупился еще больше.

— Я не мог покупать костюм, потому что я не ношу костюмов. Я кот! Я хожу..., — Баюн понизил голос, — я хожу голый!

Человек успокоил кота.

— Ничего, бумагу перепишем, но заплатить придется, гоните золотые.

Яга молчавшая, все это время спросила кота.

— Это что новый вид разбоя?

Кот передернул плечами. Почем я знаю, я же не ученый кот.

Яга обратилась к человеку, который переглядывался с кем-то, кто прятался за деревьями, и, судя по всему, их было не мало.

— Родимый, ты скажи, куда бабушкины денежки пойдут.

Налоговый инспектор удивился.

— В банк.

Кот с Ягой переглянулись.

— Какой такой банк. У нас отродясь никаких банков не было? — рассердился кот.

— Теперь есть.

— И кто его создал, царь?

Человек хохотнул.

— Скажите тоже, царь, поднимите повыше!

Кот вздыбил шерсть.

— Кто же тогда?

Налоговый инспектор торжественно раскинул руки в стороны и провозгласил.

— Экономика.

— Чё?!

Кот обратился к Бабе Яге.

— Я сейчас ему морду набью.

Баба Яга его удержала.

— А если мы на вас царю нажалуемся? — спросила она.

Налоговый инспектор рассмеялся.

— Нам царь не указ. Все царства платят налоги.

— Почему?

— Потому что так нужно.

— Все царства?

— Да.

Яга хмыкнула.

— Я помню, царю-батюшке мы платили подати на содержание дружины. Но платить в какой-то банке, я этого понять не могу?

Человек занервничал, он то и дело открывал и закрывал папку, напуская на себя важность.

— Платите, — заявил он. — А не то!

— А не то, что? — улыбнулась Баба Яга; краем уха она услышала, как за ее спиной захрустели ветви.

Кот не улыбался. Его шерсть вздыбилась, а лапы дрожали, готовясь выпустить когти.

— А не то мы вас схватим, и вы будете работать на банк.

Яга улыбалась. Она чуяла, как сзади приближается группа людей.

— Что ты, милок, неужели даже старую бабушку не пожалеете.

Человек оскалился. Он стал похож на злобного хорька.

— Больше всего на свете я ненавижу таких старух как ты, — зашипел он, брызгая слюной. — Вы старые люди никчемные, гнусные людишки, которые считают, что их задарма нужно кормить. Но в нашем мире, где все продается и покупается, вы лишь обуза. Ну, ничего мы придумаем, как сделать на вас деньги. Схватить их!

Но прежде чем его отзвуки его голоса успели замолкнуть в ночном лесу, он увидел перед собой кошачью морду с горящими зелеными глазами. Кот висел на нем, уцепившись одной лапой за ворот. Криво ухмыльнувшись, Баюн извинился и свободной лапой аккуратно снял с человека его широкополую шляпу.

— Не помните поля, — припросил налоговый инспектор, озадаченный действиями кота.

— Не волнуйся, — пообещал кот, кидая шляпу в траву. — Так я думаю, будет лучше, — сказал он и с видом парикмахера оглядел лысину человека.

— Вы так думаете? — пролепетал инспектор.

— Уверен, — заверил его Баюн, с легким шелестом обнажил когти на лапе и профессионально воткнул их в голову налогового инспектора.

Крик потряс ночь.

Группа людей в черном скрытно, как они сами думали, приближалась к Бабе Яге сзади, держа в руках рыболовную сеть. Они хотели уже накинуть ее на неподвижную Бабу Ягу, но крик налогового инспектора отвлек их от "рыбалки". В свете костра они увидели налогового инспектора, крутившегося словно волчок. Кот рвал его лысину в клочки. Испуганные увиденным, люди в черном отступили с сетью назад. Перед ними возникла Баба Яга.

— Куда вы ребятушки? — спросила она. В руках у бабушки была метла, которой она поигрывала. — Вы, кажется, хотели старушку поймать. Нехорошо бабушку обижать.

Она бросилась бить их метлой. Удары метлы были сильны, они сносили людей с ног и те с криком улетали в темный лес.

Кот, изрядно исполосовав голову налоговому инспектору, наконец, отпустил его, и тот с воем умчался в темную чащу. Треск веток сопровождал его бег.

Разметав незадачливых любителей рыбалки, Баба Яга опустила метлу на землю.

— Ох, неладно в нашем тридевятом царстве, — промолвила она, когда к ней подошел кот Баюн. Тот с важным видом топорщил усы.

— Видела как я его, — с восторгом похвастался кот. — А ты говорила, что я зажирел, мышей не ловлю.

— Ты не находишь этих разбойников в высшей степени странными.

— Что тут странного, как прилетим, то пожалуемся Кощею. Распустил он местное население.

Баба Яга и кот легли спать в полной уверенности, что их не побеспокоят и проспали до самого утра. А как только солнце осветило верхушки лесных деревьев, наши путники были на ногах, вернее на метле, именно так они и продолжили свой путь.

До замка Кощея долетели без приключений. Замок Кощея было громадное строение из серого камня. Замок, как еж, ощерился к небу шпилями башен. Баба Яга и кот Баюн заметили его издалека. Кот, высунувшись из корзинки, рассматривал его многочисленные башни и подвесные мосты. От нетерпения он облизывал свой нос шершавым языком.

Опустившись на некотором отдалении от замка, путники, что называется, спешились и продолжили путь пешком.

— Надеюсь, Кощей не выкинет, какой-нибудь трюк, — озабочено бормотал Баю.

Он, переваливаясь, шел по дороге. Корзину, в которой кот совершал полет на метле, Баюн надел себе на голову, будто громадную каску.

— Он большой любитель розыгрышей.

— Горыныч сказал, что Кощей увлекся какой-то философией. Нашел себе занятие.

— У него основное занятие было над златом чахнуть. А в свободное от этого время разыгрывать друзей, — бурчал кот.

Путники подошли к воротам замка и остановились, не веря своим глазам. Над воротами замка висела громадный плакат " КОЩЕЙ БАНК". Чуть ниже еще один: "Мы почахнем над ваши богатством".

Кот толкнул Ягу лапой.

— Нет, ты видела? — спросил он.

— Сказал бы кто, — не поверила, — изумилась Яга. — Что это за бардак? Ну-ка открываете!

И она забарабанила в ворота концом метлы.

Заскрипели засовы, и в воротах открылось зарешеченное окошечко. Через него на пришедших воззрилась лисья морда.

— Слушаю вас? — вкрадчиво проворковал лис.

Баба Яга и кот переглянулись.

— Нам Кощея Бессмертного, — сказал кот.

Лис смерил его холодным взглядом.

— Таких здесь нет. Это учреждение.

— Как это нет, — напустилась на него Яга, — это его замок, куда вы его дели?

Лис поковырял когтем в зубах.

— Никуда мы его не дели, он отдал нам замок, а сам удалился.

— Куда он мог удалиться?

Лис неопределенно махнул лапой.

— Туда, а может туда. В общем в горы. Он удалился в горы постигать мудрость, а нам отписал все имущество.

Баба Яга нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Можно поконкретнее, где мы можем его найти?

Лис сладко улыбнулся.

— Ищите, мне работать нужно, — с этими словами он захлопнул окошечко.

Расстроенные Баба Яга и кот остались стоять возле ворот.

Первым молчание нарушил кот.

— Теперь и я согласен, что-то не ладное в тридевятом царстве.

Его сказанное подтвердилась, когда Яга и кот поднимались на метле над замком. На одной из крепостных стен Яга заметила человека в сером костюме и золотом пенсне. Она показала человека коту.

— Доктор Хрейд психоаналитик, — прошипел кот, — быстро он добрался от Горыныча сюда. Наверное, у него крылья.

Кот и Яга потратили остаток дня на полеты над горами, пока на одной из них не увидели Кощея. Он сидел на каменной площадке в странной позе, больше похожей на узел. Вокруг него танцевал толстячек в оранжевом халате, с нечесаной гривой волос и бородой, заплетенной в маленькие косички. На его толстом лице хитро сверкали поросячьи глазки.

Яга и кот приземлились и подошли к Кощею. Кощей Бессмертный, выпучив глаза, уставился вдаль, ничего не видящим взором. Его тело все было перекручено узлом. Руки и ноги торчали из совершенно неожиданных мест. На его абсолютно лысой голове были начертаны странные символы. Жиденькую бороденку поглаживал легкий ветерок.

К пришедшим кинулся толстячок с целью выпроводить нежданных гостей.

— Адепт очень сильно занят, — заявил он Яге, — вы мешает ему в погружение с высшим разумом и слиянию с сущим.

— С чем? — переспросила Яга. — Чего он там сливать надумал? Ты кто такой?

Толстячок уничижающее посмотрел на неё.

— Я его Гуру — духовный учитель, ведущий к просветлению души и бессмертию.

— Какое бессмертие? Он и так бессмертный!

Яга оттолкнула Гуру в сторону.

— Эй, Кощей, хватит ерундой заниматься. Пока ты тут все сливаешь, твой замок захватили, а в окрестностях заправляет банда инспекторов-налоговиков, слышишь?

— И еще всякие профессора психованные бегают, — подскочил кот. — Без присмотра и без смирительных рубашек.

Кощей не пошевелился. Его худое лицо обтянутое желтой кожей было неподвижно, взгляд направлен вдаль.

Яга тихонько позвала его:

— Кощей, ты нас слышишь?

До Яги донесся еле слышный голос Кощея, который она вначале приняла за писк комара:

— Я в ни-ирванне.

— В ванне? — переспросила старушка и оглядела его. — Вроде нет, ты на земле и никакой ванны я поблизости не вижу.

Толстячок стал пытаться оттеснить Ягу и кота от Кощея.

— Адепту нужна тишина. Он в "нирванне" — это такое состояние, когда душа погружается во всемирную ванну всего сущего и сидит там.

— Зачем, чего она не может в реке помыться? — грубо переспросил кот.

Гуру вспыхнул.

— Вы кощунствуете, — произнес он, — вы невежды и вам не этого познать. Человек уходит в ванну сущего, и сидит в ней. Он это делает, что бы отказывается от всего в этом мире.

— А зачем приходить тогда в мир? — влез со своим вопросом кот Баюн. — Можно тогда и не рождаться. Чего в пустую время терять, лучше сразу в гроб лечь и не мешаться под ногами?

Гуру рассердился.

— Ты что кот ученый, что бы так рассуждать?

— Нет, но он мой родственник. Позвать?

Яга оттащила не на шутку разошедшегося кота, который уже собрался перейти к боевым действиям, и для этого он стал потихоньку выпускать когти.

Старушка одернула его.

— Мы найдем на них управу, — шепнула она ему в ухо, а Гуру сказала: — Мы уже уходим. Вы простите нас, мир вам и все такое.

Кот и Яга отошли на некоторое расстояние, но улетать не стали. Яга расшнуровала походный мешок, накрыла скатерть прямо на камень и стала вытаскивать из мешка провиант. Здесь были и маринованные грибочки, селедочка, крепенькие огурчики, колбаска, несколько котлеток, чесночок и красный перчик. Запах еды становился все сильнее, по мере того как из мешка появлялись все новые и новые продукты. Аромат деликатесов становился все более устойчивым, а с ним и взгляд Кощея стал носить более осмысленный характер. Кот и Яга расположились по краям скатерти. К ним вне себя от гнева подбежал Гуру.

— Почему вы не улетаете! — зашипел он.

Яга невинно ответила:

— Сейчас уже улетаем, только поедим и улетим.

— Да улетим, — поддержал Ягу кот, — только полюбуемся окрестностями. Красота-то, какая вокруг!

Посмотреть действительно было на что. Солнце садилось за горы и окрашивало красным светом небеса. Высокие горы и глубокие ущелья, от которых захватывало дух, были везде — куда ни кинь взгляд. Легкая дымка тумана окутывала их.

— Лепота! — произнесла Яга.

— Правильно, — вздохнул кот, — под такую лепоту не грех было бы чуть-чуть... — и Баюн красноречиво посмотрел на Ягу.

Небольшая бутылочка сей же момент появилась из недр мешка Бабы Яги.

— Сама делала, — похвасталась старушка.

Гуру не выдержал, злобно плюнул и удалился.

Баба Яга с шумом открыла пробку. От этого звука голова Кощея, сама собой повернулась в сторону импровизированного пикника. Звук разливаемого по бокалам нектара заставил перекрученные ноги и руки Кощея прийти в движение. Баба Яга и кот чокнулись, Кощей уже спешно вставал с камней. На нем почти вис Гуру, умоляя бороться против страстей раздирающих его душу и плоть.

— Опомнитесь! — орал толстяк. — Вы должны вернуться в нирванну. В нирванне так хорошо! Как же там хорошо! Ох, как же там хорошо!

Но взгляд Кощея был четко направлен на бутылку.

Кот и Яга выпили и смачно отрыгнули. Кот подцепил вилкой огурчик и с хрустом откусил половину.

— Ох! — вздохнул Баюн, обозревая картину гор перед собой. — Как же хорошо!

Этого Кощей терпеть больше не мог. Он отшвырнул Гуру, который с криков перешел на плач, и оказался возле скатерти. Он выпил из бутылки и закусил селедочкой положенной на кусочек черного хлеба смазанного по корочке чесночком. После чего издал сладостный стон:

— Боже, — прохрипел он, — как же все хорошо!

Яга улыбнулась и подала ему еще рюмочку.

— С возвращением Кощеюшка.

Кощей выпил рюмочку и, прикрыв глаза, прислушался к своим внутренним ощущениям. На душу было хорошо. Просто ХОРОШО. Кощей открыл глаза и схватил за шиворот Гуру.

— "Нирванная", говоришь?! Нужна мне твоя "нирванная"!!

Он дал пинка Гуру, и тот с криком убежал. Кощей обнял Бабу Ягу и Баюна.

— Вы не против, если я поем, — сказал он, набивая рот хлебом селедкой и колбасой. — Меня голодать заставлял, Гуру проклятый!

Баба Яга ласково погладила Кощея по лысому черепу.

— Кушай дорогой, кушай. Отощал то, как с этой "нирванной". Зачем она тебе понадобилась, жил себе не тужил, ну разок в неделю почахнул над златом, да раз в год украл царицу — не жизнь, а рай. Чего тебе не хватало?

Кощей прожевал и ответил:

— Сам не знаю. Скучно стало. Украл тут очередную Василису Прекрасную, все ждал, когда за ней Иван-царевич придет. Спрашиваю Василису, скучаешь по своему жениху, а она в ответ мне, — век бы его не видеть. Измельчал народ. Приходит Иван-царевич. Драться не хочет, отдай мне Василису Прекрасную, за нее говорят, полцарства дают. Я опешил, спрашиваю, а как же любовь? А он мне в ответ, нужна мне она, мне полцарства нужно. Я ему как мог, растолковал, что негоже добро молодцу себя так вести. Насилу растолковал, не без угроз конечно. Да и Василиса хороша, из моего дворца выходить не желает, говорит мне и здесь хорошо и никакой Иван-царевич ей не нужен. Тут я вовсе осерчал, и пока свой кривой меч из ножен не достал и не пригрозил, что изрублю их в мелкие кусочки, если дурить не перестанут, они не образумились. Вот после этого случая я и подумал, что не нужны мы стали людям. Раньше мы своими кознями людей воспитывали, сподвигали их на подвиги, заставляя бороться с нами, а сейчас... Всё, им вынь да положи, хотят прийти на все готовое. Ничего сами делать не хотят. А ведь пока человек сам своими руками счастье не построит, он не будет ценить то, что имеет.

Яга понимающе закивала ему.

— И у меня та же проблема. Последний Иван-царевич от меня сбежал. Сказал, что ему никаких подвигов не нужно.

Кощей продолжил свой рассказ:

— Вот я и решил заняться поиском истины. А тут является Гуру и говорит, я твой душевный кризис разрешу, только ты свой замок отпиши на мое имя. Я говорю, зачем это? Он мне отвечает на благое дело пойдет. Я обрадовался, на благое, так на благое, хоть какая-то польза от меня людям. Отписал я замок и стал заниматься самосозерцанием. Три года сидел в позе колокольчика, все ждал, когда же наступит нирванная. А она не наступает и все тут. А Гуру ходит рядом и говорит, жди, сейчас наступит, главное не отвлекаться. Так и сидел бы я в этой позе, если бы вы не пришли.

Снова выпили, закусили. Кощей очень обрадовался, что увидел Бабу Ягу и кота Баюна.

— Жаль, Змеюшки нет с вами!

— Так он нас ждет, — обрадовала Кощея Яга. — Угадай где?

— Неужели в трактире "У трех дорог".

— Он самый!

Через некоторое время метла с котом Баюном, Бабой Ягой с Кощеем на борту оторвалась от скалы, и поднялась в небо.

Метла пронесла наших героев над замком.

Летучий корабль, который собирался опускаться за стены замка, оказался на пути наших героев. Метла пронесла их мимо корабля, а кот Баюн не удержался и, высунувшись из корзины, обругал странного малого в черной полумаске, стоявшего на палубе корабля.

17. Нестор и небесные пираты.

А что же наш Нестор? Где бродит этот бесстрашный герой-любовник, который не побоялся отправить за сказочной жар-птицей, что бы получить руку царевны Софьи. Куда пошел, на каких неведомых дорожках тридевятого царства искать этого доблестного молодого человека? Вы удивитесь, но Нестор, отправился к "Темному, претемному лесу". Он был человеком образованным и начитанным, поэтому знал, что путь всех добро молодцев (хотя в душе он все же отводил себе место Ивана-царевича) лежит к Бабе Яге. Почти без приключений он дошел до "Темного, претемного леса" и остановился около странного плаката с надписью "СЮДЫ". Плакат, как мы помним, сшибленный Бабой Ягой, так и остался торчать воткнутым одним краем в землю. Жирная стрелка от слова "СЮДЫ" смело указывала вниз. Исходя из ее направления, напрашивался логический вывод, что следовать нужно к самым недрам земли.

Нестор некоторое время постоял, понимая, что здесь явно закралась ошибка, и последовал по тропинке через черные деревья "Темного, претемного леса".

Помятый медный чайник висел над костром. В нем клокотало варево, сдобренное болотной тиной, лесными травами и зелеными шишками. Леший помешивал его палочкой. Кикимора сидела напротив, устремив глаза к небу. Она задумчиво поглаживала свою жабу, которая подражая хозяйке, тоже закатила глаза к небу. Вид у обеих был поэтический. Леший, глядя на них, тихонько посмеивался.

Он закончил мешать варево и разлил его в две жестяные кружки.

— Готово. — Он протянул кикиморе дымящуюся кружку.

Та сделала губы трубочкой, подула на кружку, а после отпила из нее.

Леший тоже сделал глоток и откинулся на траву.

— Ох, хорошо, — провозгласил он.

— Хорошо, — подтвердила кикимора и ее жаба квакнула.

На поляну вышел Нестор; он с нескрываемым удивлением посмотрел на избушку на курьих ножка, а потом подошел к лешему и кикиморе.

— Здравствуйте, — поздоровался он. — Кто здесь будет Баба Яга? Я добрый молодец, от дела не лытаю, а дело пытаю. Меня надо накормить, напоить спать уложить, а после расспросить.

От неожиданности леший поперхнулся, кикимора выплюнула отпитое варево в костер. Тот полыхнул синим цветом, взметнув вверх языки пламени.

— Пришел, — выдохнул леший.

— Явился, — вторила ему кикимора.

Оба поднялись с земли и обошли Нестора несколько раз, словно хотели удостовериться, что он настоящий.

— Это вы Баба Яга, — обратился Нестор к кикиморе.

Та закручинилась.

— Бедный ты несчастный, добрый молодец, — запричитала кикимора. — Поздно пришел ты. Нет ее, улетела она.

— Как нет, — опешил Нестор, ведь именно на Бабу Ягу была вся его надежда отыскать жар-птицу. — Куда она улетела?

— Нет ее, — подтвердил леший, тряся свой бородой. — Уже несколько дней как улетела. Говорит, забыли ее добро молодцы, не нужная стала бабка.

— Поехала она к своим друзьям: коту Баюну, Кощею Бессмертному и Змею Горынычу. Значит, долго тебе придется ее ждать. Неизвестно когда вернется.

Нестор закручинился.

"Что теперь делать? Куда идти, где искать эту жар-птицу?" — думал он. Предприятие, представлявшееся ему не более, как легкой прогулкой, теперь вовсе терпело крах.

Кикимора, видя, как опечалился юноша, зашептала лешему:

— Право, жалко мне парня, у самой сейчас слезы потекут. Слышь, Патлатый, давай поможем мальчонке.

Леший, пощипав бороду, согласился с ней.

— Яга столько лет ждала добро молодца и если прогоним его, бабка может рассердиться. Да и не хорошо это, помогать надо людям.

Леший полчаса рылся в сундуке Бабы Яги, вытаскивая на свет, диковинные вещи: сапоги скороходы без подошв, деревянную раму для зеркала без самого зеркала, шапку невидимку с одними полями без тульи и прочее неработающее волшебное барахло.

Леший копался в сундуке, как бульдозер, кидая найденные вещи за спину. Стоявший сзади него Нестор еле успевал уворачиваться от них.

Кикимора ходила возле книжной полки и, водя зеленым пальцем, по корешкам книг пыталась найти, что-то похожее на волшебную книгу. Но ей попадалась беллетристика: "Ведьма — маркиза леших", "Букет мухоморов", "Ее любимые шишки".

Нестор запыхался, лавируя между бросаемых лешим вещей, но все-таки выбрал момент и спросил:

— Я слышал, что у Бабы Яги есть блюдечко с золотым яблочком. По этому блюдечку можно увидеть все, что делается в тридевятом царстве и в остальных царствах то же. Может, его отыщем и посмотрим, как добраться до жар-птицы?

— Было такое, — сказал Леший, не отрываясь от работы. — Но как то к нам в лес пришел турист и попросил показать ему блюдечко с яблочком, по которому можно увидеть все, что ни пожелаешь. Баба яга показала. Тот подскочил на месте, что-то залопотал, схватил блюдечко и исчез. Только его и видели, ворюга!

— Украл! — отозвалась кикимора. — Как же его звали? Имя у него такое смешно было. Сейчас вспомню, — Штив Побс, по-моему!

— Штив Побс, — подтвердила кикимора, — все говорил, что он приехал с какой-то груши или папайе... в общем, с какого-то фрукта.

— Из-за границы, — мрачно отозвался леший. — Вечно они у нас хорошую вещь украдут, а, потом, не разобравшись, для чего она нужна, начинают ее продавать. Причем нам же!

— А помнишь, до этого был еще один иностранец?

— Был, — согласился леший; он оторвался от разборки сундука и стал рассказывать Нестору. — Было у Бабы Яги волшебное оконце. Стояло здесь в избушке. Выглянув в него можно было увидеть любой уголок мира, по желанию. Я если открыть раму окна и пролезть сквозь нее, то сразу попадешь в то место, куда тебе нужно. И что ты думаешь, сперли! Тоже турист, какой то Гилл Бейтс. Унес окно! В одиночку! Мы только отвернулись, а окна как не бывало. Ворюга!

Нестор отступил к стене, так как леший опять начал кидаться предметами из бездонного сундука, а уворачиваться от них молодой человек устал.

— Что же вы тогда ищите? — спросил он.

Леший, не разгибаясь, ответил ему:

— У Бабы Яги много волшебных предметов, что-нибудь обязательно найдем.

И он действительно выудил из недр сундука шерстяной клубочек.

Нестор открыл рот от изумления.

— Это же знаменитый клубочек. Бросишь его на тропинку, и он приведет тебя, куда не пожелаешь. Ай, леший спасибо тебе.

Леший мрачно сдувал с него пыль.

— Подожди радоваться, Баба Яга говорила, что у него брак есть какой-то. Только я не помню какой. Слышишь, Зеленая, — обратился он кикиморе, — помнишь, что бабка про клубочек говорила?

Кикимора сморщила нос, как будто это могло помочь усилить мозговую активность, но так ничего вспомнить и не смогла.

— Говорила, что, что-то с ним не так. Только, что не так, не помню, — согласилась она с лешим.

Нестор вздохнул.

— Выхода нет. Нужно его брать, — сказал он, — по дороге разберусь, что не так.

Леший сказал, что ступа транспорт исправный, только Баба Яга им давно не пользовалась. Он, отдуваясь, выкатил ступу из кустарника, где та пролежала ни один год, а может и ни одно десятилетие, и поставил на попа.

Нестор залез в ступу и оттуда наблюдал, как леший обкладывает ступу дровами.

— Ее главное раскочегарить, — пояснил леший, принося очередное полено. — Как только раскочегарим ступа сама пойдет.

Зажгли дрова. Леший с кикиморой отошли на безопасное расстояние и стали наблюдать. Вскоре Нестор почувствовал, что его начинает хорошенько припекать. Огонь весело лизал поленья и грозил перекинуться на ветхий остов ступы.

— Вы уверены, что со ступой именно так нужно обращаться? — не выдержал Нестор.

Леший сделал успокаивающий жест.

— Погоди не много, сейчас она начнет работать.

Но ступа даже не думала проявлять хоть какие-то признаки начала работы.

— Я быстрее зажарюсь, — пожаловался Нестор. — Мне бы водички.

Леший подал ему чайник.

Нестор отпил из носика и сплюнул в пылающий вокруг него костер.

— Она же горячая! — воскликнул он.

Леший ответить не успел. Внизу ступы что-то заурчало, грохнуло, и она, будто ракета, стартовала вверх, оставляя за собой шлейф дыма. Нестор с чайником в руках был унесен ступой под облака.

Реактивной волной Лешего откинуло в сторону, и он упал на что-то мягкое и мокрое. Этим мягким и мокрым была кикимора.

— Сработала, — проговорил Леший, глядя вслед реактивной ступе.

Но кикимора не радовалась.

— А чайник! Как же мой фамильный чайник, он его унес!

Ей можно было только посочувствовать. Чайник действительно остался в руке Нестора. Он в страхе свернулся калачиком на дне ступы, сжав в руке медный потертый чайник.

А ступа все летела и летела вверх. На пути ступы попалась растрепанная сорока. Она упала возле Нестора, рассыпав несколько черных перьев. Сорока освоилась быстро. У нее был вид базарной торговки и хриплый каркающий голос, — еще бы она же сорока.

— Какова скорость? До скорости света дотягиваем? — с видом знатока осведомилась она у Нестора. Тот, решив, что у него начались галлюцинации, поначалу не отвечал. Только потом, поняв, что сорока это реальное создание, вступил в разговор.

— Мне кажется, что я лечу уже целую вечность, — сказал он.

— Это всегда бывает, при высоких скоростях время замедляется, размеры уменьшаются, а масса тела увеличивается, — ответила сорока.

— Неужели? — заинтересовался Нестор. — Скажите, а возможен обратный процесс. Скажем, если я повышу массу, — хорошенько покушаю, уменьшусь в размерах, — сожмусь, как только смогу, и буду делать все очень медленно, я смогу достичь высоких скоростей?

Сорока нахохлилась, и отчаянно продумала. Поняв, что сказать ей нечего, она засобиралась.

— Пойду я, дела у меня. Потом вам скоро выходить. — Сорока деловито посмотрела наверх и упорхнула.

Нестор тоже посмотрел наверх и успел заметить, как ступа приближается к чему-то темному. Этот предмет быстро рос в размерах и вскоре заполонил собой все небо над головой. Ступа врезалась в него, пробив хорошую дырку. По всему небу послышался гул как, будто ударили по громадно пустой бочке. Ступа протаранили борт летучего фрегата.

Перед столкновением Нестор инстинктивно закрыл глаза, и долго не открывал их. Наконец он решился и открыл вначале одни потом другой глаз. Ступа находилась в трюме корабля. Было темно, пахло солониной, сушеными овощами и как ни странно соленым морем. Откуда-то издалека доносились глухие звуки топающих по палубе ног и крики.

Постепенно глаза стали привыкать к полутьме, и Нестор стал различать деревянные бочки, ящики и холщевые мешки. Он двинулся по трюму, все так же сжимая в руке чайник, словно рассчитывая использовать его в целях самообороны. И не зря, потому что, кто-то схватил его сзади за шиворот и утащил за груду мешков. Это было сделано вовремя, потому что в трюм с грохотом ворвалась ватага матросов, состоявшая из крокодилов, обезьян и людей. Они освещали каждый уголок трюма фонарями, и переклинивались друг с дружкой хриплыми голосами.

Некто, увлекший Нестора за мешки, и сам Нестор, сидели тихо и их не заметили. Крокодил в тельняшке прошел мимо, едва не задев юношу.

Послышался оглушительный рев — это матросы отыскали ступу, застрявшую в борту корабля. Они вытащили ступу, подняли на руки и, переругиваясь на ходу, потащили ее наверх. Когда их голоса затихли Нестор и неизвестный выбрались из-за мешков. Матросы забыли фонарь, Нестор поднял его и осветил неизвестного спасителя, который оказался зайцем. На поясе у зайца болтались пустые дровяные ножны.

— Ты как сюда попал? — спросил его заяц. — Слышу грохот, потом появляешься ты? И что за транспорт у тебя?

— Я Нестор, царский библиотекарь. Я летел на ступе за жар-птицей.

Заяц слушал одним ухом, а другим прислушивался к звукам на палубе.

— На ступе, говоришь, значит, мы сможем на ней улететь отсюда? — спросил заяц, который как вы уже догадались, был ни кто иной, как Лиходеев.

Нестор покачал головой.

— Сомневаюсь, она, как бы это сказать, сложна в управлении. Ее раскочегаривать долго придется.

— Так раскочегарим, жаль пираты ее утащили.

У Нестора волосы зашевелилась на голове.

— Пираты? Что это за корабль и кто ты такой?

— Пираты, самые страшные под небом, вернее над небом. Этот корабль фрегат "Счастливая удача", их капитан Черепаха Тортил. Это самый старый пират на свете говорят ему пятьсот лет.

Нестор почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он читал про пирата Тортила. В царской библиотеке была большая подборка книг о приключениях этого легендарного капитана. Сколько раз Нестор мечтал оказаться на его судне и вместе с ним бороздить облачные просторы. И вот желание сбылось, только сейчас Нестор предпочел находиться за несколько верст отсюда.

Заяц, увидев, как поник Нестор, подбодрил его.

— Ничего, ничего мы выбреемся отсюда. Теперь у нас есть шанс — это твоя летающая ступа.

Нестор, вспомнил, что до сих пор держит в руке чайник, отпил из горлышка и спросил зайца:

— Кто ты такой и что здесь делаешь, ты вроде не пират, и даже на матроса не тянешь.

Заяц провел лапой по усам:

— Я Лиходей Лиходеев, может ты обо мне слышал?

— Конечно, слышал, в царской библиотеке есть твое жизнеописание. Ты благородный разбойник, забираешь добро у богатых и отдаешь бедным.

Заяц бы польщен.

— Неужели обо мне написали книгу? Интересно знать кто?

— Как только попадем в Китеж-град, я лично отведу тебя в библиотеку. Однако, как мы отсюда выберемся.

У зайца уже был план.

— Как только стемнеет, мы выберемся на палубу и найдем летающую ступу. На нем мы и улетим.

— План хороший, но ступа сразу не заведется, ее нужно разогревать, очень долго.

— Разогреем, дай только до нее добраться. Узнать бы, где ее могут держать.

И тут Нестору пришла в голову весьма разумная мысль.

— Я знаю, как мы можем найти эту ступу. У меня кое-что есть. — И Нестор вытащил из-за пазухи шерстяной клубочек.

Лиходеев непонимающе уставился на него.

— Это клубочек Бабы Яги, он может указать дорогу к чему угодно. Нужно только его бросить под ноги и сказать, куда ты хочешь дойти. И клубочек сам покатиться туда, а тебе нужно только идти за ним следом.

— Вот как, до чего техника дошла. — Лиходеев взял в лапу клубочек. — А, точно сработает?

Нестор замялся.

— Так должно быть в идеале, так в сказках говориться. Я сам не пробовал, но мне сказали, что клубочек слегка не доработан.

— Не доработан? В каком смысле не доработан?

Нестор пожал плечами.

— Не знаю. Только так мне сказали.

Лиходеев стал подбрасывать клубочек.

— План такой: наступит ночь, с помощью клубочка отыскиваем ступу и улетаем. Так и сделаем, бросим клубочек и скажем, что мы хотим пройти к летающей ступе... — Заяц вздохнул, — хотя единственное мое желание это оказаться с моими друзьями. Знаешь, я здесь оказался случайно, я исполняю секретное задание государственной важности. На самом деле я сыщик. Вернее я стал не давно сыщиком... Но ты меня не слушаешь?

Нестор и в самом деле не слушал, что говорил Лиходеев, потому что все его внимание было приковано к клубочку Бабы Яги. С ним творилось нечто невероятное. Клубочек в лапе Лиходеева крутился вокруг оси. Заяц тоже заметил странности, творящиеся с клубочком.

— Чего это он? — спросил он.

Клубочек тем временем стал крутиться вокруг запястья Лиходеева, накручивая на него нить. Накрутив достаточно шерсти на лапу зайцу, клубочек поднялся в воздух.

Нестор вдруг вспомнил.

— Ты пожелал оказаться рядом с друзьями, — догадался библиотекарь, — очевидно, он хочет показать тебе дорогу.

Но клубочек хотел не этого. Он как пуля сорвался с места и полетел по воздуху, таща за собой упирающегося Лиходеева.

Заяц закричал Нестору:

— Чего это с ним?!! Как его остановить?!!

Клубочек, как метеор, стал метаться по трюму. Лиходеев, как хвост кометы, летел за ним, сбивая по пути ящики, натыкаясь на мешки и ударяясь о переборки. Пролетая мимо Нестора, заяц схватил его за руку. И вот они уже вдвоем неслись за разбушевавшимся комочком шерсти. Описав круг по трюму, клубочек полетел вверх к выходу.

На палубе фрегата "Счастливая удача" выстроилась вся команда пиратов. Возле ступы прохаживался капитан Тортил и выговаривал всем:

— Двадцать грандиозных битв в небе, шесть осад крепостей и это не считая мелких стычек и абордажных атак — и ни одной царапины на нашем фрегате. А сегодня утром, летающий деревянный горшок дырявит бок моего великолепного фрегата! Это никуда не годится! Потом, вы до сих пор вы не поймали мне того наглого зайца! Учтите! — капитан погрозил команде саблей. — Если к заходу солнца я не увижу пред своими глазами это наглое создание, я тогда вас...

Угроза так и осталась незаконченной, потому что, разбив люк, из трюма на палубу вырвался Лиходеев, ведомый взбесившимся клубочком Бабы Яги. За ним, крича и громыхая чайником, вынужден был лететь Нестор. Этот странный поезд сделал несколько кругов над палубой, распугивая пиратов, которые разбегались кто куда, а после выбрал новое направление в сторону капитана. Капитан, будучи громадной черепахой, успел убрать голову в панцирь. Над ним пронесся клубочек и Лиходеев. Нестор же оторвался от зайца и упал прямо на капитана пиратов. Лиходеев с криками унесся в небесную даль, навсегда покинув негостеприимный корабль пиратов, а Нестор с чайником в руках оказался в лапах капитана пиратов. Причем в лапах, выражаясь буквально.

— Отлично, — обрадовался капитан Тортил, увидев Нестора. — Заприте ка его ребята, мы скоро прибудем на Остров Буян. Там продадим его в солдаты.

Пираты бросили Нестора в темную каюту без окон и закрыли дверь на замок. Молодой человек опустился на колени. Единственным источником света была щель в двери. Благодаря ей он увидел, что его тюрьма выстлана гнилой соломой, а в дальнем углу поблескивает цепь. Приглядевшись, Нестор разглядел белые кости человеческого скелета, который был прикован к кольцу в стене. Череп безмолвно ухмылялся ему.

Библиотекарь съежился и прижал к груди медный чайник.

Положение было безвыходное. Первый раз за дни своего путешествия он пожалел, что не остался во дворце.

18. Свадьба Бармалея.

— Вот посмотри, Полкаш, какой даровитый народ проживает в нашем тридевятом царстве, — вещал царь Берендей воеводе, который, вытянувшись в струнку, стоял в кабинете царя-батюшки перед письменным столом. Сам царь Берендей, сидел за столом. Золотую корону царь сдвинул на затылок.

Берендей листал толстенную книгу, посмотрев на которую писарь разбойников Лев Тонкий с радость признал бы многострадальное письмо разбойников к царю-батюшке. Стало быть, письмо все-таки дошло до царя спустя несколько дней.

Берендей был уверен, что в его руках литературный труд писателя, а не реальное письмо разбойников, написанное лично ему с целью получения выкупа за его любимую дочь.

— Какой слог, а какие перипетии сюжета, какая палитра народного характера! — восторгался царь. — Этот писатель прям глыбища, матерый человечище! Читал и плакал! Немедленно в печать!

Воевода кивал, но было видно, что его, что-то беспокоит. Наконец он решился доложить царю.

— Царь-батюшка, проблемы у нас возникаю?

Царь отвлекся.

— Политические?

Воевода вздохнул.

— Если бы, пока что только бытовые.

— Докладывай, чего козла за хвост тянешь.

— Царь-батюшка, я по поводу цариц, нужно, что то с ними делать. Живут во дворце, к делу не приспособлены, того и гляди заговор задумают. Сам знаешь, когда молодежь не при деле к ней в голову лезут всякие мысли. Что делать то с ними будем?

Воевода Полкан вздохнул и посмотрел на царя. Вроде бы казнью со стороны Берендея пока не пахло, поэтому он решился дальше продолжить:

— Шамаханская царица, весь двор в карты обыграла. Все слуги без зарплаты остались. Не порядок это.

Царь хмыкнул, а воевода стал говорить дальше.

— Принцесса Изумрудная Весна собрала всю городскую молодежь, учит военным приемам обращения с палками и цепами! Подозрительно все это?

Царь еще раз хмыкнул. Воевода поправил на своей голове металлический шлем.

— Что делать будем кормилиц?

Царь был прост в ответе.

— Как чего, замуж выдать нужно обеих.

Воевода закивал.

— А ты царь батюшка уже решил на ком женишься? Или сразу на обеих, как какой-нибудь султан.

Царь шикнул на воеводу.

— Ты, думай, чего говоришь. На обеих! Я и на одной жениться не думаю.

Воевода задумался.

— А как же быть. За кого этих принцесс-цариц отдавать?

— Как за кого, кто их привез — пусть и жениться! Принцессу с мечом отдадим за Ваньку, а шамаханскую царицу пусть Афонька забирает — ему пора остепениться.

— Пусть так просто и забирают? — удивился Полкан.

Царь задумался.

— Ну, так просто, конечно отдавать девок не стоит. Так просто ничего не дается. Потом у нас есть ряд нерешенных дел: дочка моя, царевна, так и не нашлась — от сыщиков ни слуха, ни духа! Тоже мне, доберман-пинчеры! А душа за доченьку болит, ни спать не могу, ни есть! Пусть кто-нибудь сыщикам на помощь отправиться. И еще... — Берендей поморщился, словно вспомнив, нечто приятное. — Я вот чего Полкаш, с библиотекарем, мы не хорошо поступили. Отправили мальчонку неизвестно куда, а парень он, похоже, горячий, может и впрямь за жар-птицей отправился? Пусть кто-нибудь из них разузнает, как у книгочея нашего, дела идут. Если убежал к мамке в деревню, так пусть живет и добра наживает, а если в беду попал, то помочь парню надо.

Воевода обрадовался.

— Это хорошо ты, царь-батюшка придумал, только вот кого куда послать?

Царь почесал под короной, посмотрел в окно. По небу проплавали пушистые облака с белыми завитушками. Берендей хитро улыбнулся и рассказал воеводе, как надлежит поступить.

— Ох, царь батюшка, ты большой стратег! — Воевода хлопал в ладоши.

Гостиница "У трех дорог" была открыта для всеобщего гуляния. Столы стояли даже на улице. Народу было столько, что едва всем хватало места.

Бармалей праздновал свою свадьбу. Все разбойники тридесятого царства собрались на это торжество. Зал гостиницы был полон. Гремела музыка, разбойники перекрикивались друг с дружкой с места и конечно дрались.

Бармалей сидел с невестой во главе стола. По случаю торжества он снял со своего глаза черную повязку и смотрел на мир двумя глазами. Вы удивитесь, зачем разбойник носил на здоровом глазу повязку, так это понятно — повязка это атрибут одежды разбойника. Кто же будет пугаться разбойника без повязки на одном глазу, еще чего доброго примут его за обыкновенного прохожего или туриста. А с повязкой все понятно, посмотрел — разбойник — значит, сейчас будут грабить.

Рядом с ним на месте невесты восседала баба Бабариха, бывшая ключница царского дворца. По случаю женитьбы она взяла расчёт, и планировал жить с Бармалеем. Царь был удивлен решением ключницы, не меньше воеводы Полкана, который был уверен в том, что Бабариха к нему неравнодушна. Так оно и было до определённого времени, но воевода ни в какую не хотел связывать себя узами брака, в отличие от Бармалея. Поэтому Полкану была дана капитальная отставка. Причем отставка официальная, в виде приглашения на свадьбу, на которую Полкан естественно не явился.

Молодая была подстать Бармалею и не отличалась молодостью лет. Но ее объемистые формы, выпиравшие под белым свадебным платьем (платьем матушки Бармалея), говорили, что возраст в вопросах любви не помеха. Бабариха была пунцовая от смущения, а свой взгляд она скромно тупила вниз. Но когда разбойники, излишне расшалившись, забывали, где они находятся и позволяли себе лишнего, она забывала о роли скромной невесты и зычным голосом, а то и кулаком напоминала о правилах приличия за столом. В общем, разбойничья братия ее зауважала и уже считала за свою. Бармалей же не мог отвести кроличьего взгляда от своей жены.

За столом, кроме разбойников находилось еще много народу. Это были жители из соседних деревень и вся нечисть из ближайших лесов. Они вели себя более спокойно: пили, ели и, с интересом поглядывая на разбойников, вели неспешный разговор о местных делах.

Баба Яга, Змей Горыныч, Кощей и кот Баюн прибыли весьма вовремя к свадьбе Бармалея. Их тотчас же узнали и выделили место за общим столом. Для Змея Горыныча расширили проход в гостиницу, а в качестве кресла специально для него в зал вкатили тачку со стожком сена (что бы мягче было сидеть). Друзья с радостью поздравили молодую пару и влились в атмосферу всеобщего веселья.

Выпили по несколько чаш "Особой болотной", вспомнили былые лихие деньки. Баба Яга припомнила, как помогала Иван-царевичу добыть живой воды против диареи. Кощей Бессмертный считал, сколько раз ему отрубали голову богатыри, а Змей Горыныч рассказывал, как дрался с пятью добро молодцами. Кот важно рассказывал о преимуществах охоты на мышей с помощью скрипки.

— На цыпочках подходишь к норке. Здесь главное, — кот многозначительно поднял коготь вверх, — что бы у тебя самого уши были залеплены.

Змей Горыныч икнул, опалив скатерть на столе огнем.

— Кот, а с каких пор ты научился играть на скрипке? — спросил Змей.

— Умение здесь как раз и не нужно, если умеешь играть на скрипке, то все — дело пропало. Так вот подходишь к самой норке и начинаешь пилить скрипку смычком. Здесь главное не ошибиться в движении, оно должно полностью соответствовать движению, которым сопровождается пиление дров. Я гарантирую, — кот хлопнул подушечками лап по столу, — от вас не только мыши, но и соседи убегут. Звуки будут такие, будто вы мучаете кошку.

Кощей кивнул, отхлебнув из бокала.

— Самое главное, что бы твои соседи ни прибежали обратно с кольями в руках, иначе уноси ноги! — рассмеялся он.

Кот стал жаловаться Бабе Яге.

— Он всегда смеётся надо мною. Ему делать просто нечего. — Кот еще долго жаловался Бабе Яге, а старушка сидела за столом и с улыбкой глядела своих друзей, людей, пировавших за столом, и разбойников, шумно плясавших под заводную музыку. В том, что творилось вокруг, был некий уютный покой. Ей нравилась гостиница, нравился уютный камин посреди зала, нравились люди. Она вглядывалась в лица людей, сидевших с нею за столом. Это были лица разных людей.

"Неужели среди такого числа людей нет ни одного будущего богатыря или добро молодца? — думала старушка. — Ведь не могут же жители прожить без защитников своей земли!"

Она поделилась своими мыслями с друзьями. Уже изрядно захмелевший Змей Горыныч, который вместо кружки использовал маленький бочонок, закричал в три глотки:

— А чем мы хуже! Мы тоже можем идти на подвиги! Мы и станем защитниками тридевятого царства!

Кощей живо ухватился за эту идею.

— Дело говоришь, Змеюшка, сколько времени мы готовили богатырей. Настал и наш час стать богатырями.

Баба Яга возразила:

— Это людское дело, наше дело научить добро молодца, создать трудности, которые тот мог бы преодолеть, что бы стать настоящим богатырем.

Кощей отмахнулся.

— То было раньше. Сама видишь: не хотят люди защищать себя и других. Верят они, что мир и покой на их землю пришел навсегда. А такого ведь никогда не было и никогда не будет. Разговаривал с одним молодым крестьянином. Он мне и говорит, де, зачем учиться ратному делу, если никакой войны не предвидится. Я ему и говорю, потому и не предвидится, что до тебя твои отцы и деды не давали поводу для нее. Но он посмеялся мне в лицо и сказал, что я не современен, что мир якобы изменился. Это он сказал мне, Кощею Бессмерному, который прожил на свете столько, что и я сам не помню, сколько прожил! Меня вздумал учить сопляк-недоросток!

Яга успокоила разошедшегося Кощея.

Горыныч выпил еще и, потрясая сжатыми кулаками проревел:

— На подвиги! На подвиги!

Селяне и разбойники озирались на него с большим интересом.

Тут в обеденный зал гостиницы с шумом ворвался воевода Полкан. По своему обыкновению он был в кольчуге, на его голове был боевой шлем. Причем шлем он надел парадный, выкрашенный в голубой цвет, с буквами "ВВД", которые означали "Веселая военная дружина".

Воевода был пьян. Разбитое сердце требовало шумных разборок, поэтому он, не колеблясь, направился прямо к Бармалею и Бабарихе. Молодые под всеобщие крики "горько" обнимались и целовались.

Воевода бесцеремонно ворвался в свадебную идиллию. Он с криком: "Вот на кого ты меня променяла!", — ударил Бармалея в глаз. Атаман разбойников отлетел к стене и сполз по ней вниз. Это увидел разбойник Фингал, который уже в течение получаса скучал рядом с атаманом. При этом разбойник постоянно озирался по сторонам, словно ожидая чего-то, и почесывал кулаки.

Фингал с радостной улыбкой подскочил к воеводе.

— Ну, наконец, то драка! — прокричал он, размахиваясь. Но кулаку Фингала было не суждено ударить. Воевода опередил его, и разбойник полетел вверх тормашками прямо в толпу сотоварищей. Полкан, вскинув руки вверх кричал:

— ВВД! ВВД! ВВД!

Началось всеобщее веселье. Гости разделились на тех, кто участвует в драке и тех, кто смотрит.

Гам! Смех! Замелькали кулаки!

Одним из последних остался стоять на ногах Полкан. Но ненадолго. Он нос к носу встретился с Бабарихой. Невеста мощным ударом отправила его в нокаут, а после, оправив на себе платье, поспешила к своему жениху.

Неся на своих руках Бармалея на второй этаж в апартаменты, где молодым предстояло провести брачную ночь, она говорила:

— А ты говорил, что свадьба не получиться.

Бармалей соглашался с ней, прикладывая руку к синяку под глазом:

— Теперь перед людьми не стыдно. Настоящая свадьба.

А народные гуляния продолжались до самого утра.

На следующее утро Полкан во всей красе предстал перед его величеством. Царь внимательно осмотрел его распухшее лицо, синяки под глазами, всклокоченную бороду и помятый шлем с надписью ВВД, надетый задом наперед и не стал смеяться... первые несколько секунд, а потом разразился гомерическим хохотом.

Полкан обижено зачмокал разбитыми губами.

— Царь-батюшка, — пробасил он голосом дитяти-переростка, — зачем вы так, у человека горе. У меня разбито сердце и вся жизнь.

Царь Берендей взглянул вновь на воеводу и почувствовал, как на него накатила новая волна смеха. Царь, держась за дрожащий живот, повалился на трон и высоко задрал дергающиеся ноги.

— Сердце у него разбито! — еле вымолвил царь, превозмогая смех. — У тебя вся физиономия разбита, а не жизнь.

Полкан всхлипнул и закрыл лицо руками.

Постепенно Берендей успокоился.

— М-да, Полкаша, отдохнуть бы тебе нужно от таких переживаний. Любовь она губит. Мы твой дефект во благо обратим. Знаешь, езжай ты на курорт в Лукоморье, понежишься на солнышке, покупаешься в теплом море, говорят в этом году, русалки особенно красивы. А что бы ни было скучно, езжай вместе с дружиной, застоялась она на месте. Пускай отдохнут ребята! Ну, держи хвост, то есть бороду по ветру!

19. Три дороги и две Бабы Яги.

Не бойся строить больших планов, бойся не решиться на задуманное.

Баба Яга, Кощей Бессмерный, кот Баюн да Змей Горыныч задумали идти на подвиги ратные, прославлять силу да удаль молодецкую.

Рано утром они покинули гостиницу "У трех дорог" и пошли в путь дорогу.

Шли они, долго ли, коротко ли, но часам к полудню, как и полагается богатырям всяким, вышли в поле широкое и пришли к камню дорожному, стоявшему на распутье у трех дорог. Куда те дороги вели и показывали надписи заветные.

— Жарко, солнце высоко стоит, припекает. — Кощей оттер пот с лысины и с нескрываемым любопытством уставился на дорожный камень. — Сколько раз я об этом камне слышал, а сам здесь впервые. Значит, все подвиги богатыри наши отсюда начинали?

У Змея Горыныча мысль пройти по пути богатырей вызвала восторг. Он захохотал и захлопал в ладоши.

— Вот, хорошо! — радовался он. — Хоть раз побуду добро молодцем.

Лишь Баба Яга и кот молча созерцали камень, на котором было написано:

"НАПРАВО ПОЕДЕШЬ — БОГАТЫМ БЫТЬ, НАЛЕВО ПОЕДЕШЬ — ЖЕНАТОМУ БЫТЬ, А ПРЯМО ПОЕДЕШЬ — СМЕРТЬ СВОЮ СЫЩЕШЬ".

— Аж, дрожь пробивает, — признался Баюн Бабе Яге. — Теперь я понимаю Иванов— царевичей, да добро молодцев. Я все терялся в догадках, почему они все нервные?

Кощей потер сухие ладошки и сказал:

— Вот-с дорогие товарищи небогатыри, здесь наши дороги расходятся, каждый выбирает дорогу по себе, а через три дня встретимся здесь же. Кто какую дорогу выберет?

— Здесь и думать нечего. — Змей Горыныч решительно ткнул в среднюю дорогу. — "...прямо поедешь — смерть свою сыщешь...". Я по средней дороге пойду.

Кощей утвердительно кивнул.

— Я и не сомневался, Горыныч. А я где "...богатым быть".

Бабе Яге с котом осталась дорога где "...женатому быть".

Друзья расстались легко. С шутками и прибаутками в предвкушении приключений каждый отправился по своей дороге. Встретиться они уговорились через три дня возле камня.

Яга и Баюн весело шли по дороге по полю. Метла покачивалась на плече Бабы Яги — с ней старушка никогда не расставалась.

Светило солнышко, синие небеса были повсюду, куда ни кинь взгляд. Летали бабочки и шмели. Природа радовалась жизни.

Дорога стала петлять между березовыми рощами. Дальше рощи стали густеть и вскоре дорога нырнула под сень леса и пошла между деревьев.

Баба Яга уже пять минут, не шелохнувшись, стояла на одном месте. Кот Баюн стал беспокоиться за рассудок вещей старушки. Баба Яга находилась в ступоре. Она смотрела на строение, которое находилось перед нею. Перед Бабой Ягой находилась самая настоящая избушка на курьих ножках. Удивление Бабы Яги было понятно: встретить здесь, за сотни верст от "Темного, претемного леса" избушку на курьих ножках — это в высшей степени удивительно. Строение действительно напоминало дом Бабы Яги, но в отличие от подлинника, этот дом был грязноват. Он был сложен из черных бревен. На углах дома была плесень. Единственное окошко было темным. А на коньке дырявой крыши был надет лошадиный череп. Куриные ноги были черные и грязные. К висевшей на одной петли двери вела плохо сколоченная из гнилых палок лестница.

— Может у тебя сестра есть? — осторожно спросил кот.

Баба Яга вначале промычала, но потом все же обрела дар речи.

— Это исключено! Я единственная Баба Яга в своем роде. Другой в тридевятом царстве быть не может. Я элемент этого мира, его часть.

Она поглядела на лошадиный череп, прибитый к коньку крыши.

— А это еще зачем?! — возмутилась она. — Что это за "хипарство" такое?

Баба Яга плюнула огнем и чуть не попала в кота. Тот еле успел отскочить.

Ругаясь, Яга подошла к избушке. Избушка же, заметив приближение посторонних, вдруг повернулась вокруг себя, и перед путниками предстала глухая бревенчатая стена.

Яга крякнула от досады. Баюн с опаской посмотрел на нее. Он понимал, что сейчас с Ягой лучше не шутить.

Баба Яга помаялась, а потом сказала слова известные каждому, кто читал сказку про Бабу Ягу:

— Избушка, избушка повернись к лесу задом, а ко мне передом.

Избушка со страшным скрипом стала поворачиваться. Поворачивалась она долго. Бабе Яге хотелось подскочить и убыстрить процесс вращения, но она сдержалась.

Когда процесс поворота избушки был завершен, дверь, болтавшаяся на одной петле, распахнулась с жутким скрежетом и появилась ...Баба Яга. Если быть точнее, то это было существо, выдававшее себя за Бабу Ягу. Оно было одето в странные грязные лохмотья. На его спине, будто рюкзак, помещался накладной горб. Голову повязывала грязная косынка, из-под которой выбивались явно накладные седые патлы.

Весь вид лже-Бабы Яги был нарочито фальшивым. Нужно было вовсе не знать сказок, что бы принять это существо за Бабу-Ягу.

Сама же Баба Яга стояла как вкопанная, пока лже-Баба Яга с бормотанием и кряхтеньем спускается по лестнице. Оказавшись на земле, выяснилось, что у существа все-таки был пол. Лже-Баба Яга оказалась переодетым мужчиной, с плохо загримированным лицом. В довершении ко всему еще и со вставными челюстями, демонстрирующими окружающим длинные клыки. Вид у лже-бабы Яги получался этакий вампирский. Клыки явно мешали и терли губы.

Лже-Баба Яга щурилась и через очки, разглядывая старушку и кота. Потом повернулась спиной к ним, достала из-под полы книгу и стала листать, то и дело, слюнявя палец, что бы перелистывать страницы. Кот подошел к несуразной подделке под Бабу Ягу и заглянул в книгу. Книга оказалась справочником, на страницах которого были изображены сказочные персонажи и краткая аннотация к ним. Лже-Баба Яга листала ее и сверяла изображение в книге со стоявшей поодаль Бабой Ягой. Не найдя похожего изображения в книге лже-Баба Яга решила остановиться на странице с нарисованной на ней Еленой Прекрасной.

Лже-Баба Яга долго сличала оригинал и изображение в книги. На лицо было явное не совпадение больше чем в сотне отличий, но ничего приближенного к оригиналу в справочнике не было. Тяжело вздохнув, лже-Баба Яга по-мужицки высморкалась и пробормотала про себя: "Наверно, постарела девка". Она откашлялась и, постоянно заглядывая в книгу, где приводился шаблон речи, стала вещать, обращаясь к настоящей Бабе Яге:

— Здравствуй, красна девица, краса ненаглядная!

Эти слова спасли жизнь лже-Бабе Яге, потому что оригинал уже приготовился хорошенько отдубасить театрализованную пародию на себя. Но какая женщина не любит, когда хвалят ее красоту. Поэтому Баба Яга осталась стоять.

— Гм, — лишь сказала она.

— Под косой твоей светит месяц ясный, в глазах солнце красное, во..., во..., — лже-Баба Яга пыталась прочитать текст, но буквы были полустерты.

— Ничего не вижу, — пробормотала она. Рядом с ней все также стоял кот Баюн, который во все глаза наблюдал за происходящей сценой, и еле сдерживался, что бы ни захохотать.

Лже-Баба Яга обратилась к нему за помощью:

— Глянь, что здесь написано?

— ...во лбу звезда горит, — прочел кот и чуть не прыснул от смеха.

— Правильно, а я и забыл, — сказала лже-Баба Яга и грубо крикнула старушке, — слышь, ты, у тебя в лобешнике звезда горит.

Баба Яга насупилась. Руки ее сжали черенок метлы, но она решила дотерпеть, что бы узнать, чем закончиться этот театр.

Лже-Баба Яга отобрала книгу у кота.

— Дальше хорошо видно, дальше я сам. — Лже-Баба Яга проглядела страницу. — По-моему со вступительной речью все, продолжаем дальше... По что ты красна девица закручинилась, почему ты косу свою повыдергала, глаза слезами залила?

Баба Яга пожевала губы и ледяным голосом ответила:

— К парикмахеру опоздала.

Лже-Баба Яга, удивленная ответом, стала яростно листать справочник.

— Это неправильно, такого здесь нет, — доносилось до Бабы Яги бормотание.

— Здесь про парикмахеров ничего не сказано. Так говорить нельзя! — Лже-Баба Яга подскочила к Бабе Яге и стала совать ей под нос справочник. — Вот, смотри, как ты должна говорить. Ты должна ответить, что кручинишься из-за отсутствия Ивана-царевича. А я тебе должен ответить, что "иваны-царевичи" это прошлый век, тебе нужен принц на белом коне. Что бы обязательно с новой каретой и большим дворцом, а еще, что бы карьерный рост у него был хороший. И жизнь свою будешь проводить в бесконечных балах и празднествах. Правда, хорошо?

— Гм. — Издала сквозь плотно сжатые зубы Баба Яга. Она взглядом буравила конкурентку по профессии. — И где такого сыскать? Неужели со Змеем Горынычем драться надо?

Лже-Баба Яга замотала головой так, что чуть вставные челюсти не выскочили.

— Ни с кем сражаться не нужно, никуда идти тоже не надо, все тебе дастся на блюдечке с золотой каемочкой.

— Гм. — Баба Яга посмотрела за спину лже-Бабы Яги на кота Баюна, который забыв все приличия, катался по траве от смеха.

-Ну-ну, — Баба Яга поморщилась. — И что же мне, красной девице, у которой в лобешнике звезда, горит делать?

Лже-Баба Яга спрятала справочник под платье и заговорщицки подмигнула веком, измазанным в гриме:

— Ты поедешь на бал.

Кот Баюн едва перевел дух от приступов смеха, но, услышав про бал, вновь залился истерическим гоготом.

Лже-Баба Яга, подняв палец к небу, продолжала:

— Но торопись до двенадцати часов.

Кот забился в истерике. Его пузо тряслось от смеха. Лапами он зажал себе уши, чтобы не слышать новых перлов от лже-Бабы Яги и не умереть от хохота.

Яга же перенесла все с ледяным угрожающим для окружающих спокойствием.

Лже-Баба Яга нашла на огороде за избушкой на курьих ножках большую тыкву. Подкатила ее к Бабе Яге, достала из-под подола мешочек и запустила туда руку. Самозванка достала гость белого порошка со сверкающими гранулами и швырнула его в тыкву. Та завибрировала и стала расти, превращаясь в роскошную карету.

После чего лже-Баба Яга кинула горсть порошка в кота Баюна. И тот, к удовольствию Бабы Яги превратился в роскошного коня. Баюн не сразу понял, что произошло. Только когда неведомая сила оторвала его от земли и запрягла в карету, он понял, что над ним совершается явное волшебное насилие. Кот (а вернее уже конь) Баюн заметался, издавая ржание, но он накрепко был пристегнут к карете. Поняв тщетность своих усилий, конь умоляюще посмотрел на Ягу. Та лишь помахала ему ручкой.

Карета была небольшая, изящная с множеством витых украшений и барельефов.

Но волшебство на этом не закончилось. Пойманная лже-Бабой Ягой мышь тут же стала носатым кучером в треуголке и ливрее. А после произошло самое унизительное для Баюна и всех котов в мире событие. Кучер-мышь сел на козла и хлестнул коня Баюна по крупу хлыстиком. Мышь помыкала котом! Баюн пребывал в позоре!

Яга со всеми вещами и метлой стала грузиться в карету. Пока она грузилась, вокруг нее крутилась самозванка и болтала откровенную чушь о бале, хрустальной туфельке и о принце. Яга вполуха слушала весь этот бред, а сама не спускала взгляда с мешочка, что держала самозванка в своих руках. Порошок, который был в нем, беспокоил Бабу Ягу. И беспокоил весьма сильно. Баба Яга была опытной волшебницей, она знала, что

человек может сотворить волшебство, лишь проведя определенные действия — обряд. При этом человек должен использовать магические предметы, заклинания и всяческие зелья. Волшебство может так же творить существо, наделенное магическими способностями. Как, например, домовые, лешие, ведьмы вампиры и прочие. Но и их возможности ограничены. Даже ведьмам и колдунам — одним из самых продвинутых пользователей в искусстве магии — иной раз приходиться прибегать к заклинаниям и магическим амулетам. В руках же обыкновенного человека, что играл роль Бабы Яги, находился порошок, который в мгновение ока, без совершения предварительных магических манипуляций, творил волшебство. Баба Яга никогда такого не видела. Это было грозное оружие, Яга никак не могла оставить его в руках проходимца, у которого черт знает, что на уме.

Лже-Баба Яга закрыла за настоящей Ягой дверцу в карете и напутствовала:

— Красная девица, не бойся ничего, кучер знает дорогу, скоро ты увидишь своего суженого и вы сыграете свадьбу.

Баба Яга кивала самозванке из окошка и слащаво благодарила, как в плохо поставленной театральной пьесе.

— Спасибо тебе милая крестная. Я приглашу тебя на свадьбу, на медовый месяц, на именины, на юбилей и на похороны, смотри не опаздывай.

Самозванка заверила, что на свадьбе она обязательно будет, а вот на похоронах будет занята, так что обойдитесь как-нибудь без нее.

— У меня на это число намечена большая стирка, — пояснила самозванка.

Баба Яга понимающе закивала головой.

— Вам и избушку необходимо подновить, а то смотрите, бревно четвертое снизу сейчас вывалиться. — Указала старушка на избушку.

Лже-Баба Яга оглянулась, а настоящая Баба Яга воспользовалась этим и коротко скомандовала своей метле:

— Фас! — Та вылетела из кареты.

Раздался глухой стук и самозванка упала от удара черенком по голове. Вывалившийся из ее рук мешочек, перекочевал в руки Бабы Яги. Она на всякий случай обыскала избушку на курьих ножках на предмет возможных запасов волшебного порошка, но так ничего и не нашла. В самой избушке было мокро, сыро и противно. Печь явно не топили лет сто, все предметы домашнего обихода пребывали в негодности.

"Жуткое место, ни одна ведьма или ведунья не станет жить на такой помойке", — подумала она.

Оставив незадачливого актера валяться на земле, Яга села в карету и приказала кучеру ехать.

Кучер стеганул коня Баюна и карета тронулась.

Путь лежал по лесной дороге. По обе стороны стоял зелененые деревья, сквозь кроны которых проходили солнечные лучи. Щебетали птицы, а по ветвям скакали любопытные белки.

Баба Яга ехала в карете, как настоящая Золушка, опоздавшая на бал лет этак на пятьсот.

Ее тревожили разные мысли, на которые она не могла получить никакого вразумительного ответа. Ее беспокоило появление самозванки, беспокоил волшебный порошок, и беспокоили сами события, в которых она приняла участие. Кому и зачем понадобилось везти ее на бал?

Карета выехала из леса и направилась к дворцу. Перед ним был парк окруженный забором.

Витые ворота распахнулись, пропустив карету. В парке росли затейливо подстриженные кусты и били фонтаны.

Карета остановилась возле широкой дворцовой лестницы, и швейцар в белом парике и в красной ливрее открыл дверцу. Его лицо, утратившее всякую эмоциональность за долгие годы служения, при виде Бабы Яги неожиданно познало удивление.

— Это что еще такое? — пробормотал он. — А где царевна?

Старушка потрепала оторопевшего швейцара по плечу и выбралась из кареты. В руках она держала неизменную метлу.

— Все хорошо папаша, царевна это я, можешь называть меня Елена Прекрасная или как тебе заблагорассудится.

Но в отличие от лже-Бабы Яги у швейцара под париком были явно мозги.

— Вы кто гражданка? Как вы сюда попали? — начал задавать вопросы швейцар.

Его глаза с подозрением забегали по фигуре Бабы Яги и остановились на метле, которую старушка держала в руках. Яга заметила, что при этом швейцар сильно забеспокоился. Что бы его беспокойство ни стало нарастать, Яга пристукнула швейцара метлой, а бессознательное тело оттащила в кусты с розами.

— Приходиться использовать грубые методы, — сокрушенно вздохнула она.

После этого она занялась котом Баюном, который будучи превращенным в коня делал Бабе Яге страшные глаза и молча требовал восстановить природную справедливость.

При помощи волшебного порошка ей удалось вернуть коту прежний облик. Баюн был зол как черт.

— Как ты могла! Меня превратили в коня! Мною погоняла мышь! Позор! Какой позор на мой седой хвост! — напустился он на Бабу Ягу.

Ведунья еле успокоила кота.

— Погоди Баюн здесь странное дело твориться, ты не находишь?

— Не нахожу ли я? Меня превратили в коня! Это ли не странно?! — Баюн вспомнил о кучере-мыши, стегавшем его хлыстом всю дорогу.

Кот с ревом бросился к карете, намереваясь воздать сполна за свой позор, но на месте кареты находилась лишь тыква. Баба Яга, зная мстительный характер кота, незаметно для него превратила карету и кучера обратно в тыкву и мышь, которая тут же сбежала.

Из дворца доносилась музыка, смех и звон бокалов.

— Ты только посмотри кот, что здесь такое? — глядела на окна Баба Яга.

Баюн несколько поостыл, но восторгаться дивным дворцом у него желания не было.

— Мне здесь не нравиться, — сказал он. — Зря мы вообще пошли по этой дороге, где "... женатому быть..".

— Вот именно кот, и мне здесь очень не нравиться. Все весьма странно: ненастоящая Баба Яга, карета-тыква, дворец, швейцар, который испугался моей метлы — что это все может значить? Для чего это все? Кто стоит за всем этим?

Кот Баюн окончательно успокоился и напустил на себя глубокомысленный вид.

— Все это неспроста. — Он погладил усы.

— Вот и я о том же. Давай кот зайди во дворец со стороны кухни или подвала.

— А ты?

— А я?! Пойду напролом. — Яга двинулась по лестнице и вошла во дворец.

Она прошла в ярко освещенный зал. Здесь играла музыка, галантные кавалеры кружились с дамами в танце. Лысый церемониймейстер с поклоном осведомился у Бабы Яги как ее представить.

Старушка посмотрела на свою метлу.

— Скажите Золушка Вторая, — скромно ответила Яга и церемониймейстер объявил. В зале возникло смятение, дамы и кавалеры прекратили танцевать и зашушукались:

— Как Золушка, не может быть?

— Невероятно?

— Просто удивительно?

— Какой пассаж?

Старушка с метлой на плече сделала несколько шагов по залу. Все взгляды были направлены на нее. Яга тоже смотрела на разодетых кавалеров и дам. Вернее глядела на их уши. Их уши чрезвычайно заинтересовали ее.

— Где моя Золушка! Ах, где моя Золушка! — Из толпы дам и кавалеров выскочил худой и тщедушный малый — по всей видимости, принц — с невероятно длинными конечностями и носом. На его голове помещалась маленькая корона. Просто невероятно, как она держалась на его макушки и не падала.

— Моя Золушка! — Стеная и размахивая руками, принц в танце двигался к Бабе Яге, пока не столкнулся с нею. Увидев перед собой морщинистое лицо старушки, он потерял дар речи и замер.

Спустя минуту, дар речи к нему все же вернулся.

— Тетя, а вы кто? — еле выдавил тщедушный из себя.

Яга улыбнулась.

— Я твоя суженная Золушка. А ли не признал?

Принц зашатался, но Баба Яга его подхватила и скомандовала музыкантам:

— Маэстро музыку!

Заиграли скрипки, Яга и принц закружились. Завязалась светская беседа:

— Вы всегда танцуете с метлой?

— Нет, что вы только когда встречаюсь с принцами?

— Ой, вы отдавили мне ногу своими туфельками.

— Не мудрено, в каждой моей туфельке по семь пудов весу?

— Я-то думаю, что это так громыхает. Ой, вот опять!

— Вам не кажется, что для Золушки вы староваты?

— Фи, стоило девушки попасть в пробку на лесном повороте и простоять в ней без малого двести лет, так она уже и старо выглядит.

— Двести лет! — Принц попытался улизнуть, но Баба Яга не дала ему это сделать. Тогда он не нашел ничего лучше как упасть в обморок, но и здесь его ждал прокол — Баба Яга приподняла его над полом и продолжала танцевать как ни в чем не бывало. Дамы и кавалеры, шурша кружевами, наблюдали за ее передвижениями по залу. Яга двигалась в направлении к неприметной двери, надеясь через нее выскользнуть отсюда.

Прикрываясь принцем как щитом, она открыла дверцу и собралась уже шмыгнуть в проем, как вдруг в зале раздался голос:

— Прекратить музыку!

Музыканты убрали смычки от скрипок, толпа дам и кавалеров раздвинулась. В середине зала стоял высокий человек в фиолетовом камзоле, его рука лежала на эфесе палаша. Взгляд холодных глаза был суров и властен.

Бессознательный принц в руках Бабы Яги явно мешал обзору, она разжала руки, и тело плюхнулось на пол.

— Магистр Альфрик если не ошибаюсь, — сказала Баба Яга. — Я была удивлена увидеть здесь лунных эльфов. Что заставило спуститься достопочтимых господ с холодной планеты на нашу землю и именно в наше царство.

Магистр эльфов хищно усмехнулся.

— Яга Ивановна, так, кажется, вас зовут. Никогда вас не встречал, но премного наслышан о вас. Как вы догадались, что мы эльфы?

— У вас уши острые и страсть к дешевым эффектам. Что вы здесь делаете? Что понадобилось лунным эльфам здесь на земле? Зачем весь этот маскарад? Для кого эта ловушка?

Альфрик ничего не отвечал, лишь его улыбка делалась все хищнее и опаснее.

— Эта ловушка не для вас, но очень приятно, что вы в нее попались. Вы будете жемчужиной в моей коллекции.

В зал, громыхая доспехами, вошел отряд стражников с пиками наперевес.

Старушка по-доброму улыбнулась.

— Ах, господин эльф для того чтобы схватить слабую старую женщину ты призвал отряд рыцарей закованных в латы?

Альфрик снял с рукава камзола несуществующую пылинку.

— Ты права, это слишком много. — Он подал рукой знак одному из рыцарей. — Альманзор, схвати эту бестолковую старую ворону и запри ее в клетку!

Рыцарь бросился к Бабе Яге. Из-за доспехов он походил на большой ходячий чайник.

— Нет, господин эльф, ты не прав! — Яга взяла покрепче свою метлу в руки. — Для того что бы меня схватить одного отряда рыцарей мало!

Как только рыцарь был в паре шагов от Яги, ее метла взлетела над доблестным Альманзором и ударила его сверху по шлему. Ноги рыцаря разъехались, и он плюхнулся на пятую точку. Метла вернулась в руки Бабы Яги. Та взяла ее горизонтально, точно так берет кий бильярдист, и торцом черенка метлы ударила рыцаря в железный нагрудник. Рыцарь, словно шар полетел по полу. Он врезался в отряд воинов и разметал их как кегли.

Улыбка Альфрика стала мене хищной, в красивом симметричном лице появилось беспокойство. Он вытащил палаш и скомандовал.

— Все, хватайте ее!

Эльфы бросились на Бабу Ягу. Старушка принялась дубасить их метлой. Эльфы падали с ног и, кувыркаясь, отлетали в стороны. Метла бойко отшвыривала противников, отбивая атаки, всевозможного оружия. От особо сильных ударов эльфы превращались в серебряный свет и исчезали. Эльфы — это создания без души — они принадлежат Луне, поэтому исчезая здесь, они перерождались на ней в своем старом обличие.

Эльфы народ алчный, нетерпеливый, жестокий, глупый и очень пугливый. Поэтому они вскоре дрогнули под напором разбушевавшейся старушки. Одним из первых убежал Альфрик, а за ним кинулись бежать остальные. Поле битвы оказалось за Бабой Ягой.

Удовлетворенно оглядев пустой зал, Яга вернулась к маленькой двери.

Войдя в нее, Яга оказалась в кромешной темноте. Она, держа метлу наперевес, пошарила в темноте и наступила на кошачий хвост.

Раздался отчаянный кошачий визг, затем шипение, проклятие, мяуканье, глухие удары древком метлы об пол, — все это длилось до тех пор, пока кот неожиданно не сказал:

— Хватит с меня!

— Баюн, это ты?

— Ох, Яга это ты?! Как ты меня напугала! У меня для тебя плохие вести!

— Знаешь кот, я думаю, что твоя новость несколько устарела. Пока ты прохлаждался по кухням и помойкам, я приняла неравный бой и вышла победителем.

Кот вздохнул.

— Слушай Яга, ты даже не представляешь насколько все плохо. Иди за мной.

Кот повел ее в подземелье дворца. Подземелье было пещерой гигантских размеров. Ее потолок терялся в темноте, туда же уходили невероятно высокие колонны. В самом подземелье был разбит дивный сад. Но деревья, кусты и цветы здесь были неживые. Они были отлиты из золота и украшены самоцветами. Вот сюда и привел Бабу Ягу кот.

— Смотри! — указал кот лапой на сад.

В саду находились люди — мужчины и женщины. Некоторые ходили, некоторые сидели на лавочках, но у каждого в руке была тарелка, по которой каталось наливное яблочко. Цветные картинки возникали на плоскости этих тарелок и их с жадным интересом поглощали люди.

Баба Яга охнула.

— Баюн, это же моя тарелочка с наливным яблочком. Ее у меня украли. Смотри, сколько они с нее копий наделали! Это же волшебная вещь и без особой надобности ее использовать нельзя!

Но Баюн только лапой махнул.

— Я не за этим тебя сюда привел. Пойдем, я тебе покажу кое-кого.

Он привел Ягу к уютному дому с аккуратным крылечком и широкими окошками с расшитыми занавесками. Домик был застелен красной черепицей.

— Я, как только его увидел, то сразу прибежал к тебе.

Они вошли в дом. В уютной комнате в кресле, сидел невероятно толстый человек. Его укрывал клетчатый плед. Толстяк не выпускал из рук тарелочку с наливным яблочком.

Яга вначале его не узнала. Только спустя несколько минут она разглядела в нем богатыря.

— Данила-богатырь! Что ты тут делаешь, ты же должен границы царства охранять! Как ты... — Яга осмотрела его жирные телеса. — Что ты с тобой сделалось?

Данила-богатырь даже же поднял своего взгляда. Он продолжал напряженно вглядываться в блюдечко.

— Это Данила-богатырь из славного рода Ильи Муромца. Я его всему учила. Его обязанность защищать границы нашего царства, — сказала Яга коту.

— Я знаю его, — ответил кот, — для этого я тебя и позвал. Видишь, что с ним стало? Он тоже прошел по дороге, где написано было "...женатому быть...". Сдается мне эта дорожка — самая настоящая ловушка.

Яга стала тормошить толстяка.

— Очнись же ты! — Она вырвала из его рук тарелочку с наливным яблочком.

Данила-богатырь закричал и замахал руками. Он уставился на Ягу. Его пустые глаза были красные и опухшие. Он щурил их, что бы разглядеть Бабу Ягу.

— Ты... — выдавил богатырь из себя.

— Это я — Баба Яга, помнишь меня! Ты у меня еще маленьким играл с волшебным клубочком, разве не помнишь?

В глазах богатыря появилось осмысленное выражение.

— Баба Я-ага, это ты...

— Это я, а ты помнишь кто ты?

— Я... я свободный человек.

— Чего?

— Я свободный человек, а ты попираешь мои права.

Баба Яга онемела не секунду, потом собралась.

— Ты Данила-богатырь, твоя обязанность защищать границы нашего царства от недругов и ворогов.

— Вы пытаетесь сейчас подавить мое право на самоопределение.

— Какое самоопределение? Защита рубежей родной земли — что может быть свободней и достойней. Человеку, защищающему родную страну не в чем себя упрекнуть! А ты сидишь здесь в четырех стенах и смотришь на эту тарелку. — Яга сама посмотрела на блюдечко и плюнула от отвращения. — Какую гадость ты смотришь! Это срам какой-то!

— Вспомни, отец твой и дед твой были богатырями. Они жили по старому, по-правильному.

Толстяк почмокал губами.

— Пора сбросить гнет вековой тирании и дать ход техническому прогрессу.

Баба Яга скривилась.

— Какому еще прогрессу? Загнать себя в подземелье и сидеть, уставившись в срамные картинки, — это ты называешь техническим прогрессом. Прогресс должен быть в душе у человека, а когда у нас будут по городам бегать звери с техническими игрушками — это не прогресс — это бред какой-то. Человек становиться человеком только тогда, когда он готов принять ответственность за жизнь других людей. Когда не боится трудностей, когда готов бороться и не уклоняется от сражений.

Бывший богатырь ерзал в кресле. Он пытался встать и дотянуться до блюдечка, что держала в руке Баба Яга. Он мало что соображал.

Кот Баюн смотрел на потуги бывшего богатыря.

— Пойдем отсюда Яга. — Потянул старушку за рукав кот.

— То есть, как пойдем. Мы не можем его вот так оставить.

— Я думаю, он здесь не один, — грустно ответил кот.

Страшная догадка промелькнула в голове у Бабы Яги. Эта догадка объясняла, почему столько лет к Бабе Яге не приходил ни один добрый молодец и ни одна красная девица.

Баба Яга выбежала из дома и помчалась по золотому саду. Она натыкалась на людей и заглядывала им в лица. Некоторых она знала как богатырей, других как добрых молодцев, были здесь и царевны и царевичи. У всех был отрешенный взгляд, обращенный на блюдечко с золотым яблочком.

Баба Яга остановилась, а с ней и кот Баюн. Кот увидел ее обеспокоенные глаза.

— Баюн, это не просто ловушка, это нечто более страшное. ЭТО ЗАГОВОР!

Странный звук, похожий на стрекот крыльев громадного жука, раздался сверху.

-Кажется, прибыла кавалерия, — сказала Баба Яга и оседлала метлу. — Скорее Баюн, сейчас начнется.

Кот запрыгнул на метлу и пристроился спереди Бабы Яги.

Метла взлетела. Звук стрекочущих крыльев слышался почти рядом.

Яга подняла метлу над золотым садом. Стрекотание приближалось из темноты сверху.

— О, Боже! — пробормотал кот.

Над головами Яги и кота пронесся самый настоящий жук громадных размеров. На его спине сидел рыцарь, закованный в серебряные латы. Он прокричал угрозы, развернулся и бросился за метлой, уносившей на себе ведунью и кота.

— Что это? Кто это? — удивился кот.

— Баюн, это эльф, знакомься!

— Эльфы, что они здесь делают, их место обитания луна! Как они здесь оказались и зачем?

— Может, вернемся, спросим?

Яга и Баюн неслись над кронами золотых деревьев. За ними мчался жук с рыцарем на спине. Через некоторое время преследователей стало больше — к одному жуку прибавилась еще дюжина. Жуки яростно гудели. Рыцари на их спинах потрясали оружием.

Раздался свист и над головой Бабы Яги пролетела стрела арбалета.

— Кошмар! — закричал кот. — Бабуся, сделай что-нибудь!

— Все будет хорошо, котяра. — И старушка к ужасу кота направила метлу на каменную стену пещеры.

Кот почувствовал, как на его голове волоски зашевелились.

— Яга, мы же разобьемся! Что ты делаешь?! — Кот лапой прижал поднявшуюся на голове шерсть и тут он предположи: — Ты хочешь быстро разогнаться и резко уйти в сторону? А наши преследователи не смогут вовремя свернуть и разобьются о стену?!

Старушка, посмеиваясь, только прибавила скорость.

-Яга! А на такой скорости ты сама сумеешь свернуть?!

Метла развила колосальную скорость. Ветер гудел в ушах! Жуки тоже не отставали!

Глаза кота вылезли из орбит.

— Мы же врежемся!!! — заорал он.

И вот, когда до столкновения со стеной осталось совсем чуть-чуть из древка метлы, обращенного вперед, вырвалась ослепительно красная молния. Разрезав пространство, она впилась в каменную стену пещеры и вырвала кусок величиной с одноэтажный дом. В обрезавшееся отверстие хлынул солнечный свет. Баба Яга и кот вылетели наружу. Они быстро развернулись, подлетели к каменному уступу, что находился рядом с проделанным Ягой отверстием. Здесь Баба Яга быстро посадила метлу на уступ, схватила ее за черенок и стала бить каждого вылетающего из отверстия жука. Описанные события происходили в течение нескольких секунд.

Удары Бабы Яги были сильные. Кот, стоявший возле старушки, видел, как жуки вместе с рыцарями сваливались вниз в пропасть.

Когда жуки и рыцари закончились, и бить стало некого, Яга позволила себе отдохнуть.

— Тяжелая работенка. — Она вытерла пот со лба.

Кот попросил.

— Ты больше так не шути. У меня на хвосте седые волосы появились. — Кот погладил свой хвост. — Кстати, давно ты носишь молнию в метле?

Яга рассмеялась.

— Это старая игрушка. Мощная, но хватает на один раз — заряжать долго.

— А как ты узнала, что стена пещеры не глухая?

— Это уже чутье ведуньи. Мы сейчас в ущелье, что за дворцом. Сам дворец намного выше.

Кот задрал голову и увидел край скалы.

— Высоковато.

— Однако нам нужно вернуться.

Кот и Яга сели на метлу и вернулись в золотой сад. Там они стали пытаться вывезти людей наружу. Но те не стали слушать их. Многие, находясь в собственной тюрьме, бояться выйти за ее стены.

— Золотая молодежь, — процедил сквозь зубы Баюн.

Кот и Яга ни с чем покинули золотой сад и направились к камню на распутье, где договорились встретиться с Кощеем и Змеем Горынычем.

Когда прилетели к месту встречи, небо уже одело мантию ночи. В поле возле указательного камня горел огонек. Это был костер. Возле него сидели Змей Горыныч и Кощей Бессмертный. Яга и кот опустились на землю. Кощей и Змей что-то с жаром обсуждали, но при появлении Яги и кота они замолчали.

— Как съездила, старушка? Вышла замуж? — спросил Змей.

Яга и Баюн переглянулись.

Кот криво улыбнулся.

— А вы как съездили? Стал богатыми? Нашел смерть?

Кощей Бессмертный и Змей Горыныч тоже переглянулись.

20. Крик банши!

Кощей Бессмертный шел через поле. Ярко светило солнышко, зеленела трава. Жужжали пчелы, летая от цветка к цветку.

На пути попалась деревня. Хорошая деревня; дома ладные, улицы чистые, но на них ни души.

Кощея это удивило.

"Где же люди? Такой чудесный день, на небе ни тучки, а людей нет, — подумал он".

Кощей заметил, что все дома на запорах, а окна закрыты толстыми ставнями. На амбарах и сараях висят непомерно большие замки. Еще он заметил, что сами жители деревни наблюдают за ним из-за щелок в ставнях. Взгляды людей были недоверчивые, сердитые и враждебные.

Кощей хотел постучаться в один из домов, но услышал на соседней улице шум. Он решил посмотреть.

Два селянина ругались из-за клочка сена, лежавшего на дороге. Они, красные и потные, стояли напротив друг друга, готовые броситься в драку.

Кощей поздоровался.

— Что случилось, уважаемые? — поинтересовался он у селян.

Те с недоверием отнеслись к нему.

— Что ты по моей улице ходишь! — заорал один из них на Кощея. — Ты приминаешь мою пыль! Она теперь испорчена! Как я буду пользоваться такой пылью!

Другой селянин, воспользовавшись тем, что его оппонент отвлекся на Кощея, подобрал с земли клочок сена. Ему ничего не мешало нырнуть с добычей в свой дом, находившийся рядом, но услышав слова своего недруга, так и не тронулся с места.

— Почему это твоя улица! — закричал обладатель клочка сена. — Это моя улица и пыль тоже моя!

— Эй, ты, — напустился он на Кощея, — плати за испорченную пыль на дороге.

— Это мне он должен за пыль! — взвизгнул его недруг.

Изумленный Кощей попытался примирить обоих.

— Подождите, но вы живете в одной деревне, на одной улице, — значит и пыль ваша общая. Если ваша пыль так дорого для вас значит, то хочу вас обнадежить, этой пыли на свете преогромное количество.

— Врешь, старикашка! Все когда-нибудь заканчивается. Все в мире ограничено и пыль тоже! Если ее вовремя не поделить, то можно остаться в дураках. Весь мир делиться только на тех, кто что-то имеет и тех, кто ничего не имеет.

— Но пыли очень много в мире. Ее очень много. Кроме того, что вам делить, если вы живете в одной деревне?

Кощея никто не слушал. Селяне затеяли драку. Воспользовавшись дракой, из соседнего дома выскользнул еще один селянин. Он подобрал пресловутый клочок сена и юркнул обратно в дом. Но драчуны этого не заметили.

Кощей покачал головой и пошел дальше.

В пути ему попалось еще несколько деревень. Они были похожи на первую. Люди сидели по своим домам, враждебно относились к своим односельчанам и сторожили добро, которое гнило в амбарах и складах.

Такой глупой жадности Кощей еще не встречал.

"Я сам по должности Кощея обязан был определенное время чахнуть на золотом. Что сказать, а все-таки нечисть. Но после такого упражнений мне приходилось долгое время сидеть в медитации и восстанавливать себя. Потому что любая навязчивая идея есть болезнь. Нет ничего зазорного если человек следует пути умеренного накопительства. Но когда идея становиться навязчивой и становиться смыслом жизни, то она начинает иссушать человека и искажать его взгляды на жизнь. Человек становиться рабом всего материального. Он становиться рабом своих мыслей. Он больной человек. Главная свобода человека заключается в том, что бы быть свободным от дурных мыслей. Вот истинная свобода человека! Целью жизни является упорядоченье своей жизни. Жизнь без дурных мыслей — грехов! Своими мыслями должен управлять человек, а не мысли должны управлять человеком!", — так думал Кощей.

День клонился к вечеру. Солнце садилось за линию горизонта.

Кощей увидел впереди великолепный собор и большой монастырь. На золотых куполах сверкало заходящее солнце.

Кощей остановился.

"Я смогу там получить кров, пищу и еще успею к вечерней службе", — решил он.

Кощей ударился о землю и преобразился в молоденького монаха в залатанной рясе, стоптанных сапогах и дырявой котомкой на плече.

Храм был огромен. Такого собора Кощей никогда не видел. Сто башен устремлялись ввысь. Монастырь был не менее великолепен, чем собор.

Торопясь к вечерней службе, Кощей взбежал по ста ступенькам к громадным дверям храма. Но двери собора были плотно закрыты, а в самом храме царила тишина.

— Эти двери не открывали очень давно, — удивился Кощей. — Это очень странно.

Его снизу окликнул подошедший служка.

— Кто ты и что тебе нужно добрый человек?

Кощей спустился к нему, поклонился и сказал, что он бедный монах, путешествующий по святым местам.

— Нелегкая судьба занесла меня к воротам вашего храма. Я торопился к вечерней службе, но видимо опоздал. Не сочтите дерзостью, мою просьбу о приюте.

Служка был необычайно толст. Речь Кощея понравилась ему, и служка повел его за собой в монастырь.

— Ты успел как к началу вечерней службы, — предупредил служка Кощея.

Они вошли в здание монастыря и прошли в трапезную, где за длинными столами сидели монахи.

"Служба в трапезной?" — удивился Кощей, но вслух ничего не сказал.

Кощей хотел осенить себя крестным знамение на иконы, но красный угол был плотно задрапирован. Кощей покачал головой, сел за стол и огляделся. Росписи трапезной были странными. Лики на них были искажены, словно речь шла не о святых житиях, а о карикатуре из бульварного журнала. Сами монахи были все очень толсты и лоснились от жира. Множество золотых цепей украшали их шеи, а руки украшали тяжелые браслеты.

Трапеза была богатой. Здесь было вдоволь всего жаренного, пареного, вареного, копчёного и прочих деликатесов. Всю эту снедь монахи запивали высокими кружками пива. При этом они громко рыгали и сморкались.

Кощей ограничился кусочком черного хлеба, листом салата и кружкой воды.

Увидев столь скудные запросы Кощея, настоятель стал громко потешаться.

— Так ведь пост, батюшка, — оправдывался Кощей в образе бедного монаха. — А вечерню вы, почему не служите?

Вся паства разразилась смехом.

— Ты глупый монах, — заявил настоятель, — все твои предрассудки от недостатка веры. Верить надо сердцем. Вот я верю сердцем. — Настоятель громко рыгнул. — У меня Бог в душе. У кого Бога в душе тому и служба не нужна. Мы читаем много душе спасительных книг, готовимся перейти в царство небесное, но не забываем и о теле своем. — И он качнул своим жирным животом. — Посмотри, какой храм у нас во славу божию. Такого храма ты и в самом Китеж-граде не найдешь. А может и во всех царствах. Живи себе на здоровье, и мечтай о царстве небесном.

Бедный монах улыбнулся.

— Знавал я одного атлета, который говорил, что спорт у него в крови, но при этом он ни разу не переступил порога спортзала. Знавал я одного ученого, который говорил, что знание у него в голове, но при этом он не прочел ни одной книге.

Настоятель насупился.

— Монашек это к чему, решил нас поучать?

— Настоятель, вы сами сказали, что Бог у вас в сердце, хотя в церковь не ходили давно. Поста не соблюдаете. За место истинных молитв читаете теоретизированию ересь. За место молитв к Богу молитесь непонятным святым.

Настоятель побагровел.

— Ты на что намекаешь, голь перекатная?

Кощей с невинным видом ответил.

— Где мне бедному монаху учить настоятеля. Умом я повредился в детстве вот и мелю всякую чушь.

Монахи разразились хохотом.

— Мне нравиться этот сумасшедший! — заржал настоятель. — Поспрашиваем его дальше.

— Ну, ка монах-олух, скажи, в чем смысл христьянской жизни?

— В соблюдении церковных праздников, посте и молитве.

— Зачем посещать церковь каждую неделю?

— Ради исповеди и причастия.

— Эка невидаль, зачем нужны эти пустые обряды?

— С помощью исповеди мы сбрасываем грехи — дурные мысли, страхи. С помощью исповеди мы тренируем наш дух. Если мы не боимся вывернуть наизнанку душу перед самим Богом, то разве будем мы бояться встречи с любым другим существом. Исповедь дает нам бесстрашие и чистую душу. А наградой за все служит причастие.

Настоятель хмыкнул и переглянулся со своей паствой. Было видно, что он задумал нечто не доброе.

— Складно сказываешь, монашек. Ладно, поживи у нас. Будет тебе служба: в полночь, заберёшься на колокольню и позвонишь в колокол.

Кощей перечить не стал, лишь спросил, зачем это нужно.

— Увидишь. — И настоятель ехидно улыбнулся.

Над куполами храма зажглись яркие звезды. Метеорит прочертил по черному бархату неба тонкую линию.

Кощей забрался на высокую колокольню и встал под громадным колоколом. Он ухватился за канат, привязанный к языку, и потянул его. И только он так сделал, как подул ледяной ветерок. Перед колокольней возникло серебряное свечение. Из него вышла женщина в полупрозрачных одеждах. Еле касаясь площадки, она вошла на колокольню и направилась к Кощею. Двигалась она очень легко, почти парила в воздухе.

— Здравствуй милый мальчик. — Протянула она свои изящные руки к монаху. Она не разглядела в его образе Кощея Бессмертного.

Кощей изобразил на своем невинном лице удивление.

— Кто вы, тетенька? — Он потянул носом. Женщина пахла луной, ветром и облаками.

"Это не человек, — определил Кощей, — однако, что это за существо? Пожалуй, не стоит проявлять себя, пока я не узнаю, владеет ли оно волшебством".

Колдунья расхохоталась. Ее голос был неживым, словно его издавали хрустальные колокольчики.

— Ты разве меня не узнал? Я же божья матерь, который ты все время разносишь молитвы!

Она постепенно приближалась к монаху. Но Кощей, как бы случайно отшагивал от нее в сторону.

— Иди же ко мне, обними меня.

Они закружились под колоколом по площадке башни. Кощей каждый раз ускользал от ее пальцев.

Он заметил, что колдунья стала проявлять нетерпение. Она двигалась явно быстрее, но в силу неизвестных ей причин она ни как не могла настичь молоденького монаха.

— Иди же ко мне, я благословлю тебя! — стала кричать она. Ее черные локоны парили в воздухе, словно были погруженные под воду. В глазах была пустота.

"У нее нет души!" — понял Кощей.

Когда колдунья попыталась схватить его в следующий раз, он ей дал это сделать. Колдунья стала мять его холодными руками.

— Тетенька, что вы делаете, — с напускным испугом, залепетал Кощей; внутри себя он посмеивался над самоуверенным существом.

Руки женщины схватили монаха за горло.

— Я хочу обнять тебя! — ликуя, прошипела она и принялась душить Кощея. Тот заулыбался.

Прошло некоторое время, прежде чем колдунья поняла, что что-то не так: монах не душился. Он не сопротивляясь, стоял перед нею и улыбался, но умирать почему-то не хотел. Женщина внимательно проверила свою схватку, — все ли пальцы лежат на горле. Колдунья еще сильнее надавила на шею Кощея.

— Что же ты не умираешь?! — шипела она.

— А должен? — спросил монах.

— Да! Сдохни!

Монах пожал плечами и обвис на холодных руках колдуньи. Та разжала пальцы. Тело Кощея упало ей под ноги.

Женщина вытерла капельки холодного пота.

— Вот монашек, еле справилась с ним! Наверное, он отличался большой святостью. Нужно его съесть, говорят, это приносит долголетие. — Она хотела поднять тело монаха и унести с собой, но нигде его не обнаружила. Женщина заметалась по пустой площадке.

— Уважаемая, не меня ищете? — прозвучал за ее спиной спокойный голос монаха.

Колдунья зашипела сильнее:

— Ты меня обманул! Ты претворился мертвым! — закричала она.

Монах захохотал.

— Вы сами попросили меня об этом.

— Значит, ты — святой человек, коль можешь провести меня.

— Я о себе такого не сказал бы.

— Ты еще смеешь смеяться надо мною!

Женщина зашипела сильнее и бросилась на скромного монаха. Тот стал отступать назад и отступал до тех пор, пока его нога не оказалась за пределами колокольни. Тело монаха перевернулось и полетело вниз.

Женщина расхохоталась.

— Вот и погиб бедный монашек. Теперь остается спуститься вниз за его сердцем и печенью.

— А почки они тоже не плохие, — посоветовал чей-то голос.

Колдунья согласилась.

— И почки тоже можно взять.

— А пузырь?

— Желчный пузырь используют островные колдуны в триодиннадцатом царстве.

— Нет, я говорю про мочевой пузырь.

— Моче... чего? — Женщина вдруг осознала, что разговаривает неизвестно с кем.

В воздухе перед башней висел монах. Он улыбнулся и помахал колдунье рукой.

У той потемнело в глазах от бешенства. Если бы колдунья не была так разгневана, то засомневалась, монах ли перед ней?

Женщина полетела к монаху, но тот расхохотался и полетел прочь от нее.

— Догоняйте тетенька! Бедный монашек вас очень сильно боится!

Монах понесся по воздуху под ночными звездами, а колдунья кинулась догонять его. Они набрали скорость. Погруженные во мглу леса, поля и реки замелькали под ними. Они проносились над деревнями с такой скоростью, что с нескольких домов сорвало крышу.

Как два стремительных метеора — монах и колдунья — достигли гор. Они быстро их миновали и вылетели к широкому морю. Темное и величественное оно пребывало в покое. Ночные звезды отражались в воде.

Монах, недолго думая, стрелой вошел в воду и, превратившись в осетра, быстро поплыл в темную пучину. Колдунья тоже погрузилась в холодные морские воды. Она приняла образ акулы и ринулась за своей жертвой.

Осетр плыл ко дну, и акула неотступно следовала за ним.

И вот у самого дна акула настигла осетра. Она раскрыла свою зубастую пасть, что бы вцепиться в жертву. Но осетр неожиданно превратился в рыболовную сеть и крепко опутал акулу. Та стала крутиться, пытаясь, сбросить тугие путы. Борясь с сетью, она стала поднимать к поверхности моря, а, оказавшись на волнах, стала подниматься в воздух над водой. В воздухе уже боролись монах и женщина, принявшие человеческие обличия. Они кувыркались в пространстве между водой и небом, медленно поднимаясь все выше и выше. Колдунье удалось вцепиться зубами в шею молодого монаха. Тот прекратил сопротивляться и захохотал. Женщина отпрянула в сторону и увидела перед собой уже не молодого монаха, а невероятно худого старика с реденькой бородкой и абсолютно лысой головой.

— Кто ты? — удивилась она.

— А ты не знаешь, дитя луны. Ты, как все лунные эльфы, нетерпелива, бездушна и глупа. Правда, для простого эльфа ты невероятно сильна. Я не сразу понял кто ты. Постой, в тебе видимо течет царская кровь. У вас там правит некто магистр Альфрик. Ты его королева, я угадал?

— Ты ошибаешься, незнакомец, я дочь короля Альфрика. Я только наполовину эльфийка. Моя мать колдунья Горгона. — С этими словами колдунья зашипела, ее темные волосы превратились в змеиный капюшон, а она сама в кобру громадных размеров. Страшное создание кинулось на Кощея. Тот легко отлетел в сторону.

— Ты действительно не знаешь, кто я? — спросил он.

— Какой-нибудь колдун дилетант, — прошипела кобра, паря в воздухе. — Я напичкаю тебя своим ядом, и ты умрешь в мучениях.

— Я сомневаюсь, — проговорил Кощей, — вас девушка не учили, что основанная добродетель в жизни это смирение?

Змея, сжалась в клубок, выстрелила всем телом в сторону Кощея и впилась ему в плечо.

— Это бессмысленно, уважаемая! Я — бессмертный!

Змея пускала яд в тело Кощея до тех пор, пока не изнемогла, после чего она разжала челюсти. Отлетев сторону, она уставилась на Кощея мутными от усталости глазами, ожидая, что тот упадет от яда. Но Кощей не падал. Он лишь с сожалением смотрел на разодранный камзол.

— Одежду порвала, — с горечью проговорил он.

Змея стала осознавать, что столкнулась с чем-то доселе ей невиданным. Она поменяла внешность и пред Кощеем вновь предстала молодая женщина.

— Кто ты, человек? — спросила она.

— Вот, что бывает с людьми, которым не рассказывали сказок. Я Кощей Бессмертный, что папочка не рассказывал обо мне? Вы эльфы ничего не видите, кроме себя самих. Ваша гордость застилает вам глаза, вы считаете себя выше других. Но что я хочу понять, так это зачем вы уважаемая покинули свою разлюбезную луну и спустились к нам на землю. Зачем вы развратили настоятеля монастыря и его паству. В результате чего люди вокруг стали горды, заносчивы, жадны и бессердечны. Сами вы эльфы до этого не додумались бы. У вас ум слишком короток. Кто-то стоит за вами. Это очень хитрый план.

Эльфийка обратилась в бегство. Кощей летел за ней. Это не составляло ему особого труда.

Они пронеслись над горами, полями, лесами и реками.

Эльфийка пыталась оторваться от Кощея, но это было бессмысленно. Тогда колдунья зависла над спящим лесом, выдернула из своей прически клок волос и бросила его пред собой. Сей же момент, волоски превратились в точные копии свой хозяйки. Копии окружили Кощея и разом издали пронзительный крик.

Крик был резкий!

Он прорезал тишину ночного леса, разбудив всех его ночных обитателей.

Крик ударил по ушам Кощея, дезориентировав его в пространстве. Он закачался в воздухе, но удержался. Резко прыгнув в сторону одной из эльфиек, он ударил по ней. Та исчезла, а на ее месте остался волосок, который медленно стал опускаться вниз. Поняв, что ошибся, Кощей подлетел сразу к трем эльфийкам, но и те оказались лишь волосками.

Оставшиеся эльфийки перегруппировались и вновь издали ужасный вопль. Кощей еле успел заткнуть уши, но крик проник и сквозь них. Он чуть не упал в лес, который был наполнен недовольным ревом, писком, лаем и вытьем разбуженных зверей.

"Чувствуется, что ее мамаша из тривторого царства. Именно оттуда происходят банши. Это их страшный крик. Если я вовремя не найду настоящую эльфийку среди ложных, то я пожалуй упаду вниз. Умереть я не смогу, но контузию получу сильную".

Кощей, собравшись с силами, уничтожил всех ложных эльфиек. Но это дало время настоящей отлететь на безопасное расстояние. Кощей увидел, как колдунья набирает воздуха в грудь для очередного крика.

"Следующего крика банши я не выдержу. Он свалит меня в лес!" — Кощей с большой скоростью понеся к эльфийке. Уже в полете он понял, что опоздает. Эльфийка издаст крик банши раньше, чем Кощей успеет долететь.

Колдунья отрыла свой рот, и воздух вокруг загудел от ее нарастающего крика. Но прозвучать страшному крику банши полностью, было не суждено, потому что снизу, из шумного леса, вылетел некий предмет под названием сапог. Кувыркаясь в полете, он ударил эльфийку в лоб. Женщина потеряла сознание и, раскинув руки в стороны, полетела вниз. Звериный гам в лесу сей же момент стих. В образовавшейся тишине был слышен тоненький голосок:

— Топтышка попал в десятку! Топтышка попал в десятку!

Лес разразился оглушительными аплодисментами и звуками одобрения.

— Дальше все просто. Я поместил дочь Альфрика в "Серебряную башню" — в ней я должен содержать красных девиц, за которыми обязаны приходить добрые молодцы.

— Смотри, что бы магистр эльфов не узнал, где его дочь, — посоветовал Змей Горыныч.

Кощей Бессмертный хитро улыбнулся.

— Пускай узнает. Я сам распустил слухи через лесных сорок. До него рано или поздно эта весть дойдет.

— И что тогда?

— Пусть приходит за своей дочкой. Его ждет маленький сюрприз.

Кощей рассмеялся, а потом вернулся к рассказу.

— После башни я полетел в собор и хорошенько отчитал местную братию за плохое поведение. — Увидев, что Баба Яга захотела вставить слово, он ее успокоил. — Не сильно отчитал, но достаточно для того, что бы они восстановили службы в соборе. А после посетил деревни. Разрушил амбары и склады. Разбил замки и ставни. И провел воспитательную работу среди селян.

— И как, поняли они тебя? — поинтересовался Горыныч.

— Кто-то понял, а кто-то затаил злобу, временно согласившись с моими выводами. Но не это главное. Я узнал, зачем все эти люди копили добро. На него люди покупали вот это.

Кот, Баба Яга и Змей заинтересовались, когда Кощей достал небольшой мешок.

— Ради этого.

В мешке лежал уже знакомый Бабе Яге волшебный порошок.

— Забавная штука, — сказал Баюн, — мы с ней тоже сталкивались. Мне такая магия не знакома. По мне так это волшебство в чистом виде.

Змей кашлянул. Все обратились в его сторону.

— Неужели и ты Змеюшка тоже принес мешочек с порошком.

Горыныч усмехнулся, жестом призвал всех к молчанию и рассказал, как он ходил по дороге, где "...смерть свою сыщешь...".

21. Лабиринт загадок.

День был чудный и Змей Горыныч решил идти пешком. Тихонько переговариваясь сам с собой (это один из плюсов быть трехголовым), он топал по дороге, любуясь окружающим видом.

На пути Змея Горыныча оказалась деревня. Тишина царила на ее улицах, дома выглядели заброшенными.

Горыныч прошел по всей деревне. Он заглядывал в дома, но не находил ни одного живого существа, пока не услышал за своей спиной детские крики:

— Стой, гадина, поганая! Стой, прими бой честный! Выходи сражаться!

Змей закрыл глаза и просмаковал услышанную фразу.

"Давно меня так не называли", — подумал он, обернулся и увидел пред собой мальчишку лет десяти. В его руке был деревянным меч. Брови мальчика были насуплены, а взгляд суровый. Он смело глядел на Змея Горыныча, который возвышался над ним на высоту своего роста. Поодаль стояла девочка лет восьми. За руку она держала маленького мальчика, очевидно, братишку. Выражение их лиц, так же не сулило ничего хорошего Змею.

Мальчик с мечом решительно ткнул Горыныча в ногу и прокричал:

— У-у, супостат, отдавай обратно нашего отца! Я проткну тебя, как жука.

Головы Горыныча перемигнулись между собой и решили подыграть.

— Ох-ох, великий богатырь, умоляю, пощади меня. Не буду я впредь летать над деревнями, жечь и палить огнем дома и людей губить! — сказав это, Змей улыбнулся тремя добродушными улыбками.

Но маленькому богатырю было не до смеха.

— Не смейся надо мной! Возврати людей, которых ты похитил! — Он до слез сжал зубы и стал бить мечом по лапе.

Горыныч понял, что мальчик не играет.

— Успокойся маленький богатырь, объясни, в чем ты меня обвиняешь?

Но мальчик колотил по лапе пока не выбился из сил. Змей боли не чувствовал.

Осознав тщетность своих усилий, маленький богатырь без сил упал на колено, но меча из рук не выпустил. Он не отступил, а собирался силами.

Воспользовавшись паузой, Горыныч стал спрашивать:

— Я в этих местах впервые. И я не понимаю, из-за чего ты хочешь драться со мной?

Мальчик вытер пот со лба.

— Не притворяйся змеюка. Мы сами видели, как ты хитростью заманил людей к себе в Лабиринт, а за тем продал их пиратам, что прилетели с неба.

Горыныч сел на хвост, выставив вперед свои ноги-лапы с мозолистыми пятками.

— Я? Лабиринт? Пираты с неба? — раздумывала вслух средняя голова.

— Может парнишка болеет? — забеспокоилась левая голова. — Надо пощупать лоб.

— Он хулиган! — сказала правая. — Пираты с неба? Как такое может быть?

— Не шумите, — сказала средняя голова, — мальчик действительно расстроен. Надо его расспросить, что бы узнать что случилось.

Мальчик несколько раз нападал на Горыныча, орудуя деревянным мечом. Когда мальчик устал бить деревяшкой Змея по ноге, он, наконец, успокоился и рассказал, что жителей деревни увел за собой не кто иной, как Змей Горыныч.

Вначале тот Змей Горыныч вел себя миролюбиво. Он стал раздавать мешочки с волшебный порошок, который мог превратить, что угодно во что угодно. Люди забавлялись этим невиданным до этого волшебством, претворяя в жизнь свои мечты. Однако спустя сутки, всё, что они наколдовали, опять принимало прежний облик. Спустя несколько дней Змей Горыныч опять явился в деревню и сказал, что даст каждому жителю деревни столько волшебного порошка, сколько тот пожелает, и пригласил всех в Лабиринт, где жил сам.

Все жители деревни вошли в Лабиринт, после чего с неба спустился летучий корабль, на котором прилетели пираты. Они переловили всех жителей деревни, заблудившихся в Лабиринте, и увезли на небо.

Змей Горыныч выслушал рассказ маленького смельчака и спросил:

— Как давно это случилось?

— Неделю назад, — ответил мальчик.

Змей Горыныч приблизил головы к нему и все три головы попытались заглянуть к нему в глаза. Мальчик не струсил, и смело стоял перед Змеем.

— Как тебя зовут?

— Саша... Александр. Меня зовут Александр.

— Так вот Александр, есть ли на свете клятва, которой бы ты поверил даже из моих уст?

Змей и мальчик стояли друг напротив друга.

— Есть клятва. Самая главная клятва, — поклясться родной землей! Но в чем ты хочешь поклясться?

Горыныч покачал головами.

— Открытое сердце! Чистая душа у тебя Саша... прости, Александр. Так вот слушай мою клятву. Клянусь родной землей! Мать сыра земля не даст соврать! Я клянусь в том, что не совершал того, в чем ты меня сейчас обвинил. Теперь покажи мне, где находиться этот Лабиринт, в котором, по твоим словам, проживает тот, кто выдает себя за Змея Горыныча.

Мальчик недоверчиво смотрел на Горыныча. Девочка с маленьким братом, стоявшая во время разговора поодаль, сейчас подошла ближе. Дети уже не боялись Горыныча.

— Он нам не верит, — сказала левая голова Горыныча.

Правая голова была настроена решительно.

— Сами найдем этот Лабиринт. Поднимемся над землей и оттуда увидим.

Средняя голова пребывала в молчании. Она думала.

— Дядя Змей, а ты вернешь папу? — спросила девочка.

Средняя голова улыбнулась.

— Для начала я хочу поговорить с этим... вашим Змеем Горынычем. Я сделаю все возможное, что бы найти вашего отца.

Мальчик угрюмо покачал головой.

— Пойдем, я покажу, где находится Лабиринт, — пробурчал маленький богатырь.

Согласно рассказу детей Лабиринт возник за одну ночь. Стены его были сложены из серых камней и увиты плющом.

Наказав детям оставаться на месте, Горыныч вступил в коридоры Лабиринта. Пройдя несколько шагов, Змей решил, что стоит поменять обличие. Он ударился о землю и превратился в мышь. То была необычная мышь. У нее было три головы.

Быстро мышь побежала вперед. Лабиринт то разветвлялся, то вновь сходился. Иногда он просто петлял. Казалось, что пройти его было невозможно. Но Змей Горыныч знал секрет, благодаря ему можно пройти любой, даже самый сложный лабиринт. А секрет этот прост: когда вы идет по лабиринту нужно выбрать одну из его сторон и все время идти только вдоль нее. Таким образов, вы пройдете весь лабиринт, сможете побывать в его центре и найти выход.

Трехголовая мышь, благодаря магическим способностям быстро обежала пол лабиринта за короткое время и добралась до центра. Здесь она и увидела того, кого принимали за Змея Горыныча.

Посреди Лабиринта стояло громадное каменное строение, похожее на античный храм с колоннами. Вскоре показался и сам хозяин — громадных размеров дракон с красной кожей и зубастой пастью. Опустив глаза вниз, Горыныч удивился, потому что увидел голые человеческие ноги. Ноги были гигантских размеров и их обильно покрывала растительность.

"Это великан, — догадался Горыныч, — он напялил на себя костюм дракона, словно собрался на карнавал".

И точно, через некоторое время были сняты драконья маска и красный плащ с чешуёй, и Змей увидел перед собой великана. Он был одет в белую тунику с античным орнаментом по каемке. Фигура его была сутулой и кряжистой. Единственный глаз размещался во лбу.

"Циклоп? — удивился Горыныч. — Вот кого я не ожидал увидеть. Слышал, они проживают в одном из отдаленных царств, но никогда с ними не сталкивался".

Циклоп подошел с ведром колодцу и стал набирать воду, напевая себе под нос тягучую песню на неизвестном языке.

Горыныч принял облик бродячего старика с белой бородой и нищей сумой. Он вышел к великану и поклонился.

— Дай Бог мира и покоя этому дому?

Великан от неожиданности выпустил ведро и разлил воду. Так как ведро было великанского размера, то и вода, вмещавшаяся в нем, была соответствующих объемов. Нищий старик легко перепрыгнул набежавшую волну.

Циклоп заметил его, засопел и достал из-под полы туники очки с одной единённой линзой посередине оправы. Он нацепил очки себе на лоб и долго рассматривал Горыныча в образе старика, а потом усмехнулся.

— Ты я вижу ловкач, — проревел великан. — Ты кто такой?

— Я.

— Зачем пришел?

— Ветер подул, — я и пришел.

— Это не ветер, а ураган, какой то. Ты же не туча, что бы с ветром бегать?

— Туча не туча, а когда я к небу поднимаюсь, вся земля трясется.

Циклоп оглядел худую фигуру старика и захохотал. На фоне великана она выглядела маленькой и хрупкой.

— Ты?! Земля трясется?! — содрогаясь от смеха, еле выговорил великан. — Я одним щелчком из тебя дух выбью. — Согнутый палец толщиной с ножку стула возник перед Горынычем в обличье старика.

— Давай с тобой силой померимся. Кто из нас сильнее?

Циклоп сорвал с себя очки и от хохота повалился на землю. Он долго катался по ней, гогоча.

Вдоволь отсмеявшись, великан поднялся и вытер слезы.

— Насмешил старик. Хорошо, хоть рассмешил, а то мне здесь скучно.

— Вот и шел бы домой.

— Не могу, соглашение у меня.

— С кем?

— Тебя это не касается. Я здесь изображаю дракона. Работа у меня такая. Давай лучше сражаться. Что будем делать?

Старик предложил.

— Давай, кто сильнее свистнет?

Великан высморкался.

— Давай.

Он набрал воздуха в грудь, надул щеки, сложил губы трубочкой... и свистнул!

Звук был пронзительный и сильный. Если бы на месте Змея Горыныча был обычный человек, то он непременно повалился в беспамятстве. Но старик твердо стоял на земле.

Великан, увидев такое дело, удивился.

— Теперь моя очередь. — Старик сбросил сумку и начал разминаться, как спортсмен перед забегом. Великан непонимающе смотрел на его действия. Горыныч сделал несколько пробежек, потом пару приседаний и стал разминать руки. Он на секунду отвлекся и сказал:

— Ты бы глазик завязал, а то у меня дух больно горячий. Спалить может. Завяжи глаз полотнищем.

Циклоп послушался совета. Он завязал глаз полотенцем и по настоянию Горыныча лег на землю.

— Что бы тебя с места не сдуло, — пояснил он великану. Тот кивнул ему с земли.

Змей Горыныч принял свой настоящий облик. Став чудищем трехголовым, он расправил крылья, вдохнул тремя глотками в себя, а потом выпустил из них горячее пламя прямо на циклопа. Огненная волна окатила приникшую к земле фигуру великана.

— Ууууииии!!! — взвыл циклоп и подпрыгнул над землей на добрых три метра. С завязанным глазом и в пылающей тунике он принялся носиться вокруг дома. На поворотах великан постоянно бился головой об углы своего античного жилища.

Наконец великан остановился и сообразил снять с себя повязку. Горыныч к тому времени опять принял вид тщедушного старика и невинно смотрел на циклопа.

— Кажется, я силы не рассчитал, — виновато заметил он.

Великан боязливо отстранился от него. Успокоившись, он принялся осматривать опаленную местами тунику.

Горыныч ласково улыбнулся.

— Продолжим мериться силою? — спросил он.

Великан насупился.

— Грубая сила ничего не решает, — пробурчал он. — Только глупый человек использует грубую силу. Умный человек обходиться своим умом. Давай меряться, — кто умнее? Будем загадывать друг другу загадки. Кто хоть один раз не отгадает — тот и проиграл! А кто нет, тот того и съест, правильно?

Горыныч согласился, но не обрадовался. Он знал, что великаны, несмотря на своё невежество и глупость, были мастера по загадыванию загадок. Они их с детства зубрили наизусть. Невозможно было отыскать на свете такую загадку, которую не знал бы любой уважающий себя великан.

Сражение началось. Первым начал циклоп:

— Что у человека всегда увеличивается, но никогда не уменьшается.

Змей Горыныч быстро нашел ответ:.

— Это просто! Его возраст!

— Хорошо. — Великан не выглядел проигравшим. В его глазе блестело коварство.

Горыныч подумал и ответил следующей загадкой:

— Кто два раза рождается, один раз умирает?

Великан посопел несколько секунд и выдал правильный ответ:

— Цыпленок. — И тут же задал свой вопрос: — Может ли дождь лить два дня в подряд?

— Нет, между ними идет ночь.

— Теперь твоя очередь, загадывай!

Горыныч задумался. Было понятно, что бесконечно состязание продолжаться не может. Рано или поздно великан задаст такую загадку, на которую Горыныч не сможет дать ответа. Нужно сравнять шансы. Нужно задать вопрос на который он не сможет ответить.

— Послушай, великан...

— Фем, меня зовут Фем.

— Очень хорошо Фем, давай сделаем так. Я задаю тебе один единственный вопрос, если ты на него отвечаешь, то я тебя съем, если нет, то ты меня.

Циклоп заморгал своим единственным глазом. Он раздумывал и иска подвох.

— Ты сказал вопрос?! Значит ли это, что речь не идет о загадке?

— Может быть, но ты узнаешь об этом, лишь, когда я задам вопрос.

Циклоп погрузился в размышления. Он просчитывал варианты. Он был приверженцем схоластического ведения диалога. Сейчас ему предлагали нечто другое, отличное от его понимания.

— Фем, всего один вопрос, решай же!

Жадность и нетерпение великана взяли вой верх.

— Хорошо задавай свой вопрос.

— Скажи мне о мудрейший Фем, что произойдет в ближайшие пять минут.

Глаз циклопа чуть не вылез из орбит.

Великан захохотал.

— Ты спрашиваешь меня, знаю ли я, что произойдет в ближайшие пять минут. То есть, ты, просишь меня предсказать бедующее?

— Да, насколько ты знаешь будущее?

Циклоп выглядел довольным.

— То есть ты хочешь сказать, случится ли в будущем то, чего я не знаю?

Горыныч в образе старика сжал от радости кулаки.

"Ты сам это сказал, дурачина", — подумал он.

— Я знаю будущее, ничего невероятного произойти не может. Я просто тебя съем, другого быть не может. Не превратишься же ты в тварь трехголовую в самом деле.

Горыныч, который только что собирался сделать именно это, и тем самым выиграть спор, осекся. Между тем случилось нечто невероятное. В воздухе Между Великаном и Горынычем возникла дверь. Это была самая обыкновенная дверь, которая есть в любом доме. Она с таинственным скрипом открылась. Из нее вышла серая лошадка небольшого размера с длиной челкой. Она огляделась по сторонам и извинилась.

"Я со временем ошиблась, на меня не обращайте внимания", — сказала она и исчезла за дверью, которая через мгновение растворилась в воздухе.

Великан был подавлен. Это был полный разгром.

Горыныч был удивлен не меньше великана. Он рассчитывал удивить великана своим превращением из старика в трехголового змея, но сам случай преподнес ему такой подарок. Ему припомнилась правило из "Справочника по N-ым царствам", которое гласило: "если ничего не происходит, подожди и оно произойдет, если что-то происходит, подожди и оно перетечет в нечто другое". Вообще удивляется, было, нечему. В тридевятом царстве все время что-нибудь да происходило. Было бы удивительно, если бы ничего не произошло.

Великан был перепуган и унижен. Он проиграл бой загадок и его должны были съесть. Но Горыныч был милостив.

-Для меня достаточно, если ты уберешься домой из этих мест. Есть только одно условие, расскажи, как ты сюда попал.

Осознав, что есть его не будут, великан обрадовался и изложил всю историю. Он рассказал, что зовут его Фем, живет он в тричетвертом царстве в горах и пасет овец. Занятие скучное и унылое. Сюда попал благодаря эльфу Альфрику, который предложил ему подзаработать и развлечься. Эльфы построили Лабиринт, и в нем поселился Фем.

"Нужно проучить одного дракона, — сказал Альфрик, — тебе нужно надеть костюм дракона и от его имени совершить парочку вещей".

Вместе с эльфом был еще один человек с бородкой в клетчатом пиджаке и очках. Он постоянно нашептывал в ухо Альфрику разные советы. Эльф называл его доктором Хрейдом.

Альфрик выдал Фему волшебный порошок и с помощью него поручил Фему заманить людей в Лабиринт. Фем задание выполнил. Когда люди попали в Лабиринт, то по приказанию Альфрика прилетели пираты и всех переловили. Альфрик и пираты улетели, а Фем остался жить в Лабиринте.

— Мне здесь то же скучно, — пожаловался великан.

— Вот и ступай к себе домой.

Фем вздохнул, собрал свои пожитки и отправился в путь. Остатки волшебного порошка он отдал Горынычу.

Едва только массивная фигура великана перестала маячить над стенами Лабиринта, Горыныч с облегчением принял свой настоящий облик. Он принялся рассматривать волшебный порошок. Тот был белого цвета со сверкающими гранулами.

Змей Горыныч закончил свой рассказ и присовокупил мешок с волшебным порошком к остальным. Три мешка с порошком лежали возле костра.

— Это явно заговор! — сказала Баба Яга. — В нашем тридевятом царстве под маской безмятежности творятся страшные дела.

22. Привидения в Замке Кощея.

— Сиди смирно! Не елозь! Ноги подними выше! Шеи не касайся! — Приказывала Заря своему седоку. Она хорошо его застращала, и теперь несчастный вздрагивал от каждого ее вскрика.

Заря летела в небе под самыми облаками. Под копытами стремительно проносились города, леса, горы, поля и дороги. На ее спине сидел Афоня. Вы удивлены? Да, царь-батюшка мудро поступил, отправив Афоню и Ивана на новое задание, только с одним условием: поменяв под ними скакунов. Афоню отправили к Замку Кощея верхом на Заре.

От Хомсова и отца Автандила во дворец пришла весточка. Весточку принесли две говорящие сороки. Птицы влетели в тронный зал и наперебой стали докладывать Берендею о том, что его дочь в замке Кощея Бессмертного. После того, как сыщики потеряли в грозу летающий корабль похитителей, Серому волку все же удалось взять его след, который привел к Замку Кощея. Дирижабль приземлился в окрестностях замка. Через сорок Хомсов просил подкрепления и дальнейших указаний. Пока же он, по его словам, взял замок в крепкое кольцо осады.

Передав сообщение, сороки перессорились и подрались. Они перевернули все в тронном зале сверху донизу. Придворные на силу их выгнали прочь.

Сев на Зарю верхом, Афоня и не думал, что придется натерпеться столько страху. Маленькая лошадь быстро поставила его на место. Во время полета она скинула дьяка вниз. Подождав пока Афоня насладиться свободным полетом среди облаков, она поймала его уже над самой землей. После такого дьяк просидел все путешествие, как мертвый. Он лишь вздрагивая от команд Зари, которая не упускала случая приструнить ненавистного дьяка.

Когда впереди показался замок Кощея Заря начала снижаться. Ее внимание привлек крик, который оглашал небесные просторы. Маленькая лошадь оглянулась по сторонам, но небо было чистым. Крик приближался в ней сзади.

Заря еле успела увернуться в сторону, от орущего зайца, который стремительно летел вслед за шерстяным шариком. Заяц быстро пролетел мимо и упал в лесу. Заинтригованная Заря последовала за ним, что касается Афони, то тот просто схватился за сердце. Если раньше он негодовал на Горация за его выходки во время полета по небу, то теперь этот подлый конь казался ему добрейшим создание по сравнению с Зарей.

Заря, аккуратно лавируя между деревьями, приземлилась в лесу. На поляне она увидела сыщиков. Хомсов, отец Автандил и Серый волк стояли вокруг Лиходеева, который сидел на земле, опершись спиной о сосну. От скоростного полета заяц пребывал в немыслимом шоке. Его глаза, словно по инерции вращались и никак не могли остановиться. Виновник вех бед Лиходеева — маленький шерстяной клубочек, — невинно лежал рядом.

— Он никак не может прийти в себя — беспокоился о здоровье зайца Хомсов.

Серый волк хмыкнул и почесал подбородок.

— Есть радикальное средство, — предложил он. — Можно попробовать?

Хомсов с батюшкой дали согласие. Серый волк размахнулся и ударил Лиходеева кулаком по голове. От удара глаза зайца, словно бусины подпрыгнули вверх-вниз и остановились посередине глазниц.

Лиходеев вздохнул и ожил.

— Где я? — слабо спросил он.

Пока волк разъяснял, где тот находиться, Заря представилась Хосмову и отцу Автандилу. Она и дьяка подтолкнула вперед. Афоня промямлил слова приветствия.

— Мы ожидали от царя-батюшки более весомую помощь, — заметил Хомсов, обозревая Зарю и Афоню.

— Из вашего сообщения Берендей ничего не понял и послал нас узнать подробности происходящего.

— Пожалуйста. — Сыщик подвел Зарю и Афоню к краю леса и из-за кустов показал Замок Кощея. — Вот там и находиться царевна Софья.

Замок был громаден. Несчетное количество башен устремлялись к небу. Между башнями были перекинуты подвесные мосты.

Заря, раскрыв рот, созерцала каменную громаду.

— Что бы осадить такой замок нужна армия, — прошептала она.

Но Хомсов был полон оптимизма.

— Вовсе нет, главное это научный подход.

Заря покосилась на него.

— И много замков вы захватили со своим научным подходом.

— О-о, бесчисленное множество, — заявил Хомсов.

— Это хорошо.

— Теоретически, — пояснил сыщик.

— А практически?

— Это будет первый.

Стали держать военный совет. Лиходеев первым предложил план:

— Ворваться в замок и порубить всех в капусту!

Заря и Хомсов осторожно отклонили сей план. Отец Автандил с присущим его священному сану смирением предложил послать в замок переговорщика, что бы воззвать владельцев замка к совести.

— Они послушают представителя царя Берендея и обязательно отпустят несчастную царевну. — И батюшка положил руку на плечо дьяку Афоне. Тот, осознав, что придется идти во вражеский стан, беззвучно хлопнулся в обморок.

Заря крякнула и стала копытом пихать несчастного труса.

— Я начинаю жалеть Горация, хотя мне этого не хочется. Его компаньон такой трус. Очнись же!

Дьяк слабо стонал, но глаз не открывал.

— Хотелось бы знать, кто находиться в замке? — резонно заметила Заря, оставив попытки привести Афоню в чувство.

Хомсов попросил Серого волка провести ниюходознание, то есть попытаться почуять жителей замка. Волк не заставил себя долго ждать. Однако, то ли расстояние до замка было слишком большое, то ли стены замка были слишком толстыми, но никаких конкретных запахов учуять волку так и не удалось.

— Нужно послать лазутчика, — предложил Серый волк.

Дьяк, который к этому моменту пришел в чувство, услышал последние слова волка и, приняв их на свой счет, тут же опять брякнулся в обморок.

— Слабоваты нервишки у вашего коллеги, — заметил батюшка Автандил. — Зачем его только царь держит.

— Традиция, семейная династия, — объяснила Заря, — такого из дворца выгонишь?!

— На улице он быстро погибнет, — пожалел дьяка священник-детектив.

— Про улицу не скажу, а из дворца такого не выгонишь.

Афоня, услышав, что речь идет об изгнании его из дворца, подскочил, как ошпаренный. Не разобравшись, что к чему, он заголосил в свою защиту:

— Я историческая личность. Мой папа был советником царя, дедушка был советником, прадедушка...

Его экскурс в историю прервал Хомсов. Сыщик высказал замечательную идею:

— Малыш! Мы забыли про Малыша! Он может незаметно проникнуть в замок и достать нам сведения о людях, что там находятся.

Заре он пояснил.

— Малыш — это наше приведение. Для него нет преград.

Вызванное из картины приведение пажа упрашивать не пришлось. Малыш отнесся к затее с восторгом.

— Только не натвори дел, — напутствовал его Хомсов. — ты должен только разузнать, что за люди находятся в этом замке. Сколько их, что замышляют. И самое главное, где находиться царевна Софья.

Паж чистосердечно пообещал и исчез.

" КОЩЕЙ БАНК. Мы почахнем над ваши богатством", — прочитал Малыш над воротами замка.

Решив, что это не плохая реклама, он проник в замок через главный вход.

Малыш проплыл через караульное помещение, в котором находились двое стражников. Оба были ростом не больше двенадцатилетнего ребенка. В первом стражнике Малыш без труда узнал тролля. Тролль, обтирая свое морщинистое лицо, жаловался на тяжелые условия караульной службы второму стражнику. Второй стражник, как и тролль, был закован в железный панцирь. Причудливой формы шлем, напоминающий вороню голову, красовался на его голове. Малыша стражники не видели, потому что тот парил над самым потолком и мог спокойно слышать их разговоры.

— И еда здесь плохая, — продолжал говорить тролль напарнику.

Напарник подтвердил, что кормить могли бы и лучше, но хуже дело обстоит с выпивкой. В этом вопросе тролль весьма горячо поддержал своего друга. Малыш уже хотел лететь дальше, когда напарник тролля снял свой шлем, под которым оказалась птичья голова с изогнутым клювом. Руки этого существа были в оперении и заканчивались когтистыми птичьими лапами.

Малыш с трудом удержался от крика. Он слышал рассказы о немногочисленном народе, проживающем в окрестностях Луны, и называющем себя "птицеклёстами". Стражник явно принадлежал именно к этому виду существ.

Считая, что в караульной видел достаточно, привидение пажа поплыло дальше. Минуя всяческие преграды, оно незаметно пролетело, через внутренний двор замка, заполненный солдатами — троллями и "птицеклёстами" — и оказалось во дворце.

Малыш поднялся под потолок большого зала, в котором были поставлены длинные столы, устланные зеленым сукном. За ними сидели вереницы старых сморщенных троллей в черных пиджаках и галстуках. Они хмуро глядели, через маленькие очки на всевозможные счета и деловые бумаги. Орудуя длинными перьями, превосходившими их собственный рост, тролли со скрежетом писали, царапая на бумаге замысловатые знаки.

В следующем зале сидели тролли с арифмометрами. Арифмометры трещали, подсчитывая результат.

Малыш заметил, что некоторые тролли подсчитывают обычные золотые рубли, а другие взвешивают на весах некий порошок. Порошок имел яркие вкрапления. Тролли аккуратно его ссыпали на весы и фасовали в маленькие мешочки, затем эти мешочки подсчитывались.

Привидение полетело дальше и вскоре оказалось в сети коридоров замка. Полетав по ним, Малыш случайно натолкнулся на отряд шпионов в черных плащах, широкополых шляпах и масках. Они нестройно шагали, но увидев полупрозрачную фигуру пажа, с криком "привидение" бросились бежать в противоположную от него сторону. Малыш такой реакции не удивился, он к ней привык, и поэтому преспокойно полетел дальше.

За поворотом Малыш налетел еще на один отряд шпионов, которые отреагировали на его появление точно так же как и первый отряд. Они разбежались с криками, при этом падая, толкаясь и путаясь в плащах.

Малыш самодовольно улыбнулся.

— А здесь ничего, жить можно.

Ради удовольствия, он пуганул, — на этот раз специально, — нескольких человек отставших от основной массы шпионов. Трое упал в обморок, двое поседели, один настолько перепугался, что запрыгнул на массивную люстру, висевшую высоко под потолком и уже там потерял сознание.

Малыш вошел во вкус. Он заметил на противоположном конце коридора человека, несшего цепи. С криком Малыш полетел ему на встречу, гадая на какой секунде тот упадет в обморок. Но человек заохал и стал усиленно бренчать цепями.

"Крепкий попался!" — решил Малыш. Он зарычал и закружился в воздухе, корча страшные рожи.

Его оппонент заухал, как филин, и стал скакать по воздуху. Таким образом, кривляясь, они приближались друг к другу. Оба вошли в раж. Малыш растянул свой рот до такой степени, что через него он просунет весь свой призрачный череп. Человек с цепями попросту снял голову и стал играть ею в футбол.

Встретившись в середине коридора, оба еще некоторое время повыли, потом внимательно осмотрели друг друга, одновременно плюнули несуществующей слюной в сторону и уселись на воздух.

— Давно вы здесь обитаете? — с уважением спросил Малыш замковое приведение.

То, наматывая призрачные цепи на свою руку, пустилось в воспоминания:

— Не так что бы уж очень — веков двадцать, тридцать. Но до этого я обитал в другом месте.

Замковое приведение имело вид старика в ночной рубашке с растрепанной бородой и спальном колпаке с кисточкой на конце.

— До этого я жил в одном из сопредельных царств. Был там царем и, наверное, не самым лучшим, потому что меня посадили в темницу и заковали в кандалы.

— Там от вас и избавились?

— Нет, не совсем. — Старик выглядел сконфужено. — Я, как бы это сказать, по собственной инициативе ушел из жизни.

— Неужели вы самоубийца?

— Ах, что вы, мой юный друг. Здесь все гораздо хуже. — Привидение всхлипнуло и знаком поманило малыша за собой. Залетев за угол вслед за стариком, Малыш увидел некий призрачный предмет, висевший в воздухе. Надо вам сказать, что у привидений есть одна черта, они носят ту одежду, в которой приняли свою смерть. Но, кроме этого, приведения вынуждены носить и те предметы, которые были весьма значимы для них при жизни или эти предметы так же оказались рядом с ними в момент смерти. Привидение не может на длительный срок оставить эти предметы, потому что они являются их частью.

Предметом, который висел в воздухе и был неотъемлемой частью замкового привидения, был ночной горшок.

— Все из-за него, — плаксиво пояснил старик. — Я пошел среди ночи выносить его в уборную, поскользнулся и упал в выгребную яму. Теперь я вынужден ходить с ним почти постоянно.

Малыш посочувствовал привидению.

— Но обидно, — продолжал старик. — И сами посудите, привидение с ночным горшком в руках. Такой образ не подобает призраку царских кровей. Что бы привидение было при кандалах, в крайнем случае, с мечом в боку — это понять можно. Но привидение с ночным горшком, — кто станет пугаться такого привидения! Смех, да и только!

Паж как мог, стал успокаивать старика.

— Зато у вас не скучно. Можно пугать сколько угодно народу.

— Что верно, то верно. Но так стало недавно — всего года три назад — пока не появились новые хозяева. Раньше здесь жил Кощей Бессмертный, — при нем тоже было смешно, но не так. Он раз в год девицу, какую украдет, потом придет богатырь громадных размеров, набьёт ему морду и девицу увезет. Смешно конечно, но сейчас, мой юный друг, полное раздолье. Замок полон народу. Пугай людей хоть с утра до ночи! За те три года, что эти люди здесь живут, они так ко мне и не привыкли, представляете! Такое впечатление, что эти вояки прибыли из страны трусов.

— И что, все вас бояться?

— Все кроме троллей и карликов с головой птицы. Хотя и их тоже можно напугать. По неопытности я потратил несколько недель, что бы напугать одного из троллей, что сидят в зале и все считают. Перепробовал все, думал уже отступить, пока не предстал перед ним в виде кассового аппарата, в котором возникла крупная недостача. Вы бы видели, что стало с этой банковской душой. Он так испугался, что недели три в спальне света не гасил. Вот так!

Тут Малыш вспомнил о цели своего визита.

— А кто заправляет всеми этими людьми и троллями? — просил он. — Кто у них главный, хотелось бы взглянуть на него.

— Это можно, он сейчас тайное заседание проводит.

— И часто проводит?

— Постоянно. По десять раз за день, порой мне кажется, что кроме них он ничего делать и не умеет.

По просьбе Малыша старик согласился показать место, где проводится тайное заседание. Подхватив свой ночной горшок, замковое приведение полетело сквозь стены замка. Малыш старался не отставать от него.

Привидения устроились под высокими сводами зала и оттуда наблюдали за тайным собранием. Его участники всем своим видом показывали, что оно тайное. Поголовно все они были завернуты в черные плащи, а на их лицах были черные маски. Маски были плотные и плохо пропускали воздух, поэтому их владельцы вынуждены были усиленно дышать. В зале стояло такое сопение, словно все участники пробежали марафонскую дистанцию и никак не могут отдышаться. Председательствовал рыцарь двухметрового роста, закованный в черные доспехи. Он стоял на кафедре, все прочие в почтении стояли поодаль.

Один из собравшихся не выдержал и сорвал с себя маску. И Малыш увидел, что это старый тролль.

— Все, я не могу, дышать сквозь такую плотную материю выше моих сил, — высказался он черному рыцарю, как только отдышался.

Черный рыцарь был недоволен. Его голос, шедший из недр доспехов, был похож на раскаты грома:

— Господин Деньгосчет, я призываю надеть вас маску, потому что этого требует наше тайное собрание.

Тролль возмутился:

— Мастер, зачем нам вообще надевать маски, если мы и так знаем, кто под какой маской находиться.

— Я согласен с господином Деньгосчетом, — поддержал тролля еще один из собравшихся и тоже снял маску. Он оказался капитаном летучего корабля, — того самого, что ускользнул от сыщиков и увез царевну Софью. — Я считаю это дешевым эффектом, не имеющим к нашему делу никакого отношения.

Все остальные собравшиеся тоже возмутились и сорвали с себя маски. Паж увидел среди них двух птицеклётов, трех гномов, нескольких воинов — по виду искателей удачи — и шпиона, в котором Малыш узнал Шефа. Здесь был еще человек в клетчатом костюме, в котором Яга, Горыныч и Баюн тут же признали бы доктора-психоаналитика Хрейда. Сзади к собравшимся не слышно подошел еще один участник. Он был без маски, в военном мундире и треуголке. Это был старый лис с оттопыренным рваным ухом.

Рыцарь призвал всех к спокойствию и стал слушать доклады.

— Продажи волшебного порошка по окраинам тридевятого царства повысились. Деньги текут в наш банк нескончаемым потоком, — доложил господин Деньгосчет.

— Китеж-град прибывает в неведение, что твориться на окраинах царства, — вторил ему Шеф. — Все царство прибывает в безмятежности.

Но рыцарь был недоволен.

— Вы так и не смогли повлиять на царя Берендея. Что делает ваш хваленый конь, о котором вы мне столько раз рассказывали. Он обещал найти рычаг влияния на царя и на властные палаты, которые управляют царством.

Шеф изогнулся в поклоне.

— Мастер, Гораций нам больше не нужно. Мы нашли свой метод. Мы похитили дочь царя Берендея.

— Вот как?!

— Она сейчас находится во внутренних покоях замка.

— Это хорошо, что царевна у нас. Если наш план провалиться, то мы знаем, как надавить на царя Берендея.

Деньгосчет позволил вставить себе слово.

— Если так все хорошо идет, то имеет ли смысл брать власть в свои руки явно? Мы тролли не отличаемся познанием в военном деле. Потом наш маленький рост служит помехой военной службе. Наше дело это деньги.

Его подняли на смех гномы.

— Мы не боимся выступить в бой, несмотря на наш рост, — сказал старший из них.

Мастер прекратил начинающийся спор.

— Никто из вас воевать не будет. Войска уже готовы к вторжению в тридевятое царство. Наши наемники, — он показал на искателей удачи, — набрали хорошую команду. Армия только и ждет моей команды, что бы вторгнуться в границы царства.

Тролль выглядел недовольным.

— Я считаю это лишним, что бы добиться власти в стране нам достаточно продать людям больше волшебного порошка. Пусть они покупают его, исполняют свои заветные желания, а сами несут деньги в наш банк. Чем больше они его используют, тем сильнее им хочется закупить его больше. Ведь действия этого порошка ограничены сутками. Через сутки, все, что эти люди наколдовали, превращается обратно в то, что было изначально. А значит, люди испытывают новую потребность в волшебстве. Так мы и порабощаем их. Зачем что-то менять в этой схеме. Стоит подождать лет десять, как все царство станет нашим. Все люди продадутся за волшебство. Они все отдадут нам, в том числе и себя. Их не будет интересовать, сколько стоит волшебство, даже если оно осуществиться на один только день.

Словоизлияния тролля были прерваны Мастером.

— В вас говорит природная трусость свойственная всем любителям золота и денег. Вторжение в тридевятое царство это вопрос решенный. Оно состоится в ближайшее время с острова Буяна...

В это время раздался звонок, от которого вздрогнули все присутствующие. Мастер сунул закованную в железо руку под плащ и вытащил будильник.

— На этом заседание закончено. Все свободны.

Рыцарь с грохотом, грузно переваливаясь на каждый шаг, удалился прочь.

Как только грохот его шагов затих, тролль Деньгосчет стал интриговать.

— Вы слышали, ему понадобилось вторжение армии, когда у нас на руках все ниточки от этого царства. Так поступают только глупцы.

Все разом согласились с троллем.

— А какой от Мастера прок, если всю работу выполнили мы с вами. Он только и знает, что собирать ненужные собрания по несколько раз на дню. Заставлять нас носить черные плащи и маски, в которых невозможно дышать.

И с этими словами тролля окружающие согласились.

Капитан летучего корабля сощурился и спросил:

— Любезный, вы собрались что-то предложить?

Тролль вытянулся во весь свой маленький рост и тихо произнес:

— Я предлагаю избавиться от Мастера. Он нам не нужен. Как только армия захватит тридевятое царство и захватит Китеж-град, надобность в Мастере отпадет сама собой.

Все горячо поддержали тролля и пообещали ему всяческую поддержку. Один лишь старый лис стоял поодаль и улыбался.

Тролль подошел к нему и угодливо спросил:

— А вы как думаете. Господин Мур?

— Я, безусловно, с вами согласен, — был его ответ.

Удовлетворенный Деньгосчет гордо вышел из-за зала в полной уверенности, что его план удался. Но как только он скрылся за дверью, слово взял Шеф.

— Вы только посмотрите, кем он себя возомнил?! Как себя подавал! Он один здесь умный?

Капитан хмыкнул.

— Милейший, это вы сейчас о ком. О Мастере или о Деньгосчете? — спросил он.

Шпион поморщился.

— Я об обоих. С ними двумя необходимо, что-то делать. Я не доверяю троллю. Он нас предаст, как предал только что Мастера.

Гномы загалдели:

— Мы троллям никогда не доверяли!

— От них одни проблемы!

Капитан корабля внес свою лепту.

— Маска ему не понравилась! — прокричал он.

Все кто остался в зале тут же решили, что от тролля нужно избавиться, но в свое время.

Шеф подошел к лису.

— А вы что думаете господин Мур?

— Безусловно, господин Шеф, я с вами согласен!

Окрыленный Шеф вышел из зала.

Следующими были гномы, которые заявили, что шпиону они не доверяют, что из всех собравшихся он самый никчемный помощник и от него нужно избавиться. Оставшаяся аудитория единодушно согласилась с гномами. И господин также Мур заявил, что согласен с гномами.

Гномы покинули зал. Но едва они хлопнули дверью, как слово взял капитан летучего корабля. Он без вступления подозвал всех кто остался к себе и сказал, что ушедших из зала господ нужно ликвидировать. Естественно все с ним согласились, включая господина Мура.

Капитан удалился вместе с доктором. После их ухода в зале остались лишь три воина-наемника. Они подошли к лису и сказали, что ликвидируют всех, включая господина Мура, если он их не подержит. Лис пообещал им полную поддержку.

Малыш, паривший под потолком зала вместе со старым привидением, достаточно повеселился, наблюдая сцены заговоров, идущие одна за другой. На старое привидение происходящее не произвело впечатление.

— Обычная дворцовая рутина, — зевнул старик.

Воины-наемники ушли и лис остался в одиночестве. Господин Мур постоял некоторое время на месте, после чего направился к выходу. Но едва он дошел до дверей, как его позвали. Одна из портьер дернулась, из-за нее показалась голова Мастера, облаченная в железный шлем.

— Ушли? — спросил черный рыцарь лиса.

Тот утвердительно кивнул, снял треуголку и поправил на ней перо.

— Их всех надо ликвидировать. Но в свое время. Как начальник моей личной охраны вы не можете меня не поддержать.

Мур пообещал ему полную поддержку, что не единожды уже делал за последнее время.

— В окрестностях замка замечены люди Мастер.

— Кто они такие? Что им нужно?

— Это необычные люди. Это сыщики из Китеж-града. Очень известные личности.

— Срочно допросить и схватить,... то есть я хотел сказать, сначала схватить, а потом допросить.

Услышав это Малыш, тут же решил лететь обратно к Хомсову и друзьям. Но он вспомнил, что не выполнил главного задания. Он не узнал где находиться царевна. Зато это знало замковое привидение, и старик согласился проводить туда Малыша. Оба привидения незамедлительно улетели.

Ушел и лис выполнять поручение. Черный рыцарь остался один. Он выбрался из-за портьеры.

В зал вбежал тролль Деньгосчет.

— О, Мастер! — запрыгал он возле черного рыцаря, — ты себе даже не представляешь, какими подлыми людьми ты окружен. Против тебя зреет заговор.

— Заговор, против меня?! Кто заговорщики?

— Все, но главный у них господин Мур!

— Никогда бы не подумал.

23. Пленники и стражники.

Пролетев через стены и этажные перекрытия, два привидения оказались в комнате, в которой содержалась царская дочь.

— Здесь никого нет, — сказал Малыш, оглядев пустую комнату без окон. В комнате стояла широкая кровать из дуба, с которой сняли балдахин. На самой постели лежал хрустальный гроб. Множество стальных цепей опутывали его так, что бы нельзя было открыть крышку хрустального ларца. Однако тот, кто выбрался из гроба, разбил одну из стенок хрустального футляра. Пространства было достаточно, что бы выбраться подростку или изящной девушке.

Рядом с комнатой послышались отчаянные крики:

— Господин капитан, она снова убежала! Я даже не знаю, как это получилось!

Что бы ни привлекать к себе внимания привидения опустились в каменный пол. В комнате их не было видно. Но они все слышали и видели, что происходит.

В комнату вбежали два тролля, закованных в доспехи. Солдат плакался капитану с рыжими усами:

— Это уже пятый раз за последние сутки! Я не знаю, как ее еще охранять. Посмотрите господин, — стражник стал совать в нос рассерженному капитану свое руки, — они все трясутся! Капитан, я стал нервным!

— Прекратить панические настроения! — заорал капитан, и стражник вытянулся в струнку. — Это ваше задание охранять заключенную! За что вам деньги платят!

Стражник заныл, сморкаясь в железную перчатку.

— Можно мне другое задание?!

Капитан гаркнул:

— Заключенную поймать! Куда девался ваш напарник!

Стражник вытер железную перчатку о нагрудник начальника.

— Наверное, ловит ее. Эта бестия хоть и спит, но забирается в такие места, что нам страшно лезть за ней. Прошлый раз я нашел ее в подвале замка — она гуляла по склепу. А перед этим она прогуливалась по краю балкона. Когда я снимал ее оттуда, то сам свалился в ров.

— Нужно было лучше охраняться девчонку. Как она вышла из комнаты? У нее, что ключ был?

Стражник плача показал на дверь комнаты.

— Она просто творит чудеса, находясь в этом волшебном сне! Смотрите! — с этими словами стражник показал на входную дверь в середине, которой был вырезан силуэт царевны Софьи, через который она и вышла из комнаты.

Капитан обомлел.

— Но как это возможно?

— Я же вам говорю, господин капитан, шпионы ввели ее в волшебный сон и что вы думаете: она не будет творить чудеса, после такого?

Капитан потряс сжатыми кулаками.

— Это не чудеса — безобразие какое-то! Где эта девчонка?! Немедленно найти! Дверь сейчас же заменить!!

Тролли побежали по коридорам замку, а за ними неотступно следовал Малыш. Старое привидение отказалось его сопровождать.

"Такие игры скучны мне", — пояснило замковое привидение, зевая.

Тролли выбежали на подвесной мост, который соединял две высокие башни замка. Под порывами ветра он раскачивался и тролли, струсив, остановились. Никто не решался вступить на гнилые доски.

Солнце уже село, опустились вечерние сумерки, а погода портилась. Ветер тянул за собой по небу рваные тучи. Скоро наступит гроза.

— Вон она, господин капитан! — Стражник показал на коническую крышу башни, по окружности которой, как ни в чем не бывало, прогуливалась царевна. Она с закрытыми глазами шла по краю крыши, вытянув руки вперед.

На самом краю крыши висел маленький тролль. Он всеми силами цеплялся за черепицу. Его ноги болтались над бездной, на дне которой находился двор замка.

Капитан троллей позвал несчастного:

— Ей Клац-Клац, ты как себя чувствуешь?!

Тот, болтая ногами, отозвался:

— Пока нормально, но через несколько минут боюсь не смогу ответить также!

— Почему?!

— Потому что я уже буду внизу!

— Какого черта ты собрался вниз! Я не давал такого приказа! Нечего тебе там делать! Немедленно загони царевну обратно в комнату!

— Я понимаю, что такого приказа вы не давали, но мои руки, господин капитан, не выдерживают! Я сейчас буду падать!

— Отставить падать!

Капитан заметался перед мостом.

— Ты, — приказал он, стоявшему подле него стражнику. — Немедленно перейди мост заберись на башню, спаси Клац-Клаца и сними оттуда девчонку!

Стражник помотал головой. Начал накрапывать дождь. Его капли застучали по железному обмундированию капитана и стражника.

— Нет, господин капитан.

— Нет?!

— Я замочу свое обмундирование и проржавею. Вам придется доплачивать в казну арсенала из кассы отряда.

Капитан охнул.

— А ведь, правда!

Оба ушли внутрь башни и оттуда стали смотреть на противоположную башню. Там висел бедный Клац-Клац, и по краю крыши нарезала круги спящая Софья.

— Что же теперь будет? — беспокоился капитан.

— Ничего с девчонкой не случиться, — принялся его успокаивать подчиненный. — Царевна не пропадет, — она заговоренная. Это все ее волшебный сон.

— Я про Клац-Клаца!

Стражник постарался придать своему лицу выражение сочувствия, которое можно увидеть у могильщика, съевшего лимон.

— Да, Клац-Клаца жалко. Однако его сундучок с жалованием...

Усы капитан встали дыбом.

— Жалованием? Это с тем самым, что заплатили вчера?

— Угу.

Оба постояли некоторое время, после чего не сговариваясь, убежали, оставив бедного товарища на произвол судьбы.

Говорят, что пред глазами умирающего проноситься вся жизнь. Клац-Клац со всем авторитетом в данном вопросе мог заявить, что это сущая ерунда. Он думал лишь о том, что его руки, державшиеся за крышу, медленно съезжают со спасительной черепицы. Дождик подмочил железные рукавицы и те не могли ухватиться за некогда шершавую крышу. Он чувствовал, как с каждым миллиметром он спускается все ниже и ниже.

Клац-Клац на свою беду чихнул. Он вздрогнул и полетел вниз. Но к счастью далеко улететь не сумел. Его легко подхватила чья-то изящная рука, как пушинку водворила на крышу и поставила на ноги. Это рука принадлежала проходившей мимо Софье. Девушка, повинуясь внутреннему зрению, остановилась в момент падения тролля и спасла его. После чего она отряхнула его железный панцирь и пошла дальше по крыше башни.

Клац-Клац кое-как вывел царицу через слуховое окно внутрь башни.

— Пустите меня! Пустите! — кричал Лиходеев. Он как лев метался в клетке и все никак не мог успокоиться от того, что его взяли в плен без единого удара мечом.

Хомсов сидел в соседней клетке и пытался успокоить зайца.

— Коллега, вы не должны так волноваться.

— Как я не могу волноваться, если мы все в плену! В подземелье! В клетке!

— Я еще раз вам говорю, что так и было нами задумано, правда, батюшка?

Отец Автандил, задумчиво пробовавший прутья решётки на прочность и издал характерное "гм".

— Это такой хитрый план, — продолжал убеждать Хомсов. — Неужели вы думаете, я сразу не рассчитал, что враг заметит наше присутствие и предпримет соответствующие шаги. А как еще мы могли попасть внутрь замка, ежели не пленными? Поймите, своими действиями мы ошарашили противника и теперь вьем вокруг него хитрую паутину, в которую он вскоре попадется.

Лиходеев несколько поуспокоился.

— Хотелось, что бы он побыстрее попался. — Заяц опустился на пол клетки и покосился на Серого волка, который преспокойно лежал в своей клетке и жевал соломинку.

Тролли быстро нашли наших героев в лесу и тот час же их окружили. Сопротивление было бессмысленно. Пришлось сдаваться. Сцапали всех кроме Зари, которая по воздуху упорхнула в вечерние сумерки.

Отрядом троллей руководил лис в треуголке и рваным ухом.

Ощерив зубы, он ядовито спросил:

— Кто из вас главный?

Хомсов смело положил свою руку на плечо ничего не подозревающего Афони и толкнул дьяка вперед:

— Это советник царя Берендея. Все переговоры ведет только он.

У Афони подкосились ноги и если бы не два тролля, взявшие его под руки, то он упал бы.

Дьяка увели, а остальных отвели в подземелье и заперли в клетки.

— Куда его повели? — поинтересовался Серый волк у Хомсова судьбой Афони.

— Пытать, должно быть, — предположил Хомсов. — Так всегда делают.

Несчастного дьяка действительно ввели в пыточную залу. Здесь стояло множество старинных хитроумных и страшных аппаратов по добыванию информации из несговорчивых людей. Кощей собирал эту коллекцию в течение нескольких веков и планировал открыть здесь музей. Потом решил, что это не слишком эстетично и забросил идею.

Афоню отдали на руки высокому полуголому верзиле с блестящей лысиной и тоненьким вкрадчивым голосочком.

— Я прошу вас, мой друг. Пожалуйста, не стесняйтесь. — вещал верзила.

— Ваши ручки не слишком туго стянуты верёвочками? — вежливо осведомился он.

Дьяк сказал, что туговато.

— Ничего страшненького, скоро вам это будет все равно.

Афоня насторожился.

— То есть как это все равно?

Верзила ласково провел по шее Афони и рассмеялся.

— Не берите себе в головку. Впрочем, скоро и она вам не понадобиться. Лучше я покажу вам свои сокровища, которые достались мне от старого владельца.

Он повел Афоню чрез ряд пыточных механизмов — один страшнее другого, — подробно рассказывая о предназначении каждого. Через несколько минут у дьяка начала кружиться голова, и он был готов рассказать все, что знал и все, чего не знал.

Верзила оказался палачом. Он остановил дьяка перед последним экспонатом.

— А это дыбочка, обратите внимание очень простое изобретение.

У Афони волосы зашевелились на голове. Он не мог понять одного: почему он еще не упал в обморок.

— Вы верно спросите меня, какой из этих механизмов предназначен вам, — продолжал ласково вещать палач. — Я должен вас огорчить, ни один из них.

— Правда?! — обрадовался дьяк.

— Правда! — обнадеживающе похлопал его по плечу верзила.

Афоня расхохотался.

— Это вы знаете, я так перепугался. Очень, очень страшно.

Палач сочувственно кивал своей головой, на его лысине отражался свет факелов.

— Понимаю, я вас понимаю. Все это оборудование прошлый век, сейчас есть способы гораздо гуманнее.

Дьяку развязали руки и подвели к столу, уставленному всевозможной едой. Здесь был и печеный поросёнок с хреном, жареная курица с карамельным соусом, икра, колбасы и несколько сортов сыра. Афоне выдали тарелку, вилку и накрахмаленную салфетку.

— Мой друг, можете приниматься за еду.

Дьяк с недоверием остановился у стола.

— Еда отравлена? — спросил он.

Палач расхохотался.

— Нет, что вы мой друг. Ешьте.

Дьяк сел и стал есть. По мере того как он ел его аппетит разгорался все сильнее и сильнее. И вот он уже накладывал жареного поросенка целиком на свою тарелку.

Обжираясь, он заметил, что палач, чем-то занят.

— Что это у вас? — жуя, спросил дьяк.

Палач улыбнулся и продемонстрировал Афоне гигантскую клизму наполненную водой.

— Это для вас мой друг. Сейчас вы еще закусите. И мы вас поспрашиваем. Потом еще закусите и мы опять вас поспрашиваем. И так пока вы все нам не расскажите.

Дьяк смерил клизму взглядом, и поросячья ножка вывалилась из его ослабевших рук.

В пыточную зашли черный рыцарь двухметрового роста и лис Мур. Рядом с ними суетился тролль Деньгосчет.

— Он уже раскололся?! — прогрохотал Мастер, ткнув железным пальцем в сторону Афони.

Палач покачал головой.

— Что вы, он крепкий орешек. С ним придется поработать, — сказал палач и торжественно нажал на грушу клизмы, вызвав фонтан воды, который угодил в Деньгосчета. Тролль стал отплевываться и ругаться.

Рыцарь насел на Афоню.

— Ты мне все расскажешь! Не отпирайся!

Дьяк утопил голову в плечи.

— Я и не думаю! — пищал он. — Я на все согласен, только вы же не задаёте никаких вопросов.

— Логично, — подтвердил лис и обратился к палачу. — Ты его о чем-нибудь спрашивал?

Верзила развел руками.

— А надо было?

Рыцарь выругался и подсел к дьяку.

— Говорят ты советник царя?

Дьяк закивал.

— Значит, тебя знают при дворе, это хорошо. — Рука в железной перчатке легла на худое плечо дьяка. — Есть у меня для тебя работка. Нужно вернуться во дворец в Китеж-град.

24. Остров Буян.

У родителей в деревне Нестор не появлялся, а это значить могло одно — он все-таки отправился к царю Федору. Гораций и Иван, скрепя сердцем, взяли курс на три восьмое царство.

Часть пути по небу они проехали на небесном поезде. Гораций всячески отлынивал от того, что бы везти Ваню на своей спине. На поезд сели на станции, которая помещалась на облаке. Иван и Гораций с удивлением смотрели на странных пассажиров поезда. Здесь были и ведьмы со сломанными метлами, и полурыбы-полулюди, живущие в дождевых тучах, и облачные феи, которым было лень нагружать свои тонкие крылышки, и группа ученых в мантиях украшенных замысловатыми иероглифами, и бригада небесных сантехников с крыльями; они чинили дырявые тучи. Но долго наслаждать поездкой не получилось, спустя час в вагон зашел кондуктор в форменной фуражке. Билетов у Ивана и Горация не оказалось, и их ссадили на первой же облачной станции.

— Хоть половину пути проехали, — пробурчал Гораций, когда Ваня забирался ему на спину.

Конь был не доволен решением царя: отправить его вместе с юношей на поиски Нестора. Но ослушаться, он не смел.

Человек и конь пролетели еще час по небу. Чем дальше они летели, тем плотнее делались вокруг облака, и вскоре путешественников стал окутывать плотный туман.

Всю дорогу Ваня боялся разговаривать с Горацием, но сейчас его охватило беспокойство.

— Мы не потеряемся? Долго нам еще лететь?

Он не рассчитывал, что конь будет с ним говорить, но Гораций ответил:

— Мы уже прилетели. Еще немного пролетим по туману, а затем поднимемся выше.

— А когда будем снижаться в царство Федора?

Гораций скрипуче рассмеялся и его смех не понравился юноше.

— Почему ты смеешься? Мне всегда кажется, что ты чего-то не договариваешь.

Конь изогнул шею и хитро посмотрел на седока.

— Я смеюсь над твоим незнанием. Ты не знаешь, что царство царя Федора находится на острове Буяне?

— Я слышал, нечто такое. Но я не знаю, в каком океане находится этот остров.

Гораций рассмеялся так, как может смеяться только конь.

Он резко набрал высоту.

— Ты спрашиваешь, в каком океане находиться остров Буян? Я тебе скажу — в небесном!

С этими словами Гораций вынес Ивана из тумана. Юношу ярко ослепило солнце, и он прикрыл глаза рукой.

Гораций завис перед громадным островом, который висел в воздушном пространстве среди облаков. Бесчисленные города и села покрывали его поверхность. Летающие корабли, воздушные шары и дирижабли летали над его поверхностью.

Вдруг остров вздохнул. Иван закричал от неожиданности.

Гораций облетел остров со стороны и пораженный юноша увидел, что этот остров был гигантским китом, который как по волнам плыл по облакам неба. Туман, в который попали Иван и Гораций, был выдыхаемым китом воздухом.

— Вот оно: "чудо-юдо рыба-кит" — остров Буян! — гордо провозгласил Гораций, радуясь тому эффекту, который произвел на юношу вид острова.

Гораций решил облететь остров вокруг, что бы Ваня мог лучше рассмотреть остров. Кит был огромен, сзади острова мерно поднимался и опускался его перепончатый хвост.

Облетев остров, конь решил, что хватит впечатлений и начал снижаться. Уши коня уловили странное жужжание. Иван тоже его услышал. Он хотел спросить об этом коня, но успел. Из облаков вынырнули несколько эльфов верхом на громадных жуках. Они ловко окружили незваных гостей, набросили на них сеть и потащили к острову.

Юноша и конь беспомощно раскачивались в сети и наблюдали за приближающимся островом. Они не могли не заметить на его причалах большое количество летающих кораблей. По количеству оружия на них можно было с уверенностью сказать, что это военные корабли.

— Я слышал, что на островах живут людоеды, — недовольно пробурчал Гораций.

Он был сердит на себя, на царя Берендея и конечно на Ивана. Двигаясь в сети, конь чуть не отдавил копытом руку юноши. Ваня поморщился от боли. Он понимал, что его вынужденный напарник просто пытается сорвать на нем злость, но прогибаться под него не стал.

— А я слышал конееды, — ответил он злорадно.

Остров приближался, а с ним приближались и его диковинные города. Эльфы направились к самому большому из них, находившемуся в середине острова. Это была столица. Пленников несли очень быстро над городом и вскоре под ними замелькали белокаменные здания дворцов с цветными куполами и широкие улицы.

Эльфы зависли над крепостью синего цвета.

Горация и Ваню грубо вытряхнули из сети.

— Полегче! — выругался конь, на что закованные в латы эльфы загоготали солдатским смехом.

Иван и Гораций огляделись. Они находились во внутреннем дворе крепости, выход из которой был один. Он вел в здание. Кружившиеся над головами пленников эльфы знаками приказали им ступать в здание

— Вот как они обходятся с гостями, — сокрушался Ваня. — Ни спросив, ни поприветствовав, сразу хватают, суют в сеть и тащат в тюрьму.

Ему стало грустно, и он вспомнил о Заре. С ней было не страшно, и она могла найти выходи из любой ситуации.

— Хватит ныть, — грубо оборвал его Гораций. — Может это такой аттракцион для туристов. Для желающих пощекотать себе нервы.

Ваня ему не поверил

Войдя в здание, они остановились возле стойки, за которой сидел усатый стражник в белоснежном тюрбане с пышным султаном. Он нисколько не удился визиту наших героев.

— Добро пожаловать на остров Буян и все такое прочее, а теперь заполните анкеты. — сказал он и выдал ошарашенным путникам бумагу и перья.

— Имя и фамилия, — прочел Гораций, зажав хитрым образом в копыте перо (если вы спросите меня, как он это сделал, я скажу честно: не знаю). — Наверное, это стандартная анкета для всех туристов, — решил он.

Гораций был скотиной хитрой. Он ненадолго задумался и стал писать. Иван заглянул ему через плечо и прочитал:

"Фамилия: Дураков. Имя: Иван. Отчество: Дуракович. Год рождения: не помню. Семейное положение: холост на веки вечные. Кем являетесь? — Человеком. Какими болезнями болели: скудоумие. Были раньше заграницей? — Это где?". Дальше конь написал все в таком же духе.

Иван был малый не промах и написал на своей анкете: "Фамилия: Стогов. Имя: Гораций (подпольная кличка Шустрый) Отчество: Берендеевич. Год рождение: вчерась. Семейное положение: уже не надо. Кем являетесь? — Законченной скотиной. Были раньше за границей? — Я сейчас здесь". Написав все это, Иван подал свою анкету одновременно с Горацием.

Стражник прочитал обе анкеты. Пока он читал, то несколько раз громко смеялся.

Стражник пробил оба листка печатью.

— Хорошо, вы настоящие шутники, может быть, завтра вам повезет. — Он позвонил в колокольчик, и явились пятеро здоровяков в кирасах. Все были в чалмах и с усами. — Отведите их в камеры до завтра. Завтра они пойдут первыми.

Конь забеспокоился. Он постучал копытом по стойке, привлекая к себе внимание стражника.

— Скажите товарищ, можно поподробнее о завтрашнем дне. Я думал это гостиница. В какие камеры вы нас ведете и почему нам завтра должно повести?

Все стражники рассмеялись.

— Ох, вот умора, — вытирал слезы стражник за стойкой. — Ей Богу, вам точно завтра должно повести. Ну, юмористы. — Он обратился к остальным стражникам. — Они даже смешнее всех, что были до них ранее?

Стражники расхохотались.

Двое стражников схватили Ивана и увели первым.

Гораций же, чувствуя своим звериным чутьем, что ввязывается во что-то жуткое и погружается в это жуткое все глубже и глубже, увернулся от лап охранников. Он поднялся в воздух и, словно пущенная стрела из лука, вылетел из крепости. На его счастье эльфов, гарцующих на жуках, рядом не оказалось. По всей видимости, эльфы посчитали свою миссию выполненной и улетели, что было на руку изворотливому коню.

Гораций перелетел через стену и понесся над улицей, распугивая прохожих, одетых в расшитые золотом халаты и чалмы. Люди шарахались в стороны и показывали на летающего коня пальцами. Пара мальчишек запустила ему вдогонку несколько гнилых фруктов. Гораций залетел на рынок и устроил там настоящую сутолоку, перевернув несколько тележек с фруктами и сбив пяток прилавков. В довершение ко всему он обмотался тканями, выставленными на продажу и, поднявшись вверх над рынком, скрылся из глаз разъяренных торговцев прежде, чем появились эльфы на своих жуках.

Ивана втолкнули в полутемную камеру. Свет в нее проникал через зарешеченное окно.

Юноша прошел несколько шагов и издал радостный возглас. В камере на разбитых нарах в позе мыслителя сидел грустный Нестор. Возле него лежал медный чайник.

Ивана подбежал к молодому человеку и схватил его за руку.

— Нестор! Я тебя искал! Меня царь-батюшка послал! Он хочет, что бы ты вернулся

Библиотекарь вышел из своего транса.

— Он согласился отдать в жены свою дочь?

Иван расхохотался.

— Какую дочь? Царь хочет, что бы ты вернулся к себе домой в деревню к матери.

— А... — Обнадеженный Нестор, сразу потерял интерес к разговору. — Я то думал.

— Что же ты не радуешься? — изумился Иван.

Нестор вздохнул и с горечью сказал:

— Я влюблен. Я влюблен в царскую дочь. Я принесу жар-птицу царю Берендею, и тогда он выдаст за меня Софью.

Иван присел рядом. Ему хотелось посочувствовать несчастному влюбленному, но юноша не знал, что обычно говорят в таких случаях. Он тоже загрустил.

— Знаеш, и я тоже влюблен, — сказал Иван.

— Неужели? В кого?

Иван пожал плечами.

— Я видел ее всего одни раз, и даже имя не успел спросить, понимаешь? И больше я ее не видел. Но я сразу почувствовал, что влюблен. Она работает прислугой в царском дворце. У нее русые волосы и большие глаза. Она так смотрела...

Нестор со всем вниманием влюбленного библиотекаря слушал дворцового конюха. Когда тот закончил Нестор потрепал его по плечу.

— Как она похожа на царевну Софью. Знаешь, когда вернемся с жар-птицей, то устроим две свадьбы, согласен? Царевна знает всех девушек, что служат во дворце, и Софья сразу скажет, кто она такая!

Иван очень обрадовался. Он даже пообещал, что поможет Нестору с поисками жар-птицы, как только они выберутся из тюрьмы.

— За что нас посадили? Что мы такого сделали? На остров Буян запрещен въезд? — спросил Ваня у Нестора.

— Нет, дело не в этом. Стража хватает всех приезжих на остров с одной целью: они все должны пройти испытание.

— Испытание? Мы будем драться? Ты знаешь, я кроме дубины никакого оружия в руках не держал. Как же я могу драться?

— Драться тебе не придется. У царя Федора, правителя этого острова, есть дочь, царевна Несмеяна. Всякий кто приезжает на остров, должен попытаться рассмешить ее. Если он ее рассмешит, то царь отдаст ему царевну в жены, а если нет...

Иван полный дурных предчувствий с трудом сглотнул ком, подступивший к его горлу.

— Того отсылают в солдаты на боевые корабли. Им нужны солдаты, они готовятся воевать с кем-то, понимаешь? — Нестор откинулся назад, и старый матрас заскрипел под ним. Медный чайник он поставил себе на колени. Иван заметил на поверхности чайника непонятную гравировку.

— Если мы не сможем рассмешить царевну, то нас отправят на войну против неизвестно кого? — Иван схватился за голову. В своем таланте комика он был не уверен. Как-то он попытался рассказать анекдот старшим братьям, и все закончилось для него подбитым глазом. — Вдруг царь Федор задумал воевать с тридевятым царством. Мы окажемся предателями, если попадем в его армию

Нестор нахмурил брови.

— Нет, — сказал он после непродолжительного раздумья. — Этого не может быть. Нет, я в этот не верю. Сейчас на острове много эльфов — это очень культурные создания. Они не стали бы служить царю, который замыслил нечто не доброе.

Ваня припомнил, как бесцеремонно их с Горацием поймали сетью эти очень культурные создания, и позволил себе не согласиться с Нестором. Он сказал об этом библиотекарю.

— А как ты сам попал на остров? — спросил Иван Нестора после того, как рассказал о своих приключениях.

Нестор охотно рассказал ему о том, что произошло с ним до того, как он попал в плен к пиратам.

— Пираты привезли меня на остров Буян в надежде продать на невольничьем рынке. Но местные власти заявили, что я должен попытаться рассмешить царевну Несмеяну и реквизировали меня у пиратов. Кстати они реквизировали и самих пиратов. Теперь фрегат "Счастливая удача" часть флота острова Буяна. Вот так-то! На что это ты так внимательно смотришь?

Ваня действительно все это время изучалл на гравировку на медном чайнике.

— Что это за надпись?

— Надпись? — Нестор приподнял чайник и стал пристально изучать его. — Я только сейчас увидел, что здесь есть какая то надпись. Я никак не разберу буквы.

Библиотекарь попытался потереть медный бок, что бы надпись проявилась лучше. Иван не мог оставаться в стороне и тоже стал тереть чайник.

— Погоди, я вижу! — возбуждено закричал Ваня.

— И я вижу там написано...

Они оба произнесли это слово:

— Потри!

И стоило им его произнести, как их тюремную камеру заволокло дымом, а перед молодыми людьми возник дед. Он был одет в ватник, шапку ушанку и пахучие валенки. В руках у старика была двустволка столь мощного калибра, что перед ней скромно потупиться сама "Большая Берта" — орудие первой мировой войны.

Старик закрутился на месте.

— Ух, батюшки, — завздыхал он.

Молодые люди выпучили глаза.

— Дядя, а вы кто? — спросил старика Иван.

Старик рассерженно заговорил.

— Сторож я с огородного поля — огурцы охраняю. В колхозе работаю!

Тут взгляд деда упал на медный чайник, стоявший на коленях библиотекаря.

Старик осекся.

— Ой, тьфу, что я такое говорю! — Он откашлялся, как артист перед выходом на сцену и попытался издать несколько воющих звуков. — Ухуху! Ууух! Я...этот как его...джин! Я джин этого сосуда! — Он показал на помятый медный чайник. — Раз вы меня вызвали, я исполню ваши желания! Ухуху! Но будьте осторожны с вашими желаниями! Ууууу! Желайте только то, что действительно желаете! — Увидев, что юноши разом подались вперед, старик их осадил. — Губы не раскатывайте — по одному желанию на брата!

Нестор и Иван переглянулись. Они уставились на джина в шапке ушанке и с ружьишком.

Старик начал терять терпение.

— Эй, молодежь будем желания заказывать или глазки строить? Давай те быстрее, а то у меня через десять минут пересмена.

Нестор облизал пересохшие губы.

— Я читал про джинов в книжке, мне казалось, что они выглядят несколько иначе? Как бы это сказать... — Взгляд Нестора упал на вонючие валенки старика, и библиотекарь не смог найти слов.

Старик поморщился.

— От своего желания ты отказываешься?

— Нет, нет, — перепугался Нестор, — ни в коем случае?

— Малый, кого прислали, того и прислали!

— Кто прислал?

— "Межпространственный синдикат джинов".

Иван тоже задал вопрос:

— Я тоже читал книжки. Но почему одно желание, в книжках говориться про три желания?

Стрику пришлось призвать все свое терпение, чтобы не выругаться. Он нагнулся к самому лицу Вани.

— За тремя желаниями обратись к Золотой рыбке, если она будет в хорошем настроении.

При упоминании о Золотой рыбке Ваня вздрогнул. Больше с его стороны вопросов не возникало.

— Раз мы вместе терли этот чайник, то давай загадаем желания так, что бы они касались нас обоих, — предложил Нестор, и Иван с ним согласился. — Что для нас сейчас самое главное?

— Что бы ты рассмешил Несмеяну! — возбуждено проговорил Ваня. — Это самое главное, ты ее рассмешишь, станешь царевичем и указом освободишь меня.

Нестор покачал головой.

— Будем последовательны, вот если я хочу рассмешить царевну Несмеяну, но тогда я стану ее мужем...

— Исполняю! — гаркнул старик и хлопнул в ладоши.

Нестор подскочил со своего места.

— Стой, так не честно! Я просто рассуждал, верни назад мое желание! Я же сказал "если"!

Старик улыбкой покачал головой.

— Поздно милый, ты свое желание произнес, и я его исполнил.

Колени Нестора опустился на тюремную койку.

— Но тогда я не могу жениться на Софьей. Я не могу быть с ней рядом. Черт, я мог бы пожелать жениться на царевне Софье без всякой жар-птицы!

Нестор от горя был готов рвать на себе волосы.

Иван слушал его, мечтательно закатив глаза.

— Быть рядом с любимой, что может быть еще лучше.

Библиотекарь потряс пальцем.

— У нас осталось одно желание. Вернее у тебя осталось одно желание. Мы должны очень внимательно отнестись к нему, все взвесить и просчитать. Это желание должно сыграть на руку нам обоим. Главное не ошибиться, я сейчас все хорошенько обдумаю. — Тут Нестор заметил, что Вани нет рядом уже несколько секунд. Его вообще не было в камере.

Библиотекарь вопросительно уставился на джина. Старик развел руками.

— Я исполнил его желание.

— Какое?!

— Он рядом со своей возлюбленной, где бы она ни находилась.

Нестор закричал.

— Это жульничество! Вы даже не дали время на раздумье!

— Человек, который знает, чего хочет, не раздумывает ни секунды, он просто делает. Я сомневаюсь, действительно вы знаете то, чего хотите? — Старик вздохнул и потрепал по щеке Нестора. — Не печалься, винить некого, радуйся сделанному выбору, все можно изменить. Ну, мне пора, заговорился я с тобой. — Он взял медный чайник. — Реквизит я заберу, он тебе уже без надобности, а кому-нибудь другому может послужить, бывай! — с этими совами необычный джин в ватнике растворился в воздухе.

Ивана перенесло в замок Кощея в мгновении ока. Он даже не успел испугаться, хотя, наверное, стоило бы. И только Иван стал раздумывать над этим вопросом, как увидел, что на кровати перед ним лежит девушка. Это была та самая девушка, которую Ваня встретил в день отъезда за принцессой Изумрудная весна. Ему, бедолаге, и в голову не могло прийти, что его возлюбленная и царевна Софья — одно лицо. Девушка спала, ее руки и ноги были скованны цепями, которые привязывали ее к кровати.

Юноша застыл, не смея пошевелиться. Дыхание девушки было ровным. Он посмотрел на ее закрытые глаза и вишневые губы. Искушение было слишком велико, юноша нагнулся над предметом своего обожания. Его губы были готовы на краткий момент коснуться девичьих уст. Вдруг девушка подняла руку и разом освободилась от цепей. Руку она подняла так стремительно, что чуть не ударила дрожащего от страсти Ивана. Юноша отшатнулся в сторону, не понимая, что происходит.

Царевна последовательно и методично освобождалась от цепей с легкостью заправского фокусника. Как только последняя цепь упала с ее тела, девушка поднялась со своего ложа. Вытянув руки вперед, она, прямая, как палка, сошла с кровати и направилась к Ивану. Вернее она направилась к выходу из комнаты, но на ее пути оказался молодой человек, которому нечего не оставалось, как пятиться задом к двери. Уперевшись в дверь спиной, Ваня остановился, дальше отступать ему было некуда. Руки царевны коснулись плеч юноши. Девушка остановилась, некое подобие улыбки мелькнуло на ее лице. Ване было немного страшно, он не знал что ожидать. Кто знает, сколько он так простоял, если бы дверь резко не открыли. А так как дверь открывалась внутрь комнаты, то Иван, получив мощный импульс, полетел в объятия Софьи. Случайно, а может быть, и нет, но его губы соприкоснулись с губами девушки. Молодые люди соединились в поцелуи.

25. "Лиходеев, поджигай!"

— Один из авторитетов сказал, что любой даже самый совершенный мозг ржавеет от безделья, поэтом нам необходимо каждую секунду своей жизни совершенствоваться, — вещал Сеня Хомсов, выполняя стойку на голове в клетке.

Его соратники, сидя в своих клетках, уважительно молчали, созерцая, как круглое лицо сыщика багровее от притока крови.

— Батюшка, позвольте узнать, что это вы с каким интересом чиркаете уже в течение получаса?

Отец Автандил оторвался от записок и ответил Хомсову.

— Видите ли, коллега, я решил вести записи нашего с вами расследования. Хочу переключиться с художественной литературы на литературу документальную.

— Похвально. — Одобрил Хомсов и обратился к скучающему Лиходееву. — Вам тоже не мешало заняться делом.

— Я занимаюсь. Я жду. Жду, когда вам в голову придет идея о том, как нам отсюда выбраться. Мы сидим здесь уже целые сутки — не меньше. И наше положение не сдвинулось с мертвой точки.

— Мой друг, расслабьтесь вы слишком узко смотрите на вещи и ставите себе неправильные цели. Мы внутри замка, царевна наверняка здесь, то есть цель почти достигнута.

— Ага, за исключением того, что мы в плену.

Хомсов встал с головы на ноги.

— Я думаю это ненадолго. — Он вытер пот со лба и поздоровался с привидением, — Здравствуй, Малыш, мы тебя заждались.

— Малыш! — Заяц подскочил к прутьям клетки. — Я о нем уже и забыл! Где тебя все это время носило? Прошел целый день! Что привидение может делать так долго!

Привидение пажа висело в воздухе перед клетками и весело подмигивало друзьям.

— Я не мог прийти к вам с пустыми руками. Пришлось повозиться с охранниками, — рассмеялся Малыш.

В свое призрачной руке он держал связку ключей от тюремных клеток. Привидению очень сложно взять в руки материальные вещи. Только очень старые и дремучие привидения могут переворачивать столы, стулья и наводить в доме полтергейст. Такие молодые и не сильные привидения, как Малыш, не могут похвастаться силой. Самое сложное, что они могут сделать, так это поднять лист бумаги, да принести связку ключей.

Через несколько минут команда сыщиков была на свободе, и Малыш рассказал им о том, что слышал на тайном собрании.

— Теперь мы знаем, что за всеми происшествиями стоит злодей по имени Мастер, — глубокомысленно изрек Хомсов. — Видите, коллеги, наша паутина, которую мы вьем вокруг наших преступников, сжимается все сильнее. Преступникам не уйти от расплаты.

— Вторжение с острова Буяна. — Потер подбородок батюшка. — С чего это царю Федору вздумалось нападать на нас?

— Я уверен, что его вынудили или он сам является пленником этого Мастера.

Волк, жуя неизменную соломинку, высказал свое мнение:

— Если Мастеру удалось убедить лунных эльфов, покинуть луну и присоединиться к нему, то я ничему не удивлюсь. Эльфы сами по себе не плохие ребята, но характер у них вздорный. Они очень чопорны, заносчивы и считаю себя выше других.

— Но есть еще тролли, — напомнил Хомсов, — эти без ума от денег. Хорошую команду сколотил этот Черный рыцарь. Главное, как он лихо придумал окрутить людей с окраин царства с помощью волшебного порошка. Порошок превращает что угодно в предмет мечты, но только на сутки. Сутки проходят и вам вновь нужен порошок, что бы продлить свою фальшивую мечту. Гениально! Люди готовы пойти на все, что бы заполучить такой порошок. А тролли на этом наживаются.

— Есть еще гномы, — подсказал отец Автандил. — Какова их роль непонятно?

Хомсов согласился.

— И правда, а гномы зачем? Они кроме, как копать ничего не умеют.

Паж попросил всех выслушать его внимательно.

— После собрания я полетел вызнавать, где находиться царевна Софья. Оказалось, что она заколдована волшебным сном и ходит во сне. Я нашел ее на одной из башен, откуда ее снял одни из троллей. Убедившись, что с царевной все нормально, я хотел уже лететь к вам, когда заметил во внутреннем дворе замка шахту.

— Конечно, ее вырыли гномы, только они искусные мастера по постройке шахт и штолен! — обрадовался батюшка. — И что они там добывают? Алмазы? Рубины? Золото?

Привидение помотало призрачной головой.

— Они добывают волшебство в чистом виде.

— Волшебство?! — в один голос переспросили отец Автандил и Хомсов.

— Да, в шахте стоит громадная машина зубчатыми колесами. Посредством нее гномы вгрызаются в нашу землю, перемалывают ее в порошок и продают жителям тридевятого царства.

Все охнули.

Лиходеев не мог больше стоять на месте. Его лапа инстинктивно рванулась к поясу за палашом, но там были лишь пустые ножны.

— К оружию! — вскричал храбрый заяц. — Покажем проклятым завоевателям, где зайцы зимуют!

Волк стал его успокаивать.

— Тихо, надо выработать план. Мы не можем кидаться в авантюру без плана.

— План? У меня всегда есть план, вперед!

И если бы Серый волк не поднял Лиходеева за шиворот, то заяц кинулся бы к дверям тюрьмы.

Хомсов и батюшка после совещания пришли к решению.

— Нам нужно уничтожить производство этого волшебного порошка и прекратить продажу волшебства в нашем царстве. Нужно спасти царевну и оповестить царя-батюшку о вторжении.

— Каким способом? — спросил Серый волк, осторожно опуская успокоившегося Лиходеева на каменный пол.

— М-м, — промычал Хомсов, — это я еще не придумал. Эх, знать бы, где сейчас Заря. Она нам очень помогла.

Отец Автандил глубокомысленно заметил.

— Как вы, коллега, относитесь к мысли о том, что бы арестовать главарей этой шайки вмести с их Мастером. По моему мнению, этот шаг решит все наши проблемы. Остановиться производство и продажа волшебства, остановиться вторжение, и мы спокойно вывезем царевну из замка.

— Хорошее предложение, я сам думал над ним. Мы с вами этим и займемся. Лиходеев и Серый займутся разрушением шахты, а Малыш присмотрит за царевной. Кто, за? Решение принято, единогласно! Тогда вперед!

— Клац-Клац, я слышал шум, там все в порядке с царевной?! Эй, Клац-клац! — слышался из коридора голос тролля.

Клац-Клац стоял, как вкопанный на пороге комнаты, где еще некоторое время назад спала царевна Софья. Сейчас же девушка, как ни в чем не бывало, целовалась с каким-то парнем, взявшимся неизвестно откуда. И слепому было понятно, что чары сна спали с нечастной царевны.

— Клац-Клац, почему ты молчишь?! Царевна опять ушла! Я иду Клац-клац, если ты опять не уберег царевну, я пожалуюсь капитану.

Клац-Клац, наконец, вышел из ступора. Он, услышав приближающиеся шаги напарника, схватил Ивана и Софью и затолкал их под кровать.

— Только не звука! — шикнул на них тролль.

Иван кивнул, а что касается царевны то, та с удивлением оглядывалась вокруг, но благоразумно молчала. Она очень обрадовалась тому, что Ваня был рядом.

В комнату, звеня латами, вбежал напарник Клац-Клаца. Увидев пустую кровать, он издал крик:

— Она опять исчезла! Она опять ушла! Это ты виноват, я сейчас приведу капитана!

Дверь хлопнула.

Клац-Клац заглянул под кровать.

— Ничему не удивляйтесь, но я вынужден вас попросить лечь на кровать и закрыть глаза, будто вы по-прежнему спите.

— Сколько же я спала? Где я? Как я здесь оказалась? — стала спрашивать Софья.

Но тролль зашикал на нее.

— Потом, все вопросы потом. Вы спасли мне жизнь, когда я чуть не упал с башни! И за это я вам помогу! Только быстрее сейчас придет капитан!

Девушка благоразумно не стала спорить, а поднялась с пола и легла на кровать. Тролль набросал на нее цепи, что бы придать вид закованной пленницы. Ивану он успел шепнуться, что бы тот не издавал ни звука, хотя юноша и сам понимал, что молчание сейчас для него дороже золота.

В комнату ворвался капитан, ведомый напарником Клац-Клаца. Оба издали крик и замерли. Они видели безмятежно спящую царевну, скованную по рукам и ногам. Клац-Клац скромно стоял в стороне и ковырял пальцем нагрудник доспеха.

— Господин капитан, я вам клянусь, девчонки не было! Здесь было пусто! — оправдывался тролль. Он повернулся к Клац-Клацу. — Хоть ты скажи, что ты видел!

Клац-клац пожал плечами.

— Господин капитан, я спокойно стоял, когда Мухомор раскричался, ему померещился некий шум. Он вбежал в комнату, закричал, что пленница исчезла, и убежал за вами. Все это время она пролежала на кровати. Как вы можете видеть она скованная.

Капитан покрутил свои рыжие усы и гневно уставился на Мухомора.

— Ты часом не пил?! Протри глаза!

Капитан развернулся и ушел. Мухомор потоптался на месте и тоже вышел вслед за начальником.

Софья открыла глаза.

— Где я, как я сюда попала?

— Это Замок Кощея и вы здесь пленница? — сказал тролль.

— Я пленница Кощея?! — удивилась Софья и захлопала в ладоши. — Как это здорово!

— Не Кощея, он покинул замок три года назад. — Тролль бросился к двери. — Я посмотрю, что твориться в коридоре.

Иван выбрался из-под кровати. Софья схватила его за руки.

— А как ты попал сюда? Ты пришел за мной?

Юноша засмущался.

— В общем да, хотя сначала царь-батюшка послал меня вернуть библиотекаря домой. Он пошел за жар-птицей, что бы жениться на царской дочери.

Брови Софьи взметнулись вверх.

— Неужели?

— Да. Он очень несчастный человек. — Ваня кратко изложил свои приключения и Нестора.

Слушая о злоключениях библиотекаря, Софья даже почувствовала себя виноватой, но как только она услышала, что Нестор пожелал рассмешить царевну Несмеяну и взять ее в жены, от этого чувства не осталось и следа.

— Но он это пожелал случайно, — оправдывал своего друга Ваня. — Он все время думал о царевне Софье.

Софья хитро улыбнулась.

— А ты сам, что ж ни разу царевну не видел?

Ваня пожал плечами.

— Мне это без надобности. Потом я не так давно работаю во дворце.

Софья наклонилась к самому уху юноши.

— Говорят, царица Софья прениприятнейшая особа, — прошептала царица и подмигнула юноше. — Стерва, страшная. И сумасбродка.

— Не верю! Нестор так хорошо отзывался о своей возлюбленной.

— Правда, правда, — продолжала Софья, — я ее служанка, а зовут меня...э — Маланья. Вот, меня зовут Маланья. Я эту царевну как облупленную знаю. И при том она страшная. Ее вместе со мной украли.

Ваня забеспокоился.

— Так царевна здесь? Значит нужно ее спасти. Теперь я вспомнил, царь послал на выручку своей дочери своего советника дьяка Афоню и мою лошадку Зарю.

— Афоньку, послал на выручку — мерзкий тип. Что же не нашлось никого получше, скажем богатыря какого-нибудь или царевича?

— По следам похитителей царевны послали лучших сыщиков, но и от них не было вестей.

В это время за дверью послышался шум. Царевна увлекла Ваню за собой под кровать и сделала это вовремя. В комнату ворвался тролль Мухомор. Его глазам предстала пустая кровать. Царевны нигде не было.

— Господин капитан! — с этим криком тролль помчался по коридору к начальнику. Тот сидел в караульном помещении и ел куриную ножку. Известие об очередной пропаже пленницы вызвало в нем ярость, и он чуть не перекусил кость.

— Ну, Мухомор, если тебе опять показалось! — пригрозил капитан, поднимаясь из-за стола.

Тем временем, Клац-Клац прибежал на шум в комнату царицы. Он вновь уложил Софью на кровать и обмотал цепями.

Капитан опять увидел мирно почивавшую царевну. Убедившись, что пленница на месте, он накинулся на Мухомора.

— Тебе опять все кажется! Надоел! Ты видимо, пьян или совсем потерял голову. Пойдешь у меня под трибунал.

Мухомор не знал, что и думать. Ему стало казаться, будто он сходит с ума.

"Теперь, что бы ни случилось, буду говорить, что царевна на месте", — решил про себя тролль.

Когда капитан и Мухомор удалились, тролль Клац-Клац подозвал к себе молодых людей.

— Вам нужно выбираться из замка. Вас в любой момент могут схватить и тогда точно не отпустят.

— Но нам хотелось бы взять с собой и царевну Софью, — вставил некстати свое слово Ваня.

Тролль непонимающе воззрился на него.

Софья рассмеялась.

— Он заговаривается, — сказала она, — не обещайте внимание — парень устал немного. Лучше скажите, как нам отсюда выбраться.

— Я знаю, из замка ведет скрытая потайная дверь. Что бы к ней пройти, вам нужно добраться до зала заседаний. Это очень опасно, но другого выхода нет.

Ночные тучи скрыли над Замком Кощея звезды. Подул пронизывающий ветер и стал накрапывать холодный дождь.

Лиходеев и Серый волк выбрались из подземелья, в котором их содержали. По пути они оглушили и связали пяточек троллей и птицеклестов. Справиться с ними не было большой проблемой.

Волк поднял морду к темному небу и с наслаждением ощутил, как недобрый дождь мочит ему шерсть.

— Какой у нас план? — спросил он Лиходеева, глубоко вдыхавшего ночной воздух.

— План! — вскипел заяц. — Дался вам этот план! Почему постоянно нужно изобретать план! Неужели нельзя просто прийти в эту шахту, всех повязать и все спалить! Подумаешь, план!

Волк оскалился и высунул язык, что бы дождь и его намочил.

— План — это хорошо. А еще обязательно нужен план "Б".

— Как еще один план? Что еще за план "Б", зачем он нужен?

Серый волк облизался.

— План "Б" нужен обязательно.

— Ха! Ты вначале придумай план "А".

На глаза волку попалась чернота, зависшая над замком. Вначале он принял ее за тучу, которая спустилась с ночного неба, но потом Серый понял, что это летучий корабль. На палубе не было ни одного огонька, а значит, не было и команды.

— План готов, — сказал он зайцу, — пошли, пора действовать.

— Это другое дело.

Дождь усилился. По якорному тросу волк и заяц поднялись на корабельный борт. Из оружия у них были лишь короткие мечи троллей.

На палубе было тихо. Ветер трепал спущенные паруса, корабль слегка шатало.

— Гляди в оба, — шепнул Серый в ухо зайца.

— Ай! — вскричал Лиходеев. — Что ты так орешь! Так меня и глухим оставишь!

— Я же сказал шепотом, — удивился волк.

— Но ты сказал мне в самое ухо, а слух у меня в несколько раз острее, чем у других зверей. Поэтому ты меня чуть не оглушил!

— Ты мог бы не кричать, — зашептал волк, на этот раз благоразумно отойдя на несколько шагов от остро слышащего зайца.

— Чего бояться, пускай слышат, что мы пришли украсть корабль!

— Не украсть, а реквизировать.

— Есть разница?

— Конечно. Украсть — это значит забрать для себя, а реквизировать — это значит с возвратом.

— И когда же ты собираешься возвращать им корабль.

— Увидишь.

Заяц пошел за волком к штурвалу, ворча:

— Как я не люблю все эти сложности. Почему нельзя по-простому, без всяких планов ввязаться в бой. Нет, всем нужен план, к тому же не один, а еще какой-то план "Б".

Дверь кают компании отворилась и на палубу вывались дюжина веселых пьяных матросов во главе с капитаном. Зайца и волка они увидели сразу. С лязгом матросы достали клинки из ножен.

Лиходеев потрогал волка за ремень.

— Ну что план "Б"?

Волк покачал головой.

— Нет, не время. Сейчас все просто, — ввязываемся в бой! Вперед!

— Взять их! — заорал пьяный капитан.

Под дождем завязался бой. Матросы были пьяны и плохо владели оружием, но их было много, и они стали теснить Лиходеева и Серого волка. Те, отбиваясь, стали отступать к штурвалу.

— Я прикрою тебя! — прокричал волк. — А ты поднимай корабль выше!

— Нет! — отвечал заяц, увернувшись от удара клинком. — Я тебя прикрою, а ты иди к штурвалу и подними корабль.

— Почему?!

— Потому что я не умею управлять этой махиной!

— Проклятье, я тоже!

— Так на что мы надеялись, когда полезли сюда. Значит что, план "Б"?!

— Нет, пока не время. Попробуй сделать, что ни будь!

Спорить времени не было. Лиходеев кинулся к штурвалу, оставив волка, отбиваться за двоих.

Оказавшись возле рулевого колеса, заяц поначалу растерялся. Он стал наугад вертеть штурвал из стороны в сторону. Корабль замотало из стороны в сторону. Матросов зашатало на мокрой палубе, да и сам волк чуть не упал. Ухватившись за мачту, он прокричал:

— Ты, там поосторожнее, не балуй. Поднимай корабль вверх!

Тем, что Серый волк отвлекся от сражения, воспользовался толстый капитан летучего корабли. Он прыгнул на волка и сжал его в своих объятиях.

— Хватайте его! Я держу его! — пыхтя, закричал он матросам. Те не заставили себя ждать и окружили волка.

Лиходеев обнаружил, что штурвальное колесо можно еще толкнуть вперед, что он и сделал. К своей радости заяц почувствовал, как корабль стал подниматься.

— Серый! — прокричал Лиходеев довольный собой.

Волк же ничего не мог ему ответить. Он яростно старался выскользнуть из рук капитана и безуспешно пытался отбиваться от матросов. Но их было слишком много. Серый волк уже стал думать, что его сейчас свяжут, но случилось нечто обидное для его нападавших. Палуба стала крениться к носу корабля. Крен вначале был незаметный, но потом его угол стал увеличиваться. Матросы стали скатываться по мокрой от дождя палубе, а волку, чтобы не упасть пришлось схватиться за мачту. Ничего не понимающий капитан, как клещ, висел на волке.

Летучий корабль поднимался все выше. Но так как он был крепко соединен с землей посредством якорного каната, то вполне естественно, что вверх поднялась только его задняя часть. Корабль встал почти перпендикулярно земле. Матросы попадали в черноту ночи.

Перепуганный капитан держался за Серого волка, болтая ногами над землей. До нее было очень высоко.

Лиходеев лежал на штурвале, удивляясь, почему небо находиться позади его хвоста.

— Заяц, опусти корабль! Верни все, как было!— услышал он истошный вопль волка, из последних сил державшего себя и капитана.

Лиходеев приступил к действию. Он логично рассудил, что если он толкнул штурвал вперед и корабль поднялся, то для того чтобы опустить летающую посудину достаточно потянуть штурвал на себя. Он уперся лапами в палубу и стал тянуть рулевое колесо на себя. Корабль пришел в движение и стал задней кормой подниматься в небо. Якорный канат натянулся, как струна, грозя лопнуть в любой момент.

-Что он делает, что он делает! — шептал капитан, дыша в волчью морду, перегаром. Серый волк, как любое приличное животное, не мог выносить такого обращения и чихнул. Чихнул прямо в толстую рожу капитана. От неожиданности капитан разжал руки и с криком полетел вниз. Серому ничего не помешало легко вскарабкаться на мачту и продохнуть малость.

А корабль прям-таки рвался в небо задом наперед. Вскоре его усилия увенчались успехом. С громким звуком канат обрывался и летучий корабли понесся вверх, все быстро удаляясь от земли.

Лиходеев вовремя спохватился, и перевел штурвал в нейтральное положение. Корабль застыл на месте.

— Ого, — протянул Лиходеев, глядя на замок Кощея. С высоты он казался игрушечным.

Наконец до зайца чудом добрался Серый волк.

— Ты с ума сошел?! Я чуть не выпал за борт из-за тебя! — раскричался он.

— Ты сам виноват! То подними корабль, то опусти корабль, то план "Б" ему подавай! Вот сам и выпутывайся из сложившейся ситуации.

Волк заполз на штурвал и попытался управлять кораблем. Тут выяснилась неприятная подробность, корабль "не хотел", что бы его палуба становилась параллельно земли. Он мог лететь вверх или вниз, но непременно носом к земле.

— Наверное, что-нибудь сломалось, — пробормотал волк, на что заяц презрительно фыркнул.

— Ничего, это нам не помешает. — Серый осторожно толкнул штурвал вперёд, и корабль стал снижаться, устремившись носом к земле.

Иван и Софья, которому она представилась служанкой Маланьей, бежали по коридорам замка. Клац-Клац подробно объяснил им, как добраться до зала совещаний и как найти потайную дверь, ведущую из замка. Софья предложила доброму троллю пойти с ними, но тот отказался.

— Что я буду делать в вашем царстве. Мне нужно возвращаться домой в свое триседьмое царство. Каждый должен занимать свое место. Не бойтесь со мной ничего не случиться.

Софья нагнулась к нему и чмокнула его в кривой нос.

Сема Хомсов и отец Автандил так же двигались в зал совещаний. Они немного подискутировали на тему убранства коридоров замка между собой. Но только слегка. На всем протяжении пути они были заняты в основном тем, что укрывались от отрядов троллей, шпионов и птицеклестов.